Взятие турецкой крепости измаил

Взятие русскими войсками крепости Измаил в 1790 г.

Так уж получилось, что русско-турецкая война 1787–1791 годов известна многими баталиями – морскими и сухопутными. Во время нее произошло два знаменитых штурма хорошо укрепленных, защищаемых крупными гарнизонами крепостей – Очакова и Измаила.

План штурма Измаила

И если захват Очакова был произведен фактически в начале войны, то овладение Измаилом во многом ускорило ее окончание.

Австрия выходит из войны. Дунайский узел

К началу 1790 года инициатива в военных действиях находилась в руках русской армии и флота, хотя Османская империя являлась отнюдь не слабым противником и не исчерпала свои внутренние резервы. Но в ход успешной в целом для России войны вмешались внешнеполитические обстоятельства.

Борьба с Турцией велась в рамках русско-австрийского союза, подписанного Екатериной II и императором Священной Римской империи австрийским эрцгерцогом Иосифом II. Австрия вела в основном свою собственную войну – армия фельдмаршала Лаудона действовала против турок в Сербии и Хорватии. Для помощи русским был выделен компактный корпус принца Кобургского, не превышавший 18 тыс. человек. Иосиф II считал себя ревностным союзником России и другом Екатерины II.

Испытывая искреннюю склонность к военному делу, но не имея особых стратегических талантов, осенью 1789 года император лично возглавил австрийскую армию в походе, однако в пути простудился и серьезно заболел. Вернувшись в Вену и оставив подробнейшие инструкции множеству чиновников и в первую очередь своему брату Леопольду II, император Иосиф скончался. Без преувеличения можно сказать, что в его лице Россия лишилась преданного союзника, а таковые являются редкостью в отечественной истории.

Леопольд принял страну в весьма расстроенном виде – брат слыл неутомимым реформатором и новатором во многих сферах, но не все его деяния, как любого ревнителя перемен, были успешными. На западе уже вовсю развевался триколор «свободы, равенства, братства» Французской революции, да и внешнеполитическое давление на Вену в лице Англии и ее политического проводника, Пруссии, усиливалось. Леопольд II был вынужден подписать с турками сепаратное перемирие.

Для русских войск это было неприятным событием. Корпус Суворова был отозван по приказу Потемкина в августе 1790 г. Согласно условиям перемирия австрийцы не должны были пропускать русские войска в Валахию, река Серет стала демаркационной линией между бывшими союзниками. Теперь оперативный район, в котором могла действовать русская армия, ограничивался низовьями Дуная, где и находилась крупная турецкая крепость Измаил.

Эта твердыня считалась одной из самых мощных и хорошо защищенных крепостей Османской империи. Турки широко привлекали европейских инженеров и фортификаторов к модернизации и укреплению своих крепостей. С тех пор, как во время войны 1768–1774 годов войска под командованием Н. В. Репнина 5 августа 1770 года взяли Измаил, турки приложили достаточно усилий, чтобы подобное досадное событие более не повторилось.

В 1783–1788 в Турции действовала французская военная миссия, посланная Людовиком XVI для общего укрепления османской армии и обучения ее офицерского корпуса. Вплоть до Французской революции в стране работало более 300 французских офицеров-инструкторов – в первую очередь по фортификации и военно-морскому делу. Под руководством инженера де Лафит-Кловье и сменившего его немца Рихтера Измаил был реконструирован из обычной крепости в крупный оборонный узел.

Турецкие подземные галереи в Измаиле

Крепость представляла собой неправильный треугольник, примыкающий южной стороной к дунайскому Киликийскому каналу. Она располагалась на склоне высот, покатых к Дунаю. Общая протяженность крепостных укреплений бастионного начертания по внешнему обводу составляла 6,5 километров (западный фас 1,5 км, северо-восточный – 2,5 и южный – 2 километра).

Широкой лощиной, простиравшейся с севера на юг, Измаил делился на две части: западную, или Старую крепость, и Восточную, или Новую крепость. Главный вал достигал 8,5–9 метров высоты и был обнесен рвом глубиной до 11 метров и шириной до 13. Вал со стороны суши был усилен 7 земляными бастионами, 2 из которых были облицованы камнем. Высота бастионов варьировалась от 22 до 25 метров.

С севера Измаил был прикрыт крепостной цитаделью – здесь на вершине треугольника, образуемого крепостными линиями, располагался одетый в камень Бендерский бастион.

Достаточно хорошо был укреплен и юго-западный угол, где берег спускался к реке отлого. Земляной вал в 100 метрах от воды заканчивался каменной башней Табия с трехъярусным расположением орудий внутри, стрелявших через амбразуры.

Измаил имел четверо ворот: Бросские, Хотинские, Бендерские и Киликийские. Внутри крепости имелось много крепких каменных зданий, которые легко можно было превратить в узлы сопротивления. Подступы к валам были прикрыты волчьим ямами.

Лишь со стороны Дуная крепость не имела бастионов – защиту с этой стороны турки возлагали на корабли своей Дунайской флотилии. Количество артиллерии на момент поздней осени 1790 года оценивалось в 260 стволов, из которых 85 пушек и 15 мортир находилось на речной стороне.

Флотилия де Рибаса и подход армии

Было ясно, что Измаил – крепкий орех, но взять его было необходимо и желательно в кратчайшие сроки – без какого-либо подобия «очаковского сидения». Наличие водной артерии – Дуная – подразумевало использование ее в военных целях.

В 1789 году на Дунае (вторично после 1772 года) создается Дунайская флотилия: с Днепра прибыл отряд кораблей под командованием капитана I ранга Ахматова. 2 октября 1790 года Потемкин отдает приказ командиру Лиманской гребной флотилии генерал-майору де Рибасу войти в Дунай для усиления имеющихся там сил. Флотилия де Рибаса насчитывала 34 корабля. На переходе из ставшего после взятия Очакова тыловым Днепра ее должна была прикрывать Севастопольская эскадра под командованием Ф. Ф. Ушакова.

Переход кораблей де Рибаса турки прозевали. Дело в том, что эскорт флотилии смог выйти из Севастополя только 15 октября, и командующий османским флотом Гуссейн-паша упустил шанс не допустить проникновения русских в Дунай.

Последствия не преминули сказаться – уже 19 октября де Рибас атаковал неприятеля в Сулинском устье Дуная: 1 большая галера была сожжена, захвачены 7 купеческих судов. На берег высажен тактический десант в 600 гренадер, уничтоживший турецкие береговые батареи. Зачистка Дуная продолжалась: 7 ноября взята крепость и порт Тульча, 13 ноября – крепость Исакчи.

19 ноября отряды де Рибаса и Ахматова подошли уже непосредственно к Измаилу, где находились основные силы турецкой флотилии. Вначале противник был атакован 6 брандерами, но из-за незнания течения реки их отнесло в сторону турок. Тогда русские корабли подошли вплотную, на пистолетный выстрел, и открыли огонь. В результате 11 турецких гребных кораблей были взорваны либо сожжены. Тут же были уничтожены 17 купеческих и транспортных судов с различными запасами. Собственных потерь в кораблях русские не имели.

За время с 19 октября по 19 ноября 1790 года Дунайская флотилия нанесла врагу серьезный урон: уничтожено 210 кораблей и судов, захвачено 77. В качестве трофеев взято более 400 орудий.

С турецким судоходством в этом районе Дуная было покончено. Крепость Измаил лишилась возможности рассчитывать на поддержку собственной флотилии ввиду ее уничтожения. Кроме того, важным результатом деятельности де Рибаса и Ахматова стало прекращение подвоза провианта и других средств снабжения по воде.

21–22 ноября к Измаилу подошла русская 31-тысячная армия под командованием генерал-поручика Н. В. Гудовича и приставленного к нему П. С. Потемкина, тоже генерал-поручика, двоюродного брата фаворита Екатерины. Светлейший сам вначале хотел возглавить войска, но потом передумал и остался в своей ставке в Яссах.

Силы турецкого гарнизона оценивались от 20 до 30 тысяч человек под командованием Айдозли Махмет-паши.

Вероятно, первые сведения о том, что происходит внутри крепости, русское командование получило от беглого запорожца, некоего Остапа Стягайло родом из Умани, в начале ноября 1790 года. Согласно его показаниям, в крепости осенью было около 15 тысяч турок, не считая небольших контингентов татар, запорожцев из Задунайской Сечи, некоторого числа козаков-некрасовцев, потомков участников Булавинского восстания 1708 года, принявших турецкое подданство.

Остап Стягайло жаловался на провиант плохого качества и рассказал, что «старые запорожцы для удержания молодых от побегу разглашают, что переходящему в российскую армию делают разные мучения, и что черноморцев в России не более пятисот человек, кои не клейнодов и никоих преимуществ не имеют».

Поскольку Измаил всегда рассматривался турками не только как крепость, но и как точка сосредоточения войск в районе Дуная, гарнизон его должен был быть достаточно крупным и располагать обширными кладовыми для провизии и боеприпасов. Хотя, вполне вероятно, провиант был «дурного качества», как и указывал Стягайло.

Тем временем русские войска обложили Измаил и предприняли его бомбардировку. К коменданту гарнизона был отправлен на всякий случай парламентер с предложением капитулировать. Естественно, Махмет-паша ответил отказом. Вид крепости внушал уважение и соответствующие опасения. Посему генерал-поручики собрали военный совет, на котором было решено осаду снять и отойти на зимние квартиры.

Очевидно, Светлейший через своих людей знал о царивших в командовании осадной армии пессимистических настроениях, поэтому он, еще не зная решения военного совета, предписывает генерал-аншефу Суворову прибыть под стены крепости и на месте разобраться с обстановкой – брать ли штурмом Измаил или отступить. Потемкин хорошо был информирован об увеличивающемся количестве недоброжелателей в Петербурге, о восходящей звезде – фаворите императрицы Платоне Зубове, и очевидная неудача в финале компании 1790 г. ему была не нужна.

13 декабря 1790 года наделенный широкими полномочиями Суворов прибывает под Измаил, где уже полным ходом идет подготовка к снятию осады.

Осада или штурм?

Вместе с генерал-аншефом из состава его дивизии, ранее действовавшей совместно с австрийским корпусом принца Кобургского, прибыли Фанагорийский полк и 150 человек Апшеронского полка. К этому времени появились новые сведения о положении дел внутри крепости – к русским перебежал турок, некий Кулхочадар Ахмет.

Перебежчик поведал, что боевой дух гарнизона достаточно крепок – Измаил они считают неприступным. Сам командующий гарнизоном три раза в сутки объезжает все позиции крепости. Провианта и фуража хоть и не в избытке, но хватит на несколько месяцев. Турки оценивают русскую армию как очень большую и постоянно ожидают штурма. В крепости достаточно много татарских воинов под командованием брата крымского хана Каплан-Гирея.

Стойкости гарнизону дополнительно придавал фирман султана Селима III, в котором обещалось казнить любого защитника Измаила, где бы он ни находился, если крепость падет.

Эти сведения окончательно убедили Суворова, что дело надо решать штурмом, а осада неприемлема. Переодевшись в простую одежду в сопровождении одного лишь ординарца, генерал-аншеф объехал Измаил и вынужден был признать, что «крепость без слабых мест».

Генерал-поручики были рады появлению Суворова, фактически взявшего на себя командование армией. Со всей своей кипучей энергией «генерал-вперед» начал подготовку к штурму. На все стратегические рассуждения в стиле «Поедят все и попросят пардону» Суворов справедливо указывал на невозможность зимней осады по множеству причин и не в последнюю очередь из-за недостатка продовольствия в самой русской армии.

Генерал-майору де Рибасу, чья флотилия по прежнему блокировала Измаил со стороны реки, было предписано в дополнение к уже имевшимся семи батареям на острове Чатал (напротив крепости) заложить еще одну – из тяжелых орудий. С острова де Рибас вел бомбардировку турецких позиций при подготовке штурма и во время его. С целью усыпить бдительность турок и показать, что русские якобы готовятся к длительной осаде, было заложено несколько осадных батарей, в том числе и ложных.

18 декабря Суворов послал коменданту гарнизона предложение о капитуляции, дав на размышление 24 часа. Генерал недвусмысленно дал понять, что в случае штурма на пощаду туркам рассчитывать не придется. На следующий день пришел знаменитый ответ о том, «что скорее Дунай потечет вспять и небо упадет на землю, чем сдастся Измаил». Впрочем, паша добавил, что хочет послать гонцов к визирю «за инструкциями», и просил перемирия на 10 дней, начиная с 20 декабря.

Суворов возразил, что такие условия его совершенно не устраивают, и он дает Махмету-паше крайний срок до 21 декабря. В назначенное время ответа с турецкой стороны не последовало. Это и решило участь Измаила. Генеральный штурм был назначен на 22 декабря.

Штурм

Неразумно было бы думать, что Суворов собирался атаковать такую сильную крепость, как Измаил, сломя голову с гиканьем и с молодецким посвистом. Для подготовки войск позади русских позиций был создан своеобразный полигон, где были вырыты рвы и насыпаны валы, по размерам сопоставимые с измаильскими.

Ночью 19 и 20 декабря, пока паша думал, Суворов провел настоящие учения для войск с применением штурмовых лестниц и фашин, которыми забрасывались рвы. Многие приемы работы со штыком и форсирования укреплений генерал-аншеф показывал лично.

План штурма был детально проработан, и в войска поступила соответствующая директива, регламентировавшая те или иные действия. Штурмующие подразделения состояли из пяти колонн. Для кризисных ситуаций имелся резерв. Обезоруженных и христиан предписывалось «жизни не лишать». То же – в отношении женщин и детей.

С утра 21 декабря, когда стало ясно, что турки сдаваться не намерены, русская артиллерия открыла сильный огонь по позициям противника. В общей сложности в бомбардировке приняли участие около 600 орудий, в том числе и с флотилии де Рибаса. Вначале Измаил бодро отвечал, но к полудню ответный неприятельский огонь начал слабеть и к вечеру вообще прекратился.

В 3 часа ночи 22 декабря взвилась первая сигнальная ракета, по которой войска покинули лагерь, построились в колонны и начали выдвижение на назначенные позиции. В 5 часов 30 минут, опять же по сигналу ракеты, все колонны пошли на штурм.

Турки подпустили атакующих на близкое расстояние и открыли плотный огонь, широко используя картечь. Первой к крепости подошла колонна под командованием генерал-майора П. П. Ласси. Через полчаса после начала штурма солдатам удалось взобраться на вал, где закипела упорная схватка. Вместе с колонной генерал-майора С. Л. Львова они атаковали Бросские ворота и один из самых центров обороны – башню Табие. Массированной штыковой атакой удалось пробиться к Хотинским воротам и открыть их, давая дорогу кавалерии и полевой артиллерии. Это был первый серьезный успех штурмующих.

Атакующая большой северный бастион третья колонна генерала Ф. И. Мекноба столкнулась с дополнительными трудностями кроме противодействия противника. На его участке штурмовые лестницы оказались короткими – их пришлось связывать по двое, и все это производилось под огнем турок. Наконец войскам удалось взобраться на вал, где их встретило ожесточенное сопротивление. Положение выправил резерв, который помог сбросить турок с вала в город.

В очень серьезном положении оказалась колонна, возглавляемая генерал-майором М. И. Голенищевым-Кутузовым, штурмующая Новую крепость. Войска Кутузова достигли вала, где подверглись контратаке турецкой пехоты. Историческая легенда повествует: Михаил Илларионович отправил посыльного к Суворову с просьбой разрешить отступить и перегруппироваться – командующий ответил, что Кутузов уже назначен комендантом Измаила и в Петербург уже отправлен гонец с соответствующим донесением. Будущий фельдмаршал и «изгонитель Бонапартия», проявив, по отзывам окружающих, большую храбрость, мужеством своим был примером подчиненным, отбил все турецкие атаки и на плечах отступающих взял Киликийские ворота.

Одновременно со штурмом, проводившимся на суше, осуществлялась атака крепости со стороны Дуная под прикрытием огня батарей Дунайской флотилии на острове Чатал. Общее руководство речной частью операции осуществлял де Рибас. К 7 утра, когда по всему периметру турецкой обороны кипели яростные бои, к берегу подошли гребные суда и лодки и начали производить высадку. Оказавшую огневое противодействие высадке береговую батарею захватили егеря Лифляндского полка под командованием графа Роже Дамаса. Другие подразделения подавили турецкую оборону со стороны реки.

С рассветом чаша весов сражения уже уверенно клонилась в сторону русских. Было ясно, что оборона крепости взломана и теперь предстоит уже схватка внутри нее. К 11 часам утра все крепостные ворота уже были захвачены, как и внешний периметр валов и бастионов.

Все еще многочисленный турецкий гарнизон, используя здания и возведенные на улицах баррикады, ожесточенно оборонялся. Без активной поддержки артиллерии выкуривать их из каждого очага сопротивления было трудно. Суворов бросает в бой дополнительные резервы и активно использует полевую артиллерию для уличных боев.

В донесениях о штурме и в описаниях очевидцев подчеркивалось упорство турок в обороне. Также указывалось на довольно активное участие в бою мирного населения. Например, женщин, кидающихся с кинжалами на атакующих солдат. Все это еще более поднимало уровень ожесточения противников.

Сотни турецких и татарских лошадей вырвались из горящих гарнизонных конюшен и носились по охваченной пламенем боя крепости. Каплан-Гирей, лично возглавил отряд из нескольких тысяч турок и татар и попытался организовать контратаку, очевидно намереваясь пробиться из Измаила. Но в бою он был убит.

Комендант крепости Айдозли Махмет-паша с тысячью янычар засел в своем дворце и упорно оборонялся в течение двух часов. Только когда туда была доставлена батарея майора Островского и выведена на прямую наводку, интенсивным огнем удалось разбить ворота дворца. Внутрь ворвались гренадеры Фанагорийского полка и в результате рукопашной схватки уничтожили всех его защитников.

К 4 часам дня штурм завершился. Согласно донесениям, потери турецкого гарнизона составили 26 тысяч человек, включая татар. 9 тысяч были взяты в плен. Вполне очевидно, что количество убитых среди мирного населения тоже было велико. В качестве трофеев были взяты 265 орудий и 9 мортир.

Штурм обошелся русской армии недешево: 1879 человек было убито и 3214 ранено. По другим данным, эти цифры еще больше: 4 и 6 тысяч. Из-за низкого качества медицинского обслуживания (лучшие врачи армии находились в Яссах при квартире Светлейшего), многие раненые скончались в последующие дни после штурма. Раны были в большом количестве колотые в живот и от попадания интенсивно используемой турками картечи.

Ряд «историков-разоблачителей» и срывателей покровов любят пожаловаться на, дескать, чрезмерную «кровавость» штурма и большие потери русской армии. Необходимо учитывать, во-первых, численность гарнизона, а во-вторых, его ожесточенность в сопротивлении, чему было множество стимулов. Никто ведь не обвиняет в «кровавости» герцога Веллингтона, который после штурма французской крепости Бадахос, потеряв более 5 тысяч убитыми и ранеными, горько плакал при виде подобной резни? А технические средства уничтожения за эти годы (до 1812 г.) остались в целом на том же уровне. Но Веллингтон – герой Ватерлоо, а «ненормальный» Суворов способен был только закидывать трупами «бедных турок». Но все-таки слишком далеки «дети Арбата» от военной стратегии. Победа, одержанная Суворовым, – не только пример беззаветной отваги и храбрости русского солдата, но еще и яркая иллюстрация к истории военного искусства, пример тщательно подготовленного и уверенно осуществленного замысла операции.

Когда смолк гром орудий

Известие о взятии Измаила переполошило двор султана Селима III. Экстренно начались поиски виновных в произошедшей катастрофе. Ближайшей и самой удобной кандидатурой на роль традиционного стрелочника являлась фигура Великого визиря Шарифа Гассана-Паши. Второй по уровню власти человек в империи был отправлен в отставку по-султански – голова Визиря была выставлена перед воротами дворца повелителя правоверных. Падение Измаила резко усилило партию мира при дворе – даже самым отъявленным скептикам стало ясно, что войны уже не выиграть.

Памятник А. В. Суворову в Измаиле

Потемкин готовил торжественную встречу победителю Измаила, однако оба прославленных деятеля российской истории недолюбливали друг друга: отчасти из-за ревностного отношения Светлейшего к чужой славе, отчасти – благодаря резкому и язвительному в выражениях Александру Васильевичу.

Встреча прошла холодно и подчеркнуто по-деловому – Суворов, избегая излишних церемоний, прибыл в ставку инкогнито и вручил рапорт о победе. Потом главнокомандующий и его генерал раскланялись и разошлись. Более они никогда не встречались.

Чтобы не усугублять личный конфликт, Суворов был срочно вызван Екатериной в Петербург, где его приняли сдержанно (императрица в его противостоянии с Потемкиным была на стороне фаворита) и наградили чином подполковника Преображенского полка. Звание, безусловно, почетное, поскольку полковником была сама императрица. Фельдмаршальский жезл Суворов так тогда и не получил и вскоре был отправлен в Финляндию, инспектировать тамошние крепости на случай новой войны со Швецией.

Сам Потемкин вскоре после Измаильской победы, оставив армию, выехал в Петербург для наведения порядка возле трона Екатерины – новый фаворит Платон Зубов уже вовсю распоряжался при дворе. Своего былого положения князь уже вернуть не смог и, сокрушенный закатом своей звезды, вернулся в Яссы.

Дело шло к победоносному завершению войны, но Потемкину не было суждено подписать будущий Ясский мир. Он тяжело заболел и умер в степи в 40 километрах от Ясс по пути в Николаев, где он хотел быть похороненным. Известие о его кончине, несмотря на личные обиды, очень расстроило Суворова – он считал Потемкина великим человеком.

Александра Васильевича ждала бунтующая Польша, звание генералиссимуса и Альпийский поход. Новая эпоха надвигалась на Европу – лейтенант артиллерии, которому русский генерал-поручик И. А. Заборовский опрометчиво отказал в приеме на службу, маленький корсиканец, на прощание бросивший: «Вы еще обо мне услышите, генерал», – уже делал свои первые шаги к императорской короне.

Эта статья на Военном обозрении.

День взятия турецкой крепости Измаил (1790 год)

Днями воинской славы называют те дни, когда русские войска одерживали победу над врагом. Празднуются они всеми теми, кто чувствует свою причастность к истории страны, кто служил или служит во славу Родине и стоит на страже мира.

Необходимы такие памятные даты для чествования всех воинов и для того, чтобы они чувствовали свою значимость, а мы не забывали военное прошлое.

История

Турецкое правительство не удовлетворили итоги войны с русскими в 1768-1774 годах и оно предъявило ультимативные требования, которые Россия категорически отвергла. Вследствие этого ими и была объявлена очередная вторая война 12 августа 1787 года. Обе стороны при этом преследовали свои цели.

Но успех сопутствовал России. Разгром турецкого десанта, пытавшегося захватить устье Днестра в октябре 1787 года, победа под Очаковым в 1788, у Фокшан и на реке Рымник в 1789 – все эти события явились блестящими операциями русской армии.

Велико было стратегическое значение Измаильской крепости, которая была хорошо укреплена. Многие главнокомандующие не смогли справиться с ее захватом. И лишь Суворов, применив все свои знания, умения, хитрости, специальную выучку солдат, всего лишь за 6 дней подготовил свою армию к успешному штурму и доказал, что этот способ эффективнее осады.

Внезапность действий, ускоренность атаки, комбинированные действия войск (речных и сухопутных), особое согласование действий привели к падению Измаила, к большой потере врагов, захвату орудий и полной победе над превосходящим количеством противника.

Никто не остался без наград:

  1. А. В. Суворову было назначено звание подполковника Преображенского полка.
  2. Князю Г. А. Потемкину вручен мундир фельдмаршала, расшитый алмазами. В его честь соорудили обелиск, изображавший победы и завоевания.
  3. Начальников подразделений наградили орденами и золотыми шпагами, офицеров – золотыми знаками, низшие воинские звания – специально отчеканенными овальными серебряными медалями.

Взятие этой крепости отразилось на ходе войны, результатом которого стал Ясский мир 1791 года. Его подписание – это подтверждение присоединения Крыма, утверждение русско-турецкой границы по реке Днестр и закрепление Северного Причерноморья за Россией.

Традиции

«Потомство мое, прошу брать мой пример: горжусь, что я россиянин». Эти слова Ф. В. Суворова и храбрость русских воинов взяты на вооружение нашими доблестными военнослужащими и мирным населением страны. Мы гордимся своими выдающимися предками и почитаем их вклад в величие страны.

В общеобразовательных учебных заведениях изучают историю своей страны. В училищах и академиях, готовящих будущих командиров и защитников рассматривают данную операцию и ее методы, как образцы военного и тактического искусства, как науку побеждать.

В храмах совершаются молебны. В городах проводятся праздничные мероприятия и концерты. На телевидении выделено время для исторических видеопрограмм. Популярными стали фестивали военно-исторических реконструкций великих битв, где каждый может принять участие.

Наталья Иртенина

Суворов – русский чудо-богатырь

Введение

Тот день Саша, как обычно, проводил в домашней библиотеке. Здесь было столько книг о великих полководцах древности, о давних войнах, боевых крепостях, знаменитых сражениях, о военном искусстве, об отваге и мужестве! Мальчик взахлёб читал эти повествования и представлял себя на месте славных героев. Он тоже хотел блистать на поле боя. Подвиги, победы, военные походы были его главной мечтой.

Почему родители считают, что он не годится для этого? Отец говорит, что он, Саша, не сможет переносить лишения и тяготы армейской службы. Для военной жизни нужно быть сильным и иметь крепкое здоровье. А сын растёт слабым, хворым, да и ростом мал.

Неужто из-за такой ерунды ему придётся распрощаться с грёзами о великих битвах и громких победах? Но почему он не может стать военным, как отец? Ведь силы, телесная крепость и выносливость – дело наживное. Главное – иметь волю!

И вот тихий и кроткий Саша срывается с места, выбегает во двор, взлетает на лошадь. Он мчится в поле за деревней. Не беда, что сыплет колючий дождь и холодный ветер рвёт на нём тонкую куртку. Все трудности и невзгоды он преодолеет с Божьей помощью…

Через пару часов утомительной скачки мальчик вернулся домой, где все уже были привычны к таким его прогулкам. Быстро утолив голод, он принялся разыгрывать с помощью игрушечных солдатиков сражение, о котором прочитал сегодня в книге. В самый разгар битвы в комнату вошёл друг его отца – генерал Абрам Ганнибал. Он внимательно понаблюдал за Сашей, а затем стал расспрашивать о ходе игрушечного боя, давал советы. Александр то соглашался, то начинал горячиться и спорить. Между взрослым и мальчиком завязалась оживлённая беседа о том, как правильно вести сражения.

Эта беседа старого генерала с одиннадцатилетним Сашей Суворовым и определила судьбу будущего легендарного полководца…

Много-много лет спустя имя Суворова стало знаменем победы. В войсках его обожали. Солдаты любили как родного отца. Почти вся Европа рукоплескала Суворову, восхищалась его храбростью и гениальностью. Даже французские генералы, которых он разбил во время Итальянского похода русской армии, отзывались о нём с уважительной похвалой. Один из них сказал, что Суворов обладает «стойкостью выше человеческой».

Русский император Павел I не знал, как ещё наградить полководца за его военные труды и победы. Уже не было высоких титулов и званий, которыми Александр Васильевич не обладал. Не осталось и орденов, которыми он не был бы пожалован. Тогда император велел оказывать Суворову почести, какие полагались только членам царского рода. В православных храмах возглашались молитвы за Суворова точно так же, как за самого Павла I и его семью. Император даже решил поставить генералиссимусу прижизненный памятник! Такой чести никто прежде в России не удостаивался.

Но сам Александр Васильевич не гордился, а тем более не кичился своими титулами и наградами.

Однажды начальник походной канцелярии принёс ему на подпись бумагу с приказом для армии. Суворов внимательно прочёл свой приказ, а затем внизу собственные многочисленные звания и титулы: генералиссимус российских сухопутных и морских войск, фельдмаршал австрийских войск, маршал пьемонтских войск, князь Италийский, граф Рымникский, принц Сардинского королевства, кавалер российских и иностранных орденов… Всё это он вычеркнул и написал просто: «Суворов приказал».

– Так лучше, не правда ли? – с улыбкой сказал он начальнику канцелярии.

Не хвалился Суворов и одержанными победами. Все свои военные успехи он приписывал не себе.

– Бог дарует нам Свою помощь, от Него победа, – всегда учил он солдат. – Бог нас водит – Он нам генерал.

За полвека военной службы Суворов провёл больше шестидесяти сражений. И все до одного выиграл! Ведь это настоящее чудо. У всякого полководца, даже самого талантливого, бывают и победы, и поражения. А Суворов поражений не знал. «Милостью Божьей я баталий не проигрывал», – говорил Александр Васильевич.

Знаменитый поэт Гавриил Державин, современник Суворова, написал об этом в стихах:

Где сколько ни сражался, Всегда непобедим остался, И жизнь его полна чудес!

Начало славной судьбы

Поздней осенью 1730 года в семье гвардейского офицера Василия Ивановича Суворова родился сын. Через десять дней Русская Церковь праздновала память святого князя Александра Невского. Поэтому отец мальчика, подпоручик Преображенского полка, назвал сына в честь этого прославленного и непобедимого русского полководца.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Взятие Измаила кратко

Supernovum.ru > Войны > Взятие Измаила кратко

Взятие Измаила 1787-1791 гг – это быстро подготовленная и успешно проведённая военная операция русских войск под командованием Суворова. Она была осуществлена на решающем этапе русско-турецкой войны.

Причины взятия крепости

Крепость, размещённая турками в устье Дуная, имела большое стратегическое значение. Это был мощный форпост северного рубежа Турции, удобное место для вторжения как на территорию современной Молдавии, так и на Балканы. Здесь сходились пути из всех причерноморских и балканских регионов.

В турецкой крепости Измаил, укреплённой под руководством инженеров из Франции и Германии,противник держал десятки тысяч солдат, а также флот, контролируя всё устье Дуная. Это давало ему серьёзные преимущества для ведения военных действий.

Захват крепости предоставлял в распоряжение России выстроенный по всем канонам фортификационной науки опорный пункт. Он позволял доминировать над всем регионом и постоянно угрожать соседним овладениям Османской империи.

Подготовка к штурму Суворовым

К моменту отправки Суворова под Измаил (конец ноября 1790 г.) крепость уже несколько месяцев была осаждена русскими войсками. Однако генералы Репнин и Гудович не решались атаковать и рекомендовали главнокомандующему Потёмкину снять осаду. По их мнению, штурм крепости был обречён на провал.

Суворов прибыл с отрядами, уже обученными им ранее навыкам приступа и штыкового боя: с Фанагорийским гренадёрским полком, частями Ашеронского и Арнаутского полков. Они привезли провиант, крепкие лестницы для штурма и фашины (связки хвороста для преодоления рва).

В течение недели Суворов тренировал солдат. Неподалёку выстроили земляные и деревянные копии рва и крепостных укреплений Измаила. Солдаты тренировались слаженно забрасывать фашинами ров, ставить лестницы и, взбираясь по ним, колоть и рубить установленные на стенах чучела. Эта работа доводилась до автоматизма, ведь во время штурма её нужно было делать очень быстро, под огнём неприятеля.

За сутки до атаки комендант крепости получил от Суворова ультиматум: «Сутки на размышление – и воля. После моего первого выстрела – плен. Штурм – смерть».

Турки отвергли ультиматум: по фирману султана была обещана казнь каждому, кто покинет крепость. После этого русские войска более суток почти непрерывно обстреливали Измаил из пушек, а перед рассветом 11 (22) декабря пошли на штурм.

Штурм крепости Измаил

Суворов рассчитывалв предрассветныхсумерках взять валы и укрепления, а потом, при свете дня, наступать с них в город. Он предвидел упорное сопротивление и хотел закончить уличные бои до наступления темноты. Его расчёты оправдались.

В 3 часа ночи русские войска выдвинулись на исходные позиции. В 4 – развернулись в боевые порядки. В 5:30 – уже карабкались по лестницам под обстрелом.

Войска Суворов поделил на 6 штурмовых колонн, выделив каждой из них свой участок крепостных укреплений. Полководцы которые командовали этими армейскими группами, и кто брал крепость:

  1. Сергей Львов – Фанагорийские гренадёры и апшеронские стрелки, генерал-майор ;
  2. Борис Ласси – Егеря (горные стрелки) Екатеринославского и Белорусского егерских корпусов, генерал-майор ;
  3. Фёдор Мекноб – Тамбовский пехотный полк, генерал-майор ;
  4. Василий Орлов – Донские казаки, полковник ;
  5. Матвей Платов – Донские казаки, бригадир ;
  6. Михаил Кутузов – Херсонский гренадёрский полк и Бугский корпус, генерал-майор .

Кроме того,штурмовые отряды разместились на кораблях. Этот десант высадился на берег со стороны Дуная, когда штурм был уже в разгаре (примерно в 7 ч. утра). Он оттянул на себя внимание и значительные силы турок и помог завершить штурм. Десантной группой командовал генерал-майор Осип Дерибас.

Первыми ворвались на крепостные укрепления и смогли опрокинуть неприятеля егеря 2-й колонны. Затем проникнуть наверх и закрепиться там удалось солдатам 1-й колонны. Они соединились со 2-й колонной и отворили ворота крепости (Хотинские) для кавалерии. В те же минуты (примерно в 6:30) на противоположном краю 6-я колонна под командованием Кутузова захватила бастион и часть вала у Килийских ворот.

Следом на укрепления ворвались казаки и 3-я штурмовая колонна. Ей пришлось труднее всех: глубина рва на её участке оказалась такой большой, что высоты лестниц не хватило, и их пришлось связывать по 2 шт. прямо под обстрелом.

После этого рукопашная битва разгорелась уже на улицах города. Неприятель засел в самых крепких домах, и каждый приходилось брать как отдельную цитадель. Сопротивление было в основном подавлено к полудню, оставшиеся очаги – к 16 часам.

Карта штурма Измаила

Войска Суворова насчитывали 31 тыс. штыков. Из них 15 тыс. – нерегулярных (резервистов). В его распоряжении было 607 пушек (40 полевых орудий и 567 – корабельных).

Защитников Измаила было от 35 до 43 тыс.человек (точно неизвестно, т.к. в Измаиле собрались остатки ряда подразделений, разгромленных русскими ранее). На бастионах было 300 пушек.

Потери сторон

Значение победы

День взятия крепости Измаил стал коренным переломом в войне. После него сопротивление турецких войск значительно ослабло. Ряд других крепостей они сдали без боя: Измаил считался неприступным.

Взятие Измаила имело огромное военно-политическое значение. Победа в войне закрепила присоединение к России Крыма с Причерноморьем и Кубанью, а также установила новую границу по Днестру.

В наши дни дата взятия крепости стала одним из Дней воинской славы России.

Проверьте свои знания

0%

В каких годах проходила операция

1787-1791 гг 1787-1791 гг 1787-1791 гг 1787-1791 гг Correct! Wrong! Продолжить >> Низкий моральный дух турков Большое стратегическое значение крепости Плачевное состояние крепости Крепость стояла на пути армии Суворова Correct! Wrong! Продолжить >>

Какой тип войск не участвовал в штурме?

Фанагорийские гренадёры Егеря Донские казаки Морские пехотинцы Correct! Wrong! Продолжить >>

Какие потери были у российской армии

4,5 тыс. человек убитыми, более 6 тыс. – ранеными 8,5 тыс. человек убитыми, более 16 тыс. – ранеными 14,5 тыс. человек убитыми, более 26 тыс. – ранеными 2,5 тыс. человек убитыми, более 3 тыс. – ранеными Correct! Wrong! Продолжить >> Взятие Измаила Тест завершен Давай еще разок

LiveInternetLiveInternet

Ровно 220 лет назад в декабре 1790 года в ходе русско-турецкой войны была взята неприступная крепость Измаил.

Карта Измаила.

Измаил — твердыня Оттоманской Порты на дунайских берегах — перестраивалась под руководством французских и немецких инженеров как армейская крепость: «орду калеси». Она рассчитывалась на размещение целой армии. С трех сторон (северной, западной и восточной) крепость окружал вал протяженностью 6 км, высотой до 8 метров с земляными и каменными бастионами. Перед валом был вырыт ров шириной 12 метров и до 10 метров глубины, который в отдельных местах заполнялся водой. С южной стороны Измаил прикрывался Дунаем. Внутри города было много каменных построек, которые могли активно использоваться для ведения обороны. Гарнизон крепости насчитывал 35 тыс. человек при 265 крепостных орудиях. Комендантом Измаила был опытный турецкий военноначальник Айдос Мехмет-паша.

Измаил был костью в горле или главным бриллиантом в короне. Он беспокоил и не давался в руки. В целом кампания, начатая в 1787 году, складывалась удачно. Измаил должен был стать решающей точкой, самым весомым аргументом при ведении мирных переговоров. И, как всегда бывает в таких случаях, дело застопорилось.

В ноябре русская армия численностью 31 тыс. человек (в том числе 28,5 тыс. человек пехоты и 2,5 тыс. человек конницы) при 500 орудиях осадила Измаил с суши. Речная флотилия под командованием генерала Ораса де Рибаса, уничтожив почти всю турецкую речную флотилию, заблокировала крепость со стороны Дуная.

Два штурма Измаила окончились неудачей и войска перешли к планомерной осаде и артиллерийским обстрелам крепости. С началом осенней непогоды в армии, располагавшейся на открытой местности, начались массовые заболевания. Разуверившись в возможности взять Измаил штурмом, руководившие осадой генералы приняли решение отвести войска на зимние квартиры. Сдались все, кроме де Рибаса. Он и не подумал отводить свои войска. Последняя русско-турецкая компания была для него счастливой.

Иосиф Михайлович де Рибас.

Бригадиру де Рибасу поручено командовать маленькой флотилией канонерских лодок. Романтичное название «канонерская лодка» подразумевало под собой беспалубный весельный баркас, вооружение которого состояло в единственной носовой пушке. Но под командованием деятельного и предприимчивого Рибаса именно отряд канонерских лодок разметал прорвавшийся в Днепровский лиман турецкий флот, отстояв таким образом кораблестроительные верфи в Херсоне.

В ноябре 1788 канонерки Рибаса поддерживают огнем десант черноморских казаков при штурме укрепленной Березани, захват которой обеспечил полную блокаду Очакова, что, в конечном счете, позволило взять его.

«Для облегчения действий сухопутных Вашего Императорского Величества войск удуная предписал я Гребнон флотилии черноморской под командою Господина Генерал майора рибаса присовокупя лодки верных казаков черноморских войти в дунай… Чтоб овладеть батареями при устье сего Гирла состоящими он послал на берег высадку из тысячи Гранодер днестровского приморского Гранодерского корпуса. При приближении судов к берегу усилился чрез мерно но рвение войск Вашего Императорского Величества было таковое, что они пренебрегая жизнь, бросались в воду и сохраняя одно оружие въплав достигали берега в сем случае, невозможно было высадить более шести сот человек. Командующий высадкою подполковник и кавалер де рибас видя, что неприятель начал уже его открывать и что флотилия по противности ветра немогла быть ему помощию, пошел атаковать батарей во время марша неприятель скрываясь в камыши, производил на него ружейную пальбу, на котору он не отвечал стараясь открыть его, погнать и вместе с ним взойти на батарею…

Наразсвете подполковник де рибас отправил отряд на оставшихся турецких лодках, для занятия западной батареи сие исполнено было весьма скоро, и удачно, ибо неприятель без дальнего сопротивления оставил батарею и побежал в камыши. взято тут семь транспортных судов; на батареях тринадцать пушек, да на взорванном судне шесть; также несколько снарядов и съестных припасов.» (Из донесения Г.Потемкина Екатерине Второй)

Именно де Рибасу приходит в голову блестящая идея пополнить флот затопленными турецкими судами, поднятыми со дна лиманов. Это очень важно потому что морские корабли с большой осадкой не могли вести боевые действия в мелководной прибрежной полосе, устьях рек и лиманах, а галерного, гребного катастрафически не хватало.

В июне 1789 года, командуя отдельным отрядом — «авангардом» армии Гудовича де Рибас штурмом взял укрепленный Гаджубей (здесь позже его стараниями будет заложена Одесса), а 4 ноября, уже в качестве командующего Днепровской гребной флотилией, принял участие во взятии Бендер.

На его счету участие в знаменитом сражении у мыса Тендра, взятие крепостей Толчи и Исакчи.

«Наразсвете 7-го дня флотилия подошла к Тулче. Замок был занят Гранодерами под командую подполковника де рибаса. в добычу тут досталось сверх отбитых вчерашнего дня, военное Судно одно. транспортных и прочих малых тритцать восемь в замке найдено пушек десять пороху двести сорок бочек и немалое количество разных военных снарядов. Весь берег пред тулчею покрыт был членами разорванных судов неприятельских. Турок убитых сочтено более ста. мы непотеряли ниодного человека.»(Из донесения Г.Потемкина Екатерине Второй)

«По разбитии и истреблении Судов неприятельских у тулчи и по овладении сим Городом, флотилия Вашего Императорского Величества поднявшись к мысу чаталу взяла там свою позицию, которую и пресечено все сообщение измаилу с правым берегом дунаиским от туда Генерал Майор рибас отрядил две дивизии к исакчи под командою флота капитана лейтенанта Литке и подполковника дерибаса. следуя с великим трудом вверх пореке противу Сильного Стремления, достигли они на конец к исакче 13 сего месяца. Неприятель встретил их жестокою кононадою как с Сухого пути, так и из флотилии, состоящее из одной саитии, одного Кирлангича и тринатцати2 лансонов. Но когда отряд наш приближась наполовину пушечна выстрела открыл жестокой беспрерывной огонь свой изажег флотилию неприятельскую некоторые же суда наши обошедши противулежащии исакче остров, зашли ей в тыл, то неприятель приведенный в совершенное замешательство, искал спасения в Бегстве, брося Суда свои, набережные батареи иобширной замок, который и занят тотчас высаженными наберег войсками дватцать два лансона тут созжены, прочия же все суда достались нам в руки, ив замке найдено мно жество всяких припасов, инструментов всякого рода, канатов, иполотен, якорей и знатное количество пороху.» (Из донесения Г.Потемкина Екатерине Второй)

Его флотилия, совместно с флотилией черноморских казаков, и также посаженные на лансоны десантные войска (которыми, кстати говоря, командует его брат Эммануил), уничтожили значительную часть турецкого дунайского флота (всего около 200 кораблей), захватили пушки, обширные склады по берегам Дуная с продовольствием и военным снаряжением, затрудняя снабжение осажденного Измаила.За это к уже имеющимся у него орденам он добавил Св.Георгия 2-го класса. Награда была дана по личному распоряжению императрицы.

Рибас подбирался к Измаилу. Он верил в свое воинское счастье. И вдруг приказ — отойти на зимние квартиры.

«При облежании Измаила сильными войсками, соображая последнее показание бежавшего от туда сего м-ца 8 числа NN о числе гарнизона и артиллерии, паче о пунктах оборону крепости превосходной в том более прежнего согласно положили: как осадной артиллерии нет, кроме морских орудиев на эскадре и у полевой артиллерии один комплект зарядов, а для ближних ее выстрелов устроенные с флангов крепости батареи ненадежны, при приближении зимней суровой погоды а неближнему уже расстоянию к зимним квартирам учинить реченным батареям последние оказательства и потом приступить к штурму. Но как успех сего сомнителен, и хотя бы последовал, то стать может нескольких тысяч войск, чего ради оной предать на высокое рассмотрение Его Светлости Главнокомандующего. По сим затруднениям ежели не быть штурму, то по правилам воинским должно облежание переменить в блокаду, как гарнизон имеет пропитание лишь на полтора месяца; токмо чтоб потребные части войск на то определяемые достаточный провиант как и довольно дров на каши и на обогрение с протчими для стояния необходимыми выгодами имели.
К сему принять должно благопоспешные меры. По силе воинского Устава главы …. пункта ….»

Рибас бомбардировал Потемкина письмами и планами кампании.

Григорий Александрович Потемкин, генерал-фельдмаршал, командующий Южной армией.

Может быть это и не помогло бы, но у него был могущественный союзник… Екатерина Вторая. Она понимала, что если не покончить с Турцией сейчас, то весной на ее стороне выступят европейские державы. Потемкин не выдержал — сдался и послал письмо… Александру Суворову, чья военная слава сияла , затмевая заслуги других своими жаркими лучами. Легендарная защита Кинбургской крепости, не менее легендарное сражение при Рымнике, победа при Фокшанах — это дела только последней кампании.

В. Суриков. Портрет А.В. Суворова

«Измаил остается гнездом неприятелю и хотя сообщение прервано чрез флотилию но все он вяжет руки для предприятий далышх, моя надежда на Бога и на Вашу храбрость, поспеши мой милостивый друг. По моему ордеру кътебе, присудствие там личное твое соединит все части.
Много тамо равночинных Генералов, а из того выходит всегда некоторой род сейма нерешительного. Рыбас будет Вам во всем на пользу и по предприимчивости и усердию. Будешь доволен и Кутузовым; огляди всю и распоряди, и помоляся Богу предпримайте; есть слабые места лишь бы дружно шли.
Князю Голицыну дай наставление когда Бог поможет пойдет выше, на подлинном подписано:
вернейший друг и покорнейший слуга Князь
Потемкин-Таврический.»

Гренадер (предположительно Екатеринославского полка) 1790-е гг.. С офорта Жакмара 1790-х гг.

Потемкин слогал с себя ответственность. «Прежде нежели достигли мои ордеры к г. Генералу Аншефу Гудовичу, Генерал Порутчику Потемкину и Ген. майору де Рибасу о препорученип Вам команды над всеми войсками у Дуная находящимися, и о произведении штурма на Измаил, они решились отступить. Я получа сей час о том рапорт, предоставляю Вашему Сия—ву поступить тут по лучшему Вашему усмотрению продолжением ли предприятий на Измаил или оставлением оного. Ваше Сия—во будучи на месте и имея руки развязанные, неупустите конечно ничего того, что только к пользе службы и славе оружия может способствовать. Поспешите только дать мне знать о мерах Вами приемлемых и снабдить помянутых Генералов Вашими предписаниями.» Суворов должен был сам решить, как действовать дальше. Что, собственно, мог решить Генерал Вперед, как позже назовут его союзники-австрийцы — конечно, штурм. Хотя, риск, безусловно, был. «На такой штурм можно было отважиться только раз в жизни».Но риск Суворова никогда не был бездумным. Как только он появился в лагере со своими проверенными фанагорийцами и апшеронцами, настроение в войсках изменилось. Начинала работать магия имени — Суворов с нами, значит все будет хорошо. Закипела работа: проверялось оружие, готовились лестницы, вязались фашины.

Был устроен тренировочный полигон: стены и валы, подобные измаильским, где отрабатывались приемы штурма. «Больше пота — меньше крови»

Солдаты сводных гренадерских батальонов Екатеринославской армии, вооруженные кавалерийскими карабинами и холодным оружием на древках, ножами на Ратовищах.

7 декабря Суворов направил коменданту Измаила письмо Потемкина с ультиматумом о сдаче крепости.

«Приближа войски к Измаилу, и окружа со всех сторон сей город, принял уже я решительные меры к покорению Его.
Огонь и мечь уже готовы к истреблению всякой в нем дышущей твари; но прежде нежели употребятся сии пагубные средства, я следуя милосердию всемилостивейшей моей Мо-нархини, гнушающейся пролитием человеческой крови, требую от Вас добровольной отдачи города. В таком случае все жители и войски Измаильские Турки Татара и прочие какие есть закона Магометанского отпустятся за Дунай с их имением, но естьли будете Вы продолжать бесполезное упорство, то с городом последует судьба Очакова, и тогда кровь невинная жен и младенцов останется на вашем ответе.
К исполнению сего назначен храброй генерал Граф Александр Суворов Рымникский.»

К письму была приложена записка Суворова — Сераскиру, Старшинам и всему обществу:» Я с войском сюда прибыл. 24 часа на размышление для сдачи и воля: первые мои выстрелы уже неволя: штурм смерть. Чего оставляю вам на рассмотрение.»

Турки сначала попросили сутки на размышление, а потом ответили не менее образно: «Скорей Дунай остановится в течении своем и небо преклонится к земле, чем сдастся Измаил».

Штурм был намечен на 11 декабря. Суворов успевал везде, он чувствовал себя вполне в своей стихии — достойный противник, cовершенно неприступная крепость и он, наконец-то один. Ни одного советчика-начальника за спиной.При Козлуджи у него на руках «висел» Каменский, при Фокшанах и Рымнике приходилось считаться с принцем Кобургским. Он не упускал не одной мелочи. Был составлен подробнейший план, назначены колонновожатые, произведена рекогносцировка.

Рядовой и обер-офицер пехотного полка в форме 1786—1796 годов

Атаковать было решено тремя отрядами ( по три колонны каждый). Де Рибасу предписывалось наступать с речной стороны (три колонны — генерал-майора Арсеньева, бригадира Чепеги и гвардии майора Маркова). Правое крыло под начальством генерал-поручика П. С. Потемкина (7500 человек — три колонны генерал-майоров Львова, Ласси и Мекноба) должно было нанести удар с западной части крепости; левое крыло генерал-поручика А.Н.Самойлова (12 тысяч человек три колонны бригадиров Орлова, Платова и генерал-майора Голенищева-Кутузова, ) — с восточной. Кавалерийские резервы бригадира Вестфалена (2500 человек) находились на сухопутной стороне. Всего войско Суворова насчитывало 31 тысячу человек, в том числе 15 тысяч — нерегулярных, плохо вооруженных.

10 ( 21 декабря) с восходом солнца началась подготовка штурма огнем с фланговых батарей, с острова и с судов флотилии (всего около 600 орудий).

О. Верейский. Суворов и Кутузов перед штурмом Измаила.

Она продолжалась почти сутки и завершилась за 2,5 часа до начала штурма.В 3 часа ночи 11 (22 декабря) взвилась первая сигнальная ракета, по которой войска оставили лагерь и, перестроясь в колонны, выступили к назначенным по дистанции местам.

Карта действий русских войск при штурме Измаила.

В половине шестого утра колонны двинулись на приступ. Был ли страх, волнение? Конечно, но паники не было, каждый знал, где он должен стоять и что делать. Впереди шли стрелки (они должны были остановиться у крепостного рва и огнем подавлять защитников) и обозы с лестницами и фашинами — забрасывать ров.

Турки услышали: с бастионов и валов открылся бешенный огонь — ружейные пули, картечь, ядра… Егеря и гренадеры по шатким скользким фашинам переберались через ров под стены крепости. Сверху летели камни, бревна, но для артиллерии это была мертвая зона. Здесь у стен можно было перевести дух. Дождаться лестниц и — наверх. Впереди шли самые опытные те, кто штурмовал Очаков и выжил. Яначары визжали на стенах, размахивая короткими кривыми саблями.

Наверху в ход пошли штыки.

Русские пехотинцы во время рукопашного боя

Сам Суворов находился на северной стороне, невдалеке от третьей колонны.

Шкатулка. Лаковая миниатюра. Н.М. Зиновьев. Взятие Измаила Суворовым.

В 6 часов утра под градом неприятельских пуль егеря Ласси одолели вал, и наверху завязался жестокий бой. Апшеронские стрелки и Фанагорийские гренадеры 1-й колонны генерал-майора С. Л. Львова опрокинули неприятеля и, овладев первыми батареями и Хотинскими воротами, соединились со 2-й колонной. Хотинские ворота были открыты для кавалерии.

Гравюра С.Шифляра «Штурм Измаила 11(22) декабря 1790 года». Выполнена по акварельному рисунку известного художника-баталиста М.М. Иванова В основу рисунка легли натурные зарисовки, сделанные художником во время боя.

Одновременно на противоположном конце крепости 6-я колонна генерал-майора М. И. Голенищева-Кутузова овладела бастионом у Килийских ворот и заняла вал вплоть до соседних бастионов. 4-я и 5-я колонны были не столь удачливы, они состояли из спешенных казаков с укороченными пиками, а пятая исключительно из казаков-новобранцев; обе колонны подчинялись генерал-майору Безбородко.Пики легко перерубались турецкими саблями, и казаки оказывались практически безоружными перед противником. Воспользовавшись замешательством, турки открыли Киликские ворота и ударили во фланг атакующим. И если бы не подмога из резервов казакам пришлось совсем туго.

Фрагмент диорамы «Штурм Измаила». Измаильский исторический музей А.В.Суворова

Сложности возникли и у 3-й колонны Мекноба: она штурмовала большой северный бастион, соседний с ним к востоку, и куртину между ними. В этом месте глубина рва и высота вала были так велики, что лестницы в 5,5 саженей (около 11,7м) оказались коротки, и пришлось под огнем связывать их по две вместе. Главный бастион был взят. Четвертая и пятая колонны (соответственно полковника В. П. Орлова и бригадира М. И. Платова) также выполнили поставленные перед ними задачи, одолев вал на своих участках.

А что же де Рибас? Его десантные войска высадились на берег около 7 утра.

Быстрому и удачному ходу атаки, в самом начале содействовала первая штурмовая сухопутная колонна, завладевшая несколькими дунайскими батареями и тем облегчившая высадку войск.

Турки были сбиты с речной стороны также успешно, как с сухопутной, и Рибас вошел в связь с колоннами Львова и Кутузова.

Штурм Измаила.

К 11 утра русские флаги развевались практически над всеми бастионами и куртинами. Начиналось самое страшное — бои в городе. За каждую улицу, за каждый дом. Жестокие, кровопролитные, беспощадные. Несколько тысяч лошадей вырвались из конюшен и в ужасе метались по городу, усиливая всеобщубю сумятицу Первым добрался до середины города генерал Ласси, здесь он встретил тысячу татар под начальством Максуда Гирея, князя чингисхановой крови. Максуд Гирей защищался упорно, и только когда большая часть его отряда была перебита, сдался в плен с 300 воинами, оставшимися в живых. За Ласси стали постепенно приближаться к центру и другие. Для поддержки пехоты и обеспечения успеха Суворов приказал ввести в город 20 легких орудий, чтобы картечью очистить улицы от турок.К часу дня был занят весь город; турки продолжали обороняться лишь в мечети, двух ханах и редуте Табия, но не могли продержаться долго и частию были выбиты, частью сдались.

Суворов приказал кавалерии окончательно очистить улицы. Понадобилось время для исполнения этого приказания; отдельные люди и небольшие толпы защищались как бешеные, а другие прятались, так что приходилось спешиваться для их отыскивания. Попытку вырвать обратно Измаил предпринял Каплан Гирей, брат крымского хана. Он собрал несколько тысяч конных и пеших татар и турок и повел их навстречу наступавшим русским. Но эта попытка не удалась, он пал, было убито более 4 тысяч турков, включая пять сыновей Каплан Гирея. В два часа дня все колонны проникли в центр города. В 4 часа победа была одержана окончательно. Измаил пал. Крепость была взята армией, уступавшей по численности её гарнизону. Случай чрезвычайно редкий в истории военного искусства.

А. Русин. Въезд А.В. Суворова в Измаил.

«…нет крепче крепости, отчаяннее обороны, как Измаил, падший пред высочайшим троном её Императорского Величества кровопролитным штурмом. Нижайше поздравляю вашу светлость» ( Из донесения А.В.Суворова Г.А.Потемкину)

Р. Волков. Портрет М.И. Кутузова

Согласно заранее данному Суворовым обещанию, город, по обычаю того времени, был на три дня предоставлен во власть победителей. Им достались богатые трофеи. Суворов, как всегда, не притронулся ни к чему. Отказался даже от подведенного к нему великолепного коня в роскошном уборе.»Донской конь привез меня сюда, на нем же я отсюда и уеду». Вместе с тем Суворов принял меры для обеспечения порядка. Кутузов, назначенный комендантом Измаила еще в разгар боя ( так своеобразно Суворов «стимулировал» 6-ю колонну на подвиги), в важнейших местах расставил караулы. Внутри города был открыт огромный госпиталь. Тела убитых русских увозились за город и погребались по церковному обряду. Турецких же трупов было так много, что был дан приказ бросать тела в Дунай, и на эту работу были определены пленные, разделенные на очереди. Но и при таком способе Измаил был очищен от трупов только через 6 дней. Пленные направлялись партиями в Николаев под конвоем казаков.

Медаль для нижних чинов за взятие Измаила.

Награды «за дело» распределились как всегда причудливо. Суворов рассчитывал за штурм Измаила получить чин генерал-фельдмаршала, но Потемкин, ходатайствуя о его награждении перед императрицей, предложил наградить его медалью и чином гвардии подполковника или генерал-адъютанта.

Наградной офицерский крест за взятие Измаила.

Медаль была выбита, и Суворов был назначен подполковником Преображенского полка. Таких подполковников было уже десять; Суворов стал одиннадцатым. Очевидно, Григорий Александрович не простил Александру Васильевичу ни полководческого таланта, ни дерзкой фразы. В ответ на вопрос Потемкина: » Чем я могу наградить вас, Александр Васильевич?» Суворов ответил: «Я не купец и не торговаться сюда приехал; кроме Бога и Государыни никто меня наградить не может». Сам же главнокомандующий русской армией князь Г.А. Потемкин-Таврический, приехав в Петербург, получил в награду фельдмаршадский мундир, шитый алмазами, ценою в 200 тысяч рублей. Таврический дворец; в Царском селе было предусмотрено соорудить князю обелиск с изображением его побед и завоеваний. Низшим чинам были розданы овальные серебряные медали; для офицеров установлен золотой знак; начальники по очень подробному и справедливому рапорту Суворова получили ордена или золотые шпаги, некоторые — чины.

8 – Офицерский крест и солдатская медаль за участие в штурме Измаила в декабре 1790 года

9 – Нагрудный офицерский знак Фанагорийского гренадерского полка с изображением Измаильского креста. 19 век

Покорение Измаила имело большое политическое значение. Оно повлияло на дальнейший ход войны и на заключение в 1791 году Ясского мира между Россией и Турцией, который подтвердил присоединение Крыма к России и установил русско-турецкую границу по р. Днестр. Тем самым все северное Причерноморье от Днестра до Кубани было закреплено за Россией.

Портрет А.В. Суворова. Худ. Ю.Х. Садиленко

Везувий пламень изрыгает,
Столб огненный во тьме стоит,
Багрово зарево зияет,
Дым чёрный клубом вверх летит.
Бледнеет Понт, ревёт гром ярый,
Ударам вслед гремят удары,
Дрожит земля, дождь искр течёт,
Клокочут реки рдяной лавы, —
О, Росс! Таков твой образ славы,
Что зрел под Измаилом свет.

Г. Державин. «Ода на взятие Измаила»

Использованы материалы Википедии и сайтов: