Славяне и варяги

Варяги на Руси в IX в.

Отмечается, что к середине VIII в. сформировались некоторые предпосылки для развития славяно-скандинавских отношений. Выделяют несколько этапов таких отношений.

Первый этап (750 — 830 гг.) рассматривается как начальные опыты установления двусторонних связей; в течение этих десятилетий начинается экспансия викингов на Западе, способствовавшая вовлечению в обращение новых ценностей, однако, подрывавшая стабильность экономических связей. Устанавливается регламентированная торговля славян и скандинавов с франками, интенсивные связи, очевидно при посредничестве этих центров, устанавливает с городами Фрисландии Ладога Скандинавы и славяне. М,. 1986. // Электронная библиотека. URL: http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000056/st052.shtml Обращение к ресурсу 21.04.2014, через нее начинается поступление восточного серебра на север и запад Европы.

Продуктивности славяно-скандинавских контактов на путях к восточным серебряным рынкам способствовало ослабление Хазарии в ходе гражданской войны 810 — 820 гг.

Второй этап славяно-скандинавских отношений на Руси (840 — 850 гг.) связан, прежде всего, с активизацией усилий обеих сторон в поисках выхода и закрепления на Волжском пути. Через Ладогу все более стабильно поступает поток дирхемов в страны Балтики и Скандинавию. Трансбалтийские связи документированы в славянском мире кладом из Ральсвика на Рюгене (842 г.); в Ладоге нарастает концентрация скандинавских вещей; северные импорты на Сарском городище, а возможно, и первые погребения в Тимеревском могильнике свидетельствуют о распространении контроля Верхней Руси на северо-восточную часть Волго-Окского междуречья.

Экономические связи развиваются в условиях нарастающей военной активности викингов; это время их наиболее успешных и жестоких набегов на Западе. Обостряются отношения данов и норвежцев с франками. После распада Каролингской империи в 843 г. на Францию, Лотарингию и Германию Людовик Немецкий в 844 г. предпринимает первую, неудачную, попытку немецкой феодальной экспансии в земли ободритов.

Обостряются и межскандинавские отношения. Второй этап русско-скандинавских отношений развивается и завершается в условиях острого экономического и политического кризиса, увенчавшегося восстанием племен Верхней Руси, изгнанием варягов и временным перерывом в торговых отношениях.

Однако глубинные, объективные интересы как славянской, так и скандинавской стороны требовали развития именно этих взаимовыгодных отношений. Их восстановлению способствовала и быстро прогрессирующая стратификация протофеодальных обществ как у славян, так и у скандинавов. В Скандинавии об этом свидетельствуют первые, хотя и робкие успехи христианской миссии Ансгария, опиравшегося исключительно на раннефеодальную, дружинного-родскую среду как в Дании, так и в Швеции. В славянских землях Балтики в середине IX столетия прослеживается реорганизация сети городищ, упадок старых общинных укреплений и распространение небольших, хорошо укрепленных феодальных замков и раннегородских поселений; в это время «Баварский географ» Баварский географ. М., 2005. // Электронная библиотека. URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus12/Bav_geogr/text.phtml?id=61 Обращение к ресурсу 25.03.2014 зафиксировал у лютичей более 100 таких крепостей.

Третий этап (860 — 880 гг.) — реализация созданного социально-экономического потенциала. Славянская, чудская и мерянская знать Верхней Руси нашла сбалансированный и перспективный выход из межмплеменной распри и международного кризиса, использовав надплеменные, по наблюдению В. T. Пашуто, нейтральные в отношении племенного сепаратизма силы, прежде всего в общих интересах социальной верхушки северной конфедерации славянских и финских племенПашуто В.Т. Внешняя политика Древней Руси. Л., 1968. С. 245..

Четвертый этап русско-скандинавских связей (880 — 910-е гг.) занимает промежуток между двумя походами: в 882 г. Олег из Новгорода по Волховско-Днепровскому пути с полиэтничным верхнерусским войском, состоявшим из ополчений словен, кривичей, чуди, мери, веси и варяжского полка, продвигается через Смоленск на Любеч и Киев. Захват власти в Киеве северорусским князем знаменовал окончательное объединение Верхней Руси и Русской земли Среднего Поднепровья в единое Древнерусское государствоТопоров В. Н. Древние германцы в Причерноморье: результаты и перспективы. — Балто-славянские исследования 1982. М., 1983. С. 95..

«Лета Ольговы» представляют собой важнейший этап стабилизации Киевского государства, ознаменованный не только первым договором с Византией. Олег освободил от хазарской зависимости северян и радимичей, подчинил древлян, давних противников полянского Киева, сумел предотвратить угрозу угорского вторжения. По всей территории Киевской Руси, от Ладоги до Поднепровья, прослеживаются градообразовательные изменения. При этом политические и экономические процессы в русских землях развиваются параллельно и синхронно с аналогичными явлениями в других странах Балтики. И в славянских, и в скандинавских странах укрепляется централизованная королевская или великокняжеская власть Рыдзевская Е. А. Древняя Русь и Скандинавия IX- XIV вв. М., 1978. С. 128..

Пятый этап (920 — 965 гг.). На этом этапе создается стабильное сотрудничество раннефеодальных и раннегородских общественных сил формирующихся государств Балтийского бассейна. В политической жизни Киевской Руси все более значительную роль играет феодализирующаяся боярская знать; торговля «русов» по преимуществу становится «сбытом полюдья», и булгаро-хазаро-мусульманские отношения, особенно в связи с упадком восточного чекана и снижением качества серебра, к концу этапа становятся малоперспективными, особенно ввиду развивающихся отношений с Византией.

Укрепление феодальной государственности на Руси, в Скандинавии и других странах Балтики на этом этапе способствует наивысшему и, по существу, последнему расцвету Балтийского культурно-экономического региона Скандинавы и славяне. М,. 1986. // Электронная библиотека. URL: http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000056/st052.shtml Обращение к ресурсу 23.04.2014.

Шестой этап русско-скандинавских отношений (965 — 980 гг.) Происходит радикальное изменение военно-политической ситуации в Восточной Европе, решительно повлиявшее на экономические отношения и дальнейшие судьбы Балтийского региона. Происходит перестройка путей и центров.

Седьмой этап (980 — 1054 гг.). Здесь разворачивается перестройка сети коммуникаций и центров Балтийского региона сформировавшимися феодальными государствами Восточной и Северной Европы. Традиции экономических и политических связей проявились в распространении на Русь, при посредничестве скандинавских центров, западноевропейского, в частности английского, серебра. В целом, однако, связи все более приобретают внешнеполитический, межгосударственный характер, проявившийся, в частности, в династических браках, объединивших славянские (ободритский, польский, русский) и скандинавские правящие семейства.

Созданные на этом этапе формы славяно-скандинавских отношений сохраняли определенное значение и после того, как прекратилось вместе с эпохой викингов движение наемных варяжских дружин. Однако содержание этих отношений, в XI — XIII вв. преимущественно политических, менялось по мере укрепления феодального строя в странах Северной Европы, и особенно после начала крестоностной рыцарской агрессии в Прибалтике, направленной против славянских, балтских и прибалтийско-финских народов.

Восьмой этап (1054 — 1132 гг.) сохраняет сложившиеся в предшествующий период устойчивые и мирные отношения Руси со Скандинавскими странами. При Владимире Мономахе и его сыне Мстиславе возобновляются династические связи с Швецией и Данией.

Девятый этап (1132 — 164 гг.) ознаменован обострением отношений. После первого крестового похода шведов в Финляндию (1155 — 1157 гг.) нападение шведской рати на Ладогу, а затем разгром захватчиков на реке Воронеге отмечают начало военной конфронтации средневековых феодальных государств.

Десятый этап (1164 — 1240 гг.) отмечен последними свидетельствами об использовании скандинавами традиционных путей через древнерусские города Суздаль, Новгород, Киев для мирных поездок в Средиземноморье (1222 г.). Второй крестовый поход шведов в Финляндию, а затем агрессия 1240 г. против Руси, завершившаяся разгромом войска Биргера в Невской битве, относятся к первым событиям длительной, многовековой борьбы Руси со Швецией за сохранение русских земель вдоль побережья Финского залива, за выход к Балтике, по существу, за сохранение традиций и наследия Балтийского культурно-экономического региона в жестоких и тяжелых условиях феодального средневековья.

По нашему мнению, те предания, которые сохранились в Новгороде и попавшие в летопись, говорят о старейшине новгородском Гостомысле.

Узурпатор встретился с длительным и сильным сопротивлением со стороны новгородских «мужей» и, как об этом свидетельствуют позднейшие события, связанные тоже с «насильем» варягов, этими «мужами» были новгородские «лучшие мужи» из «Словенской тысячи» — новгородской городской военной организации, сложившейся у древнейшей части Новгорода — Славны, Славенского холма.

Вскоре после переворота «уби Рюрик Вадима храброго, и иных многих изби новгородцев, советников его» ПСРЛ. Т. 9-10. Патриаршая, или Никоновская, летопись. М., 1965. С. 9.. Спустя три года и «избежаша от Рюрика из Новгорода в Киев много Новгородцкых мужей» Там же. — С. 9.

Почти аналогичное явление имело место в Новгороде при Ярославе, когда варяжские дружинники грабили новгородцев, чем вызвали их выступление против себя.

Главным аргументом норманистов была летописная легенда о возникновении Русского государства в результате призвания варягов и о происхождении династии русских князей. Между тем благодаря работам по истории русского летописания можно считать установленным, что пресловутый рассказ о призвании из-за моря трёх братьев-варягов является легендой, которая, хотя и включает в себя некоторые исторические черты, но тем не менее является лишь тенденциозным сочинительством летописцев.

Полагают, что рассказ о призвании варягов явился новгородско-изборско-белозерским преданием и был записан летописцем Никоном на основании рассказов Вышаты Остромирича, жившего в Новгороде, побывавшего на Белоозере и, быть может, в Изборске.

Противопоставляя Русь Византии, стремившейся к «гегемонии» над Русью, Никон развил идею независимости Киева от Царьграда и подчёркивал «заморское», варяжское происхождение Русского государства.

Другие материалы так же говорят о том, что норманны не оставили сколько-нибудь заметного следа в истории славянского и неславянского населения Восточной Европы. Заимствования из скандинавских языков в русском немногочисленны (тиун, гридь, якорь, ящик и др.). Но в свою очередь в язык скандинавов вошли русские, восточнославянские слова (торг, палаты, лодья, Гюрги — Юрий и др.). Попытка объяснить древнее русское право заимствованием из права скандинавских народов была отвергнута самими скандинавскими учёными, считающими, что «Русская Правда» древнее записанных скандинавских законов и то общее, что встречается в них, является отражением одностадиальности и взаимных связей.

Так возникли сначала 2 государства: «Киев и Новгород». Объединение «Славии» и «Куявы» — Северо-Запада Руси и Среднего Приднепровья в единое Древнерусское государство летописи связали с именем Олега, датировав его 882-м годом и считая это объединение результатом похода Олега, предпринятого из Новгорода в Киев и завершившегося захватом им Киева.

Это событие и следует считать образованием собственно Киевского государства, постепенно включавшего в свой состав все земли восточных славян.

Образование Древнерусского государства привлекло внимание К. Маркса. В августе 1856 г. в лондонской газете «Free Press» начала печататься его работа «Secret diplomatic history of the eighteenth century» Free Press. Секрет дипломатической истории XVIII века. Лондон., 1856. С.5. К. Маркс говорит о норманском завоевании, но он полагает, что норманны обосновались среди славян благодаря не только своему мечу, но и «по взаимному соглашению со славянами». Он подчёркивает «примитивный характер норманского завоевания», а не примитивный характер общественного строя восточных славян и указывает, что норманские «вожди весьма скоро ассимилировались со славянами, что видно из их браков и их имён».

В связи с оживленными взаимоотношениями между скандинавами и русскими, значительной важностью обладало скандинавское влияние на ход развития русской цивилизации. Действительно, в современной исторической науке даже существует тенденция переоценивать это влияние и представлять скандинавский элемент как ведущий фактор формирования киевского государства и культуры. Новый подход к проблеме — с точки зрения исследователя фольклора — можно обнаружить в книге А. Штендер_Петерсена «Варяжская сага как источник древнерусской летописи» Штендер-Петерсен А. Варяжская сага как источник древнерусской летописи. М., 1934. С. 36.. Согласно этому исследователю, древние скандинавско_русские саги создавались в восточной и византийской среде, и лишь позднее распространились с востока на север.

В целом, ясно, что скандинавское влияние на русский фольклор и историографию было результатом сложного процесса. Во всяком случае, не следует слишком упрощать эту проблему, безоговорочно принимая утверждение об «импорте» прямо из Скандинавии на Русь чисто скандинавских представлений и обычаев. Что касается скандинавско_русских культурных взаимоотношений, то каждая из сторон, конечно же, внесла в них свою долю, но обе они до определенной степени зависели от византийской и восточной почвы.

Восточные славяне и варяги. Начало государственности.

⇐ ПредыдущаяСтр 4 из 14

Русский Хакан, Аскольд и Дир, Рюрик

Призвание Рюрика

Создание первого государства восточных славян, получившего впоследствии название Киевская Русь, началось с севера. С того места, где путь Из варяг в греки вступал на территорию, заселенную новгородскими славянами.

В 862 году в город Ладогу пришла дружина варягов во главе с Рюриком. Нестор пишет:

В лето 6370 (862 г.) Изъгнаша варяги за море, и не даша имъ дани, и почаша сами в собе володети. И не бе в нихъ правды, и въста родъ на родъ, и быша в них усобице, и воевати почаша сами на ся. И реша сами в собе: поищем собе князя, иже бы володел нами и судилъ по праву. И идоша за море к варягамъ, к руси. Сице бо зваху ся тьи варязи русь, яко се друзии зовутся свеи, урмане, анъгляне, гъте, тако и си. Реша руси чюдь, словене и кривичи и вси: земля наша велика и обильна, а наряда в ней нетъ. Да поидите княжить и володеть нами. И изъбрашася 3 братья с роды своими, пояша по собе всю русь и придоша. Старейший Рюрикъ седе Новгороде, а другий Синеусъ на Беле Озере, а третий Изборсте Труворъ. И от техъ варягъ прозвася Русская земля. По двою же лету Синеусъ умре и братъ его Труворъ. И прия власть Рюрикъ и раздая мужемъ своимъ грады…

Упомянутые в этом отрывке народы, относимые летописцем к варягам, это — шведы (свеи), норвежцы (норманны), готландцы (готы, жители острова Готланд). Англяне же — это не англичане, которые не только не были варягами, но, как и их континентальные соседи — франки, весьма страдали от набегов викингов. Англяне — это датские племена англов, обитавшие на юге полуострова Ютландия (позднейший Ангальт), действительно участвовавшие, как и три других перечисленных Нестором народа, в движении викингов.

Эта версия Б.Крутицкого60 может быть принята со следующим существенным уточнением. Т.к. археологически англы из Ютландии ушли все и совсем, то здесь можно говорить, вероятно, о том, что сменившие их датские племена некоторое время именовались из вне по старой привычке англами. Во всяком случае имя англов закрепилось за территорией навсегда. ПВЛ не знает имени данов, хотя Титмар Мерзенбургский, правда несколько позже в 1018 г., определяет основную воинскую силу Киева как стремительных данов.86-329

Терминология, использованная Нестором, имеет строгий юридический смысл. Наряд — система централизованного государственного управления, а не просто прядок в смысле «порядка нет, все безобразничают». Правда — кодифицированный свод законов (ср. Русская Правда). Володеть — чисто юридический термин, вне контекста договоров в летописях не встречающийся. Таким образом, «легенда» о призвании варягов, т.е. произведение изустного народного творчества, или, в лучшем случае, научно-публицистическая фальсификация, оказывается изложена языком юридического документа.

Д.С.Лихачёв, с великим пиететом относящийся к Нестору, в статье, комментирующей призвание Рюрика, Синеуса и Трувора3:398-400(к с.13), даже не упоминает его имени, а обвиняет в «создании легенды» по «законам эпического творчества» (т.е. именно в фальсификации, а не в изложении уже бытующих легенд, как это было с историей Кия и компании) неких, никому не ведомых, летописцев, а заодно новгородцев Яна Вышатича и Вышату. Цель фальсификации — поддержание реноме правящей династии (рода). Но тот же Д.С.Лихачёв пишет:

«О каждом роде фактов, приверженный этикету феодального общества средневековый писатель стремится писать в своей, только для этой группы предназначенной манере: о святом — только в житийных штампах (в трафаретных выражениях описываются детство святого, подвиги в пустыне, кончина, предсмертные слова и т.п.); о военных действиях — только в воинских формулах (враг наступает «в силе тяжце», стрелы летят «как дождь», кровь течёт «по удолиям»); умершему князю преподносится шаблонная некрологическая похвала и т.д. Не следует думать, что воинские трафареты применяются только в воинских повестях, житийные шаблоны только в житиях святых, и т.д. Здесь дело не в шаблоне жанров…, а именно в этикете: каждый род фактов следует описывать в только ему принадлежащей манере, в выражениях для него предназначенных. Вот почему в житиях святых военные действия изображаются не в житийных выражениях, а в воинских, в воинских же повестях изображение святого подчинено житийным шаблонам».

То есть, в тексте, изобилующем юридической лексикой, следует усматривать описание именно правовой коллизии, а вовсе не попытку возвеличить нынешних правителей описанием их великих предков. Тем более, если Рюрик современникам неизвестен, что утверждает тот же Д.С.Лихачёв, то нет и достоинства в том, чтобы быть его потомком.

Принимая теорию Д.С.Лихачёва относительно этикета древнерусских книжников, тем самым принимаем лежащее в основании этой теории представление, что основные психологические реакции, т.е. законы человеческого духа во все времена и у всех народов едины. И.Н.Данилевский в явном виде оспаривает этот подход и оппонирует Д.С.Лихачёву, ссылаясь на западную традицию, рассмотрения истории как истории изменяющегося духа – изменяющегося менталитета.

“Следовательно, не только наш образ мира принципиально отличается от образа мира летописца, но и способы его описания.” И далее. “Летописец, беседующий с нами, оказывается в положении миссионера, попавшего в страну неверных. Его речи во многом непонятны непосвящённым “дикарям”. Их восприятие происходит на уровне привычных им образов и категорий. При этом, однако, исходные положения и метафоры подвергаются таким деформациям и метаморфозам, что ассоциативные ряды, рождающиеся в головах “посвящаемых”, сплошь и рядом уводят их мысли совсем не туда, куда собирался направлять “миссионер”. В лучшем случае исходный и конечный образы связаны каким-то внешним сходством (правда по типу: Богородица = ”Мать Сыра-Земля”), в худшем из ветхозаветной правовой нормы, процитированной в популярном у отечественных историков законодательном памятнике, делается вывод о том, что Древняя Русь – раннефеодальное государство. Но главное, почти невозможно установить, насколько далеки или близки транслируемый образ и воспринимаемый фантом.”97-10,11

Поскольку главным оппонентом в этом разделе (Введение) выступает Д.С.Лихачёв и именно его “этикет”, то следовательно выпадает основное звено доказательства существования и Рюрика и договора с ним. Однако во всём дальнейшем тексте И.Н.Данилевского не удалось найти ни одной новой трактовки событий, основанной на идее меняющегося менталитета, которая бы в корне отличалась от результатов, получаемых при традиционном подходе. (Это ни в коей мере не обвинение во вторичности или неспособности уважаемого И.Н.Данилевского к новым идеям. Просто книга является курсом лекций и посвящена более всего изложению уже существующих мнений и их оценке.)

И к тому же, если современный человек, читая автора десятивековой давности, может выделить у последнего цитату или ссылку на текст отстоящий во времени ещё на столько же, а то и на в два раза большее число веков, то дело “в общем не в бобине”, т.е. не менталитете. Тут уже не двойная рефлексия, а рефлексия шестого уровня сложности, а, как известно, из теории игр, уже рефлексия третьего уровня (он думает, что я думаю, что он думает) порождает гауссов шум, и исходная позиция не может быть вычислена, а только с некоторой вероятностью угадана или не угадана. По сему поводу остаёмся при своих.

Нестор внёс в текст ПВЛ дошедший до него в устной форме договор ильменских славян, кривичей и чуди с Рюриком. А донесли его переселившиеся в Киев новгородские бояре Вышата и Ян Вышатич: От него же и аз многа словеса слышах, еже и вписах в лъетописаньи семь. Обвинение последних в изготовлении политической фальшивки оставим на совести советских учёных. С кем поведешься от того и наберешься.

Во время описанных событий современного Новгорода, т.е. укрепленного поселения на месте детинца, ещё не было. Древнейшие слои Новгорода датируются 944 годом — на Троицком раскопе и 953 годом на Неревском раскопе. Датировки точны, так как основаны на годичных кольцах тысяч деревьев, которыми были вымощены новгородские улицы. Мостовые клались раз в 15-20 лет друг поверх друга, образуя до 27-30 слоёв. Возраст использовавшихся деревьев — 100-200 лет. Под первыми из мостовых лишь очень тонкий культурный слой. Т.е. нынешний Новгород возник не ранее 940 года и был основан на новом месте, а не развился из предыдущих поселений. Ипатьевский список дополняет сведения Лаврентьевского: Рюрик первее срубиша город Ладогу, а на следующий год придоша к Ильменю и сруби город над Волховом и прозваша Новгород. То, что Ладога существовала до Рюрика — установленный факт, но летописец имел, по-видимому, в виду не закладку Ладоги на новом месте, а лишь строительство оборонительных сооружений, которых у прежней ремонтной пристани не было, а резиденции конунга они были, безусловно, необходимы. Что же касается Рюрикова Новгорода, то на правой, противоположной местоположению детинца, стороне Волхова недалеко от Новгорода раскопано так называемое Рюриково городище. Там обнаружены укрепления, пристань, амбары, дома славянского типа сочетаются с многочисленными находками скандинавского происхождения.6 И всё это древнее Новгорода на 80 лет — как раз время основания Рюрикова Новгорода.

Формула «Рюрик, Синеус и Трувор» получилась в результате русского произношения шведской фразы «Рюрик со своим родом и дружиной» (Sim hus, thru waring). Сам Рюрик — личность, известная в Западной Европе под именем Рориха графа Ютландского из клана Скъёдлунгов по прозвищу «Язва христианства» (Jel Christianitatis). Впервые это сопоставление Рюрика Новгородского и Рориха Ютландского сделал в 1836 году профессор Дерптского университета Ф.Крузе, установивший, что время, когда Рорих исчезал из поля зрения западных хронистов в точности совпадает со временем его появления на востоке.

Рорих родился в 800 году. Его отец Хемминг неудачно оспаривал в 810 гг. трон у наследников первого датского короля Годфрида, вместе с братом Годфридом бежал к Карлу Великому и получили лен во Фрисландии (Голландия). После смерти Хеминга в 837 году Рюрик унаследовал вместе с дядей лен Рустинген в Фрисланде. Будучи наследником и соправителем Рюрик почти беспрерывно воевал с королями Дании, защищая своё и, захватывая чужое. В сорок три года в результате раздела империи Карла Великого он был обвинён королём франков Лотарем в измене, лишён лена и схвачен. Рюрику удаётся бежать к королю Людовику, получившему при разделе германские земли, но служба королю его не удовлетворяет — он сам хочет быть как король. Рюрик уходит от императора. После чего и становится Jel Christianitatis. Почти двадцать лет он воевал в Германии, Франции, Англии, Скандинавии, где также пытался создать собственное государство, его эскадры достигают 300 кораблей. Он заключал и разрывал договоры с Германским императором и королём Франции, получал земли и изгонялся своими подданными, крестился и возвращался к язычеству. В конце концов, Лотарь вынужден был пойти на компромисс с Рюриком и дать ему новое владение, с условием защищать побережье от других викингов. Не добившись короны на западе, он уже шестидесятилетним начал всё с начала на востоке.

Рюрик принадлежал к тому типу людей действия, которых в большом количестве порождало молодое феодальное общество. Эти люди в угоду своим амбициям и благодаря личной энергии и таланту разрушали и творили тот мир, в котором жили. Создавали и уничтожали государства, становились апостолами церкви и основателями ересей, шли до самого края Земли.

Приход Рюрика во главе варягов-руси на землю словен (будущих новгородских славян), кривичей и их союзников — чуди и мери (племён, родственных современным эстонцам и финнам) с целью создания собственного королевства был бы одним из примеров подобных авантюр, если бы это было простой завоевательный поход. Но Рюрик пришёл не незваным гостем. Рюрик с дружиной был приглашён «новгородцами» на княжение. Во главе партии, пригласившей варягов, стоял Гостомысл. История Гостомысла изложена В.Н.Татищевым по несохранившейся Иоакимовской летописи. «Гостомысл» — говорящая фамилия (или, что скорее более верно, нарицательное имя главы партии). «Гость» происходит от скандинавского gestr -«гость», «чужой, чужестранец»45-190, получившего на Руси смысл «торговец, купец», («Ой, вы гости-господа, долго ль ехали, куда?»). «Мыслить» имеет значение составлять планы (замышлять) в чью-то пользу, «Гостомысл» — замышляющий в пользу торговцев. Военная сила Рюрика, по мнению этой партии, должна была обеспечить безопасность торгового пути и беспристрастный суд в торговых делах.

Призвание Рюрика не было ни первым, ни единственным. Под тем же 862 годом в ПВЛ записано: И они изгнали варягов за море и не дали им дани и начали править сами. Но так эти сведения предваряют рассказ о призвании Рюрика, то их можно отнести на более раннее время и сопоставить с эпизодом в Житии Св. Анскария. В нём записано, что в 852 году какие-то датчане переплыли Балтийское море и захватили город в земле славян (in jinibus Slavorum).24-339 В Ладоге раскопан горизонт Е2, датирующийся примерно 860 годом, со следами большого пожара. Эти следы пожара вполне можно связать с изгнанием датчан.6

Известны другие князья из варягов: в Полоцке на Западной Двине Рогволод, в Турове на реке Припять, притоке Днепра — Труа. В Киеве обосновались «мужи Рюрика Аскольд и Дир», как их называет Нестор, откуда они в 860 году совершили военный поход на Константинополь. Поскольку в Киеве варяжские правители появились раньше, чем Рюрик в Новгороде, то в действительности они были самостоятельными и независимыми конунгами. Но не с этих других, а именно с Рюрика начинается традиция государственной власти на Руси. Только договорный, правовой характер вокняжения Рюрика в 862 году в Новгородской земле делал его власть властью по праву, а не только властью силы. И именно этот юридический акт положил начало русской государственности.

Тысячу лет назад, также как и сейчас, навязать всему обществу политическое решение, удовлетворяющее чьи-то корпоративные интересы, было не просто (хотя корпоративные интересы — это далеко не всегда плохо). И тогда и сейчас для пропагандистского обеспечения политического переворота требовалось выдвинуть некоторую общенациональную идею. Такой идеей стала идея прекращения вражды (по-видимому, дошедшей до вооруженного противостояния), возникшей между отдельными группами в новгородской земле после первого изгнания варягов, поскольку каждый из членов победившей коалиции попытался добиться власти исключительно для своей группы. Эту архаическую структуру – союз различных групп, как родовое пятно, новгородское общество пронесло через всю историю от зарождения до гибели. Невозможность договориться между концевыми старшинами в конечном итоге и является причиной подчинения Новгорода Москве.

Идея Гостомысла состояла в том, что раз никто не хочет подчиняться соседу, не веря в его равное к себе отношение, тогда давайте все будем подчиняться кому-то со стороны. Поищем себе князя, который бы владел нами и судил все дела справедливо. Отправленные к варягам послы заявили: Земля наша велика и обильна, да порядку в ней нет, пойдите княжить и владеть нами.

Как бывает в таких случаях, демагогия на всех не действует. В Новгороде была и другая консервативная партия, чьи интересы не были связаны с торговлей, и они не были заинтересованы в чуждых им властителях. Или же идея Гостомысла, так же принадлежавшего к какой либо группе не устраивала других просто потому, что её высказывал чужак, и психологическое неприятие превышало прагматические соображения. Эта партия во главе с Вадимом Храбрым через два года после вокняжения Рюрика подняла восстание, но проиграла. Вадим был убит, его сторонники бежали в Киев.

Никоновская летопись.

864 (6372) г. Оскорбились новгородцы, сказав “как нам быть рабами и много зла всяческого пострадать от Рюрика и от рода его”. Того же лета убил Рюрик Вадима храброго, и иных многих избил новгородцев, советников его.

867 (6375) г. Того же лета убежали от Рюрика в Киев множество мужей.

Татищев.

869 (6377) г. В сии времяна словяне бежали от Рюрика из Новгорода в Киев, зане убил Водима хороброго, князя словенского, иже не хотеша яко рабы быти варягам.

Рюрик перенес столицу из Ладоги, расположенной в нижнем течении реки Волхов у Ладожского озера, намного южнее к самому истоку Волхова из Ильменя, где и основал в центре своей новой земли новый город. Этим он начал осуществлять план, для выполнения которого и был приглашён — объединение всего пути Из варяг в греки длиннойв 2 тысячи километров в одних сильных руках.

Дальнейшему продвижению Рюрика на юг воспрепятствовали утвердившиеся в Киеве Аскольд и Дир. Посланный в Полоцк Рюриков муж был выгнан оттуда киевлянами.

Призвание Рюрика дало толчок процессу объединения восточнославянских племён в единый народ, который примет для себя имя русь, русские, от имени призванных им себе на службу боевых дружин, вождей которых он, этот новый народ, признал своими князьями (В.О.Ключевский).

Существует обширная критика исторических построений, основанных на следовании в главном версии, предложенной в ПВЛ. С одной стороны, это «антинорманисты», отрицающие какое бы то ни было положительное значение скандинавов в образовании древнерусского государства (в крайнем случае, признавая только отрицательное — в борьбе с варягами-находниками объединились северные племена с центром в Новгороде). С другой стороны — «гипернорманисты», не только признающие за варягами государствообразующее начало, но считающие, что в начале истории в силу огромного военно-технического превосходства варяжских дружин над славянскими общинами это государство или множество этих государств от Ладоги до Крыма и Тамани только варяжскими и были, а славяне в этом (или этих) государствах были только бесправными подданными иноземных властителей.

В обоих случаях «Повесть временных лет» рассматривается как сборник легенд и политических установок, достоверность информации которого весьма сомнительна.

Для «антинорманистов» характерно последовательное выведение Русского государства из славянского племенного союза, складывающегося у реки Рось — притока Днепра, что, разрешая одни противоречия в наборе фактических данных, создаёт гораздо больше новых. Этот путь неизбежно приводит к необходимости перетолкования источников. Например, сведения Нестора о скандинавском происхождении Аскольда и Дира отвергаются, и вместо них предлагается династическая версия о прямом наследовании от первых славянских князей Кия, Хорива и Щека до Аскольда и Дира. Источник этой версии — польский историк Ян Длогуш (ум. 1480 г.). После смерти Кия, Щека и Хорива, наследуя по прямой линии, их сыновья и племянники много лет господствовали у русских, пока наследование не перешло к двум родным братьям Аскольду и Диру. Удивительно, что столь важный документ, который, по мнению А.А.Шахматова, М.Н.Тихомирова, Б.А.Рыбакова, имеет большее значение, чем «Повесть временных лет», не был ни переведён, ни издан в СССР.

Но бывали вещи более печальные. “А.А.Шахматов отмечал, что в городах Северной Руси были широко распространены предания о варяжских (скандинавских) князьях”.86-450 Отмечать-то отмечал, но только этот слух, об этих преданиях и остался. Ни записать, ни опубликовать эти предания никто похоже не удосужился. Зачем нам вражьи сказки.

Другая проблема — практически всеписьменные свидетельства: восточные, византийские и западноевропейские в IX веке под именем «русь» знают только людей, носящих скандинавские имена и говорящих на языках скандинавских народов.

Такое перетолкование облегчалось принятой в советской исторической науке методологией критического анализа источников. К сожалению, условия научной деятельности в СССР были таковы, что противоречие некоторым установленным догмам было в сталинские времена опасно смертельно, а в более поздние — опасно с точки зрения возможности профессиональной деятельности. Методология критического анализа источников в таких условиях придала чрезмерно большое значение поиску ответа на вопрос «Кому выгодно?» То есть, оцениваются идеологические установки древнего автора или его властных покровителей — светских или церковных, и в соответствии с этим подтверждается или отрицается достоверность приводимых сведений. Например, историчность сведений о призвании Рюрика отрицалась на том основании, что они были добавлены в первоначальный текст в Новгороде, озабоченном своей самостоятельностью по отношению к киевским князьям.

Именно «антинорманизм» был в последние сорок лет существования СССР доктриной, одобряемой коммунистическими идеологами («борьба с буржуазными фальсификаторами истории»). Нельзя сказать, что это сильно навредило академической науке — разок на 100 страниц пнув норманистов, можно было вполне корректно излагать факты и делать их анализ, но история как публичная наука была поставлена в весьма неудобное одностороннее положение.

Односторонность эта была следующего характера. Поскольку официозные марксистско-ленинские исторические тексты в силу ограниченности мысли были столь же ограниченны и в языке изложения — что-то вроде материалов съезда КПСС, только на исторические темы, читать их в метро для удовольствия было совершенно невозможно, а обсуждать неинтересно. Следовательно, выход подобных монографий не становился публичным событием. Одновременно кураторами исторической науки в СССР (представители КГБ и ЦК КПСС) культивировалось и другое менее официозное направление. Так как это направление характеризовалось не столько марксистским классовым, сколько национальным (или националистическим — отсюда их «антинорманизм») подходом, то эта культивация проводилась с соблюдением приличий. На закате СССР как бы демонстрировалась опала на главных идеологов этого направления — Л.Н.Гумилёва и Б.А.Рыбакова. Именно эти авторы стали наиболее популярны в силу их вполне объективных заслуг. Их книги, благодаря обширной фактографии, логичности изложения, «человеческому» языку, умеренной фронде (т.е. неортодоксальной социалистичности) и т.д., стали занимательным чтением.

Последовательные «антинорманисты», как официозные, так и не очень, и даже вовсе не антинорманисты, а просто люди, работающие в определённой среде, сознательно или по инерции, но неодинаково относились к источникам разного происхождения, предпочитая восточных и византийских авторов в ущерб, например, скандинавским сагам. Сведениям восточных авторов посвящены классические исследования, например Б.Н.Заходера, А.П.Новосельцева, и почти всегда в разделах «источники» и «библиография» найдётся развёрнутый пункт: «сведения восточных авторов», то раздел по теме «сведения скандинавских саг» окажется куцым на этом фоне. Это, по крайней мере, относится к таким авторам как Б.А.Рыбаков и Г.В.Вернадский (у последнего, например, в работе “Древняя русь” даётся ссылка на 3 (три) анголо-саксонских и скандинавских источника против ~60 восточных). Хотя почти весь корпус этих сведений давно известен и не игнорируется, в смысле упоминаний, но и не анализируется наравне со сведениями других источников, а просто откладывается в сторону, как кусочки мозаики из другого набора. Так незавершённое исследование «Древняя Русь и Скандинавия» Е.А.Рыдзевской, умершей в блокаду, опубликовано только в 1978 г. Правда в последнее время эта ситуация исправляется и в учебном пособии «Древняя русь в свете зарубежных источников» 1999 г. под редакцией Е.А.Мельниковой пять разделов – античные, византийские, восточные, западноевропейские и скандинавские источники занимают равное положение.86

Примерно такая же судьба и у археологических находок скандинавского происхождения IX века в Ладоге, Новгороде, Гнездовском Городище (первый Смоленск) и в других местах. Например, так называемые «дружинные» захоронения — остатки захоронений, произведённых по скандинавскому образу, когда тело сжигалось в ладье, или кузнечное оружейное ремесло, на начальном этапе практически всё бывшее либо скандинавским, либо «лицензионным». Эти находки, среди прочего, снимают вопрос о знании варягами славянского языка, так как основавшие Ладогу скандинавы ещё долго составляли сравнительно самостоятельную политическую организацию, и многие из них, живя всю жизнь со славянами, должны были быть двуязычны.

С другой стороны интересующий нас период действительно лучше отражён у восточных авторов. Они напрямую описывает территорию и народы, в то время как только “тщательный анализ неясных упоминаний, мимоходом сделанных замечаний, происхождения некоторых сюжетов в сагах о древних временах показывает, что за ними стоят воспоминания, подчас смутные и обрывочные” о эпохе походов на Каспий и Константинополь, торговле в Булгаре с арабскими купцами, основания королевств в Гардарики и т.п. Поэтому с восточных авторов и начнём.

Варяги: запутанная история легендарного народа

Начиная с 9 века, в Европу проникают разбойничьи шайки викингов, которые наводят ужас на местное население. Так как викинги в основном являлись выходцами из скандинавских стран, особенно из Дании, то после близкого с ними знакомства, их стали называть данами. История говорит, что примерно в то же время на исконно славянских землях начали появляться варяги, которых в настоящее время принято считать теми же викингами.

Если тщательно проанализировать все дошедшие до нас документы, касающиеся появления и призвания варягов на Руси, можно заметить странную нестыковку. Если викингов в той же Европе ненавидели, то среди славян к варягам относились, как правило, уважительно. Это вызывает большие сомнения в достоверности версии о том, что варяг – это тот же викинг.

Появление варягов на Руси

Первые упоминания о варягах встречаются ещё в Повести временных лет. Представители этого народа появились в славянских землях примерно с 9 века. Как правило, в то время варяги были богатыми торговцами, которые в огромных количествах приходили на Русь. В крупных славянских городах этих торговцев было столько, что они образовывали крупные общины, которые часто преобладали даже над местным населением.

После того, как в 10-11 веках русские князья начали усиленно призывать к себе на службу варяжские дружины, количество этих чужеземцем ещё более увеличилось. Дошло до того, что Новгород, исконно считавшийся славянским городом, после массового призвания варягов, стал считаться варяжским городом. Огромное количество варяжских торговцев и наёмников неоднократно фиксировалось и в древних киевских документах.

Даже один из первых походов дружин князей Аскольда и Дира на Царьград стал возможен благодаря собранному в Киеве варяжскому ополчению. Кстати, по легендам, даже столица Руси была основана именно варягами. Культ Перуна, который являлся главным богом варягов, служит подтверждением этих преданий.

Упоминания о варягах в древней европейской истории

При анализе редких сохранившихся источников Европы времён раннего средневековья можно найти упоминания о варягах, датируемые началом 9 века. Исследуя эти документы, можно видеть, что варяги приходили в Европу с территории славян ещё задолго до призвания варягов на княжение в Новгород.

Например, в 839 году в Константинополь прибыли посланцы от народа, называемого русью. После решения своих вопросов, они были отправлены вместе с византийским посольством в Германию, где встретились с Людовиком Благочестивым. Немецкие источники явно указывают на шведское происхождение славянского посольства, что намекает о том, что послы являлись чистокровными варягами.

Примерно в то же время варяги упоминаются и в арабских источниках. Восточные летописцы достаточно подробно описали военные походы Руси на берега Чёрного моря. Те же воины, которые нападали на побережья, часто приезжали на Восток по торговым делам. В начале 10 века варяги настолько освоились в Чёрном море, что в византийских документах оно часто называется «русским», так как кроме варягов в нём практически никто больше так массово не плавал.

Секрет происхождения варягов и Руси

Древнерусские варяги, скорее всего, не являлись славянами. Это было какое-то родственное скандинавам племя. Если опять обратиться к Повести временных лет, то там под варягами понимаются все германские народы, такие как:

  • Нореги;
  • Даны;
  • Готы;
  • Англы и так далее.

Скорее всего, варягами назывались племена, которые жили на южных и северных побережьях Варяжского (Балтийского) моря. В 11 веке византийцы называли варягами наёмников, которые служили в качестве личной гвардии императора.

Что касается происхождения, то по одной из версий считается, что варяги – это искажённое слово «варанг», происхождение которого до конца не ясно. Это слово употреблялось в древнем скандинавском языке.

По другой версии, которая тоже не подтверждена, первые варяги были названы так от того, что они почитали волка своим покровителем. Причём это название было дано им другими народами. Варг – это чудовищный волк Фенрир из скандинавской мифологии. Варгами также назывались и его сыновья – Сколь и Хати. Получается, что варяги – это дети варгов. В отличие от славянских народов, которые относились к лесному волку, как к вору, скандинавы почитали полярных волков, которые были значительно крупнее лесных.

О неславянском происхождении варягов говорят и немецкие источники 11 века, повествующие о польском походе на русские земли. Немецкие воины рассказывали летописцам, что на Руси множество людей, которые являются данами. Можно быть уверенными, что немцы точно не перепутали бы своих соплеменников данов с другими народами. Кроме того, в Швеции часто находят древние могильные камни, на которых имеется информация о военных морских путешествиях на славянские земли.

Наиболее распространённые древние скандинавские источники и саги, которые можно сравнивать с русскими летописями о варягах, прямо указывают на то, что скандинавы часто ходили на Гардарику. Интересно то, что Гардарикой, то есть «царством городов» саги называют древнюю Русь. Это косвенно указывает на то, что большие торговые славянские города закладывались именно варягами.

Кроме того, все легенды о призвании варягов на Русь утверждают, что именно они основали государство, именуемое Русью. Первый варяг, призванный на княжение со своей дружиной и братьями Синеусом и Трувором, известен всем под именем Рюрика. Если сравнить это имя со скандинавскими источниками, то становится ясно, что это никто иной, как Хрёрек. Другие русские князья тоже имеют искажённые скандинавские имена:

  • Трувор – это Thorvardr;
  • Олег – Helgi;
  • Ольга – Helga;
  • Оскольд – Hoskuldr;
  • Дир – Dyri.

В 10 веке все арабские и византийские летописи о варягах чётко разграничивали такие два народа, как славяне и варяги. А название Русь изначально обозначало не государство, а отдельный воинственный народ, который господствовал над славянами. Да и битвы первых русских князей с древлянами и прочими коренными славянами косвенно указывают на то, что это совершенно разные народы.

Образование правящей военно-торговой элиты в стране

Именно варяги, которые имели скандинавское происхождение и стали основой для зарождения военно-торгового класса в крупных славянских городах. Хотя многие авторы часто ассоциируют варягов с викингами, это совершенно разные понятия. Викинги – это союз воинов, состоящий из представителей разных народов. По своей сути – это прообраз Запорожской Сечи, то есть огромный разбойничий ветреп. Максимум, что только могли сделать викинги полезного для других – это наняться на службу в качестве наёмников или охранников.

В битвах воины Норвегии проявили себя лучшими бойцами своего времени, а вот что касается честности, то норманны и норвежцы прославились как коварные и бесчестные противники. Часто ради выгоды, скандинавские воины, служившие князю, могли отказаться драться или даже напасть на своего работодателя.

Варяги, пришедшие с берегов Балтийского моря, не вызывали у славян негативного отношения, так как они торговали в основном честно. Богатые купцы, которые были вооружены до зубов и умели прекрасно обращаться с оружием, как правило закупались на Руси мехами, после чего отправлялись в далёкую Византию, чтобы выгодно продать свои товары. С византийских рынков на Русь шли ткани, пряности, одежда, обувь и другие товары.

Кроме того, в сохранившихся преданиях и легендах, выходцы с русского моря, которое называлось в то время Варяжским, часто фигурировали как смелые разбойники. Множество сказаний об удалых купцах, которые в дороге не гнушались ограбить или даже убить купца-иноземца, прекрасно характеризуют варягов. О том, что именно варяги занимались торговлей, свидетельствуют некоторые сохранившиеся в русском лексиконе слова. Варягом в императорской России часто называли мелкого торговца, а выражение «варяжить» означало заниматься мелким торгом.

Часто боевые дружины варягов прикидывались торговыми караванами, при этом ни у кого не вызывало подозрений, что варяжские купцы вооружены до зубов. Вот несколько исторических фактов, которые подтверждают это:

  • Князь Олег смог выманить Аскольда и Дира из Киева, прикинувшись богатым купцом с охраной;
  • Великий скандинавский герой Святой Олаф, который долгие годы служил Великому князю Владимиру Святославовичу, при возвращении на родину тоже прикинулся купцом.

Как пишут новгородские летописцы, свой путь варяги начинали с наёмников и охранников торговых караванов, а разбогатев, сами становились купцами. Таким образом именно варяги образовали класс купцов-воинов, которые развивали торговлю на Руси.

Установление варяжского владычества на Руси

Если верить старинным источникам, варяги после образования в городах торговых вооружённых кланов, начал постепенно захватывать власть в свои руки. Со временем города, которые управлялись варяжскими князьями, превратились в мощные вооружённые пункты, вокруг которых группировалось местное население. Так как до этого славяне находились под игом хазар и платили им дань, самовольный захват власти варягами расценивался местным населением, чуть ли не как избавление.

Варяжские князья, в отличие от жадных хазар, не грабили местных жителей. Повесть временных лет рассказывает, что князья Аскольд и Дир, подойдя к Киеву, и узнав, что местные жители платят дань хазарам, остались в нём править. Затем они набрали сильное войско, состоящее преимущественно из соплеменников, и стали захватывать близлежащие полянские городки. Вскоре все эти земли признали власть варяжских князей.

Князь Олег, который захватил власть в Киеве, призвал всех окрестных варягов и местных полян к оружию, приступил к дальнейшему расширению сферы влияния. Так ему удалось подчинить смоленских кривичей. Местные жители особо не сопротивлялись, хотя те же древляне долго не желали подчиняться варягам.

Образование варяжских княжеств

Постепенно варяжская власть на Руси значительно укрепилась. Пришельцы стали ассимилироваться с местным населением, так как почти все они брали жён и наложниц среди славян. Захват власти в крупных городах проходил внезапно. Сначала варяги отгораживали свой торговый двор от любопытных глаз, и начинали копить оружие и силы. В один прекрасный момент купцы превращались в воинов, и смещали или убивали местное руководство. Для решения подобного вопроса, варягам достаточно было одной сильной дружины.

Естественно, что такое положение вещей не нравилось киевским князьям, которые постепенно начали считать себя коренными славянами. Это положило начало княжеским междоусобицам, которые терзали русские земли на протяжении многих веков. В борьбе друг с другом, князья не гнушались приглашать не только наёмные варяжские дружины, но и викингов-скандинавов.

Правда скандинавы не упускали своей выгоды, и часто в самый ответственный момент могли переметнуться на сторону противника или убить своего нанимателя. Тем не менее, часто эти методы оказывались довольно эффективными. Например, князь Владимир, который прославился тем, что крестил Русь, призвал из-за моря огромное количество варягов и викингов. С их помощью он хотел одолеть своего брата Ярополка, который был киевским князем.

Нельзя сказать, что Владимир не знал нрава скандинавов, так как он был женат на дочери одного из знаменитых в то время ярлов. Но даже Владимир едва не попал в западню, когда привлечённые рассказами о несметных богатствах Киева, викинги потребовали отдать им город на разграбление. «Город наш, и мы желаем взять откуп, а не желаешь, тогда сами возьмём!», — такими словами ответили они князю. Оставив только свою варяжскую дружину и викингов своего тестя, Владимир отправил остальных жадных скандинавов на службу в Царьград.

Некоторые из наиболее умных варяжских князей не только захватывали города, но и образовывали целые княжества. В 9 веке на Руси их было несколько:

  • Самым известным стало Новгородское княжество Рюрика (он же Хрёрек ярл);
  • На Белом озере обосновался князь Синеус;
  • В Изборске княжил Трувор;
  • Аскольд – в Киеве.

В 10 веке появилось Полоцкое и Туровское княжества. Можно сказать точно, что подобных княжеств было значительно больше, но в летописях они никак не отметились. С усилением власти киевских князей другие варяжские княжества постепенно потеряли свою власть и вошли в состав Киевской Руси.

До сих пор в истории варягов много белых пятен. Непонятно откуда конкретно взялся этот народ, и почему он пришёл на исконно славянские земли. Возможно современные археологи найдут старые варяжские городища в скандинавских странах, и это поможет раскрыть тайну происхождения этого народа.

Автор статьи: Увлекаюсь единоборствами с оружием, историческим фехтованием. Пишу про оружие и военную технику, потому что это мне интересно и хорошо знакомо. Часто узнаю много нового и хочу делиться этими фактами с людьми, неравнодушными к военной тематике.

Вечный варяжский вопрос становления Руси

Спор норманистов и антинорманистов длится уже более двухсот лет, постоянно выходя за рамки чисто научной дискуссии. Многим нестерпима сама мысль о том. что скандинавы сыграли определенную роль в становлении Российской государственности.
Васнецов. «Призвание варягов»
В истории русского Средневековья варяжский, или норманнский, вопрос занимает особое место. Он неразрывно связан с вопросом «Как было основано Древнерусское государство?», волнующим тех, кто интересуется прошлым своего Отечества. Вне академических кругов эту проблему зачастую сводят к многолетней, а точнее, уже многовековой, неутихающей дискуссии, вспыхнувшей в XVIII веке между норманистами (Готлиб Байер и Герхард Миллер) и антинорманистами (Михаил Ломоносов). Немецкие ученые приписывали честь создания Древнерусского государства скандинавам (норманнам), с чем Ломоносов решительно не соглашался. В дореволюционной историографии перевес был у норманистов, в советское же время господствовал антинорманизм, в то время как норманизм расцвел в зарубежной исторической науке. Так или примерно так видят суть дела и студенты, приходящие в вуз со школьной скамьи, и те, кто интересуется русской историей непрофессионально. Однако реальная картина не столь проста. О единой дискуссии между норманистами и антинорманистами говорить неправомерно. Дискуссий было две, и вопросы, которые в них обсуждались, заметно различались.
КАК ИСКАЛИ РОДИНУ ВАРЯГОВ
Первая началась в 1749 году с полемики Ломоносова и Миллера. Герхард Миллер (ученый, много сделавший для развития российской исторической науки, он первым стал изучать историю Сибири, а также издал «Историю Российскую» Василия Татищева, при жизни автора не публиковавшуюся) выступил с диссертацией «О происхождении имени и народа российского». До него, в 1735 году, статью, касавшуюся проблемы образования Древнерусского государства, опубликовал в Санкт-Петербурге на латыни другой работавший в России историк немецкого происхождения — Готлиб Байер; еще одна его работа была выпущена там же посмертно, в 1741 году. С точки зрения современного ученого, эти труды методически несовершенны, поскольку в те времена еще не было развито источниковедение — дисциплина, призванная проверять достоверность исторической информации. К источникам подходили с неизменным доверием, и степень этого доверия была в прямой зависимости от степени древности источника.
И Байер, и опиравшийся во многом на его работы Миллер достаточно педантично, в духе немецкой науки, проштудировали известные в то время свидетельства. Обнаружив в древней русской летописи — Повести временных лет, — что основатель династии русских князей Рюрик и его окружение были варягами, приглашенными в 862 году на княжение «из-за моря» (несомненно, Балтийского) славянами и финноязычными племенами севера Восточной Европы, они встали перед проблемой: с каким известным по западноевропейским источникам народом этих варягов отождествить? Решение лежало на поверхности: варяги — это скандинавы, или норманны (то есть «северные люди», как их называли в раннесредневековой Европе).
Имя ruRikr на фрагменте рунического камня U413, использованного для постройки церкви Норрсунде (Norrsunda), Уппланд, Швеция.
Что послужило причиной такого отождествления? Дело в том, что как раз в IXстолетии у скандинавов развернулось так называемое «движение викингов». Речь идет о миграционном процессе, охватившем северные народы (предков датчан, шведов и норвежцев) с конца VIII столетия. Их дружины регулярно совершали набеги на континентальную Европу. Часто вслед за военными нападениями викинги оседали на той или иной территории (в качестве либо завоевателей, либо вассалов местных правителей). Больше всего от викингов страдали Британские острова и Франкское государство (территория будущих Франции и Германии). В Англии норманны на долгий срок покорили северо-восточную часть страны. На континенте им удалось обосноваться в устье Сены, где было создано герцогство Нормандия в составе королевства Франции. Пришли норманны к власти и в южной Италии. Параллельно с экспансией на континент скандинавы осваивали и северные территории: ими были заселены Исландия, юг Гренландии, около 1000 года норманнские мореходы достигли побережья Северной Америки. Эпоха викингов закончилась в середине XI столетия, когда завершилось формирование скандинавских государств.
Таким образом, варяги были истолкованы Байером и Миллером как те же викинги-норманны, но действовавшие на востоке Европы. В пользу этого говорило и скандинавское, по мнению указанных авторов, звучание имен первых русских князей — основателя династии Рюрика, его преемника Олега (Хельги), сына Рюрика Игоря (Ингвар) и жены Игоря княгини Ольги (Хельга). Поскольку в тогдашней историографии появление правящей династии отождествлялось с возникновением государства, Байер и Миллер вполне логично пришли к выводу, что Древнерусское государство основано было норманнами. В пользу этого говорило и еще одно обстоятельство: в Повести временных лет прямо сказано, что варяги, пришедшие с Рюриком, звались русью. Это был, согласно утверждению летописца, такой же этноним, как свей (шведы), урманы (норманны, в данном случае — норвежцы), готы (жители острова Готланд в Балтийском море) и агняне (англичане).
Чориков «Рюрик. Синеус и Трувор. 862 год.»
Спор норманистов и антинорманистов не был отвлеченной академической дискуссией, у него имелась и политическая подоплека. Прения велись в стенах Императорской Академии наук и художеств в Санкт-Петербурге, то есть на земле, отвоеванной Петром I у шведов (потомков раннесредневековых норманнов) в ходе Северной войны (1700-1721). События тех лет были на памяти большинства участников дискуссии. Более того, всего за шесть лет до столкновения Миллера с Ломоносовым закончилась еще одна Русско-шведская война (1741-1743), затеянная Швецией с целью вернуть утраченные прибалтийские земли.
Фрагмент картины Ильи Глазунова «Внуки Гостомысла: Рюрик, Синеус и Трувор». Автор полотна — антинорманист, о чем свидетельствует не только название полотна, но и славянская фибула (застежка) на плаще Рюрика
Справа же истинная варяжская фибула из кургана рядом с деревней Гнездово в Смоленской области (X век)
И вот в такой ситуации находятся историки — иностранцы по происхождению, — которые утверждают, что русскую государственность создали предки этих самых шведов! Это не могло не вызвать протеста. Ломоносов, ученый-энциклопедист, до того специально историей не занимавшийся (свои исторические труды он напишет позднее), раскритиковал работу Миллера как «предосудительную России». При этом он не сомневался, что приход в Восточную Европу Рюрика означал образование государства. Но по поводу происхождения первого русского князя и его людей Ломоносов придерживался другого, чем Байер и Миллер, мнения: он утверждал, что варяги были не норманнами, а западными славянами, жителями южного побережья Балтийского моря. Первый раунд дискуссии закончился своеобразно: после диспута в Академии наук работа Миллера была признана ошибочной, и ее тираж подвергся уничтожению. Но споры продолжились и перетекли в XIX столетие.
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АНТИНОРМАНИЗМ
Те, кто отождествлял варягов с норманнами, пытались подкрепить свое мнение новыми аргументами, а их оппоненты множили версии о нескандинавском происхождении варягов: последние чаще всего отождествлялись с западными славянами, но были версии финская, венгерская, хазарская и другие. Главное же оставалось неизменным: спорящие не сомневались: именно варяги, пришедшие в Восточную Европу в 862 году, основали государство на Руси.
Впрочем, к началу XX века дискуссия практически затихла по причине накопления научных знаний, особенно в области археологии и лингвистики. Археологические раскопки показали, что на территории Руси в конце IX — X веке присутствовали тяжеловооруженные воины скандинавского происхождения. Это совпадало с данными письменных источников, согласно которым иноземными воинами-дружинниками русских князей были именно варяги.
Лингвистические изыскания подтвердили скандинавское происхождение упоминающихся в летописи и договорах Олега и Игоря с Византией имен русских князей первой половины X века и многих лиц в их окружении. Из чего, естественно, следовал вывод, что носители этих имен имели скандинавское, а не какое-то иное происхождение. Ведь если предположить, что варяги были славянами с южного побережья Балтики, то как объяснить тот факт, что имена представителей верхушки южнобалтийских славян (ободритов и лютичей), упоминаемые в западноевропейских источниках, звучат по-славянски (Драговит, Вышан, Дражко, Гостомысл, Мстивой и т. п.), а имена действующих в Восточной Европе варягов — по-скандинавски? Разве что сделав фантастическое допущение, что южнобалтийские славяне на родине носили славянские имена, а придя к своим восточноевропейским собратьям, зачем-то решили «прикрыться» скандинавскими псевдонимами.
Казалось бы, дискуссия исчерпана: норманизм победил. Действительно, в XX столетии авторов, утверждавших, что варяги не являлись норманнами, оставалось немного. Причем в большинстве своем это были представители русской эмиграции. В советской же историографии те, кто не считал варягов норманнами, исчислялись буквально единицами. Так откуда же взялось устойчивое представление о господстве антинорманизма в исторической науке советского периода?
Дело в том, что так называемый антинорманизм советской историографии — явление принципиально иное, нежели антинорманизм дореволюционный. Основной вопрос дискуссии был поставлен иначе: обсуждалось не этническое происхождение варягов, а их вклад в создание Древнерусского государства. Тезис, что он был решающим, подвергся ревизии. Формирование государства стали рассматривать как длительный процесс, для которого требовалось вызревание предпосылок в обществе. Такой подход наметился уже в предреволюционные десятилетия (например, у В.О. Ключевского) и окончательно закрепился с утверждением в отечественной исторической науке марксистской методологии. Государство «появляется там и тогда, где и когда появляется деление общества на классы» — этот тезис Ленина очень трудно совместить с представлением о привнесении государственности князем-пришельцем. Соответственно, появление Рюрика стало трактоваться только как эпизод в длительной истории формирования государственности у восточных славян, эпизод, приведший к появлению правящей на Руси княжеской династии. Советские историки были антинорманистами именно в таком смысле: признавая, что варяги — это норманны, они не признавали за ними решающей роли в образовании Древнерусского государства, в чем и заключалось их отличие как от норманистов, так и антинорманистов позапрошлого века.
Рюрик на Памятнике «Тысячелетие России»
Представление, что роль варягов в образовании государства на Руси была незначительна, полностью утвердилось к концу 1930-х годов. И здесь тоже не обошлось без идеологии. Норманизм стал рассматриваться как буржуазная теория, выдвинутая с целью доказать принципиальную неспособность славян создать свою государственность. Здесь определенную роль сыграло также то обстоятельство, что легенду о призвании Рюрика взяла на вооружение нацистская пропаганда: получили известность высказывания Гитлера и Гиммлера о неспособности славянской расы к самостоятельной политической жизни, о решающем влиянии на нее германцев, чьей северной ветвью являются скандинавы. После победы над фашистской Германией этот фактор отпал, но начавшаяся холодная война породила новую идеологему: норманизм стал рассматриваться как искажение и принижение прошлого страны, первой вставшей на путь формирования новой, коммунистической общественной формации.
КРУГ ЗАМКНУЛСЯ
Казалось бы, в конце XX — начале XXI столетия варяжский вопрос должен был наконец избавиться от идеологического шлейфа. Но вместо этого наблюдается иное — активизация крайних точек зрения. С одной стороны, как у нас, так и за рубежом появляются работы, в которых под формированием Древнерусского государства понимается исключительно деятельность норманнов в Восточной Европе, а участие славян в этом процессе практически игнорируется. Подобный подход, по сути, есть игнорирование научных результатов, достигнутых современной славистикой, из которых следует, что на славянских землях в VI-VIII веках складываются устойчивые территориально-политические (а не племенные, как раньше считалось) образования, на основе которых и шли процессы формирования государств.
С другой стороны, возрождается точка зрения, что варяги не были скандинавами. И это притом что в течение XX столетия был накоплен значительный материал (в первую очередь археологический), не оставляющий никаких сомнений в обратном. На территории Руси найдены многочисленные погребения конца IX — X века, в которых захоронены выходцы из Скандинавии (об этом говорит сходство погребального обряда и предметов с тем, что дают раскопки в самих скандинавских странах). Они обнаружены и на севере Руси (район Новгорода — Ладоги), и на Среднем Днепре (район Смоленска), и в Среднем Поднепровье (район Киева и Чернигова), то есть там, где располагались главные центры формирующегося государства. По своему социальному статусу это были в основном знатные воины-дружинники. Чтобы отрицать скандинавское происхождение летописных варягов (а летописи варягами именуют как раз дружинников иноземного происхождения), надо, следовательно, допустить невероятное: о воинах — выходцах из Скандинавии, от которых остались археологические свидетельства в Восточной Европе, письменные источники умолчали, и наоборот, те иноземные дружинники, которые в летописях упоминаются под именем варягов, почему-то не оставили материальных следов.
Отчасти этот возврат к старому антинорманизму — реакция на активизацию тех, кто представляет норманнов единственной государствообразующей силой в Восточной Европе. На деле же сторонники обеих крайних точек зрения, вместо того чтобы решать реальную проблему — какова роль неславянских элементов в генезисе древнерусской государственности, — прокламируют давно опровергнутые наукой положения. При этом и те и другие при всей полярности позиций сходятся в одном — государственность восточным славянам была привнесена извне.
Что же говорят о роли варягов в возникновении государства Русь исторические источники?
ВАРЯЖСКИЙ ВКЛАД
Древнейшие русские летописные памятники — так называемый Начальный свод, написанный в конце XI века (текст его донесла до нас Новгородская первая летопись), и Повесть временных лет, изданная в начале XII века, — свидетельствуют, что примерно 1200 лет назад в наиболее развитых восточнославянских общностях (у словен в Новгороде и у полян в Киеве) к власти пришли князья варяжского происхождения: в Новгороде Рюрик, в Киеве Аскольд и Дир. Рюрик был призван на княжение словенами, кривичами и финноязычной общностью (по Начальному своду — мерей, по Повести временных лет — чудью), после того как эти народы изгнали варягов, бравших с них дань. Затем (согласно Повести временных лет — в 882 году) преемник Рюрика Олег (по версии Начального свода — сын Рюрика Игорь, при котором Олег был воеводой) захватил Киев и объединил северное и южное политические образования под единой властью, сделав Киев своей столицей.
Летописные рассказы отстоят от описываемых событий более чем на два столетия, и многое, о чем они сообщают, явно основано на легендах, устных преданиях. Поэтому встает естественный вопрос: насколько достоверна донесенная летописными памятниками информация? Чтобы на него ответить, необходимо привлечь как иностранные источники, так и данные археологии.
Археологически четко прослеживается присутствие с IX века выходцев из Скандинавии на севере Восточной Европы, а в X столетии — и на юге, в Среднем Поднепровье. В свою очередь, самое раннее письменное известие о политическом образовании под названием Русь оказывается определенным образом связано со скандинавами. Так, послы правителя «народа Рос», прибывшие, согласно так называемым Вертинским анналам, ко двору франкского императора Людовика Благочестивого в 839 году, были «свеонами» (шведами). В письме 871 года франкского императора Людовика II византийскому императору Василию правитель Руси именуется «каганом норманнов», что говорит о его скандинавском происхождении. Таким образом, нет достаточных оснований сомневаться в летописных известиях, согласно которым около середины IX века в двух самых развитых восточнославянских общностях — у полян в Киеве и у словен в Новгороде — к власти пришли норманнские правители.
Из западных источников середины IX века — франкских анналов — мы знаем о датском конунге (князе) Рёрике — тезке Рюрика из русских летописей. Версия о тождестве Рёрика и Рюрика, разделяемая многими исследователями (хотя есть и те, кто ее полностью отвергает), остается наиболее вероятной. Она позволяет удовлетворительно объяснить, почему словене, кривичи и чудь (или меря), изгнав варягов, обращаются в поисках князя не к кому-нибудь, а к варягам же. Дело в том, что дань с народов севера Восточной Европы взимали несомненно ближайшие соседи — шведские викинги, поэтому естественно было призвать на княжение предводителя «других» викингов — датских. Приглашение князя со стороны, то есть человека, не участвовавшего в местных конфликтах между словенами, кривичами и их финноязычными соседями, было вполне распространенным действием (эта практика обычна для Средневековья). Оно многое говорит об уровне местного общества: раз оно изгнало шведских викингов и пришло к согласию относительно приглашения нового правителя, то явно стояло на достаточно высокой ступени политического развития. Среди словен, по-видимому, были выходцы из славянободритов, обитавших на южном побережье Балтики по соседству с датчанами, они и могли стать инициаторами приглашения Рюрика.
Таким образом, значительная роль норманнов в пору образования Руси сомнений не вызывает: древнерусская княжеская династия, как и значительная часть знати, имела скандинавское происхождение. Но есть ли основания говорить о норманнском влиянии на темп и характер формирования русской государственности? Здесь в первую очередь следует сопоставить процессы государствообразования на Руси и у западных славян (норманнского воздействия не испытывавших) и посмотреть, не было ли в формировании Древнерусского государства специфических черт, которые могут быть связаны с влиянием варягов.
Настенная роспись в Грановитой палате, XVI век (восстановлена в XIX веке). В Московии считали, что Рюрик был потомком римского императора Августа, а Россия, соответственно, — прямой политической наследницей Римской империи
Западнославянское государство Великая Моравия возникло в первой половине IX века (в начале X столетия оно погибнет в результате нашествия венгров). Другие западнославянские государства, сохранившие независимость, — Чехия и Польша — зарождались одновременно с Русью, в течение IX-X веков. Следовательно, утверждать, что норманны обеспечили ускорение, по сравнению со славянскими соседями, процесса государствообразования на Руси, оснований нет. Сходны были и характерные черты этого процесса. И на Руси, и в Моравии, и в Чехии, и в Польше ядром государственной территории становилась одна из догосударственных общностей (на Руси — поляне, в Моравии — мораване, в Чехии — чехи, в Польше — гнезненские поляне), а соседние постепенно попадали в зависимость от нее (в Скандинавии же практически из каждой догосударственной общности выросло свое государственное образование).
Во всех названных странах основной государствообразующей силой была княжеская дружина, в Скандинавии же помимо дружин конунгов значительную роль играла родовая знать — хёвдинги. Везде (кроме Моравии) наблюдается смена старых укрепленных поселений (градов) новыми, служившими опорой государственной власти. Таким образом, нет следов воздействия норманнов и на характер государствообразования. Причина здесь в том, что скандинавы находились на том же уровне политического и социального развития, что и славяне (у них также государства формировались в IX-X столетиях), и сравнительно легко включались в процессы, шедшие на восточнославянских землях. В принципе государственность может быть привнесена извне, но при одном условии: иноземцы должны стоять на существенно более высоком уровне развития, чем местное население. Между тем в Швеции, откуда выводят истоки древнерусской государственности сторонники крайней точки зрения, отрицающие ее славянские корни, государство складывается только в конце X — начале XI века (а по другой версии — и вовсе в XII столетии), то есть позже, чем на Руси.
Все же в том, как формировалось Древнерусское государство, есть одна особенность, которую можно в определенной степени связать с деятельностью варягов, но которая никак не связана со спецификой образования скандинавских государств. Речь идет об объединении всех восточных славян в одном государстве. Это обычно воспринимают как нечто само собой разумеющееся. Между тем данное обстоятельство уникально: объединения в одном государстве не произошло ни у западных, ни у южных славян — у тех и других сложилось по нескольку государственных образований (Болгария, Сербия, Хорватия, Карантания, Великая Моравия, Чехия, Польша). А на Руси вокруг единого центра были объединены все восточнославянские племена. Формирование такого единого государства, вероятно, в значительной мере было обусловлено наличием мощного силового ядра — дружины первых русских князей-викингов.
Она обеспечивала киевским князьям заметное военное превосходство над другими восточнославянскими князьями. Не будь этого фактора, скорее всего, у восточных славян к X столетию сложилось бы несколько государственных образований: как минимум два (у полян со столицей в Киеве и у словен и их соседей со столицей в Новгороде), а может, и более.
Следует также иметь в виду, что дружину Рюрика составляли (если верно его отождествление с датским Рёриком) люди, хорошо знакомые с самой развитой в то время западноевропейской государственностью — франкской. Дело в том, что Рёрик много лет (почти четыре десятилетия, с конца 830-х до 870-х) был ленником франкских императоров и королей, потомков Карла Великого, и владел Фрисландией (территория современной Голландии). Он и его приближенные (значительная часть которых были уроженцами уже не Дании, а Франкской империи), в отличие от большинства других норманнов той эпохи, должны были обладать навыками государственного управления. Возможно, это сыграло свою роль при освоении преемниками Рюрика огромной территории Восточной Европы. Но такого рода влияние на складывание древнерусской государственности, скорее, следует считать не скандинавским, а франкским, лишь только перенесенным скандинавами.
Скандинавская элита быстро ассимилировалась в славянской среде. Уже представитель третьего поколения князей — Святослав (сын Игоря) — имел славянское имя, а ведь именословы правящих династий носили сакральный характер, и пришлые династии обычно долгое время сопротивлялись ассимиляции. Например, у представителей правившей с конца VII века в Болгарском царстве тюркской династии славянские имена появляются только в середине IX столетия. В середине X века император Византии Константин Багрянородный, описывая в своем трактате «Об управлении империей» объезд дружинниками киевского князя подвластных территорий с целью сбора дани, называет это мероприятие славянским словом тюАлЗоЧа — «полюдье». В едином скандинавском языке того времени существовал свой термин для обозначения такого рода объезда — «вейцла». Однако Константин употребляет именно славянский термин. В том же рассказе присутствует (в греческом переводе) и славянский глагол «кормитися»: дружинники, выходящие из Киева, в течение зимы «кормятся», по словам автора, на территориях подчиненных славянских общностей («славиний»). Очевидно, элитный слой Руси к середине X столетия уже пользовался в основном славянским языком.
Таким образом, в VIII-IX веках у восточных славян активно шли процессы государствообразования, и государственность сложилась бы и без участия норманнов. Тем не менее «варяжский вклад» в этот процесс нельзя недооценивать. Именно благодаря варягам (причем не любым викингам, а именно Рюрику и его наследникам с их дружинами) восточнославянские земли были вместе объединены.
«Вокруг света» октябрь 2011

ЧЕМ ЗАНИМАЛИСЬ ВАРЯГИ?

Чтобы отвечать на этот вопрос, мы должны сделать другой: «что могло быть целью варягов следовать всюду по путям торговли?»

Предположить, что они нуждались в торговле, занимались ею, будет недостаточно; ибо на что им быть для этого воинами, довольно для того одного звания мирного гражданина. Остается заключить, что торговля нуждалась в варягах. Но какую же нужду могла она иметь в них?

Что торговля имела нужду в вооруженной защите варяжской или другой какой, в этом нет никакого сомнения; стоит только вспомнить скандинавских пиратов, грабивших все встречные им суда. Чем могли в то время оградить себя торговцы от хищнических нападений, как не вооруженной силой? Но торговцы не могли противостоять опытным в употреблении оружия и отчаянным в своих нападениях пиратам: следственно, они вынуждены были нанимать людей для охранения судов своих и товаров сильной и опытной вооруженной рукой. И Константин Багрянородный говорит, что по случаю нападения половцев на суда, ходившие по Днепру, нужно было вооружать их надлежащим образом, почему не прежде, как сделав это, отправлялись они в путь. По острову варяжскому должно заключить, что вооружение судов состояло из рарягов.

Дитмар говорит, что у бодричей были особенные вооруженные стражи, наблюдавшие за целостью товара. Известно, что у бодричей товар назывался «вара», охранять «гаичь» или «ветити». Охранитель товара «варагайче» — «вараветниче». У вендов в Лаузице сберегатель товаров назывался «воорагай». По кирилловски «варяю» — значит разъезжаю; «варяг» — разъезжающий. На готском языке эта мысль передается словом «farjan» (фарян). Вот источники, из которых произошли слова: русское варяг и византийское фарган. Но совсем сюда не относятся византийское слово «варанги» и шведское «баренгер» (Barenger). Под этими названиями должно подразумевать варингов, племя славянское, сидевшее подле бодричей, а также и у Белого моря. Немцы их называли воарами. У этих варингов еще в X веке был князь Мстивой и брат его Мечедрог. Шведы выражали варяга в качестве отражателя словом «Afvariagr», видимо, заимствованным у Славян. Славянское племя вагров в Голстинии вовсе не должно смешивать с варягами.

Нет никакого сомнения, что военная каста варягов, нанимавшаяся как вспомогательное войско, и на путях торговли исправляла ту же цель, охраняя товарные суда от нападений, в морях от морских разбойников, а на реках от речных, известных на Балтийском море под именем викингов, на Черном и Средиземном под именем пиратов, а на реках русских под именем поляницы. Зная, что торговля азиатская шла через Новгород по Балтийскому морю в Венету или Выжбу — этот древний знаменитейший славянский торговый город, и, зная, что Балтийское море усеяно было морскими разбойниками, очень естественно предположить, что для охранения торговых судов от разграбления нужно было какое-либо вооружение на них; ибо и на реках России торговые суда сопровождались, даже в позднейшие времена, вооруженной повольницей, охранявшей суда от речных разбойников, известных под именем поляницы. Такие охранители нанимались добровольно, и Балтийская, Черноморская и Каспийская повольница назвалась варягами.

Мы видим также, что варяги, кроме охранения сопровождаемых ими судов и сами занимались торговлей, что явствует, во-первых, из летописей Киевской и Смоленской, в которых под 1148 годом сказано: «Изяслав дари Ростиславу, что от Рускии земли и от всех Царских (Цареградских) земель; а Ростислав да дари Изяславу, что от верхних земль и от варягов». — Не сказано же в летописях: от варяжской земли, потому что не было таковой, а от купцов-варягов, доставлявших разные товары в Новгород.

По сие время слово «варятъ» означает в Тамбовской губернии: заниматься развозной торговлей. В Москве «варягами» называют торговцев-ходебщиков. Поговорка же «полно варяжничать» означает перестань выторговывать.

Что варяги действительно занимались торговлей, мы видим из следующих обстоятельств:

1) В 1188 — 1190 годах война Новгорода с варягами. — Новогородцы поссорились с ними, задержали их купцов, посадили в темницы, не пустили своих за море, отправили назад послов варяжских и не хотели договариваться о мире.

2) В 1205 — новая ссора русских с варягами, последовавшая по делам торговли; и варяги должны были согласиться на все, чтобы только дозволено было им торговать в русских северо-западных областях.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >