Разведчик рудольф абель

Полковник Абель: десять фактов о герое с чужим именем

11 июля 1903 года в Великобритании родился один из самых знаменитых советских разведчиков-нелегалов — Вильям Фишер

Впервые на широкой публике полковник Вильям Генрихович Фишер появился в 1968 году, когда на экраны вышел художественный фильм о советских разведчиках «Мертвый сезон». В его начале к зрителям обращался один из консультантов ленты, которого представляли как полковника советской разведки Рудольфа Абеля. Именно под этим именем уже не первый год жил один из самых результативных агентов-нелегалов внешней разведки СССР в Америке, сын старых большевиков, Вильям Фишер.

1. Немец, русский, англичанин, литовец, американец, латыш

Вильям Фишер родился в Великобритании, в городе Ньюкасл — британской угольной столице. Его отец Генрих Фишер был из обрусевших немцев, обосновавшихся под Ярославлем, мать, Любовь, — русская, родом из Саратова. В Англию родители будущего полковника Абеля попали в статусе политэмигрантов: в России обоих преследовали за революционную деятельность. В командировку в США Вильям Фишер отправился в 1948 году по документам гражданина США литовского происхождения Эндрю Кайотиса, в Нью-Йорке жил под именем американца Эмиля Роберта Гольдфуса, а при аресте назвался именем своего самого близкого друга и коллеги латыша Рудольфа Абеля.

Вильям Фишер за мольбертом. Фотография из семейного архива, 1920-е Источник: topwar.ru

2. Трижды студент Фишер

Трудовую карьеру Вильям Фишер начал в пятнадцатилетнем возрасте в качестве ученика чертежника на судоверфи в Ньюкасле, а уже в 16 лет поступил в Лондонский университет. Его он так и не закончил: в 1920 году семья Фишеров вернулась в Советскую Россию. В 1922 году Вильям, с детства проявлявший заметную склонность к рисованию, поступил во ВХУТЕМАС, откуда через полтора года перевелся в Московский институт востоковедения, выбрав почему-то индийское отделение. Но и этот институт он так и не закончил: в 1925 году его призвали на службу в Красную Армию. В итоге формального высшего образования Вильям Фишер так и не получил, компенсируя его нехватку системным самообразованием.

Вильям Фишер (второй слева) среди сослуживцев по 1-му радиотехническому полку Московского гарнизона, лето 1926 года Источник: http://shieldandsword.mozohin.ru

3. Из радистов — в разведчики

Срочную службу Вильям Фишер проходил во Владимире, в 1-м радиотелеграфном полку Московского военного округа. Всего за год, с октября 1925 года по ноябрь 1926-го, он сумел настолько хорошо освоить профессию радиста, что считался лучшим среди сослуживцев (среди которых был, например, будущий легендарный радист-полярник Эрнст Кренкель). Именно как радиста Фишера и оценили в иностранном отделе ОГПУ, где он со 2 мая 1927 года работал переводчиком. Эту профессию Вильям выбрал, поскольку уже имел переводческий опыт: после переезда семьи в Москву он работал в этом качестве в Исполкоме Коминтерна (ИККИ). Судя по всему, этот эпизод в его биографии был еще одним фактом, который помог Фишеру попасть в разведку. В 1920-30 годах ИККИ был одним из поставщиков кадров для советской нелегальной разведки: через него прошел, в частности, легендарный Рихард Зорге.

Вильям Фишер и его жена Елена Лебедева, конец 1920-х Источник: shieldandsword.mozohin.ru

4. Возвращение в Альбион

В 1931 году Вильям Фишер подал в консульство Британии в Москве прошение о выдаче ему британского паспорта — на том основании, что семья при возвращении в Россию не стала отказываться от гражданства Великобритании. Вскоре он получил документ на руки и отправился в первую свою служебную командировку в Норвегию, откуда в 1935 году ненадолго вернулся в Москву и снова уехал за границу — в Англию, где и работал до 1937 года. В служебные обязанности Фишера входило обеспечение радиосвязью норвежской и британской нелегальных резидентур советской разведки, и, насколько можно судить по отзывам его непосредственных начальников, в частности, Арнольда Дейча (кстати, тоже пришедшего в разведку из Коминтерна), справлялся с ними молодой разведчик отлично.

Сотрудник Иностранного отдела ОГПУ Вильям Фишер, он же «Франк», во время служебной командировки в Англию, 1936 год Источник: shieldandsword.mozohin.ru

5. Уволен без объяснения причин

31 декабря 1938 года Вильям Фишер внезапно был уволен из 7-го отдела Главного управления госбезопасности НКВД — внешней разведки — без объяснения причин. Некоторые исследователи считают, что поводом к увольнению стало его сотрудничество в качестве радиста с невозвращенцем Александром Орловым (он же Лев Никольский), но это маловероятно: Орлов никогда не работал в Норвегии и Великобритании, куда посылали в командировки Вильяма Фишера. Несогласный с увольнением, Фишер буквально бомбардировал свое начальство рапортами с просьбой вернуть его на службу, но добился лишь того, что ему позволили устроиться на работу во Всесоюзную торговую палату. Оттуда он перешел работать инженером на один из московских авиазаводов, где и трудился до октября 1941 года, пока его вновь не привлекли к работе в разведке.

Майор Вильям Фишер в годы Великой Отечественной войны Источник: shieldandsword.mozohin.ru

6. «Монастырь» и «Березино»

В конце осени 1941 года Вильям Фишер начал готовить в разведшколе под Самарой радистов для разведывательно-диверсионных групп, но довольно скоро стал участником операций советской разведки по дезинформации противника. Среди них были и две наиболее успешных за всю историю Великой Отечественной войны радиоигры: операции «Монастырь» и «Березино». В первой, начавшейся еще в 1941 году, Фишер отвечал за техническую сторону. В частности, он обучал радиоделу разведчика Александра Демьянова — главного фигуранта «Монастыря», игравшего роль германского агента. А в операции «Березино», ставшей продолжением «Монастыря», Фишеру, отлично владевшему немецким, отвели роль помощника подполковника вермахта Генриха Шерхорна, который якобы командовал группой немецких войск, активно действовавшей в советском тылу в районе Березины. Переодетый в немецкую форму Фишер встречал агентов, которых германская разведка отправляла для связи с группой и координации ее диверсионных действий.

Вильям Фишер в период перед командировкой в США, конец 1940-х годов Источник: shieldandsword.mozohin.ru

7. Абель-Фишер и Фишер-Абель

Многие исследователи истории спецслужб считают, что знакомство Вильяма Фишера с Рудольфом Абелем, чьим именем он позднее назовется во время ареста в США, произошло осенью 1941 года в самарской разведшколе. Другие утверждают, что они впервые встретились в конце 1920-х в Китае. Однако дочь Вильяма Фишера уверена, что первая встреча людей, которые стали закадычными друзьями, состоялась в Москве в 1937 году, после возвращения ее отца из командировки в Великобританию. С тех пор, по воспоминаниям и родных, и коллег обоих разведчиков, их связывала очень тесная дружба: после возвращения из Самары в начале 1943 года оба жили в Москве на квартире Фишеров, часто появлялись на службе вместе, и их даже нередко путали, называя именами друг друга.

Матрос-доброволец Балтийского флота Рудольф Иванович Абель в 1918 году Источник: crimea.kp.ru

8. Кем был настоящий Рудольф Абель

Рудольф Иванович Абель родился в Риге в 1902 году, а уже в 15 лет ушел добровольцем служить на Балтийский флот. В шестнадцать он вступил в партию большевиков, два года воевал кочегаром на военных кораблях, а в 1920-м окончил курсы радистов и вскоре оказался на Дальнем Востоке, в Амурской флотилии. Потом был пост начальника радиостанции на острове Беринга, плавание радистом на торговых судах, и наконец — начало работы в Иностранном отделе ОГПУ, куда Рудольф Абель пришел в 1927 году (практически одновременно с Вильямом Фишером). Два года спустя Абель переходит на нелегальную работу и возвращается в Москву только в 1936 году, а два года спустя его увольняют из НКВД в связи с арестом и расстрелом старшего брата. Как и Фишер, он вернулся в разведку в начале войны, преподавал в самарской разведшколе, потом стал сам участвовать в забросках и диверсионных рейдах, дойдя до должности начальника уполномоченной разведгруппы на Северном Кавказе — и уже оттуда вернулся в Москву, в центральный аппарат разведки НКВД. Через год после Победы Рудольф Абель ушел в отставку, а 17 декабря 1955 года умер от обширного инфаркта.

Фотография Вильяма Фишера, сделанная сразу после задержания в нью-йоркском офисе ФБР Источник: tvzvezda.ru

9. От «Арача» до «Марка»

В 1948 году Вильям Фишер, проработавший после войны два года в нелегальной разведке во Франции, отправляется в командировку в США под оперативным псевдонимом «Арач». Его задачей была организация работы нелегальной резидентуры советской разведки с целью получения военной и военно-технической информации, прежде всего об американском атомном проекте и развитии ВМФ. На протяжении девяти лет сеть, руководимая Фишером, в 1952 году сменившим псевдоним на «Марк», поставляла в СССР ценнейшую разведывательную информацию. Весной 1955 года Фишера отозвали в Москву, и обратно в Нью-Йорк он вернулся только в январе 1956-го, вероятно, не только зная о смерти своего друга Рудольфа Абеля, но и успев похоронить его. А в мае 1957 года советский разведчик Рейно Хяйханен, работавший вместе с Фишером под псевдонимом «Вик», сдался американским властям и выдал всю известную ему информацию о «Марке» и его деятельности. И хотя сеть, созданная Фишером, сохранилась, ему самому не удалось скрыться от оперативников ФБР.

«Гражданин СССР Рудольф Абель» в американском суде, 1957 год Источник: shieldandsword.mozohin.ru

10. Как Фишер стал Абелем

Москва успела предупредить Вильяма Фишера об опасности, и он на некоторое время уехал из своей квартиры в Нью-Йорке. Но потом, когда стало ясно, что его точный адрес ФБР неизвестен, вернулся, чтобы уничтожить компрометирующие материалы. В один из дней его заметили сотрудники службы наружного наблюдения ФБР, и 20 июня 1957 года разведчика арестовали в номере гостиницы «Латам», где он жил после предательства «Вика». При аресте Фишер назвался Рудольфом Абелем, полагая, что пользуясь именем уже умершего друга, он дает сигнал о своем провале и о том, что не намерен раскрывать настоящее имя и подробности своей деятельности. Под именем гражданина СССР Рудольфа Ивановича Абеля полковник Вильям Фишер был предан суду и приговорен к 32 годам каторжной тюрьмы. Из этого срока он отсидел пять лет: 10 февраля 1962 года «Рудольфа Абеля» обменяли на пилота сбитого самолета-разведчика U-2 Фрэнсиса Пауэрса и обвиненного в шпионаже американского студента Фредерика Пайора.

Вильям Фишер у себя на даче вскоре после возвращения из США, середина 1960-х Источник: crimea.kp.ru

Обложка: ria.ru

110 лет назад родился легендарный советский разведчик Рудольф Иванович Абель (Вильям Генрихович Фишер)

Отец нашего героя, Генрих Маттеус Фишер, появился на свет в имении Андреевское Ярославской губернии в семье немецких подданных, работавших на местного князя Куракина. Мать легендарного агента, Любовь Васильевна Корнеева, была родом из Хвалынска, что в Саратовской губернии. Молодые супруги вели активную революционную деятельность, лично были знакомы с Кржижановским и Лениным. Вскоре об их деятельности стало известно царской охранке. Спасаясь от ареста, молодая пара политэмигрантов выехала за границу и нашла приют на северо-восточном побережье Англии, в городке Ньюкасл. Именно здесь у них 11 июля 1903-го года родился сын, которого в честь известного драматурга нарекли Вильямом.

Мало кто знает, что у Вильяма Фишера был старший брат – Гарри. Он трагически погиб летом 1921-го года на подмосковной речке Уче, спасая тонувшую девушку.
В шестнадцать лет юный Вильям сдал экзамены в Лондонский университет, однако учиться там ему не пришлось. Отец продолжал революционную деятельность, присоединился к движению большевиков. В 1920-ом году их семья вернулась в Россию, приняла советское гражданство, одновременно сохранив и британское подданство. Первое время Фишер работал переводчиком при Исполкоме Коминтерна в отделе международных связей. А через несколько лет сумел поступить в московский Институт востоковедения на индийское отделение и даже успешно окончил первый курс. Однако потом его призвали на воинскую службу.
В Гражданской войне будущему разведчику поучаствовать не довелось, однако в ряды военнослужащих Красной армии в 1925-ом году он вступил с охотой. Служить ему выпало в первом радиотелеграфном полку Московского военного округа. Именно здесь он познакомился с основами профессии радиста. На молодого юношу, сносно говорящего на английском, немецком и французском языках, обладавшего чистой биографией, имеющего природную склонность к технике, обратили внимание кадровики Объединённого государственного политического управления. В мае 1927-го года его зачислили переводчиком в иностранный отдел данной организации, находящийся в то время под контролем Артузова и занимавшийся помимо прочего внешней разведкой.
7 апреля 1927-го года состоялась свадьба Вильяма и выпускницы Московской консерватории Елены Лебедевой. Впоследствии Елена стала известной арфисткой. А в 1929-ом году у них родился ребенок, девочка, которую они назвали Эвелиной.
Через некоторое время Фишер уже работал в центральном аппарате радистом. По неподтвержденным данным в конце двадцатых состоялась его первая нелегальная командировка в Польшу. А в начале 1931-го года Вильяма отправили в Англию. Выезжал он «полулегально», под своей фамилией. Легенда была такая – попавший в Россию по родительской воле уроженец Англии рассорился со своим батюшкой и желает вместе с семьей вернуться обратно. Генконсульство Великобритании в столице России выдало британские паспорта, и семья Фишеров отправилась за границу. Спецкомандировка растянулась на несколько лет. Разведчик успел побывать в Норвегии, Дании, Бельгии и Франции. Под псевдонимом «Фрэнк» он успешно организовал секретную радиосеть, передавал радиограммы местных резидентур.
Командировка закончилась зимой 1935-го года, однако уже летом семья Фишеров снова отправилась за рубеж. В Москву Вильям Генрихович вернулся в мае 1936-го года, после чего ему поручили обучать разведчиков-нелегалов работе со средствами связи. В 1938-ом году советский шпион Александр Орлов перебежал вместе с семьей в США. Все, кто с ним работал (а среди них был и Фишер) оказались под угрозой разоблачения. В связи с этим, а может быть из-за недоверия партийного руководства к тем, кто имел связи с «врагами народа», в самом конце 1938-го года лейтенанта ГБ Фишера уволили в запас. Вильяму еще сильно повезло, во время проходивших армейских чисток с разведчиками особо не церемонились, многие из его друзей были расстреляны или брошены в тюрьмы. Первое время агенту пришлось перебиваться случайными заработками, лишь через полгода благодаря связям он сумел устроиться на авиазавод. Даже без высшего образования он с легкостью решал поставленные производственные задания. По свидетельствам работников предприятия его главным «коньком» была феноменальная память. Также разведчик обладал сверхъестественным чутьем, помогающим находить правильное решение практически любых задач. Работая на заводе, Вильям Генрихович непрестанно слал другу его отца, секретарю ЦК Андрееву, рапорты с просьбой восстановить его в разведке. Два с половиной года Фишер был «на гражданке», и, наконец, в сентябре 1941-го он вернулся в строй.
Кем же был «товарищ Рудольф Абель», под чьим именем стал всемирно известен Вильям Фишер? Известно, что он родился в Риге в 1900-ом году (то есть был на три года старше Фишера) в семье трубочиста. В Петрограде молодой латыш оказался в 1915-ом. Когда началась революция, принял сторону советской власти и добровольцем записался в Красную Армию. В годы Гражданской войны служил кочегаром на миноносце «Ретивый», воевал под Царицыном, прошел переобучение на радиста в Кронштадте и был отправлен на далекие Командорские острова. В июле 1926-го года Абель уже являлся комендантом шанхайского консульства, а позже радистом в посольстве в Пекине. ИНО ОГПУ забрала его под свое крыло в 1927-ом году, а в 1928-ом Рудольфа отправили за кордон в качестве разведчика-нелегала. До 1936-го года никаких сведений о его работе нет. Когда Абель и Фишер познакомились до конца не ясно. Ряд историков предполагает, что первый раз они встретились на задании в Китае в 1928-1929-ых годах. В 1936-ом два разведчика уже были крепкими друзьями, также дружили и их семьи. Дочь Фишера, Эвелина, вспоминала, что Рудольф Абель был спокойным, жизнерадостным мужчиной, и, в отличие от ее отца, умел находить общий язык с детьми. К сожалению, своих детей у Рудольфа не было. А его супруга, Александра Антоновна, была из дворянского рода, что сильно мешало карьере талантливого разведчика. Но настоящей трагедией оказалось известие о том, что родной брат Абеля, Вольдемар, работавший начальником политического отдела морского пароходства, был причислен к участникам латвийского контрреволюционного заговора 1937-го года. За шпионскую и диверсионную деятельность Вольдемара приговорили к расстрелу, а Рудольфа уволили из органов. Как и Фишер, Абель подрабатывал в разных местах, в том числе стрелком военизированной охраны. 15 декабря 1941-го года его вернули на службу. В личном деле можно найти упоминание о том, что в период с августа 1942-го по январь 1943-го Рудольф входил в состав опергруппы по направлению Главного Кавказского хребта и выполнял специальные задания по подготовке и заброске диверсионных отрядов в тыл противника. К концу войны в его наградном списке значился орден Красного Знамени и два ордена Красной Звезды. В 1946-ом году подполковника Абеля снова, на этот раз окончательно, уволили из органов госбезопасности. Несмотря на то, что Вильям Фишер продолжил служить в НКВД, их дружба не закончилась. Рудольф знал об отправке товарища в Америку. В 1955-ом году Абель внезапно скончался. Он так никогда и не узнал о том, что Фишер выдал себя за него и, что его имя навеки вошло в анналы разведки.
До конца войны Вильям Генрихович Фишер продолжал работать в центральном аппарате разведки на Лубянке. Многие документы о его деятельности до сих пор недоступны общественности. Известно лишь, что он 7 ноября 1941-го в должности начальника отдела связи принимал участие в обеспечении безопасности парада, проходившего на Красной площади. Как и Рудольф Абель, Вильям занимался организацией и отправкой в немецкий тыл нашей агентуры, руководил работой партизанских отрядов, преподавал радиодело в куйбышевской разведшколе, участвовал в легендарной операции «Монастырь» и ее логическом продолжении – радиоигре «Березино», руководя работой ряда советских и немецких радистов.
Операция «Березино» началась после того, как советским разведчикам удалось создать фиктивный немецкий отряд, якобы работающий в тылу СССР. В помощь им Отто Скорцени отправил более двадцати шпионов и диверсантов, и все они попались в ловушку. Операция было построена на радиоигре, которую виртуозно вел Фишер. Единственная ошибка Вильяма Генриховича и все бы сорвалось, а советские жители расплачивались своими жизнями за теракты диверсантов. До самого конца войны командование вермахта так и не уяснило, что их водят за нос. Последнее сообщение из ставки Гитлера в мае 1945-го гласило: «Помочь ничем не можем, уповаем на Божью волю».
После окончания Великой Отечественной Фишера перевели в особый резерв, постепенно начиная готовить к длительному заданию. Ему уже было сорок три года, и он обладал поистине огромными знаниями. Фишер отлично разбирался в радиоаппаратуре, химии, физике, имел специальность электрика, профессионально рисовал, хотя нигде не учился этому, знал шесть иностранных языков, замечательно играл на гитаре, писал повести и пьесы. Он был фантастически одаренным человеком: столярничал, плотничал, слесарничал, занимался шелкографией и фотографией. Уже в Америке запатентовал ряд изобретений. В свободное время решал математические задачи и кроссворды, играл в шахматы. Родные вспоминали, что Фишер не умел скучать, терпеть не мог терять время зря, был требователен к себе и окружающим, но абсолютно равнодушен к статусу человека, уважал лишь тех, кто досконально освоил свою работу. О своей профессии говорил: «Разведка – это высокое искусство…. Это творчество, талант, вдохновение».
Морис и Леонтина Коэны, с которыми Вильям Генрихович работал в Нью-Йорке, так отзывались о его личных качествах: «Невероятно высококультурный, духовно богатый человек…. В высшей степени образованный, интеллигентный, с развитым чувством достоинства, чести, обязательности и добропорядочности. Его нельзя было не уважать».
У разведчика подрастала дочка, прощаться с семьёй было очень тяжело, однако на свое главное задание Фишер поехал добровольно. Последние инструкции перед отправкой он получил лично от Вячеслава Молотова. В конце 1948-го года в Нью-Йорке в районе Бруклин в дом номер 252 на Фултон-стрит въехал никому не знакомый фотограф и художник Эмиль Гольдфус. В конце сороковых советская разведка на Западе переживала далеко не лучшие времена. Маккартизм и «охота за ведьмами» достигли своего апогея, шпионы мерещились спецслужбам в каждом втором жителе страны. В сентябре 1945-го года на сторону противника переметнулся Игорь Гузенко, шифровальщик советского атташе в Канаде. Через месяц дали показания ФБР связанные с советской разведкой представители американской компартии Бентли и Буденц. Многих агентов-нелегалов пришлось немедленно отозвать из США. Законно работавшие в советских учреждениях разведчики были под круглосуточным наблюдением, постоянно ожидали провокаций. Связь между шпионами была затруднена.

За короткое время Фишер под оперативным псевдонимом «Марк» провел огромную работу по воссозданию в Америке советской разведывательной структуры. Он сформировал две агентурные сети: Калифорнийскую, включающую разведчиков, действующих на территории Мексики, Бразилии и Аргентины, и Восточную, охватывающую все побережье США. Провернуть такое было под силу только невероятно одаренному человеку. Впрочем, Вильям Генрихович как раз и был таким. Именно Фишер через высокопоставленного работника Пентагона выяснил планы по развертыванию в Европе американских сухопутных войск в случае начала войны с Советским Союзом. Также им были добыты копии постановления Трумэна о создании ЦРУ и Совета национальной безопасности. Фишер передал в Москву подробный перечень задач, возложенных на ЦРУ, и проект о передаче ФБР полномочий по охране производства атомных бомб, подводных лодок, реактивных самолётов и прочего секретного вооружения.
Через Коэнов и его группу советское руководство поддерживало контакт с резидентами, работавшими непосредственно на секретных атомных объектах. Их связным с Москвой был Соколов, однако из-за сложившихся обстоятельств он не мог больше выполнять свою роль. Его заменил Фишер. 12 декабря 1948-го года он впервые встретился с Леонтиной Коэн. Вклад Вильяма Генриховича в доставку ценнейшей информации о создании атомного оружия огромен. На связи у «Марка» находились самые ответственные «атомные» агенты СССР. Они были гражданами Америки, однако понимали, что для спасения будущего планеты, необходимо сохранить ядерный паритет. Также возможно, что советские ученые создали бы атомную бомбу и без содействия разведчиков. Однако добытые материалы значительно ускорили работы, удалось избежать лишних исследований, затрат времени, сил и денег, так необходимых разоренной стране.
Из рассказа Фишера о последней командировке в Штаты: «Чтобы иностранцу получить визу в США, ему нужно подвергнуться долгой, основательной проверке. Для нас этот путь был негодным. Я должен был въехать в страну как американский гражданин, вернувшийся из туристической поездки… В США издавна гордятся изобретателями, поэтому я и стал им. Придумывал и мастерил аппараты в области цветной фотографии, делал снимки, размножал их. Мои знакомые видели результаты в мастерской. Образ жизни вел скромный, не обзавелся машиной, не платил налоги, не зарегистрировался как избиратель, но, естественно, никому об этом не рассказывал. Наоборот, выступал для знакомых, как эксперт в финансовых вопросах».
20 декабря 1949-го года резидент Советского Союза Вильям Фишер был удостоен ордена Красного Знамени. А в середине 1950-го в связи с возможным раскрытием супруги Коэны были вывезены из Америки. Работа по атомному направлению была приостановлена, однако Фишер остался в Соединённых Штатах. К сожалению, нет точной информации о том, чем он занимался следующие семь лет и какие сведения добыл для нашей страны. В 1955-ом полковник попросил начальство дать ему отпуск – в Москве скончался его близкий друг, Рудольф Абель. Пребывание в столице произвело на разведчика угнетающее впечатление – большинство из тех, с кем он работал во время войны, сидели в тюрьмах или лагерях, непосредственный начальник генерал-лейтенант Павел Судоплатов находился под следствием как пособник Берии, и ему грозила высшая мера наказания. Улетая из России, Фишер сказал провожающим: «Возможно, это моя последняя поездка». Предчувствия его редко обманывали.
В ночь на 25 июня 1957-го года «Марк» снял номер в нью-йоркской гостинице «Латам». Здесь он успешно провёл очередной сеанс связи, а на рассвете к нему вломились трое агентов ФБР. И хотя Вильяму удалось избавиться от полученной телеграммы и шифра, «федералы» нашли у него некоторые предметы, имеющие отношение к разведывательной деятельности. После этого они с ходу предложили Фишеру сотрудничать с ними, избежав какого-либо ареста. Советский резидент наотрез отказался и был задержан за нелегальный въезд на территорию страны. В наручниках его вывели из номера, посадили в машину и переправили в иммиграционный лагерь в Техасе.
В марте 1954-го года в США в качестве радиста-нелегала был отправлен некто Рейно Хейханен. Данный разведчик оказался психологически неустойчивым человеком. Его образ жизни и моральные устои вызывали опасения у Фишера, который на протяжении трех лет просил Центр отозвать агента. Лишь на четвертый год его призыв был удовлетворен. В мае 1957-го года Хейханена решили вернуть. Однако, добравшись до Парижа, Рейно неожиданно направился в американское посольство. Вскоре на военном самолете он уже летел давать показания в США. Конечно, об этом почти сразу узнали на Лубянке. И почему-то не предприняли никаких мер по спасению Фишера. Более того ему даже не сообщили о происшедшем.
«Марк» сразу понял, кто его сдал. Отпираться в том, что он разведчик из СССР, не имело смысла. К счастью, настоящее имя полковника было известно лишь очень узкому кругу лиц, и Рейно Хейханен в него не входил. Опасаясь, что американцы начнут радиоигру от его лица, Вильям Фишер решил выдать себя за другого человека. Поразмыслив, он остановился на имени покойного друга Рудольфа Абеля. Возможно, он считал, что когда сведения о поимке шпиона станут известны общественности, дома смогут понять, кто именно находиться в американской тюрьме.
7 августа 1957-го года Абелю предъявили обвинение по трём пунктам: пребывание без регистрации на территории Соединенных Штатов в качестве шпиона иностранного государства (пять лет тюрьмы), заговор с целью сбора атомной и военной информации (десять лет тюрьмы), заговор с целью передачи СССР вышеупомянутой информации (смертный приговор). 14 октября в федеральном суде Нью-Йорка началось открытое слушание по делу «США против Рудольфа Абеля». Имя разведчика стало известным не только в Америке, но и по всему миру. В первый же день заседания ТАСС выступило с заявлением, что среди советских агентов нет человека по фамилии Абель. В течение нескольких месяцев, как до, так и после суда Фишера пытались перевербовать, склонить к предательству, обещая всевозможные жизненные блага. После того, как это не удалось, разведчика стали запугивать электрическим стулом. Но и это его не сломило. Он не сказал ни слова, ни выдал ни одного агента, и это был беспрецедентный подвиг в истории разведки. Рискуя жизнью, Фишер заявил: «Я ни при каких обстоятельствах не буду сотрудничать с правительством Соединенных Штатов и не сделаю для спасения жизни ничего, что может нанести ущерб стране». В суде с профессиональной точки зрения он держался идеально, на все вопросы о признании вины отвечал категорическим отказом, от дачи показаний отказывался. Необходимо отметить адвоката Вильяма Генриховича – Джеймса Бритта Донована, служившего в разведке в годы войны. Это был очень добросовестный и умный человек, сделавший все возможное сначала для защиты «Марка», а позже для его обмена.

24 октября 1957-го года Джеймс Донован произнёс блистательную защитную речь. Стоит привести один отрывок из нее: «…Если этот человек действительно тот, кем его считает наше правительство, то это означает, что в интересах своего государства он выполнял весьма опасную задачу. Мы отправляем с такими заданиями лишь самых умных и храбрых людей из числа военнослужащих нашей страны. Также вы знаете, что каждый, случайно познакомившийся с подсудимым, непроизвольно давал ему самую высокую оценку моральных качеств…».
Присяжные признали Фишера виновным. У «Марка» был всего один процент избежать смертного приговора, но по законам Соединенных Штатов между вердиктом присяжных и окончательным вынесением приговора судьей могло пройти довольно много времени. 15 ноября 1957-го года Донован обратился к судье, попросив его не назначать смертную казнь. Дальновидный адвокат привел одну очень убедительную причину: «вполне вероятно, что в ближайшем будущем в Советской России или союзной ей стране будет схвачен американский агент подобного ранга…. В этом случае по дипломатическим каналам может быть организован соответствующий национальным интересам Соединённых Штатов обмен заключёнными». К счастью судья также оказался разумным человеком, вместо электрического стула Вильям Фишер получил тридцать два года тюремного заключения. Узнав о приговоре, советская сторона решила начать начала борьбу за освобождение своего разведчика. А может быть, в верхах испугались, что Фишер со временем не выдержит и решит поделиться с американцами важной информацией.
В марте 1958-го года после беседы Фишера с Алленом Даллесом советскому разведчику разрешили начать переписку с семьей. Попрощавшись, директор ЦРУ сказал адвокату Доновану: «Хотел бы я иметь трёх-четырёх таких разведчиков в Москве». Однако он имел крайне скудное представление о том, кем в реальности являлся русский шпион. В противном случае Даллес бы понял, что в Советском Союзе ему достаточно всего лишь одного разведчика подобного уровня.
После долгих проволочек Министерство юстиции Соединенных Штатов разрешило Фишеру вести переписку с женой и дочерью. Она имела общий характер, о делах в семье, состоянии здоровья. Первое же письмо домой Вильям Генрихович закончил словами: «С любовью, ваш муж и отец, Рудольф», дав понять, как следует к нему обращаться. Американцам в сообщениях многое не нравилось, они справедливо предположили, что советский агент использует их в оперативных целях. 28 июня 1959-го года то же самое Министерство вынесло неконституционное решение о запрете общения Фишера с кем-либо за пределами Америки. Основание было очень простым – переписка не соответствует национальным интересам США. Однако упорная борьба Донована дала результаты, Фишеру были вынуждены разрешить общение. Уже позже в переписку вступил «немецкий кузен Рудольфа», некий Юрген Дривс из ГДР, а на самом деле сотрудник внешней разведки Юрий Дроздов. Все общение шло через Донована и адвоката в Восточном Берлине, американцы осторожничали и тщательно проверяли и адвоката, и «родственника».
Развитие событий ускорилось после того, как 1 мая 1960-го года в районе Свердловска был сбит разведывательный самолёт У-2. Его пилот, Фрэнсис Гарри Пауэрс, попал в плен, а СССР обвинила США в осуществлении шпионских действий. Президент Эйзенхауэр в ответ предложил вспомнить Абеля. В американских средствах массовой информации зазвучали первые призывы обменять Пауэрса на Рудольфа. «Нью-Йорк дейли ньюс» писала: «Совершенно точно можно сказать, что для нашего правительства Рудольф Абель не представляет ценности, как источник сведений о деятельности красных. После того как в Кремле выжмут всю возможную информацию из Пауэрса, их обмен вполне естественен…». Помимо общественного мнения на президента также оказывало сильное давление семья Пауэрса и адвокаты. Активизировалась и советская разведка. После того как официальное согласие на обмен дал Хрущев, «Дривс» и адвокат из Берлина через Донована начали торги с американцами, которые растянулись почти на два года. В ЦРУ прекрасно понимали, что разведчик-профессионал «весит» гораздо больше, чем летчик. Им удалось убедить советскую сторону освободить помимо Пауэрса, студента Фредерика Прайера, задержанного в августе 1961-го года в Восточном Берлине за шпионаж, и Марвина Макинена, находящегося в тюрьме в Киеве.
На фото он в гостях у коллег из ГДР в 1967-м году
Организовать подобные «довески» было очень непросто. Спецслужбы ГДР пошли на огромную услугу, уступив Прайера отечественной разведке.
Проведя пять с половиной лет в федеральной исправительной тюрьме в Атланте, Фишер не только выстоял, но и сумел заставить следователей, адвокатов, даже американских уголовников уважать себя. Известных факт, будучи в заключении советский агент нарисовал маслом целую галерею картин. Существуют данные, что Кеннеди забрал свой портрет и повесил его в Овальном зале.
10 февраля 1962-го года к Глиникскому мосту, разделяющему Восточный и Западный Берлин, с обеих сторон подъехало несколько автомашин. На всякий случай поблизости спрятался отряд ГДРовских пограничников. Когда по рации был получен сигнал о передачи американцам Прайера (Макинена освободили через месяц), начался главный обмен. Вильям Фишер, летчик Пауэрс, а также представители обеих сторон сошлись на мосту и закончили обговоренную процедуру. Представители подтвердили, что перед ними именно те люди, которых ждут. Обменявшись взглядами, Фишер и Пауэрс разошлись. Уже через час Вильям Генрихович был в окружении своих родных, специально прилетевших в Берлин, а на следующее утро отправился в Москву. На прощание американцы запретили ему въезжать в их страну. Однако Фишер и не собирался возвращаться.
На вопрос об основной задаче разведки Вильям Генрихович однажды ответил: «Мы ищем чужие секретные планы, обращенные против нас, для того, чтобы принять нужные контрмеры. Наша разведывательная политика оборонительного характера. У ЦРУ совсем другие способы работы – создавать предпосылки и ситуации, при которых становятся допустимы военные действия их вооруженных сил. Это управление организует восстания, интервенции, перевороты. Со всей ответственностью заявляю: мы подобными делами не занимаемся».
После отдыха и восстановления Фишер вернулся к работе в разведке, участвовал в подготовке нового поколения агентов-нелегалов, выезжал в Венгрию, Румынию и ГДР. При этом он постоянно посылал письма с просьбой освободить Павла Судоплатова, осужденного на пятнадцать лет тюремного заключения. В 1968-ом году Фишер снялся со вступительным словом в фильме «Мёртвый сезон». Ему организовывали выступления в институтах, на заводах, даже в колхозах.



Звание Героя Советского Союза Фишеру, как и многим другим разведчикам, не дали. Это было не принято, власти боялись утечки информации. Ведь Герой – это дополнительные бумаги, дополнительные инстанции, лишние вопросы.
Вильям Генрихович Фишер умер 15 ноября 1971-го на шестьдесят восьмом году жизни. Настоящее имя легендарного разведчика сразу раскрывать не стали. Написанный в «Красной Звезде» некролог гласил: «…Находясь за границей в сложных, тяжелых условиях Р.И. Абель проявлял редкостный патриотизм, выдержку и стойкость. Он награжден тремя орденами Красного Знамени, орденом Ленина, орденом Красной Звезды, орденом Трудового Красного Знамени и другими медалями. До последних дней оставался на боевом посту».
Вне всяких сомнений Вильям Фишер (он же Рудольф Абель) является выдающимся агентом советской эпохи. Неординарный человек, бесстрашный и скромный отечественный разведчик-интеллектуал прожил свою жизнь с удивительным мужеством и достоинством. Очень многие эпизоды его деятельности до сих пор остаются в тени. С многих дел гриф секретности давно снят. Однако некоторые истории на фоне уже известной информации кажутся рутинными, другие очень трудно восстановить целиком. Документальные свидетельства работы Вильяма Фишера распылены по куче архивных папок и собрать их воедино, восстановить все события – кропотливая и долгая работа.

Источники информации:

Разведчик Рудольф Абель

***

Рудольф Абель — краткая биография

Настоящее имя человека, которого считают самым выдающимся разведчиком ХХ века, Фишер Вильям Генрихович. Он родился 11 июля 1903 года в английском городе Ньюкасл-на-Тайне. Его отец, Генрих Фишер, обрусевший немец из Ярославской губернии, был убежденным марксистом, лично знавшим Ленина. Мать – Любовь Васильевна, уроженка Саратова, была его соратником по борьбе. В 1901 году царское правительство арестовало их за революционную деятельность и выслало за границу. После окончания школы Вильям сдал вступительные экзамены в Лондонский университет, но начать обучение там не успел. После прихода в России большевиков к власти его семья вернулась на родину. На правах старых членов партии его семья жила даже некоторое время на территории Московского кремля. До того как стать разведчиком, Вильям Фишер сменил множество профессий.

Сразу по приезду в Советскую Россию он некоторое время работал переводчиком в исполкоме Коммунистического интернационала, который был органом управления Коминтерна. Позже, будучи очень одаренным в художественном отношении, поступил в Высшие художественно-технические мастерские, бывшими до революции Московским училищем живописи, ваяния и зодчества. Однако проучился он там недолго и в 1924 году он стал студентом Института востоковедения. Здесь он проучился всего лишь один год и в 1925-м был призван в армию. Службу проходил в первом радиотелеграфном полку Московского военного округа, где освоил профессию радиста, умел собирать радиоприемники за короткий срок из подручных средств и считался лучшим радистом в полку. После демобилизации, не найдя себе занятия, он поступает по рекомендации в Иностранный отдел ОГПУ. С хорошей биографией, технически грамотный и свободно говорящий на иностранных языках, Фишер был идеальным кандидатом для работы разведчиком. Поначалу он исполняет хорошо знакомые ему обязанности переводчика, а потом радиста. Поскольку его родиной была Англия, руководство ОГПУ решило отправить для работы Фишера на Британские острова.

Разведчик Рудольф Абель (Вильям Фишер)

Начиная с 1930 года, он в течение несколько лет в качестве резидента советской разведки проживал в Англии, периодически выезжая в другие страны западной Европы. Исполнял обязанности радиста резидентуры, организовал тайную радиосеть, передавая радиограммы в центр от других резидентов. По поручению, которое шло от самого Сталина, ему удалось уговорить вернуться в СССР из Англии известного физика Петра Капицу, который в то время преподавал в Оксфорде. Также есть некоторые сведения, что в это время Фишер несколько раз был в Китае, где познакомился и подружился со своим коллегой из иностранного отдела ОГПУ Рудольфом Абелем, под именем которого он и вошел в историю. После того, как в начале 1938 года в США сбежал, прихватив с собой кассу НКВД, куратор резидентов в Западной Европе Александр Орлов, Вильям Фишер был отозван в СССР, поскольку ему грозило разоблачение. Недолго проработав в аппарате внешней разведки в Москве, он 31 декабря 1938 года был уволен из органов без объяснения причин и отправлен на пенсию. После увольнения Фишер устроился работать сначала во Всесоюзную торговую палату, а через полгода на авиапромышленный завод, при этом постоянно писал рапорты в ЦК с просьбой восстановить его в разведке.

Когда началась Отечественная война, о Вильяме Фишере, вспомнили, как о высококлассном специалисте и в сентябре 1941 года он был назначен на должность начальника отдела связи в центральном аппарате разведки на Лубянке. Сохранились данные о том, что он занимался обеспечением парада 7 ноября 1941 года на Красной площади в Москве. До конца войны Фишер занимается технической подготовкой радистов диверсионных групп, которые засылались в немецкий тыл, включая оккупированные Гитлером страны. Преподавал радиодело в куйбышевской разведшколе, участвовал в радиоиграх с немецкими радистами, в том числе «Монастырь» и «Березино». В последней из них, Фишер смог одурачить такого немецкого мастера диверсий как Отто Скорцени, который послал в помощь несуществующему немецкому подполью на территории СССР своих лучших людей, где их уже ждали советские спецслужбы. До конца войны немцы так и не узнали, что их ловко водили за нос. За свою деятельность в годы Отечественной войны был награжден орденами Ленина и Отечественной войны I степени.

Деятельность Рудольфа Абеля в США

В послевоенные годы, когда началось «холодное» противостояние с западными странами, было решено использовать многогранный талант Фишера для получения информации по американскому атомному проекту. В 1948 году он под служебным псевдонимом «Марк», был отправлен на нелегальную работу в США, имея при себе американский паспорт на имя литовца Эндрю Кайотиса. Уже будучи в Америке, сменил легенду и начал выдавать себя за немецкого художника Эмиля Роберта Гольдфуса. Проживал в Нью-Йорке, где осуществлял руководство советской агентурной сетью на территории США, имея для прикрытия фотоателье в Бруклине. Его подчиненные действовали независимо от советской резидентуры с легальным прикрытием – дипломатов, сотрудников консульств. У Фишера для связи с Москвой была отдельная система радиосвязи. В качестве агентов-связных, у него была знаменитая впоследствии супружеская пара Мориса и Леонтины Коэнов. Ему удалось создать советскую шпионскую сеть не только на территории США, но и в странах Латинской Америки – Мексике, Бразилии, Аргентине. В 1949 году за получение важных данных, касающихся американского атомного эксперимента «Манхеттен», Вильям Фишер был награжден орденом Красного Знамени. Им была добыта информация о создании в США Центрального Разведывательного Управления и Совета национальной безопасности, с подробным перечнем задач, возложенных на них.

В 1955 году Фишер на несколько месяцев вернулся в Советский Союз, когда умер его близкий друг Рудольф Абель. Его карьера разведчика закончилась 25 июня 1957 года, когда он был арестован агентами ФБР в нью-йоркской гостинице «Латам». Фишера сдал его напарник – радист Рейно Хейханен под псевдонимом «Вик». Поскольку его отзывали в СССР, где он мог попасть под репрессии, Рейно решил не возвращаться и сообщил все, что знал о советской агентурной сети американским спецслужбам. Рейно был известен только псевдоним Фишера, поэтому Фишер при аресте выдал себя за своего покойного друга Рудольфа Абеля. Этим он страховал себя, что американцы не будут вести радиоигру от его имени и давал понять в Москву, что он не предатель. В октябре 1957 года в федеральном суде Нью-Йорка начался открытый судовой процесс против Фишера-Абеля, в котором он был обвинен в шпионаже, его имя стало известным не только в США, но и во всем мире. Он категорически отказался признать вину по всем пунктам обвинений, отказался от дачи показаний в суде и отверг все предложения американской стороны о сотрудничестве. В ноябре 1957 года Фишер был приговорен к 32 годам тюрьмы, наказание отбывал в одиночной камере в Атланте. С марта 1958 года ему разрешено было вести переписку со своей семьей, которая осталась в Советском Союзе.

1 мая 1960 года над Свердловском был сбит американский разведывательный самолет У-2. Пилотировавший его летчик Фрэнсис Гарри Пауэрс попал в плен. Начались длительные советско-американские переговоры об обмене шпионами. 10 февраля 1962-го года на Глиникскому мосту, между Восточным и Западным Берлином состоялась процедура обмена. Поскольку американцы хорошо представляли уровень агента Фишера, кроме Гарри Пауэрса советской стороне пришлось передать также еще и Фредерика Прайера и Марвина Макинена – студентов, осужденных в СССР за шпионаж. После своего возвращения, Фишер продолжил работу в центральном аппарате разведки. Выступил в качестве консультанта при создании советского фильма о разведчиках «Мёртвый сезон», где были экранизированы факты его собственной биографии. Умер 15 ноября 1971 года. В 2015 году в Самаре на доме, где он жил во время войны, была установлена памятная табличка. В том же году, в Голливуде вышел фильм «Шпионский мост» режиссера Стивена Спилберга, повествующий об истории жизни Вильяма Фишера от момента ареста и до обмена.

***

Биографии и подвиги Героев Советского Союза и кавалеров Советских орденов:

  • Легендарный летчик Валерий Чкалов
  • Полярный летчик Анатолий Ляпидевский
  • Летчица Марина Раскова
  • Летчица Полина Осипенко
  • Разведчик Николай Кузнецов
  • Разведчик Рихард Зорге
  • Разведчик Рудольф Абель
  • Разведчик-Диверсант Павел Судоплатов
  • Снайпер Василий Зайцев
  • Генерал Дмитрий Карбышев
  • Генерал И.В. Панфилов
  • Летчик Николай Гастелло
  • Летчик Виктор Талалихин
  • Летчик Алексей Маресьев
  • Трижды герой Иван Кожедуб
  • Трижды герой Александр Покрышкин
  • Подводник Александр Маринеско
  • Адмирал Н.Г. Кузнецов
  • Василий Маргелов
  • Герой-казак Иван Недорубов
  • Партизанский генерал Сидор Ковпак
  • Александр Матросов
  • Михаил Калашников
  • Молодая гвардия, Олег Кошевой
  • Молодая гвардия, Любовь Шевцова
  • Молодая гвардия, Ульяна Громова
  • Партизанка Зоя Космодемьянская
  • Партизанка Вера Волошина
  • Партизанка Лиза Чайкина
  • Юный герой Леня Голиков
  • Юный подпольщик Виктор Хоменко
  • Пионерка — герой Лариса Михеенко
  • Юный партизан Александр Чекалин
  • Пионер — герой Валя Котик
  • Пионер — герой Марат Казей
  • Пионер — герой Володя Дубинин
  • Пионер — герой Зина Портнова
  • Маршал И.Х. Баграмян
  • Маршал В.И. Чуйков
  • Маршал С.К. Тимошенко
  • Маршал К.А. Мерецков
  • Маршал Г.К. Жуков
  • Маршал И.С. Конев
  • Маршал А.М. Василевский
  • Маршал К.К. Рокоссовский
  • Маршал М.Н. Тухачевский

Судьба резидента: каким был легендарный разведчик Рудольф Абель

Своего рода характеристику его профессиональным качествам в свое время дал директор ФБР Эдгар Гувер: «Упорная охота за мастером шпионажа Абелем является одним из самых замечательных дел в нашем активе…» А многолетний глава ЦРУ Аллен Даллес добавил к этому портрету еще один штрих, написав в своей книге «Искусство разведки»: «Все, что Абель делал, он совершал по убеждению, а не за деньги. Я бы хотел, чтобы мы имели трех-четырех таких человек, как Абель, в Москве».

Его биография — готовый сценарий даже не для художественного фильма, а для захватывающей многосерийной саги. И пусть что-то уже легло в основу отдельных киноработ, но ведь не во всякой картине увидишь то, через что реально прошел этот человек, что пережил. Он сам — срез истории, ее живое воплощение. Зримый пример достойного служения своему делу и преданности стране, ради которой он шел на смертельный риск

Не думай о секундах свысока

Рудольф Иванович Абель (настоящее имя — Вильям Генрихович Фишер) родился 11 июля 1903 года в небольшом городке Ньюкасл-на-Тайне в Англии, в семье русских политэмигрантов. Его отец, уроженец Ярославской губернии, был родом из семьи обрусевших немцев, активно участвовал в революционной деятельности и был выслан за границу как «неблагонадежный». В Англии у него и его избранницы, русской девушки Любы, родился сын, которого назвали Вильямом — в честь Шекспира. Отец хорошо разбирался в естественных науках, знал три языка. Эта любовь передалась и Вилли. В 16 лет он успешно сдал экзамен в Лондонский университет, однако семья на тот момент приняла решение вернуться в Москву.

Здесь Вильям работает в качестве переводчика в отделе международных связей Исполкома Коминтерна, учится в Институте востоковедения. Была и военная служба по призыву — ее будущий разведчик проходил в радиотелеграфном полку Московского военного округа, а также работа в НИИ ВВС РККА. В 1927 году Вильяма Фишера принимают на работу в иностранный отдел ОГПУ на должность помощника уполномоченного. Он выполнял задачи по линии нелегальной разведки в Европе, в том числе действовал в качестве радиста резидентур. По возвращении в Москву получил звание лейтенанта госбезопасности, однако спустя некоторое время был неожиданно уволен из разведки. Считается, что таково было личное решение Берии: тот не доверял к кадрам, работавшим с «врагами народа», а Фишера угораздило какое-то время потрудиться за рубежом с перебежчиком Александром Орловым.

Вильям устроился во Всесоюзную торговую палату, позже трудился на авиапромышленном заводе, но при этом бомбардировал бывшую «контору» рапортами о восстановлении на службе. Его просьбу удовлетворили осенью 1941 года, когда возникла нужда в опытных, проверенных спецах. Фишер был зачислен в подразделение, занимавшееся организацией диверсионных групп и партизанских отрядов в тылу врага, в частности, готовил радистов для заброски за линию фронта. В тот период он подружился с товарищем по работе Абелем, чьим именем впоследствии назовется при аресте.

После войны Вильям Фишер был отправлен в США, где, живя по разным паспортам, организовал в Нью-Йорке собственную фотостудию, игравшую роль эффективного прикрытия. Именно отсюда он руководил обширной агентурной сетью СССР в Америке. В конце 40-х он работал со знаменитыми разведчиками супругами Коэн. Деятельность эта была крайне эффективной — в страну поступали важные документы и сведения, в том числе по ракетному оружию. Однако в 1957 году разведчик оказался в руках ЦРУ. В его окружении завелся предатель — это был радист Хейханен (псевдоним «Вик»), который, опасаясь наказания от начальства за пьянство и растрату служебных средств, передал американским спецслужбам информацию об агентурной сети. Когда произошел арест, Фишер представился Рудольфом Абелем, и именно под этим именем он и вошел в историю. Несмотря на то, что свою вину он не признал, суд назначил наказание в 32 года заключения. Отверг разведчик и настойчивые попытки сотрудников американских спецслужб склонить его к сотрудничеству. В 1962 году Абеля обменяли на сбитого двумя годами ранее в небе над Уралом пилота американского самолета-разведчика У-2 Фрэнсиса Пауэрса.

После отдыха и лечения Вильям Фишер — Рудольф Абель вернулся к работе в центральном аппарате советской разведки. Он принимал участие в подготовке молодых специалистов, которым предстояло отправиться на «передовую» внешней разведки. Знаменитого разведчика не стало 15 ноября 1971 года. На сайте СВР отмечено, что «полковник В. Фишер за выдающиеся заслуги в деле обеспечения государственной безопасности нашей страны награжден орденом Ленина, тремя орденами Красного Знамени, двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденами Отечественной войны I степени, Красной Звезды, многими медалями, а также нагрудным знаком «Почетный сотрудник госбезопасности».

Свистят они как пули у виска

Имя Абеля-Фишера известно широкой публике, по большому счету, лишь по финальному эпизоду его работы в Америке и последовавшему за этим обмену на сбитого штатовского летчика. А между тем в его биографии было немало ярких страниц, в том числе тех, о которых известно далеко не все и не всем. Историк спецслужб, журналист и писатель Николай Долгополов в своей книге «Легендарные разведчики» остановился лишь на некоторых фактах из жизни легендарного разведчика. Но и они раскрывают его как настоящего героя. Оказывается, именно Фишер проводил радиоигру от имени взятого в плен немецкого подполковника Шорхорна.

«По легенде, подброшенной немцам ведомством Павла Судоплатова, в белорусских лесах действовало крупное подразделение вермахта, чудом избежавшее плена. Оно якобы нападает на регулярные советские части, параллельно сообщая в Берлин о перемещении войск противника, — пишет Николай Долгополов. — В Германии этому поверили, тем более что блуждающая в лесах небольшая группа немцев действительно поддерживала регулярную связь с Берлином. Именно переодетый в форму фашистского офицера Вильям Фишер и проводил вместе со своими радистами эту игру».

Немцев дурачили таким образом без малого год. За эту операцию и за работу во время войны в целом Вильям Фишер был награжден орденом Ленина. Боевой орден — Красной Звезды — он получил и в первые же годы своей работы в США. Тогда не только из Нью-Йорка, где жил налегал (кстати, он будто бы в насмешку поселился в доме 252 на Фултон-стрит — поблизости от офиса ФБР), но и с побережья пошли радиограммы о передвижениях боевой техники, сведения, касающиеся оперативной обстановки в крупных американских портовых городах, доставки, перевозки военных грузов из районов тихоокеанского побережья. Фишер руководил и сетью советских «атомных агентов» — это, как отмечает тот же Николай Долгополов, «было его первой и главнейшей задачей». В общем, «Марк» — такой псевдоним был у Фишера в США, сумел в короткие сроки реорганизовать нелегальную сеть, оставшуюся в США после Второй мировой. Дело в том, что в 1948 году советская разведка здесь понесла потери: еще до приезда Фишера многие советские агенты были арестованы из-за предательства, были закрыты наши консульства и официальные представительства в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, Сан-Франциско.

«Девять лет работы, каждый из которых засчитывается нелегалу за два, несколько орденов, повышение в звании. Полковник не успел совершить еще больше, хотя создал все условия для успешной работы — своей собственной и агентуры, — отмечает Николай Долгополов. — Помешал предатель Хейханен».

При аресте Фишер проявил фантастическое самообладание и хладнокровие. Когда люди из ФБР назвали его полковником, он сразу понял, что предатель — «Вик»: только радист знал, какое офицерское звание у «Марка». Мужественно вел себя наш разведчик и на судебном процессе: его адвокат Джеймс Донован позже вспоминал, с каким восхищением следил он за своим подзащитным. А ведь приговор для 54-летнего человека выглядел почти как смертный — 32 года заключения… Кстати, в недавней киноработе Стивена Спилберга «Шпионский мост» образ советского разведчика талантливо отобразил британский актер Марк Райлэнс, показав характер своего героя без привычных голливудских штампов и нынешней антироссийской истерии. Роль настолько удалась, что артист даже удостоился за ее исполнение «Оскара». Стоит отметить, что сам Рудольф Абель принял участие в создании художественного фильма «Мертвый сезон», вышедшего на экраны в 1968 году. Сюжет ленты, главную роль в которой сыграл Донатас Банионис, оказался связан с некоторыми фактами из биографии разведчика.

Кому бесславье, а кому — бессмертье

В своих мемуарах, изложенных в книге «Записки начальника нелегальной разведки», бывший руководитель управления «С» (нелегалы) Первого главного управления КГБСССР генерал-майор Юрий Дроздов рассказал о некоторых подробностях обмена Рудольфа Абеля на американского летчика Пауэрса. В этой операции чекист сыграл роль «двоюродного брата» Абеля — мелкого служащего Дривса, проживавшего ГДР.

«Кропотливую работу проводила большая группа сотрудников Центра. В Берлине кроме меня этими вопросами занималось и руководство отдела, — пишет генерал Дроздов. — Был «сделан» родственник Дривс, налажена переписка членов семьи Абеля с его адвокатом в США Донованом через адвоката в Восточном Берлине. Сначала дело развивалось вяло. Американцы были очень осторожны, занялись проверкой адресов родственника и адвоката. Видимо, они чувствовали себя неуверенно. Во всяком случае, об этом говорили те данные, что поступали к нам из их конторы в Западном Берлине, и наблюдение за действиями их агентуры на территории ГДР».

Накануне обмена, как вспоминал Юрий Дроздов, у руководителя Аппарата уполномоченного КГБ СССР в ГДР генерала А. А. Крохина прошло последнее совещание. «Рано утром проснулся от стука в дверь. Машина уже ждала меня внизу. На место обмена приехал невыспавшимся. Но обмен прошел хорошо — Р. И. Абель вернулся домой».

Кстати, Юрий Иванович запомнил такую деталь — Пауэрса передали американцам в хорошем пальто, зимней пыжиковой шапке, физически крепким, здоровым. Абель же перешел линию обмена в каком-то серо-зеленом тюремном балахоне и маленькой кепочке, с трудом умещавшейся на его голове. «В тот же день мы потратили с ним пару часов на приобретение ему необходимого гардероба в берлинских магазинах, — припомнил генерал Дроздов. — Еще раз я встретился с ним в конце 60-х годов, в столовой нашего здания на Лубянке, во время своего приезда в Центр из Китая. Он узнал меня, подошел, поблагодарил, сказал, что нам надо все же пообщаться. Я не мог, поскольку в тот же вечер улетал. Судьба распорядилась так, что я посетил дачу Абеля только в 1972 году, но уже в годовщину его смерти».

Бывший заместитель начальника Первого главного управления КГБ СССР генерал-лейтенант Вадим Кирпиченко в одном из своих интервью подчеркивал, что в открытых источниках до сих пор названы лишь самые известные эпизоды работы Абеля.

«Парадокс в том, что немало других, очень интересных фрагментов и сейчас остаются в тени, — отмечал генерал. — Да, гриф секретности со многих дел уже снят. Но есть истории, которые на фоне уже известной информации смотрятся рутинно, неброско, а журналисты, понятно, ищут что поинтересней. А что-то и вовсе трудно восстановить. Летописец-то за Абелем не ходил! Сегодня документальные свидетельства его работы распылены по множеству архивных папок. Свести их воедино, реконструировать события — кропотливая, долгая работа, у кого дойдут руки? А ведь когда нет фактов, — появляются легенды…»

Пожалуй, и сам Рудольф Абель навсегда останется таким же человеком-легендой. Настоящим разведчиком, патриотом, офицером.

Последняя «командировка» разведчика Абеля

История жизни легенды советской разведки Вильяма Фишера (более известного как Рудольф Абель) — это пухлый том. И хотя в нем полным-полно белых страниц, имеющегося материала хватит на добрый десяток шпионских телесериалов. Откроем книгу жизни Вильяма Генриховича и перелистаем в ней несколько последних страниц.
Скупая слеза разведчика-нелегала
Возвращающегося разведчика встречают друзья, соратники и семья. Это праздник для них всех. Уезжает же в «командировку» разведчик без помпы. Расставаться с родными, не зная даже, как долго продлится «командировка» (да и вернется ли он домой), — тяжелое испытание. Обычно провожают его 1-2 сотрудника, которые всё знают, всё понимают.
Фишера провожал Павел Громушкин. Они сидели в машине и ждали, когда объявят начало регистрации на самолет. Они работали вместе с 1938 года, понимали друг друга без слов. «Знаешь, Паша, — прервал молчание Вильям, — не надо мне, наверное, ехать. Устал я. Столько лет… Всё время один. Тяжело мне. Да и годы…» — «Потерпи, Вилли, ну еще немного. Год-полтора — и всё закончится», — попытался было утешить друга Громушкин, но осекся: по щеке разведчика-нелегала текла одинокая слеза.
Разведчики верят предчувствиям. Не раз неосознанное чувство опасности спасало их от провала. Не обманывало оно Вильяма и в тот раз.
Но не ехать было нельзя.
Атомный резидент
В течение 1948-1957 годов Фишер был резидентом советской разведки в США. Он был центральной фигурой сети разведчиков и завербованных агентов, добывающих для СССР ядерные секреты США. Взорвав атомную бомбу, американцы не собирались останавливаться. Создавались новые виды ядерного оружия, модифицировались старые, совершенствовались средства доставки.
СССР включился в атомную гонку и буквально наступал американцам на пятки. Разведчики тоже участвовали в этом «марафоне». Советский гений Курчатов (гений без кавычек!) получал в месяц до 3.000 страниц информации, добытых советской разведкой. Эти данные помогли разоренной войной стране сэкономить миллионы рублей, избежать исследований, ведущих в тупик и получить готовые результаты без проведения дорогостоящих научных исследований. Сэкономленные силы, средства и время помогли СССР в конце концов вырваться в этой гонке вперед.
В августе 1953 года на Семипалатинском СССР взорвал первую водородную бомбу, а в 1961 — самую крупную из когда-либо взрываемых, 58-мегатонную «царь-бомбу». (Ее создатели, памятую угрозу Хрущева, между собой называли свое детище «кузькиной матерью».) Большую часть информации об успехах (и провалах) американских ученых в ходе разработки ими атомного оружия поставляла группа «Волонтеры», руководителем которой был Вильям Фишер (псевдоним Марк).
«Волонтеры»
Фишер, по сути, организовал не одну, а две абсолютно независимых сети. Одна включала в себя разведчиков и агентов, работающих в Калифорнии, Бразилии, Аргентине и Мексике, другая покрывала Восточное побережье США. Существовала еще и третья созданная им сеть, о которой не принято говорить — из будущих диверсантов. В случае войны СССР с США эти агенты, разбитые на группы, во главе которых стояли специалисты, прошедшие школу партизанской войны, должны были парализовать работу морских портов США. (К счастью, бесценный опыт этих людей не понадобился).
Кто же были эти «волонтеры»? В подавляющем большинстве это были сотрудники научных центров и лабораторий, работавшие на СССР не за деньги, а по убеждениям. Кто-то симпатизировал СССР, а кто-то понимал, что лишь ядерный паритет в обладании ядерным оружием удержит США от соблазна применить атомную бомбу против России. И они воровали для Советов ядерные секреты, не беря за это денег, но рискуя своей жизнью, ведь в случае провала каждому из них грозил электрический стул. Отдадим должное этим людям, чьих имен мы, наверное, не узнаем никогда…
Срочная замена
Советскому разведчику было очень тяжело. Напряженная двойная жизнь в течение нескольких лет! Не забывайте, ведь он должен был жить еще и легальной жизнью, иметь источник дохода, платить налоги, чтобы не стать объектом интереса налоговой инспекции. Именно она в ходе рутинной проверки могла раскопать неувязки в его биографии. Налоговой службы Фишер опасался больше, чем ФБР. Вильям открыл фотоателье, писал и продавал картины, даже патентовал изобретения и постоянно слал в Центр радиограммы с просьбой прислать помощника, а еще лучше — замену.
В помощь Марку был направлен опытный чекист, высококлассный разведчик Роберт. Фишер лично знал его и готовился к встрече. Но в Балтийском море корабль, на котором плыл разведчик, потерпел крушение. Среди немногочисленных спасенных Роберта не было. Пришлось срочно искать дублера. В 1952 году в помощь Марку в качестве радиста (с перспективой замены) был прислан с женой-финкой Рейно Хейханен (псевдоним Вик). В отличие от Фишера, Вик имел настоящий американский паспорт, но нутро у Вика оказалось гнилое.
Гнилое нутро
С тревогой начал замечать Вильям, что его помощник срывается, пьет, транжирит деньги, все более халатно относится к своей работе. Для службы в нелегальной разведке он явно не годился. Вик был не просто бесполезен, он становился опасен. К чете Хейханен уже несколько раз заявлялась полиция, вызванная соседями: семейные скандалы супругов становились все более шумными.
Самого Рейно несколько раз доставляли пьяным в полицию, а однажды он даже потерял «контейнер» — монетку, внутри которой хранилась микроточка (1 кадр микропленки). Среди нелегалов не принято «стучать» на своих, но выхода просто не было. Фишер шлет радиограмму: «Отзовите связника!»
Вику была отправлена радиограмма, что он награжден орденом и повышен в звании. Для вручения ордена и переподготовки его вызывают в Москву. Вик садится на пароход и отправляется в длительный вояж с пересадками и сменой паспортов по маршруту Гавр — Париж — Западный Берлин — Москва. 1 мая Марк принял радиограмму, что Вик прибыл в Париж, завтра выезжает в Германию и через несколько дней будет в Москве. Но Вик никуда из Парижа не поехал, а отправился прямиком в американское посольство.
Предательство
Первой реакцией служащих американского посольства было вызвать полицию. Неряшливо одетый, дурно пахнущий, явно нетрезвый посетитель утверждал, что он советский агент и требовал встречи с послом. Все это смахивало на дурно состряпанную провокацию. Но выдаваемая на-гора информация не оставляла сомнений — этот смахивающий на бомжа хронический алкоголик действительно имеет отношение к шпионажу. Посол его принял.
Первоначальная радость от нежданного подарка судьбы быстро сменилась разочарованием: стоящей информации у Вика было «кот наплакал». Фишер не доверил спивающемуся Вику ни одного агента, ни одного адреса, ни одного почтового ящика. Даже о своем патроне Вик знал минимум: псевдоним, что ему недавно присвоено звание полковника, занимается фотографией, проживает в Нью-Йорке, и мог указать район предположительного проживания. Район плюс словесный портрет — это было уже кое-что.
Охота на резидента
ФБР начало методично прочесывать район. Вскоре ФБРвцы узнали: Марк — это Эмиль Гольдфус, владелец фотостудии в Бруклине. Оказалось, что советский резидент жил чуть ли не напротив офиса ФБР. В ходе осмотра квартиры были найдены радиопередатчик, микропленки, контейнеры (болты, карандаши, запонки с выдолбленными внутренностями). Но самого Марка в квартире не было. За студией было установлено круглосуточное наблюдение, но хозяин квартиры не появлялся. Еще не зная о провале, Марк оборвал ведшую к нему единственную ниточку — съехал из фотостудии. Но однажды он вернулся, чтобы забрать нечто, чем очень дорожил.
Встреча, которая не состоялась
Разведчики-нелегалы часто работают семейными парами. Наличие партнера — это не только сильная психологическая поддержка, но решение определенных проблем физиологического характера. Если разведчик работает один, к тяжелой жизни в постоянном ожидании ареста добавляется груз одиночества.
Однажды связник Марка Юрий Соколов, работавший под дипломатическим прикрытием, получил странное задание: прощупать резидента, выяснить, как там у него с женщинами? И вот в ходе очередной встречи Соколов вроде как-то себе задал этот деликатный вопрос. Фишер внимательно посмотрел на связника: «Юра, в Москве начальство поменялось?» — «Да, а вы откуда узнали?» — «Просто когда начальство меняется, мне всегда задают один и тот же вопрос. Передай в Москву, что у меня никого нет. Я люблю свою жену и верен ей».
А потом Марк попросил устроить ему встречу с женой в каком-нибудь кафе. Она будет в одном углу, он — в другом, он просто посмотрит на нее, и все. Но потом сам прервал себя: «Нет, не надо. Мне ведь захочется поговорить с ней, взять ее за руку. Вы устроите нам встречу на конспиративной квартире, а это уже опасно. Забудьте все, о чем я просил».

Так что пронзительная сцена встречи Штирлица с женой в кафе — не из биографии Фишера. В действительности разведчик-нелегал не имел права даже на это.
Но Фишеру привозили письма от жены и дочери на свернутых в трубочку листочках папиросной бумаги, которые тот по прочтении обязан был сжечь. Вопреки всем инструкциям Фишер хранил письма. За ними он и вернулся в свою квартиру. Кто посмеет упрекнуть его в этом?..
Человек-невидимка
Несмотря на наблюдение, Марк сумел пройти в квартиру незамеченным. Надо сказать, что это был уже его второй визит в квартиру.
Автор сценария фильма «Мертвый сезон» Владимир Вайншток был просто ошарашен, когда к нему в реанимационную палату, где он лежал после операции, вошел Фишер с авоськой мандаринов. Вход в реанимационное отделение посторонним был категорически запрещен. Карантин! Жена, работавшая доктором в соседнем отделении, не могла пройти. Фишер мог. Без шума, без крика он прошел все три поста. Это был профессионал, который просто умел всюду проходить незамеченным.
Роковая случайность
В свой первый визит Фишер вынес портативный приемник и документы, которые он считал для себя не вправе оставлять. Если бы эти документы попали в руки ФБР, добывшие сведения люди заплатили бы за это своей жизнью. Обезопасив своих «волонтеров», Фишер счел возможным сделать что-то и для себя. В квартире он аккуратно вскрыл тайник, но контейнер с письмами выпал и куда-то укатился. Несколько минут разведчик ползал, искал его — и не мог найти. Он включил свет на несколько секунд, но этого было достаточно. При выходе агенты ФБР зафиксировали Марка и вели Фишера до его номера в отеле «Латам». Когда фотографию Марка показали Хейханену, он сказал: «Да, это он».
Арест
Несколько дней ФБР следило за Марком, надеясь, что он выведет их на свою агентуру, но советский разведчик ни с кем не встречался. 21 июня 1957 года в 7:20 утра, там же в отеле, Фишера арестовали. Советский разведчик не потерял присутствия духа и стал собираться. Получив разрешение взять с собой принадлежности для рисования, он уложил в сумку кисти, краски и палитру, которую предварительно почистил. Листок бумаги, на который он счищал краску, отправил в унитаз. Листок этот не был первым попавшимся под руку. На нем был записан текст принятой ночью, но еще не расшифрованной радиограммы. Вот так буквально на глазах у ФБРвцев Фишер умудрялся уничтожать улики.
На первый вопрос «Ваше имя?» советский разведчик ответил: «Абель. Рудольф Иванович».
Почему Фишер стал Абелем
Рудольф Иванович Абель был близким другом Вильяма Генриховича Фишера. Они вместе работали, дружили семьями. В Москве ждали радиограммы от Марка, а ее все не было. Зато появилось сообщение в американской прессе «Арестован советский шпион Рудольф Абель!» Это было сообщение от Марка: «Я арестован». Людей, знавших о существовании разведчика по фамилии Абель, было очень мало. В США такой был только один — Вильям Фишер.
В сообщении был и второй посыл: «Я буду молчать». Арестованный разведчик, готовый сдать всех и вся, не будет утаивать такую ерунду, как свое имя. В Москве все поняли и решили: «Будем вытаскивать». Но вернулся домой советский разведчик Вильям Фишер почти через 5 лет и не под своим именем.
Удача Фишера — адвокат Донован
По всем раскладам пойманному советскому разведчику выпадал электрический стул. В этом не сомневался и сам Абель. Но американские порядки требовали суда. Защищать арестованного советского разведчика взялся нью-йоркский адвокат Джеймс Донован, в прошлом офицер разведки, капитан III ранга.
Это была большая удача. В отличие от своих коллег, жаждавших крови, Донован считал, что в будущем советский разведчик может стать предметом торга с Советами и потому намеревался всерьез биться за сохранение жизни своего подзащитного. Два офицера разведки — один действующий, второй в отставке — быстро нашли язык друг с другом.
Ради справедливости отметим, что адвокат Донован до последнего момента, вспоминая былые навыки, пытался перевербовать своего подзащитного, лишний раз подтверждая истину, что бывших разведчиков не бывает.
Арестовывавшие Абеля агенты ФБР обратились к нему «господин полковник», и Марк сразу понял, кто его выдал. В США только два человека знали о его повышении: он сам и сообщивший ему об этом Вик. Изучивший реалии американской жизни Абель предложил Доновану построить защиту на дискредитации главного свидетеля обвинения Хейханена.
Суд — 1
Выбранная линия защиты оказалась верной. С одной стороны — честный офицер. Да, враждебной державы, но мужественно исполняющий свой долг. (Мы же гордимся нашими ребятами, «работающими» в Москве!) Верный муж и любящий отец. (Донован зачитывал письма жены и дочери — те самые, ставшие «роковыми».) Фотограф и художник (представители местной богемы просто поют дифирамбы), играет на нескольких музыкальных инструментах, талантливый изобретатель (вот патенты). Соседи — в восторге. Полиция претензий не имеет. Регулярно платит налоги и вносит арендную плату.
С другой стороны — предатель, ренегат. Безвкусно и неряшливо одетый, с безграмотным английским. Алкоголик, избивающий жену (вот показания соседей). Кстати, он двоеженец, у него в СССР есть еще одна жена и брошенный ребенок (вот справки). Бездельник, который нигде и никогда не работал. 1600$, по совету Абеля выплаченные Донованом частным детективам, не были потрачены зря. Те раскопали всю подноготную Хейханена, тот едва не разрыдался на суде.
Но все равно 23 августа 12 присяжных единогласно вынесли вердикт «виновен». Приговор не исключал смертной казни.
Суд — 2
Донован бросился в новый бой. Несмотря на обилие улик, доказательная часть обвинения заметно хромала. Да, шпион. Но какой вред нанес он Соединенным Штатам? Одни догадки и предположения! Сути передаваемых им зашифрованных радиограмм Вик не знал. Ни одного секретного документа у Абеля не нашли. Кто на него работал, какие секреты воровали — неизвестно (ни одного своего агента Абель не сдал). Где же ущерб национальной безопасности США? Покажите, я его не вижу!
Сам же Абель в течение всего процесса молчал, ни на один вопрос не ответил, чем приводил своего адвоката попеременно то в отчаяние, то в бешенство. Окончательный приговор — 30 лет тюрьмы. После суда Абель поблагодарил Донована и настоял, чтобы одну из его картин в качестве подарка передали адвокату.

В тюрьме
Срок советскому разведчику предстояло отбывать в тюрьме Атланты. Тюремная администрация вовсе не обрадовалась именитому заключенному. Личное дело Абеля было пухлым и одновременно пустым. Его личные качества, его прошлое, даже его настоящее имя оставались неизвестными. Начальник тюрьмы заявил, что опасается за жизнь осужденного Абеля. Очень даже возможно, что американские зеки из чувства патриотизма забьют насмерть русского шпиона.
Опасения начальника не оправдались. В первый же день сокамерник Абеля мафиози Винченце Скиланте из семьи Альберто Анастази заявил, что не желает делить камеру с «комми» и потребовал перевести новичка. Не известно, о чем ночью разговаривал Абель с Винченцо, но утром мафиози потребовал ведро воды, жесткую щетку и несколько часов на четвереньках ползал по камере, отдраивая пол. Через несколько дней надзиратели доложили начальнику тюрьмы, что уголовники выказывают новому сидельцу всяческое уважение и между собой уважительно именуют его «Полковником».
Вскоре «Полковник» стал заметной фигурой в тюрьме. Он рисовал рождественские открытки и раздавал их заключенным, учил их играть в бридж, давал уроки немецкого и французского языка. На радость администрации нарисовал портрет нового президента Кеннеди.
Есть версия, что этот портрет потом был подарен президенту и некоторое время висел в Овальном кабинете Белого Дома. Ах, как хочется, чтобы это было правдой!
Возвращение полковника Абеля
Донован оказался пророком. 1 мая 1960 года советские ПВО сбили самолет-разведчик U-2, взяв его пилота в плен. Советская сторона еще с 1958 года предлагала варианты обмена, но тогда могла предложить только осужденных нацистских преступников, что американцев, естественно, не устраивало. Теперь появилась серьезная фигура для обмена. В Лейпциге срочно нашлась «фрау Абель», которая обратилась за посредничеством в освобождении мужа к немецкому адвокату Фогелю, а тот в свою очередь связался с Донованом.
Хотя Абель так и остался для американцев загадкой, они понимали, что в руки им попался высококлассный разведчик, не чета летчику-шпиону. Известно мнение об Абеле Аллена Даллеса, директора ЦРУ (1953-1961): тот мечтал «иметь хоть пару агентов уровня Абеля в Москве». Поэтому для равноценности обмена американцы потребовали еще двоих арестованных агентов. В довесок к Пауэрсу пошли сидевший в Киеве Марвин Макинен и в ГДР Фредерик Прайор.
10 февраля 1962 года на Глиникском мосту произошел знаменитый обмен Пауэрса на Абеля. Впоследствии «встречи» на мосту стали регулярными, и мост получил почетное прозвище «шпионского». По свидетельству присутствовавших, процедура весьма точно была воспроизведена в фильме «Мертвый сезон». Как писал в своих мемуарах Донован, в то время как с восточной стороны доносились радостные крики и восклицания, к Пауэрсу подошел лишь один человек и сказал: «Ну что, поехали». Пауэрс в ответ лишь кисло улыбнулся.
Так закончилась для Вильяма Генриховича Фишера его последняя «командировка», затянувшаяся на 14 лет.
Жизнь под чужим именем
Вернулся Вильям Фишер в СССР Рудольфом Абелем. Так его всюду представляли, так он проходил по многим документам. Даже в некрологе было сказано о смерти выдающегося советского разведчика Рудольфа Ивановича Абеля. Даже на могильной плите хотели написать «Абель», но восстали вдова и дочь. В итоге написали «Фишер» и в скобках «Абель». Сам Вильям Генрихович очень переживал утрату своего имени и не любил, когда к нему обращались «Рудольф Иванович». Часто Фишер говорил, что если бы он знал о смерти друга (настоящий Абель умер в 1955 году), то никогда не назвался бы его именем.
Без права на славу
Среди наград Фишера 7 орденов, множество медалей. Золотой Звезды Героя Советского Союза нет. Давать Героя — это лишние инстанции, бумаги. А разведчик-нелегал не имеет права лишний раз привлекать к себе внимание. Да, он вернулся, но за кордоном остались другие, которых он привлек к работе, надо в первую очередь думать о них. Такова судьба разведчика-нелегала — оставаться в безвестности. Рассекреченный еще при жизни Рудольф Абель (Фишер) — редкое исключение. Поэтому среди нелегалов так мало Героев и генералов. Сами же бойцы невидимого фронта — люди без амбиций, их девиз: «Без права на славу, во славу державы».