Сын полка

Сын полка

У этого термина существуют и другие значения, см. Сын полка (значения). Сын полка, РККА.

Сын полка (воспитанник полка) — ребёнок, обеспечиваемый необходимым для его жизни воинской частью. Он может быть зачислен в списочный состав Воинского подразделения и поставлен там на довольствие или же такие дети «…содержались в действующей армии за счёт основного состава, и сведения о них, как правило, не отражались в учётной документации». Термин получил широкое распространение в СССР в годы Великой Отечественной войны.

Происхождение термина

По одной из версий, выражение «сын полка» появилось в русском языке задолго до Великой Отечественной войны и по всей вероятности, связано с названием комической оперы итальянского композитора Гаэтано Доницетти «Дочь полка» (1840 год.). Кроме того, позднее Редьярд Киплинг написал рассказ «Дочь полка». Во время Великой Отечественной войны термин получил распространение по-видимому после выхода в свет повести в 1945 году «Сын полка» В. П. Катаева. До этого применялось название «воспитанник»

История

14-летний кавалер Георгиевского креста. 1915 год. Из фонда Новосибирского областного краеведческого музея

Традиция «сынов полка» существовала в русской армии с давних времен. В России ещё в XVIII веке, в каждой воинской части был один, по меньшей мере, юный барабанщик, а на каждом корабле — несовершеннолетний гардемарин. Известно, что в годы 1-й мировой войны в некоторых русских частях также были свои воспитанники.

Новый виток развития институт «сынов полка» получил с началом Великой Отечественной войны. В регулярных частях РККА пополнение в рядах юных воинов появлялось тремя путями. Во-первых, бойцы воинских подразделений подбирали детей, оставшихся без попечения родителей в ходе боевых действий. Это могли быть как сироты, так и просто потерявшиеся дети. Во-вторых, в советских частях нередко были случаи, когда родители, занимающие командные должности, один или оба, проходя службу в подразделении, привозили на передовую детей, не без оснований полагая, что так для ребёнка будет безопасней, нежели в тылу. В третьих, пополнение происходило и за счёт детей, убежавших из тыла на фронт и удачно добравшихся до передовой.

На флоте те же самые дети именовались юнгами.

Дети, которые вели боевые действия в составе партизанских отрядов, а также были задействованы в подпольной деятельности, строго говоря воспитанниками воинской части не являлись, поскольку не находились на обеспечении воинской части или же находились на обеспечении партизанского отряда, который по ряду причин не может рассматриваться как часть регулярной армии.

По данным Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации, во время Великой Отечественной войны было 3 500 юных фронтовиков в возрасте до шестнадцати лет. В это число не вошли юные герои подполья и партизанских отрядов. Очевидно, что цифра занижена, поскольку нередко командиры не афишировали наличие у себя в подразделении ребёнка.

Дети оставались в регулярной части с разрешения командира подразделения, нередко втайне от вышестоящего командования. Юный солдат мог остаться в части и с разрешения лиц командного состава, которые вносили его в список части и ставили на довольствие. В этом случае ребёнку выдавалось обмундирование; могло быть выдано и личное оружие.

Большинство из сыновей полка просто выполняли различные хозяйственные функции в подразделении.. Однако немало среди них принимали непосредственное участие в боевых действиях: юные разведчики, пехотинцы, танкисты, юнги и даже 14-летний лётчик Аркадий Каманин

Моряки Балтийского флота с девочкой Люсей, родители которой умерли в блокаду. Ленинград, 1 мая 1943.

В действующей армии служили и «дочери полка», так например на 3-м Украинском фронте служила юная санитарка Вера Белякова, десяти лет от роду, воевала 14-летняя пулемётчица Маша Щербак , спасла от взрыва госпиталь в Бернау 13-летняя санитарка Валя Таран, начавшая свою службу в 10-летнем в возрасте в Керчи.

Многие юные солдаты были награждены орденами и медалями. Самым юным сыном полка, награждённым боевой наградой, стал, вероятно шестилетний Сергей Алешков, который под Сталинградом спас командира, под обстрелом позвав на помощь и приняв участие в откапывании заваленного блиндажа с командиром полка и несколькими офицерами. За это он был награждён медалью «За боевые заслуги»

Имели место случаи, когда в советских частях сыновьями полка становились польские, словацкие и даже немецкие дети. Имеются также и примеры и обратных ситуаций: так в 2009 году в Германии вышла книга воспоминаний Алекса Васильева «Дитя войны из России». Книга повествует о том, как деревенский мальчик с Новгородчины стал сыном немецкого полка. Вместе с полком он прошел всю войну, затем оказался у американских властей, а потом на всю жизнь остался в ФРГ.. Немецким артиллерийским полком, стоявшим в 1942 году в 20 километрах от Демянска был «усыновлён» Саша Хорев, который был полностью экипирован, одет в немецкое обмундирование, имел солдатскую книжку, получал продовольственную карточку и табачный паёк. Более того, он даже съездил в отпуск в Германию с одним из унтер-офицеров полка.

Начиная с ноября 1943 года несовершеннолетних планово начали отзывать из действующей армии, многих из них отправили на учёбу в суворовские и нахимовские училища. Однако немало сынов полка продолжило свою службу в действующей армии и дошли со своими частями до Берлина.

Международный правовой статус

Корейский сирота усыновлённый американским автомобильным батальоном (1951 г)

На сегодняшний момент, в соответствии со статьёй 14 Женевской конвенции 1949 года дети в возрасте до 15 лет должны быть ограждены от действий войны, и исходя из этого, можно сделать вывод, что такие дети не должны принимать участия в боевых действиях.

Современность

В современной России возрождение института воспитанников воинских частей началось в конце 90-годов когда по негласному приказу министра обороны маршала Игоря Сергеева было рекомендовано более активно помогать мальчишкам, оставшимся без родителей. Неофициально воспитанников начали брать ещё в 1995 году. Так в воинских частях появились сыны полка и более того, в ряде частей появились целые детские подразделения.

С 1999 года зачисление воспитанников в воинские части приобрело легальный статус. В соответствии с частью 3 статьи 24 Федерального закона от 24 июня 1999 года № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» дети-сироты и дети, оставшихся без попечения родителей, могут заноситься в списки воинских частей в качестве воспитанников с согласия указанных несовершеннолетних, а также с согласия органов опеки и попечительства. Порядок такого зачисления определяется «Положением о зачислении несовершеннолетних граждан Российской Федерации в качестве воспитанников в воинские части и обеспечении их необходимыми видами довольствия» утверждённым Постановлением Правительства России от 14.02.2000 № 124. Воспитанниками могут быть дети-сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей, мужского пола в возрасте от 14 до 16 лет, являющиеся гражданами Российской Федерации. Они обеспечиваются всеми необходимыми видами довольствия, а также им выплачивается ежемесячное денежное содержание в размере оклада по воинской должности по 1-му тарифному разряду, установленному для военнослужащих, проходящих военную службу по призыву, и ежемесячное пособие в размере указанного оклада.

19 мая 2001 года увидел свет приказ Министра обороны России № 235 «О мерах по выполнению в Вооруженных Силах Российской Федерации Постановлений Правительства Российской Федерации от 14 февраля 2000 г. № 124 и от 21 сентября 2000 г. № 745», которым установлен перечень соединений и частей, куда разрешено принимать воспитанников и установлено предельное количество воспитанников в части — 8 человек.

Известные лица — сыны полка и юнги

  • Агапкин, Василий Иванович, в конце XIX века воспитанник 308-го Астраханского батальона, впоследствии композитор, автор марша «Прощание славянки»
  • Быстрицкая, Элина Авраамовна, во время войны работала в госпитале. Удостоена звания «Сын полка».
  • Гречихин, Павел Кириллович, с марта по ноябрь 1943 года сын полка 1008-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка, впоследствии старшина милиции, «самый честный милиционер России», которому установлен памятник в Белгороде
  • Иванов, Виктор Петрович, воспитанник 577-го гаубичного артиллерийского полка, ординарец комиссара полка, впоследствии капитан 1-го ранга, известный детский писатель, член Союза писателей России
  • Кузнецов, Евгений Андреевич, в 1942—1943 годах воспитанник зенитной батареи, впоследствии генерал-лейтенант, первый генерал среди выпускников суворовских училищ, член Союза художников СССР.
  • Пикуль, Валентин Саввич, юнга Северного флота, впоследствии известный писатель
  • Раков, Исаак Платонович, (Иван Солнцев), воспитанник 8-го гвардейского артиллерийского полка, возможный прототип Вани Солнцева из повести «Сын полка» В. П. Катаева.
  • Эфраим Севела (Ефим Евелевич Драбкин), в годы Великой Отечественной войны служил в составе противотанковой артиллерийской бригады, впоследствии писатель, сценарист и кинорежиссёр;
  • Суржиков, Иван Николаевич, в годы Великой Отечественной войны денщик К.К, Рокоссовского, впоследствии певец, Заслуженный артист РСФСР
  • Топчиян, Марлен Еновкович, служил в аэродромных частях, впоследствии профессор, д.ф.-м.н., ведущий научный сотрудник ИГиЛ.

См. также

  • Дети-солдаты

Примечания

  1. 1 2 Детский фронт в ВОВ — Жанна Владиславовна Лукьянец-Бородько
  2. Библиотечный урок по повести В. П. Катаева «Сын полка»
  3. 1 2 Известия. Ру: Сыны полка
  4. «†ить — это помнить»
  5. 1 2 Сыны полка. ИноСМИ.ру (26 февраля 2003). Архивировано из первоисточника 4 июня 2012. Проверено 14 августа 2010.
  6. 1 2 3 Газета Вести -Ленинградская область — СЫНОВЬЯ ПОЛКА. ИСТОРИЯ ПРОДОЛЖАЕТСЯ…
  7. ДОЧЬ ПОЛКА
  8. Дети на войне: разведчики, летчики и партизаны
  9. Тульское СВУ
  10. Русский сын немецкого полка
  11. http://waralbum.ru/14203/ Сын полка Володя Тарновский ставит автограф на колонне Рейхстага
  12. Сергей Птичкин. Сироты в погонах. Российская газета (30 октября 2008). Проверено 4 сентября 2010.
  13. Сын полка Гречихин | Белгородские известия
  14. Журнальный зал | Слово\Word, 2010 N66 | Исаак Трабский — По-еврейски он Исаак, а по-русски Ваня

Ссылки

  • Фотографии сынов полка
  • Сын полка Володя Тарновский ставит автограф на колонне Рейхстага

Известные лица — сыны (дочери) полка и юнги

  • Агапкин, Василий Иванович — в конце XIX века воспитанник 308-го Астраханского батальона, впоследствии композитор, автор марша «Прощание славянки»
  • Алёшков, Сергей Андреевич — самый юный участник Сталинградской битвы, сын 142-го гвардейского стрелкового полка 47-й гвардейской стрелковой дивизии.
  • Быстрицкая, Элина Авраамовна — во время войны работала в госпитале. Удостоена звания «Сын полка».
  • Гречихин, Павел Кириллович — с марта по ноябрь 1943 года сын полка 1008-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка, впоследствии старшина милиции, «самый честный милиционер России», которому установлен памятник в Белгороде
  • Иванов, Виктор Петрович — воспитанник 577-го гаубичного артиллерийского полка, ординарец комиссара полка, впоследствии капитан 1-го ранга, известный детский писатель, член Союза писателей России.
  • М. К. Кексгольмская, во время Русско-турецкой войны была случайно найдена и подобрана русским солдатом рядом с умирающей матерью, и в дальнейшем удочерена Кексгольмским гренадерским полком.
  • Кузнецов, Евгений Андреевич — в 1942—1943 годах воспитанник зенитной батареи, впоследствии генерал-лейтенант, первый генерал среди выпускников суворовских училищ, член Союза художников СССР.
  • Макаренко, Михаил Янович — советский коллекционер, галерист и предприниматель, активно участвовавший в диссидентском движении.
  • Макушева, Светлана Павловна — воспитанница штаба 4-й воздушной армии, с 14 лет (1941—1944) участник боевых действий. После войны преподаватель английского языка в Львовском университете, доцент, кандидат филологических наук, начальник кафедры Черноморского Высшего военно-морского ордена Красной Звезды училища им. П. С. Нахимова в Севастополе.
  • Петраш, Юрий Григорьевич — советский и российский исламовед
  • Пикуль, Валентин Саввич — юнга Северного флота, впоследствии известный писатель
  • Раков, Исаак Платонович, (Иван Солнцев) — воспитанник 8-го гвардейского артиллерийского полка, возможный прототип Вани Солнцева из повести «Сын полка» В. П. Катаева
  • Эфраим Севела (Ефим Евелевич Драбкин) — в годы Великой Отечественной войны служил в составе противотанковой артиллерийской бригады, впоследствии писатель, сценарист и кинорежиссёр;
  • Смирнов, Юрий Павлович — номер миномёта 292-го миномётного Кировоградского полка. После войны — почётный гражданин г. Заполярного, старший геолог сверхглубокой скважины СГ-3 в Заполярном, доктор геолого-минералогических наук, действительный член Нью-Йоркской Академии наук (1996), член-корреспондент РАЕН (1997).
  • Суржиков, Иван Николаевич — в годы Великой Отечественной войны денщик К. К. Рокоссовского, впоследствии певец, Заслуженный артист РСФСР
  • Топчиян, Марлен Еновкович — служил в аэродромных частях, впоследствии профессор, доктор физико-математических наук, ведущий научный сотрудник ИГиЛ.

В кинематографе

Малолетние французские барабанщики фигурируют во время атаки французов при изображении битвы при Ватерлоо в художественном фильме Сергея Бондарчука «Ватерлоо».

См. также

  • Дети-солдаты
  • Дочь полка (значения)
  • Дочь Кексгольмского полка

Напишите отзыв о статье «Сын полка»

Ссылки

Отрывок, характеризующий Сын полка

Князь Репнин назвал поручика Сухтелена.
Посмотрев на него, Наполеон сказал, улыбаясь:
– II est venu bien jeune se frotter a nous.
– Молодость не мешает быть храбрым, – проговорил обрывающимся голосом Сухтелен.
– Прекрасный ответ, – сказал Наполеон. – Молодой человек, вы далеко пойдете!
Князь Андрей, для полноты трофея пленников выставленный также вперед, на глаза императору, не мог не привлечь его внимания. Наполеон, видимо, вспомнил, что он видел его на поле и, обращаясь к нему, употребил то самое наименование молодого человека – jeune homme, под которым Болконский в первый раз отразился в его памяти.
– Et vous, jeune homme? Ну, а вы, молодой человек? – обратился он к нему, – как вы себя чувствуете, mon brave?
Несмотря на то, что за пять минут перед этим князь Андрей мог сказать несколько слов солдатам, переносившим его, он теперь, прямо устремив свои глаза на Наполеона, молчал… Ему так ничтожны казались в эту минуту все интересы, занимавшие Наполеона, так мелочен казался ему сам герой его, с этим мелким тщеславием и радостью победы, в сравнении с тем высоким, справедливым и добрым небом, которое он видел и понял, – что он не мог отвечать ему.
Да и всё казалось так бесполезно и ничтожно в сравнении с тем строгим и величественным строем мысли, который вызывали в нем ослабление сил от истекшей крови, страдание и близкое ожидание смерти. Глядя в глаза Наполеону, князь Андрей думал о ничтожности величия, о ничтожности жизни, которой никто не мог понять значения, и о еще большем ничтожестве смерти, смысл которой никто не мог понять и объяснить из живущих.
Император, не дождавшись ответа, отвернулся и, отъезжая, обратился к одному из начальников:
– Пусть позаботятся об этих господах и свезут их в мой бивуак; пускай мой доктор Ларрей осмотрит их раны. До свидания, князь Репнин, – и он, тронув лошадь, галопом поехал дальше.
На лице его было сиянье самодовольства и счастия.
Солдаты, принесшие князя Андрея и снявшие с него попавшийся им золотой образок, навешенный на брата княжною Марьею, увидав ласковость, с которою обращался император с пленными, поспешили возвратить образок.
Князь Андрей не видал, кто и как надел его опять, но на груди его сверх мундира вдруг очутился образок на мелкой золотой цепочке.
«Хорошо бы это было, – подумал князь Андрей, взглянув на этот образок, который с таким чувством и благоговением навесила на него сестра, – хорошо бы это было, ежели бы всё было так ясно и просто, как оно кажется княжне Марье. Как хорошо бы было знать, где искать помощи в этой жизни и чего ждать после нее, там, за гробом! Как бы счастлив и спокоен я был, ежели бы мог сказать теперь: Господи, помилуй меня!… Но кому я скажу это! Или сила – неопределенная, непостижимая, к которой я не только не могу обращаться, но которой не могу выразить словами, – великое всё или ничего, – говорил он сам себе, – или это тот Бог, который вот здесь зашит, в этой ладонке, княжной Марьей? Ничего, ничего нет верного, кроме ничтожества всего того, что мне понятно, и величия чего то непонятного, но важнейшего!»
Носилки тронулись. При каждом толчке он опять чувствовал невыносимую боль; лихорадочное состояние усилилось, и он начинал бредить. Те мечтания об отце, жене, сестре и будущем сыне и нежность, которую он испытывал в ночь накануне сражения, фигура маленького, ничтожного Наполеона и над всем этим высокое небо, составляли главное основание его горячечных представлений.
Тихая жизнь и спокойное семейное счастие в Лысых Горах представлялись ему. Он уже наслаждался этим счастием, когда вдруг являлся маленький Напoлеон с своим безучастным, ограниченным и счастливым от несчастия других взглядом, и начинались сомнения, муки, и только небо обещало успокоение. К утру все мечтания смешались и слились в хаос и мрак беспамятства и забвения, которые гораздо вероятнее, по мнению самого Ларрея, доктора Наполеона, должны были разрешиться смертью, чем выздоровлением.
– C’est un sujet nerveux et bilieux, – сказал Ларрей, – il n’en rechappera pas.
Князь Андрей, в числе других безнадежных раненых, был сдан на попечение жителей.
В начале 1806 года Николай Ростов вернулся в отпуск. Денисов ехал тоже домой в Воронеж, и Ростов уговорил его ехать с собой до Москвы и остановиться у них в доме. На предпоследней станции, встретив товарища, Денисов выпил с ним три бутылки вина и подъезжая к Москве, несмотря на ухабы дороги, не просыпался, лежа на дне перекладных саней, подле Ростова, который, по мере приближения к Москве, приходил все более и более в нетерпение.
«Скоро ли? Скоро ли? О, эти несносные улицы, лавки, калачи, фонари, извозчики!» думал Ростов, когда уже они записали свои отпуски на заставе и въехали в Москву.
– Денисов, приехали! Спит! – говорил он, всем телом подаваясь вперед, как будто он этим положением надеялся ускорить движение саней. Денисов не откликался.
– Вот он угол перекресток, где Захар извозчик стоит; вот он и Захар, и всё та же лошадь. Вот и лавочка, где пряники покупали. Скоро ли? Ну!
– К какому дому то? – спросил ямщик.
– Да вон на конце, к большому, как ты не видишь! Это наш дом, – говорил Ростов, – ведь это наш дом! Денисов! Денисов! Сейчас приедем.
Денисов поднял голову, откашлялся и ничего не ответил.
– Дмитрий, – обратился Ростов к лакею на облучке. – Ведь это у нас огонь?
– Так точно с и у папеньки в кабинете светится.
– Еще не ложились? А? как ты думаешь? Смотри же не забудь, тотчас достань мне новую венгерку, – прибавил Ростов, ощупывая новые усы. – Ну же пошел, – кричал он ямщику. – Да проснись же, Вася, – обращался он к Денисову, который опять опустил голову. – Да ну же, пошел, три целковых на водку, пошел! – закричал Ростов, когда уже сани были за три дома от подъезда. Ему казалось, что лошади не двигаются. Наконец сани взяли вправо к подъезду; над головой своей Ростов увидал знакомый карниз с отбитой штукатуркой, крыльцо, тротуарный столб. Он на ходу выскочил из саней и побежал в сени. Дом также стоял неподвижно, нерадушно, как будто ему дела не было до того, кто приехал в него. В сенях никого не было. «Боже мой! все ли благополучно?» подумал Ростов, с замиранием сердца останавливаясь на минуту и тотчас пускаясь бежать дальше по сеням и знакомым, покривившимся ступеням. Всё та же дверная ручка замка, за нечистоту которой сердилась графиня, также слабо отворялась. В передней горела одна сальная свеча.

Старик Михайла спал на ларе. Прокофий, выездной лакей, тот, который был так силен, что за задок поднимал карету, сидел и вязал из покромок лапти. Он взглянул на отворившуюся дверь, и равнодушное, сонное выражение его вдруг преобразилось в восторженно испуганное.
– Батюшки, светы! Граф молодой! – вскрикнул он, узнав молодого барина. – Что ж это? Голубчик мой! – И Прокофий, трясясь от волненья, бросился к двери в гостиную, вероятно для того, чтобы объявить, но видно опять раздумал, вернулся назад и припал к плечу молодого барина.
– Здоровы? – спросил Ростов, выдергивая у него свою руку.
– Слава Богу! Всё слава Богу! сейчас только покушали! Дай на себя посмотреть, ваше сиятельство!
– Всё совсем благополучно?
– Слава Богу, слава Богу!
Ростов, забыв совершенно о Денисове, не желая никому дать предупредить себя, скинул шубу и на цыпочках побежал в темную, большую залу. Всё то же, те же ломберные столы, та же люстра в чехле; но кто то уж видел молодого барина, и не успел он добежать до гостиной, как что то стремительно, как буря, вылетело из боковой двери и обняло и стало целовать его. Еще другое, третье такое же существо выскочило из другой, третьей двери; еще объятия, еще поцелуи, еще крики, слезы радости. Он не мог разобрать, где и кто папа, кто Наташа, кто Петя. Все кричали, говорили и целовали его в одно и то же время. Только матери не было в числе их – это он помнил.
– А я то, не знал… Николушка… друг мой!
– Вот он… наш то… Друг мой, Коля… Переменился! Нет свечей! Чаю!
– Да меня то поцелуй!
– Душенька… а меня то.
Соня, Наташа, Петя, Анна Михайловна, Вера, старый граф, обнимали его; и люди и горничные, наполнив комнаты, приговаривали и ахали.
Петя повис на его ногах. – А меня то! – кричал он. Наташа, после того, как она, пригнув его к себе, расцеловала всё его лицо, отскочила от него и держась за полу его венгерки, прыгала как коза всё на одном месте и пронзительно визжала.
Со всех сторон были блестящие слезами радости, любящие глаза, со всех сторон были губы, искавшие поцелуя.
Соня красная, как кумач, тоже держалась за его руку и вся сияла в блаженном взгляде, устремленном в его глаза, которых она ждала. Соне минуло уже 16 лет, и она была очень красива, особенно в эту минуту счастливого, восторженного оживления. Она смотрела на него, не спуская глаз, улыбаясь и задерживая дыхание. Он благодарно взглянул на нее; но всё еще ждал и искал кого то. Старая графиня еще не выходила. И вот послышались шаги в дверях. Шаги такие быстрые, что это не могли быть шаги его матери.
Но это была она в новом, незнакомом еще ему, сшитом без него платье. Все оставили его, и он побежал к ней. Когда они сошлись, она упала на его грудь рыдая. Она не могла поднять лица и только прижимала его к холодным снуркам его венгерки. Денисов, никем не замеченный, войдя в комнату, стоял тут же и, глядя на них, тер себе глаза.
– Василий Денисов, друг вашего сына, – сказал он, рекомендуясь графу, вопросительно смотревшему на него.
– Милости прошу. Знаю, знаю, – сказал граф, целуя и обнимая Денисова. – Николушка писал… Наташа, Вера, вот он Денисов.
Те же счастливые, восторженные лица обратились на мохнатую фигуру Денисова и окружили его.
– Голубчик, Денисов! – визгнула Наташа, не помнившая себя от восторга, подскочила к нему, обняла и поцеловала его. Все смутились поступком Наташи. Денисов тоже покраснел, но улыбнулся и взяв руку Наташи, поцеловал ее.
Денисова отвели в приготовленную для него комнату, а Ростовы все собрались в диванную около Николушки.
Старая графиня, не выпуская его руки, которую она всякую минуту целовала, сидела с ним рядом; остальные, столпившись вокруг них, ловили каждое его движенье, слово, взгляд, и не спускали с него восторженно влюбленных глаз. Брат и сестры спорили и перехватывали места друг у друга поближе к нему, и дрались за то, кому принести ему чай, платок, трубку.
Ростов был очень счастлив любовью, которую ему выказывали; но первая минута его встречи была так блаженна, что теперешнего его счастия ему казалось мало, и он всё ждал чего то еще, и еще, и еще.
На другое утро приезжие спали с дороги до 10 го часа.
В предшествующей комнате валялись сабли, сумки, ташки, раскрытые чемоданы, грязные сапоги. Вычищенные две пары со шпорами были только что поставлены у стенки. Слуги приносили умывальники, горячую воду для бритья и вычищенные платья. Пахло табаком и мужчинами.
– Гей, Г’ишка, т’убку! – крикнул хриплый голос Васьки Денисова. – Ростов, вставай!
Ростов, протирая слипавшиеся глаза, поднял спутанную голову с жаркой подушки.
– А что поздно? – Поздно, 10 й час, – отвечал Наташин голос, и в соседней комнате послышалось шуршанье крахмаленных платьев, шопот и смех девичьих голосов, и в чуть растворенную дверь мелькнуло что то голубое, ленты, черные волоса и веселые лица. Это была Наташа с Соней и Петей, которые пришли наведаться, не встал ли.
– Николенька, вставай! – опять послышался голос Наташи у двери.
– Сейчас!
В это время Петя, в первой комнате, увидав и схватив сабли, и испытывая тот восторг, который испытывают мальчики, при виде воинственного старшего брата, и забыв, что сестрам неприлично видеть раздетых мужчин, отворил дверь.
– Это твоя сабля? – кричал он. Девочки отскочили. Денисов с испуганными глазами спрятал свои мохнатые ноги в одеяло, оглядываясь за помощью на товарища. Дверь пропустила Петю и опять затворилась. За дверью послышался смех.
– Николенька, выходи в халате, – проговорил голос Наташи.
– Это твоя сабля? – спросил Петя, – или это ваша? – с подобострастным уважением обратился он к усатому, черному Денисову.
Ростов поспешно обулся, надел халат и вышел. Наташа надела один сапог с шпорой и влезала в другой. Соня кружилась и только что хотела раздуть платье и присесть, когда он вышел. Обе были в одинаковых, новеньких, голубых платьях – свежие, румяные, веселые. Соня убежала, а Наташа, взяв брата под руку, повела его в диванную, и у них начался разговор. Они не успевали спрашивать друг друга и отвечать на вопросы о тысячах мелочей, которые могли интересовать только их одних. Наташа смеялась при всяком слове, которое он говорил и которое она говорила, не потому, чтобы было смешно то, что они говорили, но потому, что ей было весело и она не в силах была удерживать своей радости, выражавшейся смехом.

– Ах, как хорошо, отлично! – приговаривала она ко всему. Ростов почувствовал, как под влиянием жарких лучей любви, в первый раз через полтора года, на душе его и на лице распускалась та детская улыбка, которою он ни разу не улыбался с тех пор, как выехал из дома.
– Нет, послушай, – сказала она, – ты теперь совсем мужчина? Я ужасно рада, что ты мой брат. – Она тронула его усы. – Мне хочется знать, какие вы мужчины? Такие ли, как мы? Нет?
– Отчего Соня убежала? – спрашивал Ростов.
– Да. Это еще целая история! Как ты будешь говорить с Соней? Ты или вы?
– Как случится, – сказал Ростов.
– Говори ей вы, пожалуйста, я тебе после скажу.
– Да что же?
– Ну я теперь скажу. Ты знаешь, что Соня мой друг, такой друг, что я руку сожгу для нее. Вот посмотри. – Она засучила свой кисейный рукав и показала на своей длинной, худой и нежной ручке под плечом, гораздо выше локтя (в том месте, которое закрыто бывает и бальными платьями) красную метину.
– Это я сожгла, чтобы доказать ей любовь. Просто линейку разожгла на огне, да и прижала.
Сидя в своей прежней классной комнате, на диване с подушечками на ручках, и глядя в эти отчаянно оживленные глаза Наташи, Ростов опять вошел в тот свой семейный, детский мир, который не имел ни для кого никакого смысла, кроме как для него, но который доставлял ему одни из лучших наслаждений в жизни; и сожжение руки линейкой, для показания любви, показалось ему не бесполезно: он понимал и не удивлялся этому.
– Так что же? только? – спросил он.
– Ну так дружны, так дружны! Это что, глупости – линейкой; но мы навсегда друзья. Она кого полюбит, так навсегда; а я этого не понимаю, я забуду сейчас.

Рост мал, а духом силен. Так говорили о многих «сынах полка» Второй Мировой Войны – детей, которых по случайности или необходимости забирали на войну. В Советском Союзе несовершеннолетним воевать было запрещено. Но в те годы мало кто соблюдал это правило. Негласно в отрядах бойцов служили совсем еще юные мальчишки и даже девочки.

В основном это были сироты, которых подбирали в разбитых и сожженных поселках, но были среди них добровольцы, записывшиеся в ряды советских солдат любыми правдами и неправдами. Серьезных задач им не поручали, многие были просто помощниками – носили патроны, убирали на кухне, ухаживали за ранеными.

Черное крыло войны

Одним из таких маленьких военных был тринадцатилетний Владимир Тарновский. Война настигла мальчика, когда фашисты пришли в его родной город Славянск на промышленном Донбассе. На то время он остался с мамой и двухлетним братом. Некоторое время они жили почти в неотапливаемом доме, перебиваясь черствым хлебом и похлебкой с горелым зерном – в результате быстрой эвакуации жгли все, чтобы не досталось врагу.

Вскоре маму мальчика схватили немцы и приговорили к расстрелу за принадлежность к коммунистической партии. Так Владимир Тарновский остался сиротой. Поначалу их с младшим братом приютила родная тетушка. Но долго у нее дети проживать не могли, у нее самой было трое детей. На всех катастрофически не хватало провизии. Тогда мальчику приходит идея вступить в ряды Красной Армии. Тем более, в его сердце горела жажда мести за смерть его самых близких людей.

Владимир Тарновский — подвиг за подвигом

Уже в 1943 году, когда отважные бойцы Красной Армии на некоторое время смогли освободить Славянск, мальчику удается пойти вместе с военными. Его заприметил один из командиров. Пожалев парня, солдаты сшили для него форму и подобрали обувь. Так, Володя Тарновский записался в солдаты 370-го артиллерийского полка.

Так началась его военная карьера. Сначала мальчику поручали легкие задачи посыльного или вообще обычное «подай-принеси». Но Володя многому обучился и ему стали давать более сложные задания.

Часто приходилось ходить в разведку. Однажды четырнадцатилетний парнишка под дулом автомата привел в гарнизон немца-разведчика! Ну и смеху было среди советских солдат, когда они увидели, как двухметровый детина с поднятыми руками плетется с опущенной головой, а сзади него — подросток ниже его почти на метр. Однако самому Володе было не смешно – несколько часов он шел в гарнизон не опуская дуло автомата.

Немного позже маленький герой под перекрестным огнем сумел вывести конвой с провизией, снаряжением и горючим прямо на огневой рубеж к обессилевшим солдатам. При этом очевидных ориентиров у него не было. Путь он определял по памяти, так как до гарнизона дорогу знал отлично. Но за этот подвиг его даже не наградили медалью – сослались на маленький возраст. Но мальчику было достаточно крепкого рукопожатия своего командира и уважения со стороны своих боевых товарищей. Все, что он тогда хотел – отомстить немцам за гибель своей матери.

Сын полка — вперед, на Берлин!

Потом было много сражений и побед. Владимир Тарновский вместе с другими солдатами дошли до Берлина. Когда Германия капитулировала, мальчику удалось расписаться на Рейхстаге. Он расписывался за себя и за погибших друзей.

Уже в послевоенные годы Володя с успехом закончил школу, а следом и Одесский судоремонтный институт. Дальнейшая карьера успешно начинается в Риге на судоремонтном заводе. Там же он активно принимает участие в общественной деятельности.

Владимир Тарновский дожил до преклонного возраста и умер в феврале 2013 года.

Про других героев Великой Отечественной Войны читайте .

Литературная гостиная «Сыны полков»

Цели:

Обучающие:

  • углубление знаний учащихся о характере главного героя на основе сопоставления с реальными событиями истории страны;
  • формирование умений учащихся выразительно читать стихотворения.

Развивающие:

  • развитие коммуникативной компетентности учащихся;
  • развитие умения анализировать художественные произведения
  • Воспитательные:
  • формировать эстетическое восприятие средствами литературы;
  • содействовать воспитанию нравственных качеств: честность, милосердие, доброта, патриотизм, гуманизм.

Ход урока

Презентация (приложение 1)

Слайд 1

Ведущий:

Такою все дышало тишиной,
Что вся земля еще спала, казалось.
Кто знал, что между миром и войной
Всего каких-то пять минут осталось.
С.Щипачев

Чтец (1):

Война!
Твой страшный след
Живет в архивах пыльных,
В полотнищах побед
И в нашумевших фильмах.
Война! Твой горький след –
И в книгах, что на полках.
Н.Старшинов

Слайд 2.

Учитель: Прошло шестьдесят пять лет со дня окончания Великой Отечественной войны .В войне закалялись не только взрослые, но и дети. Дети, которые смотрели в глаза смерти, каждый день, час , минуту, потому что то был фронт или тыл врага. Маленькие солдаты войны стали седыми ветеранами, а с годами они будут единственными участниками и свидетелями войны. Война была к ним безжалостна, но они выжили и победили наравне и рядом с взрослыми, хотя говорят, что “детей на войне не бывает”. Не потому ли до сих пор исторический факт участия детей и подростов в Великой Отечественной войне в составе регулярных частей Советской Армии, Флота и партизанских соединений так и остается малоизвестной и малоизученной страницей истории Великой Отечественной войны?..

Слайд 3.

Чтец (2):

Слайд 4.

Был трудный бой.
Все нынче, как спросонку,
И только не могу себе простить:
Из тысяч лиц узнал бы я мальчонку,
А как зовут, забыл его спросить.

Лет десяти – двенадцати.
Бедовый, Из тех, что главарями у детей,
Из тех, что в городишках прифронтовых
Встречают нас как дорогих гостей,

Машину обступают на стоянках,
Таскать им воду ведрами – не труд,
Приносят мыло с полотенцем к танку
И сливы недозрелые суют…

Шел бой за улицу.
Огонь врага был страшен.
Мы прорывались к площади вперед.
А он гвоздит – не выглянуть из башен,
– И черт его поймет, откуда бьет.

– Да где же, где?..
– А дайте, я поеду на танке с вами,
Прямо приведу.
Что ж, бой не ждет.
– Влезай сюда, дружище!
– И вот мы катим к месту вчетвером.
Стоит парнишка – мины, пули свищут,
И только рубашонка пузырем.
Подъехали.
– Вот здесь!
И с разворота заходим в тыл, и полный газ даем.
И эту пушку, заодно с расчетом,
Мы вмяли в рыхлый, жирный чернозем.
Я вытер пот.
Душила гарь и копоть:
От дома к дому шел большой пожар.
И, помню, я сказал:
– Спасибо, хлопец! –
И руку, как товарищу, пожал…

Был трудный бой.
Все нынче, как спросонку.
И только не могу себе простить:
Из тысяч лиц узнал бы я мальчонку,
Но как зовут, забыл его спросить.
А. Твардовский. Рассказ танкиста.

Слайд 5.

Учитель: Валентин Петрович Катаев написал об одном из таких ребят, попавших разными путями на войну. Свою книгу он так и назвал “Сын полка”

Слайд 6.

Слайд 7.

Учитель: Само выражение “сын полка” появилось в русском языке задолго до Великой Отечественной войны. Оно, очевидно, связано с названием комической оперы итальянского композитора Гаэтано Доницетти “Дочь полка” (1840). Позднее рассказ “Дочь полка” написал Редьярд Киплинг.

Слайд 8.

Ведущий: Почти каждый мальчишка в то тяжелое время мечтал попасть на фронт. Эти дети не знали, как сложится их жизнь через год, месяц, день или час. Прослушайте воспоминания этих ребят.

Ведущий: А когда они оказывались на фронте, командиры не знали, что с ними делать. “Что мне делать с тобой, парень? Ты же меньше винтовки”, – сказал командир Пете Филоненко, одиннадцатилетнему сыну полка.

Учитель: Но это потом они становились сыновьями полков… А. сначала это были маленькие беспризорники. Дети, которых война лишила детства. Вспомните, каким впервые увидели разведчики Ваню Солнцева, героя повести Валентина Петровича Катаева “Сын полка”.

Чтец (4): “Картина, которую они увидели, была проста и вместе с тем ужасна. В окопчике спал мальчик. Стиснув на груди руки, поджав босые, темные, как картофель, ноги, мальчик лежал в зеленой вонючей луже и тяжело бредил во сне. Его непокрытая голова, заросшая давно не стриженными, грязными волосами, была неловко откинута назад. Худенькое горло вздрагивало. Из провалившегося рта с обметанными лихорадкой, воспаленными губами вылетали сиплые вздохи. Слышалось бормотание, обрывки неразборчивых слов, всхлипывание. Выпуклые веки закрытых глаз были нездорового, малокровного цвета. Они казались почти голубыми, как снятое молоко. Короткие, но густые ресницы слиплись стрелками. Лицо было покрыто царапинами и синяками. На переносице виднелся сгусток запекшейся крови.
Мальчик спал, и по его измученному лицу судорожно пробегали отражения кошмаров, которые преследовали мальчика во сне. Каждую минуту его лицо меняло выражение. То оно застывало в ужасе; то нечеловеческое отчаяние искажало его; то резкие глубокие черты безысходного горя прорезывались вокруг его впалого рта, брови поднимались домиком и с ресниц катились слезы; то вдруг зубы начинали яростно скрипеть, лицо делалось злым, беспощадным, кулаки сжимались с такой силой, что ногти впивались в ладони, и глухие, хриплые звуки вылетали из напряженного горла.
А то вдруг мальчик впадал в беспамятство, улыбался жалкой, совсем детской и по-детски беспомощной улыбкой и начинал очень слабо, чуть слышно петь какую-то неразборчивую песенку.
Сон мальчика был так тяжел, так глубок, душа его, блуждающая по мукам сновидений, была так далека от тела, что некоторое время он не чувствовал ничего: ни пристальных глаз разведчиков, смотревших на него сверху, ни яркого света электрического фонарика, в упор освещавшего его лицо.
Но вдруг мальчика как будто ударило изнутри, подбросило. Он проснулся, вскочил, сел. Его глаза дико блеснули. В одно мгновение он выхватил откуда-то большой отточенный гвоздь. Ловким, точным движением Егоров успел перехватить горячую руку мальчика и закрыть ему ладонью рот.

– Тише. Свои, – шепотом сказал Егоров.

Только теперь мальчик заметил, что шлемы солдат были русские, автоматы – русские, плащ-палатки – русские, и лица, наклонившиеся к нему, – тоже русские, родные.
Радостная улыбка бледно вспыхнула на его истощенном лице. Он хотел что-то сказать, но сумел произнести только одно слово:
Наши. И потерял сознание”.

Слайд 9.

Учитель: В своей повести Валентин Катаев показывает несовместимость понятий война и детство. Детство – это начало жизни, радость, а война – это страх, насилие, ежеминутная смертельная опасность. Взрослые бойцы, солдаты это понимают, поэтому, накормив и обогрев Ваню, отправляют его в тыл. По дороге в тыл Ваня сбегает и снова устремляется на фронт и вскоре попадает в плен.

Ведущий: Эти голодные, измученные мальчишки отчаянно рвались воевать, они хотели защищать Родину, мстить врагу.

Слайд 10.

Учитель: После освобождения из плена Ваня становится настоящим сыном полка. Затем от разведчиков он попадает к артиллеристам. И для капитана Енакиева становится настоящим сыном. И как бы Ваня ни сопротивлялся, его отправляют с фронта в мирную жизнь. Мальчик поступает в суворовское училище – так назвали открытые в те годы военные учебные заведения для подростков, потерявших родителей, детей офицеров. Были также созданы и нахимовские училища – для детей, погибших моряков.

Слайд 11.

Ведущий: Повесть “Сын полка” на многие годы становится одной из самых читаемых детских книг о войне. Валентин Катаев рассказывал: “Дети любят эту книгу, и до сих пор я получаю письма, в которых спрашивают, где сейчас Ваня Солнцев. Даже из других стран приходят письма. Когда я на вопрос одного мальчика ответил: “Не было Вани Солнцева!”, дети ахнули и посмотрели на меня как на злодея”.

Слайд 12. И все-таки он был!

Ведущий: Книжный герой, сын полка, Ваня Солнцев, на примере которого выросло не одно поколение школьников, вовсе не фантазия писателя Валентина Катаева. Иван Платонович Солнцев, которому сейчас должно быть 80 лет, жил на окраине Одессы. Информацию о нем мы нашли в газете “Московский комсомолец” от 12 апреля 2001 года. В повести “ Сын полка” у Вани Солнцева безупречная репутация – счастливое деревенское детство, замученные фашистами родители. Ничего этого у безродного подкидыша из столичного детдома на улице Басманной не было. В интервью с журналистом он сказал, что зовут его не Иваном, а Исааком Платоновичем Солнцевым, настоящим евреем. А про все остальное Катаев сказал правду: и про подвиги и про войну.

– В детдоме хорошо жилось, но воли мало. Мы с приятелем Володькой Вознесенским решили тикать в леса, выкопать землянку и жить как разбойники. Свистнули картошку, хлеб. Но тут войну объявили. Собрались детдом отправить на Урал. А оно нам надо?

Поздно ночью, под вой сирен и пляску прожекторов, пользуясь растерянно– стью взрослых, пробрались девятилетний Изя с одиннадцатилетним Володей на Белорусский вокзал, залезли в товарняк. В ящиках для топлива просверлили дырки, чтобы дышать.

И поехали бить фашистов.

Нашли мальчишек разведчики, в Белоруссии, в лесу. После двух месяцев бродяжничества мальчишки почти утратили человеческий облик. Впечатления за день записывали они на полях букварей корявыми буквами с множеством ошибок. Писать правильно Изя не научился по сей день.

Именно этот лесной дневник положит в основу своей повести Катаев. Хотя реального Исаака писатель видел всего раз, издалека. Сфотографировал его на передовой для будущей книги. В 8-м гвардейском полку найденыша звали не Исааком, а Иваном. Русское имя спасло ему жизнь.

Ефрейтор Солнцев прошагал всю войну. В августе 45-го громил на Дальнем Востоке самураев. Был Контужен. Был 12 раз ранен, контужен.

Слайд 13.

Учитель: Храбрость этих до срока возмужавших сердец, недетская сила мозолистых рук были связаны в едином порыве, принесшем нам Победу. Вы даже не представляете, как много было таких детей! Так, в 63-й гвардейской танковой бригаде было 9 воспитанников. Ее командир – дважды Герой Советского Союза, генерал-лейтенант в отставке Михаил Георгиевич Фомичев – говорил гак: “Всех ребятишек мы подбирали на дорогах войны. Ну ведь не бросишь их, не оставишь в лесу.

Слайд 14.

Ведущий: Дети служили не только в армии, но и в госпиталях. Конечно, их не называли детьми полка, но они тоже служили. Это были воспитанники госпиталей. И служба их была нелегка. Послушайте рассказ Володи Чистоклетова, который начал свою службу в 10 лет.

Слайд 15.

Чтец (5): “Война застала меня в санатории Совет-Квадже на Черном море. Утром пошли в лес, услышали гул самолетов, начали играть «в войну», не подозревая, что где-то уже идет настоящая война.

Через несколько дней нас привезли в Ростов. На город уже падали первые бомбы. Взрослые рыли щели, строили баррикады, готовясь к уличным боям. А мы, мальчишки, сторожили ящики, в которых были сложены бутылки с зажигательной смесью, подвозили песок и воду на случай пожара.

Все школы превратились в госпитали. В семидесятой школе размешался армейский госпиталь. Туда направили маму. Ей разрешили и меня взять с собой. Куда ехал госпиталь, туда ехали и мы.

Чтец (1):

Везет на фронт мальчика
товарищ военный врач…
Мама моя, мамочка,
не гладь меня, не плачь!
На мне военная форма,
– Не гладь меня при других!
На мне военная форма,
на мне твои сапоги.
Не плачь!
Мне уже двенадцать,
я взрослый почти…
Двоятся, двоятся, двоятся
Рельсовые пути…
В кармане моем документы, –
печать войсковая строга.
В кармане моем документы,
по которым я – сын полка.
Прославленного, гвардейского,
проверенного в огне…
Я еду на фронт,
Я надеюсь,
что браунинг выдадут мне.
Что я в атаке не струшу,
Что время мое пришло…
Завидев меня.
Старухи охают тяжело:
“Сыночек…
Солдатик маленький…
Вот ведь настали дни…”
Мама моя! Мамочка!
Скорей им все объясни!
Скажи, чего это ради
они надо мной ревут?
Зачем они меня гладят?
Зачем сыночком зовут?
И что-то шепчут невнятно
и теплый суют калач.
Россия моя, не надо!
Не гладь меня!
И не плачь!
Не гладь меня!
Я просто
будущий сын полка.
И никакого геройства я не свершил пока!
И даже тебе неясно,
что у меня впереди…
Двоятся,
двоятся,
двоятся
рельсовые пути…
Р. Рождественский “Везет на фронт…”

Слайд 16.

Учитель: Четыре долгих года дети сражались вместе с взрослыми. Бились, они не только в России, но и за границей, выбивая фашистов с оккупированных территорий. Вместе со своими полками вступили они в Берлин.

Чтец (2):

Еще стояла тьма немая,
в тумане плакала трава,
девятый день большого мая
уже вступил в свои права.
Армейский “зуммер” пискнул слабо
– и улетел солдатский сон!
Связист из полкового штаба
вскочил и бросил телефон.
И все!
Не звали сигналистов.
Никто не подавал команд.
Был грохот радости неистов.
И бил чечетку лейтенант.
Стреляли танки и пехота.
И раздирая криком рот,
впервые за четыре года
Палил из “вальтера” начпрод.
Над мутной торопливой Тисой
и стрекот выстрелов, и гул.
К жаре привыкший повар лысый
зачем-то ворот расстегнул.
Не рокотали стайки “ЯКов” над запылавшею зарей.
И кто-то пел. И кто-то плакал.
И кто-то спал в земле сырой.
Вдруг тишь нахлынула сквозная,
и в полновластной тишине спел соловей,
еще не зная, что он поет не на войне.
И. Радченко. В день окончания войны.

Слайд 17.

Ведущий: Закончилась война. Что же стало с бывшими детьми полков? Судьба их не баловала и после войны. Давайте еще раз обратимся к воспоминаниям Васи Сигалева-Князсва.

Слайд 18.

Чтец (3): “Кончилась война, мне вручили три медали: «За взятие Кенигсберга», «За взятие Берлина» и «За Победу над Германией”

Слайд 19.

Наша часть вернулась на родину, здесь мы разминировали поля. Случайно узнал, что мой старший брат жив и живет в Вилейке.
С направлением в суворовское училище сбежал в Вилейку. Нашел брата, скоро к нам приехала сестра. У нас уже была семья.
С жильем мы устроились на каком-тo чердаке. А с питанием было туго, пока я не надел форму, три медали и не пошел в исполком.
Прихожу, на дверях табличка «Председатель», я постучался. Зашел и доложил по всей форме:
Младший сержант Сигалев, пришел ходатайствовать себе гособеспечение.
Председатель улыбнулся и поднялся:
– А где живешь? – спросил.
Я сказал:
– На чердаке, – и дал адрес.
Вечером нам привезли мешок капусты, через день – мешок картошки.
Однажды председатель встретил меня на улице и дал адрес сказал: “Вечером зайди, там тебя ждут”.
Встретила меня там женщина, это была его жена, ее звали Нина Максимовна, а его Алексей Михайлович. Меня накормили, я умылся, из солдатского уже вырос, мне дали пару рубашек.
Стал я к ним приходить, сначала редко, затем чаще, потом каждый день.
Военный патруль встретит и спрашивает:
– Пацан, чьи медали нацепил?
Где твой отец?
– У меня нет отца…
Приходилось носить с собой удостоверение”.

Ведущий: Дальнейшая судьба Васи сложилась так: его усыновили Алексей Михайлович и Нина Максимовна. Поэтому у мальчика стала двойная фамилия – Сига-лев-Князев. Вырос Василий и стал тренером.

Слайд 20.

Учитель: Сколько их было – сыновей и дочерей Великой Отечественной? Историки считают, что наравне с взрослыми в ту пору сражались больше 300 тысяч мальчишек и девчонок. Около 50 тысяч не вернулись с фронта.

Слайд 21.

В начале 90-х в Москве была создана общественная организация “Межрегиональный союз юных участников Отечественной войны 1941–1945 годов”. В столице насчитывалось 618 человек. Постаревшим героям были вручены памятные медали “Сын полка”. Вручили эту медаль и Ване Солнцеву.

Но судьба многих бывших сынов полка неизвестна. Сами они не считали себя героями, не рассказывали многого о себе, не оставили воспоминаний. Сейчас неравнодушные люди пытаются выяснить дальнейшие судьбы юных героев. Но мы с вами понимаем, как это теперь сложно сделать.

Чтец (4):

Вот так новость: бабушка сказала.
Что она сражалась в партизанах!
Ты ж трусиха, милая бабуля…
У меня – пустяшная простуда,
У тебя – сейчас же с сердцем худо.
Если оцарапаюсь до крови.
Ты теряешь все свое здоровье.
А когда в кино палят из пушек.
Ты же сразу затыкаешь уши!
Бабушка в ответ сказала тихо:
– Верно! Я тогда была трусиха…
И тогда при виде чьей-то крови
Начисто теряла я здоровье,
А когда с пригорка пушка била,
Мне за всю деревню страшно было!
Только за себя я не боялась.
Так вот и в отряде оказалась.
М. Борисова. Бабушка-партизанка.

Ведущий: Вот так бывает, что подвиги бабушек и дедушек оказываются неожиданностью для внуков, а уж для правнуков тем более. Но все-таки судьбы некоторых сынов полка известны. Одни из них стали военными, другие выбрали мирные профессии.

А некоторые стали очень известными людьми. Оказывается, известнейшие наши киноактеры Георгий Юматов, Элина Быстрицкая были подростками на фронте. А еще – знаменитые писатели Валентин Пикуль, Сергей Баруздин, всемирно известный певец Борис Штоколов. Должны ли мы помнить о солдатах той, далекой теперь уже, войны?

Чтец (5):

Они прикрыли жизнь собою,
Жизнь начинавшие едва,
Чтоб было небо голубое,
Была зеленая трава.

И вновь – весна…
И снова солнце светит ясно.
Вот детский смех послышался вдали…
Но кто сказал, что жили вы напрасно?
Но кто сказал, что зря боролись вы?

Кто так сказал, не знал наверно, горя
И не видал он материнских слез,
Не видел он могил и после боя
Не видел тех, кто это перенес

Ведущий: Каждый из нас должен знать о Великой Отечественной войне, каждый должен помнить о ней, каждый должен испытывать чувство благодарности к тем, кто защитил нас с вами.

Слайд 22.

Чтец (1):

Давно закончилась война. Давно с войны пришли солдаты. И на груди их ордена Горят, как памятные даты. Вам всем, кто вынес ту войну – В тылу иль на полях сражений, Принес победную весну, Поклон и память поколений.

Литература.

Сын полка Володя Тарновский

14-летним мальчишкой он расписался на Рейхстаге и снялся на память. Уникальный снимок дошел до наших дней!

Речь идет о зампредседателя Латвийской ассоциации борцов антигитлеровской коалиции Владимире Тарновском. Увы, в 2013 году, 26 февраля в 10 утра, его не стало. Он был похоронен на Кунцевском кладбище. К счастью, Владимир Владимирович оставил автобиографическую книгу «Чтобы знали и помнили». Он написал ее вместе с любимой супругой, с которой они даже родились в небольшом промышленном городке Украины. Во время похорон она бесплатно раздавала издание всем желающим. Это уже второй, дополнительный тираж. Первый разошелся моментально. Тарновский не продал ни одного экземпляра своей книги, а только дарил.

По словам Тарновской, ее муж отличался удивительной скромностью. В книге даже умолчал, что учился в институте на одни пятерки, чтобы заработать стипендию. Иначе было просто не прожить. Да и школу окончил с золотой медалью. Хотя он вырос вовсе не в благополучной семье, а в детском доме. Судьба его не жаловала. С другой стороны, он всю жизнь благодарил Бога за то, что вернулся с фронта целым и невредимым. Хотя во время войны не раз мог погибнуть. Об этом он рассказал и рижскому литератору и переводчице Валерии Евстигнеевой, которая написала о нем большой очерк для федерального информационно-аналитического журнала «Сенатор». Так о нашем герое, рижском Владимире Владимировиче, узнали и в Москве

Всю свою жизнь Тарновский бережно хранил уникальную фотографию, на которой он в день взятия Берлина, 2 мая 1945 года, расписывается на колонне Рейхстага.

Видно, как невысокого 14-летнего мальчишку поддерживает старший боевой товарищ, командир батареи капитан Сумцов.

Уже в 80-х годах, будучи в командировке в ГДР, ветеран подошел к знаменитому зданию в Берлине. Вместе с ним была и супруга. «Мы тогда объездили многие города Германии. А совсем недавно, в 2010 году, Владимир опять побывал в Берлине, хотя и не думал, что когда-нибудь опять там окажется. Так, спустя 65 лет, появилось новое фото у той самой колонны».

Владимир родился летом 1930 года на Украине – в городе Славянске Донецкой области (тогда она была Сталинской). Когда началась Великая Отечественная война, ему было всего 11 лет. Мама и отчим работали на заводе «Красный химик». В октябре 1941 года в город вошли немцы. Маму забрали и расстреляли, как и других коммунистов. Отчима еще раньше призвали в Красную армию, он погиб на фронте. Осиротевший паренек решил отомстить за своих родных.

Но как попасть на войну? Помог случай. При рождении Тарновского нарекли Валентином, но не крестили – родители были атеистами. И вот в селе Шандрыголово Валя случайно встретил священника. Узнав о печальной судьбе мальчика, батюшка предложил ему пройти святое таинство. «Я согласился. После крещения стал Владимиром, с тех пор остался с этим именем на всю жизнь. Как знать, может, именно это и спасло меня на войне!» – отметил в своих воспоминаниях автор. В село прибыли представители воинской части, председатель сельсовета рассказал им о сироте, и они забрали его с собой.

«Это спасло меня от нищеты и голода. А мой святой Владимир не раз сохранял мне жизнь в боях. Было немало таких страшных моментов, когда совсем рядом гибли мои товарищи. Их, судьбу, вероятно, должен был разделить и я, но меня как будто кто–то оберегал и спасал. Только один момент. Сидим с ребятами в блиндаже. И вдруг меня вызывают в штаб дивизии. Как только я ушел, начался артобстрел. Когда вернулся – увидел, что в наш блиндаж попал снаряд. Все четверо моих боевых товарищей погибли. А во время наступления на украинское село Голая Долина погибла почти половина личного состава нашей дивизии. Оставшиеся в живых назвали село Долиной Смерти».

Еще один характерный эпизод. Однажды дивизион на «студебеккерах» продвигался на новые рубежи. Остановились в небольшом лесу на перекрестке дорог. И вдруг начался начался бешеный прицельный артобстрел. Наверное, немцы заранее пристреляли это место. Мы соскочили с машин. Разбежались подальше в разные стороны. Кто-то бросился направо, кто-то налево. В нашей машине сидел писарь. Стрельба продолжалась всего минут двадцать, а потом наступила гнетущая тишина. Мы с ребятами на всякий случай подождали какое-то время – а вдруг немцы повторят налет. Кругом лежали погибшие бойцы. Мне протягивают красноармейскую книжку. Смотрю, о ужас! Это же Сашка Герасимов, наш писарь. Просто он побежал не в ту сторону…»

Взрослые товарищи относились к юному фронтовику по-доброму. Вероятно, старшие видели в нем сына, а младшие – брата.

Сразу постарались, и одеть его по форме, хотя это оказалось довольно сложным делом. Пришлось перешивать по худенькой фигуре и гимнастерку, и брюки. А вот с обувью пришлось помучиться. Хорошо, что в дивизионе был сапожник, который сшил ее из… плащ-палатки. Вскоре Вовке пришлось постичь и азы армейской жизни. Когда он прибежал к начальнику штабу дивизиона со словами: «Вас вызывает командир батареи!», тот его поправил: «Меня, старшего по должности, он может только приглашать!»

Отдельная глава посвящена взятию Берлина. Как вспоминает Тарновский, бои были ужасными. Фашисты сопротивлялись отчаянно, особенно эсэсовцы. Встречались и фанатичные юноши из гитлерюгенда. Что было особенно плохо – нельзя было активно использовать танки, поскольку к тому времени немцы изобрели фауст-патроны, которые даже с расстояния 200 метров пробивали танковую броню. Они стреляли ими из подвалов и окон. Для борьбы с гитлеровцами, засевшими в домах, создавались боевые группы, в том числе из артиллеристов. Хрупкий паренек тоже принимал участие в зачистках (как сказали бы сегодня) столицы Третьего рейха.

«Нашей 5-й ударной армии было поручено брать сам центр Берлина. Почтамт, гестапо и, главное, имперскую канцелярию – логово Гитлера. Армией командовал латыш Николай Эрастович Берзарин. Это был очень уважаемый человек, поэтому его назначили комендантом Берлина. Вскоре по его приказу у бомбоубежищ и станций метро были развернуты полевые кухни. В очередях стояли в основном дети. Взрослые, видимо, боялись. Повара раздавали ребятам перловку в котелки, в миски и даже в ночные горшки – в любую емкость, которую приносили. Мы ведь воевали не с простым немецким народом, а с фашистами. Это особенно подчеркивал и комендант Берзарин, который позже стал почетным гражданином Берлина».

Сын полка Володя Тарновский войну закончил разведчиком-наблюдателем 3-го артиллерийского дивизиона 370-го полка 230-й Сталинской стрелковой ордена Суворова 2-й степени дивизии. Был награжден орденами Славы 3-й степени и Красной Звезды, медалями «За отвагу» и «За взятие Берлина» и другими. Всего два десятка наград. В мирные годы работал на Рижском судоремонтном заводе, был его директором. Выйдя на пенсию, активно участвовал в работе Совета общественных организаций Латвии. Конечно, всегда отмечал 9 Мая – еще в те годы, когда эта дата еще не была особо праздничным днем. В памяти его родных, близких и друзей Владимир Владимирович навсегда останется очень светлым, добрым и полным оптимизма и жизненной энергии человеком.

С Днем Великой Победы!