Тактика монголо татарского войска

Организация войска монголо-татар

Историки расходятся в оценке военных талантов Чингисхана. Одни считают его одним из четырех величайших полководцев в истории человечества, другие приписывают победы талантам его военачальников. Одно, несомненно: созданная Чингисханом армия была непобедима независимо от того, стоял ли во главе ее сам великий хан или кто-то из его сподвижников. Его стратегия и тактика ошеломляли противника своей неожиданностью. К ее основным принципам можно отнести следующие:

  • — война, даже перемежающаяся перемириями, ведется вплоть до полного уничтожения или капитуляции противника:
  • — в отличие от обычных набегов кочевников, предпринимаемых с целью грабежа, конечной целью Чингисхана всегда являлось полное завоевание вражеской территории;
  • — подчинившиеся на условиях признания вассальной зависимости государства ставятся под жесткий монгольский контроль. Широко распространенный в Средние века номинальный вассалитет изредка допускается только на первых порах.

К основам военной стратегии Чингисхана следует отнести также принцип удержания стратегической инициативы, максимальную подвижность и маневренность соединений. Почти во всех войнах монголы действовали против численно превосходящего противника, но в месте нанесения главного удара всегда добивались значительного численного перевеса. Удары всегда наносились сразу в нескольких направлениях. Благодаря этим приемам у противника складывалось впечатление, что он атакован несметными полчищами.

Подобная эффективность достигалась сочетанием железной дисциплины с поощрением инициативы, развитием навыков взаимодействия и взаимопомощи. В тренировке войск широко использовались загонные охоты, когда отряды охотников, двигаясь с разных направлений, постепенно сжимают кольцо. Тот же метод применялся и на войне.

Стоит отметить широкое привлечение в армию инородцев, любых формирований, готовых сражаться на стороне монголов. К примеру, на р.Калке в рядах монголов оказались бродники, обитавшие в восточноевропейских степях.

Нельзя не учитывать также постоянное изучение боевого опыта и внедрение новшеств. Наиболее яркий пример — использование достижений китайской инженерной мысли, широкое применение осадных и различных метательных орудий. Умение монголов брать города, в том числе хорошо укрепленные, имело для их противников роковые последствия: обычная тактика, применяемая против кочевников, — ввести войска в крепости и отсидеться — и в Средней Азии, и на Руси оказалась фатальной.

Монгольская конница была способна вести боевые действия практически в любой природной среде, в том числе в северных широтах (невыносимым для нее оказался только климат индийских пустынь).

Завоеватели для войны широко применяют местные ресурсы путем беспощадного организованного грабежа. Мастеров и специалистов они также находили среди местного населения.

Монголы широко использовали стратегическую и тактическую разведки, методы психологической войны, национальные конфликты, дипломатию для обмана и дезориентации противника.

Средневековые войны вообще отличались жестокостью, и ужас вызывало не столько обращение монголов к методу террора, сколько систематичность его применения. Массовое уничтожение населения на занятой территории должно было подорвать ресурсы сопротивления и парализовать ужасом оставшихся в живых.

На подчиненной территории разрушались все крепости, вводилось регулярное налогообложение. Управление поручалось местным феодалам, которые ставились под жесткий контроль монгольских «комиссаров» — даругачи. Последние, как и другие представители монгольской администрации, в большинстве своем также не были этническими монголами. Таким образом, покоренные страны становились базой для дальнейших завоеваний.

Множество великих империй разрушилось при жизни или вскоре после смерти их основателя. Беспощадная система, созданная Чингисханом, доказав свою эффективность, пережила его на несколько десятилетий.

Монгольская армия эпохи Чингисхана и его преемников — явление в мировой истории совершенно исключительное. Строго говоря, это относится не только к собственно армии: вообще вся организация военного дела в Монгольской державе поистине уникальна. Вышедшая из недр родового общества и упорядоченная гением Чингисхана, эта армия по своим боевым качествам далеко превосходила войска стран с тысячелетней историей. А многие элементы организации, стратегии, воинской дисциплины опередили свое время на столетия и лишь в XIX-XX веках вошли в практику искусства войны. Так что же представляла собой в XIII веке ария Монгольской империи?

Перейдем к вопросам, связанным со структурой, управлением, дисциплиной и иными элементами военной организации у монголов. И здесь представляется важным еще раз сказать, что все основы военного дела в Монгольской империи были заложены и разработаны Чингисханом, которого отнюдь нельзя назвать великим полководцем (на поле боя), но можно с уверенностью говорить о нем как об истинном военном гении.

Уже начиная с великого курултая 1206 года, на котором Темучин был провозглашен Чингисханом созданной им Монгольской империи, в основу организации войска была положена строгая десятичная система. В самом принципе деления армии на десятки, сотни и тысячи ничего нового для кочевников не было.

Однако Чингисхан сделал этот принцип поистине всеобъемлющим, разверстав на подобные структурные единицы не только армию, но и все монгольское общество.

Следование системе было чрезвычайно жестким: ни один воин не имел права ни при каких обстоятельствах покинуть свой десяток, и ни один десятник не мог принять в десяток кого бы то ни было. Единственным исключением из этого правила мог быть приказ самого хана.

Такая схема делала десяток или сотню действительно сплоченной боевой единицей: солдаты годами и даже десятилетиями действовали в едином составе, прекрасно зная способности, плюсы и минусы своих соратников. Кроме того, этот принцип чрезвычайно затруднял проникновение в собственно монгольскую армию вражеских лазутчиков и просто случайный людей.

Чингисхан отказался и от родового принципа построения армии.

И в армии полностью отменялся принцип родового подчинения: указания родовых вождей не имели для воинов никакой силы; приказы военного начальника — десятника, сотника, тысячника — должны были выполняться беспрекословно, под угрозой немедленной казни за невыполнение.

Первоначально основной воинской единицей монгольской армии была тысяча. В 1206 году Чингисхан назначил девяносто пять тысячников из числа самых проверенных и преданных людей.

Вскоре после великого курултая, исходя из военной целесообразности, Чингисхан сделал лучших своих тысячников темниками, а два старых соратника — Боорчу и Мухали — возглавили, соответственно, правое и левое крылья монгольского войска.

Структура монгольской армии, включавшая в себя войска правой и левой руки, а также центр, была утверждена все в том же 1206 году.

Однако позднее, в 1220-е годы, стратегическая необходимость, вызванная ростом количества театров военных действий, заставила Чингисхана фактически отказаться от этого принципа.

После среднеазиатского похода и появления нескольких фронтов эта структура была изменена. Чингисхан был вынужден отказаться от принципа единого войска. Формально крупнейшей воинской единицей оставался тумен, но для выполнения самых важных стратегических задач создавались крупные армейские группы, как правило, из двух-трех, реже из четырех туменов, и действующие как автономные боевые единицы. Общее командование такой группой получал наиболее подготовленный темник, который в этой ситуации становился как бы заместителем самого хана.

Спрос с военачальника за выполнение боевых заданий был велик. Даже своего любимца Шиги-Хутуху, после того, как тот потерпел неожиданное поражение от Джелаль ад-Дина при Перване, Чингисхан навсегда отстранил от высшего военного командования.

Отдавая безусловное предпочтение своим проверенным соратникам, Чингисхан, тем не менее, ясно давал понять, что для любого его воина карьера открыта, вплоть до самых высоких должностей. Об этом он недвусмысленно говорит в своем наставлении (билике), что фактически делало такую практику законом государства: «Всякий, кто может вести верно дом свой, может вести и владение; всякий кто может устроить десять человек согласно условию, прилично дать тому и тысячу, и тумен, и он может устроить хорошо». И наоборот, всякого не справляющегося со своими обязанностями командира ждало разжалование, а то и смертная казнь; новым начальником назначался человек из той же войсковой единицы, наиболее подходящий для этой командной должности. Чингисхан вывел и ещё один важный принцип командования — принцип, который в современной армии является основополагающим, но в полном объёме вошедшие в уставы европейских армий только к 19 веку. А именно, в случае отсутствия командира по какой-либо, даже самой незначительной причине, вместо него тут же ставился временный командир. Это правило действовало, даже если начальник отсутствовал несколько часов. Такая система была весьма эффективна в непредсказуемых условиях военных действий. Совершенно уникальным для средневековья с его безудержным восхвалением индивидуальных боевых качеств воина, выглядит ещё один принцип отбор командного состава. Правило это настолько удивительно и столь явно доказывает военно-организаторский талант Чингисхана, что его стоит привести здесь полностью. Чингисхан сказал: » Нет бахадура, подобного Есунбаю, и нет человека, подобного ему по дарованиям. Но так как он не страдает от тягот похода и не ведует голода и жажды, то считает всех прочих людей, нукеров и ратников подобного себе в перенесении тягот, они же не в силах (их переносить). По этой причине он не годен быть начальником. Достоин же быть таковым тот человек, который сам знает, что такое голод и жажда, и судит поэтому о состоянии других, тот, который в пути идёт с расчётом и не допускает, чтобы войско голодало и испытывало жажду, а скот отощал».

Таким образом, ответственность, налагаемая на командиров войсков, была весьма высокой. Помимо всего прочего, каждый начальник младшего и среднего звена отвечал за функциональную готовность своих воинов: им проверялось перед походом всё снаряжение каждого солдата — от комплекта вооружения до иголки с ниткой. Одна из статей Великой Ясы, утверждает, что за проступки своих солдат — расхлябанность, плохую готовность, тем более воинское преступление- командир наказывался одной мерой с ними: то есть, если солдат полежал смертной казни, то мог быть казнён и командир. Велик был спрос с командира, но не менее велика была и та власть, которой он пользовался в своём подразделении. Приказ любого начальника должен был выполняться безприкословно. В монгольской армии система управления и передачи приказов вышестоящих начальников была возведена на должную высоту.

Оперативное управление в условиях боевых действиях осуществлялась разными способами: устным приказом командира или от его имени через посыльного, сигнализацией бунчуками и приснопамятными свистящими стрелами, чётко разработанной системы звуковых сигналов, передаваемых трубами и боевыми барабанами — » накарами». И всё же не только ( и даже не столько) порядок и дисциплина сделали монгольскую армию Чингисхана уникальным явлением в мировой истории. В этом было серьёзное отличие монгольской армии от армии, как прошлого, так и будущего: она не нуждалась ни в коммуникациях, ни в обозах; по сути, в боевом походе ей вообще не требовалось снабжение из вне. И с полным основанием любой монгольский воин мог выразить это словами известной латинской поговорки: » Всё своё ношу с собой».

В походе монгольское войско могло двигаться целыми месяцами, и даже годы без перевозимых за собой запасов продовольствия и фуража. Монгольский конь полностью находился на подножном корму: ему не нужны были ни конюшня, ни торба овса на ночь. Даже из-под снега он мог добывать себе пищу, и монголы никогда не знали принципа, которому подчинялись едва ли не все армии средневековья: «зимой не воюют». Специальные отряды монголов высылались вперёд, но их задачей была не только тактическая разведка ; но и хозяйственная разведка — выбирались лучшие пастбища и определялись места для водопоя.

Удивительная была выносливость и не прихотливость монгола-воина. В походе он довольствовался тем, что удавалось добыть охотой или грабежом, при необходимости мог неделями питаться своим каменно-твердым хурутом, запасённым в седельных сумках. Когда ей становилось уже совсем нечего, монгольский воин мог питаться… кровью собственных коней. От монгольской лошади без особого ущерба для её здоровья можно было взять до полулитра крови. Наконец в пищу могли идти и павшие или покалечившиеся лошади. Ну а при первой же возможности конские стада вновь пополнялись за счёт захваченного скота.

Именно такие особенности и делали монгольскую армию самой выносливой, самой мобильной, самой не зависимой от внешних условий из всех армий, существовавших в истории человечества. И можно сказать без обиняков: такая армия была действительно способной завоевать весь мир: её боевые возможности вполне позволяли это. Основную массу монгольского войска, составляли легко вооруженные конные лучники. Но имелась и другая важная и значительная по численности группа — тяжёлая конница, вооруженная мечами и пиками. Они играли роль «Тарана», атакующая в глубоком строю с целью прорыва боевых порядков противника. И всадники, и лошади были защищены доспехами — сначала кожаными, из особо вываренной буйволовой кожи, которая для большей прочности часто покрывалась лаком.

Лак на доспехах выполнял и другую функцию: при не прямом попадании стрела или лезвие соскальзывали с лакированной поверхности — поэтому, например, лошадиный доспех лакировался почти всегда; люди же часто нашивали на свой доспех металлические бляшки. Уникальным являлась доведённая до автоматизма взаимодействие этих двух родов войск бой всегда начинали конные лучники. Они атаковали противника несколькими разомкнутыми параллельными волнами, непрерывно обстреливая его из луков; при этом всадники первых рядов, выбывшие из строя или израсходовавшие запас стрел, мгновенно заменялись воинами из задних шеренг. Плотность стрельбы была неимоверна: по свидетельству источников монгольские стрелы в бою » застилали солнце». Если враг не выдерживал этого массированного обстрела и поворачивал тыл, то лёгкая конница, вооруженная кроме луков и саблями, сама же и довершала разгром. Если же противник контратаковал, то монголы не принимали ближнего боя. Излюбленной тактикой было отступление с целью заманить противника под неожиданный удар из-за осады. Удар этот наносился тяжёлой конницей и почти всегда приводил к успеху. Важна была и разведывательная функция лучника: нанося, казалось бы, бессистемные удары то тут, то там, они тем самым проверяли готовность обороны противника.

А от этого уже зависело и направление главного удара. Вооружение лёгкой конницы было очень простым: это лук, колчан со стрелами и сабли. Доспехов ни у воинов, ни у лошадей не имелось, но это, как ни странно, вовсе не делало их слишком уязвимыми. Причиной тому являлась уникальность боевого монгольского лука — наверное, самого мощного боевого оружия воина до изобретения пороха. Монгольский лук был сравнительно не большим по размерам, но исключительно мощным и дальнобойным. Монгольский лук был очень мощным, а монгольские лучники обладали значительной физической силой. Это не удивительно, если вспомнить, что первой свой лук монгольский мальчик получал уже в три года, а упражнение в стрельбе были излюбленным занятием монголов. В бою монгольский воин без особого ущерба для меткости стрельбы был способен выпустить 6-8 стрел в минуту. Такая исключительная плотность стрельбы требовало весьма значительное количество стрел. Каждый монгольский воин перед отправлением в боевой поход должен был представить своему начальнику » три больших колчана, полных стрелами». Вместимость колчана составляло 60 стрел.

В бой монгол шёл с одним, а при необходимости с двумя полными колчанами — таким образом, в крупном сражении боезапас воина составлял 120 стрел. Монгольские стрелы и сами по себе представляют нечто особенное. Существовали специальные бронебойные наконечники, причем тоже разные — под кольчужный, под пластинчатый и под кожаный доспех. Были стрелы с очень широкими и острыми наконечниками (так называемый, «срезень»), способными отрезать руку, а то и голову. У начальников обязательно имелось несколько свистящих сигнальных стрел. Были и другие типы, которые применялись в зависимости от характера боя. Во время раскопок в Нижегородском Кремле 2001-2002 годах, археологами было найдено более 15 различных видов наконечников стрел. Почти все они были монгольского (татарского) происхождения и относились к 13-14 векам. Другим важным оружием легкоконного воина являлась сабля. Сабельные клинки были очень легкими, слабо изогнутыми и рубящими с одной стороны. Сабля, почти без исключений, была орудием боя по отступающему противнику, то есть бегущего врага рубили со спины, не ожидая встретить серьёзного сопротивления.

Каждый монгольский конник имел при себе аркан, а зачастую даже несколько. Это страшное монгольское оружие наводило ужас на врага — наверное, не меньший , чем его стрелы. Хотя главной силой монгольского войска были конные лучники, есть немало сведений об использовании самых разных видов оружия. Особенно широко применялись небольшие метательные копья-дротики, в обращении с которыми монголы были настоящими специалистами. Владельцы доспехов активно употребляли тяжелое ручное оружие, дающее преимущество в контактном бою: боевые топоры и палицы, копья с длинным и широким лезвием. Нельзя не сказать о самом, наверное, главном оружии любого монгольского воина. Это знаменитый монгольский конь. Монгольская лошадь удивительно невелика по размерам. Её рост в холке обычно не превышал одного метра тридцати пяти сантиметров, а вес колебался в пределах от двухсот до трёхсот килограммов. Лёгкая монгольская лошадь, конечно, не могла сравниться по силе таранного удара с тем же рыцарским конем. Но монголам очень помогало одно важное качество, присущее их степным лошадкам: значительно уступая в скорости коням противника, они обладали почти исключительной выносливостью. И многочасовой бой, и сверхдальние походы монгольская лошадь выдерживала с небывалой легкостью. Важна была и высочайшая выучка монгольских лошадей. Монгольский воин и его конь действовали в бою как одно существо. Лошадь повиновалась малейшим указанием хозяина. Была способна на самые неожиданные финты и маневры. Это позволяло монголам даже при отступлении сохранять и порядок, и боевые качества: быстро отступая, монгольское войско могло мгновенно остановиться и тут же перейти в контратаку или выпустить в противника ливень стрел. Поразительный факт: монгольских коней никогда не привязывали и не стреноживали. Монгольские кони никогда не уходили от своих, в общем-то, довольно суровых хозяев.

Начиная с китайского похода, в войске появляются подразделения пехоты, которые использовались при осадах. Эта группа — широко известная в истории «осадная толпа» или, по- монгольски, «хашар». Это просто согнанное в одно место многочисленное гражданское население завоевываемой страны. Использовались такие массы народа главным образом при осадах монголами крепостей и городов. Осадная техника монголов, была весьма разнообразной. Отметим здесь различные метательные приспособления: вихревые камнеметы, катапульты, стрелометы, мощные камнеметные машины. Имелись в наличии и другие осадные приспособления разного рода: штурмовые лестницы и штурмовые башни, тараны и «купола для штурма» (видимо, специальные укрытия для воинов, использующих таран), а также «греческий огонь» (скорее всего — китайская смесь различных горючих масел) и даже пороховые заряды. Ещё одним важнейшим структурным подразделением монгольского войска были достаточно большие группы легкоконных воинов «разведывательными отрядами». В их задачи равным образом входили массовые «зачистки» населения на пути следования армии- с тем, чтобы никто не мог предупредить противника о монгольском походе. Они также исследовали возможные пути продвижения, определяли места стоянок для армии, отыскивали подходящие пастбища и водопои для коней. Рассказ о принципах стратегии и военного обучения у монголов будет неполным, если не сказать об очень своеобразном явлении, которое фактически играло роль полномасштабных военных учений. Речь идёт о знаменитых облавных охотах. По велению Чингисхана такие охоты проводились один или два раза в год, всем составом войска. В обязательном порядке облавная охота применялась во время военного похода и выполняла две задачи: пополнение армией запасов продовольствия и совершенствование боевой и тактической выучки монгольских воинов. В завершении темы монгольского военного искусства надо сказать о таком специфическом предмете, как снаряжение (не боевое) монгольского воина. Во многом именно эта амуниция делала монгольскую армию тем, чем она была — » непобедимой и легендарной». Начнем с «обмундирования». Одежда монгольского воина была простой и сугубо функциональной. Летом — штаны из овечьей шерсти и знаменитый монгольский халат. Обувью круглый год служили сапоги, низ которых был кожаным, а верх делался из войлока. Такие сапоги немного напоминают русские валенки, но гораздо удобнее их, так как не боятся сырости. Зимние сапоги могли быть сделаны из более толстого войлока и способны были выдержать любые морозы. Кроме того, зимой в экипировку монгола добавлялись меховая шапка с наушниками и длинная, ниже колен, шуба из сложенного вдвое меха — шерстью и внутрь, и наружу. Любопытно, что после завоевания Китая многие монгольские воины стали носить шелковое бельё. Но вовсе не для того, чтобы поразить своих дам. Дело в том, что шелк имеет свойство не пробиваться стрелой, а втягиваться в рану вместе с наконечником. Разумеется, и извлечь такую стрелу из раны гораздо проще: нужно просто потянуть за края этого шелкового белья. Вот такая оригинальная хирургия. В число обязательных предметов снаряжения входили полный комплект упряжи, специальный напильник или точило для острения стрел, шило, огниво, глиняный горшок для варки пищи, двухлитровая кожаная баклага с кумысом (в походе она использовалась и как емкость для воды). В двух седельных сумках хранился неприкосновенный запас пищевых продуктов: в одном — провяленные на солнце полоски мяса, в другой хурут. Кроме того, в комплект снаряжения входил также большой бурдюк, обычно из воловьей шкуры. Применение его было многофункциональным: на походе он мог служить и как обычная попона, и быть подобием матраца; при переходах через пустыни он использовался в роли вместилища для больших запасов воды.

И, наконец, надутый воздухом, он становился отличным средством для переправы через реки; по сведениям источников, даже столь серьезные водные преграды, как Волга, монголы преодолевали при помощи этого нехитрого приспособления. И такие мгновенные монгольские переправы часто тоже становились шоком для обороняющейся стороны. Такая хорошо продуманная экипировка делала монгольского воина готовым к любым превратностям воинской судьбы. Он мог действовать совершенно автономно и в самых тяжелых условиях — например, в жестокий мороз или при полном отсутствии пищи в безлюдной степи. А помноженная на высокую дисциплину, мобильность и выносливость кочевника, она сделала монгольскую армию самым совершенным боевым инструментом своего времени, способным решать военные задачи любой степени сложности.

Как говорится в «Сокровенном сказании монголов», «империя была основана на коне». Табуны являлись главным богатством монголов. Количеством лошадей монголы определяли и силу войска. Соответственно, главным родом войск у монголов была конница, которая делилась на тяжелую и легкую. Тяжелая конница вела бой с главными силами противника. Легкая конница несла сторожевую службу и вела разведку. Она также завязывала бой, расстраивая с помощью стрел неприятельские ряды. Монголы отлично стреляли из луков даже с коня.
Структура войска монголов выглядела следующим образом. Нойон (начальник) имел дружину нукеров (друзей). Нукеры прежде всего были воинами, всегда готовыми к бою, и являлись ядром вооруженных сил племени. Постепенно дружина превратилась в гвардию, которая комплектовалась из представителей знати и из самых ловких, стойких и крепких людей племени.
В основу организации войска была положена десятеричная система. Войско делилось на десятки, сотни, тысячи и десятки тысяч (тумены или тьмы), во главе которых стояли десятники, сотники, тысяцкие и темники. Начальники имели отдельные палатки, резерв лошадей и оружия. Особенностью монгольского войска было полное отсутствие колесного обоза. Допускались только кибитка хана и повозки особо знатных лиц.

Гунны VI века. Снаряжение и вооружение

Предисловие

В литературе, посвящённой реконструкции вооружения гуннов, принято писать о нём на фоне широкого временного периода. Как нам представляется, при таком подходе теряется конкретика. Это можно объяснить и тем, что мы не обладаем должным материалом по конкретным, определённым периодам.

Статуэтка всадника. Северный Китай. 386-534 гг. Британский музей. Великобритания. Фото автора
Продолжая цикл статей, посвящённых Византии, её союзникам и врагам в VI в., мы отчасти пытаемся заполнить эту лакуну, описав вооружение и снаряжение гуннов — кочевых племен, обитавших на территориях, прилегавших к границам Ромейской империи.
Также хотелось бы обратить внимание ещё на один важный аспект, вызывающий горячие споры в ненаучной литературе об этнической основе тех или иных племенных кочевых союзов. Как показывает сравнительно-исторических метод, во главе кочевого племенного союза стоит всегда моноэтническая группа, наличие других этнических групп, входящих в союз, носит всегда второстепенный, подчиненный характер. Все кочевые группы этого периода стоят на разных стадиях родоплеменного строя и представляют из себя народ-воин, спаянный железной дисциплиной, связанной с одной целью — выжить и победить. Излишнее обогащение, имущественная дифференциация и «обрастание жирком» моментально превращают доминирующее кочевое племя в объект атак со стороны более бедных, но жадных до успеха групп и племён. И такая ситуация касается как крупных кочевых союзов (авар, печенегов, половцев), так и «кочевых империй» (тюрские каганаты, хазары), только симбиоз кочевых обществ с земледельческими, и оседание первых на землю приводит к созданию государств (венгры, болгары, волжские булгары, турки).

Введение

Гунны — племена монгольского происхождения, в I—II вв. начавшие свой путь от границ Китая на Запад.
В IV в. они вторглись в степи Восточной Европы и разгромили «союз племен», или т. н. «государство» Германариха. Гунны создали свой «союз племен», в который вошли многие германские, аланские и сарматские (иранские) племена, а также славянские племена Восточной Европы. Гегемония в союзе была то у одной, то у другой племенной группы кочевников.
Пика своего могущества они достигли при Атилле в середине V в., когда гунны чуть не сокрушили Западную Римскую империю. После смерти вождя союз распался, но и в VI веке племена кочевников оставались могущественной военной силой. Ромеи на своих границах использовать подразделения «варваров»: из гуннов в VI в. состояли пограничные отряды Сакромантизиев и Фоссатизии (Sacromontisi, Fossatisii), о чём сообщал Иордан.
Гунны, как федераты, так и наемники, воевали на стороне империи в Италии и Африке, на Кавказе, а с другой стороны, их можно видеть и в составе войск шахиншаха Ирана. Боевое качество этих кочевников ценилось римлянами, и использовалось ими.

Гунны-федераты. Реконструкция автора
В сражении у крепости Дара (совр. деревня Огуз, Турция) летом 530 г. 1200 всадников гуннов сыграли важную роль в победе над иранцами.
Гунны под предводительством Суники, Эгажа, Симма и Аскана ударили с правого фланга по персам, разбив строй самых «бессмертных», а Симма лично убил знаменоносца полководца Варесмана, а затем и самого полководца.
В сражении при Дециме в Африке 13 сентября 533 г. федераты-гунны сыграли важную роль, начав его и убив полководца Гибамунда, уничтожив весь его отряд. Стоит отметить, что ромеи принудили гуннов отправиться в Африку.
А полководец Нарсес лично используя притворное гуннское бегство, во главе трехсот всадников заманил и уничтожил 900 франков.
В одном ночном сражении на Кавказе гунны-савиры в пешем строю (!), победили наёмников персов — дейлимитов.
Про воинов-гуннов, про их отличительные воинские черты, писал Прокопий:
Среди массагетов был человек, отличавшийся исключительной храбростью и силой, но командовавший небольшим отрядом. От отцов и предков он получил почетное право первому нападать на врагов во всех походах гуннов.
В этот период племена гуннов, или так называемых гуннов, обитали на огромных пространствах от Панонии (Венгрии) до степей Северного Кавказа, вдоль всего побережья Черного моря. Поэтому, очевидно, они отличались и одеждой, и вооружением. Если Аммиан Марцеллин в IV в. изображал их „страшными дикарями“ в одежде из шкурок, с волосатыми голыми ногами в меховых сапогах, то Прииск, участник посольства к Атилле, в V в., рисует совершенно другой образ племен, подчинённых этому вождю.

Этнический состав

Следует понимать, что для византийских авторов „гунны“, обитавшие в степях Восточной Европы, в чем-то все на одно лицо. Хотя современные лингвистические и отчасти археологические данные помогают различить различные племена „гуннского круга“ как во временном, так и в этническом плане. Тем более что многие из них включали в себя как финно-угорские, так и индоевропейские племена. И это мы знаем по письменным источникам.
Поэтому все доводы по поводу конкретики в плане этнической принадлежности тех или иных племён, обитавших в степях, близких к границам государства ромеев, носят предположительный характер и окончательного решения иметь не могут.
Повторюсь, это связанно с краткими сообщениями письменных источников, немногочисленных византийских авторов, скудностью данных археологии.
Остановимся на тех этнических группах, которые зафиксировали византийские (ромейские) авторы по VI веку.
Акациры — в VI в. находились в припонтийских степях. В V веке они воевали с персами, но, подчиненные Атиллой, перекочевало в Европу.
Булгары, или протоболгары, — племенной союз, который, по всей видимости, обитал на территории припонтийских степей, восточнее акациров. Это, можно сказать, не „гуннское“ племя. Предположительно, они откочевали в эти районы в период падения гегемонии „государства“ Аттилы. Битвы ромеев с протоболгарами начались только с конца V в.
Следует отметить, что так называемые протоболгары или булгары занимали обширную территорию от Дуная до Предкавказья, их история в этих регионах получит дальнейшее развитие здесь. В VI же веке часть их орды будет кочевать в Придунавье, и вместе со славянами, совершать походы на Балканский полуостров.

Чужестранец. Статуэтка. Северный Китай. 386-534 гг. Британский музей. Великобритания. Фото автора
Кутригуры, или кутургуры, — племя, в начале VI в. проживающее к западу от Дона. Они получали „подарки“ от империи, но, тем не менее, совершая походы в её пределы. Они были разгромлены утигурами: часть их, при поддержке гепидов, переселилась в 550-551 гг. в ромейские пределы, часть, позднее, попали под власть авар.

Утигуры — они в начале VI в. обитали к востоку от Дона, подкупленные Юстинианом I в 551 г., разгромили кочевья кутургуров. С 60-х годов попали под власть пришедших в эти районы тюрков.
Альциагиры (Altziagiri) кочевали, по словам Иордана, в Крыму, у Херсона.
Савиры обитали в степях Северного Кавказа, выступали наёмниками ромеев и союзниками персов.
Хунугуры гуннское племя, близкое или сливающееся с савирами, возможно, составляющим это племени были финно-угорские этнические группы.
Следует отметить, что политическая ситуация в степи всегда отличалась крайней шаткостью: одно племя преобладала сегодня, другое завтра. Карта расселения кочевых племен не была статичной.
Появление же в середине VI века нового племенного союза, беспощадных степных воителей, авар, привело к тому, что остатки гуннских кочевых племен, обитавших здесь, или влились в состав аварского союза, или откочевали в Византию и Иран, или, по обычаю степной войны, были уничтожены.
Исторические памятники практически не донесли нам образ гуннов VI веке. Авторы этого периода не описывают их внешнего вида, зато сохранилось достаточно оружия и других материальных свидетельств с территорий, на которых они обитали. Но их значительно меньше, чем в V в. Можно сделать предположение, что т. н. гунны или кочевники степей, граничивших с Римом и Ираном, при множестве схожих предметов вооружения, поясных наборов и т. д. имели существенные отличия и особенности. Условно их можно разделить на кочевников, более близких к Европе и перенявших, или повлиявших на общеварварскую европейскую моду, ещё со времен Атиллы, такую как, например, стрижку в кружок, рубахи-туники, штаны, заправленные в мягкую обувь и т. п. Такую особенность в „моде“ можно видеть уже из описания Прииска. В тоже время, кочевники, обитавшие восточнее, сохраняли на себе в большей степени отпечаток степной моды. Археологические находки и немногие дошедшие изображения помогают проследить нам эту границу, на более очевидном материале алан: так находки из Крыма или мозаики Карфагена рисуют нам аланов, „подпавших“ под германскую моду, в тоже время аланы Кавказа придерживаются „восточной“ моды. Можно четко сказать, что эволюция в снаряжении гуннов, со времен их описания Аммианом Марцеллином, очевидна. Но, как отмечала археолог В. Б. Ковалевская: „Вычленение гуннских древностей — это попытка решения системы уравнений, где число неизвестных излишне велико“.

Пояс

Об особой значимости ремней в армии Рима и Византии мы уже писали. Тоже самое можно сказать и о поясных наборов в кочевой среде, и если о значении ремней у кочевников раннего средневековья мы знаем детально из работ С. А. Плетнёвой, то о значении их в этот период мы можем лишь предполагать, используя ретроспективный метод.
По поводу геральдических поясов существует два мнения. Одни исследователи считают, что их занесли в европейские степи именно гунны, другие, что это чисто римская военная мода, и свидетельством тому является практически полное отсутствие их в евразийских степях до середины VI в., когда они начинают распространятся после контактов новых народов с римлянами.
Поясная гарнитура состояла из основного кожаного ремня, охватывающего талию воина и вспомогательного, спускающегося с права на лево, где по нему, по скобе-пронизе скользили ножны меча. С основного пояса свисали ремешки, оканчивающиеся наконечниками, подвески были шарнирными, а наконечники ремешков изготовлялись из металла и украшались различным орнаментом. Орнамент мог иметь и значение „тамги“, которая могла свидетельствовать о принадлежности воина к роду или племенной группе.
Количество свисавших ремешков, возможно, свидетельствовали о социальном статусе владельца. В тоже время ремешки имели и утилитарную функцию, к ним можно было прикрепить посредством пряжек нож, сумочку или „кошелёк“.

Лук

Важнейшее оружие гуннов, о мастерском владении которым писали историки с момент появления этих племен на границах Европы:
Они заслуживают того, чтобы признать их отменными воителями, потому что издали ведут бой стрелами, снабженными искусно сработанными наконечниками из кости.

Лук. Тюрки. VI–VII в. Могильник Яконур. Тува. ГЭ. Россия. Фото автора
Но надо отметить, что в VI в. римляне владели этим искусством точно не хуже гуннов: „Разница в том, что почти все римляне и их союзники гунны являются хорошими стрелками из луков верхом“.
О значимости для гуннских племен лука говорит тот факт, что атрибутом их вождей, наряду с мечом, был лук. Такой лук отделывался золотой фольгой и носил символический характер: археологи обнаружили два таких лука с золотыми обкладками. Более того, у гуннов встречались и колчаны, обтянутые фольгой из цветных металлов.
О дальнобойном луке кочевников длиной около 1,60 см. принято говорить как о „революции“ в военном деле. Археологически же, „первые“ гуннские луки V в., идентичны сарматским. Сложный лук, на первоначальном этапе, мог и не иметь костяных обкладок. Накладки, охватывающие концы лука, состоят из четырех, позже двух несколько изогнутых пластин с вырезом на конце для крепления тетивы; средние костяные накладки широкие и тонкие с концами, срезанными углом. По сравнению с V в., в VI в. обкладки (в Восточноевропейской степи) стали более массивными (находки VI в. из г. Энгельса). Стрелы, встречающиеся в археологических памятниках: мелкие трехгранные, крупные трехлопастные и плоские ромбовидные с уступом при переходе к черешку, соответствующие силе „гуннского“ лука. Оружие переносилось как в едином комплекте типа греческой токсофаретры. Таких воинов с единой „токсофаретрой“, где налучье и колчан являются единой системой, можно видеть на изображении кенкольских воинов II–V вв. из Кыргыстана.
Переносились они и отдельно. Так мы имеем такой колчан VI–VII вв. из Кудырге, Алтайский край. Материал изготовления — береста. Параметры: 65 см. в длину, 10 см. — у устья, а у основания — 15 см. Колчаны из бересты могли обтягивались тканью или кожей. Налучье могло быть как жесткое, каркасное, так и мягкое, как у всадников с фресок из „синего“ зала, помещение 41 из Пенджикента.
Важно отметить, и это отчётливо нам показывают археологические данные, как бы не была скудна бытовая среда кочевника, украшению и снаряжению оружия уделялось особое внимание.

Оружие, безусловно свидетельствовало о статусе воина, но, прежде всего статус определялся местом и храбростью воина на войне: всадник-воин стремился обзавестись оружием, отличавшим его от других.

Оборонительное и наступательное вооружение

Меч. Это оружие, наряду с луком, для гуннских племён носило символический характер. Гунны, как воин-народ покланялись мечам как божествам, о чем писал Прииск в V в., и вторил ему Иордан в VI в.
Наряду с мечами гунны использовали, по данным археологии, топоры, копья, хотя об этом мы не имеем письменных свидетельств, а вот Иешу Стилист писал о том, что гунны пользовали ещё и палицами.
Еще Аммиан Марцеллин писал о силе гуннов в битве на мечах. А вот в VI в. Улдах-гунн, возглавивший ромейские и гуннские отряды у города Пизавра (Пезаро) в Италии, изрубил мечами аламанских разведчиков.
И если от IV–V вв. у нас есть достаточное количество находок идентичного гуннского оружия, то в рассматриваемый период, такое оружие к гуннскому можно отнести гипотетически.
В степной зоне Восточной Европы мы имеем, условно, два вида мечей, отличающихся гардой. Мечи, с украшенным перекрестием в стиле перегородчатой инкрустации, ещё встречались в рассматриваемый нами период, хотя пик „моды“ на них был в V в. Мы имеем такие мечи конца V — начала VI в. с черноморского побережья Кавказа, и из Дмитриевки Донецкой области Украины. Некоторые исследователи считают, что этот меч следует относить к импорту из Византии, что, на наш взгляд, не исключает принадлежности данного оружия гуннам.
Другими были мече с ромбовидной гардой, как оружие VI в. из Арцыбашево Рязанской области и из Камута, Кавказ.
В начале века мы имеем дело с ножнами, украшенными так же, как в V в. Они были сделанны из дерева или металла, покрытые кожей, тканью или фольгой из цветных металлов. Ножны украшались полудрагоценными камнями. Яркий вид этого оружия — всего лишь имитация богатства, так как при его производстве использовали золотую фольгу и полудрагоценные камни. До первой половины VI в. мечи подвешены на скобы-пронизы или скобы, к которым они крепились вертикально. Чаще всего они делались из дерева, но встречались и из металла.
С середины VI в. технология изготовления ножен не изменилась, но их стали меньше украшать. Главное, что у мечей появляется иной способ крепления к поясному ремню, на ножнах появились плоские боковые выступы в виде буквы „р“ с петлями, с тыльной стороны, для прикрепления к ремешкам, идущим от пояса. Меч крепился к поясу на двух ремешках под углом 450, что, наверное, облегчало посадку на коня. Можно лишь предположить, что такое крепление появилось в азиатской степи и проникло в Иран. Такое крепление имеется на сасанидских мечах из Лувра и Метрополитена. Оттуда оно проникает в степи Восточной Европы и далее, распространяется по Европе. Сакс с таким креплением был среди находок из лангобардского могильника Кастель Трозино.

Крепление меча. Степная „баба“. 500 -е годы. Тюрки. Тува. ГИМ. Москва. Россия. Фото автора
Хотя авторы этого периода ничего не пишут о топорах, как оружие гуннов, а некоторые исследователи считают, что топор — это оружие только пехоты, но топор из Хасаута (Северный Кавказ) опровергает эти доводы. Он является эдаким прообраз клевреца: с одной стороны топорище, а с другой стороны, заостренный конец, который мог также использоваться как оружие для прорубания „брони“.

Топор. Хасаут. Северный Кавказ V–VI в. ГИМ. Москва. Россия. Фото автора
Что касается броней, то, как мы писали в статье „Защитное снаряжение всадника византийской армии VI века“ большинство защиты этого периода можно отнести к ламенарному доспеху, но встречаются и кольчатые. В ГИМе хранится „спекшаяся“ кольчуга этого времени, найденная в Керчи.
То же можно сказать и о шлемах степной зоны, наиболее характерный для VI в., это каркасный шлем своеобразной конструкции, найденный вместе с описанной выше кольчугой, с Боспора. А также, шлем, хранящейся в Археологическом музее Кельна, найденный, предположительно, на юге России. Что касается первого, его часто связывают с аварами, так как каркасные шлемы, позднее, встречаются в их могильниках и могильниках их соседей и союзников, лангобардов (Кастел Трозино. Могила 87), но скорее всего, всё же авары, „проходя“ эти районы, могли позаимствовать такой тип шлема у местных кочевых племён.

Шлем. Юг России. V–VI в. Инв. № D977. Археологический музей. Кёльн. ФРГ. Фото автора

Аркан

Это оружие или орудие труда кочевников, как можно видеть из письменных источников, использовалось гуннами в VI в. Об этом пишет Малала и Феофан Византиец.
В 528 г. во время вторжения гуннов в провинции Скифию и Мезию, местные стратиги справились с одним отрядом, но нарвались на другой отряд всадников. Гунны применили против стратигов арканы: „Годила, обнажив свой меч, разрубил петлю и освободился. Константиол же был сброшен с лошади на землю. А Аскум был схвачен“.

Внешний вид.

Как мы писали выше, внешний вид гуннов претерпел значительные изменения: от момента их появления на границах „цивилизованного“ мира до рассматриваемого периода. Вот что пишет Иордан:
Может быть, они побеждали не столько войной, сколько внушая величайший ужас своим страшным видом; их образ пугал своей чернотой, походя не на лицо, а, если можно так сказать, на безобразный комок с дырами вместо глаз. Их свирепая наружность выдавала жестокость духа… Ростом они невелики, но быстры проворством своих движений и чрезвычайно склонны к верховой езде; они широки в плечах, ловки в стрельбе из лука и всегда горделиво выпрямлены благодаря крепости шеи.
Можно предположить, что гунны, обитавшие на границах империи одевались по общеварварской моде, как на реконструкции издательства „Оспрей“, художника Грехема Сумнера.
А вот племена, кочевавшие в степях Восточной Европы и Предкавказья скорее всего облачались в традиционный наряд кочевника, такой, который можно на фреске из Афрасиаба (Музей Истории. Самарканд. Узбекистан), т. е. это халат с запахом слева, широкие штаны и „валенные“ сапоги.
В современных изданиях принято изображать кочевников с усами, концы которых опущены вниз как у запорожцев. На самом деле, немногие дошедшие до нас памятники этого и близких к ним периодов показывают всадников-кочевников с усами, концы которых, или загнуты вверх, на манер знаменитых усов Чапаева, или просто торчат, но не ниспадают.

Шлем. Боспор. IV–VI в. ГИМ. Москва. Россия. Фото автора
Подводя итоги вышесказанного, ещё раз отметим, что мы затронули ряд вопросов, связанных с племенами, обитавшими на границах Византийской империи в степях северного Причерноморье и Восточной Европе. В литературе они получили название „гунны“.
VI в. — это период, когда мы встречаемся с ними последний раз, далее, они были или поглощены, или включены в состав, новых волн кочевников, приходивших с востока (авары) или получили новое развитие в рамках новых кочевых образований (протоболгары).
Источники и литература:
Аммиан. Марцеллин. Римская история/ Перевод с латинского Ю. А. Кулаковский и А. И. Сонни. С-Пб., 2000.
Иордан. О происхождении и деянии гетов. Перевод Е. Ч. Скржинской. СПб., 1997.
Малала Иоанн „Хронограф»// Прокопий Кесарийский Война с персами. Война с вандалами. Тайная история. СПб., 1997.
Прокопий Кесарийский Война с готами/ Перевод С. П. Кондратьева. Т.I. М., 1996.
Прокопий Кесарийский Война с персами/ Перевод, статья, комментарии А. А. Чекаловой. СПб., 1997.
Степи Евразии в эпоху средневековья. М., 1981.
Хроника Иешу Стилиста/ Перевод Н. В. Пигулевской // Пигулевская Н. В. Сирийские средневековая историография. С-Пб., 2011.
Айбабин А. И. Этническая история ранневизантийского Крыма. Симферополь. 1999.
Амброз А. К. Кинжалы V в. с двумя выступами на ножнах// СА. 1986. № 3.
Амброз А. К. Кочевнические древности Восточной Европы и Средней Азии V–VIII вв.//Степи Евразии в эпоху средневековья. М., 1981.
Казанский М.М., Мастыкова А. В. Северный Кавказ и Средиземноморье в V–VI вв. К вопросу о формировании культуры варварской аристократии// ГУП «Наследие»// ttp://www.nasledie.org/v3/ru/?action=view&id=263263
Ковалевская В. Б. Кавказ и аланы. М., 1984.
Сиротенко В. Т. Письменные свидетельства о булгарах IV–VII вв. в свете современных им исторических событий// Славяно-Балканские Исследования, М., 1972.

Тактика гуннов в бою. Секретное оружие Византии

Аммиан Марцеллин, оставивший для нас подробное описание гуннов, описал и их способ ведения войны: «…Они не годятся для пешего сражения; зато они словно приросли к своим коням, выносливым, но безобразным на вид… Не знают они над собой строгой царской власти, но, довольствуясь случайным предводительством кого?нибудь из своих старейшин, сокрушают все, что попадает на пути. <…> В бой они бросаются, построившись клином, и издают при этом грозный завывающий крик. Легкие и подвижные, они вдруг специально рассеиваются и, не выстраиваясь в боевую линию, нападают то там, то здесь, производя страшное убийство. Вследствие их чрезвычайной быстроты никогда не приходилось видеть, чтобы они штурмовали укрепление или грабили вражеский лагерь. Они заслуживают того, чтобы признать их отменными воителями, потому что издали ведут бой стрелами, снабженными искусно сработанными наконечниками из кости, а сойдясь врукопашную с неприятелем, бьются с беззаветной отвагой мечами и, уклоняясь сами от удара, набрасывают на врага аркан, чтобы лишить его возможности усидеть на коне или уйти пешком».

Уточним, что слова Марцеллина «построившись клиньями» не следует понимать буквально – слово «cuneus» подразумевало «неправильный (с римской точки зрения), глубокий и беспорядочный (рассыпной) строй, атаку которого возглавляли только немногие воины, превосходящие других своим вооружением, знатностью и храбростью».

Конница была основой гуннской армии. Гуннских коней подробно описывает Вегеций – римский автор рубежа IV и V веков, известный своим трактатом о военном деле, но написавший также и труд по ветеринарии, в котором он рассказал о гуннских конях:

«У гуннских большая и крюкообразная голова; выпуклые глаза; узкие ноздри; широкие челюсти; мощная и твердая шея; гривы, свисающие ниже колен; большие ребра; изогнутый хребет; густой хвост; очень крепкие берцовые кости; короткие ноги; плотные и широкие копыта; впалая брюшная полость и целиком костлявое тело; нет никакого жира в ягодицах, никаких выпуклостей в мускулах; стан более склонен к длине, чем высоте; тощий живот; прочные кости; их худоба привлекательна, и в самой уродливости обнаруживается красота; сдержанная, разумная и переносящая раны натура». Автор особо отмечает, что кони эти выносливы и не боятся холода. Особо источники отмечают их долгожительство – до 50 лет(современные лошади обычно не живут более 35 лет; рекорд – 62 года).

Зосим так описывает войну гуннов с готами: «Явившись вместе с конями, женами, детьми и всем имуществом, они напали на живущих выше Истра скифов (готов. – Авт.). Они совсем не могли и не умели вступать в правильную битву (да и как , не могущие даже твердо стоять на ногах, а живущие и спящие на лошадях?), но, делая объезды, вылазки и своевременные отступления, выстрелами с лошадей перебили бесчисленное множество скифов. Делая это непрерывно, они довели скифов до такого положения, что оставшиеся в живых, покинув свои жилища, предоставили их для жительства уннам, а сами в бегстве переправились на другой берег Истра и, простирая руки, умоляли, чтобы император принял их, обещая исполнять все обязанности верных и надежных союзников».

Основой гуннской тактики был обстрел противника из луков с дальней дистанции, благо луки, конструкцию которых предки гуннов принесли с собой из Центральной Азии, были значительно мощнее использовавшихся тогда в Европе. Иордан писал: «Племя это много употребляет такое оружие»; Олимпиодор, побывавший у гуннов с посольством, отмечал «замечательное искусство» вождей гуннов в стрельбе.

«Тяжелые» сложносоставные луки гуннов были усилены костяными пластинками-накладками для лучшей упругости; в историю они вошли как луки гуннского (или хуннского) типа. В Восточной Европе у сарматов подобные луки появились еще до прихода гуннов, но, по?видимому, именно гунны использовали их массово. Неплохо сохранившиеся костяные детали гуннского лука найдены в районе древней дороги у Танаиса на Нижнем Дону. Хорошие наборы накладок на луки обнаружены в Южном Приуралье – в пещерном погребении Кызыл-Адыр, в курганном поминальнике Солончанка I. Лук был и ранговым оружием; иногда в погребениях находят не только костяные, но и золотые накладки на него670. азумеется, Римская империя с ее богатыми традициями привлечения варваров к воинской службе не могла не воспользоваться такой возможностью. Уже в 384 году гунны сражались за Рим против ютунгов; в 388-м – за Феодосия против Максима, в 394-м – за того же Феодосия против западного императора Евгения. В 400 – 401 годах вождь гуннов Ульдис разбил войско гота Гайны. Сам Гайна погиб в сражении, и Ульдис «послал его голову императору, за что и был награжден»691. В 406 году тот же Ульдис и его гунны участвуют в разгроме готского вождя Радагайса. Отряд гуннов служил в гвардии Стилихона и был уничтожен другим военачальником Стилихона – готом Саром. Другой отряд, в 300 гуннов, был расквартирован в Равенне и в 409 году уничтожил 1100 готов Атаульфа693. В том же 409 году западный император Гонорий призвал 10 000 гуннов для войны с Аларихом. В 411 году в Киренаике (в Северной Африке) базировался отряд из 40, судя по его названию, гуннов, подчинявшийся лично римскому наместнику. В 420х годах в римскую Африку был направлен еще один гуннский отряд. В 425 году Аэций набирает у гуннского правителя Ругилы воинов для борьбы с войсками Феодосия. В 433 году гуннские отряды воюют в Галлии в составе армии Аэция, в 435 – 439 годах – в составе армии Литория. А вот достижения античной фортификации гунны игнорировали. Дворец Аттилы был, по словам побывавшего там Приска, «обнесен деревянною оградою, более служащею к украшению – нежели к защите», хотя она и была «украшена башнями»

Единственный прием фортификации, активно применявшийся гуннами, был известен в степи со времен скифов, если не раньше, – поставленные вокруг лагеря кибитки и телеги. Этот прием был использован, в частности, в сражении на Каталаунских полях, и «хотя и хрупка была эта защита», но укрывшиеся в лагере гунны отбили атаку готов Торисмунда (сына короля Теодориха), сам Торисмунд был сброшен с коня, ранен в голову и «отказался от дальнейшего намерения сражаться». Пехота использовалась гуннами, как и сарматами,это была легкая пехота.

Сарматския пехота. Вооружение щит и дротики

Прокопий Кесарийский писал о славянах, что «вступая в битву, большинство из них идет на врагов со щитами и дротиками в руках, панцирей же они никогда не надевают; иные не носят ни рубашек (хитонов), ни плащей, а одни только штаны » Сохранились фрески еще сарматских времен с легкой пехотой, подходящей под эти описания.

После смерти Аттилы и падения его державы часть гуннов снова подалась на имперскую службу. «…Некоторые из гуннов поселились в части Иллирика»; «Многие из гуннов, прорываясь то тут, то там, подались тогда в Романию; до сих пор из их числа называют сакромонтизиев и фоссатизиев». Во второй половине 460х годов упоминается некий «Хелхал, родом из уннов, служивший офицером у начальников аспаровых полков», успешно рассоривший готов с их союзниками – гуннами.»

Прокопий Кессарийский пишет о лучниках своего времени, без сомнения гуннских федератах:

«Лучники в наше время используют панцири и поножи, достигающие колена. На правом боку они носят стрелы, а на левом — меч. Некоторые дополнительно вооружены копьем. К плечу пристегнут небольшой щит, которым можно при необходимости прикрыть шею и лицо. Лучники отлично ездят на лошадях, могут стрелять из лука в любую сторону, не сходя с седла и даже скача во весь опор, преследуя противника, или, наоборот, уходя от него». (Прокопий,война с вандалами)

«прибыли Мартин и Валериан, приведя с собой тысячу шестьсот всадников. Большинство из них были гунны, славяне и анты, которые имеют свои жилища по ту сторону реки Дуная, «

«Константин, не имея возможности ни одолеть такой большой толпы готов, ни отступить, не подвергаясь большой опасности, приказав всем гуннам сойти с коней, сам пеший вместе с ними стал в одном из здешних узких проходов. И отсюда, поражая безопасно для себя стрелами врагов, они убили многих, поражаемые ими готы некоторое время выдерживали: они надеялись, что как только в колчанах гуннов не окажется больше стрел, они без всякого труда окружат их и, связав, отведут их в свой лагерь. Когда же массагеты, бывшие отличными стрелками, посылая свои стрелы в большую толпу врагов, попадали ими почти каждый раз то в одного, то в другого неприятеля, то готы, заметив, что у них погибло больше половины, на закате солнца, не зная, что им делать, устремились в бегство. Массагеты, преследуя их, так как они прекрасно умели стрелять из лука даже на полном скаку, все так же искусно поражали их во время бегства в спину. Таким образом, в Рим Константин вернулся с гуннами уже ночью.»(Прокопий, Война с готами,книга VI)

«Хорсамант, один из славнейших телохранителей Велизария, массагет родом, с другими семьюдесятью воинами » (Прокопий, Война с готами, книга VI

«Во главе их он поставил трех своих телохранителей — Артасира, родом перса, Боху, родом массагета, и Кутилу, фракийца. » «В этом деле Кутила был поражен дротиком в середину головы,»» В этом же сражении Арзу, одного из щитоносцев Велизария, какой-то готский стрелок из лука поразил между носом и правым глазом. » (Прокопий, Война с готами, книга VI

Как видим,имена-Кутила, Арза-вполне себе гуннские или сарматские,ведь сарматы и гунны-одно и тоже. То что Кутила назван фракийцем-то это территориальное название, ведь во Фракии были расселены федераты.

«Гунны» часто появляются на страницах хроник, описывающих войны Юстиниана, – то как враги, то как наемники в составе византийской армии. Часть из них определенно не была собственно гуннами, «унаследовав» это имя с тех времен, когда их народы входили в державу Аттилы. Не исключено, что некоторые действительно были потомками гуннов, но определить это по сообщениям письменных источников уже невозможно. Археологически их тоже практически невозможно выделить – воинская европейская мода во многом была универсальна для самых разных варваров и для знати молодых европейских королевств.

Подписывайтесь на мой канал

Гунны, Народ, пришедший с Ямала. Аттила, каган гуннов из рода Вельсунгов

https://ridero.ru/books/gunny_narod_prishedshii_s_yamala_attila_kagan_gunnov_iz_roda_velsungov/

Крито-микенская культура и религия как часть индоевропейской культуры эпохи бронзового века

Мертвая царевна и Семеро Грезящих

Близнецы с Алатырь-острова. Дети Мертвой матери

Легенды Севера

Непобедимая армия монголов

: 20 Янв 2007 , Чингис-хан: взгляд из третьего тысячелетия , том 13, №1

В XIII веке народы и страны Евразийского континента испытали ошеломляющий натиск победоносного монгольского воинства, сметающего все на своем пути. Армии противников монголов возглавлялись заслуженными и опытными полководцами, они воевали на своей земле, защищая свои семьи и народы от жестокого врага. Монголы же воевали вдали от своей родины, в незнакомой местности и непривычных климатических условиях, нередко уступая своим противникам в численности. Однако они нападали и побеждали, будучи уверенными в своей непобедимости…

На всем победоносном пути монгольским воинам противостояли войска разных стран и народов, среди которых были воинственные кочевые племена и народы, имевшие большой боевой опыт и хорошо вооруженные армии. Однако несокрушимый монгольский вихрь разметал их по северным и западным окраинам Великой степи, заставил покориться и встать под знаменами Чингис-хана и его потомков.

Не устояли и армии крупнейших государств Среднего и Дальнего Востока, обладавшие многократным численным превосходством и самым совершенным для своего времени вооружением, государств Западной Азии, Восточной и Центральной Европы. Японию спас от монгольского меча тайфун «Камикадзе» — «божественный ветер», разметавший монгольские суда на подступах к японским островам.

Монгольские полчища остановились только у границ Священной Римской империи — то ли из-за усталости и возросшего сопротивления, то ли из-за обострения внутренней борьбы за престол великого хана. А может быть, они приняли Адриатическое море за предел, до которого им завещал дойти Чингис-хан…

Очень скоро слава победоносного монгольского оружия стала опережать пределы достигнутых ими земель, оставшись надолго в памяти многих поколений разных народов Евразии.

Тактика «огня и удара»

Первоначально монгольских завоевателей считали выходцами из ада, орудием божьего промысла для наказания неразумного человечества. Первые суждения европейцев о монгольских воинах, основанные на слухах, не отличались полнотой и достоверностью. По описанию современника М. Пэриса, монголы «одеваются в бычьи шкуры, вооружены железными пластинами, малорослы, дородны, дюжи, сильны, непобедимы, с <…> спинами и грудями, покрытыми доспехами». Император Священной Римской империи Фридрих II утверждал, что монголы не знали иных одежд, кроме воловьих, ослиных и лошадиных шкур, и что у них не имелось никакого иного вооружения, кроме грубых, скверно сколоченных железных пластин (Каррутерс, 1914). Однако в то же время он отметил, что монголы «боеспособные стрелки» и могут стать еще опаснее после перевооружения «европейским оружием».

Более точная информация о вооружении и военном искусстве монгольских воинов содержится в сочинениях Д. Дель Плано Карпини и Г. Рубрука, бывших посланниками римского папы и французского короля ко двору монгольских ханов в середине XIII в. Внимание европейцев привлекли оружие и защитные доспехи, а также военная организация и тактические приемы ведения военных действий. Отдельные сведения о военном деле монголов есть и в книге венецианского купца М. Поло, служившего чиновником при дворе юаньского императора.

Наиболее полно события военной истории времени образования Монгольской империи освещены в монгольском «Сокровенном сказании» и китайской летописи династии Юань «Юань ши». Кроме того, есть арабские, персидские и древнерусские письменные источники.

По мнению выдающегося востоковеда Ю. Н. Рериха, монгольские воины были хорошо вооруженными всадниками с разнообразным набором оружия дистанционного, ближнего боя и средств защиты, а для монгольской конной тактики было характерно сочетание огня и удара. Он считал, что многое в военном искусстве монгольской конницы было настолько передовым и эффективным, что продолжало использоваться полководцами вплоть до начала XX в. (Худяков, 1985).

Судя по археологиче­ским находкам, основным оружием монголов в XIII—XIV вв. были луки и стрелы

В последние десятилетия археологи и специалисты по оружию стали активно изучать находки из монгольских памятников в Монголии и Забайкалье, а также изображения воинов на средневековых персидских, китайских и японских миниатюрах. При этом исследователи столкнулись с некоторым противоречием: в описаниях и на миниатюрах монгольские воины изображались хорошо вооруженными и оснащенными доспехами, в то время как в ходе раскопок археологических памятников удавалось обнаружить в основном лишь остатки луков и наконечники стрел. Другие виды оружия встречались очень редко.

Специалисты по истории оружия Древней Руси, находившие на разоренных городищах монгольские стрелы, считали, что монгольское войско состояло из легковооруженных конных лучников, которые были сильны «массированным применением лука и стрел» (Кирпичников, 1971). Согласно другому мнению, монгольское войско состояло из панцирных воинов, носивших практически «непробиваемые» доспехи из железных пластин или многослойной клееной кожи (Горелик, 1983).

Стрелы ливнем льются…

В степях Евразии, и прежде всего на «коренных землях» монголов в Монголии и Забайкалье, было найдено немало оружия, которым сражались воины непобедимой армии Чингис-хана и его полководцев. Судя по этим находкам, основным оружием монголов в XIII—XIV вв. действительно были луки и стрелы.

Монгольские стрелы обладали высокой скоростью полета, хотя и использовались для стрельбы на относительно короткие дистанции. В сочетании со скорострельными луками они позволяли вести массированную стрельбу, чтобы не дать противнику приблизиться и вступить в рукопашный бой. Стрел для такой стрельбы требовалось так много, что железных наконечников не хватало, поэтому монголы в Прибайкалье и Забайкалье использовали и костяные наконечники.

Умению метко стрелять из любого положения при езде верхом монголы учились с раннего детства — с двухлетнего возраста

По сообщению Плано Карпини, монгольские всадники всегда начинали бой с дистанции полета стрелы: они «ранят и убивают лошадей стрелами, а когда люди и лошади ослаблены, тогда они вступают в бой». По наблюдениям Марко Поло, монголы «стреляют вперед и назад даже тогда, когда их гонят. Стреляют метко, бьют и вражьих коней, и людей. Часто враг терпит поражение потому, что кони его бывают перебиты».

Образнее всех описал монгольскую тактику венгерский монах Юлиан: при «столкновении на войне стрелы у них, как говорят, не летят, а как бы ливнем льются». Поэтому, как считали современники, с монголами очень опасно начинать бой, ибо даже в небольших стычках с ними так много убитых и раненых, как у других народов в больших сражениях. Это является следствием их ловкости в стрельбе из лука, так как их стрелы пробивают почти все виды защитных средств и панцири. В сражениях в случае неудачи отступают они в организованном порядке; преследовать, однако, их очень опасно, так как они поворачивают назад и умеют стрелять во время бегства и ранят бойцов и лошадей.

Монгольские воины могли поражать цель на дистанции помимо стрел и дротиками — метательными копьями. В ближнем бою они атаковали противника копьями и пальмами — наконечниками с однолезвийным клинком, крепившимися к длинному древку. Последнее оружие было распространено среди воинов, служивших на северной периферии Монгольской империи, в Прибайкалье и Забайкалье.

В рукопашном бою монгольские всадники сражались мечами, палашами, саблями, боевыми топорами, булавами и кинжалами с одним или двумя лезвиями.

С другой стороны, детали защитного вооружения в монгольских памятниках встречаются очень редко. Это, возможно, объясняется тем, что многие панцири изготавливались из многослойной твердой кожи. Тем не менее, в монгольское время на вооружении у панцирных воинов появились металлические доспехи.

На средневековых миниатюрах монгольские воины изображены в панцирях ламеллярной (из нешироких вертикальных пластин) и ламинарной (из широких поперечных полос) конструкций, шлемах и со щитами. Вероятно, в процессе завоевания земледельческих стран монголы освоили и другие виды защитного вооружения.

Тяжеловооруженные воины защищали и своих боевых коней. Плано Карпини привел описание подобного защитного облачения, включавшего металлический налобник и кожаные детали, служившие для прикрытия шеи, груди, боков и крупа лошади.

По мере расширения империи монгольские власти стали организовывать широкомасштабное производство оружия и снаряжения в государственных мастерских, которым занимались мастера из покоренных народов. Армии чингисидов широко использовали оружие, традиционное для всего кочевого мира и стран Ближнего и Среднего Востока.

«Участвуя в ста сражениях, я всегда был впереди»

В монгольской армии времен правления Чингис-хана и его наследников было два основных рода войск: тяжеловооруженная и легкая конница. Их соотношение в составе армии, а также вооружение менялись в ходе многолетних непрерывных войн.

К тяжеловооруженной коннице относились самые отборные части монгольской армии, в том числе отряды ханской гвардии, сформированные из монгольских племен, доказавших свою преданность Чингис-хану. Однако большую часть войска составляли все же легковооруженные всадники, о большой роли последних свидетельствует сам характер военного искусства монголов, основанного на тактике массированного обстрела противника. Эти воины могли также атаковать противника лавой в ближнем бою, преследовать во время отступления и бегства (Немеров, 1987).

По мере расширения монгольского государства из подвластных племен и народов, привыкших к условиям пешего боя и крепостной войны, формировались вспомогательные отряды пехоты и осадные подразделения, на вооружении которых состояли вьючные и тяжелые осадные орудия.

Достижения оседлых народов (прежде всего китайцев) в области военной техники для осады и штурма крепостей монголы использовали для других целей, впервые применив камнеметные машины для ведения полевого боя. В качестве «артиллеристов» в монгольскую армию широко привлекались китайцы, чжурчжэни, уроженцы мусульманских стран Среднего Востока.

Монголы впервые в истории применили камнеметные машины для ведения полевого боя

В монгольском войске была также создана интендантская служба, специальные отряды, обеспечивающие прохождение войск и прокладку дорог. Особое внимание уделялось разведке и дезинформации противника.

Структура монгольской армии была традиционной для кочевников Центральной Азии. Согласно «азиат­ской десятичной системе» деления войска и народа, армия делилась на десятки, сотни, тысячи и тумены (десятитысячные отряды), а также на крылья и центр. Каждый боеспособный мужчина был приписан к определенному отряду и был обязан явиться к месту сбора по первому извещению в полном снаряжении, с запасом продуктов на несколько дней.

Во главе всей армии стоял хан, который был главой государства и верховным главнокомандующим вооруженными силами Монгольской империи. Однако многие важные дела, в том числе планы будущих войн, обсуждались и намечались на курултае — собрании военачальников, проходившем под председательством хана. В случае смерти последнего на курултае избирался и провозглашался новый хан из членов правящего «Золотого рода» Борджигинов, потомков Чингис-хана.

Важную роль в военных успехах монголов сыграл продуманный подбор командного состава. Хотя высшие должности в империи занимали сыновья Чингис-хана, командующими войсками назначались наиболее способные и опытные полководцы. Некоторые из них в прошлом воевали на стороне противников Чингис-хана, но затем перешли на сторону основателя империи, поверив в его непобедимость. Среди военачальников были представители разных племен, не только монголы, причем выходцы не только из знати, но и из рядовых кочевников.

Сам Чингис-хан нередко заявлял: «Я отношусь к моим воинам, как к братьям. Участвуя в ста сражениях, я всегда был впереди». Впрочем, в памяти современников гораздо больше сохранились жесточайшие меры наказания, которым он и его полководцы подвергали своих воинов для поддержания суровой воинской дисциплины. Воины каждого подразделения были связаны круговой порукой, отвечая жизнью за трусость и бегство с поля боя своих сослуживцев. Эти меры были не новы для кочевого мира, но во времена Чингис-хана соблюдались с особой неукоснительностью.

Убивали всех без всякой пощады

Прежде чем начать военные действия против той или иной страны, монгольские военачальники старались узнать о ней как можно больше, чтобы выявить слабости и внутренние противоречия государства и использовать их в своих интересах. Эту информацию собирали дипломаты, торговцы или шпионы. Подобная целенаправленная подготовка способствовала конечному успеху военной кампании.

Военные дейст­вия начинались, как правило, сразу по нескольким направлениям — «облавным способом», что не давало противнику опомниться и организовать единую оборону. Монгольские конные армии проникали далеко вглубь страны, разоряя все на своем пути, нарушая коммуникации, пути подхода войск и подвоза снаряжения. Противник нес большие потери еще до того, как армия вступала в решающее сражение.

Большую часть монгольского войска составляла легковооруженная конница, незаменимая для массированного обстрела противника

Чингис-хан убедил своих полководцев, что во время наступления нельзя останавливаться ради захвата добычи, утверждая, что после победы «добыча от нас не уйдет». Благодаря высокой мобильности авангард монгольского войска имел большое преимущество над врагами. Вслед за авангардом двигались главные силы, которые уничтожали и подавляли всякое сопротивление, оставляя в тылу монгольской армии только «дым и пепел». Их не могли задержать ни горы, ни реки — они научились легко форсировать водные преграды, используя для переправы надутые воздухом бурдюки.

Основу наступательной стратегии монголов составляло уничтожение живой силы противника. Перед началом большого сражения они собирали войска в мощный единый кулак, чтобы атаковать как можно большими силами. Главный тактический прием заключался в атаке противника в рассыпном строю и в его массированном обстреле, чтобы нанести как можно больший урон без больших потерь своих воинов. Причем первыми в атаку монгольские полководцы старались бросить отряды, сформированные из подвластных племен.

Монголы стремились решить исход боя именно на стадии обстрела. От наблюдателей не укрылось, что в ближний бой они вступают неохотно, так как в этом случае потери среди монгольских воинов были неизбежны. Если же противник держался стойко, его пытались спровоцировать на атаку притворным бегством. В случае отступления неприятеля монголы усиливали натиск и стремились уничтожить как можно больше вражеских воинов. Конный бой завершала таранная атака панцирной кавалерии, сметавшая все на своем пути. Противник преследовался до полного разгрома и уничтожения.

Войны монголы вели с большим ожесточением. Особенно жестоко истребляли тех, кто сопротивлялся наиболее стойко. Убивали всех, не разбирая старых и малых, красивых и безобразных, бедных и богатых, сопротивляющихся и покорных, без всякой пощады. Эти меры преследовали цель внушить страх населению завоеванной страны и подавить его волю к сопротивлению.

В основе наступательной стратегии монголов лежало полное уничтожение живой силы противника

Многие современники, испытавшие на себе военную силу монголов, а вслед за ними и некоторые историки нашего времени, именно в этой беспримерной жестокости видят основную причину военных успехов монгольских войск. Однако подобные меры не были изобретением Чингис-хана и его полководцев — акты массового террора были характерны для ведения войн многими кочевыми народами. Лишь масштабы этих войн были различны, поэтому жестокости, творимые Чингис-ханом и его преемниками, остались в истории и памяти многих народов.

Можно заключить, что основу военных успехов монгольских войск составили высокие боеспособность и профессионализм воинов, огромный боевой опыт и талант полководцев, железная воля и уверенность в своей победе самого Чингис-хана и его преемников, жесткая централизация военной организации и достаточно высокий для того времени уровень вооружения и оснащения армии. Не владея какими-либо новыми видами оружия или тактическими приемами ведения конного боя, монголы смогли довести до совершенства традиционное военное искусство кочевников и использовали его с максимальной эффективностью.

Стратегия войн в начальный период создания Монгольской империи также была обычной для всех кочевых государств. Своей первоочередной задачей — вполне традиционной для внешней политики любого кочевого государства Центральной Азии — Чингис-хан провозгласил объединение под своей властью «всех народов, живущих за войлочными стенами», т. е. кочевников. Однако затем Чингис-хан стал выдвигать все новые и новые задачи, стремясь покорить весь мир в известных ему пределах.

И цель эта во многом была достигнута. Монгольская империя смогла подчинить все кочевые племена степного пояса Евразии, завоевать многие оседло-земледельческие государства далеко за пределами кочевого мира, чего не удавалось сделать ни одному кочевому народу. Однако людские и организационные ресурсы империи были не беспредельны. Монгольская империя могла существовать лишь до той поры, пока ее войска продолжали воевать и одерживать победы на всех фронтах. Но по мере захвата все новых и новых земель наступательный порыв монгольских войск стал постепенно выдыхаться. Встретив упорное сопротивление в Восточной и Центральной Европе, на Ближнем Востоке и в Японии, монгольские ханы были вынуждены отказаться от реализации амбициозных планов мирового господства.

Чингисиды, управлявшие отдельными улусами некогда единой империи, со временем втянулись в междоусобные войны и растащили ее на отдельные куски, а затем и вовсе утратили военное и политическое могущество. Идея мирового господства Чингис-хана так и осталась неосуществленной мечтой.

Литература

1. Плано Карпини Д. История монголов; Рубрук Г. Путешествие в восточные страны; Книга Марко Поло. М., 1997.

2. Хара-Даван Э. Чингис-хан как полководец и его наследие. Элиста, 1991.

3. Худяков Ю. С. Ю. Н. Рерих о военном искусстве и завоеваниях монголов // Рериховские чтения 1984 года. Новосибирск, 1985.

4. Худяков Ю. С. Вооружение центрально-азиатских кочевников в эпоху раннего и развитого средневековья. Новосибирск, 1991.

: 20 Янв 2007 , Чингис-хан: взгляд из третьего тысячелетия , том 13, №1