Сражение при гросс

Осторожный Степан Апраксин

Любитель хорошей жизни

Это был человек огромных размеров: исполинский рост, богатырская ширина в плечах и нездоровая полнота. Недруги и завистники, а и тех, и других у Апраксина было немало, за глаза называли его «боровом». Говорить ему это в лицо было опасно. Не всякий решится задирать человека, который на добрых две головы возвышается над любой толпой. Современники отмечали, что мало кто любил пышность и роскошь так, как Степан Апраксин. Генерал-фельдмаршал испытывал какое-то звериное влечение к богатым нарядам, дорогим кушаньям и, особенно, редким лошадям. Это, не считая всяческих мелочей. Известно, что Апраксин заказал себе мебель из Франции. В этом даже есть какая-то жизненная ирония. Мебель надобно держать дома, но сам генерал-фельдмаршал дома почти не бывал. Жизнь его проистекала в походах, хотя само осознание того, что обладаешь чем-то дорогим, даже если что-то дорогое находится вне поля зрения, может сделать человека счастливым. И тем не менее, свою французскую мебель Апраксин за собой в походы не возил, хотя личный обоз генерал-фельдмаршала чем-то напоминал императорский.

Порой телег в нем было больше, чем в обозе его же армии. Известно, что однажды он отправил адъютанта из Риги в Петербург за новой одеждой. В годы Семилетней войны возил за собою по Пруссии серебряную посуду. Из всего этого сложилась репутация Апраксина, как первого Петербургского франта. Впрочем, любовь к роскоши развилась у него ближе к концу жизни. До этого он жил небедно, но и не шиковал. Что ж, может быть, Апраксин просто брал пример с Императрицы Елизаветы Петровны. Благо, у той было столько платьев, что хватило бы на всех Императриц и королев Европы. Раз государыня живет на широкую ногу, то почему бы не жить так и ее генерал-фельдмаршалу.

Влиятельная родня

Александр Ушаков, глава Тайной канцелярии, отчим Апраксина. (wikipedia.org)

Апраксин не отличался какими-либо особыми талантами. История его восхождения — это искривление системы. Ситуация, когда высокие посты получает человек, имеющий высоких покровителей, и неважно, что этот человек умеет. За Апраксиным пойдет плеяда выдающихся полководцев: Салтыков, Румянцев-Задунайский, Суворов, Кутузов, Барклай-де-Толли. Тем удивительнее, что перед самой этой плеядой шел Апраксин, и что командование русской армией в важнейшей для России Семилетней войне было поручено именно ему. Впрочем, 54-летний Апраксин совсем не случайно оказался генерал-фельдмаршалом и командующим русскими войсками. Этому предшествовала целая серия интереснейших событий.

Начать нужно с отчима Апраксина. Звали этого человека Александром Ушаковым, и в России середины XVIII-го века не было более важной, уважаемой и необходимой фигурой. Дело в том, что Ушаков был начальником тайной канцелярии, а сама тайная канцелярия в период непрерывных дворцовых переворотов оказалась институтом совершенно незаменимым. Ведь когда косяком идут заговоры, всегда полно подозреваемых, обвиняемых или просто фаворитов предыдущих правителей и сторонников проигравших. И кто-то должен их допрашивать. Александр Ушаков в интригах не участвовал, почти, зато исправно допрашивал. Подписал обращение дворянства к Анне Иоанновне с осуждением предложенных ей Кондиций. С этого и началась его необыкновенная карьера. Сперва Ушаков допрашивал членов Верховного тайного совета, которые эти самые Кондиции Анне Иоанновне предложили. О допросах он отчитывался Эрнсту Иоганну Бирону. Но Анна Иоанновна умерла, а Бирона сверг Бурхард Миних, и тогда Ушакову пришлось, вместе с Минихим, допрашивать уже Бирона. Прошел год, и настал черед Миниха, а с ним и графа Остермана, которых арестовали по приказу Елизаветы Петровны. Ушаков допрашивал их вместе с Иоганном Лестоком лейб-медиком новой Императрицы. Этот лейб-медик активно участвовал в политических делах и в 1744-м попал в опалу и под следствие. Допрашивал его Ушаков, правда, следствие он до конца не довел, ибо умер. В таких условиях глава тайной канцелярии приобрел репутацию человека всемогущего и зловещего, так что очень многие искали его дружбы. И ведь нет лучше способа угодить человеку, чем помочь в карьерных делах его сыну или, как в случае с Ушаковым, пасынку.

Степан Апраксин. (wikipedia.org)

И тот же Миних взял Степана Апраксина к себе в адъютанты и очень долго с ним возился. Апраксин не был особенно способен к военному делу, зато отличался ленью и часто нарушал дисциплину. Самовольно отлучался со службы, причем надолго. Миних, однако, на все закрывал глаза. Нерадивый адъютант всегда первым стоял в очереди на повышение, так что к 1739-м году Апраксин был уже генерал-майором. Ему только исполнилось 37, и он привез Анне Иоанновне известие о взятии русскими войсками крепости Хотин. Событие было действительно важное, позже о нем сложит оду сам Ломоносов. Апраксин же получил очередное повышение и, заодно, орден Александра Невского. Миних, как известно, пал в 1741-м. Апраксин помогать своему благодетелю не стал, а даже наоборот, сблизился с его злейшим врагом Алексеем Бестужевым-Рюминым, который при Елизавете сделался канцлером Империи. Это был искусный дипломат и умелый интриган. Апраксин же не прогадал. Чины, деревни и прочие почести лились на него рекой. В 1751-м он стал президентом военной коллеги и был награжден орденом Андрея Первозванного. В 1756-м он отправился с армией в Пруссию, воевать с Фридрихом Великим.

Странные дела

Вступив на территорию врага, Апраксин первым делом принялся усердно маневрировать. Позже, на допросе, он скажет, что причиной всему было плохое снабжение. Армия недополучала продовольствия и фуража, солдаты голодали, а лошади умирали. Ввиду этого фельдмаршал искал способ пополнить запасы. Так или иначе, а от сражения с неприятельской армией Апраксин долго уклонялся, но, в конце концов, столкнулся с прусским генералом Левальдом близ местечка Гросс-Егерсдорф. Здесь произошла битва, окончившаяся победой русской армии. Исход сражения решил внезапный удар четырех резервных полков по левому флангу пруссаков. В бой эти полки повел генерал-майор Петр Румянцев, который в будущем станет великим полководцем. Что характерно, Румянцев действовал по собственному почину без фельдмаршальского приказа. Тем не менее, прусские войска вынуждены были оставить поле боя и, в беспорядочном состоянии, отступили к Берлину. Апраксин, однако, не стал преследовать их. Имея возможность подойти к неприятельской столице, он отступил к Лансдорфу, где его войска оставались целых десять дней в полном бездействии. Вскоре после этого Апраксин стал отступление наращивать. Армия, недавно выигравшая важнейшую битву, ушла сначала к Неману, а затем и вовсе покинула Пруссию. Скорость отхода сильно напоминала бегство. Через несколько месяцев Апраксин был арестован, перевезен в Петербург и допрошен в Тайной канцелярии. Допрос вел Александр Шувалов, сменивший на посту начальника апраксинского отчима. До суда и ссылки дело не дошло, ибо в августе 1758-го фельдмаршал неожиданно скончался.

Догадки и гипотезы

Здесь Апраксин содержался во время следствия. (wikipedia.org)

Причины странных действий военачальника неясны до сих пор. Объяснений существует масса. Версия, который придерживался сам Апраксин, не признававший вины в нарушении приказа и предательстве, сводилась к плохому снабжению. Фельдмаршал настаивал на том, что его войска попросту неспособны были бы преследовать Левальда, из-за нехватки продовольствия. Ссылался он и на вспыхнувшую в армии эпидемию оспы. Есть, впрочем, и другие объяснения непонятных поступков командующего. Существует, например, мнение, что приказ отступать Апраксин получил от Бестужева-Рюмина. У канцлера были свои мотивы. Незадолго до битвы Елизавета тяжело заболела, и многие при дворе полагали, что дни Императрицы сочтены. Трон должен был унаследовать Петр Федорович (будущий Петр III), а он, как известно, был большим поклонником Фридриха Великого. Разбить кумира будущего Императора было бы опрометчиво и политически неверно. Тут могли и головы полететь. Бестужев, якобы, хотел умилостивить наследника и, в угоду ему, приказал Апраксину уходить.

Елизавета, правда, поправилась и прожила еще четыре года, а Бестужев за самовольный приказ был снят со всех должностей и отправлен в ссылку. У этой версии есть только одно слабое место. Канцлер и наследник сильно друг друга ненавидели, так что никакие уступки и услуги Бестужева не спасли бы его от опалы, при вступлении Петра на престол. Елизавета обошлась с ним мягко, отправив разжалованного канцлера в его же имение, а вот племянник Императрицы, скорее всего, был бы более суров. Есть также мнение, что Бестужев планировал переворот, думая возвести на престол малолетнего Павла Петровича в обход его непредсказуемого отца. Для этого нужна была поддержка войск, а потому Бестужеву понадобился верный ему Апраксин с армией. И не там, в Пруссии, а тут — в России. Версия тоже не самая стройная. Бестужев хорошо знал цену Апраксину и его верности. В свое время генерал-фельдмаршал предал своего благодетеля Миниха, предал бы и Бестужева. Есть, наконец, и четвертая версия. Апраксин был человеком, искушенным в интригах, но, несмотря на высокий чин, мало что смыслил в военном деле. Большими армиями в важных кампаниях никогда не командовал, а с тактикой и стратегией был знаком лишь приблизительно. Все его ошибки в битве при Гросс-Егерсдорфе, а также странная робость после победы, могут объясняться очень просто.

Фельдмаршал попросту не знал, как извлечь выгоду из собственного положения и не понимал, что преследование Левальда давало ему колоссальное стратегическое преимущество. У этой версии нет явных доказательств, но выглядит она достаточно логично. Ведь фельдмаршалом Апраксин стал благодаря отчиму и серьезным покровителям, а не благодаря уму и талантам. Апраксин был заслуженным человеком, не лишенным определенных талантов, но выдающимся руководителем и полководцем он точно не являлся. И в конце концов, он, то ли сознательно, то ли по незнанию, капитально просчитался. Безоблачная карьера рухнул в одно мгновение.

В фильме «Гардемарины 3» Апраксина играл Юрий Яковлев. (YouTube)

Про смерть Апраксина тоже ходили разные слухи. Говорили, что фельдмаршал был отравлен, слишком уж внезапно он умер. Но есть и другое мнение: Апраксин не выдержал перемен. Когда все идет по плану, трудно смириться со сбоем. Перед изнеженным любителем роскоши, которого занесло в фельдмаршалы, замаячила перспектива провести остаток дней в суровой Сибири. И, возможно, Апраксин просто не смог жить с этой устрашающей мыслью.

Гросс-Егерсдорфское поле

Ход сражения

Около 5:00 утра 30 августа прусский правый фланг под командованием Принца Голштинского делает разворот влево в сторону южного выхода из русского лагеря и выходя из лощины начинает свою первую атаку на позицию 2-го Московского полка, прикрывавшего этот выход из лагеря по дороге Норкиттен — Зитерфельде. Благодаря артиллерии, удачно расставленной на высоте, прикрывавшей южный выход из лагеря, московцы отбивают атаку прусской кавалерии. Большую роль в отражении атаки сыграл и Выборгский полк, пришедший на подмогу. Вполне возможно, что в этом бою приняла участие и артиллерия русского авангарда, расположенная на очень выгодной позиции у Зитенфельде и оказавшаяся практически в тылу у наступавших прусских войск.

Между тем положение русской армии становится угрожающим – большая её часть зажата в лагере и не может принять участия в сражении, а в марширующих по узким дорогам частях начался беспорядок, вызванный неожиданной атакой и необходимостью перестроения. При этом обозы русской армии застряли на переправе через ручей, впадающий в речку Голубую на дороге Норкиттен — Зитерфельде, застопорив всё движение по ней и заблокировав южный выход из лагеря. В этой ситуации Апраксин проявляет хорошую распорядительность, находясь постоянно на переднем крае и наблюдая за противником. Поняв, что за теснотой места вчерашний боевой порядок армии построить уже невозможно и что главная опасность угрожает нашему левому флангу, он приказал авангарду под командой Сибильского построить фронт против неприятельского фланга, 2-ой дивизии генерал-аншева В.А. Лопухина, выходящей через южный выход из леса, сомкнуться с авангардом, 1-ой дивизии пройти через лес и примкнуть к правому флангу Лопухина, а резерву (4 полка 1-ой дивизии) стать позади полков 2-ой дивизии, между лесом и обозом. Эти указания сыграли свою положительную роль – русские начинают строить свою армию. Угадал Апраксин и с положением резерва, сыгравшего ключевую роль.

Впрочем, Лопухин и сам уже начал построение своих полков вдоль леса, пытаясь занять положение, близкое к боевой позиции, выстроенной накануне. Его полки стали поодиночке пробираться сквозь обозы по дороге на Зитерфельде и выстраиваться по обеим сторонам 2-го Московского полка: правее — Киевский, Нарвский и 2-ой гренадерский полки и левее — Выборгский и батарея. Позднее, загнув плечом под прямым углом, пристроились прочие полки 2-ой дивизии Лопухина — Шлиссельбургский, Казанский и Санкт-Петербургский.

В этой ситуации прусская армия продолжает свою главную атаку на 2-ю дивизию. 11 русских батальонов оказались прижаты тылом к трудно проходимому лесу, а прусские полки 1-ой линии, взяв пол-оборота направо и воспользовавшись лощиной, соединили фронтальную атаку с охватом. Но и у пруссаков не всё шло гладко: для них полной неожиданностью является русский авангард, оказавшийся прямо на их правом фланге, ведущий по нему артиллерийский обстрел и угрожающий его разгрому.

Начался жестокий и неравный бой, в котором после перестрелки и сближения полки стали биться в штыковую. В этом бою генерал Лопухин, израненный штыками, попал в плен к пруссакам, но был отбит своими солдатами и умер у них на руках, погибли генерал Зыбин и командир 2-го гренадерского пола полковник Паткуль, из строя во 2-м гренадерском, Нарвском и Киевском полков выбыло до 50% всего состава, при потере в офицерах достигавшей до 75%. Несмотря на то, что русские значительно уступали в численности пруссакам, а позиция противника была несравненно лучше и позволяла ему вводить в строй резервы из второй линии, пруссаки тоже понесли серьёзный урон, которому способствовало как упорство русских, так артиллерийский обстрел новыми шуваловскими гаубицами с позиции русского авангарда. Тем не менее, несмотря на упорное сопротивление на пределе человеческих возможностей, русские части пришли в беспорядок и стали отступать в лес. Центр русской армии был на грани разгрома, а положение самой армии близко к катастрофе.

Спасти положение удалось в результате смелой контратаки резерва под командованием генерал-майора П.А. Румянцева. Он, в нарушение всех правил, прямо через густой лес, ориентируясь на звук перестрелки, повёл на выручку Лопухину свой резерв (4 резервных полка 1-ой дивизии: Троицкий, Воронежский, Новгородский и Сводный Гренадерский) и нанес неожиданный удар во фланг прусским гренадерам, обошедшим правый фланг 2-го гренадерского полка. Этого удара свежих сил ослабленная первая линия пруссаков выдержать не смогла и стала пятиться назад.

К этому времени успех был обеспечен и на правом русском фланге, где сначала прусская кавалерия, а потом и пехота были опрокинуты оружейным и артиллерийским огнём построившихся русских полков. На этом фланге пруссаки предприняли несколько кавалерийских и пехотных атак, а большую роль в их отражении сыграла пехота и артиллерия, выгодно расположенная на высоте у дороги Норкиттен — Гросс-Егерсдорф. Русская же кавалерия не выдержала атак пруссаков. Драгуны Филькенштейна в первой же атаке опрокинули русских кирасиров и воспользовавшись брешью между лесом и пехотой бросились преследовать их до русских обозов в районе Норкиттена. В этой ситуации 1-Гренадерский полк, повернув фронт влево, ружейным и артиллерийским огнём во фланг и тыл расстроил эту атаку. Следует вообще особо отметить гренадеров 1-й Гренадерского полка и их командира полковника Языкова, которые, обнаружив старинные рвы и каналы, тянущиеся вдоль фронта неприятеля, заняли на них выгодную позицию и несмотря на большие потери отразили затем несколько атак прусской пехоты. Существенную роль в отражении прусских атак на этом фланге сыграли новые Шуваловские гаубицы, которые не позволили прусской кавалерии и пехоте войти в боевое соприкосновение с русскими частями.

В итоге, после отражения прусских атак на правом русском фланге и в центре в рядах первого эшелона пруссаков возникает замешательство, передающееся и второму эшелону. Дрогнув, прусские батальоны начинают отход. В этот момент в неразберихе боя часть их попадает под огонь собственного второго эшелона, и отступление превращается в паническое бегство. Лишь левый фланг пруссаков, прикрываемый кавалерией Шорлемера, отступал в полном порядке.

В ходе сражения русский авангард, оказавшийся на правом фланге прусской армии и занимая опасное для неприятеля положение, угрожавшее его тылу (с высоты у Зитерфельде поле сражения было видно, как на ладони), за исключением ведения артиллерийского огня и отвлекающей атаки казаков по прусской кавалерии, никаких серьёзных действий не предпринял и его 8 пехотных полков и 6 тысяч конницы оставались практически в бездействии.

Единственное дело авангарда – обманная атака кавалерии. С самого начала сражения казаки Серебрякова внимательно наблюдали за прусской кавалерией, находившейся позади второй прусской линии у пос.Удербаллен, и выжидали удобный момент, чтобы навести на него конницу противника. Как только русский авангард закончил свой построение, донцы вместе со слободскими казаками понеслись на противника и, подскакав на близкую дистанцию и не выжидая контратаки, повернули назад. Конница принца Голштинского, подкреплённая к этому времени драгунами Шорлемера, бросилась за ними, рубя и преследуя их неслась, сама того не замечая, прямо на 15 готовых к бою русских батальонов при 40 орудиях. При виде пруссаков, наши полки расступились, дав проскочить казакам, часть прусской кавалерии проскочила за ними, а батарея, стоявшая на фронте правее Псковского полка, успела повернуть свои пушки и дала мощный залп по противнику, отразив остальную конницу. Наша пехота сомкнулась, а казаки с регулярными частями встретили попавших в ловушку пруссаков и перерубили их. В ходе атаки погиб командующий полками слободских казаков бригадир В.П.Капнист.

Эта стычка на левом фланге стала заключительным актом сражения при Гросс-Егерсдорфе. Бой кончился, пруссаки предпочла ретироваться, ушли узкими дорогами в лес и исчезли из виду, а русские добыли себе первую победу в Семилетней войне над лучшей армией того времени в мире. Эта победа имела значительный моральный успех, но не имела тактического продолжения – преследовать противника расстроенные полки в центре и на правом фланге не могли.

На поле боя остались лежать убитыми 1818 пруссаков, 1449 русских, и ранеными около 3099 пруссаков и 4494 русских, большая часть из которых скончалась. Отступление Левальда с поля сражения к Велау (г.Знаменск) было настолько поспешным, что в тот же день связь между армиями снова прервалась.

Артиллерия в сражении при Гросс-Егерсдорфе. Исторические свидетельства.

Сражение, произошедшее 19 (30) августа 1757 году деревеньки Гросс-Егерсдорф (ныне не существует) в Восточной Пруссии(в 4 км к юго-западу от пос. Междуречье Черняховского района Калининградской обл.) между 28 тыс. пруссаков под командованием фельдмаршала Левальдаи 55 тыс. русских под командованием фельдмаршала С. Ф. Апраксина. Явилось первым крупным сражением с участием русской армии в Семилетнюю войну

Накануне сражения в составе корпуса Левальда находились 22 батальона пехоты и 50 эскадронов кавалерии общим числом 25-28 тысяч человек. Прусская артиллерия состояла из 35 полевых и 20 тяжёлых орудий.

Под началом Апраксина были 89 батальонов, 40 гренадерских рот, 46 эскадронов регулярной и 119 сотен нерегулярной, в основном калмыцкой, кавалерии общим числом приблизительно 55 тысяч человек. Его артиллерия включала в себя 154 полковых и 79 полевых орудий, а также 30 «секретных» шуваловских гаубиц.

Превосходство русских в людях и артиллерии во время сражения не являлось столь подавляющим, как это можно заключить из вышеприведённых цифр, так как, по условиям местности и обстоятельствам самого сражения, в бой реально вступила лишь часть русских войск.

Накануне, 29 августа, Апраксин отдаёт приказ о выступлении рано утром следующего дня, по одним сведениям, собираясь, не доверяя сведениям дезертиров о готовящемся нападении, продолжить путь на Алленбург, по другим, намереваясь дать пруссакам сражение на открытой местности за Гросс-Егерсдорфом. Внезапно передовые части русских, буквально продиравшихся через поляны и прогалины защищавшего их до этого лесного массива, оказываются при выходе из леса лицом к лицу с идущими в атаку пруссаками. Эффект неожиданности был полным, на узких лесных тропах, запруженных повозками, артиллерией, возник хаос, препятствующий частям, оставшимся за лесом, подать помощь товарищам, попавшим под прусский огонь.

Благодаря неожиданности, атаке пруссаков поначалу везде сопутствует успех. 30 эскадронов Шорлемера опрокидывают кавалерию на правом фланге русских и заходят в тыл русской пехоте. Конница принца Голштинского атакует на крайнем левом фланге русских и вынуждает их отступить под защиту русских пушек. Вскоре, однако, атака конницы отбита соединёнными усилиями русской пехоты и регулярной кавалерии.

Самые ожесточенные бои разгораются на левом фланге русских, здесь решается судьба самого сражения. Принявшие на себя первый удар, бригады Салтыкова и Вильбоа, почти не получая подкреплений, несут жесточайшие потери, Вильбоа теряет до половины своих солдат, но они, прижатые к лесу, держатся стойко под лобовым огнём прусских батарей и продолжают наносить чувствительные удары пруссакам. Русская артиллерия, шуваловские гаубицы, производят в рядах наступающих особо жестокие опустошения. Неоднократно бой на краю леса переходит в рукопашную. Победа начинает ускользать от пруссаков.

И вот тогда, когда правый фланг начинает отступать, и бой идёт уже в самом лесу, по левому флангу прусской пехоты внезапно наносит удар генерал-майор П. А. Румянцев с четырьмя свежими полками. Этот удар, нанесённый Румянцевым по собственной инициативе, и решает исход сражения.

Сражение при Гросс-Егерсдорфе продолжается в течение пяти часов, потери прусской стороны превышают 4,5 тысячи человек, русских — 5,7 тысяч, из них 1487 убитых.

Ниже представлены исторические документы, проливающие свет на роль артиллерии в сражении при Гросс-Егерсдорфе. Особый акцент делается на вклад в победу русской армии шуваловских «секретных» гаубиц, отливавшихся в том числе и на Каменском заводе.

Журнал военных действии С.Ф.Апраксина

О сражении при Гросс-Егерсдорфе 1757 августа 19

(фрагмент доклада о ходе сражения описывающий участие артиллерии)

…Бригады же тяжелой артиллерии одна поставлена быть имела у правого крыла на пригорке близ фолверрка Винотен, другая по середи фрунта перед лесом на правом фланке второго гранодерского полку, и несколько больших полевых пушек в угле промеж Выборгского и Шлюссельбургского пехотных полков, а третия главная бригада на правом крыле авангарда. Сии бригады действительно поставлены были, окроме той, которая во вторую дивизию назначена была. Но прежде нежели командированные из первой дивизии полки к правому крылу второго гранодерского полку и назначенная бригада полевой артиллерии к своему месту прибыть могла, неприятель наступать стал при беспрестанно жесточайшем из пушек и мелкого ружья огне между деревнями Грос-Егерсдорф к Мицулен к правому крылу второго гранодерского и Нарвского полков, пробираясь колонною. Между тем же сия колонна, что ближе к нашим войскам подходила, направо против Киевского и Выборгского полков подавалась и, таким образом распространяясь, беспрерывно из пушек и мелкого ружья стрельбу производила; левым же крылом, не взирая на беспрерывной с нашей стороны из ружья, шуваловских гаубиц и полковых пушек производимой огонь, в лощинку, которая в прилеске, добралась и реченному второму гранодерскому полку во фланки пришла, где она от наших в том месте для прикрытия правого крыла и обозу построенных полков позади второй дивизии таким образом во фланке атакована, что она тотчас помешалась и по жестоком и кровавом сражении с достальным числом своих войск в наивящем беспорядке свое спасение бегством искать стала, нашими же при беспрестанном стрелянии гонима и преследована была. Между тем, когда и левое крыло второй дивизии напавшую на оное неприятельскую кавалерию посредством сильного из пушек, особливо же из шуваловских гаубиц картечами, произведенного огня отбила, то оная к левому крылу нашего авангарда подалась, а на место оной из деревни Удербален несколько баталионов неприятельских гранодеров выступили. Но реченное левое крыло 2-й дивизии при жестокой из пушек и шуваловских гаубиц картечами и из мелкого ружья пальбе, с такою яростию их атаковала, что они тотчас в замешательство приведены и в бег ударились, равномерно и вышепомянутая на наш авангард пошедшая неприятельская кавалерия от нашей инфантерии, особливо же от поставленной тамо бригады, встречена была, что она отнюдь на инфантерию ударить не могла. В которое в самое время наша на сем левом крыле позади пехоты поставленная конница, гусары и казаки, выступив, неприятеля с фланков атаковали, большую часть онаго на месте побили, а остаток в наивящем беспорядке и скоропостижности в ближней лес и так далее до Велавы бежал.

3-я же неприятельская колонна, которая, как и обе первые, пользуясь близостию леса и бывшим рано поутру туманом, из лесу выбравшись, построилась и так подошла, что ее приметить нельзя было до того малого пригорка, на котором в минувшие дни наше прааое крыло было; и, пришед туда, разделила свою конницу на две части, из коих одна пошла направо сего пригорка, а другая налево, и как скоро оные на лощину вышли, то одна часть, которая налево с пригорка шла, наши по ею сторону прилеску недалеко от мызы Менотен стоящие два полка гусар и полк Чугуевских казаков с такою фуриею и жестокостию атаковала, что их по малом супротивлении отступить принудила, почем из нашей по сей стороны лощины генералом-аншефом Броуном поставленной бригады тяжелой артиллерии и разделенных в третей дивизии шуваловских гаубиц так жестоко на оную стреляли, что она даже до лесу прогнана. Вышедшая же другая неприятельской кавалерии часть с не меньшею фуриею на кирасирской и Рижской конной гранодерской полки напали и оных принудила за пехотою ретироваться; но как неприятельская кавалерия сильно наступая и близ правого крыла первого гранодерского полку подъехала было, то сей полк, сделав оборот в той позиции, из мелкого ружья с таким добрым успехом дивизионно палить начал и картечами из шуваловской гаубицы так щасливо в неприятеля попал, что он с великим уроном и поспешностию назад побежал, которым беспорядочным побегом не могучи избавиться от пушечных выстрелов, в лощину бросился, но и там места не нашел, ибо генерал Броун, увидя то, две бомбы на него в лощину бросить приказал, чем его принудил на тот же пригорок взойти, на коем пред тем наши гусары были, однако и тамо не могла устоять от беспрестанной пушечной пальбы. Пехота сей колонны устремилася так, как и 2-я или средняя колонна, на лесок и с скоропостижностью к оному подошла, но только огонь из мелкого ружья и из пушек с картечами первого гранодерского полку и других третей дивизии тамо поставленных полков оной в том намерении препятствовал и в самое то время оную оттуда отбил, как средняя или 2-я неприятельская колонна и первая совсем уже прогнаны и в побег приведены были, тако и сия не с меньшим беспорядком гонима пальбою из пушек и мелкого ружья наступающих наших полков до лесу прогнана.

Но понеже огонь и нападение неприятельское на прилесок и 2-ю дивизию наижесточайшим и сильнейшим образом учинены, то главнейшее намерение оного было, устремясь на 2-ю дивизию, у правого крыла оной в обоз продраться; напротив чего с нашей стороны крайнейшее старание приложено все места раненых и убитых в фрукте новыми людьми наполнять и жестоким огнем насильнейшее супротивленнс чинить, якоже и сделанными левого крыла 2 дивизии оборотами под предводительством генерала-аншефа Лопухина и генерал-порутчика Зыбина, кои оба при сем случае убиты. Неприятель не только в конфузию, но и сильным на него наступлением до того приведен, что он без дальнейшего размышления в наивящем замешательстве побежать принужден был, при всем том неприятелю справедливость отдать надлежит, что его нападение с такою бодростию, силою и твердостию учинено, и его огонь с такою жестокостию беспрерывно продолжался, что довольно того изобразить нельзя; а побег оного, равно как и разбитие, от большой части нашему из пушек и шуааловских гаубиц картечами огню и с штыками наступлению приписать должно.

Как неприятель со всех сторон уже прогнан был и ретироваться стал, то все наше войско при беспрестанной пальбе на него наступало и порядочною линиею более как на 2000 шагов почти к самому лесу за деревнями Допельн и Удербален, которые во время баталии, будучи неприятелем заняты, от наших легких войск сожжены, за оным гналось; но понеже лес, из которого неприятель вышел и по разбитии побежал, уже весьма близко был, пред которым несколько эскадронов кавалерии для прикрытия побегу построились было, кои однакож по двум на них пушечным выстрелам равномерно в реченный лес ушли, того ради его высокопревосходительство генерал-фельдмаршал и кавалер Апраксин армию остановить и собраться оной велел, в таком рассуждении, что дальнее преследование неприятеля чрез лес наше войско не только расстроить, разсеять и легко в опасность привесть могло б, когда оное, таким образом расстроившись в лесу, на какую либо неприятельскую кучу, пушками снабденную, нечаянно нашло б, а дабы неприятель в своей ретираде обеспокоен и дезертирующим способ подан был, то генерал-фельдмаршал и кавалер Апраксин генерала Сибилского с 3-мя драгунскими полками в погоню за ним послал, которой почти до самого Велау за неприятелем гнался, но совсем тем оного в скоропостижном и безостановочном его побеге нигде нагнать не мог.

ЦГВИА, ф. ВУА, д. 1657 «С», лл. 391 об—398.
Подлинник. Опубликовано в сб. «Семилетняя война». М., Воениздат, 1948 г., стр. 184—188.

Реляция С.Ф.Апраксина императрице Елизавете о сражении при Гросс-Егерсдорфе

В пятом часу пополуночи, когда победоносное вашего величества оружие из лагеря под местечком Наркитином в поход выступать начинало и чрез лес дефилировать имело, и то самое время перебравшейся на сию же сторону 17 числа и в лесу не далее мили от вверенной мне армии лагерем в таком намерении ставшей неприятель, чтоб нашему дальнему чрез лес проходу мешать, чего ради и три дни сряду разными своими движении нас атаковать вид показывал, всею силою под предводительством генерал-фельдмаршала Левальдаиз лесу выступать, сильную пушечную пальбу производить и против нас в наилутшем порядке маршировать начал. По прошествии получаса, приближась к нашему фронту, с такою фуриею сперва на левое крыло, а потом и на правое напал, что описать нельзя; огонь из мелкого ружья безперерыино с обоих сторон около трех часов продолжался.

Я признаться должен, что во все то время, невзирая на мужество и храбрость как генералитета, штаб и обер-офицеров, так и всех солдат, и на великое действо новоизобретенных генералом-фельтцейхмейстером графом Шуваловым секретных гаубиц, которые толикую пользу приносят, что, конечно, за такой его труд он вашего императорского величества высочайшую милость и награждения заслуживаем О победе ничего решительного предвидеть нельзя было, тем паче, что вашего императорского величества славное войско, находясь в марше за множеством обозов, не с такою способностию построено и употреблено быть могло, как того желалось и поставлено было, но справедливость дела, наипаче же усердные вашего императорского величества к всевышнему молитвы поспешив, гордого неприятеля победоносному вашему оружию в руки предал. Итако, всемилостивейшая государыня, оной совершенно разбит, разсеян и легкими войсками чрез реку Прегелю прогнан до прежнего его под Велавом лагеря.

Я дерзаю с сею богом дарованною победоносному оружию нашему милостию ваше императорское величество со всеглубочайшим к стопам повержением всеподданнейше поздравить, всеусердно желая, да всемогущий благоволит и впредь оружие ваше в целости сохранить и равными победами благословить для приращения неувядаемой славы вашего величества и устрашения всех зломыслящих врагов.

В сей между местечком Наркитином, деревнями Гросс-Егерсдорфом и Амельсгофом жестокой акции, какова по признанию чужестранных волентиров, особливо же римско-императорского генерала-фельдмаршала-лейтенанта барона Сент-Андре еще в Европе не бывало, как ваше императорское величество из приложенной при сем копии с реляции его всемилостивейше усмотреть изволите. С нашей стороны бывшей урон за краткостию времяни еще не известен; но между убитыми щитается командующей левым крылом генерал Василей Лопухин, которой так мужественно и храбро, как я сам пред тем с четверть часа его видел с ним говорил, поступал и солдат ободрял, что я без слез об нем упомянуть не могу, ибо потерял такого храброго генерала, которой мне впредь великую помощь, а вашему императорскому величеству знатную службу оказать мог. Генерал-порутчик Зыбин которой також с храбростию жизнь свою кончил, и бригадир Капнист. Ранены: генерал Юрья Ливен в ногу, хотя и легким только ударом, однако по его слабости его беспокоит; генералы-лейтенанты: Матвей Ливен и Матвей Толстой, генералы-майоры: де-Боскет, Вильбоа, Иоган Мантефель, генерал-квартирмейстер Веймарн и бригадир Племянников, однако всех сих раны не опасны. Напротив того, о неприятельском уроне еще точно объявить не можно, но думать надобно, что весьма знатен, когда такой гордой и жестокой неприятель в таком беспорядке, оставив почти всю свою полевую и несколько полковой артиллерии, а имянно больших 24 фунтовых три, двенадцати фунтовых пять пушек, три гаубицы и осьмнадцать полковых пушек, побежал. Взятых в полон было более шестисот человек, в том числе обер-офицеров восемь, токмо из раненых многие уже померли. Дезертиров приведено более трехсот человек, которых число без сумнения умножится, ибо ежечасно из лесов легкими войсками приводятся и собою в лагере являются. Между мертвыми найдено тело графа Донау по свидетельству пленных офицеров, еже мне повод подало послать одного трубача к фельдмаршалу Левалду с письмом, с которого при сем, равно как и с других двух офицерских писем, для высочайшего усмотрения точные копии всенижайше подношу.

А для того с сим моим всенижайшим доношенном генерала-майора Панина отправил, что оной, будучи при мне чрез вес время похода дежурным генералом, в состоянии, ежели вашему императорскому величеству угодно, словесно о всех подробностях всеподданнейши донести. Я дерзаю вашему императорскому величеству его тем паче рекомендовать, что оной великие труды нес и много мне помогал во время сражения, куда я поспеть не мог, всюда для уговаривания и ободрения людей посылай был, в самом большом огне находился, только бог его от несчастия сохранил и потому высочайшую милость заслужил, да и со временем по смелости и храбрости его великим генералом быть может. Словом сказать, все вашего императорского величества подданные вверенной мне армии при сем сражении всякой по своему званию так себя вели, как рабская должность природной их государыни требовала; волонтеры, а имянно: князь Репнин и графы Брюс и Апраксин ревностию и неустрашимостию своею також себя отличали и потому повергая весь генералитет, особливо всех молодых генералов, кои истинно весьма храбро поступали и в таком огне были, что под иным лошади по две убито или ранено, а генерал-майор Вильбоа, хотя и ранен был в голове, однако до окончания всего с лошади не сошел, и обретающегося при мне волентиром голштинской его императорского величества службы порутчика Надастия, которой так смел, храбр и толикую к службе охоту имеет, что не токмо во всех партиях и при авангарде находился, но и везде отлично и неустрашимо поступал, також штаб, обер-офицеров и все войско к монаршеским вашего императорского величества стопам препоручаю всевысочайшей материнской щедроте. Чужестранные волонтеры: в начале римско-императорской генерал-фельдмаршал-лейтенант барон Сент-Андре, о котором смелость приемлю ваше императорское величество всенижайше просить его римско-императорскому двору рекомендовать указать, что с находящимися при нем штаб и обер-офицерами весьма себя отличил. Французские полковники Фитингоф, особливо ж Лопитал и саксонской полковник Ламсдорф с их офицерами також поступками своими храбрыми не малую похвалу заслужили. Чтож до меня принадлежит, всемилостивейшая государыня, то я так, как пред самим богом вашему величеству признаюсь, что я в такой грусти сперва находился, когда, как выше упомянуто, с такою фуриею и порядком неприятель нас в марше атаковал, что я за обозами вдруг не с тою пользою везде действовать мог, как расположено было, что я в такой огонь себя отважил, где около меня гвардии сержант Курсель убит и гранодер два человека ранено, вахмейстер гусарской убит, и несколько человек офицеров и гусар ранено ж, також и подо мною лошадь, чего уже после баталии усмотрено. Одним слоном, в толикой был опасности, что одна только божия десница меня сохранила, ибо я хотел лутче своею кровию верность свою запечатать, чем неудачу какую видеть, а полученные ведомости о количестве и качестве неприятельского войска несправедливы были затем, что армея состояла по объявлению офицеров прусских, в сорока тысячах наизбраннейшего войска, от большой части природные пруссаки.

А посему радостному случаю принял смелость, так как пожалованным за взятье крепости Мемеля ваше императорское величество той дивизии ‘на месяц жалованье пожаловали не в зачет, зная материнское милосердие вашего величества, солдатам и ундер-офицерам на месяц жалованья выдать, всенижайше прося высочайшей на то конфирмации; и не соизволено ль будет для ободрения всего войска штаб и обер-офицерам, також и солдатам, на треть не в зачет жалованья выдать указать, причитая ундер-офицерам и солдатам к полученному за один месяц, о чем ожидать имею милостивого указа. А о генералитете предаю на высочайшее вашего величества соизволение, ибо чаять надобно скорого паки сражения. Сейчас уведомился я, что генерал Билао и Каниц между мертвыми найдены от тех гранодеров, которые их раненых под руки вели, только на сие еще положиться нельзя. Сего дня приказ отдан для погребения мертвых тел и принесения всемогущему богу искренних благодарных молитв, яко же и для распоряжения марша, растаг иметь.

Теперь, всемилостивейшая государыня, мне более не остается рак неусыпное старание приложить о вящих прогрессах для достижения всевысочайшего вашего императорского величества намерения и с раболепнейшим к монаршеским стопам прнпаденнем себя и всю мою фамилию императорско-монаршеской щедроте препоручить.

Степан Апраксин

ЦГВИА, ф. ВУА, д. 1657 «А», лл.. 611—615.
Копия. Опубл. в сб. «Семилетняя война», Воениздат, М„ 1948 г., стр. 188—191.

Записки М.А.Муравьева

Начало войны. Сражение при Гросс-Егерсдорфе

Воспоминания военного инженера, генерал-майора Матвея Артамоновича Муравьева были написаны, судя по всему, в 70-х годах XVIII в., когда М. А. Муравьев, отставленный от службы, поселился в своем имении в Новгородской губернии. Записки сохранились среди бумаг Гамбургской миссии, где долгие годы служил сын автора, Иван Матвеевич. Рукопись представляет собой небольшой рукописный журнал с воспоминаниями.

(фрагмент рукописи описывающий участие в сражении артиллерии, курсивом выделено примечание автора)

…И так поход свой продолжали до самаго урочища Грос-Эгерздорфа и стали при реке Голут лагерем. Тот же день прислан ко мне приказ был от генерал фелдмаршела, дав мне канвой донскаго полковника Красно щокова и тысячу человек казаков, чтоб я ехал и осмотрел лагерь неприятелской, которой стоял недалеко от нашего лагеря по той же реке. И так я в ночь и поехал, имея проводника, тутошнего обывателя. Объезд наш был лесом густым. Приехали на дорогу и за темнотою ночи остановились. А как чуть стал показыватца свет, поехали и немного проехав, не более как верст пять из малой деревни, вдруг по нас стрелба учинилась из ружей плутонгами. И так наши казаки и с полковником все встревожились, однако я удержал их и оборотя налево мимо той деревни, чтоб к своей арми<и> проехать. И тогда увидел, что уже и неприятелская армия стоит вся в колонгах в готовности к сражению. И как усмотрели то и поскакали, сколь сил наших было, и соединились к своей армии. Тотчас репортовал я фелдмаршалу, что неприятель уже в движении и к нам блиско, а калмыки наскакивали противу неприятелских разъездных войск и много арканами притаскивали людей к ставке фелдмаршелской, чрез что и узнали тогда о неприятеле, какое есть намерение. Фельдмаршел тотчас приказал, дабы немедленно зделаны были мосты чрез реку Голут, по которому приказу я старался сколко можно зделать, и в вечеру те мосты совсем были готовы, и армия наша перебралась без всякаго препятствия. Пришли к оному урочищу, называемому Грос-Эгерсдорфу, и стали лагерем. Посреди оного лагеря был остров черного лесу, х которому примкнули флангами. В первой день правым крылом к реке, а левым к болоту. И армия поставлена была в две линии. Того дня неприятель себя показал, будто хочет атаковать, разположа себя колонгами в разных местах, и напоследок вдруг скрылся. Положение ж места, где была ордер де баталия от неприятелской стороны неболшими отлогими лощинами, так же и для ради пахатной земли зделаны каналы глыбокие, и неприятель был за теми каналами в лесу, котораго и видно не было. Тогда фелдмаршал не уповал, что неприятел бы мог атаковать, и потому командировал десять полков ва авангард и пионер тысячу человек, где и мы при тех откомандированных полках были для отводу лагерей. Как же с полуночи мы выступили, то и усмотрели неприятеля в колонгах и готовитца к атаке. Тогда нас оборотили назад, пионеры стали в том лесу и помянутые десять полков поставлены были в линию, а как я был уже по обороте при фелдмаршеле, и неприятель уже движение имеет колонгами. Тогда фелдмаршал послал меня ближе подъехать и осмотреть, на которую сторону болшую отаку неприятель хочет делать. И так я поскакал и прискакал ко одному рву, которой весма трудно было перескочить, увидел, что неприятель колонгами движение имеет да и самому фелдмаршалу было видно. Вся армия стала во фрунт, при оном был генерал-квартермистр Штофель, я и другие генерал-квартермистры лейтенанты и обер квартермистры и орудия артилерии, прикомандированы притом и артилериския афицеры. И как мы выступили, то видим нам стал неприятель, и был готов к отаке. Напоследок фелдмаршал и прислал, чтоб стали полки в свои места в ордер де батали, пионеры введены в этот остров, которой был в средине нашей армии. Тогда неприятель толь скоро колонами болшими шагами поспешал и производил стрелбу пушечную и оружейную, и так видно было над ними дым от палбы, как облак невысоко поднявшись. Пушечныя ж их выстрелы весма были жестоки, и безпрестанно, а особливо знать для страху, пускаемы были бранскугели стеклянные, которые поверх разрывались. Многим числом великая лопотня была так, как будто б с неба от грозной тучи град. Ружейныя же их выстрелы более вред делали контузиями в ноги, в голову и в грудь, а пушечные выстрелы как они были нас ниже, то жестокаго вреда не делали, а большою частию поверх нашей армии пролетали ядра в лагерь и неприметно было. Которые ядра летали в паралель, то они тянут из человека дух, что и со мною случилось. Как я был верхом на лошади при фелдмаршале, тогда ж у фелдмаршала лошадь, а генерала Ливина ногу кантузиями повредило, но однако фелдьмаршал сшол с лошади и стоял, не отступая ни шага с места, а генерал Ливин разъезжал так как храброй Георгий и укреплял салдат, чтоб они стояли крепко и никакова бы страху не имели. Неприятел же шел на нас атакою лощинами, где ему от нашей артилерии очень мало вреда было. Тогда ж увидели и послали на правой фланг, дабы потешили как можно привести артиллерию и поставить против тих лощин, однако не успели, потому, что оне уже ускорили подойти блиско к нашей армии и почти до штыков дошло. Тогда храброй и неустрашимой генерал (покойник) Василей Абрамович Лапухин выехав вперед фронта, закричал: «В штыки!», и в тож самое время ево ранили смертелно, и хотели неприятели ево увести, но наши гранодеры бросились и не допустили. А толко удалось сорвать с него кавалерию, а другие, которые прорвались в средину лесу, то наши пионеры тех встретили и прогнали, тут же и вся армия двинулась на неприятеля в штыки. И так как оне скоро шли к нам атакою, то скорее еще назад бежали, и тогда все наши закричали: «Слава Богу! Слава Богу!» и тем получили победу.

Когда надобно было место выбирать ордер де батали, то всегда осмотреть должно все нужныя места и дефилеи, да и ставить надлежит оруди так, чтоб неприятель не мог от выстрелов укрытся и проходить безвредно. Вот наша была ошибка, что прежде ордер де батали, не осмотря ситуации, поставлена артилерия, а когда б была поставлена с тем, чтоб неприятель везде открыт был, а особливо надобно было против тих лощин, по которым свободно почти шол к отаке. Сия оплошность не отчего инаго последовала как от того, поелику не надеялись, что он будет атаковать, х тому ж также командированы были для отводу лагерей, не ожидая на себя, а шли сами против его. Должно всегда примечание делать и старатца знать все места, которые к неприятелю могут быть во авантаж, то предупреждать, чтоб все эти выгоды от нево отняты были, а особливо з двух и с трех батарей или болше оруди имели бы всюды свою дефензию .

Сражение при Гросс-Егерсдорфе. Русский штык против немецкой пули

30 августа 1757 года состоялось триумфальное для Русской армии Гросс-Егерсдорфское сражение

Первое крупное полевое сражение Русской армии в ходе Семилетней войны в Европе состоялось именно у местечка Гросс-Егерсдорф. Армия Елизаветы Петровны вступила в границы Восточной Пруссии. Русские, выступив на стороне проигрывающих войну австрийцев, должны были не допустить чрезмерного усиления прусского короля Фридриха II Великого.

Тем не менее существовало и несколько нюансов, без которых понять цену и значимость этой победы Русской армии не представляется возможным.

Как русские попали в Германию?

Со времен Петра Великого, громившего лучшую в Европе шведскую армию короля Карла XII, прошло уже много лет. В Европе поднималась звезда воинского таланта молодого и воинственного Фридриха II – прусского короля. Уже давно ни одна из армий Европы не сталкивалась с русскими войсками, да и в целом из-за этого боевые качества нашего воина подзабылись.

Карта Гросс-Егерсдорфского сражения

Другим фактором стал выбор союзников. Если Елизавета Петровна поклялась воевать с Фридрихом до победного конца, как она выразилась: «Даже если придется продать половину своих платьев», то Петр III, наследник престола, относился к Фридриху как к своему кумиру. Молодой Петр III (Карл Петер Ульрих Голштейн-Готторпский) буквально боготворил Фридриха. Естественно, такие диаметрально противоположные отношения к противнику среди царствующих особ накладывали на армию «моральные ограничения».

Ну а третьим фактором, выходящим из предыдущего, стала вопиющая нерешительность, постоянная оглядка на Санкт-Петербург русских командующих. Это, пожалуй, стало главным источником бед для Русской армии в этой войне. Более того, к нерешительности добавлялась военная некомпетентность наших командующих. Только стойкость и смелость солдат, младших и средних офицеров (к примеру, у Гросс-Егерсдорфа дебютировал ещё никому не известный майор А. В. Суворов) спасали нашу армию в бою.

Поход на Пруссию

Летом 1757 года Русская армия начинает маневры. Почти 100 тысяч солдат, из которых 65 тысяч – регулярные (вместе с так называемым Обсервационным корпусом – резервом), остальные – казачьи и калмыцкие кавалерийские части, вступают в Восточную Пруссию. Командовал войсками уже пожилой, 54-летний фельдмаршал Степан Федорович Апраксин. Осторожный, не очень опытный, можно даже сказать несколько вальяжный в своих действиях полководец. Тем не менее Апраксину была вручена внушительная сила, а 261 ствол артиллерии был весомым аргументом против пруссаков.

Взятие крепости Кольберг

Кампания началась успешно. Генерал-аншеф Виллим Фермор, будущий сменщик Апраксина, при помощи Балтийского флота и осадной артиллерии овладел городом Мемель. Русская армия втягивалась вглубь вражеской территории.

Захватывая всё больше прусских населенных пунктов, Апраксин нацелил войска на Кёнигсберг. Прусский фельдмаршал Иоганн фон Левальд обладал меньшими силами стратегически и не мог позволить себе крупного сражения. Однако Апраксин своими действиями сам подвел Левальда к мысли о бое.

Изначально не собиравшийся атаковать и поджидавший своего короля Фридриха, Левальд всё больше убеждался в несостоятельности Апраксина как полководца. Рассеивание сил, нерешительные действия и медленное продвижение – всё это убедило Левальда в том, что русских можно разбить. Прекратилась даже паника среди мирного немецкого населения Пруссии, настолько медленно шёл Апраксин.

Гросс-Егерсдорфская свалка

29 августа русская армия, расположившись лагерем, находилась у местечка Гросс-Егерсдорф. Неожиданно для Апраксина казаки обнаруживают корпус Левальда недалеко от своих позиций, буквально в полудне марша.

Так выглядели русские войска

Апраксин сначала не поверил, что пруссаки пойдут в атаку на него, имея 22 батальона (около 20 тыс.) против его 89 батальонов (почти 50 тыс.), и это при подавляющем превосходстве русской кавалерии и артиллерии.

Апраксин избрал весьма неудачное место для лагеря. Дело в том, что из него было два узких и неудобных выхода – у леса с оврагом и леса с болотом. Многотысячная русская армия с обозом и артиллерией должна была протискиваться сквозь них буквально побатальонно. Тем не менее приказ выступать был отдан в ночь на 30 августа. Апраксин не знал, что в это время с часу ночи прусская армия в боевом порядке марширует к русскому лагерю. К 4 часам утра с музыкой, знаменами в развернутом строю, в две линии с кавалерией на флангах пруссаки натыкаются на выходящих в походных колоннах русских.

Ситуация была патовая, противники не ожидали такого боя. Апраксин планировал взять Левальда числом в чистом поле, а тот, напротив, предполагал «накрыть» спящий русский лагерь.

«Неприятель с такою фуриею на наш фрунт пошел, что подлинно надлежало быть великой храбрости и неустрашимости, чтобы войска наши в то же время не расстроились, когда почти только строиться начинали», – доносил Апраксин в своей реляции после сражения. И он был прав.

А так пруссаки

Бой быстро перерос в жестокие рукопашные схватки, пруссаки, сначала оттеснившие русских, удивлялись стойкости наших воинов. Когда командовавший центром генерал В. А. Лопухин был поражен тремя пулями, русские гренадеры отбили его тело, даже лишившись патронов, орудуя тесаками и штыками.

Большая часть Русской армии не могла участвовать в бою из-за изначально неправильной диспозиции, не хватало артиллерии, кавалерия не могла маневрировать. Бой шел почти пять часов с переменным успехом.

Дело решили четыре русских полка под командованием будущего блестящего полководца князя П. А. Румянцева. Без приказа, тогда ещё генерал-майор, Румянцев лично повел полки в бой против пробивших центр пруссаков.

«Сии свежие полки не стали долго медлить, но давши залп, с криком «ура» бросились прямо на штыки против неприятелей, и сие решило нашу судьбу и произвело желаемую перемену», – так описывал храбрый удар Румянцева его свидетель А. Т. Болотов.

Итоги и последствия

Современники, ещё не видевшие последующих сражений русских с пруссаками, отмечали очень большую кровопролитность этого сражения, а также большую смелость и упорство русских. Левальд оставил на поле боя почти 5 тысяч своих солдат, русские – чуть более 5 тысяч.

Реконструкция русской пехоты

К сожалению, граф Семен Апраксин не захотел пользоваться победой. Имея сведения из Петербурга о том, что Елизавета Петровна заболела, а значит, может умереть, и её сменит давний поклонник Фридриха – Пётр III, Апраксин с оглядкой на этот факт и вовсе увел армию из Восточной Пруссии, обесценив всю кровь и подвиг своих солдат.

В наказание за это выздоровевшая императрица сняла его со всех постов и отправила в Петропавловскую крепость, где он вскоре и скончался. Русскую армию возглавил генерал-аншеф Виллим Фермор. Нашим войскам предстояло держать ещё два тяжелых сражения – при Цорндорфе и Кунерсдорфе.

Казаки и калмыки против прусской пехоты

К сожалению, никаких выводов о разведке, управлении и тактике, а также стратегии и оперативном маневре русские командующие не сделали. И только беспримерное мужество и героизм нашего солдата снискали славу в легендах, предваряя появление на полях сражений суворовских «чудо-богатырей».

Гросс-Егерсдорфское сражение. Поле русской славы

Александр Евстафиевич Коцебу

261 год назад в центре Восточной Пруссии, недалеко от деревеньки Гросс-Егерсдорф (нем. Schlacht bei Groß-Jägersdorf) состоялось первое для русской армии сражение в Семилетней войне.

19 (30 августа по новому стилю) 1757 года в чистом поле сошлись две европейские армии. Прусская под командованием фельдмаршала Левальда насчитывала 28 тысяч солдат, российская 55 тысяч, командовал ею фельдмаршал С. Ф. Апраксин.

Перед этим русские войска 25 июня (6 июля) 1757 года уже взяли Мемель (современная литовская Клайпеда). Началась полноценная европейская кампания. Апраксин двигался к Гумбинену (российский Гусев).

Воевали тогда неспешно, так что лагерем на левом берегу Прегеля юго-западнее Норкитена (нем. Norkitten, сейчас пос. Междуречье) Апраксин встает только в начале августа.

Еще две недели прошли в разведке и рекогносцировках, причем две армии стояли совсем недалеко друг от друга, но при этом и русские, и прусские военачальники не имели точных сведений о местоположении противника и точном количестве солдат.

Поэтому утром 19 августа обе армии буквально вывалились навстречу друг другу рано утром – русские шли на поле возле Гроссс-Егерсдорфа, армия Левальда в 3 утра выстроилась на том же поле.

Из-за неразберихи и сумятицы русские не смогли воспользоваться численным преимуществом. У Левальда было 22 батальона пехоты и 50 эскадронов кавалерии общим числом 25-28 тысяч человек. Артиллерия прусской армии составляла 35 полевых и 20 тяжёлых орудий.

Русская армия насчитывала 89 батальонов, 40 гренадерских рот, 46 эскадронов регулярной и 119 сотен нерегулярной, в основном калмыцкой, кавалерии (примерно 55 тысяч человек). Артиллерия — 154 полковых и 79 полевых орудий, 30 «секретных» шуваловских гаубиц.

В самом начале сражения армии даже не видели, только слышали друг друга в густом тумане. В 4.30 утра прусские батальоны пошли в атаку под барабанный бой.

Несмотря на первоначальную панику и крупные потери, русские войска отбиваю все атаки и переходят в наступление. 4 полка генерала-майора Румянцева нанесли решающий удар, после чего началось бегство прусской армии.

Всего сражение продолжалось 5 часов, потери обеих армий были примерно одинаковы.

Потери королевство Пруссия (Википедия )

1818 убитых (в том числе 37 офицеров),

3099 раненых (в том числе 1 генерал, 77 офицеров),

603 пленных, в основном раненых (в том числе 8 офицеров),

303 дезертировавших.

Всего — 5823 чел. (в том числе 1 генерал, 122 офицера, 159 унтер-офицеров),

29 орудий (в т.ч. 3 24-фунтовых, 5 12-фунтовых,3 гаубицы, 18 полковых).

Потери Россия

1487 убитых (в т.ч. 2 ген.,1 бригадир, 35 офицеров, 1449 нижних чинов)),

Всего — 5981 чел. (в том числе 9 генералов, 2 бригадира, 267 офицеров).

К сожалению, эта победа не принесла никакой пользы России. Командующий Апраксин не стал преследовать прусскую армию, неделю русские просто стояли лагерем, а потом и вовсе отошли на другой берег Прегеля и начали отступление к Неману. Прусская армия, несмотря на потери, начала преследовать недавнего победителя.

Историки до сих пор спорят о том, чем было вызвано такое течение войны – предательством ли самого Апраксина, плохим снабжением русской армии, начавшейся эпидемией оспы. Апраксин был снят с должности, пошел под суд, но умер, не дождавшись приговора. Только через полгода, весной 1758 года, русские войска фактически заново начали Прусскую кампанию, в результате был занят Кёнигсберг и Восточная Пруссия на 4 года стала российской. Тогда — в первый раз.

Мы все когда-то проходили это в школе, конечно же. Но так… Какой там Апраксин в 8-м или 9-м классе, какой-то неведомый, космически далекий Гросс-Егерсдорф. А тут, в Калининградской области оно все внезапно оживает и оказывается совсем рядом, по дороге в зоопарк, например 0_0

Совсем рядом с трассой Калининиград-Черняховск в поселке Междуречье (бывший Норкитен) в 1957 году (200-ая годовщина битвы) был установлен первый памятник

Надпись на памятнике гласит

В 1992 году поставили памятник непосредственно на поле сражения, рядом с несуществующим уже Гросс-Егерсдорфом. Он оказался в правильном, но очень труднодоступном месте, туда было очень сложно подъехать, так что о потоке туристов и речи не шло. Памятник неоднократно подвергался разорению вандалами, сначала исчезли металлические детали, были сбиты плиты с памятными надписями. В канун 260-летия сражения памятник перенесли на 2 км восточнее.

Это все равно то самое поле Гросс-Егерсдорфской битвы, конечно же сражение шло на огромном пространстве. Где-то здесь похоронены и участники битвы с обеих сторон, но могилы, конечно, уже не найти.

Теперь к мемориалу легко подъехать, необходимо свернуть по указателю с трассы в поселке Междуречье и проехать примерно 4 км.

Если ехать из Калининграда, перед въездом в Междуречье всех встречает плакат Русского военно-исторического общества.

Можно относиться к их деятельности по разному, но какие-то вещи они делают и делают неплохо. Например, памятник 1914-му году в Калининграде был поставлен на средства общества, памятник очень хороший

майская фотография, когда я целый день гуляла по Калининграду

В Междуречье, после поворота с трассы надо ехать все время прямо, по главной. На окраине поселка новый плакат. Внезапно 0_0

На фоне огородиков и теплиц все это выглядит очень странно. Подними голову!

На поле русской воинской славы установлен новый обелиск

А кругом тишина…. совсем никого. Только остатки советского сеновала (?).

Восточная Пруссия, Европа, вечная слава, далее везде.

***