Польско украинская война

Об одном очень опасном юбилее для Польши и Украины

Марьян Сидорив, 8 апреля 2020, 22:33 — REGNUM 21−24 апреля исполнится сто лет очень опасной дате в новейшей украинской истории. 21-го в Варшаве было подписано «Соглашение между Правительством Республики Польша и Правительством Украинской Народной Республики», а 24-го — «Военная конвенция между Республикой Польша и Украинской Народной Республикой».

Польша

После векового пребывания поляков в составе империй Романовых, Габсбургов и Гогенцоллернов в своем стремлении к «весомому» суверенитету и реализации исторических амбиций польский лидер Пилсудский стремился создать антибольшевистский (а значит — антироссийский) союз Междуморья, но его потенциальные союзники — от стран Прибалтики на севере до Королевства сербов, хорватов и словенцев на юге — совсем не стремились ввязываться в рубку с русской Красной армией.

Лидер самостоятельной Украинской Народной Республики Петлюра к тому времени уже тоже не имел шансов. Надо отдать должное его бойцам: упорство, с которым петлюровцы (всего-то 20—30 тысяч человек) на протяжении полугода удерживали земли Подолья или Волыни, вызывает удивление и уважение. Но к началу 1920 года Петлюра и его Директория были уже в состоянии исчезающей величины. «В вагоне Директория, а под вагоном территория» — это как раз о том времени.

Все это означает, что союз между Пилсудским и Петлюрой был неизбежен. Хотя — какой «союз»? Это было откровенное военно-политическое подчинение, на которое Петлюра пошел из соображений сохранения хотя бы каких-то остатков власти и надежд на военную удачу польского оружия.

Поэтому поляки не особо церемонились в формулировках и условиях документов. И Соглашение, и Конвенцию забавнее всего читать с конца. Там сразу бросается в глаза условие: документы составлены на польском и украинском языках, но «в случае сомнений польский текст будет считаться международным». Возможно, поляки о чем-то подозревали, почему-то сразу вспоминаются события, произошедшие век спустя, когда украинская оппозиция не только поймала, но и доказала фальсификацию при переводе текста международного документа: когда Офис президента подделал перевод коммюнике Парижской встречи нормандской четверки.

И Соглашение, и Конвенция были документами секретными (соответственно пункты 8 и 16). В Соглашении публичной являлась только первая статья: «Признавая право Украины на независимое государственное существование на территории, на севере, востоке и юге определенной на основании соглашений Украинской Народной Республики с соседями, соседствующими с этих сторон, Республика Польша признает Директорию независимой Украинской Народной Республики с главным атаманом г-ном Симоном Петлюрой во главе верховной властью Украинской Народной Республики». Остальное украинскому населению знать было не обязательно…

Оно и понятно. Зачем ему знать, что Польша забирает себе все украинские земли к западу от реки Збруч и дальше — через Здолбунов в направлении Минска (пункт второй Соглашения)? То есть нынешние Львовскую, Тернопольскую, Ивано-Франковскую, Луцкую и и Ровенскую области. Что оставалось Петлюре?

«Польское правительство предоставляет Украине территории к востоку от границы… — до границ Польши с 1772 года (перед разделом), которые Польша уже имеет или получает от России вооруженными или дипломатическими средствами».

Но Польша «перед разделом 1772 года» (пункт III). Правда, для этого из междуречья Збруча — Днепра следовало выгнать большевиков. И ради этой высокой цели, в соответствии с кондициями Военной Конвенции, то, что оставалось от УНР, полностью отдалось под власть и на милость Польши.

Польское командование становилось «высшим командованием» для союзных польско-украинских войск (пункт 3), назначало «своих офицеров в оперативные штабы украинских войск» (пункт 4), украинцы обеспечивали «в натуральном выражении необходимое продовольствие для польской армии» (пункт 6), рассчитываясь при этом квитанциями о реквизиции, «оплачиваемыми и гарантируемыми правительством Украины» (пункт 6Б), причем во время военных действий тыл армии планировалось защищать только польской военной полицией.

26 апреля 1920 года, через два дня после подписания этой действительно «союзнической» и «равноправной» Конвенции, Юзеф Пилсудский в «Обращении к жителям Украины» провозгласил: «Польские войска, по моему приказу, двинулись вперёд, глубоко войдя в земли Украины». Началось вторжение. К середине лета, правда, «вторженцы» были вычищены с территории Украины. Но в августе большевики были беспощадно биты во время «чуда на Висле» (Варшавского сражения), и советско-польская война закончилась.

Поляки добились чего хотели: по Рижскому договору (18 марта 1921 года) Польше отошли именно те территории, которые они определили в Варшавском договоре с УНР. УНР среди подписантов Рижского договора не было, а «петлюрина часть» Варшавского договора отошла большевикам.

В 1939 году эти земли были возвращены Украинской ССР по факту Пакта Молотова — Риббентропа и раздела Польши между СССР и Германией: 17 сентября 1939 г. в 3 часа ночи заместитель народного комиссара (министра) иностранных дел Владимир Потемкин направил послу Польши Вацлаву Гжибовскому дипломатическую ноту с заявлением правительства СССР о «распаде» польского государства и признании всех соглашений, ранее заключенных с Польшей, недействительными. В том числе и Рижского договора.

Пакт Молотова — Риббентропа был денонсирован (в его польской части) Соглашением Сикорского — Майского 30 июля 1941 года, а на исходе СССР, в 1989 году, II Съезд народных депутатов подтвердил, что эти соглашения «утратили силу в момент нападения Германии на СССР, то есть 22 июня 1941 года». А вот Варшавский договор, насколько мне известно, денонсирован не был — и я был бы очень рад ошибиться.

Но тогда для Украины складывается очень опасная ситуация. Если были денонсированы последующие договоры и, тем более, исчезли их подписанты (социалистический Советский Союз и национал-социалистическая Германия), то кто может дать гарантию, что не найдется политической силы, которая пожелает реставрации status quo ante bellum, «возврата к исходному состоянию». А «исходное состояние» — это суверенная Польша и суверенная Украина, граница между которыми регулируется столетней давности Варшавским договором. И регулируется она совсем не в пользу Украины.

Суверенная Украина сломя голову бежит от своей советской «коммунистической истории. Ну что же — «история учит только тому, что она ничему не учит», и это уже стало банальщиной. Но следует помнить, что она может очень болезненно наказать неучей.

Украинская Галицкая Армия- карму не обманешь.

В годы Гражданской войны на территории нынешней Украины действовало большое количество самых разных армий и группировок. Естественно, в свете последних событий интерес представляет и такое образование времен Гражданской войны как Украинская Галицкая Армия (УГА), тем более, что ее путь наиболее четко и верно показывает путь и судьбу современного украинства.
УГА возникла в ноябре 1918 г. на территории Западно-Украинской Народной Республики (ах, какое замечательное название!)из частей австро-венгерской армии сформированных из галичан, основу которых составляли т.н. «сечевые стрельцы». Так как население Галиции на тот момент носило очень смешанный характер, и большинство составляли украинцы, поляки, которых было около четверти всего населения все равно видели Галицию не иначе как в составе польского государства. 01 ноября 1918 года была провозглашена Западно-Украинская Народная Республика на что поляки немедленно ответили восстанием. Между поляками и галичанами начались столкновения, прежде всего во Львове. Уже 21 ноября 1918 года польские войска взяли Львов и УГА вместе с руководством республики была вынуждена отступить от города.
1 декабря 1918 года делегаты Западно-Украинской Народной Республики и Украинской Народной Республики, которой руководил Семен Петлюра, подписали в городе Фастов договор об объединении обоих украинских государств в одно. К этому времени большую часть ЗУНР уже контролировали поляки, а боевые действия для галичан складывались неудачно. Украинская народная республика благодаря Семену Петлюре в этот период была наоборот на пике своего могущества и казалось, что с таким союзником УГА пойдет от победы к победе.
Численность УГА составляла более 30 тыс. человек, имела в своем составе артиллерию- более 60 батарей. Существовал также авиационный полк с авиабазой в с. Красне, созданный в том числе при помощи бывших офицеров российской императорской армии который имел на вооружении около 40 самолётов.
Фактически же, объединившись с галичанами, Петлюра не горел желанием воевать с поляками. Хохол кинул галичан (кто бы сомневался!). С ноября 1918 года до июля 1919 года Украинская Галицкая Армия самостоятельно, практически без поддержки УНР, принимала участие в осаде Львова, Вовчуховской и Чертковской операциях, которые окончились неудачно и привели к окончательной потере контроля над территорией Галиции. После этого части УГА перебросили на юг и с июля до сентября 1919 года совместно с действующей Армией УНР (в простонародье называемых «петлюровцами»)они принимали участие в боях с Красной армией при овладении ею Правобережной Украиной. Встретившись в августе 1919 года с наступающими из Донбасса и Одессы частями Вооружённых сил Юга России (белогвардейцы-деникинцы), галичане не стали вступать в боевые действия, справедливо опасаясь боев с хорошо организованным и вооруженным противником.
В сентябре 1919 г. УГА была вынуждена принять участие в боях против белогвардейцев совместно с Действующей Армией УНР, но боевой пыл быстро охладел. В ноябре 1919 года, галичане кидают своих братушек петлюровцев и Галицкая Армия после договора в Зятковцах от 6 ноября 1919 года, заключает военный союз с Вооружёнными силами Юга России, по сути перейдя на сторону белогвардейцев.
С чем это было связано ? Белогвардейцы в августе-октябре 1919 года провели ряд успешных операций и 31 августа 1919 года заняли Киев. Севернее они успешно развивали наступление на Москву и 13 октября заняли Орел, угрожали Туле. Казалось еще чуть-чуть и белогвардейцы победят, а значит надо быть поближе к победителю. Но и здесь галичане прогадали. С декабря 1919 года и зимой 1920 года Красная армия развернула мощное наступление и стала громить белогвардейцев по всем фронтам. Зимой 1919/20 года деникинские войска оставили Харьков, Киев, Донбасс, Ростов-на-Дону.
Поняв изменение ситуации, Украинская Галицкая Армия в начале 1920-го года перешла на сторону наступающей Красной армии, после чего была переименована и переформирована в ЧУГА (Червона Українська Галицька армія), или Красную Украинскую Галицкую Армию. С декабря 1919 по апрель 1920 армия дислоцировалась преимущественно в Балтском и Ольгопольском уездах Подольской губернии. Штаб армии находился в Балте.
Но на службе у большевиков галичане не задержались. Красная армия начала 1920 года это уже хорошо организованная армия с жесткой дисциплиной, полным подчинением всех частей единому командованию, отрицанием национализма, с идеей интернационализма и классового единства, неприятием священников в армии и отрицанием религии. Все эти вещи были совершенно не понятны галичанам.
В апреле 1920 года, поляки разгромив под Варшавой армию Тухачевского, в польской истории это событие вошло под названиием «чудо на Висле» (хотя никакого чуда не было — преступная самонадеянность и халатность командующего) начали активно наступать на Украину. И вот она новая звезда победителя! Большая часть личного состава Красной Украинской Галицкой Армии восстает и немедленно переходит на сторону поляков. Тех самых, с которыми еще в ноябре 1918 года так отчаянно воевали надеясь на слабость новосозданной Польши.
Находящиеся в момент восстания в Одессе командиры и военнослужащие УГА (ЧУГА), всего около 600 человек, были арестованы, несколько десятков из них были казнены по делу «петлюровской военной организации». Остальных было решено удалить из Одессы. Во время погрузки в вагоны на Одесском железнодорожном вокзале началась перестрелка в ходе которой большая часть из этих шестисот галичан была расстреляна. Одни источники говорят что это пресловутые чекисты устроили кровавую расправу. Другие источники говорят, что как раз первые начали стрельбу галичане возмущенные их отправкой в глухой тыл Красной армии, подальше от Украины.
Таким образом за два года Украинская Галицкая армия (изначально кстати просто «Галицкая армия») успела поменять и послужить следующим хозяевам: сначала они были в составе австро-венгерской армии; потом небольшой период самостоятельности: октябрь-ноябрь 1918 года. Неудачные бои против поляков и переход на сторону петлюровцев. На стороне петлюровцев они повоевали до ноября 1919 года и перешли на сторону белогвардейцев. Через несколько месяцев они кинули белогвардейцев и перешли на сторону красных. А еще через несколько месяцев- в апреле 1920 года они кинули красных и перешли на сторону поляков. Последний период особо замечателен, так как за полгода, с ноября 1919 года по апрель 1920 года, галичане умудрились сменить три армии за которые они воевали. Мне кажется это абсолютный рекорд по предательствам и проституции за короткий период времени, да еще и при отсутствии значительных военных успехов.
В общем, история Украинской Галицкой армии особенно показательна и наверно наиболее точно отражает суть современного украинства, так и суть современной Украины, которая пытается взять галицкие идеи за свою новую основу и новую идеологию.

ПОЛЬСКО-УКРАИНСКИЕ ВОЙНЫ

(первая половина XVII века)

Войны украинского народа против Речи Посполитой за свою независимость.

После Люблинской унии земли Великого княжества Литовского, расположенные южнее Полесья, перешли в состав Польского королевства, в составе которого из восточнославянских земель находилась до этого только Русская земля (впоследствии — Галиция) с центром во Львове. Эти земли стали называться Украиной.

В районе днепровских порогов существовало государственное образование запорожских казаков — Запорожская Сечь, во многом лишь номинально входившая в состав Речи Посполитой. На Сечь бежали польские и украинские крестьяне, спасавшиеся от крепостной зависимости, и шляхтичи и горожане, вступившие в конфликт с законом. Там они становились вольными людьми — казаками. Такая же «казачья республика» сформировалась на Дону. Туда бежали люди из Московского государства. Жили казаки, как запорожские, так и донские, прежде всего за счет военной добычи в войнах с Крымским ханством и Турцией, а также жалованья, которые им выплачивали, соответственно, Варшава и Москва, когда запорожцы выступали союзниками польских, а донские казаки — русских войск в войнах этих государств друг с другом, а также против Турции и Крымского ханства.

Польское правительство создало на Украине так называемое реестровое (записанное в особый список — реестр) казачество, которое стало важной силой в войнах против Турции и Московского государства. В 1490 году таких казаков насчитывалось уже тысяча человек. Они располагались в городках на Днепре и должны были защищать Речь Посполитую от татарских и запорожских набегов. Реестровые казаки освобождались от всех государственных повинностей, владели землей и имели право вести торговлю и охотничий и рыбный промысел. В то же время на Украине насчитывались тысячи нереестровых казаков, которые населяли южноукраинские степи, не несли феодальных повинностей, не владели землей и жили войной, разбоем, охотой и рыбной ловлей. Эти люди привлекались в польское войско во время походов, но их статус не был урегулирован.

Положение осложнялось межрелигиозной рознью. В 1596 году была заключена Брестская церковная уния, согласно которой православная церковь на территории Речи Посполитой была подчинена римскому папе. Однако многие православные епископы и массы верующих в целом не признали унии и считали себя независимыми от католической церкви. Украинские казаки были православными и боролись как с поляками-католиками, так и с украинскими сторонниками унии.

В 1590 году нереестровые казаки во главе со своим гетманом Кшиштофом Косинским, происходившим из польской шляхты, подняли восстание. После гибели Косинского его сменил переяславский полковник Иван Лобода, а затем — Павел Наливайко. Польским войскам во главе с князем Константином Острожским, православным магнатом, сын которого Януш, однако, уже был католиком, удалось подавить восстание в 1596 году, причем в решающей битве в 1594 году легло до 3 тысяч казаков. Два года спустя, окруженные гетманом Жолкевским в урочище Солонице близ Лубен, казаки капитулировали, согласившись выдать атаманов и все военные запасы, в том числе 31 пушку. Попавшие в плен вожди мятежа Наливайко, Лобода, Кизим и Мазепа были подвергнуты мучительной казни — их сожгли живьем в медном быке.

В 1619 году под давлением казаков реестр был увеличен до 3 тысяч человек, но вне его осталось более 10 тысяч казаков, а вместе с ними — горючий материал для новых мятежей. В 1625 году, после нового восстания под руководством Жмайло, число реестровых казаков выросло до 6 тысяч, но вне реестра теперь было уже около 40 тысяч казаков. Многие не попавшие в реестровые казаки уходили в Сечь, где в 1629 году насчитывалось уже 40 тысяч запорожских казаков.

В 1630 году восстали десятки тысяч «новых казаков» во главе с беглым крестьянином Тарасом Федоровичем (Тарасом Трясыло). Восставшие пошли походом с Сечи на Украину, где к ним присоединились и реестровые казаки. Под Корсунем повстанцы окружили польское войско гетмана Конецпольского. Последнему удалось договориться с реестровыми казаками. В разгар сражения они перешли обратно на сторону поляков, схватили и казнили Тараса.

В 1637 году новое восстание возглавил запорожский казак Павлюк. Оно охватило Киевщину, Полтавщину и Черниговщину. Повстанцы уничтожили старшину реестровых казаков, польскую и украинскую шляхту 14-тысячному польскому войску во главе с гетманом Потоцким в 1638 году с большим трудом удалось уничтожить 10-тысячную армию Павлюка. Потоцкий вспоминал: «Так упорно и непокорно было то мужичье, что никто из них не просил о мире и прощенье вины. Напротив, они только кричали, чтобы всем умереть в бою с нашим войском, и все действительно умерли, сражаясь против нас. И даже те, которым не хватало пуль и оружия, оглоблями и дышлами били наших солдат». После поражения реестровые казаки выдали Павлюка и его приближенных поляков. Казненного Павлюка сменил гетман Остраница, а после гибели Остраницы — полковник Гуня, но восстание вскоре было подавлено. Теперь реестровых казаков стало меньше 6 тысяч, и была отменена выборность почти всей казачьей старшины. Реестровые казаки сохранили право избирать лишь двух есаулов и несколько сотников. Жить казаки могли только в Черкасском, Корсунском и Чигиринском староствах.

В конце 1647 года Чигиринский сотник Зиновий Богдан Хмельницкий, происходивший из мелкопоместной украинской шляхты, испытавший немало притеснений от поляков (один шляхтич убил его сына, разорил хутор и похитил жену), бежал в низовья Днепра, где, собрав отряд беглых казаков, напал на польскую крепость Кодак, запиравшую выход из Сечи, и захватил ее. После этого успеха Запорожская Сечь избрала Хмельницкого своим гетманом. Он обратился с воззванием к населению Украины «Никогда вы не найдете возможности свергнуть польское господство, если теперь не сбросите целиком иго польских чиновников и не добудете свободы, той свободы, которую наши отцы купили своей кровью… нет иного способа, кроме как победить врага силой…»

Хмельницкому удалось заключить союз с крымским ханом. Польское командование недооценило серьезность ситуации. Коронный гетман Николай Потоцкий считал, что у Хмельницкого лишь 2 тысячи казаков и не более 500 татар перекопского мурзы Тугай-бея. В действительности же у Хмельницкого было до 8 тысяч запорожцев и примерно столько же татар.

На Запорожье в апреле 1648 года двинулся польский отряд в 5–6 тысяч человек во главе с сыном гетмана Потоцкого Стефаном. Параллельно ему по Днепру на лодках плыл отряд реестровых казаков полковника Барабаша в 4–6 тысяч человек, усиленный несколькими сотнями немецких ландскнехтов Запорожцы ждали противника у Желтых Вод — притока реки Ингулец. 3 мая реестровые казаки убили Барабаша, истребили немецких пехотинцев и присоединились к Хмельницкому.

Польский отряд устроил укрепленный лагерь на правом берегу Желтых Вод. Казаки Хмельницкого осадили лагерь и 6 мая несколько раз атаковали его, но взять не смогли. В ходе боя молодого Потоцкого оставили драгуны, перешедшие на сторону неприятеля. Поляки вынуждены были вступить в переговоры, чтобы договориться об отходе. Хмельницкий умышленно затянул переговоры на сутки, чтобы татары успели перерезать путь отступления войску Потоцкого Запорожский гетман согласился пропустить поляков при условии, что они сдадут казакам свою артиллерию. Татары, формально не участвовавшие в переговорах, напали на поляков при отступлении, причем казаки снабдили Тугай-бея трофейными пушками. Польские солдаты были частью уничтожены, частью пленены, а их командир погиб.

После победы у Желтых Вод казацко-татарская армия пошла на Корсунь, где располагались главные силы коронного гетмана Потоцкого и польного (полевого) гетмана Калиновского. По пути на сторону Хмельницкого перешел отряд из 3 тысяч драгун, в основном состоявший из украинцев. Польские войска почти вдвое уступали противнику в численности и были сильно деморализованы изменой реестровых казаков и украинских драгун. Потоцкий, вопреки мнению Калиновского, приказал отходить. Однако пути отхода перехватил 6-тысячный отряд запорожского полковника Максима Кривоноса. 16 мая поляки были разгромлены. Большая часть войска во главе с гетманами попала в плен. Лишь немногим более тысячи польских солдат добралось до Киева.

После победы под Корсунем на Украине началось широкое восстание. Повстанцы убили тысячи польских шляхтичей и горожан и десятки тысяч евреев — торговцев, ремесленников и управляющих имениями. Польские войска были изгнаны почти со всех украинских территорий. Им удалось удержаться лишь в Русском воеводстве (Галиции) и на Волыни. Отряды украинских казаков были направлены и в земли Литвы, где соединились с белорусскими повстанцами.

В Польше было объявлено «посполитое рушение» (всеобщее ополчение). В сентябре 1648 года польское войско, насчитывавшее около 40 тысяч человек, в том числе 18 тысяч наемников и 100 орудий, собралось у Львова. Сражение с армией Хмельницкого произошло 11–13 сентября у местечка Пилявцы на Львовщине. У поляков фактически отсутствовало единое командование, что сильно осложняло их положение. Один из предводителей, князь Доминик Заславский, выступал за переговоры с Хмельницким, другой, воевода русский князь Иеремия Вишневецкий, настаивал на том, чтобы подавить восстание огнем и мечом. 11 сентября польские отряды форсировали реку Пилявку, но не решились или не успели, из-за наступления темноты, атаковать пилявецкий замок, где находились главные силы украинцев.

На следующий день казаки овладели одним из бродов через Пилявку, а к вечеру им на помощь подошли несколько тысяч татар Утром 13 сентября татары атаковали неприятеля на правом берегу Пилявки, а казачий отряд переправился по плотине на левый берег, а затем сымитировал беспорядочное отступление. Шляхетская конница стала преследовать его и на левом берегу попала под удар засадного отряда Максима Кривоноса и побежала. Поляки столпились на плотине, многие падали в воду и тонули. Паника распространилась и на польский лагерь. Ночью поляки отступили, бросив артиллерию и обоз.

Вскоре после сражения под Пилявцами умер король Владислав, и в Речи Посполитой наступил обычный для бескоролевья хаос. Хотя большая часть польской армии под Пилявцами уцелела, некому было собирать силы против Хмельницкого. Запорожский гетман подошел к Львову, который откупился от осады большой контрибуцией. Затем украинские войска безуспешно осаждали Замостье.

В конце 1648 года новым королем был избран Ян Казимир. Хмельницкий, опасаясь подхода королевской армии, снял осаду Замостья и отступил в Украину. В январе 1649 года в Киеве он был провозглашен гетманом Украины и признан в этом качестве Яном Казимиром, не имевшим еще достаточно войск для подавления мятежа. Однако начатые польско-украинские переговоры закончились провалом, так как поляки настаивали на восстановлении польских имений на Украине и выплаты шляхтичам компенсации за разорение, а также на ограничении численности казацкого войска. Хмельницкий же был готов лишь на чисто номинальное подчинение Украины польской короне, отстаивая фактическую независимость страны.

Весной 1649 года король объявил новое посполитое рушение. Войско собиралось в Люблине. Вишневецкий сосредоточил свою 12-тысячную армию в Збаражском замке, имевшем 60 орудий. Хмельницкий собрал у Чигирина 30 казачьих полков численностью до 30 тысяч человек. На помощь ему пришли татары во главе с ханом Ислам-Гиреем. Казацко-татарская армия, насчитывавшая до 50 тысяч бойцов, 1 марта двинулась к Збаражу. 25 марта перед замком произошел бой с войском Вишневецкого. Казачий полк Бурляя вместе с татарами опрокинул немецкую пехоту и ворвался в неприятельский обоз. Однако Вишневецкий бросил против казаков Бурляя гусарскую хоругвь, которая оттеснила их к пруду и почти всех уничтожила. На помощь Бурляю устремился полк Морозенко, но поляки отразили эту атаку, а полковник Морозенко был убит. К вечеру армия Вишневецкого отступила в Збараж.

Осада замка продолжалась два месяца. Осажденные отбили несколько приступов. Тем временем к Збаражу подходило 30-тысячное войско Яна Казимира. Узнав об этом, Хмельницкий в конце июля предпринял общий штурм под прикрытием гуляй-городов. Однако люди Вишневецкого сделали вылазку и сожгли гуляй-города, вынудив казаков отступить.

Оставив у Збаража небольшой блокирующий отряд, Хмельницкий выступил с главными силами навстречу польскому королю. Они встретились недалеко от Зборова на реке Стрыпе. С учетом потерь, понесенных у Збаража, и оставленного у замка отряда, Хмельницкий имел лишь небольшой численный перевес. С утра 5 августа польское войско стало переправляться через реку по двум мостам. Хмельницкий поочередно атаковал оба отряда польского войска, успевшие переправиться на правый берег, и уничтожил их. Затем в бой вступили главные силы. Казакам и татарам удалось опрокинуть левое крыло неприятеля, где стояла шляхетская конница из собственно польских земель. Король бросил ей на помощь рейтарскую конницу. Одновременно правое крыло, состоявшее из польской шляхты Брацлавского и Подольского воеводств, перешло в контратаку. В результате наступление украинского войска было остановлено. Поляки смогли укрыться в обозе и обнести его шанцами.

Утром 6 августа казаки атаковали польский лагерь с фронта, а татары — с тыла. Одновременно несколько казачьих сотен ворвались в Зборов, занятый слабым польским гарнизоном. Однако накануне вечером Ян Казимир направил письмо крымскому хану, где предлагал ему любые уступки в обмен на прекращение татарами боевых действий. В разгар штурма польского лагеря хан потребовал от Хмельницкого прекратить наступление и пойти на переговоры.

22 августа между Украиной и Польшей был заключен Зборовский мирный договор. Число реестровых казаков по этому договору увеличивалось до 40 тысяч (столько их фактически и было в армии Хмельницкого). Король обязался платить им жалованье и снабжать оружием. Основные воеводства Украины, Киевское, Брацлавское и Черниговское, должны были иметь православных воевод, и на них распространялась власть гетмана. Польские войска не должны были оставаться на Украине. Произошел размен пленных, в результате чего в Польшу вернулись гетманы Потоцкий и Калиновский.

Сейм в Варшаве Зборовский договор не утвердил, посчитав чрезмерными сделанные Хмельницкому уступки, и война возобновилась. В 1650 году Хмельницкий совместно с татарами совершил поход в Молдавское княжество и на некоторое время подчинил его своему влиянию. 4 тысячи казаков вторглись в Литву и с помощью местных повстанцев сковали значительную часть литовских войск.

Поляки пока что активных боевых действий на Украине не вели, собираясь с силами. В ноябре 1650 года сейм принял решение увеличить численность польского коронного войска до 36 тысяч человек, а литовского войска — до 18 тысяч. Фактическая численность польско-литовской армии была еще больше, так как многие магнаты (Вишневецкие, Любомирские, Радзивиллы и др.) имели частные армии по несколько тысяч человек.

В феврале 1651 года польский отряд вторгся в Подолию и разбил казачий полк Данилы Нечая (сам Нечай погиб). В ответ Хмельницкий с главными силами и вместе с союзниками-татарами вторгся на Волынь. Он выпустил универсал (манифест) к польским крестьянам, призывая их восстать против шляхты. Гетман рассчитывал сокрушить Речь Посполитую и посадить на трон в Варшаве своего ставленника. Ян Казимир выступил против Хмельницкого с 50-тысячной армией. Украинско-татарское войско насчитывало около 70 тысяч человек. В июне 1651 года обе армии сошлись под Берестечком.

Сражение началось 18 июня. Отряд Вишневецкого опрокинул татарскую конницу. При этом был убит давний соратник Хмельницкого — перекопский мурза Тугай-бей. Вся татарская армия в беспорядке бежала с поля боя. Хмельницкий бросился к хану, пытаясь остановить бегство, но Ислам-Гирей увез гетмана с собой, фактически превратив его в заложника. Казацкое войско было окружено. Многие казаки потонули при отступлении через болото, часть попала в плен, часть погибла. Как отмечал один из участвовавших в битве поляков, неприятель не просил пощады. Вырваться удалось лишь меньшей части украинской армии во главе с полковником Богуном. Весь обоз и артиллерия достались победителям.

Через несколько дней Хмельницкий смог откупиться от хана, но войска у гетмана больше не было. Украина оказалась беззащитной перед неприятельским вторжением. 20-тысячная армия литовского гетмана Радзивилла разгромила казачий полк Мартына Небабы (полковник погиб в бою) на Черниговщине и 20 июля заняла Киев. Город был подожжен и почти полностью выгорел. Литовское войско, испытывавшее недостаток продовольствия и страдавшее от эпидемии чумы, вынуждено было уйти из Киева к Паволочи.

Сразу после победы при Берестечком Ян Казимир с польским коронным войском вернулся в Варшаву. Поход на Украину продолжили армии магнатов. У Белой Церкви их встретил Хмельницкий с остатками своей армии. Казаки не в состоянии были выдержать нового сражения, но и у поляков не было сил для эффективной оккупации всей Украины. В результате 1 сентября 1651 года был подписан Белоцерковский мирный договор. Теперь число реестровых казаков было уменьшено до 20 тысяч, а во власти украинского гетмана осталось лишь Киевское воеводство. Сам же Хмельницкий должен был, в свою очередь, подчиняться польскому коронному гетману.

После разгрома под Берестечком Хмельницкий вынужден был расстаться с идеей государственной самостоятельности Украины. Он уже не мог самостоятельно угрожать Варшаве и взял курс на вхождение Украины в состав Русского государства. С помощью Москвы, предоставившей деньги, порох, свинец и вооружение, удалось сформировать новую казацкую армию. Во главе ее гетман весной 1652 года вторгся в Молдавию. У Южного Буга, на Батогском поле, путь ему преградило 20-тысячное польское войско во главе с польным гетманом Калиновским. Половину этого войска составляли немецкие наемники. У Хмельницкого было 20 тысяч казаков и 18 тысяч татар. 5-тысячный отряд казаков во главе с сыном гетмана Тимофеем Хмельницким, зятем молдавского господаря Василия Лупу, переправился через Буг выше Ладыжина и пошел в Молдавию.

Калиновский решил, что имеет дело лишь с небольшим вражеским войском, и рассчитывал легко его уничтожить. 1 июня украинский гетман выслал против польского лагеря авангард в составе казаков и татар. Поляки легко отогнали его пушечными выстрелами, и Калиновский, уверенный, что имеет дело все с тем же небольшим отрядом казаков, приказал своей коннице преследовать неприятеля. Но в это время казачье войско обошло польский лагерь с тыла. Калиновский вынужден был приказать коннице вернуться. Отряд польской кавалерии, высланный в сторону Ладыжина, был почти полностью уничтожен казаками Тимофея Хмельницкого.

Поляки оказались окружены в укрепленном лагере. Польская конница самовольно попыталась прорваться и уйти. Калиновский приказал артиллерии и ландскнехтам открыть огонь по собственной коннице. В ответ шляхтичи атаковали немецкую пехоту. В ходе боя в лагере возник пожар, а татары и казаки, воспользовавшись междоусобицей, пошли на штурм. Часть польской конницы сумела вырваться из окружения, но большинство шляхтичей во главе с Калиновским погибло. Восемь немецких полков отразили мушкетным огнем первую атаку, но после второй атаки, исчерпав запас пороха, были почти целиком истреблены.

Значение батогской победы для казаков было только моральным, но не стратегическим. В следующем, 1653 году, большое польское войско вторглось в Молдавию. Господарь Василий Лупу был низложен, находившийся в стране казацкий отряд разбит, а Тимофей Хмельницкий погиб при осаде польскими войсками молдавской крепости Сучава. Польская армия гетмана Стефана Чарнецкого опустошила украинские земли.

В октябре 1653 года Ян Казимир с большим войском пришел в Подолию и стал лагерем у Жванца. Казацко-татарская армия окружила лагерь. Поляки жестоко страдали от недостатка продовольствия и теплой одежды, среди них росло дезертирство. Хмельницкому казалось, что скоро удастся вынудить короля к капитуляции. Однако крымский хан, которому, по большому счету, было выгодно бесконечное продолжение украинско-польского противостояния, а не победа Польши или Украины, внезапно отвел свою армию от Жванца.

Вероятно, Ислам-Гирей также был осведомлен о намерении Хмельницкого отдаться под покровительство московского царя. Еще 1 октября Земский собор в Москве решил принять Украину в русское подданство. У одних казаков, без татар, сил для разгрома армии было недостаточно. В декабре в Жванце был заключен компромиссный мирный договор, повторявший условия Зборовского мира. Однако этот договор не имел никакого значения, поскольку Хмельницкий 8 января 1654 года на раде в Переяславле провозгласил переход Украины под власть московского царя. Собравшаяся казачья старшина одобрила это решение. По подписанному в Переяславле акту («статьям») на Украине сохранялась власть гетмана, подчинявшегося царю. На Украину вводились русские войска, но гражданская власть оставалась в руках казачьей старшины и гетмана. Но такое положение держалось только до смерти Богдана Хмельницкого, последовавшей в 1657 году. Затем русские гарнизоны на Украине все возрастали, а гетманская власть ограничивалась.

Польско-украинские войны ослабили Речь Посполитую, лишили ее казачества как важной военной силы и предопределили поражение Польши в русско-польской войне 1654–1667 годов. В то же время Украине не удалось обрести независимости. Она вошла в состав Московского государства, избавившись от унии и национального гнета, но взамен получила господство гораздо более централизованной и жесткой бюрократии, чем в раздираемой феодальной анархией Речи Посполитой, и гораздо более тяжелое крепостное право, окончательно установленное на Украине лишь век спустя, при Екатерине II.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Альтернатива

Когда-то в далёком детстве, году эдак в 1995-м, ещё работая в администрации Кучмы, я сформулировал для себя, а затем неоднократно озвучивал две аксиомы, позволяющие без проблем абсолютно точно прогнозировать любые ходы украинских политиков.

Первая. Если хотите знать, как поступят украинские политики в конкретной ситуации – придумайте самый худший из возможных вариантов, и можете быть уверенны, что они обязательно найдут намного худший.

Вторая. Чем радикальнее украинский националист, чем больше у него возможностей конвертировать свои взгляды в реальную политику и чем последовательнее он это делает, тем вернее и быстрее он уничтожает украинскую государственность.

События подтвердили абсолютную точность данных аксиом в двух сферах.

В сфере экономики, последовательное воплощение лозунга «прочь от России» привело Украину не просто к деиндустриализации, как думают некоторые. На самом деле уже наполовину уничтожено (а будет уничтожено полностью) и украинское сельское хозяйство. Украина уже полтора десятка лет, как импортирует картофель из Египта, Польши, Белоруссии (это только основные поставщики), сало из Польши и Белоруссии. Импортируется значительная часть молочной продукции, рыбой Украина никогда себя не обеспечивала. Экзотические фрукты завозятся и в Россию, и в Британию, но Украина умудрилась попасть в зависимость от импорта даже таких культур, как помидоры и огурцы, которые раньше сама вывозила в другие республики СССР. Только капустой она себя ещё самостоятельно обеспечивала в 2013 году (сейчас уже не знаю). Более-менее нормальной была ситуация только с производством сыров и курятины. Да ещё хлеба в стране хватало.

Основные сельскохозяйственные мощности были переориентированы на производство нескольких экспортных культур. Конкретно: пшеницы, кукурузы, рапса и семена подсолнечника. Часть семян перерабатывалась на месте, и на экспорт шло ещё и подсолнечное масло. Остальной сельскохозяйственный экспорт был мизерным. Главное же, что ввоз конкретных культур, превышал их вывоз.

Рынок рапса (в основном европейский) просел ещё до переворота. С семечкой и подсолнечным маслом, пока всё вроде бы нормально. Иногда даже отмечают небольшой рост. А вот внешние рынки зерновых Украина теряет в пользу России, поскольку после переворота умудрилась (воюя с российским транзитом и пытаясь переделить сферы влияния в транспортной отрасли) настолько убить инфраструктуру, что уже собранный урожай, по заключённым контрактам, не удаётся вывезти. Банально не получается доставить его в порты из-за инфраструктурного коллапса.

Всё это результат разрыва кооперационных связей с Россией, под лозунгом: «Нас ждут в Европе, там всё бесплатно!» Точно, ждут, бесплатную, по европейским меркам, рабочую силу.

Нельзя сказать, что украинских политиков, «экспертов», «активистов» и «патриотов» без полезной профессии не предупреждали о последствиях их экономической политики. Да и предупреждать не надо было. Это же было очевидно. Но не для них.

В сфере культуры и межнациональных отношений националистов тоже предупреждали, что бездумная радикальная национализация всего, что шевелится, приведёт к гражданской войне. Первоначально, идея украинской государственности не вызывала отторжения у 90% населения. Единицы предупреждали, что если начать строить государство под петлюровским знаменем, что логическим завершением будет приход к бандеровщине, в которую и выродилась петлюровщина во второй половине 20-х – в 30-е годов ХХ века. Если начать с «безобидного» провозглашения украинского языка «единственным государственным» в насквозь русскоязычной стране, то итогом будет запрет русского.

Глупый народ не понимал и верил в лучшее. Народ никогда ничего не понимает и всегда верит в лучшее. Но националисты-то, желавшие построить мощную украинскую державу на зависть Европе и миру, должны же были просчитывать простую вещь. Только что созданному государству, для упрочения, для развития, для того, чтобы легитимность его существования укоренилась в мозгах собственного населения и окружающих стран, необходимо 30–50 лет внутренней стабильности и экономической эффективности. За это время успеет родиться, вырасти, вступить в активную жизнь 1–2 поколения, которые не знали иной государственности. Через 30 лет они будут составлять большую часть работающих, а через пятьдесят большую часть населения в принципе.

За это время, огромное число людей и так выучит украинский язык. Его и в советской школе на Украине учили повсеместно, наравне с русским. Более того, даже русский украинский начнёт существенно отличаться от русского русского, за счёт естественного автономного развития. Спокойно, без проблем и эксцессов, уже к 2021–2041 году можно было получить вполне консолидированную украинскую политическую нацию, идентифицирующую себя, как не русскую, хотя и вышедшую из одного корня с русскими, и украинское государство, формально дружественное России, но активно конкурирующее с ней в сфере экономики (за рынки сбыта) и за (неизбежно вытекающее из экономической конкуренции) политическое влияние в Белоруссии, Молдавии и на Кавказе, следовательно и за военно-политическое доминирование в акватории Чёрного моря.

При сохранении «сильной, дружественной России Украины», к чему, кстати, стремилась Москва, такой итог был неизбежен, в силу естественного развития двух государственных образований.

Это ровным счётом то, к чему стремятся украинские националисты. Только такой итог был бы ещё и профинансирован Москвой, которая вкладывала и собиралась продолжать вкладывать десятки миллиардов долларов в украинскую экономику. Более того, не дестабилизируй националисты обстановку на Украине, ни «Газпром» бы не заикнулся о желании вложить десятки миллиардов долларов в строительство обходных «потоков», ни Европа бы эту идею не поддержала. Напомню, что ещё в конце 2004 года были практически завершены переговоры о создании трёхстороннего (Россия-Украина-Евросоюз) консорциума по управлению украинской газотранспортной системой. Реализация этой договорённости предполагала как раз инвестирование тех самых десятков миллиардов (6–10, только на первом этапе) долларов в модернизацию и расширение транзитного потенциала украинской газотранспортной системы.

Идею консорциума закопал Ющенко, под крики об уникальном достоянии нации – ГТС, которую якобы хотели отдать России. Но Ющенко, со своими прибамбасами, подаривший «Газпрому» несколько десятков миллиардов долларов за счёт того, что разорвал газовый контракт (газ по пятьдесят) и, при помощи перманентных газовых войн с Россией, убедивший Европу в необходимости уйти от односторонней зависимости от украинской ГТС, по сравнению с нынешними «лидерами» Украины выглядит умеренным политиком и взвешенным экономистом.

Напомню, точку возврата (с формированием отдельной украинской нации и вполне конкурентоспособного государства) Украина должна было пройти между 2021 и 2041 годами. Сейчас 2018. В стране гражданская война, с тенденцией к расширению, прогрессирующая депопуляция, финансово-экономический коллапс и абсолютная неспособность центральной власти контролировать не только страну, но саму себя.

Это результат реализации политических концепций украинских националистов. Конечно, сыграла роль и склонность украинского олигархата к безудержному до бессмысленности воровству. Но страну уничтожило не само воровство, а то, что ради обеспечения свободы воровства власть сознательно передавалась всё более и более радикальным и всё менее адекватным националистам, которые видели свою задачу в полном демонтаже государственных политических и экономических структур, а также атомизации общества. По причине своей дремучей необразованности они считали присущий любому государству политико-административный и экономический функционал, а также общественные связи «наследием проклятого совка», которое следует разрушить, чтобы на пепелище само собою выросло прекрасное украинство, с «садком вышневым коло хаты» и «джмэлямы», которые «над вышнямы гудуть», ну и заодно с европейцами, которые будут всю эту пастораль финансировать, не забывая строить для аборигенов ватерклозеты и гиперлупы.

Теперь, когда все культурные, внутриполитические и экономические высоты развитого национализма уже взяты, а пейзанский рай, в котором галушки сами в рот прыгают, так и не наступил, сознательным украинством овладела новая сверхидея. Украинский рай на земле не просто достижим, он уже практически достигнут. Но, как обычно, начиная с доисторических времён, когда предки будущих приматов ещё охотились на трилобитов в кембрийских морях, всё испортила Россия. Вот если бы её не было. Точнее так: вот когда её не будет, тогда и заживёт Украина счастливо и в полный рост.

Не то, чтобы идея была нова. Но раньше в националистических массах всё же шла дискуссия: надо ли Россию полностью аннигилировать (со всем населением, а заодно и с зарубежными русскими) или всё же достаточно разделить её на 20-100 (кто больше?) карликовых государств, в каждом из которых установить новый украинский порядок (разумеется с помощью НАТОвских штыков – украинцы же не дураки сами лямку тянуть, если можно под «вышнямы» прохлаждаться и лениво руководить от имени американцев всякими немцами, французами и прочими шведами, обеспечивающими надзор за русскими). Сегодня каждый уважающий себя украинский националист знает, что Россия – хтоническое зло. Его нельзя исправить, переформатировать или даже использовать на тяжёлых работах. Только полное его уничтожение, откроет наконец перед украинцами врата утраченного рая.

Думаю, единственное, в чём украинским «патриотам» повезло – данная их мечта практически не имеет шансов на реализацию, вернее имеет, но только в такой форме, которая точно не предполагает сохранение Украины, как и всего остального мира, ибо «зачем нужен такой мир, в котором не будет России?» Как ни странно, даже сейчас, когда украинская власть заявляет, что Россия напала, и Украина мужественно воюет с ней, защищая Европу от российского газа, остатки украинской государственности существуют только благодаря России. Не будь России или будь она не в состоянии играть активную роль в мировой политике, граница Польши давно бы проходила под Ростовом и Брянском.

В отличие от Украины Польша реально обладает одной из сильнейших армий Европы. В данный момент она сильнее бундесвера и уступает (не считая российской, с которой вся Европа, взятая вместе тягаться не в состоянии) только турецкой, английской и французской (двум последним в связи с тем, что они обладают ядерным оружием). Немцы-то, допустим ситуацию могут быстро исправить. До 1936 года германская армия также была значительно слабее польской, а уже в 1939 году немцам хватило двух с половиной недель, чтобы польское государство прекратило своё существование, а командование вооружёнными силами и правительство бежали из страны. А вот украинцы полякам на поле боя никогда ничего не смогут противопоставить. Хотя бы потому, что у них отсутствует промышленное производство, необходимое для создания и обеспечения современной армии. Более того, полякам достаточно блокировать продовольственный экспорт на Украину и армию, заодно с народом станет нечем кормить.

Трогательные отношения поляков к бандеровцам прекрасно известны. При этом украинские бандеровцы окончательно утратили связь с реальностью и грозят Польше, в том числе диверсиями и даже прямым военным нападением. В Раду внесён законопроект о придании бандеровскому флагу статуса, аналогичного государственному петлюровскому. Авторы не скрывают, впервые такой вызывающий законопроект направлен не против России, а против Польши. Мол, раз поляки так не уважают украинских «героев», так давайте им назло всюду будем бандеровский флаг вывешивать.

Если закон удастся принять – это будет похлеще разрыва дипломатических отношений. Ни один польский политик просто не сможет приехать на Украину, где ему придётся (а уж бандеровцы-то своего не упустят) отдавать почести бандеровскому флагу, наравне с петлюровским. Против Петлюры поляки ничего не имеют, он отдал Пилсудскому весь Запад Украины по самый Збруч. Но бандеровцы сотнями тысяч вырезали мирных поляков по собственной инициативе, зверствовали на немецкой службе и это польский народ помнит. Как бы ни хотели отдельные политики (а такие есть в Польше) сделать вид, что всего этого не было, они не рискуют, поскольку примиренческая в отношении бандеровщины позиция означает волчий билет, закрывающий доступ в польскую политику.

Украинцы откровенно задирают поляков, забывая, что поляки не русские. Это Москва может десятилетиями не замечать мелочь пузатую, визжащую у её границ, а затем смахнуть её случайно с мировой шахматной доски вместе с половиной Европы. Польша – государство небольшое, визги с её восточной границы слышны на всей территории. Поляки – нация нервная, морально истощённая многочисленными поражениями, превратившими империю Ягеллонов, простиравшуюся в 1490 году от Балтики, до Адриатики и от Одера почти до верховий Волги в маленький огрызок былого величия, полностью зависимый от доброй воли великих держав. Чуть что, сразу за саблю, да на коня.

Сейчас Польщу в её желании примерно наказать зарвавшихся нахалов сдерживает только то, что за восточными границами Украины маячит Россия, с которой Польша ни за какие коврижки не хочет иметь общую границу. Но были времена, когда Россия вроде бы как была, но вроде бы её и не было, настолько она была слаба. Так что мы можем, экстраполируя в наше настоящее исторический прецедент, примерно представить себе, как жилось бы Украине без России.

В 1587 году, сразу после ослабившей Россию неудачной Ливонской войны, королём польским и великим князем литовским был избран Сигизмунд III Ваза – наследник шведского престола (который он потом получил и утратил) и потомок Ягеллонов по женской линии. В последующие двадцать лет Россию раздирали внутренние проблемы. Вначале пресеклась (со смертью Фёдора Иоанновича) династия Калиты. Затем не смогла укрепиться на престоле новая династия Годуновых. Их падение означало успех авантюры польского магната Мнишека, сделавшего ставку на Лжедмитрия I. Лжедмитрий, правда тоже недолго царствовал – через год убили и его, возведя на престол Василия IV Шуйского. Но Сигизмунд уже сообразил, что если на московский престол смог посалить своего ставленника какой-то Мнишек, то уж он-то – великий король тем более сможет его занять. И он двинул армию на Москву.

С обороной у Шуйского не сложилось, зато в столице и окрестностях процвело предательство. В 1610 году его свергли, а власть перешла к боярам. Но боярское правительство – «семибоярщина» – чувствовало себя очень неуютно один на один с народом и быстро избрало российским государем сигизмундова сына – королевича Владислава, будущего короля Речи Посполитой Владислава IV Ваза. Требовалось выполнение единственного условия (вполне разумного для того, кто собирался управлять истово верующей православной страной) – переход в православие. Сигизмунд с этим условием не согласился, а поскольку польский гарнизон в Москве уже стоял, он попытался управлять Россией через своего наместника – командующего оккупационными войсками.

Всё это привело к известным событиям. Первому и Второму ополчениям, осаде Кремля Мининым и Пожарским, разгромом деблокирующей армии Ходкевича, капитуляцией польского гарнизона, Созывом Земского Собора, избранием на царство Михаила Романова. Но война с поляками прекратилась только в 1618 году, после неудачного похода королевича Владислава на Москву в 1617 году. И за мир, вернее за Деулинское перемирие на 14,5 лет России пришлось отдать полякам Смоленскую и Чернигово-Северскую земли. В 1632-1634 годах произошла ещё одна, неудачная для России Смоленская война с Польшей, завершившаяся Поляновским миром, подтвердившим условия Деулинского перемирия.

Следующий раз российские войска вступили в польские пределы только в 1654 году, по итогам решений Земского Собора 1653 года о принятии в российское подданство Войска Запорожского с городами и землями. Произошло это после неоднократных просьб Богдана Хмельницкого, проигрывавшего очередную гражданскую войну казаков с польским королём.

Таких восстаний, как восстание Хмельницкого в конце XVI – начале XVII века было около десятка (покрупнее и помельче). В основном давились они силами магнатов. Изредка приходилось привлекать королевские войска. В 1637–1638 году были подавлены два последних крупных восстания Павлюка и Остряниа, после которых наступило десятилетие, прозванное польскими хронистами годами золотого покоя. Восстание Хмельницкого было самым крупным (против него даже созывали «посполитое рушение» – всепольское ополчение), но и его исход был предопределён.

Все казацкие восстания, сотрясавшие Польшу в этот период были вызваны проводившейся Сигизмундом и его наследниками политикой католической экспансии на православные территории. Но сама возможность этой политики, равно как и долговременное (почти полвека) отсутствие для Польши проблем от идущей на её юго-восточных территориях гражданской войны определялись прогрессировавшей военно-политической слабостью России период между окончанием Ливонской войны и концом 30-х годов XVII века, когда Москва в целом оправилась от последствий смуты.

Не было той самой силы, которая к вящему страху всех польских властей постоянно маячит за восточным рубежом Украины. А Европе на проблемы казаков и прочих православных было глубоко плевать. Как плевать и сейчас. В отсутствие российского фактора Польша была вольна творить на своих восточных границах что хотела. Собственно восстание Хмельницкого потому случилось и потому приобрело значительно больший размах, чем предыдущие, что произвол католических магнатов при полном непротивлении злу насилием со стороны короны, распространился с простонародья, до которого никому не было дела, на вполне интегрированную в польскую систему часть православной военной элиты. Напомню, что сам Хмельницкий был сотником, а его первая победа у Жёлтых вод была обусловлена переходом на его сторону реестровых казаков, составлявших до половины отряда Стефана Потоцкого. То есть, против короны выступила православная военная элита, которая тоже ощутила гнёт.

И тем не менее, дело Хмельницкого было обречено, если бы не поддержка Москвы. После подавления восстания и расправ над восставшими и просто мимо проходившими Польша наслаждалась бы очередным десятилетием, двадцатилетием или даже тридцатилетием «золотого покоя».

Кстати и сам захват западнорусских (украинских и белорусских) земель Польшей и Литвой произошёл в течение XIV века, в момент наибольшей военно-политической слабости русского государства. Фактически Россия, с которой так активно сражаются украинские «патриоты», является единственным государством в мире не просто спокойно относящимся к украинской независимости, но неоднократно её обеспечивавшим и поддерживавшим, кстати, по причине украинской неадекватности, как правило, в ущерб себе.

Уничтожить Россию очень сложно. Даже наши заклятые западные «друзья» не ставят перед собой такой задачи. Они пытаются вполне прагматично ослабить Россию до того предела, когда её органично можно будет вписать в западную модель мироустройства на третьих ролях. Допустим, получилось. И кому тогда нужна Украина, которая сама себе отвела роль антироссии. Зачем антироссия, если российский вопрос решён?

А поляки помнят всё. Они не забыли ни Бандеру, ни Хмельницкого, ни гайдамаков. Украинские же «патриоты» делают всё, чтобы разбередить старые польские раны, посыпать их солью и заставить молодое поколение поляков задаваться вопросом: «А чего мы собственно смотрим на этих бандитов, гордящихся предками-изуверами?» И только страх остаться один на один с Россией, сдерживает пока праведный гнев, кипящий в польских сердцах.

Так что были бы украинские националисты умными – они бы молились на Россию, дружили бы с ней до посинения. Ибо только Россия гарантировала им суверенитет, внутреннюю стабильность, территориальную целостность и экономическое процветание. И уничтожили они всё это самостоятельно вопреки усилиям России, до последнего момента тратившей огромные деньги и политические ресурсы, чтобы спасти неразумных украинских «патриотов» от коллективного самоубийства так и не родившейся, их стараниями, нации.

Конечно, Россия, как и США, и Польша, и другие нормальные страны руководствуется в основном прагматичными интересами, хоть и здоровый альтруизм нации, уверенной в своих силах, не чужд российской политике, что и отличает её, от политики «мирового сообщества». Но ведь именно умение правильно определять совпадение/несовпадение интересов на каждом отдельном временном отрезке и есть искусство политики. Вместо того, чтобы попытаться им овладеть украинские «патриоты» мечтают чтобы у соседа корова сдохла. Такое впечатление, что когда Господь раздавал людям разум, они забрали всю наличную ненависть, потому, что за ней очереди не было.

Жажда крови: почему украинские националисты убивали поляков

Села окружали, жителей убивали, населенные пункты сжигали — примерно такой была схема действий украинских националистов при уничтожении в 1943 году польского населения. Массовые убийства получили название «Волынская резня». Боевики действовали с особой жестокостью: отрубали головы и пальцы, вспарывали животы, заживо сжигали детей, женщин, стариков. Теперь 11 июля в Польше считается Днем памяти жертв геноцида. «Известия» разбирались в том, как сейчас произошедшее оценивают в Киеве и Варшаве.

«Уничтожать прежде всего интеллигенцию»

Волынская резня — массовое уничтожение польского гражданского населения боевиками запрещенной в России ОУН-УПА. Этнические чистки происходили в 1943 году на Волыни, которая до 1939 года входила в состав Польши. Бандеровцы руководствовались идеей «Украина для украинцев» и долгое время вынашивали планы по изменению национального состава населения.

Первый проект появился еще в 1938 году. Тогда была принята так называемая Военная доктрина украинских националистов. В документе говорилось, что «с Украины необходимо вычистить чужой, враждебный элемент». «Польский элемент, который будет оказывать сопротивление, должен полечь в борьбе, а остальных надо затерроризировать и принудить к бегству за Вислу. З.У.З. (западноукраинские земли) будущей Украинской державы должны быть чистыми с национальной точки зрения, потому что эти земли имеют особое значение для будущего государства», — отмечалось в доктрине.

Памятник жертвам массовых убийств на Волыни и в Восточной Галиции, Гданьск, Польша

Фото: Global Look Press/ZUMAPRESS.com/Michal Fludra

В мае 1941 года ОУН издала инструкцию «Борьба и деятельность во время войны». В этом документе описывались мероприятия, которые следовало проводить органам государственной власти, военным структурам и организациям будущей украинской державы. Подробно излагалась и национальная политика. Поляки вместе с евреями и «москалями» признавались враждебными нацменьшинствами. «Уничтожать прежде всего интеллигенцию, которую нельзя допускать ни до каких правительственных учреждений, сделать невозможным появление интеллигенции. Так называемых польских селян необходимо ассимилировать, осведомляя их, что они украинцы, только латинского обряда, насильно ассимилированные. Руководителей уничтожать», — подчеркивалось в документе.

После нападения Германии на Советский Союз националисты попытались реализовать свою программу. Однако Берлин отказался от идеи создания независимой украинской державы, поэтому не поддержал массовые этнические чистки поляков. Но к 1943 году накопилась критическая масса националистов с опытом службы в нацистской вспомогательной полиции. Многие из этих людей, имевших опыт геноцида еврейского населения, дезертировали и уходили в лес, а затем занялись истреблением поляков.

Пилы, топоры, ножи

Началом Волынской резни историки считают нападение бандеровцев на село Паросля Первая 9 февраля 1943 года. Сначала боевики вошли в дома селян под видом партизан и потребовали их накормить. После этого зарубили топорами почти всё население. Мужчин и детей убивали сразу, женщин сперва насиловали, а после лишали жизни. Всего в ходе атаки убито 173 поляка. Село перестало существовать.

Эта акция убедила руководство ОУН-УПА в том, что они способны самостоятельно проводить этнические чистки. Весной 1943 года произошло еще несколько подобных акций. Так, 26 марта разгрому подверглось село Липники. Среди погибших — 174 поляка, 4 еврея и одна русская женщина. В ту ночь едва не погиб будущий первый космонавт Польши Мирослав Гермашевский. Деда Мирослава убили семью ударами штыка, соседу отрубили голову. Мать убежала с младенцем из дома, но потеряла ребенка в снегу. Утром его нашли, хотя поначалу посчитали уже замерзшим. Всего во время Волынской резни погибло 19 членов семьи будущего космонавта.

Фото: commons.wikimedia.org/astro.zeto.czest.pl Первый космонавт Польши и Герой Советского Союза Мирослав Гермашевский

Польское подполье попыталось наладить диалог с оуновцами. Для этого 10 июля 1943 года польская делегация прибыла в деревню Кустыч. Парламентарии были схвачены и после нескольких дней пыток убиты. Главу миссии Кшиштофа Маркевича казнили средневековым способом — четвертовали при помощи лошадей.

11 июля 1943 года подразделения ОУН-УПА провели скоординированную атаку на 150 польских населенных пунктов. Села сначала окружали, чтобы их жители не могли убежать, после чего происходили массовые убийства и разрушения. Польское население рубили топорами, пилили пилами, резали ножами, расстреливали. После этого деревни сжигали, чтобы предотвратить возвращение отдельных выживших.

Отдельные эпизоды произошедшего известны благодаря случайным очевидцам. Так, в ходе резни в польском селе Воля Островецкая были убиты 529 человек, в том числе 220 детей. Местный житель Генрих Клок был ранен, и его приняли за мертвого. Рядом с ним над трупом жительницы села Марии Есинюк сидел ее 5-летний сын. Он просил маму идти домой. 5-летний ребенок не мог понять, что мамы больше нет. К мальчику подошел мужчина и убил выстрелом в голову.

Житель села Ружин Тадеуш Которский вспоминал, что его товарищу распороли живот, вытянули все внутренности, выкололи глаза, а с ног сняли обувь. Позже эти ботинки он увидел на жителе соседнего украинского села. Жительница села Дошно Францишка Косинская рассказывала о трагическом летнем дне: «Я вышла из дома и побежала к двухсемейному дому моих дядей — братьев отца. Дяди и наш кузен лежали на полу лицом вниз, пробитые штыками. Под яблоней, недалеко от порога, лежали мертвые тетя с детьми. У нее и ее сына были разрублены головы. Тетя держала в объятиях наименьшего ребенка. Жена другого дяди была совершенно голая. У нее также была разрублена голова, а у грудей лежали восьмимесячные близнецы. Тут же я увидела бабушку. Она стояла, прислонившись к стене лицом. Я подумала, что она жива. Оказалось, что она пробита штыком и в такой позе умерла, опершись о стену».

Всего жертвами Волынской резни стали около 80 тыс. человек. Действия ОУН-УПА на Волыни вызвали антиукраинские выступления в Польше. Весной 1944 года погромы произошли в ряде украинских населенных пунктов. Самым крупной акцией стало нападение на село Сахрынь 10 марта 1944 года. Боевики Армии Крайовой убили около 800 человек, село уничтожили.

Боевики Армии Крайовой в украинском селе Сахрынь, Украина, 1944 год

Фото: commons.wikimedia.org/Armia Krajowa

Дальнейшее совместное проживание поляков и украинцев стало невозможным. В 1944–1946 годах СССР и Польша произвели обмен населением. 480 тыс. человек переселилось на территорию УССР, в обратном направлении переместились более 800 тыс. поляков.

Героические убийцы

В настоящее время Волынская резня является главным поводом разногласий Киева и Варшавы. Официальные украинские историки называют произошедшее Волынской трагедией и размывают его хронологические рамки. Деятели националистов из ОУН-УПА героизируются, их имена присваивают улицам и проспектам, политические объединения, прославляющие Степана Бандеру, Романа Шухевича и других, получают представительство в парламенте. Важным в этом смысле стал законопроект «О правовом статусе борцов за независимость Украины», который Верховная рада приняла в апреле 2015 года. Героизация ОУН-УПА стала официальной доктриной страны.

Сейм Польши в ответ признал 11 июля Днем памяти жертв геноцида. Интересно, что сделано это было во время визита тогдашнего президента Украины Петра Порошенко в Варшаву. В феврале 2018 года польский парламент установил уголовную ответственность за отрицание участия украинских националистов в преступлениях против поляков в период с 1925 по 1950 год. Нарушителям грозит лишение свободы на срок до трех лет.

Новое обострение противоречий произошло в 2017 году, когда польские националисты при поддержке местных властей на кладбище в селе Грушовичи вблизи Перемышля уничтожили памятник боевикам УПА. После этого Киев ввел мораторий на эксгумацию тел поляков на Волыни и в Галичине. Петр Порошенко еще в 2017 году обещал отменить это решение, но вопрос решен не был. Президент Польши Анджей Дуда обсуждал мораторий уже с новым украинским лидером Владимиром Зеленским, но ничего конкретного не сказал и тот. Вероятно, обсуждение вопроса продолжится в сентябре, когда Зеленский с официальным визитом приедет в Варшаву.

В целом же Волынская резня — крайне болезненный для современного польского руководства вопрос. Варшава не может забыть о массовых убийствах соотечественников, но и не готова отказаться от поддержки националистических (а значит, и антироссийских) сил на Украине. Примерно в этом же ключе рассуждают и другие западные страны. О событиях 1943 года проще не вспоминать, чем пытаться установить историческую справедливость.