Пираты на Руси

Страницы истории: Свирепые пираты русских морей (13 фото)


Разбойники русских морей внесли прозаичные коррективы в романтизированный образ книжных «джентльменов удачи». Пираты наводили ужас на многие державы, грабили прибрежные города, устраивали жестокие авантюры. В результате от привычного стереотипа о флибустьерах, путешествующих под черным флагом с символикой смерти, не осталось и следа.
Ушкуйники – первые пираты Северной Руси

Повольник – свободный человек, промышляющий разбоем. Этот вид деятельности был распространен среди ушкуйников в Северной Руси. Пираты пользовались отсутствием сдерживающих сил на территории Новгорода.
Ушкуйники считались потомками варягов. Тщательно обученные разбойным делам дружины грабили не только земли Новгорода, но и близлежащих поселений. Не в меньшей степени пираты свирепствовали в Литве, Скандинавии, нападали на Югру и булгар. Но основной для них интерес представляла пушнина, поэтому все силы морских разбойников сосредотачивались на Волге и Каме. Так, в 1181 году ушкуйники совершили набег на город Кокшаров.

Ушкуйники — гроза Золотой Орды
Пираты приспособились ходить в весельно-парусных лодках, в которые умещалось до 30 человек. Ушкуи были весьма удобны с учетом постоянной необходимости в передвижении. Их без труда можно было переправить через пороги, между руслами рек, расположенных недалеко друг от друга. Нос судна традиционно украшался изображением медвежьей морды, высеченной прямо по дереву. «Джентльмены удачи» Северной Руси всегда были хорошо вооружены. Разбойники русских морей оснащали себя байданами с крупными кольцами, копьями, мечами. Но большее предпочтение они все же отдавали саблям и арбалетам.

Ушкуйники принимали активное участие в войнах в качестве наемников.
Ушкуйники принимали активное участие в войнах в качестве наемников. Они вели Новгородские дела, просчитывали ослабление частей Орды. Попытки Владимирских и Нижегородских князей освободить жукотинских жителей от пиратов не привели к успеху. Поэтому ушкуйники свободно двигались до самого стыка границ Золотой Орды и Китая.
Казаки-флибустьеры – разбойники Черного моря

Казаков боялись за кровожадность и уважали за бесстрашие. В 1510 году крымский хан, борясь с пиратством запорожцев, перекрыл Днепр для укрепления Очаковской крепости, однако пираты с прежним размахом совершали набеги на Акерман и другие сооружения. Речные разбойники тотально грабили все прибрежные территории. Предприимчивые казаки, нашедшие пути к Черному морю через реки, жестоко мстили ханским бойцам за женщин и детей, которые были угнаны в рабство.

Флибустьеры из Запорожья.
Казаки приспособились переправляться на маневренных лодках, которые с необходимой долей романтики назывались «чайкой». Они были максимально адаптированы для каботажного и речного плавания. В случае необходимости судна переносили на плечах. В «чайку» помещалось уже на 20 пиратов больше, чем могли себе позволить ушкуи. Флибустьеры, вооруженные саблями, мушкетами и пушками, нападали преимущественно в ночи.
За два века пираты совершили 25 набегов, в числе которых оказались нападения на Константинополь, Синоп, Царьград, крепости Кафу и Варну. Слава об отважных морских разбойниках разлетелась по всей Европе. Они участвовали в войнах против Испании, помогали захватывать французские крепости.


Флибустьеры Чёрного моря.
Роковым для них стал лишь 1625 год. Тогда, в устье Дуная, казачью флотилию смогла потопить турецкая эскадра. В плену пираты, несомненно, подвергались жестоким пыткам и мучительной смерти. С наступлением освободительной войны под руководством Богдана Хмельницкого, морские походы постепенно сошли на нет.
Каперский флот Ивана Грозного

К XVI веку Иван Васильевич Грозный уже захватил Нарву, что открыло перед державой вход в Балтику. Незамедлительно была налажена торговля. Английские купцы без зазрения совести наживались на перспективном сотрудничестве, равно как и шведские пираты. Когда разбой достиг апогея, Иван Грозный создал каперский флот, куда был приглашен датчанин Карстен Роде. Царь щедро жаловал ему чин «морского атамана», наделив широкими полномочиями. Взамен разбойник должен быть отдавать в казну по лучшей пушке и «десятую деньгу» от изъятой прибыли.
На заре русского флота.
Первый поход Роде мог не увенчаться успехом, ввиду отсутствия надлежащего снаряжения и судна. Но всё обошлось удачно: смелость и готовность рисковать позволили разбойнику застать врасплох противника. Шведы сдались почти без боя. Дальше морские рейды давались «москалитскому разбойнику» все легче. Он с размахом уничтожал вражеских купцов, а богатство присваивал себе. И к концу 60-х годов эскадра пополнилась шестнадцатью вооруженными кораблями.
Первый русский капер, почувствовав свою силу, стал бесстыдно нарушить договор с Грозным. Однако уже в 1570 году царь отдал Нарву шведам. Роде стали преследовать. При попытках укрыться в Дании его арестовали и заточили в подвал замка.
Степан Разин – русский пират XVII века
До начала восстания Разин был одним из самых жестоких каспийских морских разбойников. Особенно ярким оказался эпизод 1667 года, когда пират командовал многочисленной армией. Для такого количества бойцов атаману не удалось найти кораблей, поэтому в море он взял несколько сотен лучших воинов. Остальные же передвигались по берегу.
Лаковая миниатюра «Степан Разин» на крышке палехской шкатулки, работа художника Д. Турина
Официальной целью похода послужила благородная цель – освободить славян Каспия от рабства персов. На деле же пират с должным умением формировал донской флот из захваченных у купцов кораблей. В погоне за персидскими острогрудыми суднами атаман попал в плен под Астрабадом. Объявив о ложном примирении, пират сулил местному шаху богатую казну, корабли и грамоты. О дальнейшем развитии событий наверняка никто не знает. Однако историки сходятся во мнении, что Разин незаметно выхватил саблю и отрубил ему голову. В результате бесстрашный разбойник вернулся на Дон со щедрой добычей в компании прекрасных персиянок.
Русское пиратство под предводительством Екатерины II
Во времена правления Екатерины II империи нужны были союзники для борьбы с Турцией. Решение нашлось у греческих пиратов, которые искусно совмещали наглый разбой с освободительными войнами.
Екатерина II
В кратчайшие сроки было решено основать на островах Эгейского моря базу российского флота. Судна на место доставлялись в строгой тайне. Там же успешно действовало морское училище, где опытные корсары обучали азам абордажного дела и техникам поджогов всех желающих.
Одним из самых известных пиратов, которым удалось насладиться бесчинством под российским флагом, стал Пол Джонс. Черный Корсар зарабатывал разбоем и содействовал флоту США в Войне за независимость. На тот момент Екатерина II искала квалифицированных морских офицеров, коих в зоне досягаемости не оказалось, судя потому, что она пригласила в Россию Джонса.
Джон Пол Джонс — шотландский моряк, служивший в Великобритании, США и России.
Императрица предоставила пирату все полномочия. И уже через пару недель была умело сколочена эскадра, включающая 11 судов. После, несмотря на неравные силы, Джонс с грохотом разбил турок в Днепропетровском лимане. Разбойник не смог лишить себя возможности по-шотландски пошутить над противником и написал смолой на борту флагмана: «Надо сжечь. Пол Джонс». За абсолютную победу императрица пожаловала ему орден Анны первой степени. На этой ноте они расстались. А после первой Русско-турецкой войны база Екатерины была ликвидирована.

При разговоре о пиратах в памяти обычно всплывает блестяще сыгранный Джонни Деппом капитан Джек Воробей или современные сомалийские разбойники на моторных лодках с автоматами Калашникова, еще недавно регулярно захватывавшие у африканского побережья танкеры и контейнеровозы. При этом пиратство как явление существовало везде, где было регулярное судоходство. Свои морские разбойники имелись даже в античности. В Средневековье пиратство существовало в Северной Африке, в Северной Европе, у берегов Японии, Китая и Кореи. Были свои пираты и в России, их называли ушкуйниками.

Пиратский промысел на Руси

Ушкуйники впервые появились в Новгородской республике в 9-11-м веках. Этому способствовало географическое соседство Новгорода с варягами и норманнами, а также активные контакты с ними. Пиратство появляется только там, где ходят торговые суда – основной объект для нападений.

Существовали разбойники и в других регионах Руси, но все же не в таких количествах, как в Новгороде. Именно там и появилось слово «ушкуйники». Ушкуй – русское парусно-гребное судно, распространенное в 11-15 веках. Это были небольшие легкие, маневренные и скоростные корабли, управляемые как веслами, так и парусами. Ушкуи делались речными и морскими. Во втором случае на обоих концах корпуса оборудовались трюмы, а вместимость составляла до 30 человек.

Пираты и не только

Судя по всему, ушкуйники занимались не только разбойным промыслом. Как и у многих пиратов из других регионов, грабеж для них был лишь одним из вариантов заработка на жизнь. У исследователей вопроса есть несколько теорий о том, кем в действительности были эти люди.

Одни считали ушкуйников неформальными военными формированиями, помогавшими Новгородской республике защищаться от внешних угроз. Другие называли их нашим аналогом викингов. Ушкуйники тесно контактировали со скандинавами, поэтому переняли от них образ жизни. Викинги по существу и были пиратами – они по собственной воле собирались в дружины и отправлялись грабить чужие суда и поселения исключительно ради личной наживы.

Кто-то видел в ушкуйниках первооткрывателей и завоевателей новых земель. В этом случае пиратов называют предшественниками казаков с их славным атаманом Ермаком. Существует мнение и о том, что ушкуйники были профессиональными наемниками, получавшими деньги от новгородских купцов. За эту плату они охраняли торговые караваны и собирали дань на контролируемых территориях.

В реальности, вероятно, в одной «чистой» роли ушкуйники никогда не выступали, и все, как обычно, было перемешано. Обоснованнее остальных звучит точка зрения о том, что это были новгородские пассионарии, которые в зависимости от окружающих обстоятельств могли вести самые разные занятия. В Новгороде для появления такой прослойки людей были все возможности: большие вольности, мало сдерживающих элементов демократической власти и постоянное противостояние партий. В результате в городе сформировался целый класс, не относящийся к какой-либо общине. Власти старались найти таким не в меру активным гражданам занятие и периодически отправляли их расширять границы республики или воевать за интересы местного бизнеса.

След в истории

Основную деятельность ушкуйники вели на Волге и Каме, а также на северных реках. Большую часть времени они могли заниматься «законной» работой – осуществлять торговые и промысловые экспедиции. Время от времени вольные вооруженные люди отправлялись в набеги.

Ушкуйники не были просто вооруженными бандами. Они представляли собой серьезную военную силу, способную на значительные свершения. В 1187 году ушкуйники из Новгорода вместе с карелами разграбили Сигтуну – древнюю столицу Швеции. После нападения город навсегда лишился столичного статуса.

В 1318 году ушкуи и ладьи добрались до тогдашней столицы Финляндии – города Або. Там пираты захватили церковный налог Ватикана, собиравшийся последние 5 лет. Еще через 5 лет нападения ушкуйников на норвежские области вынудили Шведское королевство заключить с Новгородской республикой Ореховский мир. Это был первый мирный договор между двумя этими субъектами, определявший границы между ними.

К середине 14-го века во многом за счет действий ушкуйников на севере Руси серьезные военные действия оказались прекращены. Новгородским воинам понадобился новый противник, и им стала Золотая Орда. В 1360 году они спустились по Волге и напали на ордынский город Жукотин (рядом с современным Чистополем), где перебили татар. В 1374 году ушкуйники взяли столицу Золотой Орды – Сарай, а затем пошли дальше и основали город Хлынов (нынешний Киров).

Конец ушкуйничества

Ушкуйническая вольница продолжалась еще сто лет. Воинственные пираты (или пиратствующие воины) брали Кострому, вновь ходили на Сарай и досаждали московским князьям. В 1489 году Иван III Васильевич собрал огромное войско, которое осадило Хлынов. Вятчане попробовали пойти проверенным путем – откупиться от неприятеля. Однако за принятый выкуп им был предоставлен лишь один день отсрочки штурма. Город капитулировал, значительная часть осажденных сбежала.

Хлынов ожидала та же судьба, что и Новгород. Большинство его жителей было принудительно отправлено в московские города, а на их место пришли столичные жители. Часть наиболее активных несогласных с новым порядком казнили.

Потомки разогнанных ушкуйников ушли в пермские и вятские леса, на Волгу и Дон. Победившая сторона, как это всегда и бывает, начала переписывать историю. Дьяки тщательно вымарывали записи об ушкуйниках из свитков, летописцы старались очернить их. Однако часть информации сохранилась, поэтому мы сегодня знаем, что русские пираты были не просто лихими людьми, жаждущими только наживы.

Русские адмиралы (10 фото)

Речь пойдет о десяти русских адмиралах, которые служили Отчизне и доблестно ее защищали
Федор Апраксин

Один из создателей русского военного флота, сподвижник Петра I, генерал-адмирал, первый президент Адмиралтейств-коллегии. Карьера Федора Матвеевича Апраксина началась в 1682 году, когда стал стольником Петра, участвовал в создании «потешного войска» и флотилии Переславского озера. В 1693–96 гг. он был назначен двинским воеводой и губернатором Архангельска, под его бдительным оком строится заложенный самим Петром I 24-пушечный фрегат «Святой Апостол Павел», город обрастает новыми укреплениями, расширяется Соломбальская верфь. Именно Апраксин заложил основы коммерческого и военного судостроения, впервые снарядил за границу русские суда с товарами. В 1697 году Апраксин контролировал судостроение и в Воронеже, где в срочном порядке создавался флот для Азовского моря. С 1700 года Ф.М. Апраксин – главный начальник Адмиралтейского приказа и Азовский губернатор, главный распорядитель всеми делами по устройству и снабжению адмиралтейств и судов, заходивших в Азовское и Балтийское моря. Он ведал делами снабжения, отвечал за строительство верфи в устье Воронежа, открытие пушечного завода в Липицах, выход в открытое море судов, постройку гавани и укреплений в Таганроге, углубление мелководных устьев Дона, исследовательские работы в море.
В 1707 году Федор Матвеевич пожалован в адмиралы и президенты адмиралтейств, получил личное командование над флотом на Балтийском море, а также часто командовал и сухопутными войсками. В 1708 он возглавил корпус, действующий в Ингерманландии, который отразил нападение шведов на Кроншлот, Котлин и Петербург: 28 сентября у Ракобора был разбит корпус Штромберга, а 16 октября – корпус Либекера в Капорском заливе (эти два корпуса по плану действия шведов шли с двух сторон и должны были в итоге объединиться). За победу Федор Матвеевич получил статус действительного тайного советника и графский титул. За заслуги Апраксина перед Отечеством и проявленное им военное искусство царь Петр наградил его специальной именной серебряной медалью, на одной стороне которой был изображен сам Апраксин и выгравирована надпись: «Царского Величества Адмирал Ф.М. Апраксин», а на другой – четыре военных парусных корабля на фоне сражения; вверху – две руки, простертые из облаков, держат лавровый венок – символ победы. По окружности – надпись: «Храня сие не спит; лучше смерть, а не неверность».

Александр Меншиков

Правая рука Петра Великого, Алексашка, харизматичная личность которого проявилась на многих поприщах, в том числе и в морском деле. Почти все инструкции и директивы, которые государь направлял в войска, проходили через руки Александра Даниловича. Нередко Петр подавал какую-либо мысль, а Меншиков находил для нее наилучшее воплощение. Он имел много чинов и регалий, в том числе в 1726 году он стал полным адмиралом. В день подписания Ништадтского мира, который завершил многолетнюю войну со шведами, Меншиков получил чин вице-адмирала. После этого он сосредоточился на вопросах внутреннего устройства российского флота, а с 1718 года отвечал за обустройство всех вооруженных сил России. Его правнук Александр Сергеевич Меншиков также был выдающимся адмиралом, командовавшим флотом в Крымской войне.

Иван Крузенштерн

Российский мореплаватель, адмирал. Он отличился не только в сражениях за Северное море, но и прославился как исследователь новых земель. Иван Крузенштерн вместе с Юрием Лисянским совершил первую русскую кругосветную экспедицию. Он открыл для России новые торговые пути в Ост-Индию и Китай. Он сумел доказать, что морское направление более выгодное. В период кругосветной экспедиции были исследованы такие острова Тихого океана, как Курилы, Камчатка и Сахалин. В 1827 году Крузенштерн назначен директором морского кадетского корпуса и членом адмиралтейств-совета. 16-летняя деятельность на посту директора ознаменована введением в курсы морского корпуса новых предметов преподавания, обогащением библиотеки и музеев его многими учебными пособиями, учреждением офицерского класса и другими улучшениями.

Павел Нахимов

Знаменитый русский адмирал, пожалуй, смог впервые проявить свой талант во время Крымской войны, когда черноморская эскадра под его командованием в штормовую погоду обнаружила и заблокировала главные силы турецкого флота в Синопе. В результате турецкий флот был уничтожен за считаные часы. За эту победу Нахимов получил Высочайшую грамоту Его Императорского Величества Николая со словами: «Истребление турецкой эскадры вы украсили летопись Русского флота новой победой». Нахимов также руководил оборонойСевастополя с 1855 года. Приняв непростое решение о затоплении русского флота, он перекрыл вражеским судам путь в бухту. Солдаты и матросы, защищавшие под его руководством южную часть Севастополя, называли адмирала «отцом-благодетелем».

Федор Ушаков

Адмирал Ушаков командовал Черноморским флотом, участвовал в Русско-турецкой войне, в ходе которой внес огромный вклад в развитие тактического ведения войны парусным флотом. Первую награду получил в 1783 году за успешную победу над чумой, свирепствовавшей в Херсоне. Действия Ушакова отличались необычайной отвагой и решительностью. Он смело выдвигал свой корабль на первые позиции, выбирая одно из опаснейших положений и тем самым показывая превосходный пример мужества своим командирам. Трезвая оценка обстановки, точный стратегический расчет с учетом всех факторов успеха и стремительная атака – вот что позволяло адмиралу выходить победителем во многих сражениях. Ушакова также по праву можно назвать основателем русской школы тактического боя в военно-морском искусстве. За ратные подвиги он был причислен Русской православной церковью к лику святых.

Владимир Шмидт

Предки адмирала Шмидта были выписаны в XVII веке Петром Великим в качестве корабельных мастеров из Франкфурта-на-Майне. Шмидт участвовал в Крымской войне, оборонял Севастополь и руководил морскими операциями в Русско-турецкую войну. За проявленную доблесть в боях был награжден золотым палашом «За храбрость» и орденом Святого Георгия IV степени. Только в одном 1855 году был четырежды ранен: в правую часть головы и грудь, осколком бомбы в левую сторону лба, в указательный палец левой руки и в левую ногу. К 1898 году стал полным адмиралом и кавалером всех существовавших на то время в России орденов. Его именем назван Мыс Шмидта на острове Русский.

Александр Колчак

Кроме того, что адмирал Колчак был вождем Белого движения и Верховным правителем России, он был еще и выдающимся ученым-океанографом, одним из крупнейших полярных исследователей, участником трех полярных экспедиций, а также автором монографии «Какой нужен России флот». Адмирал разработал теоретические основы подготовки и проведения совместных армейских операций на суше и в море. В 1908 году он читал лекции в Морской академии. Участвовал в Русско-японской войне, в том числе в самом продолжительном ее сражении – обороне Порт-Артура. В Первую мировую войну командовал дивизией миноносных кораблей Балтийского флота, а с 16-17-х годов – Черноморским флотом.

Владимир Истомин

Контр-адмирал русского флота, герой Севастопольской обороны. По окончании Морского корпуса в 1827 году простым гардемарином на линейном корабле «Азов» отправился в далекое плавание из Кронштадта в Портсмут, к берегам Греции. Там отличился в Наваринском сражении и получил Знак Отличия Военного ордена Святого Георгия и звание мичмана. В 1827-1832 годах В. Истомин бороздил Средиземное море, совершенствуя свое морское образование в серьезной военной обстановке, созданной продолжительными крейсерствами в Архипелаге и участием в блокаде Дарданелл и высадке на Босфоре. В 1830 году был награжден орденом Святой Анны 3-й степени. Впоследствии служил на Балтийском флоте, потом — на Черном море. В 1837 году был произведен в лейтенанты и назначен командиром парохода «Северная Звезда», на котором в том же году совершили плавание по портам Черного моря император Николай I с императрицей. Истомин награжден орденом Святого Владимира 4-й степени и бриллиантовым перстнем. В 1843 году он получил орден Святого Станислава 2-й степени. До 1850 года находился в распоряжении наместника на Кавказе князя Воронцова, принимая деятельное участие в совместных операциях армии и флота, направленных к покорению Кавказа. В 1846 году был награжден орденом Святой Анны 2-й степени, а в следующем году за действия против горцев произведен в капитаны 2 ранга. В 1849-м становится капитаном 1 ранга. В 1850 году он командир линейногокорабля «Париж». В 1852 году был представлен к ордену Святого Владимира 3-й степени. Отличился в Синопской битве 18 ноября 1853 года, за чтополучил звание контр-адмирала. В донесении императору адмирал П.С.Нахимов особенно отмечал действия линейного корабля «Париж» в Синопском бою: «Нельзя было довольно налюбоваться прекрасными и хладнокровно рассчитанными действиями корабля „Париж“». В 1854 году, когда началась осада Севастополя, Истомин был назначен командиром 4-й оборонительной дистанции Малахова кургана, а затем стал начальником штаба при вице-адмирале В. Корнилове. 20 ноября 1854 года Истомин был награжден орденом Святого Георгия3-й степени. Истомин был одним из деятельнейших и храбрейших участников в организации этой изумительной обороны. После смерти Корнилова он буквально ни на один день не покидал своих позиций; он и жил на Камчатском редуте, в землянке. 7 марта 1855 года 45-летнему В. И. Истомину ядром оторвало голову, когда он выходил из своей землянки. Истомин был погребен в севастопольском соборе Святого Владимира, в одном склепе с адмиралами М.П. Лазаревым, В.А. Корниловым, П.С. Нахимовым. В.И. Истомин имел четырех братьев, и все они служили во флоте; Константин и Павел дослужились до адмиральских чинов.

Владимир Корнилов

Знаменитый российский флотоводец был воспитанником Морского кадетского корпуса. В 1823 году поступил на военно-морскую службу, был первым капитаном «Двенадцати апостолов». Отличился в Наваринском сражении 1827 года, будучи мичманом на флагмане «Азов». С 1849 года – начальник штаба Черноморского флота. Корнилов фактически является основоположником парового флота России. В 1853 году участвовал в первом историческом бое паровых судов: 10-пушечный парофрегат «Владимир» под его флагом начальника штаба Черноморского флота вступил в бой с 10-пушечным турецко-египетским пароходом «Перваз-Бахри». После 3-часового боя «Перваз-Бахри» вынужден был спустить флаг. Во время начавшейся войны с Англией и Францией фактически командовал Черноморским флотом, до своей героической гибели был непосредственным начальником П.С. Нахимова и В.И. Истомина. После высадки англо-французских войск в Евпатории и поражения русских войск на Альме Корнилов получил приказ от главнокомандующего в Крыму князя Меншикова затопить корабли флота на рейде, чтобы использовать матросов для обороны Севастополя с суши. Корнилов собрал на совет флагманов и капитанов, где сказал им, что, поскольку из-за наступления вражеской армии положение Севастополя практически безнадежно, флотдолжен атаковать противника на море, невзирая на огромный численный итехнический перевес врага. Пользуясь беспорядком в расположении английских и французских кораблей у мыса Улюкола, русский флот должен был напасть первым, навязав противнику абордажный бой, взрывая, если потребуется, свои корабли вместе с кораблями противника. Это бы позволило нанести вражескому флоту такие потери, что дальнейшие его операции были бы сорваны. Отдав приказ готовиться к выходу в море, Корнилов отправился к князю Меншикову и объявил тому свое решение дать бой. В ответ князь повторил отданное приказание — затопить корабли. Корнилов отказался повиноваться приказу. Тогда Меншиков распорядился отправить Корнилова в Николаев, а командование передать вице-адмиралу М.Н. Станюковичу. Однако раздосадованный Корнилов сумел дать достойный ответ: «Остановитесь! Это самоубийство… то, к чему вы меня принуждаете… но чтобы я оставил Севастополь, окруженный неприятелем — невозможно! Я готов повиноваться вам». В.А. Корнилов организовал оборону Севастополя, где особо ярко проявился его талант как военного руководителя. Командуя гарнизоном в 7 000 человек, он показал пример умелой организации активной обороны. Корнилов по праву считается основоположником позиционных методов ведения войны (непрерывные вылазки обороняющихся, ночные поиски, минная война, тесное огневое взаимодействие кораблей и крепостной артиллерии). В.А. Корнилов погиб на Малаховом кургане 5(17) октября 1854 года во время первой бомбардировки города англо-французскими войсками. Был погребен в севастопольском соборе Святого Владимира, в одном склепе с адмиралами М.П. Лазаревым, П.С. Нахимовым и В.И. Истоминым.

Всеволод Руднев

Герой Русско-японской войны, контр-адмирал Российского Императорского флота, командир легендарного крейсера «Варяг». В начале морской карьеры участвовал в кругосветном путешествии. Он одним из первых привез из Франции специально построенный для России паровой военный корабль. C 1889 года В.Ф. Руднев находился в заграничном плавании на крейсере «Адмирал Корнилов», снова под командованием капитана 1-го ранга Е.И. Алексеева. На «Адмирале Корнилове» Руднев участвовал в маневрах Тихоокеанского флота, стал старшим офицером корабля. В 1890-м возвращается в Кронштадт. С 1891-го он командует кораблями и продвигается по служебной лестнице. В 1900-м в Порт-Артуре проводились дноуглубительные работы на внутреннем рейде, перестроен и расширен сухой док, порт был электрифицирован, была укреплена береговая оборона. Руднев становится старшим помощником командира порта в Порт-Артуре. В то время Порт-Артур был базой 1-й Тихоокеанской эскадры, основы силы Русского флота на Дальнем Востоке. Руднев не был рад своему назначению, но, тем не менее, он взялся за работу с энтузиазмом. В декабре 1901 года он получил звание капитана 1-го ранга. В декабре 1902-го вышел приказ по Морскому министерству, которым Всеволод Фёдорович Руднев был назначен командиром крейсера «Варяг». На «Варяг» он пришел уже опытным морским офицером, прошедшим службу на семнадцати кораблях и командовавший девятью, будучи участником трех кругосветных путешествий, одно из которых проделал будучи командиром судна.
Обстановка на Дальнем Востоке России ухудшалась. Япония форсировала усилия по подготовке к войне. Японцы сумели добиться немалого превосходства в силах над дальневосточной группировкой войск Российской империи. Накануне войны «Варяг» распоряжением царского наместника наДальнем Востоке генерал-адъютанта адмирала Е.И. Алексеева был направлен в нейтральный корейский порт Чемульпо, в котором «Варяг» должен был охранять русскую миссию и нести обязанности старшего стационера на рейде.26 января (7февраля) 1904-го японская эскадра остановилась на внешнемрейде залива. На внутреннем рейде были русские — крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец», а также иностранные военные корабли. Утром 27 января (9 февраля) 1904 года Руднев получил ультиматум контр-адмирала Сотокити Уриу, объявлявший о том, что Япония и Россия находятся в состоянии войны. Японцы требовали от русских покинуть рейд до полудня, угрожая в противном случае открыть по ним огонь. Подобные действия в нейтральном порту явились бы нарушением международного права.
В.Ф. Руднев принял решение прорываться из залива. Перед строем офицеров и матросов крейсера он сообщил им об ультиматуме японцев и о своем решении. Японская эскадра преградила путь в открытое море. Эскадра противника открыла огонь». «Варяжцы» ответили, дав достойный отпор врагу, боролись с пробоинами и пожарами под мощным огнем противника. По сообщениям из разных источников, огнем с «Варяга» были повреждены японские крейсеры «Асама», «Чиода», «Такачихо» и потоплен один миноносец. «Варяг» вернулся в порт, имея сильный крен на один борт. Машины вышли из строя, порядка 40 орудий разбиты. Было принято решение: снять команды с кораблей, крейсер затопить, канонерскую лодку взорвать, чтобы они не достались врагу. Решение было незамедлительно исполнено. Раненный в голову и контуженный Руднев последним покинул борт корабля. Капитан 1-го ранга В.Ф. Руднев был награжден орденом Святого Георгия 4-й степени, получил чин флигель-адъютанта и стал командиром эскадренного броненосца «Андрей Первозванный». В ноябре 1905-го Руднев отказался принять дисциплинарные меры против революционно настроенных матросов своего экипажа. Последствием этого было увольнение его в отставку с производством в контр-адмиралы. В 1907 году японский император Муцухито в знак признания героизма русских моряков направил В.Ф. Рудневу орден Восходящего солнца II степени. Руднев, хотя и принял орден, никогда его не надевал.

Русский Флот Ивана Грозного в 7066 лета или в 1558 году по новому стилю, введенному Петром I в 1703

Непонятно почему уже моряки начинают верить в бред, что у нас флота не было — решила немного расшевелить.
Имели этот Флот, а получили совсем новые корабли.
В конце XIX века русские исследователи, работавшие в датском королевском архиве, обнаружили документы, относящиеся ко времени правления Ивана Грозного. Несколько старинных грамот, составленных на русском языке с переводами на немецкий и датский язык, оказались частью дипломатической переписки между русским и датским дворами. По «делу Кирстена Роде, адмирала московитских пиратов», орудовавших на Балтике в XVI столетии появились очень интересные факты.
Трехглавые орлы на кораблях Русского Флота.
В середине XVI века Император Всея Руси Иван IV Васильевич, прозванный Грозным, завоевав Казанское и Астраханское ханства и покорив Сибирь, обезопасил часть восточной границы Русского государства. По мере роста Российского государства ему настоятельно требовался выход к Балтийскому морю, что и явилось коренной причиной Ливонской войны (1558-1583) Ивана IV Грозного против Ливонского ордена, оккупировавшего Прибалтику. В 1558 году русские войска захватили Нарву, которая вскоре стала довольно шумным портом. Купцы различных держав, которые до этого плавали в Россию длинным и опасным путем (вокруг Скандинавского полуострова в Баренцево море), теперь появились на Балтике. Дорога стала короче. Но не безопасней. Потому что не прав тот, кто думает, что пираты были только в южных морях. В Балтийском море их тоже хватало: шведы и поляки грабили купеческие суда ни сколько не хуже знаменитых флибустьеров Карибского моря.
Иван Грозный Император Римской Империи легко нанимал себе каперский флот, тем более что закрома Родины не оскудевали в то время. Сделать это было несложно- в XVI веке каперство было широко распространено на морях, и «вольные моряки» охотно нанимались на службу к государям. Правительства многих стран пользовались услугами каперов и щедро оплачивали их труд. Особенно развито было в то время каперство в Англии.
Как свидетельствуют исторические документы, первые каперы Ивана Грозного появились на наиболее оживленных местах так называемого Нарвского торгового пути в 1569 году. Во главе их стоял профессиональный корсар датчанин Кирстен Роде. После прохождения «испытательного срока» Роде получил от московского царя специальную «жалованную грамоту» — каперское свидетельство. В этой грамоте, находящейся сейчас в архиве Копенгагена и датированной 30 марта 1570 года, царь указывал на необходимость защиты морской торговли от польских каперов, которые «разбойным обычаем корабли разбивают, товары грабят и из многих земель в наше государство дорогу торговым людям затворяют».
Каперу предписывалось «…силой врагов взять, а их корабли огнем и мечом сыскать, зацеплять и истреблять, согласно нашего величества грамоты… А нашим воеводам и приказным людям того атамана Кирстена Роде и его скиперов товарищей и помощников в наши пристанища на море и на земле в береженьи и чести держать, запасу или что им надобно, как торг подымет, продать и не обидеть». Таким образом, Карстен Роде и его братия оказались на службе московского грозного царя, получили право укрываться в русских портах и в портах дружественных стран, таких, как Дания. Цареву каперу купили и оснастили пушками судно, а он обязался передавать в казну каждый третий захваченный корабль.
Это судно каперов не было большим — оно не превышало 40 тонн водоизмещением и имело несколько пушек на борту. Иван Грозный создал флотилию из 6 таких кораблей, вооруженных преимущественно русскими пушками. Главным местом базирования «московского адмирала», как вскоре стали называть Роде, был город Аренсбург на о. Эзель. Это позволяло флотилии Кирстена Роде контролировать Финский и Рижский заливы, а также большую часть Балтийского моря. К сентябрю 1570 года Роде захватил 22 судна, часть из которых он передал Ивану IV. Базировались корабли на Борнхольме и в датских портах. Захваченные суда пополняли каперский флот Московии, и вскоре Роде командовал целой эскадрой, состоявшей из шестнадцати кораблей вооруженных пушками. Он стал хозяином в Финском заливе и постоянно требовал у царя Ивана людей и пушки. Экипажи пополнялись пушкарями Московского приказа и архангельскими поморами. Флотилия царских каперов оправдывала свое назначение, так как власти и правители враждебных государств устраивали настоящую охоту на Роде. И, несмотря на то, что в Ливонской войне России не везло, Кирстен Роде действовал успешно.
Но, как известно, Ливонскую войну Иван Грозный проиграл — в 1570 году он сдал Нарву. «Дверь в Европу» закрылась, и русские каперы оказались брошенными во вражеском море. Дерзкие набеги русской каперской флотилии на торговые суда прибалтийских государств вызвали резкий протест правительств этих стран. Под их давлением датский король Фридрих II приказал арестовать Роде и заключить в один из замков. Суда каперов были конфискованы.
По Столбовскому договору 1617 года со Швецией Россия вернула себе Новгородские земли, но, лишившись городов Ям, Копорье, Корела, Орешек и прибалтийского побережья, потеряла выход в Балтийское море. Каперство, как один из способов ведения боевых действий на море и нарушения морского торгового сообщения, было официально запрещено только в 1865 году принятием в Париже соответствующей Международной морской декларации. Право на захват торговых судов неприятеля с этого времени оставлялось только за военными кораблями.
Корсары Ивана Грозного. В.Ярхо. Наука и жизнь. №12, 2003 год. (http://www.nkj.ru/archive/articles/3770/)
Балтийское море в те времена являло собой арену ожесточенной борьбы нескольких держав, бившихся за установление своего контроля на торговых путях, связывающих балтийские порты. Польские, литовские и шведские корсары перехватывали датские и ганзейские купеческие суда, шедшие в Ругодив (Нарву) и другие порты, принадлежавшие тогда русской короне. Одни только любекские купцы понесли от морского разбоя убытку больше чем на 100 тысяч талеров. В ответ на это датчане «со товарищи» сами нападали на суда шведов и их союзников.
И вот летом 1570 года в тех водах вдруг появилась неведомая прежде пиратская флотилия, во главе которой стоял Кирстен Роде, в короткий срок сделавшийся «грозой Балтики». У Роде имелось выправленное по всей форме каперское свидетельство, выданное ему в Александровской слободе близ Москвы. (Каперство — от голландского kaper — разбойничать на море). В нем от лица русского царя и великого князя Иоанна Васильевича предписывалось: «…корабельщику, немчину Кирстену Роде со товарищи, преследовать огнем и мечом в портах и в открытом море, на воде и на суше не только поляков и литовцев, но и всех тех, кто станет приводить к ним либо выводить от них товары или припасы, или что бы то ни было».
Во все русские порты и крепости на Балтике разосланы указы воеводам и другим служилым людям, в которых строго-настрого велено было: «Держать того немчина-корабельщика и его товарищей в большом бережении и чести, помогая им чем нужно. А буде, избави Бог, сам Роде или который из его людей попадет в неволю, — того немедля выкупить, выменять или иным способом освободить».
Согласно договоренности, Роде имел право на десять процентов добычи и обязан был продавать захваченные суда и товары в русских портах. Пленных, которых можно было обменять или получить за них выкуп, он также обязался «сдавать в портах дьякам и иным приказным людям». Экипаж русского капера права на добычу не имел, а получал «твердое жалование» в размере шести гульденов в месяц. Роде в тех грамотах звался «царским атаманом и военачальником», впрочем, сам он предпочитал называть себя «русским адмиралом».
Кирстен Роде — уроженец Дитмаршена, крестьянской республики, образовавшейся в XIII веке и просуществовавшей до 1559 года в западной провинции Голштинии, между реками Эйдер и Эльба, в их нижнем течении. Купец и капитан собственного судна Роде вел торговлю с Любеком, но потом занялся более выгодным промыслом, сделавшись морским разбойником. Картина нередкая для того времени: многие владельцы судов, в зависимости от политической ситуации, по несколько раз переходили из купцов в пираты и обратно.
До того как поступить на службу к московскому царю, Кирстен состоял капером датского короля Фредерика II, удачно действуя на Балтийском море против шведов. Как попал он затем в Москву? Неизвестно, но удивительного в том ничего нет, если учесть давнишние связи между датским и русским дворами и то, что враг был общий — Швеция.
Свое судно пинку — трехмачтовое грузовое судно водоизмещением 40 тонн — Роде снаряжал во владениях герцога Магнуса, брата датского короля, правителя Курляндии и Эзеля, верного союзника Ивана Грозного (Магнус рассчитывал получить из царских рук титул «короля Лифляндского»). Герцог приказал воинским начальникам помогать Роде. Именно они доставили ему судно, а во владениях герцога Магнуса он навербовал 35 человек команды, вооружил корабль тремя литыми чугунными пушками, десятью меньшими орудиями — «барсами», восемью пищалями и «двумя боевыми кирками для пролома бортов». Все — из арсеналов крепости Аренсбург.
Покончив с приготовлениями, в июне 1570 года Роде вышел в море. Пинка почти сразу же потекла, и приходилось непрерывно вычерпывать из нее воду, и тем не менее «русские корсары» вскоре открыли свой боевой счет. Возле острова Борнхольм они взяли на абордаж одномачтовый буер, шедший с грузом соли и сельдеем. Захваченный буер вооружили, и часть команды пинки под началом Роде перешла на него, саму же пинку он поручил команде одного из своих лейтенантов.
Сбыв добычу на Борнхольме, где в гавани суда Роде стояли бок о бок с датскими военными кораблями, «русские корсары» починили пинку и снова вышли в море, уже на двух судах. Буер и пинка разошлись в разные стороны в поисках добычи, и, когда через восемь дней они вновь встретились в порту Борнхольма, каждый из капитанов привел по захваченному судну. Пинка захватила буер с грузом ржи и отборных дубовых досок, а буер под командой Роде конвоировал взятый на абордаж большой корабль водоизмещением 160 тонн.
Здесь же, на Борнхольме, Роде прикупил у одного любекского купца восемь пушек и вооружил ими захваченный корабль, ставший флагманом его флотилии. Там же корсар принял на службу десяток борнхольмцев и нескольких датчан. Власти острова, бывшего в то время местом стоянки многих пиратских судов — этакой «балтийской Тортугой», встречали гостей, подобных Роде, всегда радушно, а датский адмирал, командовавший флотилией, базировавшейся на Борнхольме, считал «корсаров царя Ивана» союзниками и даже снабжал их лоциями и картами. Но вот добычу «русский адмирал» предпочитал отправлять, вопреки договору, в Копенгаген, где продавал и товары и корабли.
В середине лета Роде, командуя эскадрой из трех судов, оснащенных 33 пушками, напал на купеческую флотилию из пяти судов, шедшую с грузом ржи из Гданьска. На сей раз легкой победы не было. Xорошо вооруженная флотилия решила отбиваться. Разгорелось настоящее морское сражение, которое закончилось полной победой Роде: из пяти «торгашей» спастись удалось только одной пинке.
Вскоре эскадра Роде атаковала уже большой караван купеческих судов с грузом ржи, шедший из Гданьска. Из семнадцати кораблей, направлявшихся в Немецкое море, в порты Нидерландов и Фрисландии, ни один не ушел от Роде. Когда 31 июля 1570 года в Гданьске узнали о захвате каравана, срочно собрался Совет города и постановил: начать немедленную подготовку специальной экспедиции против пирата Роде.
Польские корабли, выйдя из Гданьска, направились к Борнхольму, основной стоянке «русских корсаров». Когда остров показался на горизонте, навстречу польской эскадре вышел датский флот, базировавшийся на Борнхольме. Шедший на флагмане датский адмирал приказал сигналами запросить поляков, что им надо. Две флотилии сошлись в море, и адмиралы съехались в лодках для переговоров. Датский адмирал подтвердил, что суда Роде были в порту Борнхольма, но накануне, спешно снявшись с якоря, ушли, взяв курс на Копенгаген. Польский адмирал заявил о данном ему приказе преследовать Роде. Датчанин не только с этим согласился, но и вызвался эскортировать своей флотилией польские суда «во избежание недоразумений в территориальных водах Дании». Мир в то время был хрупок, поэтому такая мера предосторожности не показалась полякам излишней.
Когда гданьские охотники за пиратами двинулись к Копенгагену, датчане пошли следом. Но вот эскадры оказались в непосредственной близости от гавани Копенгагена, и адмирал-датчанин внезапно приказал открыть огонь из всех орудий по полякам, буквально загнав их огнем в порт датской столицы. Здесь польские суда, как принадлежащие союзнику шведов (а со Швецией Дания воевала), были немедленно арестованы. Сидевшие под арестом поляки в бессильной злобе наблюдали за тем, как несколько дней спустя в порт вошли два корабля из эскадры Роде, нагруженные лучшими товарами.
Маневр датского адмирала, как оказалось, был согласован с Роде: пока поляки «шли по его следу», он спокойно отсиживался в гавани Борнхольма и, лишь узнав о крахе экспедиции, охотившейся за ним, прибыл в Копенгаген, чтобы продать добычу, погулять и насладиться унижением своих врагов.
Флотилия Роде постепенно усиливалась, и к сентябрю под его командой — уже шесть вооруженных судов с полностью укомплектованными экипажами. Дерзость корсара, стремительный рост его сил уже не на шутку беспокоили шведскую корону. Против «московитских пиратов» повели настоящую охоту, пытаясь загнать их в ловушку и уничтожить. Однажды шведы настигли флотилию Роде и сумели потопить несколько его судов, но «московиты» прорвались к Копенгагену и укрылись в его порту под защитой пушек короля Дании.
Неприятности у «русского адмирала» начались с совершеннейшего пустяка, с событий, никакого отношения к нему, в общем-то, не имевших. Как-то раз к берегу датского острова Горе, возле Готланда, пристал швертбот с десятком шведских пиратов, заплутавших в тумане. Шведы думали, что высадились на шведской территории, на острове Оленд, и ошибку свою осознали лишь после того, как, предъявив местным властям каперское свидетельство, выданное шведской короной, в ответ услыхали, что они находятся на датской территории, а потому арестованы. Посадив экипаж швертбота под замок, комендант острова Горе отправил двух офицеров, командовавших шведами, на Борнхольм в распоряжение тамошнего наместника.
В то время на Борнхольме стояла пинка «Der Haze» («Заяц») из флотилии Кирстена Роде с капитаном Клаусом Гозе. С этим судном вышло «досадное недоразумение». Когда судно Гозе рыскало по морю в поисках «купчишек», на него наткнулся корабль датского военного флота под командой капитана Иоахима Нифунда. Невзирая на «каперское свидетельство», выданное русским царем (союзником датской короны), Нифунд высадил на борт «Зайца» часть своей команды, а капитана Гозе и его людей запер в трюм и отконвоировал пинку на Борнхольм. Здесь борнхольмский наместник и адмирал датской флотилии «восстановили справедливость», распорядившись освободить людей Гозе, вернуть пинку со всем ее имуществом.
Казалось бы, инцидент исчерпан. Но обозленный капитан Клаус Гозе, которого продержали в вонючем трюме почти две недели, вознамерился отправиться в Копенгаген с жалобой на Нифунда. Этой оказией и решили воспользоваться, чтобы отправить в столицу пленных. «Шведских коллег» доставили на борт закованными в кандалы и разместили на верхней палубе. Вскоре пинка, снявшись с якоря, вышла в море. Долго не удавалось поймать попутный ветер, и «Заяц» несколько дней маневрировал в море. За это время шведский капитан Якоб Швенцке и его лейтенант Мау Бернедес составили заговор, втянув в него еще одного шведского пленника, захваченного пиратами раньше.
Шведы уже знали, что вечером капитан Гозе и его лейтенант Шуце ложатся спать в каюте на верхней палубе, на юте пинки, позже шел спать боцман, так что ночью на палубе оставались лишь вахтенные и штурман. Выждав, когда, кроме вахтенных и штурмана, на верхней палубе никого не осталось, шведы, сумев снять цепи, внезапно напали на членов экипажа пинки, действуя тем, что под руку подвернулось: плотницким топором зарубили штурмана, рулевому проломили череп багром, а третьего, вахтенного, кинули за борт. Потом они бросились в капитанскую каюту, где Швенцке кортиком штурмана ранил Гозе в грудь и плечо, а Бернедес с третьим участником заговора одолели лейтенанта Шуце. Вооружившись найденным в каюте оружием, шведы загнали команду пинки под палубу и задраили люки. Раненых офицеров заперли в каюте, а чтобы Гозе и Шуце не попытались повторить их номер, они забили клиньями дверь и вплотную к ней придвинули две заряженные пушки «барс». Не прошло и часа, как шведы стали хозяевами на корабле.
Сначала они решили плыть в Швецию, но этому не благоприятствовала погода. На третий день крепкий норд-ост пригнал «Зайца» к берегам Померании. Они вошли в Трептовскую гавань, где заявили властям о случившемся с ними. Именем герцога Штеттинского и Померанского весь пиратский экипаж пинки «Заяц» (восемь человек) был объявлен арестованным. На пинке оказались восемь больших и средних пушек «барс», пять больших пищалей, порох, ядра и прочее боевое снаряжение.
Дело экипажа пинки «Заяц» разбиралось в городском суде Штеттина. После того как пираты признались, что они подчинены адмиралу Роде, была созвана международная комиссия для решения «вопроса Роде». В Померанию съехались представители Швеции, Франции, Польши, Дании, Саксонии, города Любека… В это же время — 15 декабря 1570 года — начались переговоры между Данией и Швецией, на которых среди прочего речь шла и о пиратстве. Арест «русских пиратов» Роде, пользовавшегося покровительством датской короны и получавшего вооружение от брата датского короля, давал крупный козырь в руки шведским дипломатам.
Комиссары Любека и Дании поспешили заявить, что «московитским корсарам» помогали лишь отдельные чиновники, как, например, наместник датской короны на Борнхольме Киттинг, коим двигали «своекорыстные интересы». А приют кораблям Роде они давали лишь потому, что не могут, де, следить за всеми судами, входящими в гавань Копенгагена. Роде же туда прибывал «как добрый купец, привозивший хорошие товары». Датские представители клялись, что наместник Киттинг будет наказан за своеволие, а против пиратов они поведут самую беспощадную борьбу.
И действительно, к тому моменту, когда в Штеттине начался суд, Кирстен Роде по приказу датского короля Фредерика уже находился в датской тюрьме. Поспешность действий объяснялась не столько политическими, сколько экономическими соображениями: Роде во всю развернулся и начал захватывать корабли в датских водах, отпугивая купцов, шедших в Копенгаген, чем вредил торговым интересам датской короны.
Вот как разворачивались события. В октябре 1570 года Роде со своими кораблями в очередной раз зашел в гавань Копенгагена, стремясь укрыться от преследовавших его шведов. Ему позволили сойти на берег и в одном из копенгагенских кабачков арестовали. Затем спешно отправили из города в глубь страны, в замок Галль, где арестанта круглосуточно стерег усиленный караул. Всякое сношение с внешним миром для Кирстена Роде запрещалось, но содержали его тем не менее «с почетом»: поселили в приличной комнате замка, хорошо кормили.
Столь необычное отношение к узнику со стороны датских властей объясняла крайне запутанная ситуация, сложившаяся вокруг Роде. Многие страны требовали, чтобы с ним поступили, как подобает поступать с пиратом. Но с другой стороны, он был капер и официальный воинский начальник русского царя, буйный, жестокий нрав которого хорошо знали в Европе. Лавируя меж двух огней, король Фредерик, взяв Роде под арест, содержал его в почетной неволе, но людей, захваченных на судах флотилии Роде, выдал шведам.
Одновременно король писал письма Ивану Грозному, в которых объяснял, что арестовал «капера вашего царского величества, поскольку тот стал иметь корабли в датских водах, в Копенгаген с товарами через Зунды идущие». В ответ московский царь писал, что он ничего такого своему «немчину-корабельщику» не поручал, а велел ему только нападать на корабли врагов его: литовского короля Ягайлы и короля свейского (шведского). Царь предлагал отправить Роде к нему, чтобы «о всем здесь с него сыскав, о том тебе после отписал бы». Но Фредерик на это не пошел. Переписка все продолжалась, а Роде все сидел и сидел.
Летом 1573 года король Фредерик лично посетил замок Галль и распорядился перевести Роде в Копенгаген. В столице условия содержания арестанта значительно смягчили: он мог жить на частной квартире на собственный счет, находясь под надзором властей и не имея права покинуть город. Более того, своим указом Фредерик объявил Роде, что тот будет немедленно освобожден, если уплатит «компенсацию короне» — тысячу талеров. Деньги у Роде должны были водиться: по документам значится, что он успел захватить 22 корабля, перевозивших товары на сумму в полмиллиона ефимков. Но, уповая на заступничество царя Ивана, Роде платить отказывался.
Известно, что он пробыл в плену еще три года. 0б этом можно судить по письму русского царя к Фредерику, присланному в Копенгаген в 1576 году, видимо, после того, как до Москвы дошла просьба о помощи от самого Роде. Как в свое время Роде не спешил выполнять «пункты договора» с русским царем, так и царь Иван не очень усердствовал с вызволением Роде из плена.
После 1576 года никаких сведений о Кирстене Роде нет. Дело это на долгие столетия осело в сундуках датского королевского архива и явилось на свет божий вновь, когда во второй половине XIX века русские ученые были допущены в датские хранилища. Именно тогда рассказ о «подвигах» пирата опубликовали некоторые русские исторические журналы и газеты. Сегодня историю Роде приходится «открывать заново».
Более подробно о Пирате Ивана Грозного тут:
http://alternathistory.livejournal.com/515410.html «Балтийский флот Грозного царя»

Самые знаменитые пираты

Главнокомандующий турецким флотом, мореплаватель, сын священника, пират, обидевшийся на то, что его назвали пиратом, и прототип капитана Флинта

Автор Екатерина Гущина

Пиратство появилось тогда же, когда мореплавание и торговля. Морской разбой существовал возле крупных торговых путей и в Античности, и в Средние века. Целью его было не просто желание нажиться за чужой счет, но и избавление от торговых конкурентов. Пиратство было эффек­тивным инструментом внешней политики и вообще неотъемлемой частью средневековой экономической системы.

Прямым следствием Великих географиче­ских открытий стал переворот в мировой экономике. Хозяева средневекового рынка — итальянцы и ганзейцы  Ганзейский торговый союз — экономиче­ский союз городов северо-запад­ной Европы, возникший в середине XII века и просуще­ствовавший до середины XVII века. — сошли со сцены; морская торговля переросла в океанскую. Борьбу теперь вели не отдель­ные города или союзы, а целые страны. На протяжении следующих 300 лет порту­гальцы, испанцы, голландцы, англичане и французы сражались за контроль над торговыми путями под негласным девизом «Разори соседа». Главным инструментом этой борьбы опять же стал морской разбой, причем часто санкционирован­ный государствами. Так появились корсары, рейдеры и каперы.

Корсарами называли капитанов и их ко­манды, которые получили от госу­дарств разрешение грабить и топить коммер­ческие суда в ходе борьбы за доминиро­вание над Среди­земным морем в XIV–XIX ве­ках. Рейдеры — пираты-наемники, основной зада­чей которых было не огра­бить судно противника, а утопить, — состояли на службе у королей и получали от них корабль и снаряжение. Если судно противной стороны все-таки удавалось ограбить перед затоплением, то приз получали не рейдеры, а их страна-наниматель. Каперы (они же приватиры) — это пираты, имеющие специаль­ный доку­мент, каперское свидетельство, разрешаю­щее нападать на корабли определенной страны. Каперы должны были соблюдать определенные пра­вила: нападать и вести бой только под флагом страны, выдавшей свидетель­ство. В противном случае считалось, что они нарушили условия соглашения, и тогда каперы становились обычными пиратами. Ниже мы рассказы­ваем о самых знаменитых морских разбойниках от XV до XVIII века.

Виталийские братья (конец XIV — первая половина XV века)

Казнь Клауса Штёртебекера. Гравюра. 1874 год © Culture Club / Getty Images

Виталийские братья, или братья-витальеры  Возможно, от старонемецкого viktualien — «продовольствие»., — пиратский союз, промыш­лявший среди кораблей купцов Ганзейского союза, зани­мав­шихся торговлей в Балтийском и Северном морях и проливе Ла-Манш в конце XIV века.

Шведский король Альбрехт Мекленбургский нанял каперов для помощи в войне за швед­ский престол, которую он вел с датской королевой Маргрете. Когда в 1391 году королева осадила Стокгольм, мекленбург­ские герцоги объявили, что их гавани открыты для любого, кто «на свой страх и риск осмелится наносить ущерб Датскому королевству». Но витальеры нападали и на корабли союзников короля Альбрехта: «Они грабили и своих, и чужих, отчего сельдь сильно подорожала», — говорится об их действиях в хронике.

В 1394 году витальеры захватили остров Готланд, принадлежавший тогда датчанам, и превратили его столицу, город Висбю, в свою опорную базу. Даже после заключе­ния мира между Швецией и Данией в конце 1390-х виталийские братья продолжили разбой. Ганзейский союз был вынужден оснащать свои корабли дополнительной артиллерией и охраной, но это мало помогало. Между витальерами и Ганзой шла настоящая война. Если удавалось захватить их судно, пиратов законопачивали в бочки из-под сельди и доставляли на берег, чтобы судить и казнить.

Самый известный из виталийских пиратов — Клаус Штёртебекер. Достоверно про него практически ничего не известно, но есть удивительная легенда, связанная с его смертью: когда в 1401 году его экипаж захватили и приговорили к смертной казни, капитан попросил выполнить его последнее желание —помиловать тех членов пиратской команды, мимо которых он пройдет со своей отруб­ленной головой в руках. И прошел, держа голову, мимо 11 человек. Но потом палач подставил ему ногу, так что обезглавленное тело рухнуло на землю. Несмотря на обещание, бургомистр приказал казнить всех.

В 1950 году немецкий писатель Вилли Бре­дель написал исторический роман о Клаусе Штёртебекере — «Братья-витальеры», а в 2006 году был снят фильм «Störtebeker» (в российском прокате «Сердце пирата»).

Хайреддин Барбаросса (1475–1546)

Хайреддин Барбаросса. Неизвестный итальянский художник. Около 1580 года Kunsthistorisches Museum

Барбаросса — символ противостояния Востока и Запада, мусульманства и христи­ан­ства в борьбе за Средиземное море. Он родился на острове Лесбос, когда тот принадлежал Османской империи, в семье мусульманина и хри­стиан­ки, и носил имя Хызыр. Вместе со старшим братом Оручем они позна­комились с морем, когда возили товары отца, но затем предпочли заняться морским разбоем. Вскоре Оручу удалось поднять бунт команды, в которой он состоял, и стать капитаном. В бою братья отличались неистовой храбростью, и очень скоро их команда стала грозой Средиземноморья.

В 1516 году они захватили Алжир, а через два года после гибели брата Хызыр получил в наследство не только завоеванные Оручем территории, но и его прозвище — Барба­росса («Рыжая борода»). Барбаросса Второй провоз­гласил себя султаном Алжира и при­знал власть Османской империи. В народе его считали защитни­ком ислама, мусульмане называли его Хайреддин (что значит «Благо веры»). До нас дошло описание свирепого вида Барбароссы: «У него были лохматые брови, густая борода и толстый нос. Его толстая нижняя губа пренебрежи­тельно выступала вперед. Он был среднего роста, однако обладал богатырской силой. На вытя­нутой руке он мог держать двухгодовалую овцу до тех пор, пока та не погибала…»

Осада Ниццы флотом Барбароссы в 1543 году. Миниатюра Матракчи Насуха. XVI век © Wikimedia Commons

Османский султан Сулейман I Великолепный использовал Хайреддина в своих планах по объединению тюркского мира и сделал его главнокомандующим всего турец­кого флота. Противниками легализовавшегося пирата были генуэз­цы, венецианцы, испанцы, мальтийские рыцари. Он громил их в Тунисе и Алжи­ре, разграбил и сжег остров Менорка, успешно грабил побережье Италии. Под руководством Хайреддина Турция стала главной морской державой Средиземноморья.

Как немногие из людей своего занятия, Бар­баросса мирно дожил дни в Стам­буле и был похоронен в специально построенной для него мечети. На гробнице из серого гранита арабской вязью написано: «Маат раис аль бахр» — «Здесь покоится бейлербей  То есть наместник. моря». Мечеть стоит на берегу, и долгие годы корабли, проходившие мимо, отдавали салют Барбароссе.

Про Барбароссу можно прочитать роман каталонского писателя Жуана Понса «Барбаросса» (2006).

Фрэнсис Дрейк (ок. 1540 — 1596)

Фрэнсис Дрейк. Неизвестный художник. Англия, около 1580 годаNational Portrait Gallery / Wikimedia Commons

Фрэнсис Дрейк — самый знаменитый корсар эпохи королевы Елизаветы I — одновременно и удачливый пират, и первый английский кругосветный мореплаватель  Он был вторым после Магеллана человеком, совершившим кругосветное путешествие за одну экспедицию., герой Граве­лин­ского сражения (1588), закончив­шегося поражением испанской Непобедимой армады  Непобедимая армада — флот из около 130 ко­раблей, собранный Испанией в 1586–1588 годах для нападения на Англию во вре­мя Англо-испанской войны (1585–1604).. Он стал героем поэмы Лопе де Веги «Песнь о Драконе», а также много­чис­ленных английских романов, повестей и пьес, где изображается в основном беспощадным злодеем.

Дрейк был родственником пирата и работор­говца Джона Хокинса и в юности был определен к нему на корабль. В начале 1560-х он участвовал в работор­говой экспедиции в Западную Африку и скоро стал командо­вать собственным судном. В 1568 году Дрейк и Хокинс с командой попали в ловушку испанцев в мексикан­ском порту, сбежали, но потеряли много людей. И хотя экспеди­ция была неудачной, она привлекла к Дрейку внимание — благодаря этому ему оказала поддержку короле­ва Елизавета I. Следующая, уже самостоятельная экспедиция Дрейка состоя­лась по поручению королевы; по сути, она санкцио­нировала разграбление любой собственности испанского короля Филиппа II. Дрейк высадился на Па­нам­ском перешейке и захватил караван, перевозив­ший золотые и сереб­ряные слитки из перуан­ских рудников. Кроме груза Дрейк привез в Англию репута­цию блестящего капера.

В 1579 году под началом Дрейка была снаря­жена экспедиция из пяти кораблей, в ходе которой он, в частности, перехватил огромный галеон «Богоматерь Непорочного Зачатия», возивший из Кальяо в Панаму золото и серебро. Прибыль экспедиции составила фантастические 4700 % относи­тельно затра­ченных средств. Экспедиция принесла Дрейку настоящую славу, поскольку он не только разорил испанские корабли, но и сделал несколько географиче­ских открытий (исследовал западный берег Северной Америки, открыл бухту Сан-Франциско, а пролив, соединяющий южные части Атлантического и Тихого океанов, позже был назван его именем — это пролив Дрейка). Кроме того, его экспедиция стала первым совершенным англи­ча­нином круго­светным плаванием. Королева Елизавета лично прибыла на борт флагманского судна Дрейка «Золотая лань» и возвела капитана в рыцари.

Флот Френсиса Дрейка у Картахены. Гравюра Джованни Баттиста Боацио. 1589 год Library of Congress

Жизнь сэра Фрэнсиса складывалась как нельзя более удачно. Он приобрел поместье с замком, стал мэром Плимута, был назначен инспектором королев­ской комиссии по проверке состояния военного флота, а в 1584 году стал членом палаты общин. Осенью 1585 года он возглавил новую экспедицию с приказом нанести испанцам как можно больший ущерб. Флот из 25 кораб­лей, на борту которых было 2300 матросов и солдат, Дрейк повел к берегам Испа­нии и захватил порт Виго, взяв добычу в 30 тысяч дукатов  На один дукат можно было купить около 400 литров вина или 50 килограм­мов мяса.. Затем он ушел к островам Зеленого Мыса, высадил там десант, разграбил и сжег все поселения и, совершив трансатлантический переход, объявился в Вест-Индии, где то же самое сделал со столицей испанских колоний Нового Света — Санто-Доминго. Его приз составил 25 тысяч дукатов, 250 крепостных пушек и стоявший в порту галеон. Затем было принято решение атаковать богатей­ший порт Испанской Америки — Картахену. Он жег и грабил город больше месяца, прежде чем испан­­цы запла­тили отступные. Мулы несли золото и серебро на корабли Дрейка несколько дней. Когда Дрейк решил остановиться и вернуться в Плимут летом 1586 года, его добыча оценивалась в 350 тысяч фунтов стерлингов  Например, упитанный гусь стоил 4 пенса, то есть 0,0166 фунта стерлингов..

Проведя восемь месяцев на берегу, Дрейк получил новое задание — уничто­жить корабли, которые Филипп II готовил для нападения на Англию. Он вор­вался в гавань Кадиса, где они стояли, и уничтожил более 30 кораблей и тысячи тонн припа­сов. Оттуда эскадра взяла курс на Азорские острова, по дороге захватывая новые корабли и их ценные грузы. В 1588 году Дрейк как вице-адмирал участвовал в сражениях с испанской Непобедимой армадой. Несмотря на двойной перевес в численности кораблей и пушек, испанцы потеряли 60 кораблей из 130 и отступили. Дрейком восхищались даже враги Англии. Папа Сикст V назвал его великим капитаном.

Последняя экспедиция Дрейка состоялась в 1595 году. Он собирался захватить Панаму, но на кораблях флотилии разразилась эпидемия дизентерии, от кото­рой умер и сам Дрейк. Его тело положили в свинцовый гроб и под залп кора­бельной артиллерии опусти­ли на дно около острова Буэнавентура. Известие о смерти Дрейка в 1596 году в Англии вызвало траур, а в Испании — всеобщую радость.

После кругосветного плавания 1577–1580 го­дов «Золотая лань» — флагманское судно Дрейка — была оставлена в лондонском Дептфорде как музей достиже­ний морепла­ва­теля. Корабль стоял в порту почти 70 лет, пока не сгнил от влаги и, возможно, от жучка. Стул, вырезанный из бруса «Лани», хранится сейчас в Бодлианской библиотеке в Оксфорде.

Уильям Кидд (ок. 1645 или 1655 — 1701)

Уильям Кидд. 1860-е годы © Getty Images

Уильям Кидд родился в Шотландии, по неко­то­рым данным, в семье священ­ника, погиб­шего в море. Про ранние годы Кидда существует несколько не вполне ясных версий, но считается, что он ушел в море еще в юности. Есть предположения, что Кидд спасся при кораблекрушении у берегов Гаити с судна, бывшего в составе английского флота, и его приняли на борт француз­ские пираты. Так или иначе, он появляется в доку­ментах 1689 года уже капитаном 16-пушеч­ного француз­ского фрегата с английской командой.

Кидд захватил у французских флибустьеров 20-пушечное судно, назвал его «Благосло­венный Уильям» и, скооперировавшись с пиратской флотилией Томаса Хьютсона, начал грабежи в Вест-Индии под английским флагом. В результате бунта против Хьютсона Кидд получил под свое командование его флотилию целиком, а через некоторое время потерял своего «Благословенного Уильяма» уже из-за бунта в собственной команде. На захваченном у французов корабле Кидд ушел в Нью-Йорк, где участвовал в переправке в Новый Свет оружия, женился на богатой вдове (возможно, овдовевшей не без участия самого Кидда) и обзавелся дочерьми.

В 1695 году новый губернатор Нью-Йорка поручил «надежному, хорошо зарекомендо­вавшему себя» Кидду расчистить торговые пути в Тихом океане и начать карательную экспедицию против самых известных на тот момент тихоокеанских пиратов, а также против любых вражеских французских кораблей. Кидд отплыл в Лондон с капер­ским свидетельством против французов и 34-пушечной галерой-фрегатом «Приключение».

Но тут у капитана началась полоса невезе­ния: корабль оказался постро­ен­ным из нека­чественных материалов и постоянно требо­вал ремонта; на пути всё никак не встреча­лось французских судов; члены команды грозили бунтом, Кидд даже убил одного из членов экипажа — офицера (по законам морского права XVII века это очень серьезное преступление). Наконец, в январе 1698 года «Приключение» взял на абордаж корабль «Кедахский купец». Капитаном судна оказался англичанин Джон Райт, а владель­цами груза — армянские купцы (напомним, патент Кидда действовал против французов). Тем не менее Кидд разграбил судно, получив за товары — шелк, сатин, золото, серебро — 25 тысяч фунтов стерлингов. Поступок капитана вызвал настоящий международный скандал, капер­ское свидетельство Кидда было признано недействительным; он был объявлен в розыск за пиратство.

Кидд поплыл в Нью-Йорк, рассчитывая на защиту губернатора Нью-Йорка и Масса­чу­сетса лорда Белмонта. Но Белмонт аресто­вал его и отправил в Англию, где над ним должен был пройти суд. Весной 1701 года начался судебный процесс: пирата обвиняли в убийстве офицера Уильяма Мура и пяти случаях пиратства. Никто из бывших покровителей его не поддержал, и сам Кидд ни в чем не признался, назвав все обвинения клеветой. Его приговорили к виселице. У английского короля Вильгельма III была возможность помило­вать своего бывшего капера, но он не сделал этого.

Казнь Кидда была страшной: веревка оборвалась, и его вешали дважды. После казни тела капитана и его сообщников висели на берегу Темзы три года. Вскоре после этого события получила хождение баллада «Прощание капитана Кидда с морями», которая воспевала капитана и утверждала его невиновность.

Генри Морган (1635–1688)

Генри Морган на фоне Панамы в 1671 году. XVIII век© Getty Images

Капитан Морган — прообраз героев романов Рафаэля Сабатини «Одиссея капи­тана Блада» и Стейнбека «Золотая чаша» — знаменитый и удачливый англий­ский приватир, король пиратов Карибского моря. Правда, после публикации английского перевода книги Александра Эксквемелина «Пираты Америки» в 1678 году Морган подал в суд на издателя: его возмутил сам факт того, что его назвали пиратом  «Kind of men called buccaneers».: в суде он заявлял, что в жизни не испытывал к пиратам ничего кроме ненависти. Тяжбу он выиграл, получив 200 фунтов и публичное извинение.

Никто не знает точно историю появления Генри Моргана в Вест-Индии  Вест-Индия — историческое название остро­вов Карибского моря. В широком смысле Вест-Индия — это испанские, португальские, британские, французские и другие земли европейских государств в этом регионе с конца XV века.. Считается, что детство он провел в Уэльсе в семье зажи­точных фермеров, а в 1654 году присоеди­нился к войскам Кромвеля в Портсмуте и отправился с армией на Карибы, чтобы атаковать испанцев. Есть и другая версия: мальчи­ком его выкрали в Бристоле (или, может быть, в рабство его продали роди­тели), сделали корабельным слугой и продали на плантации Барбадоса.

Впервые имя Моргана появляется в отчете губернатора Ямайки в августе 1665 года. А уже в январе 1668 года Совет Ямайки поручает ему «собрать английских прива­тиров и захватывать пленных испанской нации, посредством чего он мог бы узнать о намерениях неприятеля вторгнуться на Ямайку». Так Морган получил официаль­ное разрешение начать войну против испанцев в Вест-Индии. Он захватывал и грабил города, подчас используя совер­шенно подлые приемы. Так, во время штурма одной из крепостей пираты выставили перед собой живой щит из захваченных священ­ников и монахинь. Это позволило им проло­мить стену и ворваться внутрь. Разграбление города сопровождалось пытками местных жителей — англичане требовали выдать места, где спрятаны деньги и другие ценные вещи. Помимо этого, они взяли с жителей выкуп — 100 тысяч пиастров.

Дальше Морган собирался двинуться к Кар­та­хене, однако во время пирушки, устроен­ной им для своих офицеров на флагманском фрегате «Оксфорд», пираты так напились, что корабль загорелся и взорвался. Спастись удалось немногим, однако сам Морган уцелел. С новой командой он продолжил грабежи и убийства на побережье Венесуэлы.

Современники отмечали, что капитан действовал с невероятной наглостью и был отличным стратегом, придумывая и осуще­ствляя сложные морские и сухопутные операции. Поэтому неудивительно, что в 1670 году Совет Ямай­ки пожаловал адмиралу Моргану каперское поручение. Фактически он получил карт-бланш: разрешалось нападать на испанские суда, штурмовать крепости и захватывать города. Также в документе был очень важный для пиратов пункт: «Поскольку флот не получает никакого вознаграждения, он будет забирать все товары и купеческое богатство, захвачен­ное в таких экспедициях, и делить их между собой по своим правилам».

Новые полномочия открыли перед Морганом новые горизонты. Он решил огра­бить самый богатый город американских колоний, принад­лежавший испанцам, — Панаму. Именно сюда свозили все золото и серебро из Мексики, грузили на корабли и отправ­ляли в Старый Свет. Совершив многоднев­ный поход через джунгли, пираты вступили с испанцами в бой под стенами Пана­мы, и в январе 1671 года Панама пала. Для вывоза добычи понадобилось 175 мулов. Кроме драгоценностей было также захвачено около 600 пленников. На берегу реки Чагрес разбойники приступили к разделу добычи, который вылился в скандал и драку: рядовые матросы считали, что их обманывают. Морган не стал дожидаться, чем закончатся эти разбирательства, —с подельниками он забрал большую часть добычи, и отплыл, оставив бывших соратников без кораблей, провианта и трофеев.

Реализовав свою грабительскую экспедицию, Морган нарушил Мадридский договор 1670 года, в котором Англия согласилась пресечь пиратство в Новом Свете в обмен на признание Испанией суверенитета Англии на Ямайке. Англичане немедленно открести­лись от всего, переложив вину на губерна­тора Ямайки — сэра Томаса Модифорда. Того вызвали в Лондон и заключили в Тауэр. Моргана тоже экстрадировали в Англию, но никакого обвинения не предъяви­ли, поскольку он действовал по поручению официальных лиц. Впрочем, вину губерна­тора тоже доказать не удалось. Его вернули на Ямайку в качестве главного судьи. А Моргана в 1674 году возвели в рыцари за преданность, благоразумие и храбрость и направили лейтенант-губернатором туда же.

Морган активно участвовал в управлении Ямай­кой с середины 167о-х по 1680-е годы, а после того, как был оттеснен от полити­ческой деятельности, еще несколь­ко лет жил в свое удовольствие. Его неоднократ­но обви­няли в тайных сделках с пиратами и недо­стой­ном королевского офицера поведении.

Эдвард Тич по прозвищу Черная Борода (ок. 1680 — 1718)

Эдвард Тич. 1736 годWikimedia Commons

Эдвард Тич послужил прототипом для героев множества фильмов и книг. Главным обра­зом — как негодяй с отталкивающей внешно­стью и омерзи­тельным запахом. Самый известный образ — капитан Флинт в романе Роберта Льюиса Стивенсона «Остров сокровищ». Правда, один из героев романа упоминает, что Черная Борода по сравнению с Флинтом — «сущий младенец». О Тиче снято несколько фильмов и сериалов  «Пират Черная Борода» (США, 1952), «При­зрак Черной Бороды» (США, 1968), сериал «Пираты семи морей: Черная Борода» (США, 2006), «Череп и кости» (США, 2014)..

Описание внешности Тича, сделанное Чарль­зом Джонсоном в книге «Всеобщая история грабежей и смертоубийств»  Полное название — «Всеобщая история грабежей и смерто­убий­ств, учиненных самыми знаменитыми пира­тами, а также их нравы, порядки и управ­ление с самого их начала и появления на острове Провиденс в 1717 году и до сего 1724 года»., создает образ хрестоматийного пирата:

«Физиономию капитана Тича… сплошь покры­вала густая раститель­ность, сразу приковывавшая взгляды. На Америку эта борода наводила ужас… Цвета она была черного, и хозяин довел ее до таких чудовищных размеров, что казалось, будто волосы растут прямо из глаз. Тич имел обыкновение заплетать ее в маленькие, перевитые ленточками косички… и закиды­вать их за уши. Во время сражения он вешал на каждое плечо широкую перевязь с тремя парами пистолетов в кобурах и втыкал под шляпу запальные фитили, так что они свисали, едва не касаясь щек. Его глаза от природы были лютыми и дикими. Невозможно представить себе фигуру более жуткую, нежели этот одержимый бесом человек, сравнимый разве что с фурией из ада…»

Современники вспоминают, что лишь один вид этой бороды, развевающейся по ветру, лишал торговых моряков воли к сопротив­лению. По другим данным, он был просто «высоким худощавым человеком с длинной черной бородой», но тщательно культиви­ровал свой демонический образ. В реаль­ности о Тиче известно гораздо меньше.

Считается, что Тич начал свою карьеру корсаром во время Войны за испанское наследство (1701–1714), а после ее окончания сначала пиратствовал в команде известного разбойника Бенджамина Хорниголда, но быстро получил собствен­ный корабль, который он усовершенствовал и назвал «Месть королевы Анны» и на котором начал разорять поселения на американском побережье (возмож­но, название корабля связано с Войной за испанское наследство, известной в Америке как Война королевы Анны; по другой версии — из сочувствия к послед­ней представительнице династии Стюартов на английском престоле).

Так, в мае 1718 года «Месть королевы Анны» в компании еще нескольких шлюпов, неожиданно войдя в гавань Чарлстона в Южной Каролине — одного из крупнейших атлантических портов, — блокировала нахо­дившиеся там на якоре корабли, их грузы и их богатых пассажиров и потребовал у губерна­тора выкуп за заложников. В противном случае Черная Борода грозил сжечь суда и казнить пленников. Пока в городе велись переговоры, пираты прогули­вались по берегу и запугивали местное население. Властям пришлось отку­питься значительной суммой денег, медикаментами и провизией. Летом того же года «Месть королевы Анны» потерпела крушение, но Тич и его команда спаслись на других кораблях («в благодарность» Тич высадил часть старой команды на необитаемом острове).

Через некоторое время Тич принял объяв­ленную властями амнистию (обычно амни­стия предше­ство­вала новой волне пресле­дования пиратов), осел в Север­ной Каролине, поделив некоторое награбленное имущество с губернато­ром, и женился на 16-летней дочери местного плантатора. Но убыт­­ки от пред­прия­тий Тича были очень большие, и осенью того же 1718 года прави­тельством Виргинии была объявлена награда в 400 анг­лийских фунтов тому, кто поймает или убьет пирата. После последнего для Тича боя возле острова Окракок на теле Черной Бороды насчитали пять пулевых и 25 сабельных ран. Разбой­нику отрубили голову и подвесили ее на бушприте судна  Бушприт — брус на носу парусника., а потом, согласно легенде, доставили в Ричмонд и выставили на позор­ном столбе.