Вооруженная борьба между социальными группами характеризуемая такими

Исследование феномена войны

Теория битв рождается на поле боя и в учебной аудитории. Фото с сайта Военной академии Генерального штаба ВС РФ

Исследованию феномена войны, ее природы, сущности и содержания посвящено огромное количество как научных работ и философских трактатов, так и художественных произведений. Войну называли и «отцом всего» (Гераклит), и «путем обмана» (Сунь-цзы), и «продолжением политики насильственными средствами» (Карл фон Клаузевиц). Российской Императорской армии генерал-лейтенант Николай Головин рассматривал войну как своего рода социальный невроз. Немецкий философ и естествовед начала ХХ века Георг Фридрих Николаи видел причины возникновения войны в биологических инстинктах человека и его борьбе за выживание. А уже в конце самого жестокого века в истории человечества его соотечественник философ Хаймо Хофмайстер увидел в войне феномен жизни.

С точки зрения метафизики война имеет антиматериалистический, духовный смысл. Это своеобразный «экзамен для нации». Война предоставляет человеку возможность пробудить героя, спящего внутри него. Согласно взглядам метафизиков, «сражаются не за страну или честолюбивые государственные устремления, а за высший принцип цивилизации». По их мнению, война и героический опыт способны вызвать пробуждение глубинных сил, связанных с основами расы: «Кровь героев священнее чернил мудрецов и молитв верующих». Материалисты, в особенности марксисты, напротив, видели причину войн исключительно в классовом неравенстве общества и антагонистическом противостоянии «между трудом и капиталом».

Вместе с тем война – это не просто направляемый политикой феномен вооруженной борьбы, средство достижения ее целей с использованием вооруженного насилия. Она сопровождается изменением хода многих социальных процессов, вовлечением в борьбу экономических, идеологических и прочих сил и средств. «Война есть испытание всех экономических и организационных сил каждой нации», – писал Владимир Ленин. Воздействие войны на общественное развитие осуществляется через резкое нарушение и изменение привычных функций и характера бытия элементов той или иной социальной организации.

В сущности, вся история человечества – это история войн и вооруженных конфликтов: от межплеменной розни через межнациональную, межрасовую и межрелигиозную вражду общество в ХХ веке пришло к двум мировым войнам, охватившим пять континентов, в которых, по самым скромным подсчетам, погибло более 60 млн человек. Не стал исключением и век XXI: Афганистан, Ирак, Ливия, Сирия – это только самые крупные военные конфликты начала века, длящиеся до сих пор.

Если взять историю России, то, например, с начала возрождения русского государства после распада Монгольской империи в XIV веке и до наших дней, а это примерно 650 лет, Россия провела в войнах больше половины этого отрезка времени.

Тем не менее за прошедшую историю война не изменила своего внутреннего содержания: при всем многообразии теорий происхождения войны, она была и осталась борьбой за смену и перераспределение социальных ролей в ходе развития общества. Война сохранила неизменной и свою сущность: выявление управляющей воли путем именно вооруженной борьбы.

При этом задача противоборствующих сторон в большинстве случаев состояла «не в том, чтобы просто физически ликвидировать врага в ходе вооруженной борьбы, а в уничтожении противника именно как претендента на роль, которую хотим выполнять мы, в том, чтобы перевести его посредством вооруженной борьбы в другую роль, дополняющую или заменяющую свою». С точки зрения социологии в качестве необходимого условия возникновения войны выступает фактор справедливости. Под ним понимается «невозможность мирного сотрудничества субъектов социальных отношений в прежних ролях в связи с настоятельной необходимостью общественного прогресса». С точки же зрения политологии война обязательно наступает тогда, когда конкурирующие государства приходят к пониманию, что другая сторона стала либо слишком слабой, либо, наоборот, слишком сильной. С этих позиций становятся понятными действия на международной арене, с одной стороны, президента США Дональда Трампа, пообещавшего своим избирателям «сделать Америку снова великой», а с другой стороны – лидеров Евросоюза, не желающих быть придатком к американской экономике и послушными проводниками американской внешней политики. Кроме того, роль мирового жандарма, которую активно стали играть США после распада Советского Союза, не устраивает современную Россию и Китай, а также целый ряд стран Азии и Южной Америки, активно выступающих за многополярный мир.

Согласно социологическим исследованиям, любой субъект (личность, организация, страна) может быть описан посредством усвоенных и принятых им или вынужденно выполняемых социальных функций и образцов поведения – так называемых ролей, вытекающих из его социального статуса в данном обществе в данное время. При этом в любом человеческом деле можно выделить три формальные роли или функции: обеспечение, управление и исполнение. Обеспечение дает средства, управление – цели, а исполнение приводит к результату. В процессе войн как раз и происходило перераспределение ролей: обеспечения, управления и исполнения.

Исходя из этого, с позиций социологии основной целью любой войны является не просто уничтожение противника как такового, а силовое перераспределение ролевых функций стран (или социальных групп внутри страны, если иметь в виду войну гражданскую). Поэтому хорошо понятой каждая война может быть лишь в диалектическом сопоставлении с предшествовавшим ей миром, насыщенным породившей войну политической борьбой, а также и с завершающим войну миром.

В ходе общественного прогресса война, не изменив своей сущности, претерпела немало изменений в форме и методах ее ведения. Это обусловлено тем, что, по меткому замечанию британского военного теоретика Кингстон-Макклори, «самое сильное влияние на войну и на формы ее ведения оказывает процесс совершенствования оружия, как наступательного, так и оборонительного».

В современном понимании война – это «общественно-политическое явление, связанное с коренной сменой характера отношений между государствами и нациями и переходом противоборствующих сторон от применения невоенных, ненасильственных форм и способов борьбы к прямому применению оружия и других насильственных средств вооруженной борьбы для достижения определенных политических и экономических целей». При этом главным средством ведения войны являются вооруженные силы и иные военизированные формирования.

В то же время, начиная с агрессии США и блока НАТО против Югославии в 1999 году, четко обозначился переход к новой технологии передела мира за счет использования в большем, чем ранее, объеме разного рода «невоенных» методов, в том числе и внутреннего протестного потенциала страны-цели или страны-мишени для предстоящей агрессии.

В обобщенном виде эти новые технологии многовариантного и мультимодального, то есть ведущегося различными способами противостояния, получили название «гибридные войны», то есть войны, широко сочетающие как традиционные военные способы противоборства, так и иррегулярные тактики разного рода повстанцев (асимметричные действия), войны, допускающие неконвенциональные действия и участие в силовом противостоянии негосударственных акторов (ЧВК, террористических организаций и криминала) для решения определенного круга задач, в том числе и политических.

Как социальное явление война имеет две диалектически связанные стороны: социально-политическую и военно-техническую. И если первая показывает, кто и во имя чего ведет военные действия, то вторая отражает те материальные и людские ресурсы, которые используются в войне.

Война – это всегда поединок: в войне есть сторона нападающая и сторона обороняющаяся. И война в отличие от вооруженного конфликта всегда должна заканчиваться победой. В классическом понимании победа – это «боевой успех, нанесение поражения войскам противника, достижение целей, поставленных на бой, сражение, операцию и войну в целом». Именно победа – успешный итог войны для одной из противоборствующих сторон, и характеризуется она разгромом или капитуляцией противника, полным подавлением его способности к сопротивлению. В этом случае достигнутый военный результат трансформируется в политическую победу, когда заключаемый после военной победы мирный договор отражает послевоенные роли воевавших сторон, с точки зрения победителя и его союзников.

Элвин Тоффлер: «Способ ведения войны
отражает способ создания богатств».
Фото Reuters

С другой стороны, в терминологии блока НАТО понятие «победа» тождественно понятию «успех», под которым понимается возможность сворачивания военных действий и вооруженного присутствия в побежденной стране с последующей передачей ответственности и полномочий управления «побежденным государством» местным властям. Но добиться успеха еще не значит победить. Поэтому не зря говорится, что «американцы выиграли много битв, но не выиграли ни одной войны» и ситуация в Ираке и Афганистане, где с начала 2000-х годов и по настоящее время присутствуют в первую очередь американские войска, – яркое тому подтверждение.

Вопрос о политическом смысле и содержании победы в войне необходимо рассматривать прежде всего с учетом политического содержания войны в контексте тех политических целей, которые в ней ставятся. От них зависит характер войны – ограниченный или тотальный, а зачастую и «уровень тотальности» войны. При этом социально-политический характер войны может быть идентичным или противоположным с обеих воюющих сторон.

Цели воюющих сторон могут значительно меняться в ходе войны под воздействием разного рода обстоятельств, и прежде всего под воздействием самого хода военных действий. В этом проявляется специфика обратной связи между войной и политикой, политикой и военной стратегией. Как писал Макиавелли: «Войны начинают, когда захотят, но завершают, когда могут». При этом замещение политического целеуказания идеологическими установками для военно-стратегического планирования, как показывает история, может сказаться самым пагубным образом на итогах войны и ее последствиях.

Роль любой войны в истории простирается далеко за хронологические рамки ее ведения и непосредственных итогов. Окончательно роль войны в истории раскрывается в ее последствиях, под которыми понимается «характер изменения расстановки социально-экономических, политических и духовных сил между государствами и внутри них, сложившийся в результате военных действий, понесенных потерь и степени реализации целей воевавших сторон». Выделяют непосредственные и отдаленные последствия войны. При этом историческую роль той или иной войны необходимо оценивать по ее последствиям лишь в рамках одной эпохи, так как новая эпоха потребует и нового решения проблемы войны и мира.

В процессе исторического развития общества сложились специфические отрасли знаний – наука о войне (полемология) и наука ведения войны (военное искусство), имеющие свои объект, предмет и методологию исследования, свою систему классификации, понятий, категорий и законов.

Наука о войне выделяет три революции в военном деле, которые охватывали все его стороны:

– первая совершилась в связи с появлением пороха и огнестрельного оружия;

– вторая была связана с производством и массовым применением машинной боевой техники и автоматического оружия;

– третья – с принятием на вооружение армий ракетно-ядерного оружия и других новейших средств вооруженной борьбы, которые могут быть отнесены к оружию массового поражения.

В настоящее время мы являемся свидетелями и участниками четвертой революции, связанной с широким внедрением в военное дело разного рода информационно-телекоммуникационных и компьютерных технологий.

В современном понимании по своим масштабам и составу участников войны делятся на мировые (всеобщие, крупномасштабные), региональные (ограниченные рамками театра военных действий), войны локальные и вооруженные конфликты. С точки зрения общественной морали войны делятся на справедливые и несправедливые, а с точки зрения общественного развития – на прогрессивные и реакционные. «Война – хорошее дело, если от брони ее отсвечивает надеждой», – писал Макиавелли.

Обширную классификацию войн, доктрин и форм применения вооруженных сил дают американские специалисты, что связано с большой военной активностью армии США в конце XX – начале XXI века по сравнению с другими государствами мира.

В качестве форм применения своих ВС США рассматривают кампанию, крупномасштабную операцию, операцию, сражение, боевые действия, удар, рейд, бой. Общей формой для всех уровней боевых действий является маневр.

К основным видам военных действий относятся наступательные, оборонительные и сдерживающие действия, проводимые в формах совместных, самостоятельных и специальных операций. Понятие театра войны все больше воспринимается как боевое пространство, объединяющее сушу, море, воздух, космос и киберпространство (информационную среду).

Одним из важных направлений военной науки является исследование такого понятия, как «способ ведения войны», что предполагает выяснение вопроса о том, как велась или может вестись в будущем война с точки зрения использования вооруженных сил и других средств борьбы для достижения политических целей.

Так, с социально-политической точки зрения способы ведения войны могут различаться соотношением собственно военных средств (действий вооруженных сил) и невоенных, но используемых в войне форм борьбы (экономической, идеологической, дипломатической, информационной), известным преобладанием первых или вторых, отношением к народным движениям, возникающим в процессе войны (партизанская война, восстания, саботаж и др.), степенью мобилизации материальных и духовных сил общества для ведения войны и т.д.

Способ ведения войны формируется в определенной зависимости от способов ведения военных действий. Но и сам он как более высокое звено в организации деятельности людей в войне оказывает существенное влияние на способы стратегического, оперативного и тактического масштабов, выполняя некую интегрирующую роль в различных формах ведения вооруженной борьбы.

По этому поводу Элвин Тоффлер в одной из своих работ заметил, что «способ ведения войны отражает способ создания богатств». Принимая во внимание тезис Тоффлера о том, что средства и формы ведения войны есть отражение сути существования наций, у исследователя появляется возможность прогнозировать развитие способов и средств вооруженной борьбы, а также средств и способов противодействия им.

Так что же такое война, можно ли с ней бороться и исключить из общественной жизни этот социальный феномен?

С точки зрения глобально-исторического подхода война неразрывно связана с человеческой жизнедеятельностью в рамках социума, а с точки зрения биологии – с особенностями психики человека, его жизненными потребностями и стремлением доминировать.

Клаузевиц считал, что война «есть акт насилия с целью заставить противника выполнить вашу волю». Поэтому, до тех пор пока у наций и народов будет воля к изменению своей социальной роли в процессе развития человечества, пока в обществе существует мораль и действует фактор справедливости, у стран и народов останется и право войны, и право мира.

В современном западном обществе войну рассматривают как феномен, фундаментально связанный с распределением и перераспределением власти, господства и силы (Power), которая может быть «жесткой», «мягкой» или «умной».

Война может изменить (и меняет) свои формы, но по-прежнему остается способом выявления управляющей воли путем вооруженной борьбы и технологией силового перераспределения ролевых функций на международной арене.

В своей книге о философии войны Антон Керсновский писал: «Войну ведут не для того, чтобы убивать, а для того, чтобы побеждать. Немедленной целью войны является победа, конечной – мир». Исследуя феномен войны, он пришел к выводу, что она «является бесспорным и большим злом. И решаться на это зло – на эту болезнь – следует лишь в положениях безвыходных – когда «клин клином» остается единственным средством за истощением всех остальных аргументов». Такую же мысль в свое время высказал и Тит Ливий: «Поистине справедлива та война, которая необходима. И свято оружие, когда не остается надежды, кроме как на оружие».

Но чтобы не доводить ситуацию до применения военной силы, государству нужна политика, способная, как учил Сунь-цзы, «разрушить замыслы противника», ибо «правило ведения войны заключается в том, чтобы не полагаться на то, что противник не придет, а полагаться на то, с чем можно его встретить; не полагаться на то, что он не нападет, а полагаться на то, чтобы сделать нападение на себя невозможным для него».

«Хочешь мира – готовься к войне», – говорили древние. Исходя из этого завета, «пока войны на Земле не исчезли, следует сохранять армии и военно-морские силы. Чтобы обеспечить своей стране необходимую защиту, каждая армия и флот должны быть правильно сформированы, подготовлены и управляемы». Поэтому политики и государственные деятели в своем стремлении обеспечить благополучие и процветание своих народов и стран должны постоянно помнить о войне и не забывать слова русского философа Владимира Соловьева о том, что «военная и всякая принудительная организация есть не зло, а следствие и признак зла. И пока Каиновы чувства не исчезли в сердцах людей, солдат и городовой будут не злом, а благом».

Война – великое дело для государства,

это почва жизни и смерти,

это путь существования и гибели.

Кто не понимает всей выгоды войны,

тот не сможет понять и всего вреда войны.

Сунь-цзы. Трактат о военном искусстве

Война и политика

Политика – это «звериное чутье», а не наука логики. На вопрос: «Что такое политика»? Есть такой ответ: «Политика – это вопрос власти в формулировке КТО ВРАГ?». В русском языке слово «власть» (а для русских «В начале было Слово», Ин 1:1) имеет один корень со словом «владеть». Имя «Владимир» значит «владеющий миром». Международный пролетарский гимн «Интернационал» утверждает: «Лишь мы работники всемирной великой армии труда владеть Землей имеем право, но паразиты – никогда».
Вождь мирового пролетариата Владимир Ленин сделал эти слова государственным гимном Новой России, советской и социалистической. Врагом «мира труда» (интернационалистов – ленинцев в Союзе ССР до 1944 года) были паразиты – «мир капитала». Таков был расклад сил в обществе «труда и капитала» ХХ века, которое называлось индустриальным, основанным на промышленном производстве и расширенном потреблении «товаров» (того, что изготавливается на продажу за деньги).
На вопрос: «Могут ли люди в своей жизни обойтись без врагов»? Ответ отрицательный. Связано это с ощущением смысла жизни. С ответом на вопрос – зачем дети? зачем суетиться? зачем чем-то владеть? Ответ же диктует историческая память, долговременная память поколений, память предков. Память, зашитая в генотип (кровь) и архетип (культуру) людей. А у людей разной национальной крови (ДНК) и разной культуры (разного языка слов) бессознательный ответ, ответ интуиции о смыслах бытия будет разным.
Поэтому история людей разных рас, племен и народов, разных классов и социальных слоев, разных цивилизаций (начиная со среды обитания: вокруг моря или в середине суши) всегда была историей войн и военного искусства.
У людей разных цивилизаций и ответ на вопрос: «Что такое война» будет разным. Мудрецы библейско-средиземноморской цивилизации белых людей считают, что война – это организованное насилие; продолжение политики насильственными средствами; то к чему в мирное время нужно готовиться по формуле «хочешь мира – готовься к войне». А творцы политики срединно-земельной цивилизации желтых людей, вслед за китайским стратегом древних времен Сунь Цзы, полагают, что война – это «бесконечный путь хитрости», который прокладывается политикой в основном в мирное время.
Вершиной военного искусства (пути хитрости) здесь выступает победа без применения оружия и называется «гармония мира». У людей европейской культуры такой путь победы называется дипломатия (способ достижения цели тонким расчетом, ловким обращением и уклончивыми действиями).
Политика, в первую очередь, это практика. Поэтому политика должна быть уместной и своевременной.
Уместность политики устанавливает теория господств пространства земли с именем геополитика. Своевременностью же политики занимается философская доктрина времени с именем небополитика. Имея дело с пространством, с материей, с объективной реальностью данной людям в ощущениях, геополитика в своих руководящих принципах и схемах научна. Небополитика же, как доктрина неуловимого времени и дыхания Космоса (Духа Истины), выступает искусством уникального. А потому опирается не на науку (установление закономерностей подтверждаемого и повторяемого результата), а на разведку (приемы проведывания первоначал событий).
Своевременность политики требует дать характеристику современной эпохи (периода в развитии природы, общества и мышления).
Характерной особенностью современной эпохи на уровне природы выступает астрономический факт перехода планеты Земля из фокуса прихода на Землю (от звезд, из «астрала») космической энергии созвездия Рыб в фокус воздействия энергии другого созвездия – Водолея. Именно в связи с проявлением в 2003-14 гг. этого астрономического факта ученые заговорили о глобальном потеплении (начале на Земле нового космического сезона).
На уровне общества особенностью современной эпохи выступает завершение периода индустриального развития; периода экономики «труда и капитала»; политики противоборства – сначала «растяжек на два полюса», а затем «сдержек и противовесов». И переход человечества в информационное общество «экономики знаний». С политикой «многополюсного мира», где, имея, по крайней мере, три силы можно строить не балансы противовесов, но гармонию многих неравновеликих частей целого. Политологи называют этот процесс глобализацией: переходом «из множества – в одно». А экономисты фиксируют как мировой финансово-экономический кризис.
На уровне мышления (в отличие от сознания, мышление это всегда что-то новое) происходит переход от чисто рациональных, логических, научных способов познания законов мироздания к чистому откровению. К овладению приемами иррационального и бессознательного познания «мира видимого», а главное, «невидимого». И не по частям в логике, а целостно и сразу в чувствах. Исследователи будущего, мыслители, назвали этот процесс NBIC –конвергенцией. Суть: схождением технологий искусственного соединения неживой (N-нано) и живой (B-био) природы на молекулярном уровне. Производимой на подложке систем передачи, опознавания и обработки сигналов (I-инфо). По модели работы головного мозга человека (C-когно).
Переходной эпохе соответствуют и способы ведения войны, будь то операции «организованного насилия» (боевые действия) или «военная хитрость» (стратагемы дипломатии).
Как организованное насилие, война переходного периода имеет три формы.
А) Общевойсковые боевые действия массовой регулярной армии периода индустриального общества. Победа в такой войне по меткому определению Ленина «в конечном счете, определяется состоянием духа тех масс, которые на поле боя проливают свою кровь». В настоящее время к такому организованному насилию способна лишь Народная Армия Китая.
Б) Преимущественно воздушно-космические операции высокотехнологичной наемной армии постиндустриального периода. Победа в такой войне определяется уже не численностью войск и не их волей к победе, но боевыми возможностями техники, систем оружия «выстрел-поражение», надежностью целеуказания, наведения и управления войсками и оружием. В настоящее время такую «умную» войну способны вести ВС США. Первый опыт такой войны они продемонстрировали в 1991 году в Ираке («Буря в пустыне»).
В) Террористические действия «незаконных вооруженных формирований» партизанского типа. Хакерские атаки в глобальной сети Интернет. Мятежи сепаратистов и религиозных экстремистов. Морское пиратство, как камуфляж нелегальных потоков денег и оружия и диверсионные акты на путях сообщения и коммуникациях. Отличительной особенностью такого насилия выступает сетевой характер организации операций с вынесенным, тайным, центром управления. Победа же в такой войне нового типа определяется не численностью боевиков и не их техническим оснащением, но неуязвимостью информационного управления сетью. В настоящее время эта форма организованного насилия называется международный терроризм.
Практика – лучший из критериев истины – показывает, что технологичная постиндустриальная армия США по возможностям и эффективности боевого применения превосходит массовую армию индустриального общества. Но ничего не может поделать с сетевым насилием международного терроризма.
В тоже время массовое организованное насилие силовых ведомств Китая, за счет неограниченных в численности, преданных своему государству бойцов и командиров войск охраны, сил безопасности и органов общественного порядка способно осуществлять тотальный контроль всего и вся и успешно справляется с атаками террористов, сепаратистов и экстремистов.
На лицо замкнутый круг – связка трех сил – где нет победителя «за явным преимуществом». Геополитически эти силы соотносятся: с фабрикой XXI века – индустриальным Китаем. Технологической лабораторией XXI века – постиндустриальными США. И уже не имеющим государственной привязки интернационалом социальных сетей грядущего информационного общества.
На переходе через постиндустриальный барьер (1991 – 2015) Россия выпала из центров силы геополитики. Её вооруженные силы утратили массовый народный характер и дух Красной Армии. Потеря научно-технического и промышленного потенциала страны блокирует реформу вооруженных сил по американскому типу. А отказ от идеологического лидерства, от мечты всего человечества, делает бесполезными новаторские амбиции занять достойное место в грядущем информационном обществе.
В этой ситуации геополитику дополняет небополитика. Небополитика твердо знает, что ситуация безвыходная в схемах на плоскости, взглядом сбоку, может быть решена с более высокого уровня, в объеме, взглядом сверху. Для этого треугольник сил, где России как угла в связке сил нет. Где нынешняя Россия ищет себе глубокую нишу прикрытия (а с перезагрузкой отношений со США эта ниша видится под американским зонтиком). Этот треугольник сил надо достроить вверх до объемной фигуры тетраэдра. И уже в объеме небополитики занять не нишу, а вершину. При этом четвертой, возвышающейся над плоскостью материальных оснований организованного насилия, будет вершина не войны оружия, но ВОИНЫ СМЫСЛОВ. А смыслы охватываются не логикой IT, но различением одного от другого в когнитивной сфере. Это то, что задает вектор политики, конфигурирует практические действия. Иными словами достаточно одержать убедительную победу в войне смыслов, чтобы перевести войну оружия в гармонию мира.
До того, как интернационал социальных сетей (под условным именем нетократия) атаками на «башни близнецы» и здание Пентагона в США 9/11/2001; взрывами в московском метро; и вызвавшими панику уколами прохожих на улицах города Урумчи в КНР; не заявил себя как третий центр силы в геополитике, гармония была невозможной. Возможным было только противоборство в парах, все равно в форме насилия или хитрости.
Появление в силе третьего претендента на роль лидера в глобальном мире позволяет перейти от противоборства к гармонии. Ибо гармония, как слаженная соразмерность неравновеликих частей, начинается с трех сил. В музыке два звука аккорд не делают. Три звука в мировой политике уже есть.
Осталось взять аккорд. Взять же этот аккорд позволят высокие когнитивные технологии, конфигурирующие NBIC — конвергенцию. А сделать прорыв в когно-технологиях легче других могут люди русской культуры, говорящие и думающие на русском зыке и потому способные не к анализу или синтезу, но к парадоксальному, троично-асимметричному типу мышления. Этот тип мышления и есть заведомое преимущество русских в войне смыслов. Есть надежда на возможность русских через победу в войне смыслов в грядущем информационном обществе навязать противоборствующим силам «гармонию мира». Быстрее всего понять эту роль России, благодаря конкренто-символическому (иероглифическому) типу мышления, смогут китайцы. Тяжелее всего принудить к гармонии мира будет англоязычных и франкофонных людей западной культуры с аналитическим типом мышления.
Тот, кто знает – молчит. Кто не знает – говорит, убеждает, доказывает. Но понимание смыслов требует сопоставления с другим. И здесь молчать нельзя. Нет сомнения, что понимание сказанного в этом тексте возникнет в сердцах неравнодушных и обеспечит взлет русской мысли. Но также нет сомнения и в том, что энергия взлета будет выхолощена модой не на мудрость старцев, а на юный задор молодости. Упорным проталкиванием убаюкивающего стиля любви или, на крайний случай устоев веры, в ущерб надежде, которая только и дает тягу взлета. И навязыванием умной логики суждений в ущерб дару различения знамений времен чувством. Но взлет на короткое время будет!
Краткое наставление по обеспечению прорыва к богатству экономики знаний под именем «Искусство побеждать в войне смыслов» трудами Академии небополитики® написано и издано отдельной брошюрой в сентябре 2010 года специально к III-ей прогностической (исследования будущего) конференции на тему: «ЭКСПО-2010 в Шанхае через призму войны смыслов».

СОСТОЯНИЕ ВОЙНЫ

Смотреть что такое «СОСТОЯНИЕ ВОЙНЫ» в других словарях:

  • СОСТОЯНИЕ ВОЙНЫ — отношения государств с момента объявления войны между ними (или фактического начала военных действий) до ее окончания. В соответствии с ФЗ РФ «Об обороне» от 24 апреля 1996 г. С.в. объявляется федеральным законом в случае вооруженного нападения… … Юридическая энциклопедия

  • состояние войны — сущ., кол во синонимов: 1 • размирье (6) Словарь синонимов ASIS. В.Н. Тришин. 2013 … Словарь синонимов

  • Состояние войны — см. Война … Энциклопедия права

  • СОСТОЯНИЕ ВОЙНЫ — отношения государств с момента объявления войны между ними (или фактического начала военных действий) до ее окончания. Выражается в открытой борьбе сторон с применением вооруженных сил, а также в прекращении дипломатических, финансовых, торговых … Война и мир в терминах и определениях

  • Состояние войны — 1. Состояние войны объявляется федеральным законом в случае вооруженного нападения на Российскую Федерацию другого государства или группы государств, а также в случае необходимости выполнения международных договоров Российской Федерации. 2. С… … Официальная терминология

  • состояние войны — karo padėtis statusas T sritis apsauga nuo naikinimo priemonių apibrėžtis Ypatingas teisinis režimas, įvedamas šalyje ar atskiroje jos dalyje Prezidento ar Seimo sprendimu nepaprastomis aplinkybėmis. Pasireiškia karinės valdžios įgaliojimų… … Apsaugos nuo naikinimo priemonių enciklopedinis žodynas

  • СОСТОЯНИЕ ВОЙНЫ — отношения государств с момента объявления войны между ними (или фактического начала военных действий) до ее окончания. В соответствии с ФЗ РФ Об обороне от 24 апреля 1996 г. С. в. объявляется федеральным законом в случае вооруженного нападения на … Энциклопедический словарь экономики и права

  • состояние войны — отношения государств с момента объявления войны между ними (или фактического начала военных действий) до ее окончания. Согласно ФЗ Об обороне от 24 апреля 1996 г. С.в. объявляется федеральным законом в случае вооруженного нападения на РФ другого… … Большой юридический словарь

  • СОСТОЯНИЕ ВОЙНЫ — официально объявленное властями такое положение в стране, при котором обеспечиваются ведение военных действий и применение иных средств в целях защиты своей территории и безопасности, а также выполнения международных обязательств. В РФ, согласно… … Энциклопедический словарь конституционного права

  • заставивший прекратить состояние войны — прил., кол во синонимов: 1 • умиривший (8) Словарь синонимов ASIS. В.Н. Тришин. 2013 … Словарь синонимов

Общество

Депутаты российской Государственной думы решили хоть на день, но продлить Вторую мировую войну. Они приняли в третьем чтении законопроект «О внесении изменений в статьи 1 и 11 Федерального закона «О днях воинской славы и памятных датах России» (об установлении дня воинской славы России «3 сентября — День окончания Второй мировой войны (1945 год)». Этот закон устанавливает днем окончания Второй мировой войны 3 сентября 1945 года.

Сильно подозреваю, что именно на эту дату перенесут из-за эпидемии в этом году Парад Победы с 9 мая. Между тем, вроде бы даже из школьного курса что России, что Украины, всем хорошо известно, что завершилась Вторая мировая война 2 сентября 1945 года подписанием акта о безоговорочной капитуляции Японии на борту американского линкора «Миссури» в Токийской бухте. Причем среди подписавших его со стороны Антигитлеровской коалиции был и советский представитель — генерал-лейтенант Кузьма Деревянко, представитель Главного командования советских войск на Дальнем Востоке при штабе Верховного командующего союзными войсками на Тихом океане генерала Дугласа Макартура. Между прочим, Деревянко был украинцем по национальности и профессиональным разведчиком.

Как же обосновала этот законопроект группа депутатов Думы и членов Совета Федерации во главе с председателем Комитета Госдумы по обороне генералом Владимиром Шамановым? Прежде всего, сталинском указом президиума Верховного совета СССР от 2 сентября 1945 года, объявившим 3 сентября праздником победы над Японией и днем всенародного торжества. Правда, тот же Сталин вроде бы не ставил под сомнение тот факт, что капитулировала Япония именно 2 сентября. В тот день он выступил со специальным заявлением, где подтвердил: «Сегодня, 2 сентября, государственные и военные представители Японии подписали акт безоговорочной капитуляции. Разбитая наголову на морях и на суше и окруженная со всех сторон вооруженными силами Объединенных наций, Япония признала себя побежденной и сложила оружие… Это означает, что наступил конец Второй мировой войны. Теперь мы можем сказать, что условия, необходимые для мира во всем мире, уже завоеваны».

Яснее не скажешь. Но депутаты в пояснительной записке к законопроекту объясняют необходимость его принятия тем, что дата 3 сентября 1945 года «символизирует переход от состояния войны к миру, поиску путей примирения и сотрудничества». Но Сталин-то утверждал, что уже ко 2 сентября все необходимое для мирного сосуществования было завоевано.

Я уже представляю настоящую шизофрению российских школьников, да и студентов тоже, которые должны будут делать на экзаменах выбор между 2 и 3 сентября как днем окончания Второй мировой войны. Также в пояснительной записке утверждается, что «День победы китайского народа в войне сопротивления Японии отмечается широко и ежегодно 3 сентября». Я, конечно, понимаю, желание значительной части российской элиты «лечь под Китай», но зачем же новую дату одного из дней воинской славы России подлаживать под китайскую историческую память.

Очевидно, у Владимира Путина присутствует желание максимально размежеваться с «проклятыми пиндосами» по всем вопросам исторической памяти, в том числе и в отношении победы над Японией. А в заключении думского комитета по обороне на законопроект о переносе Дня окончания Второй мировой войны утверждается, что «успешные действия советских войск в боях с японской армией в Маньчжурии, на Южном Сахалине и Курильских островах имели решающее значение для приближения окончания Второй мировой войны». У специалистов по истории Второй мировой войны подобный вывод вызывает только улыбку.

Хорошо известно, что Япония была сокрушена главным образом усилиями Соединенных Штатов. А позволило закончить войну на Тихоокеанском театре в августе 1945 года, приблизив ее окончание на несколько месяцев, как это ни трагично, применение против Японии двух атомных бомб, что вынудило Японию немедленно капитулировать. Это спасло жизни не только десятков тысяч американцев, но и сотен тысяч, а возможно, и миллионов японцев, которые в противном случае погибли бы в результате широкомасштабного американского вторжения на Японские острова, намеченного на 1 ноября 1945 года.

Советское же нападение на Японию имело больше не военное, а политическое значение. Вплоть до советского объявления войны Японии 8 августа в Токио всерьез надеялись, что Москва выступит посредником в японских переговорах с Вашингтоном, что позволит выторговать условия мира, отличные от безоговорочной капитуляции. За это японцы готовы были отдать СССР Южный Сахалин и Курильские острова и Дальний Восток с Порт-Артуром, а также согласиться на демилитаризацию Южной Маньчжурии. С объявлением войны надежда на советское посредничество рухнула, и под угрозой применения новых атомных бомб Япония вынуждена была согласиться на безоговорочную капитуляцию.

Что же касается Квантунской армии, то она не только не могла противостоять советскому наступлению, но и была не в состоянии чем-либо помочь обороне Японских островов от грядущего американского вторжения. К августу 1945 года у Японии практически не осталось морских транспортов. Остатки военного флота находились на приколе из-за отсутствия топлива. Авиация тоже была в основном уничтожена, а оставшиеся самолеты испытывали острый дефицит бензина. Суда и самолеты, которые попробовали бы доставить части Квантунской армии в метрополию, были бы неминуемо потоплены или сбиты американской авиацией и флотом.

Да и японские войска, оставшиеся в Маньчжурии к началу советского вторжения, были откровенно третьесортными и представляли собой не профессиональную армию, а наскоро набранное ополчение из местных японских резервистов, не имевших никакой боевой подготовки. Все боеспособные дивизии Квантунской армии давно уже были переброшены либо в Южный Китай, либо на Тихий океан. Достаточно сказать, что большинство ее дивизий были сформированы только в июле — начале августа 1945 года.

Вторгнувшиеся в Маньчжурию три советских фронта насчитывали 1 миллион 559 тысяч 500 человек. У них имелись 5 тысяч 250 танков и САУ и 5 тысяч 171 боевой самолет. Реальная численность Квантунской армии составляла 713 тысяч 700 человек, половина из которых была представлена небоевыми частями. Японцы имели около 600 танков, но танкисты были новобранцами, почти не умевшими управлять своими машинами. Все танки достались Красной Армии в виде трофеев.

Единственный серьезный бой японские танкисты 11-го отдельного танкового полка приняли 18 августа на Курильском острове Шимушу (ныне Шумшу), где 21 японский танк из 64 был подбит, но и советские потери составили 200 человек убитыми. Однако на Курильских островах и Южном Сахалине располагалась не Квантунская армия, а армия метрополии, состоявшая из кадровых частей. Из 900 имевшихся у японцев самолетов, боеготовыми были только 50. Очень мало было у японцев артиллерии и боеприпасов. А армии марионеточных государств Внутренней Монголии и Маньчхоу-Го пришлось расформировать из-за явной неблагонадежности, чтобы их оружием вооружить только что сформированные японские дивизии. Российские историки, как ранее советские, превозносят Маньчжурскую операцию как образец советского военного искусства. Но при таком соотношении сил и средств Красная Армия могла действовать почти как на маневрах.

Однако красноармейцы отметились в Маньчжурии не только успешными действиями, но и насилиями против мирного населения, причем не только японского, но и китайского. Начальник американской миссии, прибывшей в Шэньян (Мукден) для репатриации американских пленных, докладывал: «Русские превзошли китайцев в грабежах, мародерстве и изнасилованиях. Женщин насилуют на автобусных остановках, железнодорожных вокзалах и иногда прямо на улицах. Ходят слухи, что местным властям предписано поставлять определенное число женщин советскому командованию каждую ночь. В результате, женщины бреются наголо, замазывают лица чернилами и накладывают повязки, чтобы выглядеть как можно менее привлекательными… Красноармейцы занимаются только грабежами и убийствами. И они грабят не только японцев. Некоторые солдаты носят сразу десяток наручных часов… Среди советских военных мне довелось встретить и приличных людей, но таких — один из десяти».

Конечно, американец мог сгущать краски. Но на насилия со стороны советских войск обращали внимание даже китайские коммунисты. Секретарь Северо-Восточного отделения Коммунистической партии Китая Xу Фуцзиа писал руководству ВКП(б) что «Красная Армия занимается вещами, не подобающими пролетарской армии, в том числе, изнасилованиями и экспроприацией продовольственных запасов у крестьян». Он просил «создать военный дисциплинарный комитет, который предотвращал бы нарушения военной дисциплины красноармейцами и развернуть широкую пропагандистскую кампанию, чтобы вернуть доверие китайцев, которые теперь не на шутку боятся советских солдат». Однако мародеры, насильники и убийцы остались в подавляющем большинстве случаев безнаказанными.

P.S. Кощунственно и то, что праздновать собираются именно в тот день, когда, во многом по вине ФСБ, погибли сотни заложников в школе Беслана, захваченных исламскими террористами. Так хотят подавить трагическую память о Беслане.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

ВОЙНА

ВОЙНА

экстремальное явление общественной жизни, организованная вооруженная борьба между государствами, либо их коалициями (и, соответственно, вовлеченными народами), либо между социальными группами или же этносами общества, выступающая продолжением их политики (а, равно, намерений политического характера) насильственными средствами при антагонистических (враждебных, непримиримых) отношениях, крайнем их развитии, состоянии. В. — специфический социальный конфликт, применение (указанными субъектами) вооруженного и любых используемых в этом качестве средств насилия как способа достижения политических целей и разрешения общественных противоречий политического характера; крайняя, экстремальная форма разрешения межгосударственных либо внутригосударственных политических противоречий. Инвариантные, сущностные признаки феномена В. позволяют рассматривать данное событие объективно только применительно к социуму, определенному уровню развития и конкретному характеру социально-политических отношений. Категориальное определение сущности явления В. исключает в научном оперировании различные «расширительные» интерпретации данного понятия, нередко применяемые на обыденном уровне и отстаиваемые некоторыми философствующими школами. В частности, распространение его на техносферу (В. машин), биосферу (борьба за существование в природе) и др., где понятие В. либо метафорируется, либо отождествляется с более широкими понятиями «борьбы» и «насилия»; вследствие чего усматривается феномен В. не только у животных, но и у насекомых и во всем физическом универсуме как «факт природы» — такие подходы встречают в науке серьезные возражения. С объективных позиций переоцениваются также «избыточно» классовые (акцентированные философской школой марксизма-ленинизма) аспекты определения сущности В. В. как осуществление или вооруженное насилие в политических целях — объективная реальность, которую необходимо учитывать, анализировать и предвидеть пути его возможного использования.

Как самостоятельная научная проблема, В. активно изучается с середины 20 в. отраслью современной политологии — военной политологией (фигурирующей в западной науке под названиями — «полемология» (наука о В.), «вайленсология» (наука о насилии). Военная политология в самом кратком ее определении есть наука о роли военной силы во внешне- и внутриполитических отношениях и ее использовании субъектами политики (власти) для отстаивания своих интересов. Всестороннее развитие новейших комплексных знаний о В. обеспечивается также соответствующими исследованиями других наук. Предметом философских исследований феномена В. выступают проблемные вопросы: о сущности В. как общественном явлении и ее историческом генезисе; о месте В. в ряду цивилизационных явлений и ее роли в истории — влиянии на социальное развитие; об основных типах и видах В. различных исторических эпох; о глубинных закономерностях и тенденциях изменения сущности В.; о возможностях и условиях устранения В. из жизни общества и др.

Специфическое содержание В. — вооруженная борьба — исследуется совокупностью дисциплин, представляющих непосредственно военную науку (теория военного искусства — стратегия, оперативное искусство, тактика, в которых развиваются теоретические основы планирования, подготовки, ведения и всестороннего обеспечения военных действий соответствующего масштаба; теория военного строительства, исследующая вопросы состава и организации, структуры и технического оснащения вооруженных сил в мирное и военное время, системы их отмобилизования, комплектования и развертывания, подготовки резервов, организации военной службы и др. вопросы; теория воинского обучения и воспитания, разрабатывающая формы и методы оперативной боевой подготовки, формирования необходимых боевых качеств личного состава, слаживания подразделений, частей, соединений с целью обеспечения высокой боеспособности и боеготовности вооруженных сил как главного и решающего средства ведения В., а также ряд др. специальных теорий — отраслей общественных, естественных и технических наук, обеспечивающих потребности военного дела). Наряду с этим В. как сложное социально-политическое явление изучается в историческом (история В.), правовом (военное право) и иных аспектах. В системе современных, активно развивающихся философских знаний о В. превалирует, являясь широко признанной, концепция рассмотрения В. исключительно как феномена политической истории общества, как социально политического фактора. Генезис В. объективно рассматривается во взаимосвязи со становлением государственности народов и появлением политики как специфического вида государственной (общественной) деятельности. Элементы В. вызревают в недрах древности и отчетливо обнаруживают себя на цивилизационной ступени т.наз. «военной демократии» периода разложения первобытно-общинного строя, отмеченной Морганом в работе «Древнее общество» (1877): именно тогда «…война и организация для войны становятся… регулярными функциями народной жизни», являя «хозяйственный промысел» грабежа других племен, а позднее и соплеменников. На последующих этапах цивилизационного развития В. обретает и другие конкретные функции (экспансии, карательную — подавления, насильственного «переустроения мира» и др.), реализуемые как исторически необходимые. То есть В. — феномен, имеющий конкретно исторические предпосылки, условия, реальные начало и пределы своего развития, функции в общественной практике, в цивилизационном процессе. В. и общество, а точнее государство и В., политика и В. рождаются и эволюционируют вместе, в объективной, органичной взаимосвязи.

Как социально-политическое явление, В. имеет исторически преходящий характер. Действительно, примерно 6000-летний период истории человечества (народов, перешедших к государственности), как констатирует наука, сопряжен с явлением В. (и все они входят в содержание политики), которых произошло уже более 14,5 тыс. больших и малых, в т.ч. две мировые В. 20 в.; в их ходе и по их причине погибло, умерло от голода и эпидемий свыше 3,6 млрд. человек, уничтожены неисчислимые и невосполнимые материальные и духовные ценности многих цивилизаций. Глубинными закономерностями генезиса и эволюции В. во взаимосвязи с политикой государств всецело определяются также объективная возможность устранения В. (альтернативной политикой) из общественной практики и неизбежность эпохального перехода народов к всемирной истории без В., открывающего совершенно невиданные цивилизационные перспективы. Вызревание основополагающих научных идей о социально-политической природе В., ее исторически преходящем характере и условиях полного устранения ее из жизни общества находит свое отражение в многочисленных историко-философских данных и получает дальнейшее принципиальное развитие в современных исканиях общечеловеческим разумом конкретных путей освобождения от кровавого Молоха. Взгляд на В. как на социальное зло формируется уже в глубокой древности. В ветхозаветной книге «Бытия», в древнегреческой мифологии, скандинавской «Эдде», древнекитайском трактате «Дао дэ цзин» и других источниках протест против В. облекается в форму мечтаний о безвозвратно минувшем «золотом веке», когда все люди были братья и не знали В. Стремление раскрыть природу В. свойственно общественной мысли, начиная с рабовладельческой эпохи. Первые шаги в этом направлении осуществили древнекитайский полководец и мыслитель Сунь-цзы (6-5 вв. до н.э.), древнеиндийский брахман Чанакья (4 в. до н.э.), древнегреческий историк Фукидид (5-4 вв. до н.э.), отмечавшие связь В. с состоянием жизни народов и государственными деяниями. Древнегреческие философы (Демокрит, Платон, Аристотель и др.) сделали значительный шаг в анализе социальной природы В. Отмечая, что первобытное состояние людей отличалось естественным господством грубой силы, категорически отрицаются присущность В. первобытному «дикому» обществу, а также суждения о В. как извечном, естественном состоянии общества. Столкновения древних мигрирующих племен или т.наз. «древние В.», действительно, по сути своей не В., т.к. совершенно не представляют особой специфической деятельности племен. Демокрит одним из первых поставил вопрос о происхождении В. и попытался ответить на него. Генезис В., согласно его учению, обусловлен экономическими и социально-политическими причинами, имущественным неравенством людей. Как правило, на этой почве между людьми возникают всевозможные раздоры и конфликты. И особенно часто они происходят в том государстве, где царит произвол и увеличивается бедность граждан. Среди причин В. и внутренних коллизий Сократ называл: несовершенство человека; невозможность людей разобраться в смысле добра и зла; нарушение законности в государстве по воле правителей. Платон в диалоге «Протагор» определяет В. как «часть искусства политического». Согласно «Государству» Платона, понятия «В.» и «раздор» различны не только как «столкновения между чужими» и — «…между своими». В. рельефно выступает при этом прежде всего целью и одной из основ становления рабовладельческой государственности, т.е. политическим законом ее развития. Поскольку численность рабов (в основном плененных) зависит от частоты В., которые ведет государство, — начинается «…беспрерывная война между всеми государствами» («Законы»). В. становится естественным состоянием общества, узаконенным способом приобретения рабов и захвата чужих территорий. Главенствующим принципом социального развития, по мысли Платона, является право сильного над слабым. Однако устроителю совершенного государства не следует устанавливать законы «ради военных действий», а напротив, следует устанавливать «законы, касающиеся войны, ради мира». И «среди распрей, — должно, по Платону, — помнить о мире» («Государство»). В органичной взаимосвязи с политикой и другими сторонами общественной жизни рассматривает В. также Аристотель («Политика»), обращая внимание на основные стороны ее содержания: прежде всего, цели, преследуемые вооруженным насилием; и непосредственно вооруженную борьбу. Объективный научный факт — именно с обретением политического содержания В. приобрела развитые формы и вызвала к существованию собственные постоянно действующие, обеспечивающие ее социальные институты (вооруженные силы). Сущностная связь между В. и политикой осмысливалась и в последующие века. Сложность понимания такого социального явления как В. вводила, однако, в заблуждение не одно поколение мыслителей прошлого. Высказать мысль о том, что В. — это не некое самостоятельное социальное явление, а вторичный, зависимый от политики, феномен — удалось не многим.

Философский вывод о сущности В. сделал в 19 в. немецкий военный теоретик К. фон Клаузевиц (1780-1831), сформулировав ее классическую формулу. В., писал он, «…есть не что иное, как продолжение государственной политики иными средствами»; В. — «…не только политический акт, но и подлинное орудие политики, продолжение политических отношений, проведение их другими средствами» («О войне»). В историческом развитии общественной мысли в отношении к В. примечательны следующие вехи. В период Римской империи возникает концепция космополитического РАХ Romana — насильственно экспансируемого мира, поддерживаемого военным могуществом Рима. Не однажды в истории она служила идейным ориентиром формирования (и существования) посредством крупномасштабных военных экспансий различных империй или т.наз. «цивилизаций военного типа» (Спенсер), находя свое отражение в политике (великодержавности, гегемонизма, неоглобализма и т.п.) некоторых государств вплоть до современности. В развитии христианско-теологических (характерных для европейской культуры, достаточно распространенных и в настоящее время) воззрений на В. принципиальными являются идеи о «греховности» В., несовместимости ее с учением Христа (Климент, Ориген, Тертуллиан), не исключающие, однако, признание принципа «священной» В. в защиту Веры и Отечества (концептуально обоснованного еще Августином и Фомой Аквинским). Уже в 16-17 вв. гуманистами (Т.Мор, Эразм Роттердамский, Ф.Рабле, М.Монтень, Г.Гроций и др.), выступавшими с резким осуждением В. (феодальной эпохи), впервые выдвигаются идеи ограничения разрушительного действия В. Примерно с 17 в. появляются гуманистические (еще весьма идеалистические по своему содержанию) проекты «вечного мира» (Э.Крюсе, 1623, И.Кант, 1795). Представителями общественной мысли 18 в. В. критикуется как социальный пережиток «варварской эпохи», осуждаются военные завоевания и насилие, выдвигаются и отстаиваются идеи равноправия народов. С 19 в. в антивоенную аргументацию активно включаются — Р.Оуэн, Ш.Фурье, Маркс , Энгельс , Ленин — идеи переустройства общественной жизни на социалистических и коммунистических началах как условии закономерного устранения В. в новейшую эпоху человечества. Когда «трудящиеся классы» приобретут решающее влияние в государстве, как полагал в свое время Н.Чернышевский, «исчезнет всякая возможность войн», грядет установление нового нравственного мира. Глубокий нравственный анализ проблемы В., впервые подойдя к рассмотрению ее с позиций нравственно-культурных измерений, осуществил В.С.Соловьев. В., отмечает он, не только социально-политическое явление, но также, и даже главным образом, феномен духовно-культурной сферы жизни, острейшее проявление духовного конфликта различных культур; в тождественности истории человечества с историей В. видится «хронический недуг человечества» («Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории»). И причины В., и определяющие условия их устранения В.С.Соловьев связывал прежде всего с нравственно-духовной сферой жизни людей. Развитие этих идей продолжили затем в начале 20 в. Бердяев , Е.Н.Трубецкой и др.

В 20 в. человечество, пережившее две мировые войны, угрозу ядерного апокалипсиса и сотни локальных военных конфликтов, провозглашает высочайшей значимости идеи: В. не может быть более продолжением политики насильственными вооруженными средствами, самоисключающими как оружие массового уничтожения (ядерное, химическое, биологическое, лучевое и др.), так и в принципе применение таковых средств, угрожающих гибелью всей цивилизации; актуальной практической задачей мирового сообщества становится созидание ненасильственного мира. Наличие оружия массового уничтожения опровергает незыблемость вывода ортодоксального клаузевиционизма о сущности В., поскольку совершенно очевидно, что такое оружие нельзя ни ограничить, ни контролировать таким образом, чтобы его можно было использовать для достижения какой-либо политической цели. Формируется и утверждается теория «неоклаузевиционизма», сущность которой заключается в обосновании доктрины достижения превосходства над противником через неприменение силы и оружия. Современные процессы «демилитаризации» общественного сознания выдвигают и постоянно генерируют целую систему идей (и концепций) относительно причин, сущности, социального характера современных войн и военных конфликтов, влияния на них бурных политических процессов, происходящих в большинстве государств и регионов мира. Широко известны имена философов, политологов, специалистов по этим проблемам, таких, как: Ю. Галтунг, Д. Бенерджи, Боулдинг, Ч. Москос, В. Шеелен, Б. Фликенштейн, А. Раппопорт, Г. Хаген, Дж. Эберли, С. Благоволин, Б. Каневский, А. Лилов, Е. Рыбкин и др. Общеизвестна роль в разработке философской проблематики В. европейских и американских исследовательских центров. Среди них: Королевский институт международных отношений (Великобритания), Институт общественных отношений при Бундесвере (Германия), Центр российского и евроазиатских исследований Монтеррейского института (США), Центр по контролю над вооружениями (Канада), Центр оборонной информации (США), Российская ассоциация «Армия и общество» и др. Решение проблемы «мир или выживание» американский ученый А.Клод видит, например, в правильной постановке вопроса «силового менеджмента» в масштабе всего мира. Он исходит из того, что сила не может быть ликвидирована, т.к. человеческие группы будут всегда в состоянии причинять друг другу ущерб, в чем мы убеждаемся на протяжении всего человеческого существования. Если на данном этапе развития люди не в состоянии уничтожить разрушительные силы, то необходимо тогда стремиться к повсеместному управлению ими, «разумно» увязывая их (Ф.Дайсон) с дипломатией и моральными проблемами. Согласно концепции американского социолога Ч.Москоса, по мере эволюции современных государств от «общества готовности к В.» к «обществу сдерживания В.» и от него к «обществу отрицания В.» соответственно изменится статус и функции вооруженных сил (Москос Ч. «Вооруженные силы в «обществе отрицания войны»). После Второй мировой войны широкое распространение получили идеи ненасильственной борьбы в политических процессах современности. Эти идеи, возникшие еще в средние века в Европе, акцентированные Л.Н.Толстым в философии «непротивления злу насилием», развитые в трудах Эмерсона, Торо и др., наиболее глубокое продолжение получили в философии «гандизма» М.Ганди. Активно руководствуются ими пацифистское движение, отвергающее любые В., а также творцы нового мира, основываемого на принципах ненасилия. Однако философская формула сущности В., данная Клаузевицем, отнюдь не утратила своего научного и практического значения. В целом, хотя и получив ряд истолкований в новейших научных интерпретациях, она принимается всеми в качестве исходного положения философского, политологического и иного анализа В. Уже полтора столетия признано, что данная формула наиболее полно характеризует сущность В. в ее связи с политикой. Она, как в фокусе, собирает все важнейшие связи и отношения процесса В.; к этому «фокусу» ведут глубинные корни, питающие В., их вызревание в недрах социально-экономической жизни. Дело в том, что все политические интересы, которые реализуются в процессе В., продиктованы более глубокими экономическими и социально-классовыми интересами. Сама политика выступает лишь концентрированным выражением всех этих интересов. Отсюда идут все последующие связи, определяющие смысл развязывания, ход, развитие В. Любая из В., осуществляемых в настоящее время в т.наз. «горячих точках» планеты, является продолжением политики тех или иных государств, народов и наций, со всей очевидностью выражающей прежде всего их материально-экономические и другие определяющие интересы (объективная глубинная причинность войн по историческим и современным данным). Методологически значимым для формирования отношения к В. либо военному конфликту (в широком смысле обозначает любые военные коллизии, в т.ч. и мировые войны, в узком — ступень, предшествующую высшей стадии конфронтации — войне) является их социально-политическая оценка. Она объемлет определение «статуса» В. (конфликта, военной акции) в переживаемый исторический период, ее направленности (прогрессивности или реакционности) по ее социально-политическому характеру. Определение социально-политического характера В. — коренной вопрос оценки ее сути. По социально-политическому характеру В. классифицируют на: справедливые (любая В. в защиту, оборонительная или отечественная, а также национально-освободительная), несправедливые (любые агрессии и колониальные захваты), несправедливые со стороны всех вооруженно конфликтующих участников.

В настоящее время мировое сообщество полагает необходимым руководствоваться в оценке социально-политического характера В. не только критерием национальных интересов, но вместе с тем и критерием соответствия В. нормам международного права. Сами виды и формы применения военной силы разнообразны. По конкретным основаниям В. классифицируют на: внутренние (гражданские или вооруженные конфликты немеждународного характера), внешние (межгосударственные, коалиционные или международные вооруженные конфликты), их предтечи или последствия — военные конфликты и другие виды применения военного насилия (интервенции, акции, демонстрации силы, «карательные» меры, военные перевороты). В. могут быть глобальные и локальные (ограниченные, региональные военные конфликты различной степени интенсивности). Апологетике В. со стороны милитаристски настроенных сил, традиционно опирающихся на идеи о «вечности» и фатальности В. — Протагор, Горгий, О.Шпенглер, Ф.Ницше, З.Фрейд и др., — о позитивной роли В. как некоей «целительной силы» в жизни государств и народов (Гегель), своеобразной «гигиены мира» (Ф.Т.Маринетти), устраняющей растущую «перенаселенность» планеты (Т.Р.Мальтус), в т.ч. «неполноценными расами» (Гитлер) и обеспечивающей геополитически необходимое «жизненное пространство» более цивилизованным народам (Р. Челлен, Ф. Ратцель, К. Хаусхофер, Н. Спикмен); о значении В. как фактора ускорения прогресса и неизбежности цивилизационных В. (С. Хангтингтон) — всей этой «философии милитаризма и В.» разумом человечества противопоставляются подлинно жизнеутверждающие философские идеи мира, формирования общими усилиями государств всеобъемлющей системы международной безопасности на принципах ненасилия. Отвергается логика страшных энтимем: «хочешь мира — готовься к В.»; «вооруженный мир — самая надежная гарантия безопасности»; «ядерное оружие — гарант мира, силы и суверенитета как больших, так и малых государств»; «необходимо каждому государству иметь такую собственную безопасность, которая бы подрывала безопасность другого государства»; «силовое наказание противника» и т.п. Утверждаются альтернативные принципы: осмысление ядерных реалий, факторов целостности и взаимосвязанности мира; отказ от угрозы военной силой и применения ее; уважение суверенитета и суверенного равенства государств, невмешательство во внутренние дела друг друга; разрешение споров (преодоление антагонистических отношений) исключительно мирными средствами; предотвращение экспансий срывом преступных планов соперничающих государств по переделу мира, предотвращение эскалации начавшихся военных конфликтов; гуманизм и мирное сосуществование, развитие сотрудничества государств, общее решение глобальных проблем.

Существует и действует ряд договоров межгосударственного гуманитарного права (МГП); запрещающих применение некоторых видов оружия и методов ведения В. К ним относятся: Гаагские Конвенции, 1907; Женевская Конвенция о защите гражданского населения во время В. от 12 августа 1949; Гаагская Конвенция о защите культурных ценностей во время вооруженного конфликта (1954); Конвенция о запрещении бактериологического (биологического) оружия (1972); Конвенция о запрещении военного или любого враждебного использования средств воздействия на природную среду (1976); Конвенция о запрещении или ограничении применения некоторых видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие (1980); Конвенция о запрещении производства, хранения и накопления запасов химического оружия и его уничтожении (1993) и др. Мир уже давно перешел ту грань, за которой В. стала неприемлемым орудием политики.

Н.П. Баранов

Оцените определение: Отличное определение — Неполное определение ↓

Источник: Социология: энциклопедия