Сталин о троцком

Революция 7 ноября 1927 года. Разгром Бронштейна-Троцкого

7 ноября 1927 года стал первым днём сталинской революции сверху, приведшей к изменениям и потрясениям, сопоставимым с событиями 1917 года. Именно в этот день, на который пришлась круглая дата – десятая годовщина событий осени 1917 года – был впервые официально использован и введён термин «Великая Октябрьская социалистическая революция». До этого события 25 октября (7 ноября по новому стилю) 1917 года официально именовались «Октябрьским переворотом».
Этот день стал днём разгрома «старой гвардии» Ленина-Троцкого и началом замены её на вершинах власти людьми Сталина.
Произошло это после того, как 7 ноября 1927 года провалилась попытка переворота, подготовленного оппозицией. Как и события 1917 года, этот день стал революционной кульминацией войны. Правда, войны специфической, внутрипартийной, ведшейся между Сталиным и оппозиционерами.
Самое острое противостояние имело место на уровне идеологическом – между «построением социализма в одной стране», за что ратовали сталинисты, и «мировой революцией», в которой Советской России отводилась роль «вязанки хвороста» для разжигания глобального пожара, за что ратовали Троцкий и прочие оппозиционеры.
В открытую фазу схватка стала переходить в начале 1927 года, грозя ввергнуть только-только пережившую страшные потрясения страну в пучину новых катаклизмов. Как и полагается предшественнице революции, внутрипартийная война велась на уничтожение, практически на всех фронтах (политико-идеологических, финансово-экономических и т.д.) – видимых и невидимых.

Весной 1927 года последовало сенсационное разоблачение советской разведывательной агентуры в 8 (!) странах одновременно. Тогда же Сталин позволил себе впервые резко отозваться о Коминтерне, функционеров которого на заседании Политбюро обозвал «нахлебниками, живущими за наш счёт». К началу лета 1927 года резко обострились дипломатические отношения с Англией.

После их разрыва, особенно после панических речей Бухарина и высказываний Троцкого в духе того, что иностранная интервенция будет способствовать передаче власти в руки «истинных революционеров», а также поползших упорных слухов о скорой войне, городское население резко увеличило закупки продовольствия на случай войны.

Резко возросло количество актов саботажа на железных дорогах, электростанциях, телефонных сетях и телеграфе. К началу осени лишённое дешёвых товаров крестьянство, столкнувшееся с неблагоприятной политикой цен, резко снизило продажу зерна государству. В итоге, государство недобрало 128 млн. пудов.

В городах появились огромные очереди за продуктами, резко усилился товарный голод. Впереди замаячил грозный призрак всеобщего голода. Страна, как и в 1917-м, очутилась на грани новой революции. И эта революция началась. Но на этот раз она началась «сверху»…

Что же касается самой попытки переворота, то об этом, к сожалению, почти забытом факте, довольно подробно рассказывается в очень популярной на Западе между двумя мировыми войнами небольшой работе «Техника государственного переворота» европейского дипломата, журналиста и разведчика Курта Зуккерта, издавшего её под псевдонимом Курцио Малапарте.

Проиграв Сталину во внутриаппаратной схватке, Л.Д. Троцкий решил взять власть в свои руки иным путём. Днём Х было назначено 7 ноября 1927 года.
По словам Зуккерта-Малапарте, Лев Давидович, как и в 1917 году остался «верен своей тактике: на штурм государства он хочет бросить не толпу, а тайно сформированные особые отряды. Он хочет захватить власть не путём открытого восстания рабочих масс, а в результате «научно подготовленного» государственного переворота».

Люди «демона революции», готовившие переворот, были настолько уверены в своей победе, что даже особо не скрывали этого. Например, близкий друг и доверенное лицо троцкистов Якира и Примакова, «червонный казак» и комдив Д.А. Шмидт, накануне публично оскорбил Сталина и пообещал ему лично «отрезать ухи».

Ещё недавно бывший одним из всесильных большевистских вождей Л.Б. Каменев клятвенно заверял Троцкого, что всё пройдёт как задумывалось, поскольку «как только вы появитесь на трибуне рука об руку с Зиновьевым, партия скажет: «Вот Центральный комитет! Вот правительство!».

Всё это было лишь иллюзией, умело создававшейся Сталиным и чекистами. Одним из тех, кто помогал создавать её и держать выступление оппозиции под контролем был, к примеру, личный секретарь Каменева Я.Е. Эльсберг – агент-провокатор ОГПУ и доносчик, как говорится, «не за страх, а за совесть».



По словам Зуккерта-Малапарте, переворот 7 ноября должен был «начаться с захвата технических узлов государственной машины и ареста народных комиссаров, членов центрального комитета и комиссии по чистке в партии. Но Менжинский отразил удар: красногвардейцы Троцкого никого не застают дома. Вся верхушка сталинской партии укрылась в Кремле, где Сталин, холодный и невозмутимый, ждёт исхода борьбы между силами повстанцев и специальным отрядом Менжинского… Невидимому натиску Троцкого он противопоставляет невидимую оборону…

Пока полицейские подразделения ГПУ обеспечивают безопасность политических и административных органов государства, Менжинский сосредотачивает силы своего специального отряда на защите технических центров. Этого Троцкий не предвидел.

Он слишком презирал Менжинского и был слишком высокого мнения о себе, чтобы считать руководителя ГПУ достойным противником (Лев Давидович, как и сам Малапарте, не знал, что уже полностью опустившийся к этому времени, вызывавший презрение даже у старых знакомых, превратившийся в законченного наркомана В.Р. Менжинский использовался в качестве ширмы его замом Г.Г. Ягодой, постепенно прибиравшим к рукам весь аппарат ОГПУ).

Слишком поздно он замечает, что враги сумели извлечь урок из событий октября 1917 года. Когда ему сообщают, что попытка захвата телефонных станций, телеграфа и вокзалов провалилась, и что события принимают непредвиденный, необъяснимый оборот, он сразу отдаёт себе отчёт в том, что его повстанческая акция натолкнулась на систему обороны, не имеющую ничего общего с обычными полицейскими мерами, но всё ещё не отдаёт себе отчёта в реальном положении вещей.

Наконец, узнав о неудавшейся попытке захвата московской электростанции, он круто меняет план действий: теперь он будет целить в политическую и административную структуру государства. Он уже не может рассчитывать на свои штурмовые отряды, отброшенные и рассеянные неожиданным и яростным сопротивлением врага, а потому решает отказаться от своей излюбленной тактики и направить все усилия на разжигание всеобщего восстания…».

Но и эта затея Троцкого кончилась полным крахом. Выступление оппозиционеров в Москве было рассеяно милицией. Пытавшегося обратиться к колоннам демонстрантов перед Зимним дворцом Зиновьева освистали, не дав ему говорить, а Троцкого, пробовавшего привлечь внимание колонн, двигавшихся к Красной площади, с балкона гостиницы «Националь», забросали камнями.

Полным крахом окончилась и попытка выступления на Украине, куда в начале ноября 1927 года выехал эмиссар «Демона революции» Х. Раковский, посетивший Харьков, Днепропетровск и Запорожье.

После победы на политико-идеологическом фронте, сталинцы с помощью чекистов предприняли широкомасштабное наступление на фронте финансовом. Самая жаркая схватка разгорелась вокруг тайных счетов «неподкупных ленинцев», бывших ключевыми фигурами в финансировании партии во время Первой мировой войны.

Уже спустя 8 дней после неудавшегося переворота, 15 ноября, Троцкий и Зиновьев были исключены из партии. Шеф ОГПУ Менжинский по линии ЦК был вызван в Центральную Контрольную Комиссию, где ему задали ряд вопросов о его деятельности на финансовом, чекистском и дипломатическом поприще в 1917-1920 гг. Больше всего спрашивавшие интересовались суммами, прошедшими в то время через руки первого «красного банкира».

Видимо, от внезапно нахлынувших воспоминаний у Менжинского случился сердечный приступ. Это позволило упрятать его под домашний арест, а фактическое руководство чекистским аппаратом и следствием перешло непосредственно к заместителю Вячеслава Рудольфовича Г.Г. Ягоде и его людям. Чтобы освежить память Менжинского, ему была устроена очная ставка с бывшим послом в Германии А.А. Иоффе, которому посоветовали «навестить старого, больного друга».

Навестив друга, Адольф Абрамович 16 ноября застрелился, написав в предсмертной записке: «Я не сомневаюсь, в то же время, что моя смерть более полезна, чем продолжение моей жизни».

Вместо него, с подачи Ягоды, содержавшегося на подмосковной даче Менжинского стал почти каждую неделю навещать другой красный олигарх Я. Ганецкий, который за 4 последующих месяца посещений «старого партийного товарища» полностью поседел и стал жаловаться на пошатнувшееся здоровье.

17 ноября 1927 года постановлением Совета Народных Комиссаров СССР Л.Д. Троцкий был освобождён от обязанностей председателя концессионного комитета, а на его место был назначен малоизвестный В.Н. Касандров. Поражение Троцкого и его сторонников резко ухудшило условия деятельности в Советской России иностранного капитала. Международные проходимцы и аферисты (А. Хаммер и др.) поняли, что время, когда придётся «сматывать удочки» – «не за горами».

Что же касается левой оппозиции, то её «системный» разгром завершился в декабре 1927 года на XV съезде РКП(б), утвердившем решение об исключении из рядов партии почти ста сторонников Троцкого, Зиновьева и Каменева.

После этого оппозиционеры изменят тактику. Первым «порвёт с оппозицией» Г. Сокольников, который уже на XV съезде заявил, что должен был «разойтись с оппозиционным блоком в силу коренных разногласий с ним» уже несколько месяцев назад. За это он был оставлен в составе ЦК, избранного на съезде.

Вслед за Сокольниковым капитулировали зиновьевцы, вождь которых согласился покаяться, отрёкся от троцкизма и был восстановлен в партии, но потерял всякий вес. Примеру зиновьевцев последовала лишь незначительная группка троцкистов, первым из которой о раскаянии заявил Пятаков.

После него «разорвали с оппозицией» Крестинский и Антонов-Овсеенко. По свидетельству троцкиста, а позже диссидента-антисоветчика Авторханова, «большинство оппозиционеров, заявивших о разрыве с оппозицией, сделало это для того, чтобы на деле продолжить борьбу за свои идеи. Троцкисты этого толка были во всех звеньях органов государственного управления, за исключением самого партийного аппарата и органов политической полиции».

Причиной заявлений о «раскаянии» стало то, что одумавшийся Троцкий передал через «раскаявшегося» Крестинского секретное, директивное письмо-указание всем исключённым из партии и отправленным в ссылку, чтобы каждый написал покаянное письмо в ЦК с признанием своих ошибок и правильности «генеральной линии партии».

«Демон революции» требовал также в этом послании, чтобы его люди вернулись в партийные ряды и вновь заняли руководящие посты.

Сам же нераскаявшийся Лев Давидович сначала был сослан в январе 1928 года в удалённый район Казахстана на границе с Китаем. А затем, в январе 1929 года выслан в Турцию, где проживал до середины июля 1933-го на Принцевых островах в приобретённой им вилле турецкого паши.

Там, вскоре после высылки, Троцкий дал интервью немецкому писателю Э. Людвигу, на вопрос которого: «Когда вы рассчитываете снова выступить открыто?» ответил: «Когда представится благоприятный случай извне. Может быть война или новая европейская интервенция, тогда слабость правительства становится стимулирующим средством». (Характеризуя цели Троцкого, У. Черчилль позже напишет, что тот «стремился мобилизовать всех подонков Европы для борьбы с русской армией»).

К моменту высылки Троцкого, заместитель председателя ОГПУ Г.Ягода предоставил Сталину номера личных счетов и цифры хранящихся на них сумм, принадлежавших красным олигархам из «старой гвардии».

К этому времени уже практически все каналы многомиллиардной «утечки» за океан были перекрыты. Русское золото потекло не в «артерии» западной и, прежде всего, американской экономики, а стало использоваться для построения социализма в одной стране. Оно стало фундаментом невидимой экономической революции.

Николай Малишевский

Сталин и Троцкий: поединок палачей…

Синхронный старт

ТАК СЛУЧИЛОСЬ, что первые двое детей крестьянина Виссариона Джугашвили и Екатерины Геладзе умерли и только третий — Иосиф — выжил. Практически в то же самое время в семье Давида и Анны Бронштейн появился мальчик Лева (Лейба).

1888 год: оба ребенка пошли учиться. Иосиф — в Горийское духовное училище, где все четыре года был первым учеником, а Леву отдали в Одесскую гимназию. В 1894 году блестящий выпускник духовного училища Джугашвили поступает в Тифлисскую духовную семинарию. Лев Бронштейн университетам государственным предпочел университеты революционные. С восемнадцати лет он начинает участвовать в социал-демократическом движении, а в девятнадцать, после первого ареста, продолжает обучение в тюрьмах Одессы, Николаева и Херсона.

В это время семинарист Джугашвили настойчиво овладевает религиозной премудростью да пописывает романтичные стишки в местную газету «Иверия» под псевдонимом Коба (имя героя из книги писателя Казбеги о приключениях грузинского Робин Гуда). Увы, к великому сожалению, ни церковнослужителем, ни поэтом Кобе не суждено было стать. Многие борцы с царским режимом, в связи с запретом на проживание в обеих столицах, обосновались в Тифлисе, создав высокую концентрацию революционной мысли на единицу площади. И вот уже Иосиф Джугашвили, начитавшийся «Катехизиса революционера», исключен из семинарии и с головой окунается в «новое дело».

«Сибирский этап» своей политической карьеры оба наших героя начали почти синхронно. В 1902 году арестованного Кобу отправляют в село Нижняя Уда Иркутской губернии. В этом же году из иркутской ссылки бежит Лева Бронштейн, успевший к тому времени жениться (свадьба была в Бутырской пересылке) и обзавестись двумя дочками. Всю семью он оставляет в Сибири. Семейные ценности для борцов с царизмом всегда были на втором плане. Когда в 1908-м у Иосифа Джугашвили родится сын Яков, он оставит мальчика на попечение родственников и заберет к себе лишь… в 1921 году.

На пути в Лондон Бронштейн меняет фамилию. В чистый паспортный бланк он не без юмора вписывает фамилию знакомого тюремного надзирателя — Троцкий. Через десять лет то же сделает Джугашвили. Свою первую статью, напечатанную в Вене, он подпишет «Сталин».

Блестящий теоретик и скромный террорист

С ПЕРВЫХ шагов на революционном поприще Троцкий становится заметной и самостоятельной фигурой русского социал-демократического движения. Добравшись из Сибири в Лондон, он знакомится с Лениным, а уже через год на II съезде РСДРП вступает с ним в жесткий конфликт по вопросу Устава партии и переходит на позицию меньшевиков. Однако еще через год Троцкому становится тесно в рамках меньшевистской платформы, и он выдвигает собственную теорию «перманентной революции», объявив себя независимым социал-демократом. В то время Лев Давыдович был фигурой не менее, а может быть, и более яркой, чем несгибаемый большевик Ульянов. Не случайно в 1905 году в разгар Первой русской революции именно он возглавляет Петербургский Совет рабочих депутатов. После поражения восставших Троцкий вновь арестован и вновь бежит с этапа.

В 1907 году на V съезде РСДРП в Лондоне происходит первое «физическое» пересечение будущих участников войн за наследство Ильича. Правда, в то время Троцкий проявил политическую близорукость, даже не заметив скромного представителя «товарищей с Кавказа». Карьера Троцкого как видного теоретика революционного движения набирала обороты, и он по-спринтерски рвался вперед.

С точки зрения истории Сталин в этом соревновании оказался грамотным и выносливым стайером. Пока Троцкий блистал на трибунах, Коба (по некоторым данным — по прямому указанию Ленина) занялся революционной работой «вручную», то есть с бомбой и револьвером в руках. 26 июля 1907 года происходит вооруженный налет на два экипажа, перевозившие деньги в Госбанк. Партии нужны деньги, цель оправдывает средства. Всего за 1907 год экспроприации и теракты унесли жизни 1230 человек. Ко многим смертям из этого списка Коба лично причастен. Власти «оценили» эту активность. К 1913 году на его счету 8 арестов. Трехсотлетие дома Романовых Сталин встречает в туруханской ссылке.

А Троцкий тем временем продолжает вести бурные дискуссии с Лениным, явно не стесняясь в выражениях. В своих памфлетах он называет последнего «профессиональным эксплуататором всякой отсталости» и «кандидатом в диктаторы». Но наступает 1914 год, выстрел в Сараево дает старт мировой войне. Антивоенная программа объединяет Ленина и Троцкого. Оба понимают: поражение царской России — шанс для победы революции.

История реальная и виртуальная

ФЕВРАЛЬ 1917-го. Узнав о буржуазно-демократическом перевороте, в Россию со всех концов спешат революционеры. Одним из первых в Питере появляется Сталин. Вместе с Каменевым они берут на себя руководство редакцией «Правды» и штабом большевиков, занявшим бывший особняк балерины Кшесинской. В апреле в Петроград приезжает Ленин, и только в мае из Нью-Йорка через Галифакс прибывает Троцкий. Кстати, в Канаде он был арестован, но Петроградский Совет надавил на Временное правительство, те послали ноту и добились освобождения Льва Давыдовича. На свою голову.

Главной ошибкой Троцкого в противостоянии со Сталиным было то, что Троцкий этого противостояния… не заметил. А когда заметил, было поздно. До конца двадцатых Троцкий не считал Сталина достойным противником. Да и немудрено. Сталин прозябал на третьих ролях, не имея ни авторитета, ни популярности, в то время как Троцкий на пару с Лениным были у кормила революции. Даже сам Сталин в своей статье к 1-й годовщине Октября признавал, что если Ленин был безусловным вдохновителем переворота, то вся практическая организация восстания проходила под руководством Троцкого. Правда, в начале тридцатых эта статья по указанию автора была изъята из всех сборников и более в печати не появлялась.

Позже в своей книге «Сталин» Троцкий с фактами в руках и пеной у рта доказывал, что никакого значительного участия ни в Октябрьском перевороте, ни в Гражданской войне Сталин не принимал. Однако, не обладая талантом теоретика, оратора и полководца, Сталин в совершенстве владел мастерством постепенного и незаметного превращения истории реальной в историю виртуальную. Схема процесса была проста и эффективна. Сначала роль и заслуги противника признаются безоговорочно (как в случае с Троцким). Затем его действия противопоставляются действиям ЦК партии. Дальше одиночка-отщепенец остается за бортом. И завершает картину поэтапная клевета на всех соратников по борьбе. В результате на пьедестале почета остается один Сталин.

Однако все это Лев Давыдович осознает позже, поэтому все его попытки «восстановить историческую справедливость» будут напоминать бесполезное махание кулаками после драки. А пока именем революции он вершит судьбу бывшей империи, ввергая ее в кровавую Гражданскую войну. И если Ленин делает это, сидя в Кремле, то Троцкий работает на местах. Звание наркомвоенмора давало ему неограниченную свободу решений и действий. Новую Красную армию он создавал безжалостными инструментами репрессий и террора. Именно Троцкому принадлежит идея создания заградительных отрядов. Кроме того, он ввел практику захвата заложников. По приказу Троцкого составлялись списки родственников офицеров, ушедших к белым. Мало того, в инструкции армейским комиссарам Троцкий указывает на необходимость иметь точные сведения о семейном положении комсостава Красной армии. Во-первых, чтобы в случае гибели командарма в бою семья не осталась без помощи, а во-вторых, для немедленного ареста всех родственников в случае измены.

На самых опасных и ответственных участках фронта появлялся Троцкий на своем знаменитом поезде. И если самого наркомвоенмора называли «львом революции», то его поезд был настоящим «драконом». Три локомотива тянули тяжелый состав, в вагонах которого располагались канцелярия, библиотека, медпункт, радио и телеграф, походная типография, мотоциклетный гараж. Гарнизон этой крепости на колесах состоял из отборных и лично преданных Троцкому бойцов. С платформы поезда Троцкий произносил свои зажигательные речи, рассказывая полуграмотным красноармейцам о величии мировой революции. Там награждал он героев именным оружием. Но горе командирам и бойцам, проявившим трусость. В полках, покинувших окопы, расстреливался каждый десятый. Позже эту тактику возьмет на вооружение Сталин, подписывая в начале Великой Отечественной свой знаменитый приказ N227 «Ни шагу назад!».

Ближний бой

ПОСЛЕ смерти Ленина столкновение Сталина и Троцкого стало неизбежным. Вождь мирового пролетариата предвидел эту опасность и в своем завещании призывал соратников не допустить раскола. Однако ленинское письмо до широких масс не дошло. С молчаливого согласия партийного руководства на нем был поставлен гриф «Для служебного пользования». Руки у Сталина оказались развязаны, и он перешел в атаку.

Смерть Ленина застала Троцкого в Сухуми на отдыхе. По телеграфу он запрашивает о дате похорон. Сталин убеждает Троцкого продолжать лечение. Тем временем похороны Ильича назначены на день раньше срока. Отсутствие Троцкого на траурной церемонии сильно снизило его шансы стать «наследником». Зато Сталин оказался центральной фигурой на прощании с вождем, положив начало многолетней традиции советской номенклатуры: кто первый у гроба, тот и следующий у власти.

Схватка Сталина и Троцкого не была борьбой идей. Она напоминала бой без правил, где противники руководствуются только личными амбициями. Советские историки-ортодоксы уверяли, что Сталин отстаивал ленинские принципы построения социализма в пику ультралевым идеям Троцкого. На самом деле Сталин оказался самым верным и последовательным «троцкистом». Ведь тотальная милитаризация страны, индустриальные пятилетки, коллективизация, трудовые армии зэков, плановая экономика — все это идеи оппозиционера Троцкого, претворенные в жизнь его непримиримым врагом.

Троцкий попытался нанести ответный удар, резко выступая против организации Мавзолея (в этом вопросе его активно поддерживала Крупская). Но Сталин и тут переиграл противника. Мумификацию образа Ленина он начал с бальзамирования его тела.

Тогда Троцкий попытался перехватить инициативу на том участке, где был традиционно сильнее, — в области печатной полемики. В 1924 г. он пишет статью «Уроки Октября», где с присущим ему блеском раскрывает механизм Октябрьского переворота, распределяя роли по принципу: Ленин — вне конкурса, я — самый крутой, Зиновьев и Каменев — трусы, Сталин — вообще никто. Желая усилить эффект, Троцкий использовал в статье некоторые тезисы ленинского завещания. И это была роковая ошибка. В личных целях Троцкий нарушил заговор партийного молчания, и против него ополчилась вся советская верхушка.

На пленуме 1925 г. Сталин предложил сместить Троцкого с поста председателя Реввоенсовета, выбивая из рук врага главное оружие — власть над армией. Под угрозой вывода из Политбюро Троцкий подчиняется партийной дисциплине, но ему предъявляют новое обвинение — утечка секретной партийной информации на Запад. В 1925 г. биограф Троцкого, левый журналист Макс Истман, в книге «Россия после Ленина» близко к тексту излагает ленинское завещание. Таких подстав кремлевские паханы не прощали. Вора, нарушившего воровские понятия, «мочат» свои. И Троцкого стали мочить.

Охота на Льва

В СВОЕ время, увлеченный идеями мировой революции, Троцкий на полном серьезе рассуждал о возможности похода Красной армии… в Индию. Предполагалось, что конный корпус в сорок тысяч сабель пройдет Среднюю Азию и поможет угнетенным индусам скинуть колониальное ярмо британского владычества. Прожект остался прожектом, но в Азию Троцкий попал. Накануне XV съезда первого из соратников Ленина исключают из партии, а в январе 1928-го высылают в Алма-Ату. Через год Сталин решил, что этого недостаточно, и Политбюро послушно голосует за высылку Льва Давыдовича из страны.

На первых порах единственной страной, согласившейся принять изгнанника, была Турция. Пароход, на котором Троцкий отбыл из Одессы в Константинополь, словно в насмешку носил имя «Ильич».

Четыре года в Турции, затем Франция, Норвегия и, наконец, Мексика. В 1932 г. Троцкий лишается советского гражданства и уже в статусе политэмигранта ведет активную и беспощадную войну против Сталина на страницах зарубежной печати. Он пророчит кремлевскому горцу неминуемую месть истории, превращает каждую статью в удар по международной репутации Сталина.

Иосиф Виссарионович в долгу не остался. Всех, кто был хоть как-то связан с Троцким, арестовали и уничтожили. Его младшая дочь, уволенная с работы и лишенная средств к существованию, умерла от туберкулеза в алма-атинской ссылке. Старшая Зинаида покончила жизнь самоубийством в Германии, куда была выслана из СССР. Сестра Троцкого Ольга была арестована и отправлена в лагерь. Младший сын Сергей отказался покинуть Родину вместе с отцом. Наградой ему стала ссылка в Красноярский край, затем последовало обвинение в отравлении рабочих и, как следствие — гибель в лагере. В 1938 г. в парижской клинике при загадочных обстоятельствах скончался старший сын Лев, который был одним из самых активных и верных помощников Троцкого. А вскоре дошла очередь и до него самого.

20 мая 1940 года два десятка боевиков, переодетых в полицейскую форму, пошли на штурм виллы Троцкого в пригороде Мехико. И хотя этот дом больше напоминал крепость, нападавшие смогли проникнуть внутрь. Спальня хозяина была изрешечена в клочья, но Троцкий с супругой скатились с кровати и забились в дальний угол, избежав смерти. Налет наделал много шума. Дело было взято под личный контроль президента Мексики. Выяснилось, что командовал террористами известный художник и убежденный сталинист Давид Альфаро Сикейрос.

На самом деле главным организатором нападения выступал чекист Леонид Эйтингон. В Москве он стоял во главе специального отдела, созданного для устранения Троцкого, и лично курировал акцию Сикейроса. Когда она провалилась, был использован запасной вариант. Уже давно в окружение Троцкого был введен Хайме Рамон Меркадер дель Рио. Первоначально его заданием был лишь план дома, но теперь Меркадеру пришлось сыграть главную роль. 20 августа он явился в кабинет Троцкого с просьбой посмотреть наброски статьи. Когда Лев Давыдович склонился над столом, Меркадер нанес свой исторический удар альпинистским ледорубом. Консилиум лучших врачей и срочная операция не помогли. 21 августа в 19 часов 20 минут Лев Давыдович Троцкий скончался.

***

В своей партии со Сталиным Троцкий получил смертельный мат. Он был сильной фигурой, но у противника оказалось слишком много пешек, причем одна из них с ледорубом. Сталин победил. Однако времени на торжество у него оставалось немного. Пройдет каких-то тринадцать лет, и сам «отец народов» будет жалким паралитиком лежать в луже собственной мочи, тщетно ожидая помощи от перепуганных и озлобленных соратников.

Во второй половине 20-х годов, когда партия вырабатывала курс на социалистическую реконструкцию, неустойчивые, колеблющиеся элементы партии выступили против ее генеральной линии. После разгрома «новой оппозиции» все оппозиционные группировки, разбитые ранее порознь («рабочая оппозиция», группа «демократического централизма», троцкисты, «новая оппозиция», и др.), объединились для совместной атаки на ЦК партии. Это необычайно обострило борьбу, продолжавшуюся несколько лет — до конца 20-х годов.

Объединение различных группировок было откровенно беспринципным. Ранее враждовавшие, критиковавшие друг друга группы заключили союз, ибо в организационном объединении они видели последний шанс, решающее средство для достижения своих целей.

Фактическое слияние большинства антипартийных групп произошло уже в 1926 г., несмотря на категорическое осуждение и запрещение X и XIV съездами партии фракционных методов борьбы.

Основу нового оппозиционного блока составили троцкисты (во главе их стояли Л. Троцкий, Н. Муралов, X. Раковский, И. Смилга, Г. Пятаков и др.) и деятели бывшей «новой оппозиции» во главе с Г. Зиновьевым и Л. Каменевым.

Троцкистско-зиновьевский блок принял на вооружение взгляды троцкистов, давно уже разоблаченные партией как мелкобуржуазные. Этот блок выступил против единства партии, требовал свободы фракций и группировок. Выступления оппозиционеров сопровождались демагогическими нападками на партийный аппарат.

Оппозиция развернула широкую антипартийную деятельность, пытаясь сорвать выполнение принятых партией решений. Фракционеры устраивали конспиративные собрания, размножали тенденциозно подобранные секретные партийные документы.

Летом 1926 г. оппозиционеры устроили в лесу, недалеко от Москвы, нелегальное собрание. На этом собрании выступил с докладом Лашевич (тогда кандидат в члены ЦК ВКП(б) и заместитель председателя Реввоенсовета СССР). Докладчик призывал организоваться для борьбы с партией, требуя по существу создания новой троцкистской партии. Объединенный пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) (июль 1926 г.) обсудил вопрос о поведении оппозиции и принял специальное постановление «По делу Лашевича и других и о единстве партии».

В постановлении пленума указывалось, что троцкистско-зи-повьевская оппозиция «решила перейти от легального отстаивания своих взглядов к созданию всесоюзной нелегальной организации, противопоставляющей себя партии и подготовляющей, таким образом, раскол ее рядов» ‘. Объединенный пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) исключил Зиновьева из состава Политбюро ЦК, предупредив одновременно всех оппозиционеров, независимо от их положения в партии, что продолжение ими работы по созданию фракции, противопоставленной партии, вынудит ЦК и ЦКК ради защиты единства партии сделать и по отношению к ним соответствующие организационные выводы.

Однако оппозиция не унималась. Осенью 1926 г. оппозиционеры решили, что наступил благоприятный момент для нового открытого нападения на партию, и попытались навязать ей дискуссию. Начало этой дискуссии положил Троцкий, выступивший 30 сентября 1926 г. в Москве на собрании ячейки Рязано-Уральской железной дороги. 1 октября состоялись выступления Троцкого, Зиновьева и Радека на заводе «Авиаприбор». Эти выступления были открыто направлены против партии, ее политики, ее единства.

Рабочие-коммунисты дали решительный отпор лидерам антипартийного блока. Резолюция, предложенная Зиновьевым на «Авиаприборе», была отвергнута собранием ячейки. Такой же исход имели выступления оппозиционеров на других предприятиях Москвы. Из 53 208 членов столичной парторганизации, участвовавших в партийных собраниях с 1 по 8 октября 1926 г., за оппозицию голосовал лишь 171 человек, 87 человек воздержались. Иначе говоря, число голосовавших за оппозицию и воздержавшихся от голосования составляло всего лишь 0,32% участников собраний. Все остальные московские коммунисты голосовали за политику партии, ее ЦК.

Не меньший провал потерпели оппозиционеры в Ленинграде, где они также надеялись найти опору. Здесь из 34 180 членов партии, присутствовавших на собраниях, за оппозицию голосовало 325 человек, 126 человек воздержались. Это составило только 0,9% голосовавших. Ленинградские коммунисты решительно поддержали политику партии. Выступившего на партийном собрании «Красного путиловца» Зиновьева рабочие просто прогнали с завода.

Партийные организации на местах заявляли о полной поддержке ЦК партии, требовали принятия решительных мер против оппозиции.

Потерпев провал, оппозиционеры решили временно отступить. 16 октября 1926 г. лидеры оппозиции Троцкий, Зиновьев, Каменев и Сокольников подали в ЦК ВКП(б) заявление, в котором осуждали свою фракционную деятельность и обещали впредь быть лояльными. Однако на деле оппозиция не прекратила антипартийной деятельности. Она продолжала сколачивать свою подпольную партию, создавать нелегальные типографии и даже начала сбор членских взносов.

Объединенный пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) 23 и 26 октября 1926 г. принял решение исключить Троцкого из Политбюро, а Каменева — из кандидатов в члены Политбюро. В связи с тем, что Зиновьев, являвшийся одним из лидеров антипартийного блока, не выражал линии партии в Коминтерне и лишился доверия со стороны зарубежных коммунистических партий, заявивших об этом в своих решениях, пленум ЦК и ЦКК признал невозможным пребывание его на руководящей работе в Исполкоме Коминтерна (ИККИ).

26 октября — 3 ноября 1926 г. состоялась XV партийная конференция. Кроме вопросов о развитии народного хозяйства, конференция рассмотрела также вопрос о троцкистско-зиноБь-евском блоке. Она подвела итоги внутрипартийной борьбы после XIV съезда ВКП(б). Заслушав и обсудив по этому вопросу доклад И. В. Сталина, конференция осудила взгляды троцкист-ско-зиновьевекого блока и охарактеризовала их как социал-демократический уклон в партии. Оппозиция не получила на конференции ни одного голоса, она была полностью изолирована.

В ноябре — декабре 1926 г. состоялся VII расширенный пленум ИККИ. Он принял решение считать резолюцию XV конференции ВКП(б) «Об оппозиционном блоке в ВКП(б)» также своим решением. Однако оппозиция не прекратила своей антипартийной деятельности. В 1927 г. имели место факты публичных нападок оппозиционеров на линию партии.

Летом 1927 г., когда нависла реальная опасность новой интервенции против СССР, Троцкий в письме от И июля на имя председателя ЦКК Г. К. Орджоникидзе сделал чудовищное заявление, сущность которого заключалась в том, что оппозиция поддержит борьбу против интервентов лишь в том случае, если произойдет замена правительства и руководства партии.

Оппозиция составила антиленинскую «платформу 83-х» и стала распространять ее среди членов партии, требуя от ЦК ВКП(б) новой общепартийной дискуссии. В этой платформе против партии выдвигались обвинения в том, что она якобы защищает кулака, что ЦК в условиях обострившихся трудностей собирается отменить монополию внешней торговли, медленными темпами проводит индустриализацию страны и коллективизацию сельского хозяйства и т. п.

На объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) (21—23 октября 1927 г.) был заслушан доклад Президиума ЦКК о фракционной деятельности Троцкого и Зиновьева. Пленум постановил исключить их из состава ЦК партии.

23 октября 1927 г. на основании постановления объединенного пленума ЦК и ЦКК Центральный Комитет партии опубликовал тезисы по вопросам порядка дня XV съезда и объявил по ним общепартийную дискуссию. Ее результаты для троцки-стско-зиновьевского блока оказались самыми плачевными. За политику ленинского ЦК голосовало 99,5% коммунистов и лишь менее 0,5 % — за оппозицию.

Но и этот урок не учли оппозиционеры. Еще до окончания дискуссии они решили прибегнуть к более острым формам борьбы против партии и Советского правительства. 7 ноября 1927 г., в день 10-летия Октября, троцкистско-зиновьевский блок совершил антисоветскую вылазку. Кучка лидеров блока во главе с Троцким, Зиновьевым, Каменевым выступила на улицах Москвы и Ленинграда с антипартийными лозунгами. Эта попытка, как и следовало ожидать, закончилась для них полнейшим провалом. И ноября 1927 г. ЦК партии в своем обращении «Ко всем организациям ВКП(б)» отмечал, что троцкистско-зиновьевский блок, потерпев полное поражение в партийных организациях, стал обращаться за помощью к враждебным партии силам и готовил новые антисоветские выступления.

Глава 6. Троцкий, Бухарин, Зиновьев, Каменев, Сталин – друг против друга

При жизни Ленина внутрипартийные разногласия разрешались на открытых дискуссиях демократическим путем, но под влиянием непререкаемого авторитета самого Ленина. Однако полностью устранены они не были. Когда работоспособность Ленина начала снижаться из-за ухудшения его здоровья, идейные разногласия и тщеславие отдельных лиц, несмотря на запрет на образование фракций, привели к появлению конкурирующих групп. Предметом конфликта были вопросы стратегии дальнейших действий.

Преображенский был, несомненно, прав, утверждая, что изначально должно было быть проведено «одно начальное социалистическое накопление». Но в условиях 20-х годов это было невозможно хотя бы потому, что ни в сельском хозяйстве, ни в других секторах экономики не было элементов, которые могли бы «накапливаться». Можно было бы провести эту процедуру за счет крестьян, но это привело бы к их окончательному обнищанию и грозило бы и без того нестабильному положению Советской власти драматическими последствиями.

На рубеже 20—30-х годов это стало возможным при условии хорошо развитой социальной дифференциации между массой крестьян-бедняков и кулаками в целях отчуждения последних как капиталистических элементов, которые способствовали утечке собранного для индустриализации капитала, и при условии перехода от огромных масс мелких крестьянских хозяйств к кооперативным хозяйствам.

Бухарин противопоставил этому подходу свой тезис сбалансированного развития сельского хозяйства и промышленности, согласно которому развивающееся на этой основе благосостояние крестьян становилось необходимым условием для развития промышленности. Так – так казалось на данном этапе и большинству членов ЦК, и даже Сталину, – описанный Лениным как долгосрочная концепция экономического развития и социально-экономического развития режим НЭПа мог быть реализован лучше всего…

Но и здесь на заднем плане был заметен конфликт между стратегической ориентацией на строительство социализма в Советской России и нацеленностью на революционную войну. В развернувшемся в это время споре Троцкий столкнулся с противодействием Зиновьева, Каменева, Сталина, Бухарина, Томского, Рыкова и Куйбышева. Сталин расценил взгляды троцкистски ориентированной оппозиции как защиту интересов, настроений и чаяний непролетарских элементов в партии и вне партии. Но все же он исходил из того, что оппозиция, не осознавая того, развязала руки стихийной силе мелкого крестьянства. После смерти Ленина Троцкий и его последователи были вынуждены официально поддержать принятый на XIII съезде запрет на образования фракций.

Однако в своей работе «Уроки Октября» Троцкий упрекнул своих неквалифицированных противников, «недоверчивых революционеров», в том, что своим отказом, своей неуверенностью, своим «организационным консерватизмом» они предали революционные цели Октября.

Только что разрешенные разногласия вспыхнули снова. В споре относительно статьи «Уроки Октября» Троцкий назвал Каменева и Зиновьева главными оппонентами в партии. Они, в свою очередь, отреагировали требованием исключить Троцкого из руководящих органов и из партии. Однако это ходатайство было отклонено. Но, согласно некоторым источникам, 26 января 1925 г. Троцкий был освобожден от занимаемой должности наркома.

Записи из других источников говорят о том, что 15 января 1926 г. Троцкий сам согласился уйти с должности и подал заявление в ЦК, в котором просил освободить его «от обязательств председателя революционного военного совета». 26 января он был освобожден от своих обязанностей Фрунзе. Доказательства этого события еще предстоит найти. Как и доказательства того, что в январе 1925 г. после сложения с себя обязанностей народного комиссара по военным делам и делам военно-морского флота он потерял свое влияние на армию. С приобретением места председателя Комитета концессий он отошел от разработки важных решений по вопросам внутренней и внешней политики.

Результатом совместного заседания ЦК и центральной контрольной комиссии в июле 1926 г. стало возобновление обострившихся внутрипартийных столкновений между Зиновьевым, Каменевым и Троцким и большинством членов ЦК. В своем выступлении Каменев дал понять, что, независимо от его ответственности как наркома торговли, он выступает против экономической политики партии. Он и заместитель Дзержинского Пятаков использовали свои функции в центральном руководящем органе партии, чтобы добиться демагогической клеветой изменений в центральных руководящих органах. Объем этой интриги объясняет вспышку сильных эмоций. Рыков, Рудзутак и другие осуждали этот подход самым решительным образом. Дзержинский был настолько возмущен происходящим, что скончался от сердечного приступа после своей неоднократно прерываемой речи. Каменев заявил, что не может больше выполнять функцию наркома по делам торговли без доверия ЦК. Выдвинутый против воли Микоян был вынужден взять на себя эту должность по решению Политбюро. Но из разговора с Каменевым перед принятием служебных обязанностей ему стало ясно, какими важными были противоречия в оценке сложившейся ситуации. Микоян, которому только что удалось стабилизировать партийную организацию и органы Советской власти на Северном Кавказе, чувствовал себя столкнувшимся с непонятным ему прочным объемом капитулянтства.

В беседе от 17 августа 1926 г. Каменев объяснил свое положение следующим образом: «1. Вы взяли на себя кучу барахла. 2. Комиссариат находится без идеологии и без перспективы. 3. Производство в стране растет, а экспорт сокращается. 4. Причина: объем потребления в стране увеличивается так быстро, что нет никакой возможности увеличить экспорт. 5. Положение такое безнадежное, потому что здесь были необходимы меры, которые зависели от всего руководства партии, а не от народного комиссариата. 6. Союз частных торговцев вообще не представляет никакой опасности, разговор об их политической опасности высосан из пальца. 7. Комиссариат не имеет авторитета – его критикуют со всех сторон. В результате у сотрудников возникает чувство неуверенности и отчаяния. 8. Материальное положение Комиссариата катастрофическое». Из этой оценки Каменев сделал политические выводы: «1. Мы приближаемся к катастрофическому развитию революции. 2. По всем законам марксизма девятый год революции не может пройти без глубокого кризиса. 3. Этот кризис разразится скорее в партии, чем в стране, поэтому пролетарским тенденциям нужно дать свободное пространство. Нам нужна легальная оппозиция».

В этом контексте нужно было принять во внимание не только то, что на данном этапе могли произойти крупные кадровые изменения в партии и государственном аппарате. Гораздо важнее было то, что озвученные Каменевым умонастроения были широко распространены среди многих работников Советов и среди тех, для кого членство в правящей партии казалось прежде всего возможностью сделать карьеру.

Речь шла не только о практических последствиях, которые были связаны с этой глубокой трансформацией государственной администрации.

Эти цифры позволят понять, на какие силы должны были опираться представители внутрипартийной оппозиции: в 1920 году только в Москве насчитывалось 231 000 человек (то есть одна треть рабочего населения), которые работали в учреждениях государственного и партийного аппарата. В конце 1921 года зданий царского административного аппарата в Петербурге, прежде вмещавших администрацию всей России, уже не хватало для того, чтобы разместить управление северо-западных провинций. С проведением давно запоздавшей административной реформы и оптимизации административного аппарата были связаны массовые увольнения, которые стали причиной возникновения неудовлетворенности у особенно пострадавших от этих увольнении москвичей и ленинградцев. (Только в народном хозяйстве число ведомств сократилось с 50 до 19, причем число занятых работников уменьшилось на 2/3.) Многие из пострадавших воспринимали эту ситуацию как следствие административной деятельности Сталина и поэтому были готовы присоединиться к самой влиятельной в этих кругах, а теперь еще и открыто выступившей троцкистской оппозиции и поддержать ее цели.

Тем не менее реализация оспариваемой в Политбюро ориентации на расширение промышленности столкнулась со скептицизмом и организованным сопротивлением не только среди крестьян и предпринимателей. Снова и снова это требование обсуждалось в спорах между преследующими свои интересы профсоюзами, Советом по труду и обороне, народным комиссариатом по вопросам тяжелой промышленности.

Эти не раз вспыхивающие конфликты использовались троцкистской оппозицией для критики политического руководства и чтобы вновь приобрести влияние.

В этом контексте, однако, следует также отметить, что у работников центральных, региональных и местных руководящих органов партии, то есть там, где решения о развитии соответствующей зоны ответственности должны были приниматься или, по крайней мере, утверждаться, существовали огромные пробелы в образовании.

Другими словами: несмотря на то что ответственные лица не были в состоянии понять все последствия решений, они принимали решения. Следовательно, горизонт интересов тех, кто мог сказать что-то в этой ситуации, влиял и на их указания и ориентацию. В анализе, который Маленков, ответственный за кадры партии Секретарь Центрального комитета, представил на пленуме в феврале – марте ЦК в 1937 году (!), было обнаружено, что только 15,7 % секретарей силовых органов имели высшее образование, а 70,4 % в это время, то есть спустя 20 лет после Октябрьской революции, имели очень низкий уровень образования. В городском управлении этот процент упал до 9,7 и 60,6 %, а в районных комитетах выглядел еще хуже – 12,1 и 80,3 %.

При этом речь шла не только о вводе в эксплуатацию всех имеющихся в наличии производств. Индустриализация на уровне 1913 года уже не соответствовала требованиям социалистического преобразования крестьянской России в современную индустриальную страну с эффективной экономикой. Здесь снова дифференцируются цели доселе в высшей степени единодушного состава руководителей. Сталин, Оржоникидзе, Куйбышев и другие ведущие большевики отстаивали выраженную Дзержинским ориентировку на ускоренное расширение металлургии, машиностроения, химической и электротехнической промышленности. В ускоренном развитии современной промышленности они видели единственный шанс в течение относительно короткого периода времени достигнуть такого общего уровня развития, чтобы снабжать сельское хозяйство современной техникой, сделать Советский Союз независимым от импорта современных машин, оборудования, текстиля и создать материально-технические условия для создания военной защиты СССР. Только в этом контексте могли быть приведены в движение те социально-экономические процессы, которые были разработаны во время Октябрьской революции.

В течение этого периода дебаты перешли в спор между «правыми» и «левыми» коммунистами: Бухарин и его школа – выпускники работающего под началом Бухарина «Института красной профессуры» – продвигали в находящихся под их контролем теоретических органах и в средствах массовой информации мнение о том, что государственные предприятия должны быть социалистическими предприятиями. Этому противостоял альтернативный взгляд Зиновьева на развитие социализма в России и международные задачи партии. Но этот кажущийся академическим спор имел вполне практические последствия, вплоть до вопроса о роли профсоюзов, вопросов о борьбе за повышение заработной платы и тарифов. Недовольство работников ориентацией на более быстрый рост производительности труда при той же низкой зарплате выразилось в забастовках. С ноября 1924 по май 1925 г. число забастовок в месяц достигало в среднем 20. С учетом драматической ситуации работающего населения и в высшей степени провокационного обогащения кулаков и нэпманов, споры здесь были неуместны.

Сталин настаивал на своем требовании подчинить разногласия между этими точками зрения практическим проблемам.

Поддерживаемая Бухариным, Рыковым и их сторонниками ориентация на более долгосрочный, менее болезненный процесс трансформации, который был направлен на интересы и поддержку средних слоев крестьянства, попала в противоречие не только с мнением Сталина. Зиновьев и Каменев также изменили свое отношение. Какими бы ни были их мотивы, теперь они были на стороне Троцкого – за ориентацию на дальнейшее развитие СССР в соответствии с международными обязательствами. Дойчер с интеллектуальным высокомерием характеризует роль Сталина в то время так: «Реальный спор возник между двумя крыльями партии. Сталин не внес никаких идей». Миронов описывает различия между подходом Троцкого (здесь можно также упомянуть Бухарина, Зиновьева и Каменева) и подходом Сталина следующим образом: первый – теоретизирующий, опирающийся на преимущество теории, которая потеряла связь с реальностью, а второй – прагматичный, опытный, использующий в качестве аргумента опыт реальности и системы управления.

Это отношение характеризует обособление дебатов, постоянно открытых внутри партии и все меньше и меньше имеющих общего с актуальными проблемами страны. Здесь играют роль тщеславие и амбиции тех, чьи заслуги в ходе революции, гражданской и интервентской войн использовались как привилегии для влияния на общую ситуацию.

В споре о будущей политической ориентации на ускоренную индустриализацию СССР Бухарин искал среди прочего поддержку Каменева.

То, что это ориентация должна была использоваться в основном в ущерб крестьянам – другие источники финансирования были доступны только в очень ограниченном объеме, – было встречено неодобрением Каменева. Лексика и содержание даваемой им оценки этих планов показывают, какими напряженными были отношения между членами партийного руководства в это время. Бухарин придерживался мнения, что линия Сталина вредила всей революции, и это мнение находило поддержку у Рыкова и Томского. Сталина он описал как «беспринципного интригана, который все подчиняет сохранению своей власти» и изменяет теории в зависимости от того, кто должен был исчезнуть с его пути в данный момент. Такое часто бывает в подобных напряженных конфликтных ситуациях: говорящий, по-видимому, не задается вопросом, в какой степени его слова характеризуют его собственные действия.

В записанном Каменевым телефонном разговоре (!) он озвучил предложение о том, что было бы лучше, если бы на месте Сталина в Политбюро оказались Зиновьев и Каменев. Содержание этого разговора (в котором показательно были выделены только слова собеседника) также является ответом на вопрос о том, кто против кого плел интриги и как далеко могли зайти таким образом действующие за спиной выбранного органа силы, если они были уже не в состоянии отстаивать свою позицию в рамках ЦК.

То, что Бухарин плел интриги и искал сообщников, видно из этого текста. То, что Каменев в ожидании связанного с этой ситуацией конфликта подготовился ко всем случайностям, объясняется его крайней заинтересованностью в использовании этого текста при удобном случае в своих интересах. Похожие явления существовали в аппарате управления армией, где Тухачевский и другие командиры открыто и скрыто действовали против народного комиссара, которого они считали некомпетентным. Здесь также существовала целая группа тех, кто, независимо от пережитых по их вине поражений, был уверен в том, что их собственные навыки превосходили навыки не только других, но прежде всего тех, кто был их начальником. Имея дело с непредсказуемыми последствиями такой политики для союза рабочих и крестьянской бедноты, малых и средних крестьян и ситуации в селах, Сталин разработал и представил положение о структуре социализма в стране как единственно реальной политической альтернативы.

Вопрос о том, каким образом может быть преодолен экономический и политический застой, и связанные с этим социальные вопросы находились в неразрывной связи с вопросом о тех, кто лучше всего мог претворить все это в жизнь. И Бухарин, и Зиновьев, и Каменев, и Троцкий, и их последователи были убеждены, что позиция, которой придерживаются все они, является единственно правильной. Сталин был Генеральным секретарем, человеком, который считался незаменимым благодаря своим отличным организаторским способностям, огромному усердию и добросовестности при осуществлении выбранных партийным руководством мер. Но ни один из противников не придерживался того мнения, что этот человек имел возможность привести в действие собственную теоретическую позицию. Это, казалось, находило подтверждение в начальной поддержке позиций Бухарина, также как и в политике индустриализации, самым ошибочным образом интерпретируемой как возвращение Сталина к троцкизму. Разница заключается в изменившейся ситуации: в 1925 году радикальная ориентация на индустриализацию не только не дала никаких результатов, в силу недостаточности условий для развития сельского хозяйства, но и значительно повредила незрелым позициям молодой Советской власти.

В 1928 году и в последующие годы ситуация в сельском хозяйстве и среди крестьян существенно не изменилась. Но теперь было очевидно, что нэп принесет не только ожидаемые от него положительные результаты. Все более ясным становился тот факт, особенно на селе, что вместе с быстро растущим влиянием кулаков наблюдается тенденция рекапитализации. С учетом конфликтов с сельской беднотой при коллективизации сельского хозяйства для этого имелись теперь политические условия, которых не было несколькими годами ранее. Более того, с коллективизацией сельского хозяйства связан процесс, приведший к высвобождению рабочей силы, занятой при строительстве и используемой в недавно построенных промышленных объектах; развернулась и научно-техническая образовательная кампания, которая открыла новые перспективы дальнейшего социального развития как в сельском хозяйстве, так и в промышленности, и во всех других областях.

При трезвой критической оценке выясняется, что концепция была разработана не по заранее подготовленной схеме. Вместо этого Сталин в своем подходе руководствуется практическими потребностями и возможностями, продиктованными конкретными условиями. В результате такого подхода в конце двадцатых годов стало ясно, что продолжение режима нэпа грозит превратиться в реставрацию капитализма. В то же время становится понятно, что обреченная в 1925 году на провал политика первоначального накопления должна была мобилизовать массу крестьян и мелкобуржуазных товаропроизводителей против социалистического развития, даже если ее объявят социалистической. В конце двадцатых годов ситуация выглядела иначе.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Россия

21 августа 1940 года скончался Лев Троцкий. Накануне на него напал Рамон Меркадор, нанятый Иосифом Сталиным для расправы со своим давним врагом. Луис Фишер (Louis Fischer), обозреватель The Nation, длительное время специализировавшийся по Советскому Союзу, в ближайшем номере опубликовал этот текст, посвященный соперничеству между Троцким и Сталиным.

Вражда между Троцким и Сталиным переросла в битву гигантов, много лет сотрясавшую Советский Союз и сильно сказавшуюся на всем остальном мире. Борьба была долгой. Ни один из участников не разжимал хватку, и только смерть одного из них смогла их разделить. До самого дня своей гибели Троцкий продолжал нападать на диктатора, помешавшего ему стать преемником Ленина. В его ядовитых инвективах звучали гнев и ярость гения, которому не удалось воплотить в жизнь свои устремления. Однако Сталин — победивший и до сих пор сохраняющий власть в Советском Союзе — тоже не опускал оружия. Он без устали преследовал Троцкого по всему свету. Московские процессы были, в сущности, судами над непокорным Троцким. Чистки были направлены против его друзей, против друзей его друзей и против всех, кто был или мог стать троцкистом. Кровная вражда двух революционеров продолжалась до самого конца, хотя один был могущественным правителем 180-миллионного народа, а второй — бедным писателем из маленькой страны на обочине мира.
Из-за их великой войны десятки тысяч людей были расстреляны, попали за решетку, отправились гнить в ледяной пустыне. Она изуродовала внешнюю и внутреннюю политику Советского Союза, исказила и переписала историю, ослабила и расколола мировое рабочее движение. В 1939 году я обсуждал сталинские чистки и московские процессы с британским популяризатором марксизма Джоном Стрейчи (John Strachey) — и, по его мнению, они способствовали Мюнхену. Торжество Гитлера над Чехословакией и, возможно, даже сама Вторая мировая война стали последствиями этой фантастической схватки между украинским евреем и сыном неграмотного грузинского сапожника из деревни на границе между Европой и Азией.
Был ли это личный конфликт или столкновение идей? Троцкий признавал, что он сильно не любил Сталина. » всегда был мне неприятен, — писал он в своей автобиографии. — Он отличался узостью интересов, эмпиризмом, психологической грубостью и особым цинизмом провинциала».
Сталинисты и троцкисты спорили из-за мировой революции, революции в Китае и экономической политики в России. Однако Сталин интриговал против Троцкого, а Троцкий жаловался Ленину на Сталина задолго до того, как эти проблемы получили актуальность. По-видимому, Сталин с самого начала ревновал к успехам Троцкого. Осенью 1918 года Троцкий получил орден Красного знамени. Заместитель премьера Лев Каменев предложил дать такую же награду и Сталину. «За что?» — удивился будущий советский президент Михаил Калинин. «Вы разве не понимаете? — ответил Бухарин. — Ленин все продумал. Сталин не стерпит, если не получит того же, что получает другой. Он это никогда не простит». Ленин советовал Троцкому найти со Сталиным компромисс — но это было невозможно.
Критикуя людей, Троцкий был суровым и беспощадным.

Он игнорировал психологию собеседника или не понимал ее. Он наступал на чужие мозоли — и, как он сам позднее признавал, тех, на чьи мозоли он успел наступить, методично привлекал на свою сторону Сталин. Троцкий не умел никому подчиняться — даже Ленину. Он отказывался быть вторым после Ленина и предпочитал для себя такое поле деятельности, где он мог быть первым. Он был сумасбродным и своевольным индивидуалистом. Его речи и статьи воодушевляли и увлекали, но в личных отношениях он был холоден. Люди тоже были с ним холодны. Даже дружелюбный и жизнерадостный Ленин не смог с ним сблизиться и в своих письмах обращался к нему как к «уважаемому товарищу», а не как к «дорогому товарищу». Чичерин в разговорах со мной называл Троцкого «примадонной».
В Троцком было нечто педантичное. Он был блестящим администратором и организатором, требовавшим точного выполнения инструкций и внимательного отношения к мелочам. В одежде и бытовых привычках он был очень аккуратен. На его столе царил образцовый порядок. Он пытался научить пунктуальности русских — тех самых русских, которые способны опоздать на четыре часа и небрежно сказать: «Извините, меня задержал телефонный звонок». Эти качества делали Троцкого хорошим военным руководителем, но плохим политиком. Он никогда не контролировал партийную машину и, скорее всего, даже не пытался это делать. Он держал голову так высоко над облаками, что его ноги никогда не стояли на твердой почве партийной организации. При всем блеске и притягательности своей личности, при всей мощи своего интеллекта, он был Гибралтаром без связи с континентом или дредноутом без эскорта, уязвимым для атакующих подлодок. Врагу легко было незаметно к нему подобраться. Сталин сильно уступал ему как оратор и журналист, был менее образован, хуже разбирался в марксизме — но ему подчинялись партийные секретари.
Мир между Сталиным и Троцким держался на авторитете Ленина. Без него и в условиях борьбы за опустевшее место главы коммунистического движения они просто не могли ужиться вместе. Многие делают упор на их теоретических разногласиях, однако в реальности они часто расходились только в вопросе о темпах и сроках. И Троцкий, и Сталин хотели, чтобы в Китае появились советская власть — но Троцкий считал, что это должно произойти раньше, чем планировал Сталин. Бесспорно, в таких делах разница в несколько месяцев может оказаться решающей. Однако если бы не политическая вражда между Троцким и Сталиным, они могли бы придти к компромиссу по китайскому вопросу. В 1926 году Троцкий выступал за борьбу с кулачеством. После своей победы над Троцким в 1928 году Сталин раздавил кулаков. В 1929 году сталинский пятилетний план не вызвал со стороны Троцкого жесткой критики. Находясь в России, Троцкий никогда не говорил, что Сталин — не большевик. В большевизме Троцкого тоже никто не сомневался.

Таким образом, непреодолимых теоретических разногласий между Сталиным и Троцким не было. Ленин также не советовал ставить Сталина во главе страны из-за его грубости и властолюбия, а не из-за его экономических и политических идей. В своем завещании, переданном на хранение Крупской в декабре 1922 года, Ленин писал: «Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью». Немного позже Ленин попросил у Крупской свое завещание и добавил к нему следующие поразительные слова: «Сталин слишком груб… Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места… Это обстоятельство может показаться ничтожной мелочью. Но я думаю, что с точки зрения предохранения от раскола и с точки зрения написанного мною выше о взаимоотношении Сталина и Троцкого, это не мелочь, или это такая мелочь, которая может получить решающее значение». Таким образом, Ленин предвидел эту великую схватку. Однако в Советском Союзе его завещание до сих пор остается неопубликованным. Крупская дважды зачитывала его на заседаниях Центрального комитета, о нем ходили слухи — правда, как ни странно, не слишком широко, — но большинство моих российских знакомых о нем даже не слышали. Сталину оно почти не повредило.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.