Зееловские высоты 1945

Штурм Зееловских высот. Пиррова победа Жукова.

Мой интерес к штурму Красной армией Зееловских высот вызван только одним обстоятельством — этот штурм ярко высветил общесоветский лозунг «за ценой не постоим», показав, как Сталин и «маршал Победы» Жуков ценили своих солдат, с какой щедростью бросали в жерло войны сотни тысяч жизней победителей за несколько дней до победы.
В апреле 45-го Зееловские высоты стали последним препятствием на пути Красной армии к Берлину — проход через Одер через Зееловские высоты был самым коротким путем к восточной границе Берлина. У Жукова была возможность обойти Зееловские высоты, взяв защищавшую их 9 немецкую армию в кольцо, но, обладая огромным военным перевесом, он хотел первым ворваться в Берлин, а за ценой победы маршал никогда не стоял. Позже ретивые советские историки найдут оправдания жуткой бойне, унесшей незадолго до капитуляции несчетное количество жизней русских солдат: мол, нельзя было допустить 9 немецкую армию в Берлин и тем самым усложнить его штурм — объяснение, не выдерживающее критики, поскольку разгром немцев при лобовом штурме высот потребовал на порядок больше жертв, чем взятие их в котел.
Впрочем, задача бить в лоб была дана всем трем штурмующим Берлин фронтам — идти напролом, а не обходить Берлин по широкой дуге. Все западные военные историки единодушны в том, что огромные человеческие жертвы с советской стороны при штурме Берлина связаны не с военными причинами, но исключительно с политическим давлением Сталина и амбициями Жукова.
Всем было ясно, что победа не зависит от преодоления немецких укреплений на Зееловских высотах. Операция по окружению противника сулила намного больший успех. Но так не думали ни московский диктатор, ни маршал Жуков. Ибо их целью было — взять Берлин до наступления второго по значимости советского праздника — 1-го мая. Для достижения этой цели Сталин и Жуков были готовы жертвовать своими солдатами без каких-либо ограничений. По словам историка Свена Келлерхофа, эгомания привела к сражению за Зееловские высоты. И чтобы защитить свою репутацию победителя, Жуков легко жертвовал целыми дивизиями.
Соотношение сил. С немецкой стороны Зееловские высоты обороняла 9 армия, в состав которой входили 14 стрелковых подразделений (около 112 тысяч человек), 587 танков (512 на ходу, 55 в ремонте, 20 на подходе), 2625 стволов артиллерии, включая 695 зенитных орудий. Укрепления высот немецкие войска начали за два года до битвы, «зарядив» холмы тысячами мин, ловушек, разнообразных военных сооружений.
Со стороны Красной армии, сосредоточившейся на Кюстринском плацдарме вдоль Одера, было 11 армий (около 1 миллиона человек), 3059 танков и САУ, 18934 стволов артиллерии и минометов, то есть перевес атакующих в живой силе и технике составлял от 5:1 до 9:1. Непосредственно Зееловские высоты штурмовали 83 стрелковые дивизии, 1155 танков и самоходных орудий, 14628 орудий и минометов и 1531 установка реактивной артиллерии. На участке главного удара войск артиллерийская плотность достигала 270 орудий калибром от 76 мм и выше на один километр фронта прорыва, а плотность наступающих порядков пехоты доходила до 1300 человек на километр фронта. Никогда в мировой истории еще не было большей концентрации артиллерии, чем при штурме Зееловских высот: одно орудие среднего и крупного калибра — на каждые три метра линии фронта. Штурм немецких укреплений на Зееловских высотах продолжался 4 дня с 16 по 19 апреля 1945.
Поскольку от высот до Берлина оставалось около 50 км, то гряда высоких холмов, проходящая по левому берегу старого русла реки Одер, была превращена немцами в самый мощный узел сопротивления во 2-й полосе обороны Берлина: болотистый берег Одера, ряды траншей, большое количество вермахтовских ДОТов, ДЗОТов, пулеметные площадки, окопы для артиллерии и противотанковых средств, противотанковые и противопехотные заграждения. Перед высотами немцы вырыли противотанковый ров глубиной до 3 м и шириной 3,5 м, все подступы к которому были заминированы, а открытое пространство перед высотами простреливалось перекрестным артиллерийским и пулеметным огнем.
Из-за большой крутизны штурмуемых склонов танковые колонны и автотранспорт Красной армии могли преодолевать их исключительно вдоль проложенных здесь шоссейных дорог, которые были заминированы и полностью простреливались немцами.
Несмотря на огромный перевес сил, первый день штурма высот обернулся настоящей катастрофой: прорвать первую полосу обороны удалось ценой невероятных потерь, приведших к тому, что Жуков был вынужден дополнительно ввести в сражение 1-ю и 2-ю гвардейские танковые армии, которые по первоначальному плану предполагалось ввести в бой позднее, после прорыва боевых порядков противника, причем по первоначальному плану танки должны были обойти высоты и наступать на Берлин с севера и северо-востока.
Крутые склоны при лобовом штурме не позволяли танкам развернуться в боевые порядки. Им приходилось держаться дорог, становясь при этом удобными мишенями для артиллерии противника. Управление войсками было полностью нарушено, в горячке боя и при огромной плотности наступающих полков танки давили собственную пехоту. Под огнем противника все войска перемешались, и создалась полная неразбериха в управлении ими.
Российский журналист Александр Пересвет в Livejournal написал, что за взятие высот Жуков растратил две танковые армии: «Они уперлись в оборону немцев и практически воевали в рядах пехоты. КАК растратил? — Гуськом. Если танк подбивали, его сталкивали в болото и ехали дальше — еще два десятка метров, пока не подбивали следующий… У меня волосы шевелились от ужаса за то, что довелось испытать нашим. Стоит ли говорить, что все высоты покрыты ныне могилами с надписями «Неизвестный»…»
Моя читательница Эмма Жарикова, изучавшая документацию Военного музея и архива в Кюстрине, у Зееловских высот, написала: «Всё прибывавшие (шедшие в наступление на Берлин) советские танки, которые не могли одолеть уклон горы 33 градуса, попадали в огненный тупик, не имея возможности развернуться и уйти с уже забитой другими танками полоски заболоченной приодерской земли между зееловской скалой и мостиком. Жуков не провел ни рекогносцировки местности, ни артиллерийской подготовки, потому что пушки генерала Казакова были поставлены недостаточно близко, и русские снаряды не долетали до трех поясов фашистской обороны. В этом же огне погибла и польская армия. Когда я была впервые у памятника в 1977 году, там стояло число погибших: 75000 бойцов. Меня затрясло от горького плача. Однако впоследствии оказалось, что погибших было как минимум в четыре раза больше, но Жуков скрыл правду от Сталина. А на месте гибели танков немецкие поисковики-добровольцы чистят 20 лет землю от горелого металлолома и собрали уже многие тонны оного… В своих мемуарах Жуков упомянул об этом пятью строчками, но так абстрактно-завуалированно, что несведущий читатель даже не догадается, о чем речь».
Авиация — своя и противника — лишь добавляла хаоса. Не имея связи с наступающими войсками и плохо ориентируясь в расположении войск из-за окутавших поле боя клубов дыма и пыли, она наносила удары без разбора, так что доставалось и чужим, и своим. Когда свои бомбы начали падать вблизи НП самого Жукова, зенитчикам было приказано… открыть огонь по своим самолетам.
Потери в первый день штурма были гигантскими — на каждом метре фронта в тот день погиб один красноармеец. Но, тем не менее, прорыв сталинских войск не удался. Невзирая на огромные потери, Жуков, получивший за эту операцию прозвище «мясник», продолжал гнать войска вперед, требуя от командиров всех уровней, чтобы они находились на передовой. Дабы ошеломить противника, была предпринята ночная атака с применением зенитных прожекторов, но она не дала результата, т. к. их лучи не могли пробить густые клубы дыма, пыли и гари, которые к тому же сносило ветром на советскую сторону.
Даже на необороняемых участках наступление было затруднено из-за обилия заграждений и мин-ловушек. Немцы сражались не из храбрости и патриотизма, а из страха перед расстрелом: германское командование прибегло к испытанной советской практике заградотрядов, роль которых выполняли особые команды войск СС, имевшие приказ расстреливать всех отступавших без приказа. Наступательный же напор советских войск ослабевал как из-за огромных потерь, так и вследствие вполне естественного желания солдат дожить до такой близкой Победы…
Жукова подхлестывали два обстоятельства: страх перед гневом Главнокомандующего и успехи других советских армий, рвущихся к Берлину. Ему нужно было взять Зееловские высоты, невзирая ни на какие потери. В топку бессмысленного сражения пришлось бросать все новые и новые дивизии. Жуков знал, что в случае неудачи его не спасет даже нимб победителя Сталинградской битвы. Через три дня был, наконец, осуществлен прорыв третьей и последней оборонительной линии. Это стоило жизней, по меньшей мере, 100 тысяч человек, и 727 подбитых танков… Воистину это стало победой, которую мы потерпели… Всего же в последние дни войны в битве за Берлин советское военное командование положило более 361 тысячи солдат и офицеров… Среднесуточные потери при штурме Берлина (15712 чел.) являются самыми высокими среди всех наступательных операций Второй мировой войны. Для сравнения: под Москвой они равнялись 10910 чел. в сутки; под Сталинградом — 6392; на Курской дуге — 11313; в Белоруссии — 11262.
Игорь Гарин
Источник
P.S.
В Европе Великой называют 1-ую Мировую войну, потому что тогда жертв было больше. И только во 2-ую Мировую войну СССР сумел вырваться вперед благодаря таким «полководцам» как Жуков.

Сражение за Зееловские высоты

План операции 1-го Белорусского фронта
Общий замысел операции 1-го Белорусского фронта под командованием маршала Г. К. Жукова заключался в нанесении сокрушающего удара по группировке вермахта, прикрывавшей Берлин с востока, развитии наступления на германскую столицу с обходом её с севера и юга, с последующим штурмом города и выходом наших войск к р. Эльба.
Войска 1-го Белорусского фронта занимали участок фронта шириной 172 км, от Ниппервизе до Гросс-Гастрозе. Главная ударная группировка фронта развернулась на 44-километровом участке Гюстебизе, Подельциг. Правый фланг фронта был развёрнут на участке Ниппервизе, Гюстебизе. Левый фланг фронта развернулся на 82-километровом участке Подельциг, Гросс-Гастрозе.
Главный удар наносили силами 4 общевойсковых и двух танковых армий из района Кюстрина. Войска 3-й ударной армии под командованием Василия Кузнецова, 5-й ударной армии Николая Берзарина и 8-й гвардейской армии Василия Чуйкова, развернутые в центре кюстринского плацдарма, должны были, прорвав немецкую оборону, обеспечить ввод в прорыв танковых соединений и наступать на германскую столицу. На шестой день операции они должны были быть на восточном берегу озера Хафель (Хавель) на участке Хеннигсдорф, Гатов. 47-я армия Франца Перхоровича получила задачу обойти Берлин с северо-запада, наступая в общем направлении на Науен, Ратенов и 11 день операции выйти к Эльбе. Кроме того, во втором эшелоне фронта на главном направлении располагалась 3-я армия Александра Горбатова.
Танковые армии находились во втором эшелоне ударной группировки и должны были развить наступление в обход Берлина с севера и юга. 1-я гвардейская танковая армия под командованием Михаила Катукова должна была наступать не с севера совместно с 2-й гвардейской танковой армией, как ранее планировала Ставка ВГК, а с юга, чтобы взять южную часть Берлина. Наступление армии Катукова также поддерживал 11-й танковый корпус Ивана Ющука. Это изменение задачи армии Катукова предложил Жуков, а Верховный Главнокомандующий Сталин утвердил. Северная часть обходной группировки и так была весьма мощной, в неё входили: 61-я армия Павла Белова, 1-я армия Войска Польского С. Г. Поплавского, 47-я армия Перхоровича, 2-я гвардейская танковая армия Семёна Богданова, 9-й танковый корпус Ивана Кириченко и 7-й гвардейский кавалерийский корпус Михаила Константинова.
Чтобы обеспечить наступление главной ударной группировки фронта в центре на флангах, с севера и юга наносили два вспомогательных удара. На севере наступали 61-я армия Белова и 1-я армия Войска Польского Поплавского. Они наносили удар в общем направлении Либенвальде, Вулькау и на 11-й день наступления должны были выйти к Эльбе в районах Вильснак и Зандау.
На юге второй удар, обеспечивающий наступление главной ударной группировки, наносили 69-я армия Владимира Колпакчи, 33-я армия Вячеслава Цветаева и 2-й гвардейский кавалерийский корпус. Советские армии наступали на участке Подельциг, Брисков в общем направлении на Фюрстенвальде, Потсдам и Бранденбург. Армии Колпакчи и Цветаева должны были прорвать немецкую оборону на франкфуртском направлении и, наступая на запад, с выходом на южную и юго-западную части Берлина, отрезать от столицы основные силы 9-й немецкой армии.
Всего 1-й Белорусский фронт располагал 9-ю общевойсковыми и 2-мя танковыми армиями, одной воздушной армией (16-я воздушная армия Сергея Руденко), двумя танковыми корпусами (9-й танковый корпус Ивана Кириченко, 11-й танковый корпус Ивана Ющука), двумя гвардейскими кавалерийскими корпусами (7-й гвардейский кавалерийский корпус Михаила Константинова, 2-й гвардейский кавалерийский корпус Владимира Крюкова). 1-й Белорусский фронт также поддерживала 18-я воздушная армия главного маршала авиации Александра Голованова (авиация дальнего действия) и Днепровская военная флотилия В. Григорьева. У 1-го Белорусского фронта было в распоряжении более 3 тыс. танков и самоходных установок, 18,9 тыс. орудий и минометов.
На вооружении трёх бригад Днепровской флотилии было 34 бронекатера, 20 тральщиков, 20 катеров ПВО, 32 полуглиссера и 8 канонерок. Катера были вооружены 37-, 40-, 76- и 100-мм пушками, пусковыми установками 8-М-8 для стрельбы реактивными снарядами калибром 82 мм, крупнокалиберными пулеметами. Флотилия получила задачи поддерживать наступающие войска, оказывать помощь в форсировании водных преград, охранять водные коммуникации и переправы; уничтожать мины противника, установленные на реках; осуществлять прорывы в глубину вражеской обороны, дезорганизовывать немецкий тыл, высаживать десанты. 3-я бригада должна была захватить гидротехнические сооружения в районе Фюрстенберга, не допустив их уничтожения.

Батарея советских 152-мм гаубиц-пушек МЛ-20 под Берлином. 1-й Белорусский фронт
Подготовка операции
На главном направлении наступления сформировали группировку артиллерии с плотностью около 270 стволов на 1 км фронта (без учёта 45-мм и 57-мм пушек). Чтобы обеспечить тактическую внезапность наступления артподготовку решили осуществить ночью, за 1,5-2 часа до рассвета. Для освещения местности и ослепления врага сосредоточили 143 прожекторные установки, которые должны были заработать с началом атаки пехоты.
За 30 минут до начала артподготовки ночная бомбардировочная авиация должна была нанести удар по штабам узлам связи противника. Одновременно с артиллерийской подготовкой штурмовая и бомбардировочная авиация 16-й воздушной армии наносила массированные удары по опорным пунктам и огневым позициям противника на глубину до 15 км. После ввода в сражение подвижных соединений главной задачей авиации являлось подавление противотанковой обороны немецких войск. Большая часть штурмовой и истребительной авиации переключалась на непосредственное сопровождение общевойсковых и танковых армий.
14-15 апреля наши войска провели разведку боем, чтобы выявить сильные и слабые стороны немецкой обороны, его огневые позиции и заставить противника подтянуть резервы к переднему краю. Основные события происходили в полосе 4 общевойсковых армий главной ударной группировки фронта. В центре наступление велось усиленными стрелковыми батальонами дивизий первого эшелона, на флангах — усиленными ротами. Передовые части поддерживали сильным артиллерийским огнем. На разных направлениях нашим войскам удалось вклиниться в боевые порядки врага на 2-5 км.
В результате наши войска преодолели наиболее сильные полосы минных заграждений и нарушили целостность первой полосы обороны противника, что облегчило наступление главных сил фронта. Кроме того, было введено в заблуждение немецкое командование. По опыту предыдущих операций немцы думали, что за разведывательными батальонами перейдут в наступление и главные силы фронта. Однако ни 14-го, ни 15-го апреля наши войска в общее наступление не пошли. Немецкое командование сделало ошибочный вывод, что наступление главных сил 1-го Белорусского фронта отложено на несколько дней.

Советские бомбардировщики идут курсом на Берлин

Советские солдаты пересекают реку Одер
Прорыв вражеской обороны
В 5 часов утра 16 апреля 1945 г. в полной темноте началась артиллерийская подготовка. На фронте главной ударной группировки артиллерия в течение 20 минут подавляла вражеские цели на глубину до 6-8 км и местами до 10 км. За такой короткий промежуток было выпущено около 500 тыс. снарядов и мин всех калибров. Эффективность артудара была большой. В первых двух траншеях было выведено из строя от 30 до 70% личного состава немецких частей. Когда советская пехота и танки пошли в атаку на некоторых направлениях они продвинулись на 1,5-2 км не встречая вражеского сопротивления. Однако вскоре немецкие войска, опираясь на сильную и хорошо подготовленную вторую полосу обороны, стали оказывать яростное сопротивление. По всему фронту разгорелись ожесточенные бои.
Одновременно бомбардировщики 16-й воздушной армии наносили удары по штабам, узлам связи, по 3-4 траншеям главной полосы обороны противника. В атаке приняла участие и 18-я воздушная армия (тяжелая авиация). В течение 40 минут 745 машин бомбили заданные цели. Всего за день, несмотря на неблагоприятную метеорологическую обстановку, наши летчики сделали 6550 самолето-вылетов, в том числе 877 ночных. На противника было сброшено более 1500 тонн бомб. Немецкая авиация пыталась сопротивляться. В течение дня произошло 140 воздушных боев. Наши соколы сбили 165 немецких машин.
Оборонявшаяся в полосе наступления 47-й армии Перхоровича 606-я дивизия особого назначения понесла тяжелые потери. Немецкие солдаты были застигнуты артиллерийской подготовкой в траншеях и многие погибли. Однако немцы оказали упорное сопротивление, нашим войскам пришлось наступать, отражая многочисленные контратаки. К концу дня наши войска продвинулись на 4-6 км, захватив ряд важных опорных пунктов в глубине обороны противника. Было захвачено более 300 пленных.
Успешно наступала 3-я ударная армия Кузнецова. Войска начали наступление при свете прожекторов. Наибольшего успеха достигли в полосе наступления правофлангового 79-го стрелкового корпуса генерала С. Н. Переверткина. Наши войска отбили несколько вражеских контратак и захватили важные опорные пункты Гросс Барним и Клайн Барним. Чтобы усилить напор 79-го корпуса в полосу его наступления в 10 час. ввели 9-й танковый корпус Кириченко. В результате наша пехота и танки продвинулись на 8 км и вышли к промежуточной оборонительной полосе врага. На левом фланге 12-й гвардейский стрелковый корпус генерала А. Ф. Казанкина продвинулся за день на 6 км. Особенно упорные бои здесь шли за опорный пункт Лечин. Немецкие войска сильным огнем отразили лобовую атаку 33-й дивизии генерала В. И. Смирнова. Тогда 33-я дивизия и 52-я дивизия генерала Н. Д. Козина обошли Лечин с севера и юга. Так опорный пункт взяли. Таким образом, за день тяжелого сражения войска 3-й ударной армии прорвало главную полосу обороны противника и правым крылом вышли к промежуточной полосе. Было захвачено около 900 пленных.
При свете прожекторов перешла в наступление 5-я ударная армия Берзарина. Наибольшего успеха добился центральный 32-й стрелковый корпус генерала Д. С. Жеребина. Наши войска продвинулись на 8 км и к исходу дня вышли на правый берег реки Альт Одер, ко второй полосе обороны врага на участке Платков, Гузов. На правом фланге армии 26-й гвардейский стрелковый корпус, преодолевая ожесточенное сопротивление противника, продвинулся на 6 км. Войска левофлангового 9-го стрелкового корпуса также продвинулись на 6 км. При этом части 301-й стрелковой дивизии полковника В. С. Антонова взяли важный опорный пункт врага — Вербиг.
В бою за станцию Вербиг отличился комсорг 1-го батальона 1054-го стрелкового полка лейтенант Грант Арсенович Авакян. Обнаружив отряд противника, изготовившийся к контратаке, Авакян, взяв с собой бойцов, направился к дому. Скрытно подкравшись к врагу, Авакян бросил в окно три гранаты. Немцы, охваченные паникой, выскочили из дома, и попали под сосредоточенный огонь автоматчиков. В ходе этого боя лейтенант Авакян вместе со своими бойцами уничтожили 56 немецких солдат и пленили 14 человек, захватили 2 БТР. 24 апреля Авакян ещё раз отличился, при захвате и удержании плацдарма через реку Шпрее на улицах Берлина. Был тяжело ранен. За проявленные мужество и героизм лейтенанту Авакяну было присвоено звание Героя Советского Союза.
Таким образом, к исходу дня войска 5-й ударной армии, ломая сопротивление врага, продвинулись на 6-8 км. Наши войска прорвали все три позиции главной полосы немецкой обороны, и вышли в полосе наступления 32-го и 9-го стрелковых корпусов к его второй полосе обороны.
Войска 8-й гвардейской армии Чуйкова двинулись в атаку при свете 51 прожектора. Надо отметить, что их свет ошеломлял немцев и в то же время освещал дорогу нашим наступающим войскам. Кроме того, прожектора мощной засветкой вывели из строя немецкие системы ночного видения. Почти одновременно с пехотой двинулись передовые бригады 1-й гвардейской танковой армии Катукова. Разведывательные подразделения передовых бригад вступили в сражения в рядах пехоты. Прорвав оборону противника и отбив несколько контратак 20-й моторизованной и 169-й пехотной дивизий, наши войска продвинулись на 3-6 км. Главная полоса обороны противника была прорвана. К 12 часам гвардейцы Чуйкова и передовые части танковой армии вышли к Зееловским высотам, где проходила вторая мощная полоса обороны противника. Начались бои за Зееловские высоты.

Начало штурма Зееловских высот. Решение Жукова о вводе в сражение танковых армий
Немецкое командование успело отвести на этот рубеж обороны часть сил 20-й моторизованной дивизии, а также перебросило из резерва танковую дивизию «Мюнхеберг». Противотанковая оборона зееловского направления была усилена значительной частью артиллерии берлинской зоны ПВО. Вторая полоса немецкой обороны имела большое количество деревоземляных огневых точек, пулеметных площадок, огневых позиций для артиллерии и противотанковых средств, противотанковые и противопехотные заграждения. Перед высотами был противотанковый ров, крутизна склонов достигала 30-40 градусов и танки не могли их преодолеть. Дороги, по которым могла пройти бронетехника, были заминированы и простреливались. Строения были превращены в опорные пункты.
Стрелковые корпуса 8-й гвардейской армии выходили к высотам неодновременно, поэтому предусмотренный планом наступления 15-минтуный огневой налёт проводился по мере их подхода. В результате одновременного и мощного артудара не было. Немецкая огневая система не была подавлена и наши войска были встречены сильным артиллерийско-минометным и пулеметным огнем. Неоднократные попытки гвардейской пехоты и передовых танковых частей вклиниться в оборону противника успеха не имели. При этом сами немцы неоднократно переходили в контратаки силами от батальона до полка пехоты при поддержке 10-25 танков и САУ, и сильного артиллерийского огня. Наиболее жестокие бои шли вдоль шоссе Зеелов — Мюнхеберг, где немцы установили около 200 зенитных орудий (до половины 88-мм зенитки).
Маршал Жуков, с учётом сложности предстоящей битвы, решил выдвинуть подвижные соединения ближе к первому эшелону. К 12 час. 16 апреля танковые армии уже полностью находились на кюстринском плацдарме в полной готовности вступить в бой. Оценивая ситуацию в первой половине дня, командующий фронтом пришел к выводу, что, несмотря на мощную артиллерийскую и авиационную подготовку, оборона противника во второй полосе не подавлена и наступление четырёх общевойсковых армий замедлилось. Армии явно не успевали выполнить задачу дня. В 16 час. 30 мин. Жуков отдал приказ ввести в сражение гвардейские танковые армии, хотя по первоначальному плану их планировали ввести в бой после прорыва второй полосы обороны противника. Подвижные соединения во взаимодействии с пехотой должны были прорвать вторую полосу обороны противника. 1-я гвардейская танковая армия была развёрнута в полосе наступления 8-й гвардейской армии. 2-я гвардейская танковая армия Богданова своими 9-м и 12-м гвардейскими танковыми корпусами начала движение с целью наступать в общем направлении на Нойхарденберг и Бернау. Однако выйдя в 19 час. на линию передовых частей 3-й и 5-й ударной армий, дальше танковая армия пройти не смогла.


Батарея советских 122-мм гаубиц M-30 ведет огонь по Берлину
Боевые действия на вспомогательных направлениях
61-я армия 16 апреля производила перегруппировку сил на новое направление и вела подготовку к наступлению на следующий день. Войска 1-й польской армии перешли в наступление тремя дивизиями. Поляки форсировали Одер и продвинулись на 5 км. В результате польские войска к исходу дня прорвали первую полосу обороны противника. Вечером Одер стали форсировать войска второго эшелона польской армии.
Левофланговая ударная группировка — 69-я и 33-я армии перешли в наступление в разное время. 69-я армия Колпакчи пошла в наступление ранним утром при свете прожекторов. Наши войска продвинулись на 2-4 км, ломая ожесточенное сопротивление и отбивая яростные контратаки противника. Наши войска смогли прорваться в полосе шоссе Лебус — Шенфлис. Армия к исходу дня прорвалась через главную полосу обороны и вышла на рубеж Подельциг, Шенфис, Вюсте-Кунерсдорф. В районе станции Шенфис наши войска вышли ко второй полосе обороны противника.
33-я армия Цветаева начала наступление несколько позже. Наши войска в условиях лесисто-болотистой местности продвинулись на 4-6 км, прорвав две позиции главной полосы обороны противника. На правом фланге 38-й стрелковый корпус к исходу дня вышел к оборонительному обводу крепости Франкфурт.
Таким образом, за первый день наступления, при мощной поддержке артиллерии и авиации, наши войска прорвали только главную полосу противника, продвинувшись на разных направлениях на 3-8 километров. Полностью выполнить задачу на первый день — прорвать вторую полосу обороны противника, которая проходила по Зееловским высотам, не удалось. Сыграла свою роль недооценка обороны противника. Мощная оборона противника и оставшаяся неподавленной система огня потребовали перегруппировки артиллерии и новой артиллерийской и авиационной подготовки.
Жуков, чтобы ускорить наступление ввел в бой оба основных подвижных соединения — танковые армии Катукова и Богданова. Однако они стали выходить на позиции вечером и не смогли изменить ситуацию. Советское командование вечером 16 апреля приказало продолжать наступление ночью и утром 17 апреля прорвать вторую полосу обороны немецкой армии. Для этого решили провести вторую 30-40-минутную артиллерийскую подготовку, сосредоточив до 250-270 стволов артиллерии на 1 километр фронта. Кроме того, командующим армиями приказали не ввязываться в затяжные бои за опорные пункты противника, обходить их, передав задачи по ликвидации окруженных немецких гарнизонов последним частям вторых и третьих эшелонов армий. Гвардейские танковые армии получили указание организовать взаимодействие с пехотой.
Германское командование спешно предпринимало меры по усилению обороны берлинского направления с востока. С 18 по 25 апреля из 3-й и 4-й танковых армий и остатков армии «Восточная Пруссия» в 9-ю армию перебросили 2 управления и корпусами и 9 дивизий. Так 18-19 апреля из состава 3-й танковой армии прибыли 11-я мотострелковая дивизия СС «Нордланд», 23-я мотострелковая дивизия СС «Нидерланд»; 19 апреля из состава 4-й танковой армии прибыли — управление 56-го танкового корпуса и 214-я пехотная дивизия. Затем прибыло управление 5-го армейского корпуса и другие части. Немцы всеми силами пытались остановить наступление 1-го Белорусского фронта.

Советская артподготовка в районе Зееловских высот
Продолжение следует…

Штурм Зееловских высот: великая оболганная битва

boroda 24.04.2012 648 8 0 в Избранноев Избранномиз Избранного 0

67 лет назад, 16 апреля 1945 года, начался знаменитый штурм Зееловских высот – естественных возвышенностей примерно в 90 км к востоку от Берлина. И эта великая битва, явившая массовые примеры героизма и самопожертвования наших солдат и офицеров (и это тогда, когда до Победы, как все уже чувствовали, оставались считаные дни), стала в то же время одной из самых оболганных страниц Великой Отечественной войны.

В нашей постперестроечной литературе и в современной либеральной публицистике принято утверждать, что лобовой штурм Зееловских высот был ненужной с военной точки зрения кровавой бойней, устроенной «мясником» – маршалом Жуковым. Тот, дескать, затеял ее лишь для того, чтобы опередить в овладении лаврами победителя Берлина другого своего коллегу-«мясника» – маршала Конева, наступавшего на столицу Третьего рейха южнее.

«Лучи прожекторов упираются в дым, ничего не видно, впереди – яростно огрызающиеся огнем Зееловские высоты, а сзади погоняют борющиеся за право первыми оказаться в Берлине генералы. Когда большой кровью оборону все же прорвали, последовала кровавая баня на улицах города, в которой танки горели один за другим от метких выстрелов «фаустников». Такой неприглядный образ последнего штурма сложился за послевоенные десятилетия в массовом сознании», – пишет известный российский историк Алексей Исаев и с привлечением архивных материалов опровергает эту русофобскую чушь.

Итак, почему наши войска просто не попытались окружить Берлин? Почему танковые армии вошли на улицы города? Попробуем разобраться, почему Жуков не направил танковые армии в обход Берлина, пишет Алексей Исаев.

Сторонники теории о целесообразности окружения Берлина, сразу отмечает историк, упускают из виду очевидный вопрос о качественном и количественном составе гарнизона города. Стоявшая на Одере 9-я немецкая армия насчитывала 200 000 человек. Им нельзя было давать возможность отойти в Берлин. У Жукова перед глазами уже была цепочка штурмов объявленных немцами «фестунгами» (крепостями) окруженных городов, как в полосе его фронта, так и у соседей. Изолированный Будапешт оборонялся с конца декабря 1944 по 10 февраля 1945 гг.

Поэтому Жуков придумал простой и, без преувеличения, гениальный план, считает авторитетный историк. Если танковым армиям удается вырваться на оперативный простор, то они должны выйти на окраины Берлина и образовать своего рода кокон вокруг немецкой столицы, который препятствовал бы усилению гарнизона за счет 200-тысячной 9-й армии или резервов с запада. Входить в город на данном этапе не предполагалось. С подходом же советских общевойсковых армий «кокон» раскрывался, и Берлин можно уже было штурмовать по всем правилам.

Во многом неожиданный поворот войск Конева на Берлин, отмечает историк, привел к модернизации «кокона» до классического окружения смежными флангами двух соседних фронтов. Главные силы стоявшей на Одере 9-й армии немцев были окружены в лесах к юго-востоку от Берлина. Это стало одним из крупных поражений немцев, незаслуженно оставшимся в тени собственно штурма города. В итоге столицу «тысячелетнего рейха» обороняли фольксштурмисты, члены гитлерюгенда, полицейские и остатки разбитых на одерском фронте частей. Они насчитывали около 100 000 человек, что для обороны такого крупного города было явно недостаточно. Берлин был разбит на девять секторов обороны. Численность гарнизона каждого сектора по плану должна была составлять 25 000 человек. В реальности их было не более 10 000 – 12 000 человек. Ни о каком занятии каждого дома не могло быть и речи, оборонялись только ключевые здания кварталов. Вход в город 400-тысячной группировки двух фронтов не оставлял обороняющимся никаких шансов. Это обусловило сравнительно быстрый штурм Берлина – около 10 дней.

Что же заставило Жукова задержаться в продвижении на Берлин, причем настолько, что Сталин стал рассылать соседним фронтам приказы на поворот на Берлин? Многие дадут ответ с ходу: Зееловские высоты. Однако если посмотреть на карту, то Зееловские высоты «затеняют» лишь левый фланг Кюстринского плацдарма, отмечает Исаев. Если какие-то армии завязли на высотах, то что мешало остальным прорваться в Берлин?

Легенда появилась за счет мемуаров В.И. Чуйкова и М.Е. Катукова, поясняет ученый. Наступавшие на Берлин вне Зееловских высот Н.Э. Берзарин (командующий 5-й ударной армией) и С.И. Богданов (командующий 2-й гвардейской танковой армией) мемуаров не оставили. Первый погиб в автокатастрофе сразу после войны, второй умер в 1960 году, до периода активного написания мемуаров нашими военачальниками. Богданов и Берзарин в лучшем случае могли рассказать о том, как рассматривали Зееловские высоты в бинокль.

Может быть, проблема была в идее Жукова атаковать при свете прожекторов? Атаки с подсветкой не были его изобретением. Немцы применяли атаки в темноте при свете прожекторов с 1941 года. Так был, например, захвачен плацдарм на Днепре у Кременчуга, с которого позднее окружали Киев. В конце войны с подсветки прожекторами началось немецкое наступление в Арденнах. Этот случай ближе всего к атаке при свете прожекторов с Кюстринского плацдарма. Главной задачей данного приема было удлинить первый, самый ответственный день операции. Да, лучам прожекторов мешали поднятая пыль и дым от разрывов, ослепить немцев несколькими прожекторами на километр было нереально. Но главная задача была решена: наступление 16 апреля удалось начать раньше, чем позволяло время года. Подсвеченные прожекторами позиции, кстати, были преодолены довольно быстро. Проблемы возникли уже в конце первого дня операции, когда прожекторы давно выключили. Левофланговые армии Чуйкова и Катукова уперлись в Зееловские высоты, правофланговые Берзарина и Богданова с трудом продвигались в сети ирригационных каналов на левом берегу Одера. Под Берлином советского наступления ждали. Жукову изначально было тяжелее, чем прорывавшему слабую немецкую оборону далеко к югу от немецкой столицы Коневу. Эта заминка заставила Сталина нервничать, особенно ввиду того, что раскрылся план Жукова с вводом танковых армий в направлении Берлина, а не в обход него.

Но кризис вскоре миновал, пишет историк, причем произошло это именно благодаря танковым армиям. Одной из механизированных бригад армии Богданова удалось нащупать у немцев слабое место и прорваться далеко вглубь немецкой обороны. За ней в пробитую брешь сначала втянулся механизированный корпус, а за ним последовали главные силы двух танковых армий. Оборона на одерском фронте рухнула уже на третий день боев. Ввод немцами резервов не смог переломить ситуацию: наши танковые армии просто обошли их с двух сторон и устремились к Берлину. После этого Жукову было достаточно лишь слегка довернуть один из корпусов на немецкую столицу и выиграть начатую не им гонку.

Потери на Зееловских высотах, отмечает Исаев, часто смешивают с потерями во всей Берлинской операции. И напоминает, что безвозвратные потери советских войск в ней составили 80 000 человек, а общие – 360 000 человек. Это потери трех фронтов, наступавших в полосе шириной 300 км, – т. е. 1-го Белорусского (командующий – Жуков), 1-го Украинского (командующий – Конев) и 2-го Белорусского (командующий – Рокоссовский). Сужать эти потери до пятачка Зееловских высот просто глупо. Глупее только превращать 300 000 общих потерь в 300 000 убитых. Реально общие потери 8-й гвардейской и 69-й армий в период наступления в районе Зееловских высот составили около 20 000 человек, а безвозвратные потери – примерно 5000 человек. Вот вам и Жуков-«мясник».

Прорыв обороны немцев 1-м Белорусским фронтом в апреле 1945 года, считает Исаев, достоин изучения в учебниках тактики и оперативного искусства. К сожалению, из-за опалы Жукова ни блестящий план с «коконом», ни дерзкий прорыв танковых армий к Берлину «через игольное ушко» в учебники не попали.

Резюмируя все вышесказанное, можно сделать следующие выводы, пишет историк. План Жукова был всесторонне продуманным и отвечал обстановке. Сопротивление немцев оказалось сильнее ожидавшегося, но было быстро сломлено. Бросок Конева на Берлин не был необходимым, но улучшил соотношение сил в ходе штурма города. Также поворот танковых армий Конева ускорил разгром немецкой 9-й армии. Но если бы командующий 1-м Украинским фронтом просто выполнял директиву Ставки, то 12-я армия Венка была бы разгромлена гораздо быстрее, и фюрер не имел бы даже технической возможности метаться по бункеру с вопросом «Где Венк?!», резюмирует Алексей Исаев.

Зееловские высоты

Советская артподготовка в районе Зееловских высот

Зееловские высоты — многочисленные возвышения естественного происхождения в виде холмов, расположенных недалеко от немецкого города Зеелов, примерно в 90 км к востоку от Берлина, недалеко от теперешней границы с Польшей. Зееловские высоты представляли собой глубоко эшелонированную оборону немецких войск, оборонительные укрепления на которой строились последние два года, но тем не менее они были взяты советскими войсками в течение трёх дней (с 16 апреля 1945 — 19 апреля 1945 гг.) После взятия Зееловских высот была окружена и уничтожена 9-я немецкая армия. В ходе битвы за Зееловские высоты, 56-й корпус Вейдлинга был разбит и отступил в Берлин, 11-й корпус СС ретировался на юго-запад — сдаваться союзникам, панцергренадерские дивизии «Курмарк» и «Нидерланды», 303, 712 и 169-я пехотные дивизии, 502-й тяжелый танковый батальон СС, оборонявшие Зееловские высоты, попали в окружение.

Остатки 9-й армии, утратили свою боеспособность и разбежавшись по окрестным полям, побросав тяжелое вооружение побежали сдаваться на Запад. Из всей 9-й армии армии с Зееловских высот в Берлин прорвались только остатки 56-го (LVI корпус Вейдлинга) Танкового Корпуса. 16 апреля 1945 накануне Берлинской операции весь корпус насчитывал до 50.000 человек вместе с тыловыми службами.

Всего в Берлин в составе 56-го танкового корпуса прорвались из состава защитников Зееловских высот: 4000 панцегренадеров дивизии, 4000 шведов из панцергренадерской дивизии SS «Nordland» , 500 десантников вермахта, 4 танка «Munncheberg» Panzer Division и около 1500 человек из состава различных дивизионов корпуса с некоторым количеством зенитной техники, БТР-ов и остатками артиллерии 2-го ТК , всего от 13 000 до 15 000 тысяч бойцов которые оказались самым крупным вливанием в оборону и стали основными «защитниками Берлина».

900 — тысячная группировка немецкой 9-й армии и посланные ей на помощь резервы в составе 200 тысяч, были уничтожены в ходе победоносной операции Красной Армии в трехдневной битве за Зееловские высоты.

Предыстория

Памятник советским воинам на Зееловских высотах работы Л. Е. Кербеля

9 апреля 1945 г. пала цитадель Восточной Пруссии — Кёнигсберг. 2-ой Белорусский фронт под командованием маршала Рокоссовского, вышел на восточный берег реки Одер. В течение первых двух недель апреля советские войска осуществили быструю переднюю передислокацию. Это позволило 1-ому Белорусскому фронту сконцентрироваться в южной половине его прежнего фронта, напротив Зееловских высот. С юга расположились войска 1-го украинского фронта, под командованием маршала Конева. В совокупности три советских фронта насчитывали 2.5 миллиона человек, 6 250 танков и самоходных артиллерийских установок, 7 500 самолетов, 41 600 стволов артиллерии и минометов, 3 255 ракетных пусковых установок типа «Катюша», а так же 95 383 автомашин.

1-й Белорусский фронт располагал 9-ю стрелковыми и 2-мя танковыми армиями, состоящими из 77 стрелковых подразделений, 2 конных соединения, 5 танковых и 2 механизированных корпуса, 8 артиллерийских и 1 миномётное подразделение. У фронта было в распоряжении 3 059 танков и самоходных установок, и 18 934 стволов артиллерии и минометов. 8 из 11 армий занимали позиции вдоль Одера. В северной части наступления занимали позиции 61-я и 1-ой польская армии. На советском предмостном укреплении в Кюстсрине 47-ая Армия, 3-я ударная армия, 5-я ударная армия, и 8-я гвардейская армия были сконцентрированы для нападения. 69-я армия и 33-я Армия прикрывали позиции южнее Губина. 2-ая гвардейская танковая, 3-я армия, и 1-ая гвардейская танковая армии были в запасе. 5-я ударная армия и 8-я гвардейская были сосредоточены непосредственно на самом главном районе удара, где берлинский автобан проходил через Высоты.

В задачи 9-ой немецкой армии входила оборона Зееловских высот. В её состав входили 14 стрелковых подразделений, 587 танков (512 на ходу, 55 в ремонте, 20 на подходе), 2625 стволов артиллерии, включая 695 зенитных орудий. К югу от фронта расположилась Четвертая бронетанковая армия, нацеленная против 1-ого украинского Фронта.

Генерал Готтард Хейнрици (Gotthard Heinrici) 20 марта был назначен Гиммлером как командующий группой армий «Висла». Хейнрици был одним из лучших защитных тактиков в немецкой армии. Он предвидел, что главный советский удар будет нанесён вдоль главной автострады восток — запад на Зееловских высотах. Вместо того, чтобы защищать берег реки, он укрепил сами высоты, которые возвышаются приблизительно на 48 метров над Одером и пропускают реку. Он перебросил часть подразделений, оборонявших берега Одера, чтобы увеличить численность войск, оборонявших сами высоты. Пойма реки насыщалась весенними паводками; немецкие инженеры разрушили часть дамбы и выпустили воду из бассейна вверх по течению, что и превратило равнину в болото. За равниной было возведено три линии обороны: поэтапная система фортификационных сооружений, противотанковых рвов и заграждений, связанная сетью пехотных траншей и бункеров на подступах к Берлину. Последняя линия защиты, которая называлась Линия Вотан (Wotan), располагалась 15 — 20 км позади линии фронта.

Примечания

Литература

  • Сергей Алексеев. Зееловские высоты
  • Бабаджанян А. X. Дороги победы

См. также

  • Берлинская наступательная операция

Встали пораньше, успеть надо было много. Утренний Берлин встретил нас дождем и свежестью, что было актуально после вчерашнего (вчера была норвежская «Аквавита»). Вот такой вид из окна в Берлине. Ничего особенного. Красные домики слева – пенсионы, в которых можно бюджетно ночевать за 5-10 Евро, но мы не такие.

Распугивая перегаром турок на ресепшене, добился таки открытия шлагбаума, и мы поехали.

Из Берлина выскочили быстро и двинулись в сторону Зееловских высот по пути отхода 9-й немецкой армии, и соответственно навстречу наступления войск 1-го Белорусского фронта. Шли бойко, хотя и не по автобанам, в этой части Германии их нет. Навигатор вывел в город Зеелов, а по скринам с гугл карт, которые тоже были введены в таблицу, мемориал Зееловские высоты находился на окраине со стороны границы с Польшей.

Вот и он.

Машину оставили на стоянке у музея (в таких местах это бесплатно).

Мемориал открыт в ноябре 1945-го, затем он оброс площадкой с техникой и музеем в 1972-м, т.о. он состоит из трех условных частей. На фото чуть выше, все три видны. Площадка с техникой. Музей. Захоронение советских воинов с памятником работы скульпторов Цигаля В.Е. и Кербеля Л.Е. они же создали мемориалы в Кюстрене и Тиргатене. К последнему мемориалу я еще вернусь, мы его посетили в последний день (а сейчас идет описание первого), а вот Кюстренский, так и не увидел. Оба скульптора фронтовики, так что серьезность подхода видна. Цигаль, к слову, автор памятников Карбышеву, Джалилю и Зорге. А Кербель отметился, помимо прочего, в снятии посмертной маски Сталина.

Техника не вся соответствует периоду 1945-го, но это не сильно важно, по-моему, что было на 72-й, то и поставили. А вот авторы табличек и местного путеводителя упорно делают на этом акцент, преследуя неизвестную цель. Ну, не было «Студебеккера» и что?

А вообще, такое впечатление, что после 1991-го, машина по пересмотру всего и вся работала по полной. Таблички возле экспонатов и на захоронении выше всяких похвал.

Для начала авторы исторических эпитафий свалили в кучу цифры потерь убитыми в 1-й мировой (9 737 000), Второй мировой (55 293 500) и в битве за Зееловские высоты (внимание!) 33 000 советских, 12 000 немецких, 5 000 польских солдат. Зачем сравнивать потери в битве с потерями в войне? Не понятно. Не берусь судить за первые две цифры, не об этом речь, но зачем цифру захоронения приравнивать к цифре потерь в битве, точно не понятно. Захоронения погибших бойцов 3-х фронтов, участвующих в обхвате 9-й армии, никак не равны потерям, понесенным на узком участке под Зееловым. Отсюда и рождаются мифы о зееловской бойне. По всем доступным источникам, 38 000 советских и польских солдат, составили цифру общих потерь под Зееловым, потери убитыми оцениваются в 5 000. А вот 12 000 убитых немецких солдат на высотах, это цифра оценивается как более реальная. Но авторам надписи на табличке возле музея и текста буклета это не интересно. При этом в буклете указаны даты потерь с 31.01. по 18.04., странно, учитывая то, что активная фаза боев прошла тут с 16-го по 19-е апреля 1945-го, что указано на табличках, и что именно в этих боях погибли «десятки тысяч». Определились бы что ли, прежде чем на русском писать.

Пойдемте в музей, он небольшой. Экспонатов не так много, но они любопытны.

Не спец по немецкой форме, расскажите чье это.

Это, как бы макет оборонительных сооружений немцев.

Это Мессер с Юнкерсом в страшном совокуплении.

Хабор.

Два стенда из немногих. Левый – «Перед штурмом». Правый – «Пункт обороны Зеелов». Описываю левый. Таблица – соотношение сил, но не в районе Зеелова, а 1-го Бел.Фр и 9-й армии. Морда – это генерал артиллерии Гельмут Вайдлинг, командир 56-го тк, а по совместительству 9-й парашютной дивизии и танковой дивизии «Мюнхенберг». Ниже – Дениц при посещении 1-й дивизии морской пехоты. Еще одна морда – несчастный 17-ти летний боец, защитник Фарнкфурта. И две фото зенитчиков. Описываю правый. Указаны позиции в Зеелове: запад — фольксштурм, восток – роты 76-го пехотного полка. Морда – лейтенант Тамс, командующий местным узлом обороны Зеелов. Морды ниже: «элита» обороны Зеелова – фольксштурм: торговец Танке, фотограф Майер, торговец Вебер, служащий банка Руншке, жители Крюгер, Зеелих, Винклер. Я так понимаю, именно этот сброд довел потери советских войск до аццких цифр. Еще ниже воспоминания Отто Кохана, где именует себя и других фольксштурмовцев не иначе, как «последний резерв».

Как бы обозначение того, что в событиях участвовала Дунайская флотилия.

Диорама «результатов» «лобового» штурма укреплений. Количество покоцанных танков намекает на «заваливание трупами».

Стенды с формой, извините за качество, со светом там не очень.

Зееловский мемориал является местом захоронения более 30 000 советских воинов погибших при штурме высот, из них опознаны 197. Количество братских могил – 2, индивидуальных – 66. Могилы как старые и новые ухожены. Как и в России, так и здесь много поисковых отрядов, захоронения постоянно обновляются.

Мемориал небольшой, но впечатляющий.
Вид на поле с высоты. Вот там, где-то в глубине, началось наступление на Берлин.

А вот оценка действий прожектористов. Согласно подписи к прожектору, это не тот, что участвовал в штурме, а другой. А еще, что прожектора мешали наступавшим, а не помогали, и совсем не слепили обороняющихся. Конечно, по кинам историю изучать проще, а еще проще опровергать кину, делаясь героем самого себя. Эпопея Озерова, это одно, но литература по теме это другое. Поэтому, сунутся и почитать, что прожектора, это возможность увеличить длину светового дня, это выше сил. И то, что немцы под Киевом в 1941-м и в Арденнах в 1944-м занимались теме же, это не в счет. Главное, что совки «тупые», которые вели людей на убой.