Военная пропаганда

Абитуриенты штурмуют министерство обороны

Автор Юрий Носовский Обновлено: 23.06.2015 19:37 Опубликовано: 23.06.2015 17:55

Центральный военный округ рапортует о стремительном росте (в два раза!) числа желающих учиться в военных училищах страны. Так что престиж военной службы в России растет на глазах. В чем причины такого стремительного роста числа абитуриентов в учебные заведения министерства обороны России? И каковы плюсы и минусы профессии военнослужащего.

Источник: фотоархив Pravda.Ru

«Есть такая профессия — Родину защищать», — говорит один из героев всенароднолюбимого фильма «Офицеры». Но это патриотическое кино было снято более 40 лет назад, сейчас настали другие времена… Когда целые десятилетия юноши взрослели под девизом с опостылевшей рекламы «молодое поколение выбирает «Пепси»! Ну и прочие «вкусности» насаждаемого в России «общества потребления».

Но вот от пресс-службы Центрального военного округа поступило просто сенсационное сообщение — количество желающих учиться в военных училищах страны в этом году выросло в два раза! Так, на территории Сибирского региона для подготовки будущих офицеров военными комиссариатами было отобрано более 4 тыс. кандидатов, из них свыше 2,5 тыс. отправлено для поступления в вузы минобороны РФ.

Более 200 кандидатов составляют девушки. Годом ранее военными комиссарами было отобрано всего около 2 тысяч кандидатов на поступление.

Конечно, чисто формально для Сибири с ее многомиллионным населением то ли 2, то ли 4 тысячи желающих одеть курсантские погоны, вроде не очень то и много. Но, с другой стороны, в России же есть и другие регионы — да и кадровых офицеров в действующей армии нужно не так уж и много. В настоящий момент их число колеблется около 150 тысяч человек.

Если принять средний срок службы около 25 лет, то потребность в ежегодной замене составит всего около 6 тысяч. Другое дело, что не все выслуживают «от звонка до звонка», есть уволившиеся по собственному желанию, болезни, да и потери даже в мирное время нельзя сбрасывать со счетов…

К тому же «костяк» российской армии готовится не только в чисто военных учебных учреждениях — но и, скажем, на военных факультетах и кафедрах гражданских вузов. Так что 4 тысячи желающих стать офицерами только среди сибиряков — это достаточно показательные цифры. Тем более, что они выросли за год вдвое.

А еще больше они показательны в связи с нынешней ситуацией в стране и вокруг нее. Которая, мягко говоря, накаляется с каждым днем. Собственно, война против России уже идет, но пока, слава Богу, лишь холодная.

Действительно, в мирное время профессия офицера выглядит достаточно привлекательной даже с чисто обывательской точки зрения.

Да, рабочий день у людей в погонах ненормированный, удаляться за пределы гарнизона больше, чем на 50 км, запрещено даже на выходные, даже в отпуске надо сообщать командованию, куда ты едешь — и становиться на военный учет по месту прибытия. Вдруг возникнет надобность, типа учений — могут в любой момент и отозвать.

Но, в целом — зарплаты у офицеров довольно немаленькие в сравнении как минимум со средне-провинциальными; жильем, как правило, они обеспечены. Работа — на свежем воздухе, требуется физическая подтянутость, ну, а мундир всегда вызывал уважение и кокетливые улыбки у «прекрасного пола» во все времена существования человечества.

После увольнения в запас бывшие «служивые» часто бывают востребованы в охранных структурах — да и просто на руководящих должностях в самых разных фирмах. Логика шефов которых проста и понятна — если человек многие годы успешно командовал подчиненными в своем подразделении, то уж с «гражданским» персоналом справится и подавно.

Так, действительно, почему бы молодому человеку не податься в военное училище? Да, придется пожертвовать значительной частью личной свободы — ну так бизнесмены-«трудоголики» тоже порой пашут от зари до зари и почти без выходных.

Но все эти бонусы были актуальны раньше. Когда, согласно ироничной пословице: «Кадровый офицер — это человек, которому мы платим деньги за то, что в военное время он погонит нас воевать». А когда «в воздухе пахнет грозой» — в армию идут уже не ради материальных выгод.

И повышенное в сравнении с прочими «гражданскими» денежное содержание офицеров в такие времена дается не просто так. А как своего рода «аванс» за готовность первыми встать под вражеские пули, а если надо — то и пожертвовать жизнью. И офицерам, во всяком случае, офицерам младшим придется в этом смысле рисковать не меньше, чем рядовым бойцам.

Только, как уже говорилось в начале статьи, «есть такая профессия — Родину защищать». Разумеется, готовы делать это с оружием в руках не только будущие офицеры. Согласно социологическим опросам, 40 процентов россиян считают службу в армии «долгом каждого мужчины», и еще столько же — готовы идти служить, пусть и с не очень большой охотой. А те, кто хочет стать курсантом, просто собираются сделать защиту отечества своей профессией, смыслом жизни.

Что ж, приятно сознавать, что в России патриотизм с осознанием готовности отдать свою жизнь Родину молодежь проявляет не только на форумах. И возросшее число желающих стать кадровыми офицерами яркое тому подтверждение.

Престиж. Хорошо ли служится в российской армии?

На дворе 2016 год. Служба в Российской армии становится все более престижной. И хорошим показателем в этом направлении служит тот факт, что в настоящее время все больше молодых людей желают заключить контракт на военную службу и поступают в военные вузы. Не все из современных молодых людей мечтают о карьере менеджера или финансиста. Возможно, пришло время вспомнить, что еще существует и такая профессия – Родину защищать!

Перемены

В последнее время срочная служба в рядах российской армии претерпела значительные изменения. Призыв для молодых людей перестал быть страшилкой, а служба в армии становится почетной, как во времена СССР. Военные части отремонтированы; столовые предлагают разнообразнейший рацион; сделан большой акцент на дисциплину и физическую подготовку; отсутствие понятия «дедовщина», как такового; имеются хорошие перспективы на дальнейшее развитие по служебной лестнице и многое другое.

Касаемо высшего звена. Современный офицер российской армии имеет хороший достаток, собственную квартиру, отличную воинскую и физическую подготовку. Его внешний вид располагает к себе, а для подрастающего поколения военнослужащий служит идеальным примером. Для большинства населения «офицер» уже, скорее, не вид работы, а вид служения, со всем вытекающими из него ассоциациями: защита, долг, честь, мужество, доблесть. Это открывает перед армией новую перспективу: быть не только институтом войны, но институтом развития общества в его мирной жизни.

Большой вклад

Безусловно, в этом вопросе позитивную роль играет государственная политика. Минобороны делает акцент не только на модернизации вооружения войск, но также и на самих солдат. Военная реформа 2012 года способствовала улучшению социальной сферы военнослужащего. Например в 2015 году уровень денежного довольствия военнослужащих превышал среднемесячную заплату в России для старших офицеров в 3,2 раза, младших офицеров — в 2,4 раза, прапорщиков и мичманов — в 1,7 раза.

Совсем скоро наша армия должна перейти на контрактную службу, ибо опытные и умелые бойцы будут смотреться куда лучше, чем срочники. Но не всё сразу. В 2015 году доля контрактников выросла на 10%, а число военнослужащих-контрактников даже превысило число служащих-срочников. В Минобороны России прогнозируют, что в текущем году этот рост продолжится и число контрактников вырастет до 384 тысяч. Также стоит отметить перспективы данной, дескать, профессии. Начиная с третьего года службы при заключении контракта на срок не менее 10 лет, контрактник получает право стать участником ипотечно-накопительной системы. Каждый год на его счет Минобороны будет переводить 238 тыс. рублей. Через 10 лет на эти деньги можно приобрести квартиру или дом.

Престижно ли служить в армии России? Думаю, да. Учитывая тот факт, что наша страна переживает сейчас экономические трудности, служба в российской армии открывает ребятам большие перспективы в столь трудный период. Но помимо хорошего дохода, физической и воинской подготовки, солдат получает признание и уважение среди народа. Солдат становится примером для молодёжи и опорой для более старшего поколения.

Принципы военной пропаганды

Библиотека » Военная пропаганда » Принципы военной пропаганды

© Виктор Сороченко

«Разумеется, народу не нужна война… Однако, политику всегда определяют лидеры, а им втянуть страну в войну проще простого: демократия ли это, парламентская республика, фашистская или коммунистическая диктатура. С голосованием или без него, народ всегда можно заставить делать то, что выгодно властителям. Это дело нехитрое. Все, что нужно сделать — так это сказать людям, что на них напали и обличить пацифистов в отсутствии патриотизма, а также в том, что они подвергают страну опасности и предают ее интересы…». (Герман Геринг, из выступления на Нюрнбергском процессе)

Любая война, развязанная власть имущими, всегда начинается с пропагандистской истерии, цель которой — обмануть собственный народ и мировое общественное мнение, заставить людей сказать «да» грядущим массовым убийствам. Поэтому каждая война сопровождается ложью в средствах массовой информации, поскольку правительствам необходимо добиться общественной поддержки действий своих армий. Наряду с военными битвами, идут непрерывные сражения за умы людей, за создание «правильного» общественного мнения, за контролирование информационных потоков.

Уже в период Первой мировой войны были сформулированы главные цели военной пропаганды :

1. Убеждать свое население в правильности действий, поддерживать его боевой дух, мобилизовывать и направлять ненависть против врага.

2. Любыми методами вносить раскол в лагерь противника, подрывать его боевой дух, ослаблять и деморализовывать его население,

3. Развивать дружбу с нейтральными странами, по возможности, превращая их в союзников.

Основные принципы военной пропаганды были изложены британским дипломатом лордом Понсонби (1871-1946). Суть этих принципов сводится к следующему:

1. «Мы не хотели войны».

Понсонби разъяснил, что для ведения военной пропаганды первым делом необходимо убедить собственный народ в том, что «мы» не хотели войны. Это «другие», «они» начали войну, или мечтают ее начать со дня на день. «Мы» же вынуждены защищаться. Использование этого принципа прослеживается практически в каждой войне. Главное — убедить людей, что «плохие парни» ненавидят «нас» и уже начали (или готовы начать) первыми. В качестве доказательства может подсовываться подходящее политическое убийство, нападение, террористический акт, проч. Чувство мести — простой и эффективный способ направить ярость граждан в нужное русло.

Взрывы в Москве и Волгодонске (1999) были активно использованы российскими властями для того, чтобы сформировать в общественном сознании мнение о безальтернативности военного решения проблемы Чечни. После того, как во время терактов погибли сотни мирных жителей, любой правозащитник, выступающий против колониальной войны в Чечне, стал восприниматься средним россиянином не иначе как изменник Родины.

Теракты в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года, психологический шок и последовавший за ним взрыв патриотических чувств граждан США (психологический эффект компенсации), были активно использованы для внедрения в массовое сознание «образа врага» — терроризма. Этот образ легко «лег» на национальные особенности американцев — трудолюбие, тщательность в деталях, сентиментальность, чувствительность, практицизм, рациональное мышление, голливудское ковбойское воспитание. «То, как Бушу и его хунте удалось перенаправить гнев Америки с Усамы бен Ладена на Саддама Хусейна, является одним из величайших пиар-трюков в истории», — пишет Джон Ле Карре. Запуганными и поэтому легко внушаемыми американцами стало легко управлять и оправдывать любые военные авантюры, развязываемые против неудобных для Соединенных Штатов политических режимов. Вспомним о том, что подобная ситуация когда-то привела к власти гитлеровский нацизм, который также нашел свой «образ врага», играя на национальных особенностях немцев.

2. Враг воплощается в конкретной личности.

«Не обязательно заставлять ненавидеть весь народ, — писал Понсонби. — Надо персонифицировать образ врага, показать своему населению, что глава, руководитель «других» — это душевнобольной, свихнувшийся, продажный человек».

Этот принцип действует и в современной войне. Сегодня западная пропаганда вовсю «демонизирует» образы «плохих» политических лидеров: С. Милошевича, С. Хусейна, М. Каддафи, Ф. Кастро и других. Главное — доказать, что «они представляют угрозу для всего цивилизованного мира». Кокаин в апартаментах панамского генерала Норьеги, свергнутого в 1989 году американской военщиной, прошел как доказательство по всем мировым СМИ. Позднее он оказался простым тальком, но это уже никого не волновало. Норьега также обвинялся в рэкете, садизме, сексуальных отклонениях, болезни СПИДОМ. Перед началом второй иракской войны (2003) по телевизионному каналу Fox News американцев информировали о том, что Саддам Хусейн больше всего на свете любит «принимать душ, омываясь кровью своих жертв»…

Демонизация врага эффективна при пропаганде на свое население или народы дружественных и нейтральных стран, однако при воздействии на противника она действует далеко не всегда. После прихода Гитлера к власти (1933) лояльность большинства немецкого населения нацистскому правительству была усилена добавочным стимулом: миллионы людей стали отождествлять правительство Гитлера с Германией. Во время второй мировой войны любые пропагандистские нападки на фюрера воспринимались большинством немцев как нападки на их родину. В кризисные периоды для обычного человека нет ничего тяжелее, чем чувствовать себя одиноким, не принадлежащим ни к какой большой группе, с которой он может себя отождествить. Гражданин страны, как бы ни был он чужд действующему политическому режиму, в тревожное время вынужден выбирать между одиночеством и чувством единства со страной. И большинство выбирает единство. Перед лицом внешней угрозы оппозиция правящей партии психологически и морально становится равнозначной государственной измене. Поэтому во многих случаях люди, не имеющие ничего общего с правящим режимом, защищают режим от любой критики извне, потому что расценивают ее как нападки на страну. Происходит поляризация, отражающаяся в фразе «кто не с нами, тот против нас»

Из этого следует важнейший принцип военной пропаганды: любые нападки на страну и на ее лидера, любая порочащая пропаганда только усиливают лояльность тех, кто еще не вполне отождествляет себя с государственной системой. Эта проблема не может быть решена даже самой умной и искусной пропагандой. Ее может решить только военная победа. При неблагоприятном же ходе боевых действий такая пропаганда вообще обречена на провал. «Данными причинами объясняется крайне низкая эффективность пропаганды Красной Армии на польские войска в 1918-21 гг., на финские в ходе «зимней войны» 1939-40 гг., на немецкие в первые два года Великой Отечественной войны. Во всех этих случаях информационное воздействие сталкивалось и с неприятием враждебной пропаганды, и с сильными националистическими настроениями. …Если же уровень морально-политического состояния противника недостаточно высок, а боевые действия складываются неудачно для него, то психологическое воздействие имеет все шансы оказаться результативным».

Когда страна проигрывает войну, многие люди начинают пересматривать свое отношение к национальному лидеру. Во вчерашнем «отце нации» они находят идеального кандидата на роль универсального козла отпущения. «Душу и тело мы отдадим за тебя, Саддам Хусейн!» — в едином порыве скандировали десятки тысяч иракцев перед началом американской агрессии (2003). Через две недели, когда американские войска захватили Багдад, те же самые иракцы с наслаждением жгли портреты Хусейна перед телекамерами, разбивали памятники диктатору с криками «Смерть Саддаму!». Толпа всегда с наслаждением топчет того, кого еще вчера превозносила до небес, — писал Гюстав Лебон.

3. Наши действия мотивируются принципами человеколюбия.

Продолжим цитировать лорда Понсонби: «Следует умалчивать, что в каждой войне в первую очередь преследуются экономические цели, подчеркивая лишь гуманитарные причины. Так это было во времена Первой мировой войны: мы не воевали за контроль над Суэцким каналом или за новые колонии… Ни в коем случае! Мы сражались, руководствуясь принципами высочайшего благородства. В Первую мировую войну это были: «раздавить милитаризм», «защитить малые народы», «подготовить мир к демократии»…

Ну что же, гуманистические принципы и сейчас приводятся в качестве основных причин для любой интервенции. Разумеется, с поправкой на современные реалии: «уничтожить террористические базы», «не допустить распространения оружия массового поражения», «свергнуть кровавый диктаторский режим…», «избавить народ от страданий»…

Американские СМИ, используя очевидную ложь и подтасовки фактов, заранее «оправдали» вторжения на Гренаду (1983), в Панаму (1989), в Сомали (1993), в Югославию (1999)… Агрессия на Гренаду оправдывалась слухами о террористических базах, якобы находившихся на острове. Это оказалось чистой выдумкой. Официальной целью интервенции США в Панаму был только захват президента-наркоторговца Норьеги. Тот факт, что в результате варварской бомбардировки столицы погибло более 2000 человек, был полностью проигнорирован западными СМИ. «Миротворческая операция» в Сомали поводилась под предлогом оказания гуманитарной помощи населению, страдающему от гражданской войны. О том, что 4 крупнейшие нефтяные компании США перед тем скупили половину всех нефтеносных районов страны и требовали от Белого Дома любым способом «навести порядок», до сих пор скромно умалчивается. В случае с Югославией сербов обвиняли в совершении геноцида в Боснии и Косово. Согласно докладам ООН геноцид, в большинстве своем, осуществляли мусульманские националисты. НАТО было уличено в очевидных подтасовках.

4. Действия врага отличаются особой жестокостью и вызывают ужас.

«Нужно максимально оперативно распространять сведения о жестокостях, совершенных противником, разъясняя, что именно ему свойственны подобные поступки». Мы сами или наш народ всегда невинны, а вот наши враги — звери и садисты. В действительности, все армии мира на войне действуют с жестокостью. Но принцип военной пропаганды состоит в том, чтобы доказать, что именно у другой армии жестокость является обычным делом, тогда как у «нас» она — «вынужденная необходимость» или «досадная случайность».

Во время первой мировой войны британская пропаганда распространяла легенды о зверствах немецких солдат по отношению к бельгийским младенцам, ибо на самом деле было мало фактов жестокости и недоставало «горючего» для разжигания ненависти к врагу. Чтобы навязать общественному мнению войну в Персидском заливе (1991), информационное агентство Hill & Knowlton по заказу американского правительства изобрело легенду о кувейтских младенцах, якобы умерщвленных иракскими солдатами прямо в роддоме. В среднем же, регулярные армейские части с обеих сторон никогда не совершают военных преступлений в тех масштабах, о которых обычно трубит пропаганда противника. Даже во время второй мировой войны, несмотря на жесточайшие военные сражения, зверские поступки в целом ограничивались особой средой — войсками СС и НКВД.

«Во время войны мы унижали японцев, изображали их нелюдями. Это помогало нам оправдывать собственные преступления, в частности, атомную бомбардировку Нагасаки», — напишет после войны Черчилль в своих мемуарах. Возможно, именно это объясняет, почему после окончания войны только очень маленький процент граждан государства-победителя испытывает сочувствие к понесенным другой стороной невинным жертвам.

В конце Второй мировой войны американские самолеты сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки. Погибло более 150 тыс. мирных жителей, десятки тысяч пострадали от ожогов и радиации. Вскоре после этого события (в 1946 году) был проведен социологический опрос. Он показал, что менее 5% американских граждан осуждали применение ядерного оружия, тогда как около 25% опрошенных были убеждены, что нужно было сбросить еще больше бомб. Почему так много американцев приветствовали бессмысленную смерть и уничтожение невинных жертв? Американские психологи считают, что именно под влиянием военной пропаганды, красочно изображающей жестокость и агрессивность противоположной стороны, большая часть американцев постепенно приняла уничижительные установки по отношению к японцам, поэтому люди легко одобряли факт причинения японцам страданий.

Десятилетия спустя США одержали быструю и сокрушительную победу над Ираком во время войны в Персидском Заливе (1991). Потери американцев были минимальны, и в то же время пострадали десятки тысяч иракцев (по некоторым данным, погибли или получили ранения более 130 тыс. мирных жителей). Как вы думаете, какой процент американцев хотя бы минуту опечалился и пожалел простых граждан Ирака, убитых «во имя торжества демократии»? Правильно, никакой. Соцопросы показали, что граждане США практически не сочувствовали невинно пострадавшим иракцам. Специалисты Hill & Knowlton знали свое дело.

«Значительная часть подобной пропаганды состоит из преднамеренной, сознательной лжи, но отчасти ей присуща та же «искренность», какая обычно характерна для параноидальных обвинений», — писал Эрих Фромм. Эти обвинения всегда имеют функцию самозащиты от разоблачения собственной агрессивности. Они строятся по формуле: это у тебя агрессивные намерения, значит, я не виноват. В психоанализе этот глубинный психологический механизм называется рационализацией.

Нередко этот механизм доходит до абсурда, поскольку своих противников обвиняют в том же самом, что откровенно признают собственной целью, и даже не утруждают себя стремлением прикрыть это противоречие. Во времена Третьего Рейха гитлеровская пропаганда обвиняла коммунистов, евреев и славян в тех же самых вещах, которые сама же провозглашала «законнейшими целями действий немецкого народа» — в стремлении к мировой гегемонии. Сегодня правящие круги США во всеуслышанье заявляют о разработке новейших систем вооружения. Однако те же Соединенные Штаты считают своим долгом всячески препятствовать появлению высокоэффективного оружия у слаборазвитых стран. «Не допустить распространения оружия массового поражения » — один из популярнейших пропагандистских лозунгов. Для его осуществления используются все возможности: от применения «блокирующих технологий» до военной интервенции. Перед началом агрессии в Ирак (2003) печать, радио, телевидение США и Великобритании широко распространяли слухи о наличии у Ирака огромных запасов химического оружия, а также о готовности Саддама Хусейна его применить. Оружие массового поражения, если оно и есть у стран «третьего мира», является лишь песчинкой по сравнению с тем огромным арсеналом, который накопили развитые государства. Но принимать инспекторов ООН, отслеживающих его наличие, США, Израиль, Великобритания, Германия, Франция и Россия вряд ли согласятся…

Успех всех вышеизложенных пропагандистских принципов всегда основывается на одном базовом фундаменте: психологической готовности общества их воспринять. «Хитрые» приемы и методы пропаганды всегда вторичны. Они являются производными от глубинных социально-психологических процессов и массовых настроений, имеющих место в данном социуме. Чтобы пустить побеги, зерна пропаганды должны упасть в благодатный психологический грунт. Другими словами, военная пропаганда особенно эффективна при высокой степени психологической и идеологической готовности населения к войне.

Эта готовность может иметь различные истоки. Сегодня психологи и философы говорят о колоссальном уровне разрушительных агрессивных тенденций, обнаруживаемых в современном обществе. По большей части они не осознаются как таковые, а рационализируются в различных формах. Созданы многочисленные научные теории, так или иначе объясняющие человеческую агрессивность и причины возникновения войн. (См. роль дихотомии «Мы»-«Они» в истории развития человеческого сознания, теории агрессивности Фрейда, Лоренца, Скиннера, фрустрационная теория и мн. др.).

По некоторым данным, основным условием развития Homo Sapiens стало наличие внешней опасности, объединяющей людей в группу. Многие ученые утверждают, что если у сообщества нет внешних врагов, то актуализируется агрессивность внутри общности, что чревато ее развалом. Поэтому поиск внешнего противника стал для первобытных общин условием выживания и дальнейшей эволюции. Жесткое разделение на «мы» и «они» психологически сплачивало массу — людей, вынужденных противостоять внешним противникам «они».

С одной стороны, агрессивное поведение людей имеет биологические корни, оно запрограммировано в людях, связано с врожденным инстинктом. С другой — оно коренится в человеческом характере, в человеческих страстях, за которыми стоят побуждения отнюдь не природного свойства. Страсти человеческие… Они живут в любой эпохе. Любовь, страх, вера, фанатизм, властолюбие, стремление к наслаждению ими… Они возобновляются в каждом поколении и обусловлены как биологическими факторами, так и созданными социальными, политическими и экономическими обстоятельствами.

«В первую очередь наслаждаются властью вожди, но и широкие массы отнюдь не лишены такого садистского удовлетворения», — утверждал Эрих Фромм. Власть имущие нередко приучают свой народ наслаждаться превосходством над другими народами и стремиться к мировому господству. Финансово-политические силы, заинтересованные во внешней экспансии, постоянно разжигают такие настроения. Делается это, в частности, путем скрытого или явного культивирования шовинизма. Основные рациональные оправдания таковы: господство «нашей цивилизованной нации» над другими народами осуществляется в интересах этих же народов и интересах мировой культуры в целом; стремление к господству — это лишь защита от агрессивного стремления других к господству над «нами», над «нашим народом».

В этом случае не только непосредственная пропаганда, но и общественные устои в целом, вся система образования, масс-культура (от кинематографа и компьютерных игр со стандартными сюжетами о том, как «наши парни» в очередной раз спасают мир, до соответствующего вентилирования новостей в СМИ) направлены на то, чтобы привить массам убеждение в «нашем» превосходстве над другими государствами и народами. Делается это путем манифестации «нашей» мессианской роли в истории, «нашей» богоизбранности в деле установления «справедливого мирового порядка». Так формируется своеобразная идеологическая база, на основании которой одна страна без всяких на то оснований присваивает себе право диктовать условия всем остальным с позиции грубой силы. Причем такой диктат обычно опирается на полную поддержку и одобрение со стороны большинства населения. Нация начинает стремится к максимизации своего благосостояния за счет использования силового воздействия на окружающих, оправдывает вмешательство во внутренние дела неугодных государств и народов. Экономическая, военная и культурная экспансия при этом прикрывается (рационализируется) гуманистической или патриотической риторикой.

Расовые и политические меньшинства в нацистской Германии, а затем и другие народы, которые объявлялись слабыми или загнивающими, — это те объекты садизма, которые «скармливались» немцам в годы гитлеровской диктатуры. В наши дни все больше и больше становится на этот путь американское общество: мир имеет дело со все более агрессивным обществом, находящимся в состоянии непрекращающейся войны против своих врагов, чаще всего искусственно созданных им же самим для обеспечения стабильности «демократической системы». Сегодня большинство граждан США (как когда-то немцев) поддерживают идею существования и «активной защиты» своих «жизненных интересов» далеко за пределами Соединенных Штатов. Социологические опросы, проведенные накануне и во время недавней войны в Ираке, свидетельствуют, что руководимая президентом Бушем американская нация, в большинстве своем, считает себя новым богоизбранным народом, миссия которого состоит в том, чтобы одержать победу над мифической «осью зла». По сути, это является формой проявления шовинизма.

При этом американцы практически отрезаны от всех внешних источников информации, единственным окном в мир для большинства из них являются крайне тенденциозные и нередко цензурованные американские СМИ, в первую очередь телевидение. Лишить противника возможности доступа к широкой аудитории — одна из главных задач пропагандистской войны. Информационное и технологическое могущество Соединенных Штатов в настоящее время делает эту страну практически неуязвимой для какой-либо внешней пропаганды, кроме как пропаганды действием. Грустным примером последней стало 11 сентября 2001 года.

Еще одна распространенная разновидность современного шовинизма — религиозная. Самый наглядный пример — исламский фундаментализм, который сегодня пышным цветом расцветает в мусульманских странах. С одной стороны, он является естественной реакцией народов Востока на агрессивную экспансию западной цивилизации. С другой — он насаждается искусственно, скрыто или явно культивируется теми исламскими политическими элитами, которые под антиколониальными и религиозными лозунгами стремятся занять лидирующее положение в регионе и весомое — в мире.

***
Помимо вышеизложенных, существуют и другие принципы военной пропаганды. Подробно останавливаться на них нецелесообразно, поскольку они хорошо описаны в специальной литературе. Поэтому просто кратко перечислим их.

5. Использовать принцип легитимности.

Всегда нужно действовать от имени народа, ООН, мирового сообщества или всего человечества, хотя считаться с мнением человечества совсем не обязательно. Военная операция США против Саддама Хусейна (2003) называлась «Свобода Ираку», однако никто не спрашивал самих иракцев, хотят ли они свободу, принесенную на крыльях «Томагавков». Развязав войну, США и их союзники, провозгласившие своим принципом установление и развитие демократических институтов во всех странах мира, попросту надругались над основным принципом демократии: уважением к точке зрения большинства. В Австралии большая часть граждан выступала против войны, в Великобритании не поддерживали агрессию против Ирака более 60% населения, в Испании — 80%, в Японии — 90%. Антивоенные настроения разделялись большинством людей и во всех других странах мира, вошедших или не вошедших в проамериканскую коалицию Единственная страна, где идея войны пользовалась популярностью, — сами США. Причины этого были рассмотрены выше. Поэтому было бы несправедливо обвинять американский народ в тупоумии или жесткости.

6. Всегда нужно преувеличивать свои успехи и потери противника.

Во время войны потери в живой силе и технике называют не фактические, а руководствуясь своей выгодой. Изо всех сил создается позитивный имидж «нашей» сильной и подготовленной военной силы, и, соответственно, подчеркивается слабость противоположной стороны. Это необходимо как для деморализации врага, так и для поднятия боевого духа своего населения. Делается это, в частности, всяческим акцентированием в СМИ того, как хорошо подготовлена наша армия, какое мощное и высокоточное у нее вооружение и т.д.

7. Распространять дезинформацию и слухи.

Цели все те же: уменьшить боевой дух и желание сражаться у противоположной стороны, ослабить и деморализовать вражеское население. Другие задачи: подрыв международного авторитета государства, его сотрудничества с другими странами, провокация конфликтов, разжигание недоверия, подозрительности, обострение политической борьбы, отторжение руководство противника от его населения, провоцирование репрессий против оппозиции и др.

Основную роль в распространении дезинформации и слухов в современной войне играют масс-медиа. Готовятся специальные статьи, интервью, «горячие новости», документальные фильмы и прочий фактаж, который целенаправленно разносится СМИ под видом объективного и непредвзятого освещения событий.

8. Использовать «черную» пропаганду.

Более выгодным, чем ведение военной пропаганды из внешнего источника, является введение информации якобы от внутреннего источника (т.н. «черная» пропаганда). Население страны нередко воспринимает пропаганду противника с большим предубеждением. Чтобы вызвать доверие, пропагандистский источник должен прикинуться «своим». «За несколько месяцев до вторжения немецких войск во Францию (1940) пропагандисты Геббельса стали активно использовать так называемые «черные» передатчики, которые выдавали себя за французские радиостанции. Они распространяли всевозможные слухи, подвергали ожесточенной критике правительство Франции, сеяли неуверенность и панические настроения среди населения и военнослужащих. В результате к моменту решительного наступления немецких войск моральный дух личного состава французской армии оказался настолько подорван, что она была не в состоянии оказать серьезное сопротивление оккупантам». . Во время войны в Персидском заливе американскими пропагандистами специально было создано радио «Голос свободного Ирака», которое вещало якобы от имени иракской оппозиции, выступающей против диктатуры Саддама Хусейна.

Дихотомия «мы»-«они». Советский социальный психолог Б.Ф. Поршнев настаивал на первичности дихотомии «мы»-«они» в истории развития человеческих отношений. Только ощущение того, что есть «они», рождает желание самоопределиться по отношению к «ним», обособиться от «них» в качестве «мы». Нет такого «мы», которое явно или неявно не противоставлялось бы каким-то «они».

«Мы» появилось значительно раньше «я»-ощущения обособленного индивида. Первичным было осознание общности, к которой принадлежали люди. Прежде чем люди могли обособиться внутри этой общности, общность должна была сама обособиться от других общностей. Для того, чтобы появилось субъективное «мы», требовалось повстречаться и обособиться с какими-то «они». Другими словами, первым актом социальной психологии надо считать появление в голове индивида представления о «них». Только ощущение того, что есть «они», рождает желание самоопределиться по отношению к «ним», обособиться от «них» в качестве «мы».

Поршнев всерьез уверял, что в истории человечества не было каннибализма. Точнее, его не было в психологическом смысле — просто тех, кого съедали, не считали за людей. Это были некие «они», «другие», «нелюди», «недочеловеки» в корне отличные от «нас», «настоящих людей».

«Они» куда конкретнее, реальнее, несут с собой те или иные определенные свойства, в первую очередь негативные — бедствия от вторжения «их» орд, непонимание «ими» «человеческой» речи, «их» «ненормальные и нечеловеческие» обычаи и законы… «Они» — это всегда скрытая или явная угроза. Для того чтобы представить себе, что есть «они», не требуется персонифицировать «их» в образе какого-либо вождя, какой-либо возглавляющей группы лиц или организации. «Они» могут представляться как весьма многообразные, не как общность в точном смысле слова. Именно в отличие от каких-то «они» возникала общность «мы» — причем как в далеком прошлом, так и в настоящем.

Теория агрессивности Фрейда. В работе «Я и Оно» (1923), а также во всех последующих трудах З. Фрейд выдвигает дихотомическую пару: влечение к жизни (эрос) и влечение к смерти (танатос). Он пишет: «Размышляя о происхождении жизни и о развитии разных биологических систем, я пришел к выводу, что наряду с жаждой жизни (инстинктом живой субстанции к сохранению и приумножению) должна существовать и противоположная страсть — страсть к разрушению живой массы, к превращению живого в первоначальное неорганическое состояние. То есть наряду с эросом должен существовать инстинкт смерти. Инстинкт смерти направлен против самого живого организма и потому является инстинктом либо саморазрушения, либо разрушения другого индивида (в случае направленности вовне). Если инстинкт смерти оказывается связан с сексуальностью, то он находит выражение в формах садизма или мазохизма».

Хотя Фрейд неоднократно подчеркивал, что интенсивность этого инстинкта можно регулировать, основная его теоретическая посылка гласит: человек одержим одной лишь страстью — жаждой разрушить либо себя, либо других людей, и этой трагической альтернативы ему вряд ли удастся избежать. Из гипотезы о влечении к смерти следует вывод, что агрессивность по сути своей является не реакцией на раздражение, а представляет собой некий постоянно присутствующий в организме импульс, влечение, обусловленное самой природой человеческого существа. Наша страсть к насилию (в том числе к военному противостоянию) обусловлена биологическими факторами, не подлежащими нашему контролю.

Основные принципы военной пропаганды

Основные принципы ведения военной пропаганды (в предвоенный и военный период) были изложены достаточно давно, но их общая концепция не претерпела существенных изменений, и практически в неизменном виде используется по сей день. Используя при этом огромные возможности современных «средств доставки до оконечного потребителя», т.е. возможности современных СМИ.

Впервые они были сформулированы британским дипломатом, политиком, общественным деятелем, и как естественно принято в Британии человеком с титулом лорд, по имени Артур Август Уильям Гарри Понсонби (1871-1946).

Случилось это в 1929 году, в опубликованной им работе»FALSEHOOD IN WAR-TIME» by Arthur Ponsonby MP.1929 («Ложь во время войны»).

Восемь основных принципов :

— «Мы не хотели войны».

Так называемый поиск «агрессора». Для ведения военной пропаганды первым делом необходимо убедить собственный народ в том, что «мы» не хотели войны. Это «другие», «они» начали войну, или планируют это мероприятие. «Мы» же вынуждены защищаться.

— Враг воплощается в конкретной личности.

«Не обязательно заставлять ненавидеть весь народ. Надо персонифицировать образ врага, показать своему населению, что глава, руководитель «других» — это душевнобольной, свихнувшийся, продажный человек» (с). Так называемый поиск «монстра».

— Наши действия мотивируются принципами человеколюбия.

«Следует умалчивать, что в каждой войне в первую очередь преследуются экономические цели, подчеркивая лишь гуманитарные причины. Так это было во времена Первой мировой войны: мы не воевали за контроль над Суэцким каналом или за новые колонии… Ни в коем случае! Мы сражались, руководствуясь принципами высочайшего благородства. В Первую мировую войну это были: «раздавить милитаризм», «защитить малые народы», «подготовить мир к демократии»(с).

Сейчас естественно речь идёт о «защите демократии» или о необходимости её установления, в замен «тоталитарных режимов» в странах богатых природными ресурсами или занимающих выгодное географическое положение в их логистике.

— Действия врага отличаются особой жестокостью и вызывают ужас.

«Нужно максимально оперативно распространять сведения о жестокостях, совершенных противником, разъясняя, что именно ему свойственны подобные поступки»(с).

Применительно к себе – это всегда «вынужденная необходимость» или «досадная случайность». Или «ошибка» на крайний случай. Или «это они сами», широко распространённое, простое и особо модное выражение в последнее время. Ну, или просто тишина. Если чего-то нет в СМИ, значит этого вообще нет.

— Использовать принцип легитимности.

Всегда нужно заручится поддержкой и действовать от имени народа (или его части), «авторитетных международных организаций», по возможности рангом не ниже ООН. Если не получается, то прировнять их к ООН, или попытаться подменить ими ООН. Или от имени «прогрессивного мирового сообщества», особо не вдаваясь в детали и не уточняя его состав. Или, если уже совсем не мелочится, то можно и от имени «всего человечества».

— Всегда нужно преувеличивать свои успехи и потери противника.

Это самый ходовой пункт. Всегда вызывает живой интерес.

В РФ существуют законодательно закреплённые требования (это общая практика принятая в мире) относительно предоставления информации из мест ведения БД.
Об обязательном 48-часовом мораторий на сообщения СМИ и особо жесткие ограничения на любую информацию, касающуюся содержания оперативных планов и местоположе­ния группировок войск, а так же о предоставлении сведений о потерях.

— Использовать «черную» пропаганду.

Якобы от имени противоборствующей стороны. Вызывает особое доверие.

В современной Информационно-Психологической войне, сам термин «Пропаганда» стал использоваться как инструмент её ведения. Как правило, это распространено в социальных группах с весьма низким интеллектом .

ПРОПАГАНДА (от латинского propaganda — подлежащее распространению) — это популяризация и распространение политических, филосовских, религиозных, научных, художественных или иных идей в обществе посредством устной речи, средств массовой информации, визуальных или иных средств воздействия на общественное сознание.

Из х/ф «Атака лёгкой кавалерии» / «The Charge of the Light Brigade» (1968, Англия).

Престиж армии вырос в глазах россиян

Большинство граждан РФ — 84% — уверены, что российская армия способна защитить страну в случае реальной военной угрозы. 61% респондентов хотят, чтобы их родственники призывного возраста исполнили свой гражданский долг и пошли служить в армию. Такие данные приводит «Левада-центр» в своем опросе к Дню защитника Отечества, который будет отмечаться 23 февраля. Эксперты полагают, что престиж армии существенно вырос.

По данным социологов, начиная с 2000 года большинство россиян не высказывали сомнений в дееспособности российской армии и ее защитном потенциале. За последние три года число таких граждан достигло максимума и превысило 80%. В этом году уже 84% россиян полагают, что армия защитит страну в случае военного конфликта, и только 10% в это не верят.

В наличие реальной военной угрозы со стороны других стран меньше всего верили в 1990-е годы (13%). Однако с 2000-х годов увеличилось число тех, кто не исключал возможность военного конфликта. Максимума этот показатель достиг в 2015 году (68%). Тогда только 22% ответили, что военной угрозы для России не существует.

К 2016 году в реальную опасность военного вторжения россияне стали верить немного меньше (65%). И больше сомневаться в том, что война возможна (28%). В 2017 году процент последних вырос до 34.

За сохранение в России всеобщей воинской обязанности выступают 58% граждан, 37% — за переход к формированию армии на контрактной основе.

Большинство опрошенных выступают за службу в армии их родственников призывного возраста, таких 61%. Только 23% стали бы искать способ избежать этой повинности. За все годы проведения опроса число сторонников обязательного прохождения воинской службы превышало количество противников. Единственным исключением стал опрос 2006 года, когда 53% респондентов высказались за поиски способов избежать армейской службы.

По данным социологов, россияне также не поддерживают и появление в стране коммерческих войск, состоящих из наемников: положительно к их созданию относятся лишь 28%.

Первый заместитель председателя комитета Совета Федерации по обороне и безопасности Франц Клинцевич связывает результаты опроса с кардинальным изменением в отношении к армии со стороны общества и государства.

— Офицеры перестали стесняться ходить в форме, армия реально стала уважаемым в государстве институтом. Сегодня изменилось всё: качество службы, качество боевой подготовки, вооружения, социально-бытового обеспечения, и всё это привело к тому, что увеличилось число людей, которые желают связать свою жизнь с армией, — рассказал сенатор «Известиям».

Он также отметил, что в обществе вызывает уважение эффективная борьба с терроризмом в том числе и при участии вооруженных сил.

— Армия сегодня стала очень важным цементирующим, объединяющим гражданское общество институтом. Люди начали гордиться армией и своей страной, понимая, что у них есть сила, которая способна их защитить, — пояснил он.

Главный редактор журнала «Национальная оборона» Игорь Коротченко также полагает, что за последние несколько лет в обществе произошли изменения в восприятии образа армии.

— Считается, что армия сегодня — это один из важнейших государственных институтов. Любая служба — и по призыву, и по контракту — одинаково престижна. То есть армия вернула себе доверие общества и народа, а соответственно, люди готовы идти служить, молодежь готова отдавать свой воинский долг, и армия предоставляет разные возможности для этого, — отметил эксперт.

По словам Игоря Коротченко, смешанный принцип комплектования вооруженных сил позволяет, с одной стороны, иметь долю профессионалов там, где это необходимо, а с другой стороны, учитывать экономические возможности страны.

— Такой принцип комплектования армии обоснован сегодня и геополитическими, и финансовыми причинами, — пояснил он.

Игорь Коротченко добавил, что даже зарубежные партнеры, в том числе из НАТО, признают, что российская армия — одна из лучших в мире, с точки зрения не только ее имиджа, но и технического оснащения и боевой готовности.