Все о княгине Ольге

Святая княгиня Ольга. Моменты истории

Принятие христианства

Великая княгиня Ольга стала первым правителем Киевской Руси, принявшим христианскую веру. Однако после ее крещения княжеская дружина и весь народ оставались еще язычниками. Даже сын будущей святой, великий князь Киевский Святослав Игоревич, не был христианином.

Согласно «Повести временных лет», Ольга крестилась в 957 году в столице Византии — Константинополе. Она отправилась туда, поручив Киев сыну Святославу, который к тому времени подрос и мог управлять государством. В Царьграде император Константин VII Багрянородный и патриарх Константинопольский Феофилакт крестили русскую княгиню лично: «И было наречено ей в крещении имя Елена, как и древней царице-матери императора Константина I».

На христианском Востоке было принято крестить в честь какого-либо святого, а имя Ольга было в то время еще языческим, поэтому ее крестили в честь матери императора Константина Великого Елены. Правда, теперь, имея святую с именем Ольга, христиане могут называть в честь нее своих детей.

Патриарх напутствовал Ольгу словами: «Благословенна ты в женах русских, ибо оставила тьму и возлюбила Свет. Благословят тебя русские люди во всех грядущих поколениях, от внуков и правнуков до отдаленнейших потомков твоих».

***

Как известно, княгиня Ольга славилась разумом и красотой. К моменту крещения она была вдовой. Согласно летописной легенде, византийскому императору Константину русская княгиня так понравилась, что он захотел взять ее в жены. Но Ольге это пришлось не по сердцу, она отвергла притязания императора, сославшись на то, что она язычница, а он христианин, и такому браку совершаться не подобает. Когда же Ольгу окрестили (император Константин стал ее крестным отцом), он у нее спросил: «Ну, теперь ты христианка, теперь ты пойдешь за меня?» На что она ответила: «Нет, теперь я твоя крестная дочь, и в брак мы с тобой вступить не можем». Константин похвалил ее за разумность, богато одарил и отпустил домой.

Жизнь княгини

Будущая святая и великая княгиня родилась примерно в 890 году. Имя ее — Ольга – было русским вариантом скандинавского имени Хельга, что переводится, как «светлая», «священная». Она была простой, ничем не знаменитой девушкой, хотя и происходила из забытого рода Изборских князей.

Мужем княгини Ольги был Киевский князь Игорь, с которым она случайно познакомилась на берегу реки в Псковской земле. На киевский престол княгиня Ольга вступила после того, как князя Игоря убили древляне. Правила она семнадцать лет — с 945 по 962 годы. У Ольги был сын — великий князь Святослав Игоревич.

В начале своего княжения Ольга прославилась как жесткая, даже жестокая правительница. Первым ее деянием была месть древлянам, убившим ее супруга. Войска Ольги безжалостно жгли, рубили древлян, и даже закапывали их живьем.

После этого никто уже не посмел поднять на Ольгу руку, и она по причине малолетства сына Святослава стала единоличной правительницей Новгородских, Псковских и Киевских земель. Впрочем, даже когда Святослав вырос, власть практически оставалась в ее руках, поскольку страстью сына была война, а государством управляла его мать.

Ольга провела мощную административную реформу, выработала схему налогообложения, начала активное каменное строительство, бывшее дотоле на Руси делом неслыханным. И все-таки в народной памяти княгиня осталась не жесткой правительницей, а именно христианкой – первой среди Рюриковичей.

После крещения Ольга прожила чуть больше десяти лет. Она умерла в 969 году и была похоронена по христианскому обряду. Внук великой княгини — святой равноапостольный Владимир, Креститель Руси, перенес ее мощи в знаменитую Десятинную церковь Успения Пресвятой Богородицы, первый каменный храм Древнерусского государства.

Тогда же, в период правления святого равноапостольного князя Владимира, Ольгу стали почитать как святую. День памяти святой Ольги (в крещении Елены) отмечали 11 июля (24 июля по новому стилю). В 1547 году великую княгиню причислили к лику равноапостольных святых.

***

По «Повести временных лет» свадьба князя Игоря и Ольги произошла в 903 году, когда Ольге уже исполнилось 12 лет. Однако эта дата неоднократно оспаривалась историками в связи с тем, что своего сына Святослава она родила только в 942 году, то есть в 51 год, что выглядит, очевидно, крайне странно. По мнению исследователей, наиболее вероятно, что дата — 903 год — возникла уже позже, когда изначальные древнерусские летописи пытались привести в относительно стройный хронологический порядок.

***

Первый раз, когда к Ольге прибыли послы древлян, просить о милости за убийство мужа, она приказала вырыть глубокую яму и закопать их там живьем, причем вместе с кораблем. Когда прибыли другие древлянские послы, она приказала затопить им баню, где они и были сожжены живьем.

Потом княгиня приехала в земли древлян справить тризну на могиле мужа, во время которой древлян напоили и, по некоторым летописным сведениям, перебили пять тысяч человек. После этого древляне прислали Ольге в виде дани птиц, а она велела привязать к их лапам горящие тряпки и отпустить домой. Птицы вернулись на свои насиженные места и, тем самым, сожгли город древлян.

В этой истории нужно понимать два момента. Во-первых, совершая эти поступки, Ольга была еще язычницей, а не христианкой. То есть, она еще не изменилась внутренне. Во-вторых, поведение княгини, по языческим меркам, было вполне закономерным.

***

В 1007 году, после постройки Десятинной церкви в Киеве, тело княгини Ольги было перенесено в этот храм. По легенде, в каменном склепе было проделано окошечко, и было видно, что останки этой великой женщины нетленны.

Значение в русской истории

Великая княгиня Ольга вошла в историю как одна из создательниц русской государственности. Она объезжала русские земли, подавляла бунты мелких поместных князей, централизовала государственное управление с помощью системы «погостов».

Погосты — финансово-административные и судебные центры — стали крепкой опорой княжеской власти в удаленных от Киева землях.

Благодаря великой княгине значительно выросла оборонная мощь Руси. При ней вокруг городов вырастали крепкие стены. Ко времени ее правления историки относят установление первых государственных границ России — на западе, с Польшей.

Киев времен великой княгини был центром притяжения для иноземных купцов; рос за счет каменных строений, порой очень искусных, как, например, городской дворец Ольги. Его фундамент и остатки стен археологи нашли в 70-е годы XX века.

Приняв христианство, Ольга всеми средствами поддерживала немногочисленных христиан Киева: уничтожала языческих идолов, строила храмы, поощряла проповедь Евангелия.

***

Иконография святой княгини Ольги — традиционная для всех равноапостольных святых. Равноапостольные — те святые, которые служили Господу, просвещая людей светом Христовым. Святую Ольгу традиционно изображают на иконах стоящей. В правой руке у нее — крест, символ проповеди Христовой, которую вели все равноапостольные святые. В левой руке — символическое изображение храма. Еще один традиционный образ княгини — вместе с равноапостольным князем Владимиром.

***

Памятников святой княгине Ольге существует несколько. Один из самых известных — в Киеве, на старинной Михайловской площади. Это целая скульптурная композиция. В центре — княгиня Ольга, по правую сторону от нее — апостол Андрей Первозванный, по левую — святые Кирилл и Мефодий. Открыли памятник больше ста лет назад — в 1911 году. Скульптурная композиция была элементом большого проекта «Исторический путь» — по всей Украине возводили монументы в честь первых русских князей. По задумке авторов, памятники должны были сформировать своеобразную аллею от Софийской до Михайловской площади. Николай II дал добро на создание этой аллеи и выделил на строительство 10 000 рублей.

В советские годы памятник святой Ольге постигла печальная участь. В 1919-ом статую сбросили с пьедестала и разломали на две части. Боковые скульптуры заколотили досками. Вместо княгини Ольги установили бюст писателя Тараса Шевченко. В 1920-х годах скульптурную композиция и вовсе демонтировали, а на ее месте разбили сквер.

В 1996 году в сквере провели раскопки — археологи нашли некоторые части разбитой фигуры великой княгини Ольги. Куски старого монумента скрепили и поставили в парке скульптур Ивана Кавалеридзе на Андреевском спуске. А композицию на Михайловской площади бережно воссоздали. Работали над воссозданием ученики первого автора памятника — Ивана Кавалеридзе.

***

В Русской Церкви есть женский орден святой равноапостольной княгини Ольги. В 1988 году его учредил патриарх Пимен и Священный Синод — в честь 1000-летия крещения Руси. По времени учреждения, этот орден — третий в Русской Церкви. Орденом святой равноапостольной княгини Ольги награждают игумений монастырей и светских женщин, которые, так или иначе, служат Церкви и делу христианского просвещения.

На заставке: Н. А. Бруни. Святая великая княгиня Ольга. 1901 г. Фрагмент картины. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

Княжны и княгини Киевской Руси (X-XIV ст.)

История Руси-Украины полна многими победоносными и трагическими страницами. Широко известны и ее выдающиеся (и менее выдающиеся) предводители – князья. Однако, за редким исключением, почти совершенно неизвестными широкой общественности есть имена и судьбы женщин, сопровождавших на жизненном пути своих мужей и, так или иначе, вошли в отечественной истории. Были среди них и русинки и иностранки. Были русские княжны и женами европейских монархов.

И это не только Анна Ярославна – королева Франции. Кто они? Которые их имена? Попробуем кратко описать общий обзор княжеского женщин в средневековый период нашего прошлого, что называется «русским». Попытка создать общую картину (в своеобразном статистическом виде) судеб русских княжон и княгинь сделана ниже сведений о династии Рюриковичей-Игоревичей в восьми ее ветвях, берут свое начало из рода первых известных нам киевских князей (Киевская, Черниговская, Галицкая, Киево-Галицкая, Галицко-Волынская, Полоцкая, Турово-Пинская и Ростово-Суздальская) на анализе свидетельств около двухсот женщин, связанных с княжеским жизнью.

Семья Ярослава Мудрого (Софиевский собор)

Среди русских княжон (дочерей князей Руси), известных историкам имен, тридцать три девушки имели имена славянские (Болеслава, Вышеслава, Верхуслава, Всеслава, Вера, Городислава, Добронега, Господина, Дубравка, Забава, Дзвенислава (Звенислава), Збислава, Кирияна, Любава, Лыбидь, Марица, Переяслава, Предслава, Премислава, Прибислава, Прокседа, Рогнеда, Ростислава, Святослава, Соломия, Ярослава). Из этих тридцати трех женщин княжеского рода стали княгинями русскими двенадцать княжон (отнесем к ним и летописное Лыбидь), четыре княжны заручились с королями Польши, и две – с королями Венгрии. Две княжны стали княгинями Померании. Среди дочерей князей с Руси, имевших определенные из вышеупомянутых имен славянских, вышли также княгиня Мазовецкая, герцогиня Шлезкая, герцогиня Познанська. Марица, дочь Владимира Мономаха, была женой Леона – сына Диогена, претендовавший на византийский престол, а дочь потомка Владимира Мономаха, Великого князя Киевского Мстислава Харальда – Господина (от брака со шведской принцессой Кристиной), приняв христианское имя Ирины, стала императрицей Византии после женитьбы Андроников Комнином. Внучка Ярослава Мудрого Прокседа Всеволодовна (приняла христианское имя Евпраксия) была женой маркграфа Нордмарк Генриха, а затем немецкого императора Генриха IV и известная в Европе под именем Адельгайда. Еще пять княжон изменили свои имена из славянских на христианские и стали монахинями, одна из которых – Предслава (в христианстве – Ефросинья) была признана святой православной церкви. Эта дочь сына князя Полоцкого, а в будущем – Великого князя Киевского Всеслава И Святослава, которого Мстислав Харальд овес в ссылку, вынуждена была стать монахиней и умерла ней 1173. Две княжны (неизвестного нам имени) умерли в молодом возрасте, так и не успев выйти замуж.

Славянским именем – Малуша – называлась дочь Малка Любчанин, которая вошла в отечественной истории как любовница Святослава Игоревича (Храброго) и иметь крестителя Руси – Владимира Святославовича. Дочь боярина Степана Кучки со славянским именем – Улита – стала княгиней Владимирской, женившись князем Андреем Боголюбским.

С неславянскими именами (Агата, Анастасия, Анна (Анна), Гриффина, Ирина, Ингеборга, Евдокия, Ефросинья, Евфемия, Елизавета, Екатерина, Кинегурда, Мария, Малфрида, Маргарита, Марина, Елена, Ольга, Офка, София, Федора , Янка) истории известно еще пятьдесят пять княжеских дочерей, из которых двадцать два вышли замуж за русских князей (отнесем к ним и жену князя Киевского Игоря Рюриковича – Ольгу). Четыре княжны были женами Великих князей Литовских Ольгерда, Любарта, Витовта-Александра и Свидригайло-Болеслава во времена, обладающих усилением Литвы и упадком раздробленной феодальной Руси. Однако, задолго до этого времени, с княжнами русскими имели честь связать свои судьбы высшие лица европейских стран не для претендовать на престол супружеской родины, а чтобы заручиться поддержкой и влиянием их родителей и братьев.

Так, три княжны с Руси стали королевами Польши и столько же – королевами Венгрии. Дочь Даниила Галицкого — София стала женой Генриху V Шварцбурзькому. Дочь князя Белгородского и Черниговского Глеба Святославича († 1209) – Ефимия – обручилась с византийским цесаревичем Ангелос, а дочь князя Перемышльского Властелина Ростиславича († 1124) – Ирина – вышла за Исаака Комнина. Анастасия († 1335), дочь князя Галицкого, короля Руси Льва И Даниловича († 1301) вышла замуж за польского князя Земовита. Были княжеские дочери и женой Петра Власта и женщиной польского палатинина Петра. Русские княжны становились также княгиней Мазовша, княгиней Краковской, банной Загреба. С русских княжон вышли королева Бордричив – Ингеборга Мстиславовна и королева Богемии – Кинегурда Ростиславна. Дочь Великого князя Киевского Мстислава I Гарольда († 1132) была замужем за за королем Швеции – Зигуртом, а позже стала женой датского короля Эрика и известна историкам под именем Малфрида. Еще раньше дочь Ярослава Мудрого († 1054) – Елизавета – 1044 вышла замуж за норвежского короля Харольда, а года 1067-го вышла замуж за короля Дании – Свена. Другая дочь Ярослава Мудрого – Анна (Агнесса) – есть на сегодня самой известной женщиной Украино-русской истории. Эта княжна девятнадцатилетней девушкой 1051 стала женой короля Франции Генриха V и девять лет была французской королевой, после чего 1060 обручилась с Раулем Крени де Валуа.

Анна Ярославна, дочь Ярослава Мудрого Евфросиния Мстиславна, жена венгерского короля Гейзы II

Дочь Великого князя Киевского Всеволода И Ярославича († 1093) – Янка – посвятила себя служению Христу и умерла игуменьей 1112. Среди княжон, имевших неславянские имена, как и среди тех, что имели славянские, также были монахини. Ими стали три княжеских дочери, и две из них, как и уже упоминавшаяся выше Предслава-Ефросиния, были канонизированы православной церковью как святые. Это – Ефросинья († 1250), монахиня, дочь князя Галицкого, Черниговского, Великого князя Киевского, бана Мачвы Михаила (Святого) Всеволодовича и княжны Галицкой Елены Романовны и дочь брата святой Ефросинии (сына Михаила Святого) бана Мачвы Ростислава и дочери венгерского короля Белы IV – монахиня Маргарита († 1250).

Еще четыре, известных историкам по имени и родом княжны, умерших по разным причинам незамужними. По именам также неславянского корня известны и две женщины не княжеского рода, стали княгинями на Руси, а именно — Настасья Чагрова (сожжена 1171) – вторая женщина князя Галицкого Ярослава Осмомысла († 1187) и Екатерина, дочь новгородского посадника Петрила – вторая жена Святослава Олеговича († 1164), князя Черниговского. Среди женщин княжеского рода мы знаем о наличии еще девять дочерей Великого князя Киевского Владимира Великого, но, к сожалению, ни их имена, ни судьбы неизвестны. О других дочерей Великого князя известно, что Предслава (от брака с Полоцкой княжной Рогнедой) умерла где-то после 1015, Премислава вышла замуж за короля венгерского Ладислава I, а Добронега-Мария (1011-1087) была замужем за польским королем Казимиром I.

Святая Преподобная княгиня Предслава-Евфросиния Полоцкая

Вместе с тем, историкам известны судьбы и родословную еще пятнадцати княжон, имена которых, однако, не является известными. Из них – десять – стали княгинями на Руси. Одна княжна стала женой Вратислава – князя Моравского из Брно (дочь Василька Ослепленного († 1124), князя Теребовлецького). Обручилась с венгерским королем Стефаном III 1167 неизвестна дочь Галицкого князя Ярослава Осмомысла, а неизвестного имени дочь уже упоминавшегося бана Мачвы Ростислава Михайловича была женой дважды двух болгарских царей, сначала – Михаила, а затем – Константина. Сестра Великого князя Владимира Мономаха и дочь Всеволода и «Черниговского», имени которого мы не знаем, умерла 1089, оставаясь, очевидно, не замужем. Остается неизвестной и судьба дочери сына Ярослава Всеволодовича «Черниговского» Ярополка († после 1214), князя Новгородского.

В то же время, на сегодня известны имена четырех княгинь с Руси, где неизвестным, однако, является их происхождения; в частности, это жена князя Черниговского Ярослава Всеволодовича († 1198) – Ирина и жена Ярослава Мудрого — Анна (Анна), Анастасия – жена Всеволода Ярополкович († ок. 1261) князя Черниговского и уже другая Анна, которая была второй женой Великого князя Киевского Всеволода И Ярославича «Черниговского» († 1093).

Еще четыре жены князей русских известны историкам, но неизвестными являются не только их родословную, но и имена. Среди них – первая женщина Святослава (Храброго) Игоревича, погибшего в 972 г. В бою с печенегами, последняя жена его сына Владимира, вторая женщина Владимира Мономаха – князей Киевских – и первая женщина князя Владимирского — Андрея Боголюбского.

Кроме того, еще две женщины, имена которых историкам неизвестны, вероятно были княгинями НЕ княжеского рода. Это, так называемая, «попадья» – вторая жена Галицкого князя Владимира († 1198) – сына Ярослава Осмомысла и дочь новгородского посадника Дмитрия Завидича умершей 1168 И была также второй женой Великого князя Киевского Мстислава И Харальда, сына Владимира Мономаха.

Итак, из ста трех русских княжон, в большей или меньшей степени известных историками, известные нам имена и судьбы имеют восемьдесят восемь, и еще пятнадцать княжон, свидетельства о которых дошли до наших дней, неизвестные сегодня по имени.

В общем рассмотрении со всех известных ныне дочерей русских князей — потомков Рюрика (или, вернее, Игоря и Ольги) — княгинями на Руси стали сорок четыре княжны (из них – десять – неизвестного имени). Княжон, которые из-за преждевременной смерти или отсутствие постоянных летописных свидетельств сходят с исторической сцены незамужними, было восемь. Столько же русских княжон пошли (а некоторые из них вынуждены были это сделать) в монахини, три из которых были признаны православной церковью святыми. Одна княжна стала игуменьей.

Месть княгини Ольги

Восемь княжон были помолвлены с королями Польши: Вышеслава Святославовна – с Болеславом II в Смелым, Збислава Святополкивна 1102 – с Болеславом III Кривоустый, Верхуслава Всеволодовна – с сыном Збислава Болеславом IV Кудрявым, Добронега Владимировна – с Казимиром И Елена Ростиславовна († 1197 ) с Казимиром II Справедливым, Елена Ивановна – с Александром, Евдокия Изяславна – с Мешко III, Агата Святославовна – с Кондратием I. Кроме них, в Польшу выезжали в замужество к Мазовша Переяслава Даниловна – за князя Земовита II, а в Краков в замуж за Лешка Черного отправилась Гриффина Ростиславовна. Герцогинями стали княжны: Звенислава Всеволодовна (за Болеславом с Шлезу) и Вышеслава Ярославна (по Одон из Познани). Княгинями Померании стали две русских княжны: Соломия Романовна (за князем Свентополком) и Прибислава Ярославна (по Ратибором И). Неизвестного имени дочь Василька, князя Теребовлецького, стала княгиней Моравской, женившись князем Вратислава с Брно.

Для единства и могущества русских княжеств, к Великому княжеству Литовскому выехали в замужество Офка Даниловна († 1349), Анна – княжна Смоленская, Анна — княжна Тверская. По две княжны, о которых мы упоминали выше, становились королевами немецких земель и императрицами Византии. Среди русских княжон были также: королевы Франции, Норвегии, Дании, Швеции, Богемии, Бордричив, царицы Болгарии, а дочь Романа Даниловича, князя Слонима и Новогрудка – Мария († 1253) – вышла замуж за бана Загреба Стефана IV. Еще шесть княжон поженились с королями Венгрии: Предслава Святополкивна – с Алмошем, Премислава Владимировна – с Ладислав I Ефимия Владимировна († 1138) – с Коломаном, Ефросинья Мстиславна († 1146) – с Гейза II, Анастасия Ярославна 1067 – с Андреем и неизвестного имени дочь Ярослава Осмомысла – со Стефаном III.

Пять женщин стали русскими княгинями, хотя и происходили с не княжеского рода. Это – так называемая «попадья» – Настасья Чагрова, Екатерина – дочь Петрила, Улита Кучка и неизвестна дочь Дмитрия Завидича. Любовница князя Киевского Святослава Игоревича – Малуша – подарила от него Украина-Руси князя-сына – Владимира Великого. Неизвестного рода княгинями на Руси было восемь женщин, о которых летописные упоминания, четыре из которых нам неизвестны даже по имени.

Таким образом, из известных историкам ста трех княжон лишь сорок четыре из них стали княгинями в Руси, и тридцать девять – женами иностранных мужей. Из этого видно, что зарубежные обладатели имели честь и были рады жениться на русскими княжнами.

Больше своих дочерей выдали замуж за пределы Руси князья Киевской и Галицкой линий (что является закономерным с их ведущей в разные времена роль в стране), а наименьшее – Турово-Пинской и Полоцкой линий (не менее закономерно тех же, но противоположных, причин, к тому же, князья полоцкие среди обладателей Руси долгое время считались князьями-изгоями, что, в частности, подрывало, между прочим, и их международный авторитет). В целом же, из всего вышеприведенного видно, что князья Руси активно использовали через браки своих дочерей собственные государственные внешнеполитические интересы и устремления на европейском направлении (в частности – и Византийская империя), большее внимание уделяя близком заграницы, однако мощные из них попадали в родстве к самым тогдашних европейских династий.

Зато княжеские бракосочетания (как правило, почти всегда неоднократные) с иностранками были геополитически более разнообразными и с ощутимым процентом браков с дочерьми правящих родов соседних восточных государственных образований. Тенденция к женитьбе русских обладателей с азиатками появляется в XII-XIII вв., Во время усиления давления восточных орд на границы Украины-Руси и в период феодальной раздробленности. Так, по сорока восьми княгинь-иностранок, известных историками родов, на Руси восемь были половчанками. Среди них: дочь хана Тугорхана, которая была замужем за внуком Ярослава Мудрого великим князем Киевским Святополком II Изяславичем († 1113), дочь хана Осолука – с князем Черниговским, Курским и Новгородским Олегом Святославичем († 1115), половчанками были третья жена (умерла 1126) князя Тмутараканского, впоследствии – Великого князя Киевского Владимира Мономаха († 1125) и дочь хана Аепы, вышедшей замуж за князя Ростово-Суздальского и Великого князя Киевского – Юрия Долгорукого († 1157), неизвестного имени женщина князя Волынского Андрея Мономаховичей († 1142) и другая дочь хана Аепы, что стала первой женой князя Черниговского Святослава Олеговича († 1164), дочь хана Кончака – Слобода, что обручилась с князем Галицким – Владимиром Игоревичем (повешен 1211) и дочь хана Тигака, которая вышла замуж за сыном Даниила Галицкого – князем Волынским Мстиславом († 1292).

Одновременно, по тем временам распространяются браки князей-русичей с дочерьми князей Осетинских (Касогських), которые со времени разгрома их князем Тмутараканским, а позже – Черниговским и Великим князем Киевским, Мстиславом Владимировичем († 1034) – становятся союзниками Руси. Достоверно известно на сегодня четыре таких браки, когда Великий князь Киевский — Ярополк II Мономахович († 1139) – женился осетинской княжной Еленой, Великий князь Владимирский – Андрей Боголюбский (убит 1174) – за третью женщину взял какую осетинскую княжну, другой Великий князь Владимирский — Всеволод Большое Гнездо († 1212) – в первом браке имел женщину Ясиню и, наконец, также Ясиню имел женой сын Великого князя Киевского Святослава III – победоносный Черниговский князь Мстислав, погибшего 1223 в бою у г. Калки. С представительниц кавказских народов княгиней на Руси была также неизвестного имени грузинская принцесса (Тамара?), С которой был женат Великий князь Киевский – Изяслав II Мстиславич († 1154).

И, все же, Русь остается в большей степени в объективе европейской политики, и это ярко прослеживается также и учитывая княжеских браков. Здесь наибольший процент княжеских бракосочетаний с представительницами европейских династий приходится на заключение родовых связей с женщинами из стран ближнего зарубежья — Польшей, Венгрией, Болгарией, Византией и (с XII в.) Литвой.

Княгинями в Руси были шесть полячек, первой из которых ныне известна историкам, была дочь польского короля Болеслава Храброго, которая вышла замуж за Великого князя Киевского – Святополка И Ярополкович († 1019). Кроме нее, за русскими князьями были: Гертруда (дочь короля Мешко), Елена (дочь короля Лешка Белого), Агнесса (дочь короля Болеслава Кривоустый и киевской княжны Збислава Святополкивны – дочь короля Казимира II и дочь короля Владислава-Германа. Первой княгиней-венгеркой среди иностранок на Руси была дочь короля Белы I – Ланка, на которой женился князь Тмутаракани – Ростислав Владимирович († 1067).

Женами князей русских были также венгерские принцессы, среди которых, в частности, дочери королей Коломана и Ладислава и дочери Белы IV – Констанция и Анна. По венгерок, княгинь-византиек (гречанок) в нашей истории было также пять.

Первую, известную нам княгиню греческого происхождения на Руси, постигла нелегкая судьба. Известно, что она была женой Великого князя Киевского – Ярополка и Святославовича († 978 г.) И впоследствии стала свидетелем и жертвой братоубийственного соревнования Святославичей киевского стол. После поражения и смерти Ярополка она вынуждена была стать, будучи уже от него беременной, женой победителя – другого сына Святослава Храброго — Владимира I Великого († 1015). Ее сын – Святополк Ярополкович († 1019) – не долго держался князем в Киеве и вошел в историю с незаслуженным именем – «Окаянный». Княгинями из Византии на Руси были также сестра константинопольских императоров – Анна Порфирородный († 1011) – за Великим князем Киевским Владимиром и Великим, царевна Мономаховна – за Великим князем Киевским Всеволодом И Ярославичем «Черниговским» († 1093), царевна Анна – за князем Волынским и Галицким – Романом Мстиславичем (убитым 1205) и Елена, которая была второй женой Великого князя Киевского – Юрия Долгорукого († 1157).

Одними из первых иностранок, что женились на русскими князьями, были болгарыни. Из истории Киевской Руси являются сведения, что Великий князь Киевский – Владимир Великий – имел в женах двух болгарок, но кто они, и каковы их имена – неизвестно. Еще одна болгарка уже позже была княгиней Пинск. Ею стала дочь болгарского царя Бориса Георгиевича – Ефросинья – после бракосочетания с местным князем Ярославом Юрьевичем († 1186). Неизвестными остаются и две чешки, которые были женами того же Владимира Великого. С усилением в XииI в. Литвы, родственные связи русских князей Галицко-Волынской ветви завязываются и с Великим княжеством Литовским. Так, Галицко-волынский князь и король Руси — Даниил Романович Галицкий († 1264) – имел вторую жену дочь Довспрунк, которая была сестрой Великого Литовского князя Товтивилла, а его племянник – князь Холмский – Шварно († 1269) – был женат на дочери Великого князя Литовского – Мендовга – и впоследствии принимает этот титул.

Древнерусская княжна. Историческая реконструкция. Фестиваль «Воиново Поле 2010”

Такое классическое объединение двух государств того времени – Галицко-Волынской и Литовской – через родство вступает в свою завершающую фазу в XIV в., Когда сын сестры Галицко-Русского короля Льва II – Марии – и князя Мазовецкого Тройдена I – князь Галицкий Болеслав-Юрий († 1340) – принимает в жены Офку, дочь Великого князя Литовского – Гедимина. С западноевропейских краев княгинями на Руси становились княжна из Померании и итальянка Теофания Музалона, Ефимия из Моравии и сестра Трирского епископа Бургард – Киликия, дочь графа Оттона – Кунегурда и дочь графа Липпольд – Ода, а также – неизвестного имени немецкая принцесса († 1151 ), которая известна как жена Великого князя Киевского – Изяслава II Мстиславича. Дочь короля Швеции Олафа – Ирина-Ингигерда († 1051) – стала княгиней Киевской после бракосочетания с Ярославом Мудрым. Второй в истории Украины-Руси дочерью шведского короля, стала русской княгиней, была принцесса Кристина († 1122), которая вышла замуж за сына Владимира Мономаха – Великого князя Киевского Мстислава I – Харальда. Первой же женщиной самого Великого князя (сначала он был князем Тмутараканским) Владимира Всеволодовича Мономаха († 1125) была дочь короля Англии – Гида. Среди княгинь на Руси была и бывшая королева Рикса, вдова короля Дании – Магнуса, вышла замуж за Новгородским князем – Владимиром Всеволодовичем († 1140).

Еще пять княгинь Руси, происхождение которых неизвестно, есть основания считать иностранками (которой, по мнению некоторых исследователей, есть и жена Игоря Рюриковича – княгиня Киевская – Ольга), учитывая годы княжения их мужчин в сочетании с анализом тогдашних исторических событий и их имен. Это, прежде всего, три жены Великого князя Киевского Владимира I Святославовича (Великого) – Олава, Малфрида и Адлага, которые, очевидно, были Варяжко (из Скандинавии) и две Анны (Анны) – одна из них была женой сына того же Владимира большого – князя Киевского – Ярослава Мудрого, а другая, умерла 1111, женой его же внука, также Великого князя Киевского – Всеволода И Ярославича «Черниговского». Таким образом, женами русских князей становилось пятьдесят три иностранки (из тех, что нам известны), с которыми чаще всего связывали свою судьбу представители Киевской, Киево-Галицкой и Галицко-Волынского княжеских линий, а князья Полоцкой линии и здесь оставались » наименее популярными «.

В общем же осмотре отметим, что из почти двухсот исследованных нами историй женщин, известных историкам большей или меньшей степени, связанные с княжескими русскими ветвями, княгинями на Руси становилось шестьдесят девять русинок (из них – шестеро – не княжеского рода), пятьдесят три иностранки (с пятью вышеупомянутыми вероятными чужой) и восемь женщин неизвестного родословной. Тридцать девять известных нам русских княжон вышли замуж за иностранцев, а судьбы еще девять дочерей Великого князя Киевского Владимира I Великого неизвестны, как и их имена. Конечно же, указанные данные не исчерпывающие, но в целом являются показательными.

Подытоживая все вышесказанное, по заключению браков можно проследить не только родственные связи тогдашних властителей и узнать о судьбах и имена женщин, связанных с историческим прошлым нашей страны, но и, соответственно, периоды взлета и падений могущества Руси, внешнеполитическую активность князей и ее расширь. Однако, следует отметить, что в Х-ХIII вв. Русь была и оставалась весомым фактором в тогдашней международной политике до своего окончательного государственного развала и упадка.

Княгиня Ольга — биография, информация, личная жизнь

Княгиня Ольга

Княгиня Ольга, в крещении — Елена. Родилась ок. 920 года — умерла 11 июля 969 года. Княгиня, правившая Древнерусским государством с 945 до 960 года после гибели мужа, киевского князя Игоря Рюриковича. Первая из правителей Руси приняла христианство ещё до крещения Руси. Святая равноапостольная Русской православной церкви.

Княгиня Ольга родилась ок. 920 года.

Летописи не сообщают год рождения Ольги, однако поздняя Степенная книга сообщает, что скончалась она в возрасте около 80 лет, что относит дату её рождения к концу IX века. Приблизительную дату её рождения сообщает поздний «Архангелогородский летописец», который сообщает, что Ольге на момент брака было 10 лет. На основании этого много учёных (М. Карамзин, Л. Морозова, Л. Войтович) высчитали дату её рождения — 893 год.

Проложное житие княгини утверждает о её возрасте на момент смерти — 75 лет. Таким образом Ольга родилась в 894 году. Правда, эту дату ставит под сомнение дата рождения старшего сына Ольги, Святослава (около 938—943), так как Ольге на момент рождения сына должно было бы быть 45-50 лет, что кажется невероятным.

Смотря на тот факт, что Святослав Игоревич был старшим сыном Ольги, Борис Рыбаков, принимая за дату рождения князя 942 год, посчитал крайней поздней точкой рождения Ольги 927-928 год. Подобного мнения (925-928 год) придерживался и Андрей Богданов в своей книге «Княгиня Ольга. Святая воительница».

Алексей Карпов в своей монографии «Княгиня Ольга» делает Ольгу старше, утверждая, что княгиня родилась около 920 года. Следственно, вернее выглядит дата около 925, нежели 890 год, так как и сама Ольга в летописях за 946—955 года представляется молодой и энергичной, а старшего сына рождает около 940 года.

Согласно самой ранней древнерусской летописи «Повесть временных лет», Ольга была родом из Пскова (др.-рус. Плесковъ, Пльсковъ). Житие святой великой княгини Ольги уточняет, что родилась она в деревне Выбуты Псковской земли, в 12 км от Пскова выше по реке Великой. Имена родителей Ольги не сохранились, по Житию они были незнатного рода. По мнению ученых, варяжское происхождение подтверждается её именем, имеющим соответствие в древнескандинавском как Helga. Присутствие предположительно скандинавов в тех местах отмечено рядом археологических находок, возможно датируемых первой половиной X века. Известно и древнечешское имя Olha.

Типографская летопись (конец XV века) и более поздний Пискаревский летописец передают слух, будто Ольга была дочерью Вещего Олега, который стал править Русью как опекун малолетнего Игоря, сына Рюрика: «Нѣцыи жє глаголютъ, ѩко ѻльгова дщєри бѣ ѻльга». Олег же поженил Игоря и Ольгу.

Так называемая Иоакимовская летопись, достоверность которой ставится историками под сомнение, сообщает о знатном славянском происхождении Ольги: «Когда Игорь возмужал, оженил его Олег, выдал за него жену от Изборска, рода Гостомыслова, которая Прекраса звалась, а Олег переименовал её и нарек в своё имя Ольга. Были у Игоря потом другие жены, но Ольгу из-за мудрости её более других чтил».

Если верить этому источнику, то получается, что княгиня переименовалась из Прекрасы в Ольгу, взяв новое имя в честь князя Олега (Ольга — женский вариант этого имени).

Болгарские историки выдвигали также версию о болгарских корнях княгини Ольги, опираясь в основном на сообщение «Нового Владимирского Летописца»: «Игорѧ жє ожєни въ Българѣхъ, поѧтъ жє за нєго кнѧжну Ѻльгу». И переводя летописное название Плесков не как Псков, а как Плиска — болгарская столица того времени. Названия обоих городов действительно совпадают в древнеславянской транскрипции некоторых текстов, что и послужило основанием для автора «Нового Владимирского Летописца» перевести сообщение «Повести временных лет» об Ольге из Пскова как об Ольге из болгар, так как написание Плесков для обозначения Пскова давно вышло из употребления.

На местных преданиях основываются утверждения о происхождении Ольги из летописного прикарпатского Плеснеска, громадного городища (VII—VIII вв. — 10—12 га, до Х в. — 160 га, до ХІІІ в. — 300 га) со скандинавскими и западнославянскими материалами.

Брак с Игорем

По «Повести временных лет» Вещий Олег женил Игоря Рюриковича, начавшего самостоятельно править с 912 года, на Ольге в 903 году, то есть когда ей уже исполнилось 12 лет. Дата эта подвергается сомнению, так как, согласно Ипатьевскому списку той же «Повести», их сын Святослав родился только в 942 году.

Возможно, чтобы разрешить это противоречие, поздние Устюжская летопись и Новгородская летопись по списку П. П. Дубровского сообщают о десятилетнем возрасте Ольги на момент свадьбы. Данное сообщение противоречит легенде, изложенной в Степенной книге (вторая половина XVI века), о случайной встрече с Игорем на переправе под Псковом. Князь охотился в тех местах. Переправляясь через реку на лодке, он заметил, что перевозчиком была юная девушка, переодетая в мужскую одежду. Игорь тотчас же «разгорѣся жєланіемъ» и стал приставать к ней, однако получил в ответ достойную отповедь: «Зачем смущаешь меня, княже, нескромными словами? Пусть я молода и незнатна, и одна здесь, но знай: лучше для меня броситься в реку, чем стерпеть поругание». О случайном знакомстве Игорь вспомнил, когда пришло время искать себе невесту, и послал Олега за полюбившейся девушкой, не желая никакой другой жены.

Новгородская Первая летопись младшего извода, которая содержит в наиболее неизменном виде сведения из Начального свода XI века, оставляет сообщение о женитьбе Игоря на Ольге не датированным, то есть самые ранние древнерусские летописцы не имели сведений о дате свадьбы. Вполне вероятно, что 903 год в тексте ПВЛ возник в более позднее время, когда монах Нестор пытался привести начальную древнерусскую историю в хронологический порядок. После свадьбы имя Ольги упоминается в очередной раз только через 40 лет, в русско-византийском договоре 944 года.

Согласно летописи, в 945 году князь Игорь погибает от рук древлян после неоднократного взимания с них дани. Наследнику престола Святославу тогда было только три года, поэтому фактическим правителем Руси в 945 году стала Ольга. Дружина Игоря подчинилась ей, признав Ольгу представителем законного наследника престола. Решительный образ действий княгини в отношении древлян также мог склонить дружинников в её пользу.

Древляне после убийства Игоря прислали к его вдове Ольге сватов звать её замуж за своего князя Мала. Княгиня последовательно расправилась со старейшинами древлян, а затем привела к покорности их народ. Древнерусский летописец подробно излагает месть Ольги за смерть мужа:

Первая месть:

Сваты, 20 древлян, прибыли в ладье, которую киевляне отнесли и бросили в глубокую яму на дворе терема Ольги. Сватов-послов закопали живьём вместе с ладьёй.

«И, склонившись к яме, спросила их Ольга: «Хороша ли вам честь?» Они же ответили: «Горше нам Игоревой смерти». И повелела засыпать их живыми; и засыпали их», — гласит летописец.

Вторая месть:

Ольга попросила для уважения прислать к ней новых послов из лучших мужей, что и было с охотой исполнено древлянами. Посольство из знатных древлян сожгли в бане, пока те мылись, готовясь к встрече с княгиней.

Третья месть:

Княгиня с небольшой дружиной приехала в земли древлян, чтобы по обычаю справить тризну на могиле мужа. Опоив во время тризны древлян, Ольга велела рубить их. Летопись сообщает о пяти тысячах перебитых древлян.

Четвёртая месть:

В 946 году Ольга вышла с войском в поход на древлян. По Новгородской Первой летописи киевская дружина победила древлян в бою. Ольга прошлась по Древлянской земле, установила дани и налоги, после чего вернулась в Киев. В Повести временных лет (ПВЛ) летописец сделал врезку в текст Начального свода об осаде древлянской столицы Искоростеня. По ПВЛ после безуспешной осады в течение лета Ольга сожгла город с помощью птиц, к ногам которых велела привязать зажжённую паклю с серой. Часть защитников Искоростеня были перебиты, остальные покорились. Схожая легенда о сожжении города с помощью птиц излагается также Саксоном Грамматиком (XII век) в его компиляции устных датских преданий о подвигах викингов и скальдом Снорри Стурлусоном.

После расправы с древлянами Ольга стала править Русью до совершеннолетия Святослава, но и после этого она оставалась фактическим правителем, так как её сын большую часть времени проводил в военных походах и не уделял внимания управлению государством.

Правление Ольги

Покорив древлян, Ольга в 947 году отправилась в новгородские и псковские земли, назначая там уроки (дань), после чего вернулась к сыну Святославу в Киев.

Ольга установила систему «погостов» — центров торговли и обмена, в которых более упорядоченно происходил сбор податей; затем по погостам стали строить храмы. Путешествие Ольги в Новгородскую землю ставили под сомнение архимандрит Леонид (Кавелин), А. Шахматов (в частности, указывал на путаницу Древлянской земли с Деревской пятиной), М. Грушевский, Д. Лихачёв. Попытки новгородских летописцев привлекать к Новгородской земле несвойственные события отмечал и В. Татищев. Критически оценивают и свидетельство летописи о санях Ольги, будто бы хранившихся в Плескове (Пскове) после поездки Ольги в Новгородскую землю.

Княгиня Ольга положила начало каменному градостроительству на Руси (первые каменные здания Киева — городской дворец и загородный терем Ольги), со вниманием относилась к благоустройству подвластных Киеву земель — новгородских, псковских, расположенных вдоль реки Десна и др.

В 945 Ольга установила размеры «полюдья» — податей в пользу Киева, сроки и периодичность их уплаты — «оброки» и «уставы». Подвластные Киеву земли оказались поделены на административные единицы, в каждой из которых был поставлен княжеский администратор — тиун.

Константин Багрянородный в сочинении «Об управлении империей», написанном в 949 году, упоминает, что «приходящие из внешней Росии в Константинополь моноксилы являются одни из Немогарда, в котором сидел Сфендослав, сын Ингора, архонта Росии». Из этого короткого сообщения следует, что к 949 году власть в Киеве держал Игорь, либо, что выглядит маловероятным, Ольга оставила сына представлять власть в северной части своей державы. Также возможно, что Константин имел сведения из ненадёжных или устаревших источников.

Следующим деянием Ольги, отмеченным в ПВЛ, является её крещение в 955 году в Константинополе. По возвращении в Киев Ольга, принявшая в крещении имя Елена, пробовала приобщить Святослава к христианству, однако «он и не думал прислушаться к этому. Но если кто собирался креститься, то не запрещал, а только насмехался над тем». Более того, Святослав гневался на мать за её уговоры, опасаясь потерять уважение дружины.

В 957 году Ольга с большим посольством нанесла официальный визит в Константинополь, известный по описанию придворных церемоний императором Константином Багрянородным в сочинении «О церемониях». Император именует Ольгу правительницей (архонтиссой) Руси, имя Святослава (в перечислении свиты указаны «люди Святослава») упоминается без титула. Видимо, визит в Византию не принёс желаемых результатов, так как ПВЛ сообщает о холодном отношении Ольги к византийским послам в Киеве вскоре после визита. С другой стороны, Продолжатель Феофана в рассказе об отвоевании Крита у арабов при императоре Романе II (959—963) упомянул в составе византийского войска русов.

Точно неизвестно, когда именно Святослав начал править самостоятельно. ПВЛ сообщает о его первом военном походе в 964. Западноевропейская хроника Продолжателя Регинона сообщает под 959 годом: «Пришли к королю (Оттону I Великому), как после оказалось лживым образом, послы Елены, королевы Ругов, которая при константинопольском императоре Романе крестилась в Константинополе, и просили посвятить для этого народа епископа и священников».

Таким образом, в 959 Ольга, в крещении — Елена, официально рассматривалась как правительница Руси. Материальным свидетельством пребывания миссии Адальберта в Киеве считают остатки ротонды Х в., обнаруженные археологами в пределах так называемого «города Кия».

Убеждённому язычнику Святославу Игоревичу исполнилось 18 лет в 960, и миссия, посланная Оттоном I в Киев, потерпела неудачу, как о том сообщает Продолжатель Регинона: «962 год. В сем году возвратился назад Адальберт, поставленный в епископы Ругам, ибо не успел ни в чём том, за чем был послан, и видел свои старания напрасными; на обратном пути некоторые из его спутников были убиты, сам же он с великим трудом едва спасся».

Дата начала самостоятельного правления Святослава достаточно условна, русские летописи считают его преемником на престоле сразу же после убийства древлянами его отца Игоря. Святослав находился всё время в военных походах на соседей Руси, передоверяя матери управление государством. Когда в 968 году печенеги впервые совершили набег на Русские земли, Ольга с детьми Святослава заперлась в Киеве.

Вернувшийся из похода на Болгарию Святослав снял осаду, но не пожелал оставаться в Киеве надолго. Когда на следующий год он собирался уйти обратно в Переяславец, Ольга удержала его: «Видишь — я больна; куда хочешь уйти от меня?» — ибо она уже разболелась. И сказала: «Когда похоронишь меня, — отправляйся куда захочешь».

Через три дня Ольга умерла, и плакали по ней плачем великим сын её, и внуки её, и все люди, и понесли, и похоронили её на выбранном месте, Ольга же завещала не совершать по ней тризны, так как имела при себе священника — тот и похоронил блаженную Ольгу.

Монах Иаков в сочинении XI века «Память и похвала князю рускому Володимеру» сообщает точную дату смерти Ольги: 11 июля 969 года.

Крещение Ольги

Княгиня Ольга стала первым правителем Руси, принявшим крещение, хотя и дружина, и русский народ при ней были языческими. В язычестве пребывал и сын Ольги, великий князь Киевский Святослав Игоревич.

Дата и обстоятельства крещения остаются неясными. Согласно ПВЛ это произошло в 955 году в Константинополе, Ольгу лично крестили император Константин VII Багрянородный с патриархом (Феофилактом): «И было наречено ей в крещении имя Елена, как и древней царице-матери императора Константина I».

ПВЛ и Житие украшают обстоятельства крещения историей о том, как мудрая Ольга перехитрила византийского царя. Тот, подивившись её разуму и красоте, захотел взять Ольгу в жены, но княгиня отвергла притязания, заметив, что не подобает христианам за язычников свататься. Тогда-то и крестили её царь с патриархом. Когда царь снова стал домогаться княгини, та указала на то, что она теперь приходится крёстной дочерью царю. Тогда тот богато одарил её и отпустил домой.

Из византийских источников известно только об одном визите Ольги в Константинополь. Константин Багрянородный описал его подробно в сочинении «О церемониях», не указав года события. Зато он указал даты официальных приёмов: среда 9 сентября (по случаю прибытия Ольги) и воскресенье 18 октября. Такое сочетание соответствует 957 и 946 годам. Обращает на себя внимание длительное пребывание Ольги в Константинополе. При описании приёма называются василевс (сам Константин Багрянородный) и Роман — багрянородный василевс. Известно, что Роман II Младший, сын Константина, стал формальным соправителем отца в 945. Упоминание на приёме детей Романа свидетельствует в пользу 957 года, который считается общепринятой датой визита Ольги и её крещения.

Однако Константин нигде не упомянул о крещении Ольги, как и о целях её визита. В свите княгини был назван некий священник Григорий, на основании чего некоторые историки (в частности, академик Рыбаков Борис Александрович) предполагают, что Ольга посетила Константинополь уже крещённой. В таком случае возникает вопрос, почему Константин именует княгиню её языческим именем, а не Еленой, как это делал Продолжатель Регинона. Другой, более поздний византийский источник (XI века) сообщает о крещении именно в 950-х годах: «И жена некогда отправившегося в плаванье против ромеев русского архонта, по имени Эльга, когда умер её муж, прибыла в Константинополь. Крещеная и открыто сделавшая выбор в пользу истинной веры, она, удостоившись великой чести по этому выбору, вернулась домой».

О крещении в Константинополе говорит и процитированный выше Продолжатель Регинона, причём упоминание имени императора Романа свидетельствует в пользу крещения именно в 957. Свидетельство Продолжателя Регинона может считаться достоверным, поскольку под этим именем, как полагают историки, писал епископ Адальберт Магдебургский, возглавивший неудачную миссию в Киев (961) и имевший сведения из первых рук.

Согласно большинству источников, княгиня Ольга приняла крещение в Константинополе осенью 957, и крестили её, вероятно, Роман II, сын и соправитель императора Константина VII, и патриарх Полиевкт. Решение о принятии веры Ольга приняла заранее, хотя летописная легенда представляет это решение как спонтанное. Ничего не известно о тех людях, кто распространял христианство на Руси. Возможно, это были болгарские славяне (Болгария приняла крещение 865), так как в ранних древнерусских летописных текстах прослеживается влияние болгарской лексики. О проникновении христианства в Киевскую Русь свидетельствует упоминание соборной церкви Ильи пророка в Киеве в русско-византийском договоре (944).

Ольга была похоронена в земле (969) по христианскому обряду. Её внук князь Владимир I Святославич перенёс (1007) мощи святых, включая Ольгу, в основанную им церковь Святой Богородицы в Киеве. По Житию и монаху Иакову тело блаженной княгини сохранилось от тлена. Её «свѣтѧщєѥсѧ ѩко солнцє» тело можно было наблюдать через окошко в каменном гробу, которое приоткрывалось для любого истинно верующего христианина, и многие находили там исцеление. Все же прочие видели только гроб.

Скорее всего, в княжение Ярополка (972—978) княгиня Ольга начала почитаться как святая. Об этом свидетельствует перенесение её мощей в церковь и описание чудес, данное монахом Иаковом в XI веке. С того времени день памяти святой Ольги (Елены) стал отмечаться 11 июля, по крайней мере, в самой Десятинной церкви. Однако официальная канонизация (общецерковное прославление) произошла, видимо, позднее — до середины XIII века. Её имя рано становится крестильным, в частности, у чехов.

В 1547 году Ольга причислена к лику святой равноапостольной. Такой чести удостоились ещё только пять святых женщин в христианской истории (Мария Магдалина, первомученица Фёкла, мученица Апфия, царица Елена Равноапостольная и просветительница Грузии Нина).

Память равноапостольной Ольги празднуется православными церквами русской традиции 11 июля по юлианскому календарю; католической и другими западными церквами — 24 июля по григорианскому.

Почитается как покровительница вдов и новообращённых христиан.

Княгиня Ольга (документальный фильм)

Память об Ольге

В Пскове есть Ольгинская набережная, Ольгинский мост, Ольгинская часовня, а также два памятника княгине.

Со времен Ольги и до 1944 г. на реке Нарве существовал погост и деревня Ольгин Крест.

В Киеве, Пскове и в городе Коростень поставлены памятники княгине Ольге. Фигура княгини Ольги присутствует на памятнике «Тысячелетие России» в Великом Новгороде.

3 января — День памяти княгини Ольги.

В честь княгини Ольги назван залив Ольги Японского моря.

В честь княгини Ольги назван посёлок городского типа Ольга Приморского края.

Ольгинская улица в Киеве.

Улица Княгини Ольги во Львове.

В Витебске в центре города при Свято-Духовом женском монастыре находится Свято-Ольгинская церковь.

В Соборе Святого Петра в Ватикане, справа от алтаря в северном (русском) трансепте, помещено портретное изображение княгини Ольги.

Свято-Ольгинский собор в Киеве.

Ордена:

Знак отличия Святой равноапостольной княгини Ольги — учреждён императором Николаем II в 1915;
«Орден княгини Ольги» — государственная награда Украины с 1997;
Орден святой равноапостольной княгини Ольги (РПЦ) — награда Русской Православной Церкви.

Образ Ольги в искусстве

В художественной литературе:

Антонов А. И. Княгиня Ольга;
Борис Васильев. «Ольга, королева русов»;
Виктор Грецков. «Княгиня Ольга — болгарская принцесса»;
Михаил Казовский. «Дочка императрицы»;
Алексей Карпов. «Княгиня Ольга» (серия ЖЗЛ);
Светлана Кайдаш-Лакшина (роман). «Княгиня Ольга»;
Алексеев С. Т. Аз Бога ведаю!;
Николай Гумилёв. «Ольга» (стихотворение);
Симона Вилар. «Светорада» (трилогия);
Симона Вилар. «Ведьма» (4 книги);
Елизавета Дворецкая «Ольга, лесная княгиня»;
Олег Панус «Щиты на вратах»;
Олег Панус «Властью единые».

В кинематографе:

«Легенда о княгине Ольге» (1983; СССР) режиссёр Юрий Ильенко, в роли Ольги Людмила Ефименко;
«Сага древних булгар. Сказание Ольги Святой» (2005; Россия) режиссёр Булат Мансуров, в роли Ольги Элина Быстрицкая.;
«Сага древних булгар. Лествица Владимира Красное Солнышко», Россия, 2005. В роли Ольги Элина Быстрицкая.

В мультфильмах:

Князь Владимир (2006; Россия) режиссёр Юрий Кулаков, Ольгу озвучивает Анна Каменкова.

Балет:

«Ольга», музыка Евгения Станковича, 1981 год. Шёл в Киевском театре оперы и балета с 1981 по 1988 год, а в 2010 году поставлен в Днепропетровском академическом театре оперы и балета.

Княгиня Ольга. Загадки биографии первой русской святой

Знаменитая княгиня Ольга – фигура не менее загадочная, чем Гостомысл, Рюрик и Вещий Олег. Объективному исследованию личности Ольги мешают два, казалось бы, взаимоисключающих обстоятельства. До внезапной смерти своего мужа она была всего лишь женой князя, то есть фигурой несамостоятельной, второстепенной и для летописцев (если предположить, что они при киевском дворе существовали уже в те времена) малоинтересной. Зато после стремительного и блестящего выхода нашей героини на большую историческую сцену и особенно после канонизации интерес к ее личности вырос на несколько порядков сразу, но писать об очень многих вещах стало неудобно, да, пожалуй, и небезопасно. В итоге многие «ненужные» фрагменты летописей были уничтожены, либо подчищены и заменены более подходящими. Случайно сохранившиеся оригиналы сгорали в многочисленных пожарах и безвозвратно погибали в монастырских погребах во время паводков. Древние трудночитаемые манускрипты переписывались не знающими истории иноками, которые заменяли непонятные им буквы и слова, другими, кажущимися им наиболее подходящими. При переписывании написанных на глаголице рукописей бездумно повторялись цифры-буквы без учета того, что в кириллице они означают уже другие числа. (В кириллице и глаголице совпадают значения только двух цифр-букв: а=1 и i=10.) В результате целые поколения историков приходили в отчаяние, пытаясь разобраться с хронологией событий тех лет, а также с возрастом Ольги и с ее происхождением. В. Татищев, например, утверждал, что она крестилась в возрасте 68 лет, а Б.А. Рыбаков настаивал на том, что в то время ей было от 28 до 32 лет. Но совсем уж впечатляет разница в возрасте между Ольгой и ее мужем Игорем. Если верить Иоакимовской летописи и некоторым другим древнерусским источникам, картина получается следующая. Ольга скромно и незаметно жила в селе Выдубицком близ Пскова (который, кстати, если доверять некоторым из тех же источников, самой же Ольгой и был основан после возвращения из Византии). Но, несмотря на свою скромность, была она не простой девушкой, а старшей дочерью знаменитого Гостомысла, и на самом деле звали ее Прекраса (Ольгой ее уже потом, за мудрость прозвали). Все бы ничего, да вот только, согласно тем же самым летописям, средняя дочь Гостомысла Умила была матерью Рюрика. И уже одно это очень подозрительно: почему право на власть и отца, и сына поздними летописцами обосновываются женитьбой на дочерях одного и того же вождя ободритского племени? Может быть, в первоначальном варианте летописи Игорь не был сыном Рюрика? Но из дошедших до нашего времени списков древних летописей слова не выкинешь и потому в 880 г. 19-летний Игорь впервые встречается с Прекрасой, которая любезно перевозит его через реку на лодке. А Прекрасе в это время около 120 лет. Но Игорь ее запомнил и через 23 года (в 903 г.) она вышла за него замуж. Святослава она родила только через 39 лет – в 942 г. – примерно в 180 лет. А когда княгине исполнилось около 200 лет, в нее влюбился византийский император. А потом она прожила еще 12 лет. Стоит ли после этого придираться к сведениям русских былин, о том, что Илья Муромец сиднем сидел на печи тридцать лет и три года, а Вольга Всеславич встал на ноги уже через час после рождения?


Явная недостоверность многих касающихся Ольги сведений, приводимых в древнерусских летописях, неизбежно толкала исследователей на поиски информации в других исторических источниках. Таковые были найдены в скандинавских странах. Несмотря на яростное неприятие данных источников нашими «патриотами»-антинорманистами, их историческое значение было хоть с трудом и не сразу, но все же признано многими добросовестными историками. В самом деле, невозможно было отрицать тот факт, что многие исторические саги были записаны примерно на сто лет раньше первых дошедших до нашего времени древнерусских летописей, причем записывались эти саги со слов очевидцев, а в некоторых случаях – даже участниками происходивших на территории Древней Руси событий. И нельзя не учитывать того обстоятельства, что вернувшимся домой скандинавам было абсолютно все равно, кто сейчас находится у власти в Киеве или Новгороде (чего, к сожалению, нельзя сказать о древнерусских летописцах). И очень многим исследователям рано или поздно пришлось задать себе очень неудобный вопрос: почему, следуя летописной версии, они порой в своей дальнейшей работе натыкаются на целый ряд анахронизмов, логических неувязок и противоречий, а противоречащая ей версия скандинавов почти идеально ложится в канву дальнейших событий?
Скандинавам первая правительница славян была очень хорошо известна. Неизвестный автор «Орвар-Одд саги» (это не самый достоверный источник, не «Прядь об Эймунде» и не «Сага об Ингваре Путешественнике» – я знаю) и знаменитый датский историк Саксон Грамматик утверждают, что Ольга была сестрой датского короля Ингелуса, и звали ее Хельга. И приводят весьма романтичную историю о том, каким путем она досталась Игорю. Сватовством с русской стороны будто бы руководил сам Вещий Олег (Хельги, Одд). Но на руку принцессы нашелся еще один претендент – предводитель датских берсерков Агантир, который вызвал Олега на поединок, завершившийся победой нашего князя. Олег имел опыт боев с берсерками. Сражаясь за Алдейгьюборг (Старый город – Ладога) с морским конунгом Эйриком, в дружине которого находился считавшийся непобедимым берсерк Грим Эгир, известный под прозвищами «Великан Моря» и «Морской Змей», он лично убил Эгира. Но очередной победы этот опыт, ни в коем случае не гарантировал. Гораздо проще и логичней было бы доверить поединок кому-нибудь из испытанных в десятках сражений ветеранов – в дружине Олега таковых хватало. Но не доверяет. Неизвестно по какой причине, но в качестве жены для Игоря князю нужна была именно Ольга и только Ольга. Нужна настолько, что он, не задумываясь, рискует своей жизнью. А, может быть, все было наоборот? Не Игорю в качестве жены нужна Ольга, а Ольге в качестве мужа нужен Игорь?
Версия скандинавского происхождения Ольги в нашей стране традиционно замалчивалась. Поскольку данная гипотеза не нашла своего подтверждения в других источниках, то и лояльные к скандинавам историки на ней все же не настаивают. Но если ранее основной и чуть ли не единственной считалась версия славянского происхождения знаменитой княгини, то теперь все большее внимание исследователей привлекает «синтетический вариант», согласно которому родилась Ольга будто бы на территории Руси, близ Пскова, но «рода была варяжского». Источники, на которые опираются авторы данной гипотезы, также имеются и хорошо известны специалистам. Рукописный Синопсис Ундольского, например, утверждает, что Ольга была не только «языка варяжского», но еще и «дочерью Олега»!
Если на пару минут поверить в это, станет понятно, почему Олег лично выходит на поединок с Агантиром. С точки зрения мудрого норвежца, полусумасшедший берсерк без роду и без племени не может быть хорошей партией для его дочери. Вот молодой князь Ингвар – это совсем другое дело, не правда ли?
Предположение о том, что Ольга была «языка варяжского» находит подтверждение и в древнерусских летописях. В отрывках речей Ольги, сохраненных летописцами, присутствуют явные скандинавизмы. Например, Ольга упрекает прибывших в Киев византийских послов в том, что в Константинополе она «стояла у императора в скутарях в суде». Skuta, в переводе с древнескандинавского, одномачтовое судно, а sund – пролив. То есть, византийцы держали ее со всей свитой на ладьях в проливе и даже на берег сойти не разрешали. Причем говорит она это в порыве раздражения, когда слова не выбирают, а произносят первые, пришедшие в голову, и, следовательно, наиболее знакомые. В тех же летописях можно найти и еще кое-какие крохи в пользу варяжского происхождения княгини. Предание утверждает, что малолетняя Ольга при живых родителях была отдана на воспитание тетке – поступок крайне редкий на Руси, но обычный для Скандинавии Эпохи викингов. Да и древлянским послам Ольга мстит вполне в скандинавском духе – месть через погребальный обряд является излюбленным мотивом скандинавских саг. А варианты легенды о сожжении города с помощью птиц можно прочитать и у Саксона Грамматика, и у Снорри Стурлсона. Если в рассказе об этой мести русские имена заменить скандинавскими, его очень легко можно было бы принять за отрывок из исландской родовой саги.
Дальше еще интереснее, поскольку автор Синопсиса называет отца Ольги «князем Тьмутараканом Половецким»(!). Казалось бы, трудно представить себе более абсурдную ситуацию: в Х веке на Руси живут говорящие на варяжском языке половцы! Ведь общеизвестно, что половцы были тюркоязычным народом, а их первая встреча с русскими точно датирована 1055 г.: «Приходи Блуш с половци и створи Всеволод (сын умершего годом раньше Ярослава Мудрого) мир… и возвратишися (половцы) восвояси». И что это еще за Тьмутаракан такой? Какое отношение он имеет к Олегу? Однако, несмотря на кажущиеся явными противоречия, подумать здесь есть над чем. С тем же Тьмутараканом, например, особых проблем не возникает: тархан – это не имя, а должность: предводитель тысячи воинов. Ну а Тьмутархан – это уже что-то вроде генералиссимуса. Мог ли летописец назвать так нашего Вещего Олега? Наверное, мог, и очень даже легко. Осталось только разобраться, почему Олег генералиссимус не варяжский, и не русский, а половецкий. Здесь мы явно имеем дело с аберрацией памяти: половцы автору Синопсиса известны более чем хорошо, а их предшественники уже как-то подзабылись. Не будем придираться к автору: для человека, кое-что знающего об истории Киевской Руси, он сказал вполне достаточно. Попробуем сами определить «половцев» X века. Печенеги на роль лидеров степного мира явно не годятся, так во времена Олега они сами недавно пришли в Причерноморские степи и находились в подчинении у хазар. Силу набрали уже после крушения каганата. А вот хазары… Почему бы и нет? Летописи утверждают, что Олег избавил ряд славянских племен от хазарской дани, заменив ее данью для себя любимого. Думается, что летописцы в данном случае несколько лукавят: скорее всего, Олег выступил в роли Ивана Калиты, который страшно разбогател, пообещав татарам лично собирать для них налоги со всех остальных княжеств. Первым князем, который решился сбросить хазарское иго, был, похоже, не Олег, а его воспитанник Игорь. Причем именно это стремление, вероятно, и привело его гибели. Подстрекаемый византийцами, он в 939 г. захватил хазарскую крепость Самкерц. Ответом на данный вызов стала карательная экспедиция хазарского полководца Песаха (940 г.). В результате Игорь вынужден был заключить тяжелое перемирие, главными условиями которого были «дань мечами» (русских просто-напросто разоружили) и война против Византии 941 г. «И пошел Хельг (настоящим именем Игоря, похоже, было Хельги Ингвар – Олег Младший) против воли и воевал на море против Константинополя 4 месяца. И пали там богатыри его, потому что македоняне осилили его огнем» («Иудейско-хазараская переписка»). В 944 г. Игорь, очевидно, под давлением Хазарии, попытался взять реванш, но память о недавнем разгроме оказалась сильнее страха перед хазарами, так как, взяв с византийцев относительно небольшой откуп, князь, так и не доведя дело до сражения, вернулся в Киев. О том, что византийцы щедрости в данном случае действительно не проявили, свидетельствует дальнейший ход событий: ситуация с государственными финансами в Киеве была настолько плачевна, что в 945 г. Игорь решился на поистине отчаянный шаг – взять дань с древлян два раза. Древлянам это, естественно, не понравилось: они «привязали Игоря к верхушкам двух нагнутых деревьев и разорвали на две части» (Лев Диакон). А как же якобы «освободивший славян от хазарского ига» Вещий Олег? Олег, согласно определению А.К.Толстого, был «великий воин и умный человек». Поэтому к осуществлению несбыточных целей он не стремился и, видимо вполне довольствовался ролью вассала великой Хазарии, которая в то время успешно противостояла и арабскому миру, и Византии. Поэтому хазарским тьмутарханом современники его называть, пожалуй, и могли бы. Кстати, в Радзивиловской летописи имеется рисунок – Олег воюет на Балканах. И на знамени его хорошо читается арабская надпись «Дин» – «вера», «религия». Появиться эта надпись могла только в том случае, если Олег возглавлял объединенные русско-хазарские войска, совершая поход от имени Хазарского каганата, основной боевой силой которого всегда были наемные мусульманские соединения.
Но вернемся к Ольге. После гибели мужа она твердой рукой навела порядок на подвластной ей территории. Согласно летописям, княгиня лично объехала свои владения, установила правила и порядок во всех земских делах, определила оброки, назначила участки для ловли зверей и устроила погосты для торговли. Затем состоялся ее блестящий дебют на международной арене, когда посредством крещения в Константинополе, ей удалось установить дипломатические отношения с все еще сильной восточной империей. Характер у Ольги, видимо, был не из слабых, и власть над Киевом и подвластными ему землями она сохранила даже когда вырос и возмужал ее сын Святослав. Грозный князь-воин, похоже, мамочку слегка побаивался, и все свое свободное время старался проводить подальше от строгих родительских глаз. Будучи законным князем, править в Киеве он даже и не пытался, изо всех сил стараясь завоевать себе новое княжество в Болгарии. И лишь потерпев поражение, он во всеуслышанье заявил о желании «всерьез» вокняжиться в Киеве. Чтобы показать всем, «кто в доме хозяин», он приказал казнить воинов-христиан, которые были в его дружине (приписав им вину за поражение), отправил в Киев приказ сжечь церкви и объявил, что по возвращении в столицу намерен «изгубить» всех русских христиан. По мнению Л.Гумилева, этим он подписал себе смертный приговор: до той поры верный ему воевода Свенельд вдруг увел степью в Киев большую часть дружины, и, вероятно, дал знать печенегам о пути и времени следования Святослава. Обвинение, разумеется, недоказуемое, но весьма обоснованное: данная информация слишком конфиденциальна, обладать ею не могли, ни перепуганные киевляне, ни император Византии Иоанн Цимисхий, которому летопись приписывает извещение печенегов. Очень интересен вопрос: к кому же ушел Свенельд? Кто ждал его в Киеве? Напомним, что после смерти Игоря «Святослава хранил кормилец его или дядька Асмолд (Асмунд)». А вот Свенельд был человеком Ольги: «княгиню, и город, и всю землю оберегал». Если поверить древнерусским источникам, то Свенельд спешил к старшему сыну Святослава – принявшему христианство Ярополку, главным советником и воеводой которого он вскоре и стал.
Но не все так просто. Да, согласно многим летописным свидетельствам, княгиня Ольга умерла то ли в 967 г., то ли в 969 г.: еще при жизни Святослава она была торжественно оплакана и с почетом похоронена. Но, авторы некоторых летописей, видимо, не знали, либо забыли об этом печальном событии, поскольку описывают разговор Святослава с матерью, состоявшийся после ее «официальной» смерти. Интересно, где и при каких обстоятельствах такой разговор мог бы состояться? Скандинавы же уверяют, что княгиня пережила не только Святослава, но и Ярополка: при дворе князя-язычника Вальдамара (Владимира) Ольга пользовалась большим уважением и считалась великой пророчицей. Возможно, что, даже находясь в преклонном возрасте, Ольга с помощью верных ей людей сумела защитить и себя, и киевских христиан от гнева грозного и непредсказуемого сына.
Но почему же древнерусские летописи похоронили Ольгу «заживо»? Скандинавские источники утверждают, что пророчествовала Ольга «духом Фитона» (Пифона!). Неужели в Константинополе наша княгиня не только по церквям ходила, нашла время и еще кое-куда заглянуть? А на старости лет вспомнила? Если это верно, то, о таком хобби первой русской святой, конечно же, лучше было умолчать – от греха подальше: усопла она в 967 или в 969 г. и дело с концом.

Княгиня Ольга

Неожиданная гибель Игоря привела к тому, что его жена княгиня Ольга (Хельга, или Елга) взяла власть в Киеве в свои руки. Ей помогали (или делили с ней власть) конунги – сподвижники Игоря Асмуд и Свенельд. Сама Ольга была скандинавкой и до брака с Игорем жила во Пскове. После гибели Игоря она объехала свои владения и всюду установила четкие размеры «урока». При ней возникли административные центры округи – «погосты», где сосредоточивалась дань. В легендах Ольга прославилась своей мудростью, хитростью и энергией. Она была первой правительницей, понявшей значение христианства для своей страны. Об Ольге известно, что она первая из русских властителей принимала в Киеве иностранных послов, прибывших от германского императора Оттона I. Страшная гибель мужа в Искоростени повлекла за собой не менее ужасающую месть Ольги древлянам. Когда они направили к ней послов для переговоров (древляне хотели, согласно племенным обычаям, покончить распрю женитьбой своего князя на Ольге-вдове), княгиня приказала закопать их в землю живыми.

Через год Ольга хитроумным способом сожгла древлянскую столицу Искоростень. Она собрала с горожан легкую дань в виде живых голубей и воробьев, а потом приказала привязать к их лапкам тлеющие труты. Выпущенные на волю птицы вернулись в город и подожгли его со всех сторон. Воинам княгини оставалось только брать в рабство спасавшихся от грандиозного пожара горожан. Летописец сообщает нам, как Ольга обманом расправилась с древлянскими послами, прибывшими в Киев с миром. Она предложила им перед началом переговоров помыться в бане. Пока послы наслаждались парилкой, воины Ольги завалили двери бани и погубили врагов в банном жаре.

Это не первое упоминание бани в русской летописи. В Никоновской летописи рассказывается о приходе святого апостола Андрея на Русь. Потом, вернувшись в Рим, он с удивлением рассказывал о странном действе в русской земле: «Видел бани деревянные, и натопят их сильно, и разденутся и будут наги, и обольются квасом кожевенным, и поднимут на себя прутья молодые и бьют себя сами, и до того себя добьют, что едва вылезут чуть живые, и обольются водою студеною, и только так оживут. И творят так постоянно, никем же не мучимые, но сами себя мучат, и то творят омовение себе, а не мучение». После этого сенсационная тема необыкновенной русской бани с березовым веником станет непременным атрибутом множества путевых заметок иностранцев на многие века, со средневековых времен и до наших дней.

Ольга совершала и дальние путешествия. Она дважды побывала в Константинополе. Во второй раз, в 955 г., ее, как знатную язычницу, принимал император Константин VII Багрянородный. Ольга стремилась найти в лице императора Византии союзника, хотела заручиться поддержкой греков. Было ясно, что без принятия христианства сделать это непросто. Княгиня издавна была знакома с христианами в Киеве и разделяла их веру. Но окончательно она решилась, когда увидела святыни Царьграда, оценила могущество этого великого христианского города. Там Ольга крестилась и стала Еленой, причем просила самого императора Константина быть ее крестным отцом. Впрочем, по одной из версий, она поступила так, чтобы отбить у императора охоту ухаживать за красивой северянкой, – ведь крестный отец считался родственником.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Следующая глава >