Церковь во время смуты

Церковь в Смутное время Текст научной статьи по специальности «История и археология»

А. И. Белкин,

кандидат исторических наук, доцент, МГУ им. Н. П. Огарева (г. Саранск)

ЦЕРКОВЬ В СМУТНОЕ ВРЕМЯ

В статье речь идет о роли Русской православной церкви в событиях в России начала XVII в., государственном служении патриархов и других выдающихся деятелей церкви того периода.

Говорить о роли церкви в Смутное время достаточно сложно. Почему? Конечно, можно сослаться на противоречивые оценки этой роли в современной историографии. Здесь явно обозначились две позиции. Церковная историография, безусловно, признает ведущую роль церкви в событиях того периода. Так, один из историков церкви, архиепископ Филарет, отмечает: «Патриаршество явилось в русской церкви в такое именно время, когда власть патриарха более всего могла быть полезной для церкви и Отечества. Разумеем страшное время самозванцев, когда в волнах безначалия и чужеземной власти совсем была готова погибнуть Россия, и когда личность патриарха… почти одна направляла действия народа к спасению России» . Светская же (даже в самое последнее время) более осторожна в оценках. В частности, Л. С. Васильев пишет, что «вторая половина XVI и начало XVII в. прошли в Московском государстве под знаменем заметного усиления участия в жизни страны простого народа, роль которого в годы Смутного времени трудно переоценить» .

Попытаемся хотя бы в первом приближении, опираясь на факты, разобраться в том, какую же роль сыграла церковь в событиях того времени.

С одной стороны, нельзя не признать, что в XVI—XVII вв. православие было само собой разумеющейся и неотъемлемой частью повседневной жизни. Оно в гораздо большей степени, нежели государство, объединяло русский и другие православные народы в единое целое. И в Смутное время православие, безусловно, выдвинуло своих героев, которые спасли Россию от нашествия недругов.

Но, с другой стороны, мы не должны забывать о том, что Д. В. Поспеловский

называет «константиновским наследием» , имея в виду основы взаимоотношений между церковью и государством, заложенные еще в IV в. в эпоху императора Константина и его преемников. В этом союзе ведущая роль принадлежала государству. Затем, уже в годы правления императора Юстиниана в VI в., появляется доктрина «симфонии» государства и церкви, которая как будто ставила все на свои места: Божье — Богу, кесарево — кесарю. В этой «симфонии» нет четкого определения полномочий патриарха. Однако об императоре говорится как о верховном земном главе всех христиан, несущем ответственность и за церковь. Ответом церкви в этих условиях могло быть и было только мученичество. Это означает, что зажатая в тиски государственной власти церковь как институт не способна противостоять гражданской власти, но она встает во весь рост и становится вождем народа в моменты национальных катастроф.

Посмотрим через призму этой формулы и на события Смутного времени. Имена патриарха-мученика Гермогена, архимандрита Дионисия, Авраамия Палицына и стояния Троице-Сергиевой лавры поднимают церковь в глазах народа на очень высокий пьедестал. На этом подъеме возникает движение боголюбцев — духовных просветителей, возрождается проповедь не только в стенах храмов, но и на базарных площадях, беспрецендент-но растет продукция патриаршего печатного двора, начинают создаваться школы, появляется и первая высшая школа в России — Славяно-греко-латинская академия в Москве.

Но к этому взлету церковь пришла через цепь трагических событий как в Смутное время, так и в период, предше-

ствующий ему. Одна смута породила другую. Смута опричнины была развязана «сверху», ответом ей служит смута «снизу». Человеческая жизнь ничего не стоила. Ничего не стоит крестное целование. Ничего не стоит такое понятие как верность. Вот наследие эпохи Ивана Грозного! А ведь хорошо известно, что возникает особое, страшное состояние умов, когда замолкают порядочные люди, начинают культивироваться безнравственность и невежество.

В определенной степени в этом была повинна и церковь. Священнослужители слабо заботились о нравственном воспитании прихожан. Похоже, что отсутствие в стране устойчивых нравственных норм и повсеместное, даже едва ли не повседневное их нарушение (пьянство, наполненная руганью речь, воровство и иные пороки, включая все вопиющие недостатки обычной культуры быта) очень мало беспокоили духовенство. Конечно, здесь не могло не сыграть существенной роли полное подчинение церкви государству.

И еще одно замечание. Смуты в стране происходят не тогда, когда народу тяжело, а когда приходит некоторое облегчение, послабление. Двадцать лет после смерти Ивана Грозного (1584—1604), безусловно, были «облегчением». Но страшное наследие безнравственности, порожденное его правлением, осталось. Это наследие проступает сквозь многие события Смутного времени.

Уже на долю первого патриарха Иова (1589—1605) выпало немало испытаний. В январе 1598 г. скончался царь Федор Иоаннович — последний из потомков князя Даниила Московского. Земский собор избрал в январе царем Бориса Годунова. Именно при Борисе начались болезни, стихийные бедствия, вызвавшие сильный голод. В Польше при дворе Адама Вишневецкого появляется самозванец, назвавший себя царевичем Дмитрием, который якобы чудом спасся. 16 октября 1604 г. Лжедмитрий I с войском вступает в российские пределы. Октябрь 1604 г. — без боя сдается Чернигов. Полная свобода передвижения по России! Из всех го-

родов только Новгород-Северский оказал настоящее сопротивление, не сдался, а отбил самозванца от своих пределов. Рыльск, Путивль, Курск, Севск, Кромы сдаются добровольно. А это все пограничные города!

На фоне всеобщей разрухи (и социально-экономической, и духовной) проявляется высокая нравственная позиция церкви. В условиях того времени такая позиция казалась действительно чудом. Иерархи церкви увещевали, призывали к защите Отечества. Однако, исторические факты показывают, что перелом в народном сознании происходил довольно сложно.

Патриарх Иов, понимавший, какая опасность грозит церкви и государству, как только до Москвы дошел слух о появлении самозванца, со всей твердостью выступил против него. Он посылал письма и в Польшу, и в разные места России с призывами не верить Лжедмитрию. Самозванец был предан анафеме. Во всех церквах было приказано читать грамоту о прежней жизни Григория Отрепьева и предавать проклятию всех, кто встанет на его сторону.

Внезапная смерть Бориса Годунова и измена воеводы Петра Басманова резко меняют положение в пользу самозванца. Бояре, сначала присягнувшие сыну Бориса Федору, свергли его с престола, а затем и зверски убили его вместе с матерью. Они присягнули приближавшемуся к Москве самозванцу. Патриарх Иов тщетно обличает изменников в Успенском соборе. Сторонники Лжедмитрия вторглись в храм и сорвали с Иова патриаршее облачение. Патриарх, сложив с себя панагию к образу Богородицы, произнес: «.Ныне, ради грехов наших, как вижу, бедствует царство, обман и ересь торжествуют.». На него надели черную рясу, позорили на площади и повезли на телеге в Старицкий монастырь.

Когда в 1605 г. Лжедмитрий вступил в Москву он, вопреки всем канонам православия, самочинно назначил патриархом грека Игнатия, ранее архиепископа Кипрского, затем рязанского. Игнатий первым из русских архиереев приветство-

вал самозванца в Туле. Лжедмитрий посылает Игнатия в Старицкий монастырь испросить благословения у Иова. Тот в благословении отказал. Для подтверждения родства с Иваном Грозным Лжедмитрий вызывает из заточения постриженных в монахи при Борисе Годунове Филарета и Марию Романовых. По желанию самозванца Филарет стал митрополитом Ростовским.

Лжедмитрий I и года не продержался на престоле. Василий Шуйский сумел использовать недовольство народа и в середине мая 1606 г. поднял восстание, во время которого Лжедмитрий был убит. Игнатий тут же был лишен патриаршего сана. В Шуйский стал царем, а патриархом был избран Казанский митрополит Гермоген (1606—1612).

Смута не прекращалась. Восстали Орел, Рязань, Тула. С огромным трудом были разбиты войска Ивана Болотникова и Григория Шаховского. Патриарх Гермоген вызвал из Старицы бывшего патриарха Иова. Решили совершить акт коллективного покаяния. Этим церковь надеялась оказать определенное воздействие на умы соотечественников. Москвичи, ранее предавшие Иова, каялись перед бывшим патриархом. Грехи были прощены, разрешительная грамота была прочитана. Но ситуация в стране продолжала осложняться.

В августе 1607 г. в Стародубе объявился новый самозванец, заявивший, что он царь Дмитрий, сумевший спастись во время переворота в Москве. Он нашел сторонников. Не говоря о поддержке поляков, к новому самозванцу примыкают многие запорожцы, несколько тысяч донских казаков под командованием Заруц-кого и огромное количество бедноты, недовольной порядками в Московском государстве. Нелюбовь народа к В. Шуйскому тоже сыграла свою роль. Вследствие этого Лжедмитрий II быстро одерживал победы и в июле 1608 г. разбил лагерь в Тушине в 12 верстах от Москвы. Некоторые московские бояре перебежали в этот лагерь. Отряды нового самозванца расползались по стране, грабя и убивая

мирных жителей. Особенно доставалось монастырям и храмам. Уничтожались древние иконы, гибли, имевшие историческое значение монастырские летописи. Была осаждена Троице-Сергиева лавра.

В феврале 1609 г. в Москве активизировалось заговорщическое движение против Василия Шуйского. Во время этих событий заговорщики силой выволокли патриарха Гермогена на Лобное место, избивали его, осыпали песком и мусором и требовали, чтобы он высказался за низложение Шуйского. Но патриарх, не питавший особого уважения к Василию Шуйскому, тем не менее непоколебимо стоял за него как за «Помазанника Бо-жия», как за единственно законную власть, способную поддержать порядок в ослабленном государстве. Он не поддался угрозам заговорщиков, и они в конце концов оставили его в покое. Надо сказать, что твердость проявил и царь Василий, назвав заговорщиков клятвопреступниками. Они, видя, что народ их не поддерживает, ушли в Тушинский лагерь.

Патриарх отправлял им туда послания с предложением покаяться и вернуться под власть царя. В последнем послании он писал: «Бывшим братьям нашим, а теперь и не знаем, как и назвать вас, потому что дела ваши в наш ум не вмещаются, уши наши никогда прежде о таких делах не слыхивали, и в летописях мы ничего такого не читывали; — кто этому не удивится, кто не восплачет? .А которые взяты в плен, как Филарет митрополит и прочие, не своею волею, но силою, и на христианский закон не стоят, крови православных братий своих не проливают, таких мы не порицаем, но молим о них Бога» . В это время в Тушине находился митрополит Филарет (Романов), насильно привезенный туда сторонниками самозванца.

Вскоре польский король Сигизмунд III начинает войну с Россией. Он осаждает Смоленск, направляет на Москву войско гетмана Станислава Жолкевского. Русские войска в июне 1610 г. были разбиты под Клушином. Поляки подошли к Москве. В июле в столице вспыхнул мятеж,

которым руководит Захарий Ляпунов. Ляпунов требует от Василия Шуйского отречения от престола. Шуйский сопротивляется. Захватив силой патриарха Гермогена, заговорщики подняли против царя народ. Увещевания патриарха успеха не имели. В конце концов Шуйский был вынужден подчиниться заговорщикам. Но патриарх требовал возвращения Шуйского на царство. Зачинщики бунта, опасаясь этого, требуют от Шуйского немедленного пострижения в монахи. Тот категорически отказывается. Но приведенная сторонниками Захария Ляпунова группа монахов Чудова монастыря насильно постригает Василия. Сцена эта, по воспоминаниям современников, была ужасающей. Ляпунов с сообщниками держали Шуйского за руки, а князь Тю-фякин давал за него обеты пострижения. Шуйский же не переставая кричал: «Несть моего желания и обещания к пострижению». Патриарх признал это пострижение недействительным и заявил, что монахом стал Тюфякин, а не Шуйский. Тем не менее бывшего царя заключили в Чудов монастырь, а затем была пострижена и его жена.

После этих событий во главе государства оказалась Боярская Дума, руководимая князем Федором Мстиславским. И тут же возникает вопрос: а кто же должен быть царем? Патриарх Гермоген выступал за избрание царя из русских. Назывались имена Василия Голицына и 14-летнего Михаила Федоровича Романова. Но тогда среди москвичей был так силен страх перед шайками Тушинского вора (как называли Лжедмитрия II), что многие выступали за избрание царя из иностранцев. К этому склонялась и часть боярства, которая вела переговоры с Си-гизмундом. Они добились того, что Жол-кевский в сентябре вступил в Москву. Заговорили о приглашении на русский престол сына Сигизмунда, царевича Владислава. Патриарх с большой неохотой согласился на это, поставив непременным условием обращение Владислава в православие. Жолкевский не соглашался с этим условием. Дело тянулось. Тогда

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Жолкевский дает боярам понять, что может прибегнуть и к силе, если мирным путем ничего не добьется. Бояре составляют договор, стараясь по возможности оградить православную веру, и идут просить благословения патриарха. «Если, — сказал патриарх, — вы не помышляете нарушить православную веру, да пребудет над вами благословение, а иначе: пусть на вас ляжет проклятие четырех патриархов и нашего смирения; и примите вы месть от Бога, наравне с еретиками и богоотступниками!»

С таким наказом уехало под Смоленск к польскому королю посольство, во главе которого стояли митрополит Филарет, князь Василий Голицын и келарь Троице-Сергиевой лавры Авраамий Палицын. Митрополит Филарет перед отъездом дал патриарху обет умереть за православную христианскую веру. Филарет, как было решено в Москве, должен был требовать, чтобы Владислав принял крещение по православному обряду. Таинство должны были совершить он (Филарет) и Смоленский епископ Сергий.

Однако Сигизмунд отказывается отпустить сына на предложенных условиях, и вскоре посольство убедилось, что он сам хочет занять царский престол. Сигизмунд добивается фактически распада посольства. Но, надо отметить, что наиболее стойкими оказались митрополит Филарет и князь Голицын. Они заявили, что никаким указаниям боярской власти в Москве подчиняться не будут, если они не подтверждены патриархом. В Москве в это время появляется много сторонников Сигизмунда. Но патриарх Гермоген, понявший планы короля-иезуита, был тверд. Он поддерживал стойкость Филарета и Голицына и фактически был единственной опорой сторонников сохранения независимости России.

В декабре 1610 г. погибает Лжедмитрий II. Это событие послужило для патриотически настроенных сил сигналом к началу масштабной борьбы с поляками. С этого момента начала формироваться идея о создании народного ополчения против поляков. Это вполне отвечало и

желаниям патриарха Гермогена. Во второй половине декабря 1610 г. он стал рассылать по России письма, в которых призывал, чтобы «собрався все в сборе со всеми городы, шли к Москве на литовских людей». Первым на призыв Гермогена отозвался Прокопий Ляпунов с рязанцами. Поднялись также жители Нижнего Новгорода и Ярославля. Здесь уже намечается перелом в народном сознании. Ярославцы писали: «Свершилось нечаемое — святейший патриарх Гермоген стал за православную веру неизменно и, не убоясь смерти, призвавши всех православных христиан, говорил и укрепил, за православную веру всем велел стоять и помереть, а еретиков при всех людях обличал, и еслиб он не от Бога был послан, то такого дела не совершилось бы, и тогда кто бы начал стоять?» .

Сторонники Сигизмунда пробовали уговорить патриарха написать королю и предложить ополченцам отменить поход на Москву. Но патриарх ответил, что напишет Сигизмунду III только для того, чтобы вновь повторить условия приглашения Владислава на русский престол, главным из которых было крещение по православному обряду. Также, отметил он, в этом письме следовало бы потребовать и вывода литовских отрядов из Москвы.

В январе 1611 г. озлобленные поляки напали на патриарший двор и разграбили его. Но это была злоба от бессилия. Прежние письма патриарха возымели действие. В различных городах формировались народные ополчения. П. Ляпунову удалось договориться о совместных действиях с бывшими тушинцами — князем Дмитрием Трубецким и Иваном Заруц-ким. Они также двинулись к Москве. Поляки и их русские приспешники понимали, что душой этого движения является патриарх. В марте 1611 г. Салтыков и Гонсевский, ставший после отъезда Жол-кевского комендантом польского гарнизона в Москве, явились к патриарху и в ультимативной форме стали требовать, чтобы он направил ополченцам письма с приказом отменить поход на Москву.

Патриарх ответил на это Салтыкову: «Если ты, все изменники и поляки выйдите из Москвы вон, я отпишу к своим, чтобы вернулись. Если же вы останетесь, то всех благословляю помереть за православную веру» . Гонсевский обвинил Гермогена в том, что он является главным возмутителем спокойствия и пригрозил патриарху, что это не пройдет ему даром. «Не думай, что тебя охранит сан», — закончил он.

Это были не пустые угрозы. Патриарх вскоре был заключен под стражу. К нему не пускали ни мирян, ни духовенство, обходились с ним грубо и бесчинно. Правда, в Вербное воскресенье его выпустили для совершения обычного шествия. Опасаясь возмущения народа, Гонсевский расставил по пути полки. Буквально через два дня после этих событий действительно вспыхнул мятеж. Изменники, опасаясь народного гнева, призывали патриарха утихомирить восстание силой его авторитета. В случае отказа, как говорили Гонсевский и его сторонники, его ожидала смерть. Но патриарх им отвечал на это: «Боюсь Бога Единого, живущего на небесах. Вы мне сулите злую смерть, а я через нее надеюсь получить венец небесный и давно желаю пострадать за правду» .

Наконец, народное ополчение ворвалось в Москву. Два дня в городе продолжаются тяжелые бои. Затем поляки поджигают Москву. Сгорело все, кроме Кремля и Китай-города. Первое русское ополчение не смогло достичь цели, поскольку в нем начались раздоры. Неразборчивость П. Ляпунова в наборе ополченцев имела, таким образом, печальные последствия.

Патриарх в это время находился в заключении в Чудовом монастыре. На его место был поставлен лжепатриарх Игнатий, а Гермогена объявили низложенным. Патриарх пишет письмо нижегородцам и передает его через пробравшегося к нему жителя Свияжска Родиона Мосеева. В этом письме, отправленном в августе 1611 г., ободряет восставших обещанием «венцов небесных». Как бы предчувствуя, что это его последнее обраще-

ние к россиянам, он призывает нижегородцев посылать в разные части России послов и говорить везде от его патриаршего имени о необходимости создания нового народного ополчения. Нижний Новгород вскоре действительно становится центром, вокруг которого создается это ополчение.

Патриарх Гермоген умер в феврале

1612 г. голодной смертью. Его пример беззаветного служения Отечеству вдохновил на подвиг многих священников и мирян. Большое мужество проявил митрополит Филарет (Романов) в Ростове и в качестве посла под Смоленском. Митрополит Исидор удерживал от измены новгородцев и пострадал от шведов, захвативших Новгород. Протопоп Софийского собора в Новгороде Амос отбивался в своем дворе от шведов и был убит. Архиепископ Феоктист Тверской удерживал паству в верности Василию Шуйскому и затем был замучен поляками, взявшими его в плен. Исключительную стойкость в осажденном Смоленске проявил архиепископ Сергий. Епископ Суздальский Галактион скончался в изгнании, не желая молиться за самозванца. Митрополит Ефрем Казанский благословлял патриотическое движения князя Дмитрия Пожарского и Кузьмы Минина, создавших второе народное ополчение в Нижнем Новгороде, обосновавшееся потом в Ярославле. Ближайшим помощником Минина был нижегородский протопоп Савва. Движение это горячо поддержал архимандрит нижегородского Печерского монастыря Феодосий. А митрополит Кирилл Ростовский, по сути, был духовным руководителем ополчения.

Огромное значение для спасения Отечества в Смутное время имела и деятельность монастырей. Кириллов монастырь пять лет отбивался от нападений врагов. Спасо-Прилуцкий отдал на нужды Отечества всю казну. Крупную сумму прислала Соловецкая обитель, настоятель которой написал гневное письмо шведскому королю, предлагавшему на московский престол сына Филиппа. Закончил он это письмо следующими словами: «.не хотим

никого из иноверцев на Московское государство. опричь своих прирожденных бояр Московскаго государства».

Незабываем подвиг Троице-Сергиевой лавры. Она пожертвовала государству 65 000 руб. и множество ценных вещей. Причем часть денег была послана в Москву в то время, когда монастырь находился в осаде поляков. 23 сентября 1608 г. поляки начали осаду и только 12 января 1610 г. они были отбиты от ее стен. 1 300 «ратных людей» и 200 монахов противостояли 30-тысячному польскому войску. Архимандрит монастыря Иосаф привел воевод и всех ратных людей к присяге у гроба Сергия Радонежского. Те поклялись, что будут «биться крепко, без измены против врагов православия и Отечества». Сапега, отбитый смелой атакой от стен монастыря, писал в Тушино самозванцу, что эти «седатые. паков-ствуют нам повсюду». С. М. Соловьев написал о защитниках монастыря: «Здесь дело шло не о том, передаться ли царю Тушинскому от царя Московского, но о том, — предать ли гроб великого чудотворца на поругание врагам православной веры. Троицкие сидельцы защищали не престол Шуйского только, но гроб Святого Сергия, и потому здесь измена не могла пересилить верности» .

Осада привела в стены монастыря огромное количество окрестного населения. Для них не хватало ни помещений, ни продовольствия. Особенно тяжелым положение было зимой. В монастыре не было дров, свирепствовали голод и цинга. Но осажденные все это выдержали. Поляки в конце октября 1608 г. ночью пошли на приступ, однако ничего не добились и понесли огромные потери. Утром неприятель увидел на крепостных стенах духовенство в полном облачении, иконы и развевающиеся хоругви.

Смертность в осажденном монастыре была очень высокой. К весне 1609 г. в живых осталось менее трети его защитников. Подходили к концу огнестрельные запасы. Правда, из Москвы смогли прислать 20 пудов пороха и 60 человек подкрепления. Только под натиском подхо-

дившего к столице войска князя Скопина-Шуйского Сапега вынужден был снять осаду монастыря, которая длилась 16 месяцев.

Когда впоследствии тушинцы осадили Москву, Троицкий монастырь из запасов пускал в продажу хлеб по более низким ценам, нанося тем самым удар по спекулянтам, взвинтившим цены. В тяжелые для столицы дни монастырь принимал больных и раненых. В окрестных селах строили для них дома, предлагали посильную медицинскую помощь. Монастырские люди ездили по окрестностям, подбирая раненых и умирающих.

В то же время в келье настоятеля (которым к тому времени стал архимандрит Дионисий) сидели опытные писцы и писали «увещевательные грамоты» во все концы России, призывая все здоровые силы объединиться для освобождения Отечества. Эти послания Дионисия попадали в цель и производили глубокое впечатление. Наступал момент перелома в национальном самосознании.

В завершении Смуты немалую роль суждено было сыграть келарю Троице-Сергиева монастыря Авраамию Палицы-ну. Это, несомненно, был человек умный, хорошо владевший словом и пером. Правда, он не раз менял взгляды в этой сложной обстановке, перебегая из одного стана в другой. В конце XVI в. он становится монахом, а во время осады Троице-Сергиевой лавры был ее келарем. Правда, он в это время не находился в монастыре, а жил на Троицком подворье в Москве. Именно он, Авраамий, и пустил в продажу по заниженной цене запасы хлеба, находившиеся в столице, поимев и для себя от этого выгоду. Он, как мы упоминали, входил и в посольство, отправленное под Смоленск к польскому королю. Главной цели (крещения Владислава) посольство, как известно, не добилось. Однако, Авраамий перед отъездом в Москву сумел получить у Сигизмунда грамоту на собирание пошлин с Конской площади в Москве. В конце концов такой подход оказался полезным для патриотически настроеных сил.

Одна из увещевательных грамот Троицкого монастыря, пришедшая в октябре 1611 г. в Нижний Новгород, вдохновила на подвиг земского старосту Кузьму Минина. Созданное им и князем Дмитрием Пожарским народное ополчение обосновалось в Ярославле. Духовным вождем этого ополчения, как мы отмечали выше, был митрополит Кирилл Ростовский.

Получив сведения, что литовский гетман Ян Ходкевич двинулся на помощь полякам, осажденным в Москве, Пожарский выступил из Ярославля к столице. Во время похода Пожарского и Минина к Москве Дионисий и Авраамий писали им письма, в которых просили быстрее продвигаться к столице, чтобы воспрепятствовать Ходкевичу привести свежие силы и запасы польскому гарнизону, оставшемуся в Кремле. Вскоре до монастыря дошел слух, что в Ярославле в русском ополчении происходят раздоры и беспорядки. Решено было послать к ополченцам ростовского митрополита Кирилла, жившего в лавре на покое. Буквально следом туда отправился и келарь Авраамий прекращать распри. Он убеждал Пожарского быстрее идти на Москву. В рассказе о событиях того времени Авраамий порицает Пожарского за его медлительность и неспособность навести в войске порядок . Наконец, ополчение двинулось к Москве и в августе 1612 г. было с почестями встречено у стен Троицкого монастыря.

Оставалась нерешенной еще одна важная проблема — взаимодействие с казаками. Не добившись того, чтобы казаки встали на сторону ополчения, трудно было ожидать успеха. Известно, что во время пребывания ополчения под Москвой было несколько стычек между «земскими людьми» и казаками. Опять же, если верить рассказу Палицына, то он более всего убеждал казаков и воодушевлял их красноречием. Видимо, на это красноречие казаки реагировали слабо. Они требовали денег. Келарь отправляется в монастырь, и архимандрит Дионисий с братией, не имея денег, посылают казакам в виде залога богатые церковные

одежды. Казаки, тронутые этим, не взяли такого залога и дали обет не отходить от Москвы, пока не очистят ее от поляков.

Наконец-то наступило согласие! Совместными усилиями казаков и народного ополчения 22 октября (4 ноября) Москва была взята. В память об этом событии церковь установила праздник Казанской иконы Божьей Матери.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Келарь Авраамий Палицын, находясь среди представителей монашества, принимал деятельное участие в заседаниях Земского Собора, избравшем в феврале

1613 г. царем Михаила Федоровича Романова, сына митрополита Филарета.

Из истории следует извлекать уроки. Этот трагический период российской истории начала XVII в. дает нам много материалов для размышления. Возвратимся

к спорам между светской и церковной историографией о том, кто же сыграл решающую роль — церковь или народ? Несомненно, независимость России отстоял ее народ. Но о чем мы должны помнить, говоря о роли церкви в Смутное время? Несомненно, что она выступила мощным нравственным противовесом потоку лжи, измен, предательства, поставившими под угрозу существование нашего Отечества. Твердая вера в народные силы, в величие и мощь нашего государства, постоянные обращения к народу с призывами о единении во имя спасения России возымели свое действие в, казалось бы, безнадежной ситуации. Твердая нравственная позиция церкви стала тем фундаментом, на котором произошло единение всех здоровых сил России.

Библиографические ссылки

1. Васильев Л. С. История религий. — М., 2008.

2. Поспеловский Д. В. Русская православная церковь в ХХ веке. — М., 1995.

3. Тальберг Н. История Русской церкви : в 2 т. Т. 1. — М., 1994.

4. Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей : в 2 кн. Кн. 1. — М., 1995.

5. Соловьев С. М. Чтения и рассказы по истории России. — М., 1990.

Русская смута и церковь

В процессе назревания и в ходе самой смуты большое значение играет религия и церковь. Это мы можем увидеть в мире и сегодня, к примеру, в ходе войны на Ближнем Востоке или противостояния в Малой Руси (Украине).


Понятно, что момент острого кризиса религиозные противоречия всегда оказываются связанными с социальными противоречиями (особенно в вопросе социальной справедливости) и политическими интересами и используются противоборствующими сторонами как знамя, которое оказывает мощное влияние на эмоции людей. В частности, так шла дискредитация, очернение «безбожного» СССР.
Религия и церковь в идеале должны учить людей основам бытия – добру и злу. То есть давать базовые понятия существования цивилизации, государства и народа. Различение того, что такое хорошо и что такое плохо. К сожалению, в России к моменту катастрофы 1917 года церковь утратила эту возможность, свою базовую функцию, и не смогла ни остановить, ни затормозить раскол народа и назревание взаимной ненависти в разных его частях. В частности, расовой ненависти господ к «хамам» и ненависти народа с господам-барам, буржуям-капиталистам, попам, «золотопогонникам» и «вшивым интеллигентам».
Глубинная причина этого явления лежит в расколе религии Романовыми и «реформой» Никона. При Романовых в раскол ушла лучшая часть народа, наиболее энергичная, праведная и совестливая. Староверы сохранили основы русской веры – чистоту, трезвость, высокую мораль и духовную стойкость. В остальной России воцарилось никонианство. С этого момента началась постепенная утрата народом веры, падение авторитета церкви. Дело дошло до того, что к началу XX столетия попы считались простым народом частью своры угнетателей и эксплуататоров. Казенное, никонианское христианство вырождается и мельчает. Религия сохранила форму, но утратила свою огненную суть – «православие», «славие прави-правды» (синтез древней веры русов-русских и христианства).
Пётр завершил этот процесс – ликвидировал институт патриархата. Церковь стала частью государственного аппарата по контролю над народом. Неудивительно, что в конце мы увидим разграбленные, оскверненные и разрушенные храмы, святыни, убитых священников и монахов. Веру порушили отнюдь не красные комиссары, она умерла до них. Если бы народ видел в религии и церкви свою естественную и лучшую часть, тот никто бы не посмел взрывать и осквернять русские святыни.

Надо отметить, что с 1990-х годов всё повторяется – снова мы видим казенную, пустую церковь, «возрожденное православие», которую больше всего интересуют сугубо материальные вещи, «возврат» имущества, финансовые потоки. Форма есть – красивые, новые храмы и церкви, масса новоделов, а сути – нет. Церковь не выполняет свою основную задачу – что такое хорошо, что такое плохо. Поэтому мораль нынешнего общества в России намного ниже по уровню, чем в «безбожном» СССР. И снова мы видим назревание новой цивилизационной, государственной и социальной катастрофы.
Таким образом, в начале XX столетия церковь выродилась, стала видимостью и не имела авторитета в народе, чтобы остановить катастрофу. При этом материализация, приземленность церкви, духовенства стала тяжелым бременем для крестьянства, главным фактором, вызывающим раздражение людей. Так, в приговорах сельских и волостных сходов, посвященных взаимоотношениям с церковью, крестьяне отмечали, что «священники только и живут поборами», берут продукты и вещи, «норовят, как бы почаще с молебнами походить за деньгами…» Деньги брали за похороны, крещение новорожденных, исповедь, свадьбу. Использовали в хозяйстве, строительстве. Церковные служители, священник тянули с бедных крестьян за похороны 7-10 рублей, за венчание – 10-25 рублей и т. д. Крестьяне должны были платить буквально за всё, да ещё и отбывать различные повинности (к примеру, строить дома для церковников). Для того чтобы оценить эти траты на церковь, надо знать, что обеспечение питанием крестьянина в целом составляло около 20 рублей в год.
При этом антицерковные настроения в целом не означали отхода народа от веры. Требования крестьян в отношении церкви были социально-экономическими, а не духовными. В частности, в наказах крестьян в Государственную думу в 1907 году отмечалась необходимость назначать духовенству определенное жалованье от государства, чтобы прекратить поборы церковников, так как эти поборы развращают народ и ведут к падению веры.
Ещё одной причиной антицерковных настроений в годы революции стало активное участие церкви в политической борьбе. Церковь была частью государственного аппарата и поддерживала власть. Выступления против неё предавались анафеме (проклятию). Священники, которые присоединялись к требованиям крестьян, лишались сана. Уже в годы Первой русской революции (1905-1907 гг.) из епархий в Синод стали поступать донесения о массовом отходе рабочих от церкви. После того как государство вошло в конфликт с крестьянством, подавляющим большинством населения России, оно втянуло в конфликт и церковь. Интеллигенция же – в целом прозападная, либеральная, больная нигилизмом, отошла от официальной церкви ещё раньше.
Таким образом, «огосударствленная» церковь пошла ко дну вместе с Россией Романовых и её авторитет к моменту кризиса 1917 года был невысок. Так, по данным военных духовников, когда в 1917 году Временное правительство освободило солдат-христиан от обязательного соблюдения церковных таинств, процент причащающихся сразу же сократился со 100 до 10 и менее.
При этом надо помнить, что это не был отход от веры, а от церкви. Коммунистическое учение в России, включая «анархический крестьянский коммунизм», во многом было верой. М. Пришвин записал в своём дневнике 7 января 1919 года: «Социализм революционный есть момент жизни религиозной народной души: он есть прежде всего бунт масс против обмана церкви…».
Сама русская революция, её глубинная суть, была глубоко религиозным движением, хотя и антицерковным. Русский большевизм, именно местный, «почвенный», а не принесенный извне, интернациональный, основывался русской матрице, цивилизационном коде. Русские большевики взялись строить цивилизацию справедливости-правды, честного труда, общину людей, живущих по совести, любви к ближнему, рай земной. Поэтому многие русские, христиански настроенные мыслители одновременно выступали и сторонниками социализма. Многие мыслители отмечали, что Запад бездуховен, а Советская Россия – глубоко религиозна. Социалистическое государство – это идеократическое, сакральное государство. Социализм – мессианская вера. Хранителем этом мессианской веры-идеи выступала особая иерархия – коммунистическая партия.
Революционный подъем породил русского рабочего начала XX века. Этот русский рабочий, ядро революции, был в культурном отношении продуктом просвещения и православия, при этом имел активную позицию. Она была направлена земное воплощение мечты о равенстве, братстве и социальной справедливости. Русский рабочий, по происхождению крестьянин, сохранил космическое чувство, связь с Богом и внёс вектор реального построения материальных основ «царства Божьего» (царства справедливости) на земле. Активная позиция означала отход от толстовского принципа непротивления злу насилием, русские большевики были готовы к насилию, в битве за справедливость.
Духовенство, как и другие сословия старой России, раскололось в отношении революции. Некоторые иерархи увидели глубинный цивилизационный смысл Октября, путь к спасению и избавлению и цивилизационной, государственной катастрофы. Но в целом, как институт и важная часть старой государственности, церковь Октябрь не приняла. Советское идеократическое государство неминуемо вступало в конфликт с церковью. Сосуществование на равных двух «носителей правды-истины» — институтов, претендующих на статус высшего судьи в вопросах жизнеустройства, было невозможно. Поэтому конфликт церкви с советской властью способствовал разжиганию Гражданской войны.
Таким образом, церковь во время революции не смогла встать над назревающей братоубийственной бойней как высшая, миротворческая сила. Она сама заняла позиции в этой битве на стороне Белого движения, то есть той силы, которая не была поддержана народом. Церковь открыто выступила против советской власти. 15 декабря 1917 года Собор принял документ «О правовом положении Православной российской церкви». Он шёл против принципов советской власти. В частности, православная церковь объявлялась первенствующей в государстве, главой государства и министром просвещения могли быть только православные, признавалось обязательным преподавание в школах для детей православных родителей Закона божьего и т. д. 19 января 1918 года патриарх Тихон предал советскую власть анафеме. В итоге большая часть духовенства поддерживала Белое движение. За эту ошибку церковь заплатила страшную цену. Ситуация стабилизировалась только к середине 1920-х годов.
Патриарх Тихон признал ошибочной враждебную политику к советской власти и пошёл на компромисс с большевиками только в 1923 году, написав «покаянное» заявление: «Я отныне советской власти не враг». Затем патриарх осудил посягательства на советскую власть и борьбу против неё, призвал церковь быть вне политики. В 1924 году примирение церкви и советской власти было официально закреплено.

Церковь в годы Смутного времени (1605-1612). Патриарх Гермоген

Патриарх Иов и царь Борис

Продвинутый Борисом Годуновым патриарх Иов, в свою очередь, был неуклонным его сторонником во всех перипетиях политической борьбы.

Он отвел от Годунова обвинения в гибели в 1591 г. царевича Димитрия, младшего сына Ивана Грозного, вероятного наследника престола. Когда в январе 1598 г. царь Федор умер, не оставив наследника, претендовать на престол могли Годунов и двоюродный брат покойного царя Федор Никитич Романов. Иов и здесь принял сторону Годунова и организовал крестный ход, «уговаривая» Бориса согласиться на царство. Борис «сдался».

Опасаясь боярских интриг, царь Борис стремился убрать из столицы неугодных ему людей. В 1600 г. по доносу братья Романовы были высланы из Москвы, а старший, Федор, с женой насильно пострижены в монахи. Так боярин Федор Никитич Романов стал иноком Филаретом и был отправлен в монастырь близ Архангельска под строгий надзор.

Слухи по поводу странных обстоятельств смерти законного наследника престола, репрессии Бориса в отношении политических противников создавали тревожную атмосферу. Новое столетие ознаменовалось и социальными бедствиями: три неурожайных года подряд (1601-1603) привели к голоду, люди умирали на улицах, бродяги собирались в разбойничьи шайки. Так возникла угроза массового бунта, дело было лишь за главарем.

В 1603 г. в юго-западных русских землях объявился человек, выдававший себя за спасенного царевича Димитрия и намеревавшийся добиваться законно принадлежащего ему российского престола. Перейдя тайно из православия в католичество, заручившись покровительством польского короля Сигизмунда III, он начал собирать войско среди польской шляхты для похода на Москву. Но главное, ему удалось привлечь на свою сторону запорожских и донских казаков, служилых людей «Дикого поля» (т.е. степной, южной окраины государства), бежавших в свое время от опричнины и крепостной неволи и потому ненавидевших московские власти.

Патриарх Иов, прослышав о самозванце, понял, что это не кто иной, как беглый монах-расстрига кремлевского Чудова монастыря Григорий Отрепьев. Иов обратился с разоблачительными грамотами к Раде Речи Посполитой и гетману Войска польского Константину Острожскому. Однако убедить поляков в обмане не удалось.

Осенью 1604 г. войско Лжедмитрия двинулось в сторону Москвы. По всем церквам читали послания Патриарха, где говорилось, что русскому народу грозит «отъятие» у него православной веры и обращение «в латинскую и лютерскую ересь»; самозванец и все принявшие его сторону русские объявлялись отлученными от Церкви.

В апреле 1605 г. неожиданно умер царь Борис. Московские бояре во главе с Шуйскими и Голицыными решили не допустить воцарения малолетнего сына Годунова Федора, используя для этого фигуру самозванца. Василий Шуйский, сопредседатель следственной комиссии, вынесшей в 1591 г. заключение о гибели царевича по собственной неосторожности, стал утверждать, что на отрока было организовано покушение, но его удалось спасти и вот теперь он идет в Москву. 1 июня 1605 г. бояре-заговорщики отправили к Лжедмитрию в Тулу делегацию с изъявлениями верности ему как законному престолонаследнику. Между тем возбужденные откровениями Шуйского, москвичи убили Федора Годунова и его мать. Затем разъяренная толпа, ворвавшись в Успенский собор, набросилась на Иова, сорвала с него патриаршее облачение и поволокла на Лобное место. Униженного и избитого, его отправили в Старицкий монастырь под строгий надзор.

20 июня самозванец вступил в Москву под звон колоколов, встреченный епископатом Русской церкви с хоругвями, иконами и песнопениями. На место низвергнутого патриарха самозванец поставил архиепископа Рязанского Игнатия, грека по происхождению, получившего образование в Риме, склонного к унии.

Дабы завоевать расположение к себе как к подлинному сыну Ивана IV, Лжедмитрий вызволил из ссылок своих мнимых родственников. Пребывавшего в Сийском монастыре Филарета, тогда уже архимандрита, самозванец сделал митрополитом Ростовским.

Однако поведение «прирожденного Димитрия» задевало религиозные и патриотические чувства москвичей: богослужения он посещал нерегулярно, постов не соблюдал, за трапезу садился без молитвы. Иезуитам было дозволено в Кремле совершать мессу!

В крайнее возбуждение москвичи пришли в связи с воцарением невесты самозванца Марины Мнишек. По канонам Православной церкви, ей полагалось через обряд миропомазания перейти из католичества в православие, а затем быть обвенчанной на супружество с царем. Однако Лжедмитрий и Марина уже были тайно обвенчаны по латинскому обряду в Кракове, и церемония в Москве, по сути, была кощунственной комедией. Марина выказала себя ревностной католичкой, отказавшись принять из рук Патриарха причастие. Русских шокировало и то, что фрейлины новой царицы во время богослужения сидели (как это принято в костеле), а изображенных на иконах святых целовали в уста. На свадебное торжество после церковной церемонии были допущены только поляки, москвичей же оттеснили за внешнюю сторону кремлевской стены.

Обделенная благосклонностью Лжедмитрия, оскорбленная бесцеремонностью поляков и настырностью иезуитов, верхушка московского боярства решилась на заговор против своими же руками установленной власти. 17 мая 1606 г. заговорщики во главе с Василием Шуйским устремились в Кремлевский дворец, убили Лжедмитрия и арестовали Марину с ее приближенными. Тем временем московский посадский люд бросился избивать поляков. Было убито более 2000 человек, среди них три кардинала, четыре ксендза, много «немецких» учителей. Был свергнут и заточен в Чудов монастырь патриарх Игнатий. Здесь он провел пять лет, пока в 1611 г. опять временно не стал патриархом.

Российским царем был коронован Василий Шуйский (1606-1610). Он сразу же направил находившемуся в Старице Иову приглашение снова занять патриарший престол. Однако тот, ссылаясь на старческую немощь и слепоту, приглашение отклонил. Тогда по инициативе Шуйского Собор русских епископов избрал патриархом казанского митрополита Гермогена (1606-1612), непреклонного обличителя Лжедмитрия.

Таким образом возникла уникальная в истории Русской церкви ситуация: она имела одновременно трех патриархов — Иова, Игнатия и Гермогена!

Еще до избрания нового патриарха Шуйский предпринял важный шаг, призванный искоренить из массового сознания представление о якобы спасшемся царевиче Димитрии. 3 июня 1606 г. из Углича в Москву доставили «нетленное» тело царевича. Мощи торжественно встретили на въезде в Москву и перенесли в Архангельский собор Кремля, где покоились останки русских государей. Собор епископов, избравший патриархом Гермогена, канонизировал царевича. Царь издал об этом специальный манифест.

Патриаршество Гермогена совпало с новым подъемом Смуты. За пределами Москвы Василий Шуйский в качестве царя популярностью не пользовался, а сообщениям об убийстве самозванца не доверяли. Ходили слухи, будто ему удалось бежать из столицы.

Простолюдины и мелкие служилые дворяне южных районов поднялись против «узурпаторской» московской власти. Военным лидером повстанцев стал Иван Болотников. Ратуя за несправедливо поверженного «царя Димитрия», он одновременно поднимал крестьян против крепостничества, «лихих бояр» и богатых людей. С огромной разношерстной вооруженной массой Болотников подошел к Москве в октябре 1606 г.

Патриарх Гермоген рассылал грамоты с разъяснениями, что Лжедмитрий убит, что мощи подлинного царевича Димитрия находятся в Москве и от них совершаются чудеса. Болотников же — обманщик и «вор». Некоторое действие грамоты патриарха возымели — от Болотникова начали откалываться служилые и торговые люди. В начале декабря 1606 г. мятежникам был нанесен сильнейший удар — они бежали от Москвы к Туле.

Осенью 1607 г. войско Болотникова было разгромлено. А между тем в г. Стародубе Северском появился новый самозванец, утверждавший, что он и есть Димитрий, спасшийся от бояр. К нему, как и к Лжедмитрию I, примкнули казаки, затем бывшие сподвижники Болотникова и, наконец, польско-литовская шляхта. Весной 1608 г. южные и центральные регионы России оказались в руках самозванца, а в июне его войско стало лагерем в с. Тушине под Москвой (отсюда прозвище самозванца — «Тушинский вор»).

Польша и Ватикан сделали ставку на нового самозванца. Марина Мнишек признала его своим мужем. Агентам Ватикана в стане самозванца предписывалось: начинать осторожные разговоры со служилыми людьми и духовенством об унии; организовывать семинарии, приглашая светских преподавателей из-за границы, а самых способных учеников отправлять в Вильну или Рим; зазывать русских на католические мессы и т. п.

Среди московской знати и торговых людей начались колебания. Появились те, кто из неприязни к Шуйскому или из меркантильных соображений перешли в стан тушинцев. Некоторые по несколько раз меняли политическую ориентацию, опасаясь прогадать. К концу года положение московского правительства оказалось столь шатким, что в городе начались открытые выступления против царя. В этой ситуации 80-летний патриарх обращался с посланиями к тем, кто ушел к «вору». Вот фрагмент одного из них: «Посмотрите, как отечество наше расхищается и разоряется чужими; какому поруганию предаются святые иконы и церкви, как проливается кровь неповинных, вопиющая к Богу! Вспомните, на кого вы поднимаете оружие: не на Бога ли, сотворившего вас? Не на своих ли братьев? Не свое ли отечество разоряете?.. Заклинаю вас именем Господа Бога, отстаньте от своего начинания, пока есть время, чтобы не погибнуть вам до конца…» (Цит. по: Карташев А.В. Очерки по истории Русской церкви: В 2 т. Т. II. С. 70.).

Тем временем отряды Лжедмитрия II уже проникли к северу от Москвы. В октябре 1608 г. литовцы овладели Ростовом. Часть жителей успела бежать в Ярославль, остальные, не имея возможности противостоять врагу, заперлись в соборном храме. Среди них был и митрополит Филарет, оставшийся с паствой. Его схватили и увезли в тушинский плен.

Московское правительство было вынуждено обратиться за помощью к королю Швеции Карлу IX на условии передачи ему ряда городов на Балтийском побережье. Однако обращение к шведам дало повод польскому королю Сигизмунду III перейти от неявной поддержки самозванца к открытой войне против России. Дело в том, что Сигизмунд по отцу был наследным принцем Швеции, свергнутым своим дядей, Карлом IX. Поэтому война, которую они вели между собой, теперь была перенесена на территорию России.

В сентябре 1609 г. поляки осадили Смоленск, однако сломить оборону его защитников не смогли. Дабы укрепить свои силы, Сигизмунд потребовал от находившихся в Тушине своих подданных присягнуть ему, тушинский лагерь начал распадаться, самозванец бежал в Калугу.

Усиление позиции поляков, враждебное отношение к Василию Шуйскому склонили часть бояр, находившихся в тушинском лагере, к тайным переговорам с Сигизмундом. Среди них был и «нареченный» Лжедмитрием II «патриарх» Филарет. Речь шла о том, чтобы сын польского короля Владислав занял российский престол на следующих условиях: он принимает православие, царский венец получает из рук русского патриарха, государственные дела будет вершить при участии Боярской думы и Земского собора. 4 февраля 1610 г. договор был подписан.

Между тем русское войско в июне 1610 г. потерпело сокрушительное поражение в сражении с поляками гетмана Жолкевского у с. Клушина (близ нынешнего Гжатска). Преследуя бежавших с поля битвы, поляки достигли Можайска.

В сложившейся катастрофической ситуации московское боярство подняло народ против царя Василия. Увещевания патриарха Гермогена, что «за измену Бог накажет Россию», успеха не имели. 17 июля 1610 г. Василий был свергнут с престола. Власть перешла к боярам, образовавшим коллективное управление из семи членов — «семибоярщину».

Как только Шуйский был свергнут, гетман Жолкевский предал гласности тайный договор от 4 февраля 1610 г. и стал требовать признания королевича Владислава русским царем. Патриарх Гермоген предлагал поставить на престол русского человека, близкого к Рюриковичам. Речь шла о 14-летнем сыне митрополита Филарета Михаиле. Однако бояре поспешили объявить об избрании на царство Владислава. Патриарх вынужден был смириться. Жолкевский ввел свое войско в Москву под предлогом поддержания порядка в городе. Так столица России оказалась фактически сдана польскому гарнизону.

Для приглашения Владислава на царство в ставку польского короля под Смоленск было снаряжено «великое» посольство. Светскую часть посольства возглавлял князь Василий Голицын, церковную — митрополит Филарет. Посольство имело наказ об условиях признания Владислава русским царем: он принимает крещение уже под Смоленском через митрополита Филарета, женится «на девице греческого закона»; ни он, ни русское правительство не имеют никаких сношений с папой по делам веры; русские отступники в латинство казнятся смертной казнью.

Однако, как оказалось, в планы Сигизмунда не входило делать сына русским царем. Втайне он намеревался добиться от Москвы присяги на верность себе как военному победителю. Пропольски настроенная часть боярской верхушки во главе с боярином Салтыковым намеревалась удовлетворить все претензии Сигизмунда. Видимо, им и была подготовлена новая инструкция послам под Смоленск: «Отдаться во всем на волю короля». Патриарх отказался поставить под ней свое имя. Инструкцию, однако, повезли без подписи патриарха. Но послы, находившиеся при ставке короля, признали ее незаконной. На утверждение представителей Салтыкова, что патриарх в гражданские дела не должен вмешиваться, послы ссылались на вековые традиции Руси, по которым государи без совета с патриархами и митрополитами не принимали решений по важнейшим делам: «Теперь же мы стали безгосударны, и патриарх у нас человек начальный» (См.: Карташев А.В. Очерки по истории Русской церкви: В 2 т. Т. II. С. 64.).

Между тем патриарх Гермоген к Рождеству разослал по русским городам грамоту, в которой призывал подняться против Сигизмунда, замышляющего овладеть Москвой. Узнав об этом, поляки посадили Гермогена под домашний арест. Но города уже пришли в движение, начали формироваться вооруженные отряды, чтобы идти на Москву. К ополченцам северных городов, свободных от поляков, примкнули служилые дворяне из центральных областей, с юга двигались казаки, потерявшие своего вождя Лжедмитрия II, убитого на охоте. В конце марта 1611 г. Москву осадило 100-тысячное войско.

Поляки укрылись за крепостными стенами Кремля и Китай-города, остальную же часть города сожгли, чтобы лишить наступавших прикрытия и опоры. В пожаре сгорело около 450 церквей. Салтыков, угрожая Гермогену голодной смертью, требовал, чтобы тот приказал ополченцам отступить. Патриарх оставался неколебим, и его заключили в Чудов монастырь. На освободившееся место был возвращен Игнатий (поставленный патриархом еще при Лжедмитрии I). Но тот, чувствуя непрочность положения, бежал в Литву.

Между тем первое антипольское ополчение, раздираемое внутренними противоречиями, к осени 1611 г. распалось, не достигнув цели.

Патриарх Гермоген, считая казаков виновными в провале ополчения и зная об их намерении посадить на царство сына Марины Мнишек и Лжедмитрия II Ивана («воренка»), из своей неволи пытался призывать народ к борьбе. Одна из его тайных грамот достигла Нижнего Новгорода. Нижегородский земский староста Козьма Минин начал собирать народные пожертвования на снаряжение войска. В соседние города посылали грамоты с призывами готовиться выступить, причем не только против поляков, но и против казаков.

К зиме 1612 г. было сформировано уже достаточно большое войско, а его начальником избран князь Дмитрий Михайлович Пожарский. Но прежде чем двинуться на Москву, Пожарскому пришлось пойти в Ярославль. Дело в том, что казаки попытались помешать верхневолжским городам присоединиться к ополчению. В начале лета 1612 г. в Ярославле Пожарский созвал Земский собор с участием духовенства, бояр, представителей городов. Собору и было вверено управление «всей землей» и войском.

Тем временем Сигизмунд послал на помощь своему московскому гарнизону войско и обоз с провиантом под командованием гетмана Хоткевича. Чтобы не допустить его к Москве, Пожарский двинулся из Ярославля. В произошедшем в августе бою Хоткевич потерпел поражение и ушел от Москвы. В октябре прекратили сопротивление осажденные в Китай-городе и Кремле поляки. В память об освобождении Москвы ополченцы поставили на Красной площади церковь Казанской Божией Матери (ныне — Казанский собор), и было установлено специальное празднование 22 октября.

Русская Церковь в «смутное время» (конец XVI – начало XVII вв.). Святой Патриарх Гермоген

  1. I. Россия в период правления Бориса Годунова (1598-1605). Начало Смутного времени.
  2. I. Россия в период правления Бориса Годунова (1598-1605). Начало Смутного времени.
  3. II.11. Русская философия XIX в.
  4. V. ДВЕ ИСКУССТВЕННЫЕ МАССЫ: ЦЕРКОВЬ И ВОЙСКО
  5. XVI-XVII вв. в мировой истории. «Новое время» в Европе
  6. Аграрная политика царизма в Казахстане в конце XIX-начале ХХ вв. Переселение русских, украинских крестьян. Начало формирования многонационального состава населения Казахстана.
  7. Административное деление украинских земель в составе империй. Социально-экономический уклад, начало кризиса феодально-крепостнической системы общественных отношений.
  8. Александр III и начало Николая II
  9. Анаксагор: «ум» как начало вещей
  10. Античная философия (конец 7 в. до н.э. – 2 в. н.э.)
  11. Арабы в 6-7веках. Мухаммед и начало Ислама.
  12. Баланс доминирования. Патриархат и матриархат

Время патриаршества Иова было омрачено не только Брестской унией, но и внутренними катаклизмами. Потрясением для всего Московского государства стало убийство младшего сына Ивана Грозного царевича Дмитрия, совершенное в городе Угличе 15 мая 1591 года. По стране немедленно распространились слухи о том, что это преступление было делом рук Бориса Годунова, расчищавшего себе путь к престолу. Несмотря на то, что никаких доказательств не было ни тогда, ни сейчас, это мнение стало почти всеобщим.

В 1598 году, после смерти Федора Иоанновича, династия Рюриковичей пресеклась. Царем был избран боярин Борис Годунов. Начало его правления было успешным для страны, однако вскоре на нее обрушились стихийные бедствия, повлекшие неурожай и голод. Во многих областях бесчинствовали банды разбойников, справиться с которыми царские воеводы не могли. Растущее недовольство народа обратилось против царя, чье пребывание на троне многим казалось незаконным. Этим не преминули воспользоваться противники царя, во главе которых стали князья Шуйские. Для подавления недовольства царь стал подвергать своих противников ссылкам и казням.

В это время многие обращались к патриарху Иову со словами: «Что отче святый, творимое сие видеши, а молчиши»? Патриарх же, по словам современника, «день и нощь со слезами непрестанною в молитвах предстоял в церкви и в кельи своей; непрестанно пел молебныя пения собором, с плачем и великим рыданием; также и народ с плачем молил, дабы престали от всякого злого дела, паче же от доводов и ябедничества, и бе ему непрестанные слезы и плач непостижимый».

Однако молитвы патриарха не изменили положения. Автор «Истории Русской церкви», Владислав Петрушко пишет: «Но самым драматичным было то, что русское общество рубежа XVI-XVII веков было больно духовно, народ, нравственно одичавший в годы Опричнины, озлобленный и при этом замкнувшийся в обрядовом благочестии, во многом утратил подлинное понимание православной духовности».

В это время в польской Украине появился человек, назвавший себя царевичем Дмитрием, сыном Ивана Грозного. Он принял католичество и дал клятву присоединить к унии с Римом Русскую Церковь. Собрав войско из польских добровольцев и казаков, Лжедмитрий перешел границу и двинулся к Москве. К нему стали присоединяться отряды русских людей, признавших Самозванца своим государем. В это время (апрель 1605 года) скончался Борис Годунов, которого сменил на троне 16-летний сын Феодор II (23.04 — 11.06. 1605.), чье царствование стало самым коротким в истории государства.

Патриарх Иов твердо стоял на стороне законного царя и осудил самозванца. Первосвятитель посылал письма князю Константину Острожскому, польскому дворянству и духовенству, увещевая их не верить Лжедмитрию. Он старался рассеять ложные слухи о его царском достоинстве и предал самозванца анафеме. Согласно повелению патриарха во всех церквах читали грамоту, в которой доказывалось, что Лжедмитрий был беглым монахом Чудова монастыря Григорием Отрепьевым, а также предавались проклятью все, кто будет стоять за него.

Но справиться с изменой патриарх не смог. В Москве был составлен заговор в пользу Самозванца. Заговорщики свергли и убили царя вместе с матерью. Ворвавшись в Успенский собор во время литургии, они сорвали с Иова святительскую одежду, облекли его в рясу простого монаха, били и бесчестили. Патриарший двор был разграблен толпой, а сам святитель после долгих публичных издевательств сослан в Старицкий Успенский монастырь.

20 июня 1605 года под всеобщее ликование народа Самозванец торжественно вступил в Москву. Спустя четыре дня рязанский архиепископ Игнатий, грек по происхождению, ранее подтвердивший права Лжедмитрия на царство, был возведён в патриархи. Он попытался получить благословение на патриаршество от низложенного Иова, к которому специально дважды ездил в Старицу. Но тот отказал приспешнику самозванца, сказав при этом горькие слова: «По ватаге и атаман, а по овцам и пастырь».

Среди русских архиереев примеру Иова последовал один лишь Астраханский архиепископ Феодосий. Привезенный в Москву, он, будучи приведенным к Лжедмитрию, в глаза обличал его как самозванца. На удивление тот не велел его казнить, но, объявив сумасшедшим, отправил в ссылку.

18 июля в столицу была доставлена вдова Ивана Грозного царица Марфа, которая признала в Самозванце своего сына. 30 июля 1605 Игнатий совершил обряд венчания его на царство с именем Дмитрия I Иоанновича (1605-1606). Царствование самозванца было ознаменовано ориентацией на Польшу во внешней политике и попытками реформ во внутренней. Однако власть его оказалось непрочной.

С одной стороны, царское окружение было недовольно явным неправославием Лжедмитрия и его невесты, польской аристократки Марины Мнишек, которые не соблюдали постов, редко посещали православное богослужение и т.п. С другой стороны, из Рима одно за другим шли послания с упреками за нерешительность в деле «просвещения» русского народа. В итоге, самозванец смог продержаться на троне всего одиннадцать месяцев.

Всеобщее недовольство переросло в восстание. 17 мая 1606 года во время свадебных торжеств Самозванец был убит, труп его сожгли, а пепел выстрелили из пушки в сторону Польши. На следующий день был низложен и Игнатий, заточенный в Чудовом монастыре Московского Кремля. Новым царем стал глава заговорщиков князь Василий Иванович Шуйский (1606 – 1610). 1 июня 1606 года он был коронован новгородским митрополитом Исидором. Сразу по воцарении Василий Шуйский отправил послание к святителю Иову в Старицу с предложением вновь возглавить Русскую Церковь, но патриарх отказался, ссылаясь на немощь и слепоту.

Патриарх Иов мирно скончался 19 июня 1607 года и был погребен у западных дверей Успенского собора Старицкого монастыря. Спустя 45 лет нетленные и благоуханные мощи святителя были перенесены в Москву. От них происходило множество исцелений. По благословению Святейшего Патриарха Пимена (1971-1990) и Священного Синода имя святителя Иова в июле 1979 года было внесено в число Собора Тверских святых. Для всероссийского почитания святитель Иов был канонизирован на Apхиерейском соборе Русской Православной церкви в октября 1989 года в дни празднования 400-летия Патриаршества на Руси.

Память патриарха Иова Русской Православной 5/18 апреля и 19 июня/2 июля.

Патриарх Гермоген (1606–1612).

Избрание патриарха произошло в конце июня 1606 года. Им стал митрополит Казанский Гермоген, которого святитель Иов благословил быть своим преемником. 3 июля прошла интронизация. Для того, чтобы остановить не прекратившееся с гибелью первого самозванца брожение в народе, патриарх Гермоген и церковный Собор постановили произвести в Успенском соборе Кремля чин всенародного покаяния. Он состоялся 20 февраля 1607 года.

Множество народа собралось в соборе, куда из Старицкого Успенского монастыря прибыл уже совершенно слепой и немощный Иов, облаченный в простую монашескую рясу. Представители народа подали в руки Иову челобитную, в которой исчислялись их многочисленные вины: клятвопреступление по отношению к Борису и Феодору Годуновым, признание самозванца и низложение Иова с патриаршества. Москвичи просили прощения за себя и за всех русских людей.

После прочтения челобитной Иов и Гермоген велели зачитать с амвона разрешительную грамоту народу, в которой прощались и разрешались вины всех уклонившихся в смуту. Народ призывался к тому, чтобы впредь не нарушать крестного целования, но служить законному царю Василию I. При чтении грамоты многие не смогли сдержать слез. Но, увы, вскоре эти слезы были забыты. Тем более, что в чине покаяния, как и в избрании Шуйского на царство, приняли участие почти одни москвичи. Они не повлияли на настроение жителей других городов России. Успокоения так и не наступило, и смута на Руси продолжалась.

Новый царь не сумел заслужить расположения народа и успокоить волнения. К тому же в России появился новый самозванец, который выдавал себя за того же царевича Дмитрия. Он рассказывал, что во время восстания убежал из Москвы, а вместо него убили какого-то немца. Лжедмитрий II собрал войско из поляков и ставших на его сторону русских, пошел на Москву и расположился в селе Тушино близ Москвы, от которого получил прозвище «Тушинский вор». Оказавшая в его лагере Марина Мнишек признала Лжедмитрия II своим мужем.

Патриарх Гермоген все время своего предстоятельства оставался непоколебимым столпом Церкви и государства. Он поддерживал Василия Шуйского как государя, хотя и видел его слабости как человека и правителя. Патриарх рассылал по городам грамоты, разоблачая нового самозванца. 3 июня 1606 произошло обретение нетленных мощей царевича Дмитрия, которые торжественно перенесли из Углича в Москву и положили в Архангельском соборе Московского Кремля, «в приделе Иоанна Предтечи, идеже отец и братья его». В том же 1606 году «составиша празднество царевичу Димитрию трижды в год»:

Рождение (19 октября/1 ноября), убиение (15/28 мая), перенесение мощей к Москве (3/16 июня).

Положение государства несколько улучшилось после ряда побед над Лжедмитрием II племянника царя талантливого военачальника князя Михаила Скопина-Шуйского. Однако внезапная смерть его и нашествие польского войска во главе с королем сделали положение катастрофическим. В 1609 году Сигизмунд III осадил Смоленск и стал требовать московской короны своему сыну Владиславу. Это требование поддержала группа влиятельных бояр в самой Москве. Они составили заговор, свергли Василия Шуйского и насильно постригли его в монахи. Позже царь вместе с двумя братьями был выдан полякам, вывезен в Польшу, где умер в заточении.

Боярское правительство («Семибоярщина»), возглавляемое князем Федором Мстиславским, впустило в Москву поляков. 6 сентября 1610 года правительство и «люди московские» присягнули новому царю Владиславу Жигимонтовичу, от имени которого даже стали чеканить новую монету. Однако сам королевич в Москву не прибыл и не был венчан на царство. Его представлял в Москве сначала гетман С. Жолкевский, а затем воевода В. Гонсевский, резиденцией которых стал Кремль.

Патриарха Гермогена силой принуждали дать согласие на перемену царя. Однако тот отказался и стал рассылать грамоты с призывом ополчиться против захватчиков. За это патриарх был арестован и заточен в Чудовом монастыре. Там Гермоген мученически скончался от голода и жажды 17 февраля 1612 года. В 1652 году рака с мощами была вскрыта. Патриарх лежал в ней как только что уснувший. Спустя два года его нетленные мощи были перенесены в Успенский собор Московского Кремля. В 1913 году Русская Православная Церковь прославила Патриарха Гермогена в лике святых.

Роль русской православной церкви в период смуты

Смутный период для России длился, начиная с 1598 года, закончился в 1613 году. Это время было стихийных бедствий, кризисным периодом в политической, социальной и экономической сферы. В стране царил хаос и разруха в первую очередь из-за неграмотного правления государством. На Россию обрушилась волна агрессии со стороны Польши и Швеции. Соседние державы хотели полностью ликвидировать Русь как государство, разделив ее на отдельные части. Столица государства находилась в руках польских захватчиков.
Православная церковь и вера были подвержены всяческому гонению со стороны католической церкви. Но православная церковь, несмотря на столь сложный период гонений, всячески помогала освободительному движению. Церковь была очень сильной экономической и духовной поддержкой для царя в столь сложные годы.
При условиях вмешательства иностранных государств в политику России, именно патриархам и другим представителям духовенства приходилось вести политику последовательности, чтоб полностью сохранить традиции и вероисповедания страны. Монастыри, лавры, храмы находились в самом центре противостояния иностранным захватчикам, по-особенному из них выделились Кирилло-Белозерский монастырь, а также Пафнутьевский и Ипатьевский монастыри. Истории также известны факты об осаде подмосковной Лавры Троице-Сергиевой, которая длилась год и четыре месяца.

Деятели церкви смутного периода

Первый московский и всея Руси патриарх Иов (1589-1605). В 1525 году родился будущий самый первый святитель, который возглавил противостояние русских против вмешательства на территорию Руси иностранных захватчиков. В совершеннолетнем возрасте Иов принял постриг, а через время стал настоятелем мужского монастыря в Старице. В 1571 году он был переведен настоятелем в московском монастыре, а через шесть лет стал Коломинским епископом. В 1581 году Иов становится архимандритом московского Новоспасского монастыря. Самые главные события при патриаршестве Иова: причисление к лику святых Волоцкого Иосифа и Блаженного Василия, распространил христианскую веру в Сибирь и Поволжье. После смерти Бориса Годунова власть досталась Лжедмитрию, который требовал от патриарха Иова признание его сыном Годунова. Иов отказался признать мошенника, после чего он был отправлен в заточение в монастырь, а после отправили в изгнание, в котором он пробыл около двух лет и умер.
Второй московский патриарх Гермоген (1606-1612). Гермоген был ярым общественным деятелем эпохи в период смуты. В 1579 году к нему было совершено явление Казанской чудотворной иконы во время перенесения ее в церковь. По политическим предпочтениям Гермоген поддерживал политику Василия Шуйского. Гермогеном было совершено благословение двух ополчений, целью которых было незамедлительной освобождение от поляков Москвы. Патриарх Гермоген отказался признавать королем Речи Посполитой Владислава IV Сигизмундовича. За это неповиновение патриарха Гермогена заточили поляки в монастыре Чудово, в котором он чуть позже после этого умер от голода.
В период смутного периода можно выделить две очень яркие позиции ведения политической деятельности церковными патриархами. Первая позиция ведения политики выделялась своей непримиримостью в борьбе с иностранными захватчиками. Вторая позиция была более лояльной сдержанной, способная на гибкость и перестройку действий по обстоятельствам в любых национально-государственных вопросах. Именно эти две столь разные позиции дополняли одна другую. Более сдержанная политика заменяла непримиримую при различных направлениях политических действий. Также эти позиции ведение политических дел в независимости друг от друга полностью сохраняли всю свою силу и при необходимости могли начать борьбу друг с другом. Такое произошло в истории намного позже, и известен он нам, как церковный раскол.
Деятелям церкви удалось даже в условиях большого кризиса достучаться до разума своего народа, всячески способствовать к организации освободительных движений по освобождению своей земли от иностранных захватчиков. Все долгие годы смутного периода церковь выступала, как очень мощная, несокрушимая сила стабилизации государственной политики.