Вильгельм Франц канарис

Адмирал Канарис — гений германской разведки окончил свой путь на виселице

Одна из самых загадочных фигур Третьего Рейха – Канарис Фридрих Вильгельм родился в первый день января 1887 года в небольшом городе Анлербеке близ Дортмунда. По одним данным, отец будущего адмирала и главного разведчика Германии был директором на сталелитейном заводе, по другим, являлся крупным менеджером сети металлургических предприятий. Происхождение этой таинственной личности неясно. Существует две основные версии о его предках. Так, по одной из них, высказанной еще императором Вильгельмом II, среди родственников Канариса может быть герой греческого национально-освободительного движения. Несмотря на то что сам разведчик не опровергал подобные утверждения, его вряд ли возможно считать потомком известного грека. Есть также предположение, что род Фридриха Вильгельма берет свое начало от мелких торговцев из Греции, скопивших внушительное состояние уже на территории Германии. Последняя версия более правдоподобна.
Обучение его проходило в морском кадетском корпусе, где он показал блестящие результаты в области изучения иностранных языков. Уже после истечения периода практики Канарису присваивают звание лейтенанта. Сокурсники и педагоги характеризовали молодого офицера как способного и скромного юношу, отличного наездника и спортсмена.
В первый свой морской поход Канарис отправился на небольшом крейсере «Бремен» к берегам далекой Южной Америки, где изучил быт, культуру и нравы местного населения. После окончания путешествия в 1912 году лейтенант Канарис переводится на судно «Дрезден» и курсирует на нем по Средиземному морю близ берегов Балканского полуострова. В задачи подающего надежды офицера входило наблюдение и сбор информации о строительстве железнодорожного полотна, финансирование которого осуществлялось за счет немецких банков. По сути, это был первый опыт разведывательной деятельности. Командование ценило Канариса не столько за боевые подвиги (судно нападало на торговые суда англичан, поэтому достойного сопротивления никто не оказывал), сколько за умение дезинформировать английские власти о месте нахождении корабля и его дальнейшем маршруте. Отличительным качеством молодого лейтенанта также являлась способность установить дружественный контакт с местными властями и организовать своевременное и качественное снабжение корабля. Навыки создания агентурной сети в Южной Атлантике позже активно использовались Канарисом в разведывательной и контрразведывательной деятельности.
В одном из столкновений с английскими военными судами, избежать которого не удалось, «Дрезден» затонул, а команда попала в плен. Канарис сумел избежать интернирования благодаря отличному знанию испанского языка, но длительное время он скрывался в США, где сотрудничал с Паппином. В Германию разведчик вернулся по фальшивым чилийским документам под именем Рид-Розаса. В пути Канариса несколько раз проверяли как английские службы, так и службы Голландии, однако выяснить его настоящую фамилию и звание им не удалось.

Полученный опыт в вербовке агентов на территории неприятеля позволил Канарису отправиться в Испанию летом 1916 года. Легенда сохранилась прежней, в Испанию он прибыл в под видом чилийца. Задача операции состояла в развитии сети шпионов, вербовка их осуществлялась из числа местного населения. Поручалось способному немцу организовать многочисленные диверсии. По непроверенным данным, на счету Канариса более десяти взорванных кораблей противника, однако установить достоверность таких сведений не представляется возможным. Есть также данные о финансировании марокканских племен и подстрекательстве их к восстанию против правительства Франции и Великобритании, а также информация о вербовке знаменитой Мата Харри. Известно и о том, что Канарис искал среди испанских и иностранных торговцев людей, согласных организовать снабжение немецких баз подводных лодок. Германский атташе подобными мероприятиями заниматься не мог, поэтому уже на данном этапе молодой и способный офицер представлял для Германии огромную ценность. Его личность была известна и во Франции.
Вскоре Канарис подал рапорт о переводе его на подводный флот. Данный род деятельности импонировал разведчику более всего. Прошение удовлетворили, но вопрос о способах возвращения на родину оказался очень сложным. В это время шли боевые действия между Францией и Германией, поэтому путешествие было решено осуществлять по маршруту Испания-Франция-Швейцария-Германия. На территории Италии Канариса, выдававшего себя за тяжелобольного чилийца, арестовали. Взять на себя ответственность за казнь человека, жизнь которого оказалась дорога не только дипломатическому представительству Германии, но и многим должностным лицам самой Италии и даже Испании, итальянцы не желали. Канариса отправили на испанском судне в Картахену с обязательным заходом в Марсель. Расчетливый немец хорошо понимал, что от обвинения в шпионаже во Франции ему не спастись, но повешение в его планы не входило. Канарис совершает отчаянный поступок, он открывает капитану судна свое истинное лицо и просит помощи. Предприятие дает желаемый результат, и капитан направляет судно напрямую в Картахену, а Фридрих Вильгельм избегает встречи с французами. Из Испании после тщательной подготовки с самыми строгими мерами предосторожности разведчика переправляют в Германию на подводной лодке. На родине немецкий резидент некоторое время проходит обучение и даже преподает какое-то время сам в школе для подводников. Лишь в 1918 году его назначают командиром субмарины. Несмотря на то что Первая мировая клонилась к своему завершению, Канарису удалось пробраться в Средиземное море и вести успешную военную деятельность с австрийской базы Каттаро.
Осенью 1918 года он возвращается в Германию и поступает на службу в штаб министерства обороны. Однако уже в 1919 году вновь возвращается на флот и работает на морской базе на Балтике, с 1923 года Канарис назначается помощником капитана судна «Берлин». Именно здесь будущий глава абвера сталкивается со своим противником Гейдрихом. Пребывание на флоте не сводится лишь к службе, пользуясь положением, немецкий резидент распространяет агентурную сеть на всю Европу, а также устанавливает связи в Японии. В 1928 году он становится помощником капитана на линкоре «Селезия», а в 1933 году сам становится капитаном.

Опыт и знания делают Канариса заметной государственной фигурой. В 1935 году он становится главой абвера. Находясь уже в зрелом возрасте, Канарис обладал все той же неуемной энергией и остротой ума. Это был уже не простой офицер, способный на авантюрные мероприятия, но опаснейший политик и руководитель. Канарис ненавидел советский режим, этими взглядами продиктована вся его дальнейшая деятельность. Глава абвера приложил немалые усилия для восстановления германского флота, а также службы разведки и контрразведки после Первой мировой войны.
Канарис создал широкую агентурную сеть в Европе, а также установил тесные отношения с Гейдрихом и Гиммлером. В 1936 году вновь проявились его дипломатические способности, он успешно преодолел конфликт с главой полиции Гиммлером, возникший на почве профессиональной зависти. В этом же году он оказал весомую поддержку в антиреспубликанском мятеже в Испании, чем подготовил благодатную почву для тесного военно-политического сотрудничества. Интересно, что Германия поставляла оружие как армии Франко, так и его противникам–республиканцам. Суть поставок, однако, сводилась к тому, что республиканцы получили заведомо непригодное к использованию оружие, через специально созданные подставные фирмы в Европе.
Стараниями Канариса была организована тесная связь с Японией, активно развивавшей агентурную сеть в СССР. С 1938 до конца 1939 года фактический глава абвера проводит ряд провокаций на территории европейских стран, однако уже в этот период появляются разногласия между взглядами самого Канариса и политикой Гитлера. Во многом разногласия были обусловлены складом характера Фридриха Вильгельма. Гитлер требовал от своих руководителей беспрекословного подчинения, жестокости и беспринципности. Канарис не мог быть обычным инструментом, он претендовал на первенство в системе государственных органов. Несмотря на трения в 1940 году ему все же присваивают звание адмирала.
В 1940-м году Канарис ведет переговоры с итальянцами о наступлении на Гибралтар. Временный успех на этом фронте оборачивается неудачами и вынуждает Германию оказывать союзникам помощь. Есть мнение о том, что Фридрих Вильгельм предпринимал попытки отговорить Гитлера от нападения на СССР, так как понимал несостоятельность плана Барбаросса, однако данные не достоверны. Являясь главой разведки, Канарис лично участвовал в разработке блицкрига и отчасти отвечал за его реализацию. Вообще участие главы абвера во Второй Мировой было достаточно активным и утверждать о его непричастности к нацистским преступлениям нельзя. Канарис, например, организовал поток дезинформации о предстоящем нападении на Великобританию и действиях Германии в Средиземном море. Его трудами были подготовлены и реализованы диверсии в Польше, Австрии, Чехословакии, а также в приграничных к СССР странах. Более того, именно абверовцы начали боевые действия против Советов.
С 1943 года дальновидный немец старается наладить связь с союзниками СССР. Попытки установить контакт так и не увенчались успехом, Канарис начал терять контроль над своим ведомством, в результате чего участились провалы его агентов. Вскоре в руки спецслужб антигитлеровской коалиции попал очередной сотрудник абвера, под удар были поставлены тайные планы Канариса о свержении Гитлера. Однако ареста не последовало, так как Гиммлер попросту не поверил в обвинения. Однако контроль над ситуацией был потерян окончательно, агенты из Испании оказались высланы, а союзная Италия обернула свое оружие против Германии. Канарис не смог представить руководству информацию о высадке неприятеля в Анцио, кроме того, из-за ликвидации агентурной сети в Испании он не смог контролировать действия своих диверсантов в этой стране. Предел терпения фюрера был исчерпан, и 11 февраля 1944 года адмирал был уволен со службы.

Несколько месяцев Канарис провел в заточении в замке Лауэнштейн, но уже с 1 июля он возглавляет штаб по ведению экономической войны с противником. Вскоре в Германии вновь активизировалось антигитлеровское движение, во главе которого встал полковник Штауффенберг, однако участвовать в перевороте Канарис отказался. После раскрытия заговора один из преступников дал показания против адмирала, но его лишь уволили со службы. Дело приняло серьезный оборот после покушения на жизнь фюрера, в результате чего Канариса арестовали и поместили в лагерь Флоссенбюрг. После прочтения дневников адмирала Гитлер распорядился немедленно уничтожить всех причастных к покушению. 8 апреля 1945 года Канариса Фридриха Вильгельма повесили.

«Фатальная ошибка Канариса»: как абвер проиграл тайную войну советским спецслужбам

Вильгельм Канарис, с деятельностью которого связаны взлёт и падение гитлеровской военной разведки, родился 1 января 1887 года в Аплербеке. Его отец и дед были состоятельными промышленниками, но Вильгельм мечтал о море. Он даже рассказывал знакомым, что является родственником борца за независимость Греции адмирала Константина Канариса, хотя большинство современных биографов немецкого разведчика полагают, что на самом деле его семья происходила из Северной Италии.

В 1905 году Вильгельм Канарис поступил служить на флот. Через шесть лет он был назначен на крейсер «Дрезден», в составе экипажа которого принял участие в Коронельском и Фолклендском сражениях с британцами.

Также по теме«Убийства совершали осознанно и с удовольствием»: как пособники фашистов стали героями современной Эстонии 75 лет назад бывший глава Эстонии Юри Улуотс обратился к соотечественникам с призывом вступать в ряды СС. Впрочем, по словам…

В 1914 году Канариса, находившегося на борту «Дрездена», командование назначало офицером военно-морской разведки. Однако корабль был окружён английским флотом и затоплен собственным экипажем. Канарис подвергся процедуре интернирования в Чили, но сумел бежать и вернулся в Германию.

Он продолжил работать по линии военно-морской разведки, выполняя секретные поручения Берлина в Средиземном море, но в 1917 году переучился на командира подводной лодки и закончил Первую мировую войну именно в этом качестве.

В ходе революции 1918—1919 годов Канарис зарекомендовал себя как яростный антикоммунист. Он также был членом суда, оправдавшего убийц Карла Либкнехта и Розы Люксембург. В дальнейшем по поручению германских властей он вёл тайные переговоры с иностранными государствами о восстановлении германского флота. Морской офицер стал убеждённым сторонником нацизма. В 1935 году Канариса назначили начальником абвера — отдела разведки и контрразведки германских вооружённых сил.

Военная разведка

После поражения в Первой мировой войне Германия какое-то время оставалась без военных спецслужб. В 1920—1921 годах в составе заново формируемых вооружённых сил появилась группа, которая номинально занималась только контрразведкой, но на практике должна была также стать разведывательным органом. Она получила условное название «абвер» (в переводе с немецкого — защита). В 1928 году абвер был объединён с разведывательной службой флота и повышен в статусе до отдела. В 1932-м военную разведку возглавил морской офицер Конрад Патциг, который попытался укрепить её, но вступил при этом в конфликт с другими специальными службами. Патциг вынужден был вернуться на флот, однако, уходя из абвера, лоббировал назначение на своё место Канариса — человека, имевшего опыт участия в секретных операциях.

  • Вильгельм Канарис
  • © Wikimedia Commons

«В 1935 году Канарис принял под своё руководство относительно небольшой отдел, который со временем превратил в огромную спецслужбу с разветвлённой структурой», — рассказал в интервью RT историк и писатель Константин Залесский.

Сразу после назначения Канарис подписал соглашения с главой СД Рейнхардом Гейдрихом о том, что абвер будет заниматься исключительно военными проблемами и не станет вмешиваться в политические вопросы. На публике Канарис и Гейдрих, знакомые ещё по общей службе на флоте, демонстрировали приятельские отношения, однако в реальности постоянно искали друг на друга компрометирующие материалы.

Также по темеНа секретных рубежах: какую роль в российской истории сыграла военная контрразведка 19 декабря 1918 года в составе Всероссийской чрезвычайной комиссии при СНК РСФСР были созданы особые отделы. С этого момента началась…

На новой должности Канарису вскоре было присвоено звание контр-адмирала. В ходе Гражданской войны в Испании он стал одним из представителей Третьего рейха на Пиренейском полуострове. В 1938 году абвер в ходе реорганизации был повышен в статусе до отдельного управления военной разведки и контрразведки вооружённых сил Германии.

«Абвер получил автономный статус. В его структуре появились такие подразделения, как абвер-1, занимавшийся сбором развединформации об иностранных армиях, абвер-2, отвечающий за диверсионно-террористическую деятельность, абвер-3, осуществлявший контрразведку. Кроме того, абвер-аусланд (одно из управлений верховного главнокомандования вооружёнными силами Германии) обобщал экономическую и политическую информацию, поступавшую от военных атташе, а абвер-центр отвечал за кадры, финансы и мобилизацию», — рассказал в беседе с RT методист Музея Победы кандидат исторических наук Дмитрий Суржик. Сотрудники абвера внесли значительный вклад в успешное наступление гитлеровских войск в Дании, Норвегии и Голландии. Они своевременно доставляли военному командованию необходимые данные, проводили диверсионные мероприятия и передавали дезинформацию британским спецслужбам. Но на этом их крупные успехи закончились.

Провалы и преступления

Несмотря на то что летом 1941 года спецподразделениям абвера удалось в известной мере дезорганизовать тылы Красной армии, в целом действия германской военной разведки на Восточном фронте оказались провальными. Данные о реальных силах советских вооружённых сил, переданные абвером Гитлеру, были занижены примерно на четверть.

Подчинённые Канарису батальоны украинских националистов в промежутках между еврейскими погромами занялись политикой и попытались принять участие в провозглашении под протекторатом рейха Украинской державы. Агент абвера Степан Бандера оказался авантюристом и коррупционером, похитившим средства, выделенные ему немецкой разведкой на финансирование ОУН.

В итоге украинские формирования, которые изначально курировал абвер, были переданы под контроль СС и главного управления имперской безопасности (РСХА).

«Если с контрразведывательной работой абвер как-то справлялся, то в области военной разведки у Канариса происходил провал за провалом. В заброске шпионов и диверсантов на советскую территорию руководство абвера сделало ставку на массовость в ущерб качеству. Рассчитывали на то, что из многочисленных быстро подготовленных агентов хоть кто-то будет успешно справляться с заданиями. Но это была фатальная ошибка Канариса», — отметил Константин Залесский.

  • Задержание диверсионной группы Ярошенко
  • © Wikimedia Commons

Особые отделы НКВД, а затем военные контрразведчики из Смерша массово выявляли агентов абвера. Многие из них приходили сдаваться добровольно. Сразу после этого советские спецслужбы начинали игры с вражеской разведкой. Под видом коллаборационистов в немецкие разведшколы и разведцентры возвращались уже агенты советской контрразведки, которые не только передавали в абвер дезинформацию, но и собирали данные о планах гитлеровских спецслужб и отправляли их в Москву.

Кроме того, перевербованные германские агенты по заданию органов советской госбезопасности вступали в радиоигры с абвером, имитируя успешную деятельность на территории СССР.

Абвер получал от них ложные сведения, а взамен отправлял новых сотрудников, оружие, взрывчатку, продукты и деньги, которые в итоге шли на нужды советской обороны. Кроме того, люди Канариса щедро спонсировали придуманные в НКВД и Смерше подпольные антисоветские организации и скрывающиеся в лесах части немецких окруженцев. «Советские спецслужбы полностью переиграли абвер», — подчеркнул Залесский.

Непричастность абвера к военным преступлениям эксперт называет мифом. «Начнём с того, что абвер отвечал за диверсии и террор. Его сотрудники переодевались в иностранную форму и уничтожали инфраструктуру жизнеобеспечения, что уже само по себе являлось преступлением. Нельзя забывать и о том, что помимо разведки абвер занимался контрразведкой на оккупированных территориях. Думаю, несложно догадаться, какими методами эта работа проводилась. Она ничем не отличалась от того, чем занимались СД и гестапо», — отметил эксперт. Так, например, офицер абвера Ризен руководил репрессиями против гражданского населения Восточного Крыма. Под его личным контролем были убиты около 1200 человек.

  • Повседневная деятельность абвера
  • © Bundesarchiv

В Европе некоторые сотрудники абвера оказались противниками нацизма и сами начали работать на Сопротивление. Некоторые из них входили в оппозиционный кружок Ханны Зольф, разгромленный гестапо в 1943 году. «Провалы операций абвера, связи с Сопротивлением, а также бегство нескольких офицеров за границу привели к тому, что военная разведка проиграла длительную аппаратную войну СС и РСХА», — заявил Константин Залесский.

Смертная казнь по ускоренной процедуре

11 февраля 1944 года Канарис был освобождён от занимаемой должности, а на следующий день, 12 февраля, Гитлер подписал приказ о ликвидации абвера и создании единой разведывательной службы в структуре РСХА. Военных разведчиков переподчинили их давним конкурентам. Канарис был назначен на должность начальника штаба по ведению торгово-экономической войны при вермахте. После покушения на Гитлера, произошедшего 20 июля 1944 года, к которому были причастны знакомые и бывшие подчинённые Канариса, адмирала арестовали. Однако никаких доказательств связи экс-главы абвера с покушением обнаружить так и не удалось.

Но в феврале 1945 года сотрудники РСХА нашли его личные дневники, свидетельствующие о связях Канариса с британцами. Тем не менее, по словам Константина Залесского, никаких данных о том, что Канарис являлся британским шпионом, как сейчас иногда говорят, обнаружено не было.

  • Радист во время сеанса радиообмена с немецким разведцентром
  • © Wikimedia Commons

«Он, как и многие другие руководители спецслужб, контактировал с иностранными коллегами и при этом, идя на определённые договорённости, выходил за границы своих полномочий. Если бы против Канариса были реальные доказательства, его бы ждал полноценный суд, а так трибунал СС приговорил его к смертной казни по ускоренной процедуре», — рассказал Залесский.

По словам эксперта, незадолго до крушения Третьего рейха дневники Канариса якобы переправили в Австрию в замок Миттерштиль и в начале мая 1945 года сожгли. Осталось лишь несколько напечатанных на машинке документов, которые охватывали период с 1939 по 1942 год.

«Абвер сегодня изображается в СМИ как мощная разведывательная служба, а его сотрудники — как аполитичные профессионалы. Но на самом деле абвер не выполнил своего предназначения: нарушая законы войны и совершая военные преступления, он проиграл борьбу как на фронте, так и в гитлеровском аппарате», — подытожил эксперт.

ГИБЕЛЬ АДМИРАЛА КАНАРИСА

(из книги Алика Гомельского «История. Невыученные уроки»)
На рассвете понедельника, 9 апреля 1945-го, В. Канарис был повешен в числе шести осуждённых на смерть участников Германского сопротивления в концлагере Флоссенбург всего лишь за две недели до его освобождения американскими войсками (и за четыре недели до капитуляции Германии). Первый факт, на который следует обратить внимание — все шестеро, под скабрезности и гогот охранников из СС, были выведены на казнь раздетыми наголо – это неоспоримо подтверждается многими источниками.
О конкретном месте казни информация противоречива: одни указывают, что это происходило во внутреннем дворе лагеря (там сейчас установлена мемориальная доска), другие – что в специальном помещении. Разницы особой нет, хотя выгнать обречённых на смерть обнажёнными на утренний холод — это дополнительное издевательство…
И ещё одна деталь. Некоторые источники указывают, что адмирал Канарис (и, возможно, генерал Остер тоже) был повешен не в обычной петле, а в металлической (то ли из проводов, то ли из струны, то ли в виде ошейника). Такой способ увеличил продолжительность агонии осуждённого (или осуждённых). Существуют также сведения, что В. Канарис был снят с петли, приведен в чувство, а затем повешен повторно…
Опишу чуть конкретнее всех шестерых погибших:
1. О Канарисе я писал достаточно подробно, поэтому просто добавлю несколько штрихов о последних часах жизни этого неординарного человека. У Вильгельма Канариса перед казнью был сломан нос в результате жестокого избиения (храбрые «вертухаи» из СС постарались!). Перед гибелью адмирал успел передать сообщение сидящему в соседней камере офицеру датской военной разведки Хансу Матийсену Лундингу (датчанин после войны дослужился до звания полковника и возглавлял военную разведку Датского королевства): «Я умираю за мою страну с чистой совестью. Вы, как офицер, поймёте, что я лишь служил своему Отечеству, когда пытался противостоять Гитлеру. Сделайте что сможете для моей жены и дочерей. Я умру утром. Прощайте».
2. Сын пастора, подчинённый В. Канариса и участник Германского сопротивления, генерал-майор Абвера Ханс Остер был заподозрен Гестапо в помощи евреям (он принимал очень активное участие в переправке евреев в Швейцарию и Испанию под видом агентов Абвера, снабжая их не только документами, но финансами) ещё в 1943. Стоит отметить, что именно еврейские погромы «Хрустальной ночи» и стали переломом в сознании офицера, заставив его примкнуть к антигитлеровскому подполью.
3. Пастор Дитрих Бонхоффер — ему, как одному из самых последовательных критиков расовой теории нацистов, было запрещено преподавать и выступать публично уже в 1936-м. С 1938-го он был тесно связан с заговорщиками, в частности координировал с Х. Остером и офицером Абвера Хансом фон Донаньи (мужем своей родной сестры Кристель) деятельность по спасению евреев. Кстати, Ханс фон Донаньи в 2003-м был признан «Яд Вашем» Праведником Народов Мира (странно, что ни Х. Остер, ни Бонхоффер до сих пор не получили этого звания). В 1941-м Бонхоффер официально стал сотрудником/агентом Абвера, что дало ему возможность свободного выезда за границу. Арестован Гестапо в апреле 1943-го. В заключении не только работал над записками и размышлял над богословскими вопросами, но и писал стихи. Бонхоффер сохранял присутствие духа и личное мужество, вселяя свою веру в других. 8 апреля (за считанные часы до гибели) провёл последнее в своей жизни богослужение. Статуя, изображающая пастора Дитриха Бонхоффера, сегодня украшает портал Вестминстерского аббатства в пантеоне святых мучеников XX века (рядом с фигурами великой княгини Елизаветы Фёдоровны, Мартина Лютера Кинга и Оскара Ромеро). Его концепция: «Быть христианином не означает быть религиозным в определённом смысле, а означает прежде всего быть Человеком» — до сих пор вызывает горячие споры в христианском обществе. Он был самым молодым из шестерых казнённых — 39 лет.
4. Теодор Штрюнк — работник страховой компании, был призван в армию в 1937-м в звании капитана. Служа в Абвере, являлся подчинённым Ханса Остера и его связным с Германским сопротивлением. После заговора 20 июля 1944 был арестован, приговорён к смерти 10 октября 1944. За два дня до казни ему исполнилось 50 лет.
5. Людвиг Гере — личность трагическая и героическая. Капитан Абвера и участник Германского сопротивления, в марте 1944-го был арестован Гестапо, но сумел бежать и перейти на нелегальное положение. После 20 июля 1944-го поиски беглеца возобновились с новой силой. 2 ноября Гестапо всё-таки удалось обнаружить тайник, но перед штурмом, чтобы избежать пыток, капитан Гере вначале застрелил жену, а потом выстрелил в себя. Попытка самоубийства закончилась для него тяжелым ранением. Жизнь Людвига была спасена лишь для того, чтобы он был в состоянии пройти все круги ада и дождаться казни.
6. Карл Зак, сын пастора, участник Германского сопротивления, занимал руководящие посты в судебной структуре вермахта. В случае успеха переворота «20 июля» должен был стать министром юстиции новой Германии. Ещё будучи не раскрытым как участник Германского сопротивления, Карл Зак, судья армейского трибунала, всемерно затягивал и запутывал следствие по делу упоминавшегося выше Праведника Народов Мира — Ханса фон Донаньи.
Тела всех шестерых казнённых были сожжены в лагерном крематории (или на костре недалеко от места казни), а их пепел развеян. Мир их праху….
Пусть память об этих благородных и смелых людях не сотрётся из истории человечества!

Информационное панно в музее концлагеря Флоссенбург.

Адмирал Вильгельм Канарис


Генерал-майор Абвера, Ханс Остер.

Пастор Дитрих Бонхоффер и его невеста.

Статуя, изображающая Дитера Бонхоффера сегодня украшает портал Вестминстерского абатства в пантеоне святых мучеников 20-го века.

Праведник Народов Мира, офицер Абвера, Оскар Шиндлер

Праведник Народов Мира, офицер Абвера, Ханс фон Донаньи
Теодор Штрюнк.
Капитан Абвера, Людвиг Гере.
Карл Зак, участник германского сопротивления, должен был стать министром юстиции новой Германии.
Мемориальная доска в честь казнённых.

КАЗНЬ АДМИРАЛА КАНАРИСА

В отличие от таких гитлеровских генералов шпионажа и диверсий, как Пикенброк, Лахузен, Бентивеньи и Штольце, адмиралу Канарису не удалось пережить вторую мировую войну, а случилось это так.

23 июля 1944 года Шелленбергу, находившемуся в служебном помещении военной разведки, позвонил начальник гестапо Мюллер. В типичной для него манере он резким голосом произнес: «Безотлагательно отправляйтесь на квартиру Канариса, сообщите ему, что он арестован, и тотчас же доставьте его в Фюрстенберг». Адмиралу следовало объяснить, что он будет находиться в Фюрстенберге до тех пор, пока, как выразился начальник гестапо, «все не выяснится». (Мюллер и Кальтенбруннер в те дни занимались расследованием покушения на Гитлера, совершенного 20 июля 1944 года и в связи с этим руководили операцией по взятию под стражу заподозренных лиц.) Как будет утверждать Шелленберг много лет спустя в своих мемуарах, он, выслушав тогда распоряжение Мюллера, запротестовал было, заявив, что не намерен брать на себя роль чиновника-исполнителя, и пригрозил даже обратиться по этому поводу к Гиммлеру. «Не забывайте, — парировал его заявление Мюллер, — что не рейхсфюрер, а Кальтенбруннер и я получили приказ фюрера расследовать заговор. За неподчинение вам придется жестоко поплатиться».

«Я сразу все понял, — пишет далее Шелленберг, — и, поразмыслив немного, решил подчиниться». Переговорив с гауптштурмфюрером СС бароном фон Фелькерзамом, который знал Канариса и когда-то служил под началом адмирала, Шелленберг предложил ему сопровождать его.

Шелленберг и Фелькерзам выехали в район Шлахгензее, где проживал Канарис. Дверь открыл сам адмирал. В квартире у него в это время находились барон Каульбарс и один из родственников адмирала-Эрвин Дельбрюк. Канарис попросил гостей на несколько минут покинуть комнату и, обращаясь к Шелленбергу, сказал: «Я так и думал, что это будете Вы».

После объяснения Шелленбергом цели своего появления адмирал заявил: «Обещайте в ближайшие дни устроить мне встречу с Гиммлером. Остальные Кальтенбруннер и Мюллер — всего лишь мясники, жаждущие моей крови». Шелленберг заверил адмирала, что непременно выполнит его просьбу, а затем официальным тоном произнес: «Если господину адмиралу угодно сделать другие распоряжения… Я буду ждать в этой комнате в течение часа — за это время Вы можете предпринять все, что Вам заблагорассудится. В своем рапорте я укажу, что Вы направились в спальню, чтобы переодеться».

Поняв, на что намекает Шелленберг, Канарис ответил: «Нет, о побеге не может быть и речи. Самоубийством кончать я также не собираюсь. Я уверен в своей невиновности и надеюсь на Ваше обещание». После выяснения некоторых практических вопросов адмирал поднялся на второй этаж и через некоторое время вернулся переодетым, с небольшим саквояжем в руке. Выехав из города, они повернули в сторону Фюрстенберга и вскоре прибыли в месторасположение школы пограничной полиции. Там их встретил бригаденфюрер Трюммлер. Стараясь при виде таких высоких персон соблюсти военный этикет, он осведомился, будут ли они ужинать вместе. Канарис просил Шелленберга не покидать его сразу. В казино полицейской школы в этот момент находилось около 20 генералов и старших офицеров, доставленных туда по подозрению в причастности к организации покушения на Гитлера; было принято решение содержать их «под домашним арестом». Встреченные всеобщим оживлением, Шелленберг и Канарис сели за отдельный столик. Беседа вращалась главным образом вокруг того, как Шелленбергу построить разговор с Гиммлером. Сразу же по возвращении в Берлин Шелленберг послал Мюллеру телеграмму: «Я выполнил приказ, отданный Вами сегодня. Подробности Вы узнаете от рейхсфюрера СС».

На следующий день Шелленберг имел продолжительный телефонный разговор с Гиммлером, который сделал вид, что ничего не знает о выпаде против него Мюллера и Кальтенбруннера, и обещал выслушать Канариса. «Впоследствии, — заключает Шелленберг свое повествование о деле Канариса, — рейхсфюрер никогда не рассказывал мне о своей беседе с адмиралом, но она, вероятно, все же состоялась, ибо только этим я могу объяснить, почему вынесение приговора Канарису долго откладывалось и предан казни он был лишь за несколько недель до конца войны». (По мнению Шелленберга, очевидно, здесь сыграло свою роль то обстоятельство, что Гиммлер считал, что адмиралу могли быть известны какие-то подробности его разговора с Шелленбергом в Житомире, где речь шла о возможности тайных переговоров с англичанами или американцами.)

После многочисленных изнурительных допросов Канарис был оставлен на какое-то время в покое и помещен в концентрационный лагерь Флоссенбург (к северу от Мюнхена). Там он вместе с одним из своих заместителей, полковником Остером, в апреле 1945 года по приказу Гитлера и Кальтенбруннера за оказание содействия заговорщикам был приговорен военнополевым судом СС к смертной казни и 8 апреля казнен: нацисты повесили его на фортепьянной струне, прикрепленной к мясному крюку из скотобойни. Им необходимо было уничтожить того, кто, очевидно, мог бы рано или поздно представить мировой общественности неопровержимые свидетельства их преступлений, раскрыть до конца несомненно известные ему все их самые темные дела и злодеяния.

События, связанные с провалом заговора 20 июля 1944 года, привели к небывалому усилению власти гестаповского террора над всем третьим рейхом. После покушения на Гитлера зверства нацистов достигли невероятной силы Гестапо были арестованы более 7 тысяч человек. По некоторым оценкам, 4980 жизней были принесены в жертву в результате провалившегося заговора. После завершения оргии убийств оказались уничтоженными не только руководители заговора. Волна ужаса, распространившись из центра заговора, смыла и многие сколько-нибудь серьезные проявления сопротивления фашизму в рейхе После завершения «процесса» над генералами и старшими офицерами, обвиненными в принадлежности к заговору, начальник РСХА Кальтенбруннер получил от Гитлера крест «За военные заслуги» с мечами.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Гибель адмирала Канариса (63 стр.)

Знал ли об операции «Каин» оберштурмбаннфюрер СС Кренц, задавался теперь вполне резонным вопросом адмирал, нервно прохаживаясь по камере смертников концлагеря Флоссенбюрг. Наверняка знал. Гестапо ведь очень подробно прослеживало все этапы его вхождения в германскую разведку и все круги его восхождения к вершинам абвера. Как они могли упустить такой странный, настораживающий эпизод из биографии Канариса? А вдруг на самом деле он не бежал, а был завербован итальянской разведкой, которая инсценировала это бегство?

Ведь заинтересовались же и Кренц, и Мюллер тем, как он, тогда еще только капитан цур зее, организовывал побег одного из убийц германских коммунистов Карла Либкнехта и Розы Люксембург. Хотя в свое время следствие было прекращено только потому, что к власти пришли нацисты во главе с Гитлером, а значит, объективно этот эпизод из биографии лишний раз доказывал его преданность нацистской идеологии.

Наверное, во время встречи с ним Кренц попросту вспомнил о сценарии бегства адмирала из римской тюрьмы и решил, что Канарис решит повторить свой трюк с убийством и переодеванием. Хотя теперь, слегка поостыв, адмирал, понимал, что дважды такие трюки не удаются. Тем более что не было никакой возможности подготовиться к нему – ведь появление Кренца оказалось полной неожиданностью.

Что ж, сказал себе Канарис, будем считать, что на сей раз, в своем втором исполнении, операция «Каин» не удалась; тем не менее о ней как о шпионской классике в Европе будут помнить до тех пор, пока хотя бы в одной стране будет существовать разведка.

* * *

Впрочем, и эта встреча со следователем теперь уже была в прошлом. Как ни старался Канарис уберечь себя ото сна, все же в какое-то время он уснул, словно бы впал в забытье. И вот теперь, вновь придя в себя, встревоженно посматривал на посеревшее тюремное окно, в котором зарождались первые проблески рассвета.

«Только не поддавайся панике, – сказал себе адмирал. – Сейчас ты должен вести себя так, как подобает капитану тонущего корабля: достойно встретить смерть, подавая пример мужества и силы воли всей команде. Положим, команды здесь не предвидится, зато наверняка будут генерал Остер и пастор Бонхёффер, а еще – палачи, доктор, представители суда, да и просто желающие поприсутствовать на казни самого адмирала Канариса.

И помни: уже сегодня вся верхушка рейха, весь высший состав СД и гестапо во всех подробностях будут знать о том, как Канарис вел себя перед казнью, что сказал на эшафоте; хватило ли у него духа умереть, как подобает бывшему шефу абвера, моряку, а главное, адмиралу».

Надев китель, Канарис старательно застегнул его на все пуговицы, попытался разгладить складки на груди, одернул полы.

Кренц что-то там говорил о том, что его будут казнить по-особому, каким-то исключительно жестоким методом. Но это не должно сломить его, это вообще уже не имеет никакого значения. Для разведчика поход на эшафот – то же самое, что выход на сцену. Выход, к которому он должен готовиться в течение всей своей шпионской карьеры. Правы самураи: «Вся жизнь воина – это всего лишь приготовление к смерти». Только бы не заставили снять мундир! Единственное, чего он сейчас панически боялся, – чтобы его не лишили мундира. Пока на нем мундир – он солдат, а значит, и умирать обязан по-солдатски.

«Вспомни, – сказал он себе, – как вела себя во время казни где-то там, под Парижем, Мата Хари». Поцеловала сопровождавшую ее монахиню, улыбнулась офицеру и помощнику прокурора, благословила солдат, которые через несколько минут должны были расстрелять ее. Кстати, попал в нее только один из команды, остальные выстрелили мимо. Очевидно, в этом тоже проявляется уважение к мужеству.

29

… Первым увели на казнь генерала Остера. Канарис слышал, как охранник прокричал: «Осужденный Остер, на выход! Пришло время ответить за свое предательство!» Оскорблять обреченного на казнь – самое последнее дело, самый большой грех на душу; это было известно всем тюремщикам и во все века. Тот, кто обречен предстать перед судом Божьим, человеческому осуждению уже не подлежит.

Когда обреченного вели мимо его камеры, адмирал прислонился к двери: вдруг генерал решит что-либо крикнуть ему на прощание. Однако тот прошел молча. «…И правильно, – смирился с таким поведением своего начальника штаба бывший шеф абвера. – Какой смысл в этих криках, которые всегда воспринимаются и другими обреченными, и конвоирами как предсмертные вопли души? Умирать нужно достойно».

Конвоиры вернулись на удивление быстро – не прошло, наверное, и двадцати минут. Канарис отступил от двери, одернул китель и, вскинув подбородок, приготовился встретить их, как подобает морскому офицеру; но оказалось, что «обер-предателя рейха», как назвал его когда-то Кальтенбруннер, палачи оставили напоследок. Очевидно, для того, чтобы на казнь он шел уже мимо трупов своих товарищей. Что ж, момент устрашения присутствует во всех казнях, особенно когда речь идет о дезертирах и…

Произнести слово «предателях» адмирал так и не решился, даже мысленно.

А вторым во двор тюрьмы повели пастора Бонхёффера. Следует полагать, как можно хладнокровнее подумал Канарис, что сегодня они ограничатся казнью только «группы Канариса». Так и будет сообщено во всех служебных донесениях, а также по Берлинскому радио и в газетах. Если только в Берлине еще выходит хотя бы одна газета.

Увидеть бы, что произойдет с этим городом и этой страной через месяц-полтора, со смертной тоской в душе подумал Канарис. И ведь всего каких-нибудь полтора месяца! Но если счет жизни пошел на минуты, они тоже кажутся вечностью.

Адмирал уже знал, что, несмотря на пытки, которые применяли во время допросов к этому упрямцу пастору, ничего существенного гестаповцам он так и не поведал. Хотя мог бы. Кренц сам как-то проболтался, что на допросах пастор «пока что упрямствует и, вместо того чтобы, подобно весьма кстати разговорившемуся генералу Остеру, сыпать интересующими следствие фактами, предпочитает сыпать разве что цитатами из Святого Писания и словами молитв», да все норовит отпустить следователю и всем прочим палачам грехи, нынешние и будущие.

Следователь Кренц, правда, говорил об этом спокойно, даже с легкой иронией, но все равно пригрозил, что в конце концов выбьет из него эту религиозную дурь. Только удалось ли?

Впрочем, возможно, следователь и не проболтался, а умышленно допустил утечку информации, главной сутью которой было не молчание пастора, а непростительная – «подобно весьма кстати разговорившемуся генералу Остеру» – болтливость генерал-майора. То есть он давал знать заключенному Канарису, что многое из того, что тот считает тайным, уже давно стало явным. Но что за этим стояло: стремление сломить волю адмирала или же, наоборот, предупредить его, чтобы он был готов к неудобным, губительным вопросам судей?

– Благослови вас Господь, господин адмирал! – едва донесся до слуха Канариса приглушенный, дрожащий голос пастора.

– И вас – тоже, пастор! – прокричал в ответ адмирал.

– Бог всех нас рассудит: и жертв, и палачей!

«После этой войны, – мысленно ответил ему экс-шеф абвера, – Господу придется хорошенько попотеть, чтобы разобраться, кто же в ходе ее выступал в роли палача, а кто в роли жертвы. Причем особенно трудно Ему придется решать это в случае с нами, абверовцами. Как, впрочем, и с гестаповцами, которым изначально уготовано место в аду».

Канарис вдруг почувствовал, что готов выйти и присоединиться к пастору. С ним, почему-то решил он, идти на казнь было бы легче. И тут же поймал себя на мысли: «А ведь страха нет! Какого-то особого, парализующего страха не возникает. Да, есть волнение. Но это естественно». Неестественным оказалось другое: адмирал вдруг открыл для себя, что готов идти на казнь уже сейчас, в эту минуту. Тягостным казалось само ожидание этого «выхода на сцену». Ждать больше не имело смысла, да и не хотелось.

Когда-то он удивился настойчивости одного заключенного, бывшего морского офицера, который сначала упрашивал судью, а затем забрасывал прошениями прокуратуру и тюремное начальство, добиваясь, чтобы ему заменили двадцатилетний срок тюремного заключения смертной казнью. Канарис специально устроил себе встречу с ним, чтобы выяснить: блефует он, куражится или же в самом деле готов идти на казнь. Это был длинный разговор по душам. Оказалось, офицер этот в самом деле предпочел бы схлопотать расстрельную пулю. Тюремная жизнь никакой ценности для него не представляла.

…Как только захлопнулась дверь блока, Канарис по привычке потянулся к левому запястью, чтобы взглянуть на часы, которые у него давно отобрали. Теперь, по его прикидке, до выхода из камеры оставалось около двадцати минут. А до восхождения на эшафот – около получаса.

«До восхождения на эшафот! – мрачно ухмыльнулся Канарис этой мысли. – Много всяких восхождений у тебя случалось, адмирал: по чинам, по должностям… Но кто бы мог предположить, что в конечном итоге все завершится вот таким вот предрассветным восхождением на эшафот? А главное, что казнить тебя будут свои же… Судьба, якорь ей в брюхо!»

Этими же словами в свое время Канарис встретил и весть о казни Маты Хари. «Да, Мата Хари… Не исключено, что это она, становясь к стенке, и прокляла тебя на такую же, палачом начертанную судьбу».