Про теракт в беслане

Бесланская школа: как это было

1 сентября 2004 в североосетинском городе Беслане ничто не предвещало беды. Дети, сопровождаемые родителями, шли в школу. На торжественной линейке у средней школы №1 собралось несколько сотен человек. Внезапно на линейку ворвались вооруженные люди и начали загонять собравшихся в здание школы. Так началась Бесланская беда.

Захват

Первое сообщение о вооруженном нападении на школу поступило около половины десятого утра по московскому времени 1 сентября. Точных данных о количестве бандитов, равно как и о количестве захваченных ими в плен людей, не было. Известно было только, что бандиты подъехали к школе на машинах. В ходе перестрелки бандитов с милиционерами, охранявшими школу, последние были убиты. Часом позже министр по чрезвычайным ситуациям республики Борис Дзгоев подтвердил факт захвата школы. Во всех других школах Северной Осетии были отменены торжественные линейки.

.title ДОСЬЕ Vip.Lenta.Ru
Бесланская школа Теракт на Рижской Гибель самолетов Ту-134 и Ту-154

Как боевики добрались до Беслана? На этот счет пока точной информации нет. По рассказам одной из заложниц, террористы сами не знали, в каком городе они оказались. По рассказам тех, кто был в школе, боевики сказали, что гаишники продажные и что они заплатили милиционерам мало денег, в противном случае теракт был бы в более крупном городе (предположительно — Владикавказе). Но по другим данным, перед проведением операции террористы выбирали между несколькими учебными заведениями Северной Осетии. Выбор пал на школу №1 потому, что именно там учатся дети осетинской элиты. В частности, среди заложников оказались дети председателя парламента Северной Осетии, прокурора республики и некоторых других высокопоставленных чиновников.

ФОТОГАЛЕРЕЯ

3 сентября в Беслане

Установлено, что боевики прибыли со стороны селения Хурикау Моздокского района Северной Осетии, которое находится в 30 километрах от административной границы с Ингушетией. Впервые появление боевиков было зафиксировано около восьми утра 1 сентября, за час до нападения на школу — между Малгобеком и Хурикау Моздокского района Северной Осетии. Там бандиты остановили машину участкового Солтана Гуражева и, отобрав у него оружие и документы, бросили милиционера в кузов грузовика. Боевиков интересовало служебное удостоверение участкового, которое помогло бы им в случае проверки сотрудниками ГИБДД. До Хурикау бандиты добрались по проселочным дорогам. В самом Хурикау террористы сняли с одной из попавшихся на дороге машин осетинские номера и переставили их на свою машину. К Беслану они направились объездной дорогой — мимо заброшенных хозяйств, где нет серьезных милицейских постов.

Представители ФСБ заявили позже, что боевики приехали в Беслан на двух машинах: грузовике ГАЗ-66 и «Газели». Оружие у боевиков было такое: крупнокалиберный пулемет Калашникова, автоматы с подствольными гранатометами, пистолеты, ручной противотанковый гранатомет, гранатометы «Муха», ручные гранаты, взрывчатка и боеприпасы. Все это вполне возможно привезти на двух машинах.

По одной из версий, все свое вооружение боевики достали из грузовика, который после этого уехал. По другой — основная часть арсенала была спрятана в подвале школы заранее, когда боевики под видом рабочих вели там ремонт этим летом. Количества взрывчатки, по оценкам экспертов, хватило бы на то, чтобы заминировать едва ли не каждое помещение в школе. Сейчас следствие пытается выяснить, каким образом в подполе спортзала оказался склад с оружием. По словам заложников, террористы заставляли старшеклассников отдирать доски от пола и подавать им боеприпасы.

Вооружены боевики были отлично. Трое суток террористы обстреливали окрестности школы. Позже, когда начался штурм, они очень долго и упорно сопротивлялись. Почему правоохранительные органы не знали об этом и почему через все блокпосты пропустили в город колонну боевиков — об этом можно судить только по слухам. К тому же накануне праздничной линейки здание школы милиционеры проверяли и ничего не нашли.

После подтверждения информации о захвате школы, по тревоге было поднято антитеррористическое спецподразделение ФСБ — группа «А» («Альфа»). В Беслан вылетели как сотрудники отряда, дислоцированные в Ханкале, так и московское отделение «Альфы».

Осада

Большую часть заложников бандиты согнали в спортзал. В спортзале всех посадили на пол. Отдельные террористы сразу сняли маски, кто-то масок не снимал все три дня. У женщин были пояса шахидок, кнопки от которых они держали в руках.

Мужчин сразу же заставили работать: ломать двери, приносить из расположенных рядом кабинетов парты и делать баррикады. Других мужчин заставили заниматься развешиванием бомб в спортзале. Бомбы находились в пластиковых бутылках из-под газировки, начиненных взрывчаткой, гвоздями и шурупами. Часть бомб была подвешена над головами заложников, часть была расставлена вдоль стен. Все бомбы были соединены друг с другом, а пульт управления находился на полу. У пульта, сменяя друг друга, дежурил кто-то из боевиков.

В туалет заложникам запретили ходить на второй день — там в кране была вода, и некоторые ее пили. Но большинству даже в первый день не удалось выпить ни глотка воды. Дети пили собственную мочу. В спортзале вскрыли полы, чтобы никого никуда не выводить — в туалет надо было ходить прямо в эту яму.

Женщин с маленькими детьми посадили в школьную столовую. После возведения баррикад террористы решили избавиться от всех мужчин, которые, как они подозревали, могли оказать сопротивление. В результате 1-го и 2-го сентября террористы отвели в один из кабинетов на втором этаже школы 20 человек, которых расстреляли, а тела выбросили в окно.

Нескольким детям удалось выбраться из захваченного здания. Они сообщили, что бандитов около 20 человек, все одеты в черное, на лицах — маски. На многих из них были надеты пояса шахидов, они были вооружены гранатометами и стрелковым оружием.

Территория вокруг школы была оцеплена, и к району происшествия стянулись силы ОМОНа, СОБРа, подразделения внутренних войск, милиция, армейские подразделения и несколько машин «Скорой помощи». В течение первых часов после захвата террористы отказывались вступать в переговоры и выдвигать какие-либо требования. Около полудня террористы, захватившие школу, передали записку, в которой угрожали взорвать здание в случае начала штурма, а позже с одним из отпущенных заложников передали правоохранительным органам записку с одним-единственным словом: «Ждите». Кроме того, бандиты потребовали, чтобы к ним прибыли президент республики Александр Дзасохов, глава Ингушетии Мурат Зязиков и детский врач Леонид Рошаль.

Примерно в час дня 1 сентября в районе захваченной школы началась стрельба. В районе улицы Калинина раздалось три взрыва — под прикрытием БТР военные попытались вынести тела убитых и раненых, но боевики открыли по ним огонь из автоматов и гранатометов.

1 сентября, по прилете в Москву из Сочи, президент РФ Владимир Путин провел в аэропорту совещание с участием руководителей силовых ведомств. В Северную Осетию прибыли глава МВД РФ Рашид Нургалиев и руководитель ФСБ Николай Патрушев. Позже в Беслан прибыл доктор Леонид Рошаль, участие которого в переговорах требовали террористы.

Вскоре после этого террористы выдвинули первые требования: освободить боевиков, принимавших участие в нападении на Назрань ночью 22 июня. От предложения обменять школьников на двух высокопоставленных осетинских чиновников боевики отказались. Зато прибавили к первоначальному требованию еще одно — вывести федеральные войска из Чечни. За каждого убитого боевика террористы пригрозили расстреливать по 50 детей, за каждого раненого — по 20. Террористы отказались от переговоров с муфтием Русланом Валгасовым и прокурором Беслана Аланом Батаговым. Предложение властей республики о предоставлении им коридора до Ингушетии и Чечни, а также о замене детей на взрослых, бандиты не приняли. Во время переговоров с Аушевым боевики выдвинули свое последнее требование — предоставить Чечне независимость.

После переговоров с Аушевым террористы освободили группу заложников — 26 женщин и детей. Большинство освобожденных сразу же отправили в больницу. По словам Рошаля, угрозы жизни детей, захваченных в заложники в Северной Осетии, на тот момент не было — по словам детского врача, заложники могли продержаться без пищи и воды восемь-девять дней.

1 сентября в школе произошло первое серьезное ЧП. Две женщины-смертницы зашли в столовую, после чего отправились в спортзал. Тут на одной из смертниц сработала бомба. Поскольку женщина находилась далеко от заложников, а бомба была компактной, никто, кроме самой террористки, не погиб.

Все это время официальные лица не приводили никаких точных данных — ни о числе боевиков, ни о количестве заложников. Цифры назывались самые разные, но точка зрения властей была следующей: в школе находится около 300 заложников, удерживаемых 20-25 бандитами.

Штурм

Около трех часов утра в пятницу, 3 сентября, перед родственниками заложников в зале бесланского Дома культуры выступил врач Леонид Рошаль, который сообщил, что находится в контакте с террористами. Именно он впервые озвучил реальные масштабы происшествия: в захваченной школе находится не 300 заложников, как говорилось вначале, а более тысячи. Президент Северной Осетии Александр Дзасохов пообещал, что штурма не будет ни при каких обстоятельствах, а боевики рано или поздно устанут, потребуют автобусы и их переправят в любое требуемое место. В штабе операции в тот момент не помышляли о силовой акции, рассчитывая еще какое-то время вести переговоры.

Естественно, различные варианты штурма подразделения спецназа разрабатывали, но только теоретически, поскольку в подобных ситуациях так поступают любые антитеррористические группы.

К полудню 3 сентября боевики разрешили забрать из-под окон здания трупы убитых ранее заложников. Около часа дня к школе подъехал грузовой «ЗиЛ» с четырьмя сотрудниками МЧС. Они должны были забрать трупы со школьного двора. Все три дня бандиты расстреливали заложников, в первую очередь мужчин, и трупы начали разлагаться.

Боевики гарантировали спасателям безопасность. По крайней мере, так заявили представители спецслужб, отправлявшие грузовик. Что именно произошло в тот момент, когда сотрудники МЧС заехали на автомашине во двор школы, до сих пор неизвестно. Неожиданно раздалось два взрыва, а следом загрохотали автоматные очереди. Сначала никто не понял, что происходит.

По одной из версий, в этот момент по какой-то причине в толпе заложников взорвалась самодельная бомба, и у боевиков не выдержали нервы — они начали стрелять по людям. В результате возникшей паники заложники попытались вырваться наружу и смяли охрану. По другой — когда подъехали сотрудники МЧС и взорвался снаряд, боевики решили, что начался штурм и открыли огонь. В самом спортивном зале охрана после взрыва растерялась, все заволокло пылью и дымом, и люди начали выпрыгивать в окна.

По словам одного из заложников, все началось с того, что бомба или сработала самопроизвольно, или скотч, на котором она болталась на баскетбольной корзине, просто отклеилась. Сразу после первого взрыва произошел второй — одно из взрывных устройств террористы установили таким образом, что кнопку запала нужно было держать ногой. В течение двух предыдущих суток террористы каждый час сдавали смену, и никто не отпускал свою ногу до тех пор, пока на кнопку не наступал его сменщик. По словам выживших, когда произошел первый взрыв, «дежурный» террорист отпустил кнопку.

По-видимому, основная масса людей погибла именно в результате первых взрывов. Здание спортзала было практически разрушено. Родители начали выбрасывать своих детей в разбитые окна. Кругом лежали трупы. Потом дети сами ринулись в проломы, причем взрослые порой отталкивали детей, чтобы первыми выскочить на улицу. Некоторые террористы, схватив детей и прикрываясь ими, начали стрелять в спины убегающим. Стреляли без разбора: в детей, во взрослых и в оцепление.

После взрывов с территории школы, со стороны внутреннего двора, на который выходят окна спортзала, начали выбегать первые дети. Тут же к зданию ринулись бойцы различных подразделений и местные вооруженные жители-ополченцы, которые с первого дня дежурили вокруг школы.

Стремительное развитие событий вокруг школы стало полной неожиданностью для всех — руководителей оперативного штаба, членов входившей в него группы «переговорщиков», поддерживавших контакт с террористами, а также бойцов спецподразделений. В результате в первые полчаса в районе школы царил полный хаос. Оперативный штаб был в такой растерянности, что не мог организовать даже доставку раненых в больницы — их развозили местные жители на своих машинах.

Огонь велся как из школы, так и по школе — стреляли армейцы и милиционеры вперемешку с ополченцами. В ответ боевики поливали штурмующих огнем с крыши и из окон второго этажа. Все это время из школы на улицу продолжали выбегать сотни окровавленных детей и взрослых. Под непрерывный треск автоматов и разрывы гранат к школьному двору навстречу им бежали спасатели, пожарные и просто местные жители, пробравшиеся через оцепление, чтобы принять из окон обезумевших детей, вынести раненых и увести тех, кто сам не понимал, куда бежать. Не хватало ни носилок, ни врачей, ни «Скорых».

Заложники разбегались во все стороны, все в нижнем белье, окровавленные и плачущие. От каждого шел сильный запах экскрементов — все три дня бандиты никому не позволяли выйти в туалет, заставляя ходить «под себя». У многих в волосах налипла кровь — останки убитых в результате первых взрывов.

Таким образом, операция с самого начала вышла из-под контроля и начала развиваться спонтанно. Кто первым открыл огонь по школе, наверное, никогда никто не узнает. Уже через несколько секунд после взрывов в спортзале застрочил пулемет, потом подключились автоматы, подствольные гранатометы, снайперские винтовки. Начался бой, причем огонь велся со всех сторон школы.

Есть мнение, что первыми по боевикам начали стрелять милиционеры и солдаты внутренних войск из оцепления. Оперативный штаб сначала приказал прекратить огонь, а потом на некоторое время вообще перестал издавать приказы. В это время часть боевиков, видимо, согласно заранее намеченному плану, пошла на прорыв. На помощь милиции подошел спецназ 58-й армии. Его бойцы попытались блокировать боевиков, которые с оружием в руках прорывались из школы. Они же первыми дошли до стены спортзала и начали вытаскивать людей.

К моменту вынужденной атаки школы бойцы групп «Альфа» и «Вымпел» еще не распределили между собой «секторы» ответственности по периметру школы, огневые точки террористов, не рассчитали маршруты подхода к зданию, способы передвижения внутри и так далее. Все это находилось в стадии обсуждения на случай штурма, так как в тот момент штурм еще не входил в ближайшие планы оперативного штаба. Поэтому действовать пришлось без согласованной схемы. Бойцы спецподразделений потеряли свой главный козырь — внезапность — и вынуждены были действовать, как простые пехотинцы.

Только через 30 минут после первого взрыва «Альфа» предприняла первую по-настоящему серьезную атаку здания и смогла проникнуть внутрь школы. Для того чтобы попасть в спортзал, штурмующие сделали пролом, взорвав стену. В зале находилось множество убитых, раненых и просто перепуганых людей. Боевиков там уже не было. Первыми внутрь вошли саперы 58-й армии, так как кругом были мины, а под потолком была развешена целая взрывная сеть. Саперы прошли через зал, сняв часть взрывчатки, но при переходе в здание школы попали под огонь из соседнего крыла.

Через некоторое время после прорыва заложников, бойцы «Альфы» и «Вымпела», штурмуя школу, начали выискивать места, откуда стреляют террористы. Спецназовцы пытались подавить огневые точки бандитов и прикрыть своим огнем спасающихся заложников. Одновременно они и сами выносили на руках раненых, тем самым подставляясь под пули боевиков.

Так, когда один из бойцов нес двух девочек, пуля снайпера попала ему в шею. Действия «Альфы» и «Вымпела» осложнялись еще и тем, что у боевиков было время, чтобы освоиться и выбрать наиболее удобные точки для обстрела. По мнению сотрудников ФСБ, террористы к моменту начала боя получили огневую поддержку из соседнего здания. По версии оперативников, снайперы засели там еще до того, как в спортзале раздался взрыв.

Неофициально сотрудники «Альфы» в субботу подтвердили, что события в Беслане уже могут считаться самыми тяжелыми в истории подразделения. При штурме здания школы и спасении заложников погибли три бойца «Альфы» и семь бойцов «Вымпела». Ранения, по разным данным, получили от 26 до 31 спецназовца. За всю историю существования групп «Альфа» и «Вымпел» это были самые крупные потери.

Из-за того, что местное ополчение стояло на всех подступах к школе, штурм превратился в городской бой. Бойцам спецназа приходилось бежать к школе между местными ополченцами, которые бросились к спортзалу, чтобы вынести детей. Так как штурм начался неожиданно для всех, многие из спецназовцев были без бронежилетов. В результате всех этих причин спецназ понес столь значительные потери.

Освобождение заложников растянулось на десять с лишним часов, и уничтожить всех боевиков удалось только к половине двенадцатого ночи. Главная причина этого заключалась в том, что бандиты прикрывались заложниками, оставшимися в живых после взрыва и обрушения потолка в спортзале.

Спустя непродолжительное время после начала операции стало ясно, что часть боевиков вышла из оцепления и ведет бой с военными в городе. Уже в самом начале штурма террористы разделились на несколько групп. Часть из них захватила с собой несколько десятков заложников, спустившись в подвальное помещение. Вторая группа обеспечивала отвлекающий маневр. Боевики смогли вырваться из школы в южном направлении. Им удалось прорваться из здания школы и занять оборону в одном из близлежащих домов.

Ожесточенные бои шли как в самом здании школы, так и в расположенном неподалеку пятиэтажном жилом доме. Несколько залпов по этому дому произвели танки. В основном с террористами вел перестрелку спецназ ФСБ, ополченцы же проверяли дворы и выискивали на улицах подозрительных людей.

Дом, в котором укрепились боевики, находился в 50 метрах от школы, рядом с базаром. Поскольку он стоял в зоне оцепления, все его жильцы были эвакуированы еще 1 сентября, и дом тут же был блокирован федералами. Боевики заняли серьезную оборону, и их не могли выбить оттуда как минимум до 5 часов вечера.

Внутренние войска и местный ОМОН начали прочесывать улицы в районе вокзала, примерно в полукилометре от школы. До позднего вечера в городе шла стрельба. Бойцы спецподразделений выбивали из подвала последних боевиков, которые прикрывались заложниками. Перестрелки со сбежавшими боевиками велись и в других частях города. Лишь к ночи Беслан был зачищен.

Днем 5 сентября власти Северной Осетии обнародовали уточненные данные о количестве жертв теракта в Беслане. Убитыми были названы 335 человек. Как сообщил журналистам руководитель информационно-аналитического отдела при президенте Северной Осетии Лев Дзугаев, общее число погибших в школе, по данным на 14:30 по московскому времени, составляло 323 человека, в том числе 156 детей. Всего, по данным Дзугаева, помощь медиков понадобилась 700 пострадавшим.

Сергей Карамаев

Вторая чеченская война. Беслан: как это было и что произошло


1 сентября 2004-го года на российском юге, в городе Беслан, произошёл один из самых страшных терактов на постсоветском пространстве. Эта трагедия оставила глубокий след в российском обществе, и многие её уроки, явные и неявные, очень важно учитывать сегодня.

Как это было

На День знаний более сорока террористов, вооруженных автоматами и гранатометами, захватили бесланскую школу №1, где удерживали в заложниках более 1100 человек, среди которых было 770 детей. За первые несколько часов террористы расстреляли 10 взрослых мужчин и выбросили их тела во двор. Немедленный штурм представлялся невозможным, так как злоумышленники заминировали школу.

На переговоры с террористами приезжали президенты Ингушетии и Северной Осетии, осада тянулась несколько дней, но ничто не говорило о том, что развязка будет столь кровавой.

3 сентября, днём, когда врачи из МЧС должны были с разрешения боевиков забрать уже несвежие трупы с территории, прилегающей к школе, в школьном спортзале (где находились все заложники) произошло два взрыва, в результате которых разрушило часть стены и крышу. Дети в панике побежали, террористы начали по ним стрелять, и сразу после этого спецназ начал штурм. Очень хотелось бы сказать, что силовики сделали все, что должны были сделать, но это, к сожалению, не так: к началу штурма две штурмовые группы из десяти оказались в 30 километрах от города (!), где отрабатывали штурм на здании, аналогичном бесланской школе; некоторые офицеры Центра специального назначения (ЦСН) возле школы были без бронежилетов, но все равно побежали к спортзалу.

Дальше начались настоящие городские бои, вышедшие за пределы собственно школы. Остроты прибавляло и то, что в перестрелке участвовали и местные ополченцы (дело происходит на Кавказе — у многих есть оружие), бывшие в основном родственниками захваченных детей. Стрельба, крики детей, взрывы — весь этот ужас продолжался до самого вечера. А последний выстрел прозвучал в 23.15: стреляли из танка (!) по школьному подвалу, где спрятались трое не успевших сбежать террористов.

В итоге 334 человека погибли (больше половины из них были детьми), а 800 были ранены. В результате штурма также погибли десять сотрудников «Альфы» и «Вымпела», ранения получили ещё 26. Часть террористов прорвались и ушли живыми. Это была настоящая катастрофа.

Ошибки

Вообще я бы хотел избежать огульного обвинения офицеров, участвовавших в освобождении школы: в боевой обстановке люди действуют по ситуации, а ситуация была адская. И бойцы спецназа действительно сделали все, что могли сделать в тех кошмарных обстоятельствах. Но такие жертвы были бы невозможны без просчётов наверху.

Начнём с того, что тяжёлое вооружение террористы получили не абы где, а в ходе недавнего рейда на Ингушетию и то, что они смогли довезти его до Северной Осетии и захватить там школу, говорит только об огромных зияющих дырах в системе контртеррористической операции на Кавказе как раз в тот самый момент, когда она была в самом разгаре.

И это несмотря на изначально пристальное внимание к событиям из Москвы: за эти несколько дней оперативный штаб возле школы посетили глава МВД Рашид Нургалиев, шеф ФСБ Николай Патрушев и тогда ещё просто депутат Дмитрий Рогозин. Это не говоря уже о местных фигурах, таких как муфтий Северной Осетии Руслан Валгатов, президент Северной Осетии Александр Дзасохов, президент Южной Осетии Эдуард Кокойты, полпред Южного федерального округа Владимир Яковлев и самый авторитетный человек среди ингушей Руслан Аушев, который смог вывести с собой после переговоров с террористами около 26 детей.

К слову, последний факт, по мнению некоторых, может указывать на связи Аушева с боевиками (в конце концов вести переговоры он вызвался сам). Веса этой версии придаёт тот факт, что одним из руководителей террористов при захвате школы мог быть Али Тазиев (известный как Магомед «Магас» Евлоев), этнический ингуш и — вот это поворот — бывший охранник Аушева.

«Раздвоение» тактического командования усугубило проблему на местах.

Операцией по освобождению школы руководили два оперативных штаба: официальный возглавлял Валерий Андреев, глава ФСБ Северной Осетии, вторым руководили генералы ФСБ из Москвы. Оба штаба никак не могли разграничить свои полномочия и не сумели организовать периметр безопасности вокруг школы, что привело к беспорядочному штурму. Приговором для руководства силовиков во всей истории является тот факт, что эвакуацию заложников из горящей школы организовали не они, а местные жители, вовремя подогнавшие машины и направившие к месту эвакуации людей.

Многим, наверное, интересно узнать, почему 1 сентября школа оказалась без охраны. Отвечаем: в тот день все местные милиционеры охраняли дорогу, по которой Путин ехал из Сочи в Нальчик. Кстати, в Беслане Путин не задержался, чем заслужил упрёки родственников детей и в значительной степени подпортил свою репутацию «крутого мужика, который мочит террористов в сортирах». Бесланский кризис, кстати, серьёзно снизил рейтинг Путина.

Наконец, остаётся самый главный вопрос: а как чеченские боевики вообще проехали через все блокпосты и сумели добраться до школы, да ещё и посреди визита Путина на Кавказ, когда, согласно советской логике (а силовые структуры РФ всё ещё являются советскими), во всём регионе должен был быть установлен жесточайший режим соблюдения безопасности? Можно сказать про взятки, можно сказать про традиционный российский бардак, скорее всего, была комбинация вышеуказанных факторов, но было бы совсем неуважительно по отношению к нашим читателям не упомянуть следующий любопытный момент.

Ходов Владимир Анатольевич, 1976 г.р.

Среди боевиков, погибших в ходе штурма, нашли Владимира Ходова, русского ваххабита. «Жил как м*дак и сдох как м*дак, да и х*й с ним», — сказал бы покойный ныне Дмитрий Горчев, и мы могли бы полностью согласиться с ним, если бы через год после теракта Шамиль Басаев, некогда главный кавказский террорист, не сообщил СМИ, что Ходов был агентом российских спецслужб и работал под прикрытием, но вошёл во вкус и честно во всём признался Басаеву. Тот, в свою очередь, решил использовать некоторые преимущества служебного положения Ходова для осуществления теракта.

Силовики, как им и полагается в таких случаях, конечно, отрицают причастность Ходова к спецслужбам, но эта версия вполне объясняет первоначальный успех террористов.

Такой вот вариант Homeland, где Броди всё-таки оказывается плохим парнем.

Теракт вызвал чудовищный резонанс внутри РФ, и отставки были неминуемы: свои посты потеряли глава МВД Северной Осетии Казбек Дзантиев, президент Северной Осетии Дзасохов и руководитель УФСБ РСО-А Валерий Андреев.

До Кремля начало доходить то, что «Кавказ — дело тонкое», но окончательный вывод, как мы видим сегодня, был сделан совсем неправильный: была создана «Комиссия по вопросам координации деятельности федеральных органов исполнительной власти в Южном федеральном округе (ЮФО)», которая стала основой для всех последующих инициатив по заваливанию Кавказа инвестициями. Тогда же появились кавказские проконсулы полпреды президента в том виде, в каком мы привыкли их видеть сегодня.

Меньше чем через две недели после теракта Путин выступил с программой политических реформ, вся суть которых сводилась к сведению остатков имеющейся в стране демократии к минимуму: именно тогда отменили прямые выборы губернаторов. В качестве компенсации «для контроля государства со стороны граждан» создали Общественную палату, но, забегая вперёд, наличие там такого одиозного персонажа, как протоиерей Чаплин, не позволяет считать эту организацию заслуживающей серьёзного отношения.

Паралич командования в Беслане заставил Кремль переосмыслить структуру руководства в войне против терроризма. С целью координации усилий федерального центра, местных властей и силовиков в 2006-м году был создан Национальный антитеррористический комитет (НАК). Для правового обеспечения в том же году был принят закон «О противодействии терроризму». Важной вехой стало подписание Путиным указа «О неотложных мерах по повышению эффективности борьбы с терроризмом», где кардинально менялись принципы проведения КТО на территории региона: они стали гибче и жёстче, также были реорганизованы пограничные войска.

Но, как этого следовало ожидать, — российские функционеры упёрлись лбом в стенку религиозной и национальной специфики, так что громкие теракты (вроде Волгограда) в России всё ещё происходят и чисто тактическими боевыми мерами здесь не обойтись. Теперь боевики не прорываются с боями из Чечни — они появляются при определённых обстоятельствах в определённом окружении, и «террористы-самоучки» теперь могут вырасти в любом городе России, где есть мечеть или хотя бы значительная диаспора мусульман, включая ранее мирное Поволжье.

Ну а исламский терроризм и Кавказ как были, так и остаются двумя большими проблемами для России. И чем дальше, тем насущнее становится потребность в решении этих проблем, благо взаимосвязь между ними очевидна любому разумному и честному человеку.

Кирилл Ксенофонтов

Фото боевиков, захвативших школу в Беслане

Беслан. Фото убитых чеченских боевиков

15 лет трагедии в Беслане: о чём до сих пор молчит власть

3 сентября 2004 года в результате штурма школы в Беслане в Северной Осетии, в которой террористы удерживали 1128 заложников, погибли 333 человека, большинство из них – дети. Свыше 800 человек пострадали. Теракт стал крупнейшим в истории России по количеству жертв и остаётся таковым по сей день.

Спустя 15 лет родственники погибших – а это почти всё население небольшого, всего на 37 тысяч жителей, города – продолжают добиваться от властей России правды о теракте и проведения настоящего расследования. Официальная версия мало кого устраивает, так как расходится с многочисленными свидетельствами выживших и очевидцев, а также с выводами независимых экспертов и расследователей. Радио Свобода собрало главные из этих выводов.

Власти знали о подготовке теракта заранее

За сутки до захвата школы начальнику североосетинского УБОПа Роману Сохиеву, а также начальству местного управления МВД, поступили агентурные сведения о том, что в Беслане планируется теракт, а именно – захват крупного объекта. Никаких мер по предотвращению теракта предпринято не было. Десятки вооружённых террористов беспрепятственно въехали с территории Ингушетии в Северную Осетию, добрались до Беслана и вошли в школу.

Власти называли в несколько раз меньшее число заложников

Спустя сутки после захвата пресс-секретарь президента Серверной Осетии Лев Дзугаев назвал журналистам цифру заложников, находящихся в руках террористов: 354. При этом в списках, которые составляли родственники заложников и которые были переданы в созданный Москвой штаб по их освобождению, уже значились свыше 800 человек.

По свидетельствам самих заложников, услышав сильно заниженную цифру в новостях, один из террористов, Владимир Ходов, вбежал в зал, где удерживалось большинство детей, и прокричал: «Если они думают, что вас 300 человек, то мы сделаем так, чтобы вас здесь столько и осталось!» После этого положение заложников резко ухудшилось: террористы перестали выводить их в туалет и давать им воду. Дети были вынуждены пить собственную мочу.

Журналист «Новой газеты» Елена Милашина, которая в течение 15 лет ведёт собственное расследование бесланской трагедии, предполагает, что власти лгали о количестве заложников намеренно. «Если бы люди узнали, что в школе находится свыше тысячи человек, большинство из которых – дети, общество могло бы потребовать спасти их во что бы то ни стало, в том числе – путём переговоров с террористами», – считает Милашина.

Одним из тех, кто занимался информационным освещением теракта, был Дмитрий Песков, тогда – первый заместитель пресс-секретаря Владимира Путина, сейчас – его пресс-секретарь.

Власти сознательно не шли на переговоры с террористами

По официальной версии, названной в том числе президентом Владимиром Путиным, в течение всех трёх дней захвата школы террористы не шли ни на какие переговоры. Но согласно многочисленным показаниям выживших заложников, захватившие школу неоднократно пытались инициировать их, а один из них – Нурпаши Кулаев – пообещал выпускать по 150 детей в случае приезда в школу каждого, кого требуют террористы в качестве переговорщиков. В частности, боевики требовали президента республики Северная Осетия Александра Дзасохова, президента Ингушетии Мурата Зязикова, советника президента России Асланбека Аслаханова и детского врача Леонида Рошаля. Террористы передали через заложников номер телефона, по которому те могут с ними связаться. В официальном же штабе по освобождению заложников заявили, что этот телефон не работает, хотя позже Аслаханову и Рошалю именно по нему удалось связаться с находящимися в школе боевиками.

В итоге Кремль так и не дал санкции на ведение переговоров. В частности, тогдашний заместитель министра МВД Михаил Паньков предупредил Дзасохова о том, что если он попробует войти в школу, то его арестуют.

При этом экс-президент Ингушетии Руслан Аушев, вошедший в школу по собственной инициативе, уговорил террористов выпустить грудных детей и их матерей – всего 26 человек.

Также провести переговоры с террористами об освобождении заложников были готовы один из лидеров чеченских сепаратистов Аслан Масхадов и премьер-министр самопровозглашённой республики Ичкерия Ахмед Закаев. В качестве гарантии собственной безопасности они поставили условие: чтобы до Беслана их сопровождали корреспондент «Новой газеты» Анна Политковская и корреспондент Радио Свобода Андрей Бабицкий. Журналисты ответили согласием и собирались вылететь на встречу с Масхадовым и Закаевым, однако Бабицкий по надуманным причинам был задержан полицией в московском аэропорту, а Анна Политковская была отравлена неизвестным веществом в самолёте, предположительно – через чай или влажную салфетку.

Руслан Аушев считает, что в Кремле отказались от переговоров, поскольку не хотели видеть в качестве главного посредника Масхадова.

Власти врали о том, что у террористов не было требований

Владимир Путин на встрече с родственниками погибших, которая прошла спустя год после теракта, утверждал, что террористы «ничего не требовали». При этом у захвативших школу были совершенно конкретные требования, центральные из которых – вывод российских войск из Чечни и прекращение военных действий. Через заложников террористы передали видеокассету с прямым обращением к Путину Шамиля Басаева. Впоследствии федеральные СМИ объявили, что кассета оказалась пустышкой.

Боевики также передали письмо Путину через Руслана Аушева. По словам бывшего президента Ингушетии, в нём они, в обмен на выполнение требований, обязывались прекратить вооружённые действия против России, войти в СНГ и остаться в рублёвой зоне. В числе прочего террористы предупреждали, что в случае штурма за каждого убитого боевика будут расстреливать по 50 заложников.

Штурм школы начался после её обстрела извне

По официальной версии следствия, штурм школы спецназ и военные начали вынуждено – после того, как боевики взорвали две самодельные бомбы в спортзале, где находилось большинство заложников. Первая из бомб была закреплена в баскетбольном кольце, вторая – под подоконником. Однако по показаниям выживших заложников, первый взрыв произошёл в противоположном конце зала, в 18 метрах от того места, на которое указывало следствие, а через весь зал пролетел огромный огненный шар, как от выстрела из огнемёта. Как следует из показаний свидетелей, ни одно взрывное устройство, установленное террористами, не взрывалось.

Юрий Савельев, военный эксперт, экс-депутат Госдумы и член парламентской комиссии по расследованию теракта, созданной в 2004 году, утверждает, что взрывы произошли в результате обстрела школы с крыш двух близлежащих к ней домов. Комиссия обнаружила на крышах тубусы от огнемётов. Впоследствии во время штурма – как по утверждению очевидцев, так и по утверждению Савельева – школа обстреливалась из тяжёлого вооружения и оружия «неизбирательного действия». В частности, из танков велась стрельба по зданию столовой, в которой на тот момент находились около 300 заложников.

Большинство заложников погибли во время штурма

Российское следствие утверждает, что все 333 заложника погибли в результате взрыва бомбы, заложенной террористами в спортзале. Согласно же докладу Юрия Савельева, большая часть заложников погибла в ходе штурма и совсем в другом крыле школы, которое даже не было заминировано. Это крыло школы – южное – было снесено в ночь с 3 на 4 сентября, как считают родственники погибших, чтобы уничтожить следы от снарядов.

Со многими выводами, которые содержатся в докладе Савельева, согласился Европейский суд по правам человека, обязавший правительство России провести новое расследование обстоятельств теракта в Беслане. Также доклад был отправлен лично Путину – это сделал сам Савельев, который хорошо знаком с президентом России ещё по работе в мэрии Санкт-Петербурга. Никакой реакции ни от Путина, ни от его окружения не последовало. Правительство России не возобновило расследование. При этом власти выплатили почти все компенсации, присуждённые ЕСПЧ родственникам жертв Беслана, – около 3 миллионов евро.