Освобождение харькова в 1943

ОПЕРАЦИЯ «РУМЯНЦЕВ»

Кодовое наименование плана Белгородско-Харьковской стратегической наступательной операции, проводившейся 3-23 августа 1943 года войсками Воронежского и Степного фронтов, важный этап Курской битвы.

Обстановка на начало операции

В ходе ожесточённых оборонительных боёв первого периода Курской битвы продвижение немецких войск было остановлено, что создало предпосылки для проведения стратегической наступательной операции. Советское командование стремилось освободить Харьковский промышленный район. В свою очередь, это бы позволило начать освобождение Левобережной Украины.

На южном фасе Курской дуги располагались следующие силы вермахта: 4-я танковая армия (командующий – генерал-полковник Г. Гот), армейская группа «Кемпф» (командующий – генерал танковых войск В. Кемпф), 4-й воздушный флот (командующий – генерал-фельдмаршал В. фон Рихтгофен). Все эти соединения входили в состав группы армий «Юг» (командующий – генерал-фельдмаршал Э. фон Манштейн). В общей сложности Белгородско-Харьковская группировка вермахта насчитывала до 300 тысяч солдат и офицеров, более 3 тысяч орудий и миномётов, до 600 единиц бронетехники, более 1 тысячи боевых самолётов. 15 пехотных и 4 танковых дивизий находились в оперативном резерве. На данном участке фронта немецкое командование, стремясь упредить возможный удар советских войск на стратегически важном направлении, разместило элитные танковые дивизии СС: «Викинг» (командир – бригадефюрер СС Х. Гилле), «Рейх» (командир – группенфюрер СС В. Крюгер), «Мёртвая голова» (командир – группенфюрер СС М. Зимон).

Немецкие войска оборонялись на мощных рубежах шириной в 6-8 километров, оснащённых укреплёнными опорными пунктами, соединёнными между собой ходами сообщения. Наиболее мощно укреплённым узлом обороны был город Белгород, подготовленный к уличным боям. У Харькова по приказу командования вермахта были созданы два кольцевых оборонительных рубежа.

Начавшееся 12 июля 1943 года наступление советских войск на Орловском направлении и угроза фланговых ударов в районе Прохоровки заставили Манштейна отвести войска на исходные позиции. 16 июля 1943 года в наступление перешли войска Воронежского фронта – 5-я гвардейская (комнадующий – гвардии генерал-полковник А. С. Жадов) и 5-я гвардейская танковая (командующий – генерал-лейтенант танковых войск П. А. Ротмистров) армии, которые, преодолевая упорное сопротивление врага, сумели продвинуться на 5-6 километров. В последующие дни в действие были введены 6-я гвардейская (командующий – гвардии генерал-полковник И. М. Чистяков) и 1-я танковая (командующий – генерал-лейтенант танковых войск М. Е. Катуков) армии. 20 июля 1943 года в наступление перешёл Степной фронт. Общее наступление двух фронтов – Воронежского и Степного – началось 22 июля 1943 года. К исходу первого дня наступления им удалось выйти на рубежи, занимаемые до начала Курской битвы, но дальше продвинуться не удалось. Понимая необходимость перегруппировки и пополнения войск, Ставка Верховного Главнокомандующего приняла решение провести решающее наступление в начале августа.

Критическое положение на Орловском направлении вынудило Манштейна перебросить часть своих частей туда. Кроме того, танковые части во время операции «Цитадель» понесли большие потери, многие боевые машины были или безвозвратно потеряны, или находились в ремонте. Все эти факторы создали благоприятную обстановку для проведения наступательной операции.

План операции и подготовка к ней

Разработку плана операции, получившей кодовое наименование «Румянцев», осуществлял штаб Воронежского фронта. Изначально предполагалось окружить всю Белгородско-Харьковскую группировку вермахта, но для этого пришлось бы производить большие перегруппировки войск, времени на которые не было. Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин дал на пополнение и отдых частей только 8 дней. Удар необходимо было наносить в кратчайшие сроки, чтобы не дать противнику возможности перегруппироваться и завершить ремонт бронетехники.

По окончательному варианту плана операции «Румянцев», войска Воронежского (командующий – генерал армии Н. Ф. Ватутин) и Степного фронтов (командующий – генерал-полковник И. С. Конев) наносили удар смежными флангами в обход Харькова с запада. С юга кольцо окружения должна была замкнуть 57-я армия (командующий – генерал-лейтенант Н. А. Гаген) Юго-Западного фронта. Командование задавало весьма высокие темпы наступления – 100-120 километров за 3-4 дня наступления.

К операции привлекались войска Воронежского и Степного фронтов, которые вместе с 57-й армией насчитывали более 980 тысяч бойцов и командиров, более 12 тысяч орудий и миномётов, около 2,4 тысяч танков и самоходок, более 1,5 тысяч боевых самолётов. В распоряжении командования имелось 50 стрелковых дивизий, 8 танковых и 3 механизированных корпусов, ряд отдельных частей и соединений. Сосредоточение таких сил стало возможным благодаря сохранённым во время оборонительной фазы Курской битвы крупным резервам Ставки.

Перед началом наступательных боёв были проведены мероприятия по дезинформации противника о месте нанесения главного удара. Для этого была создана имитация скопления советской бронетехники, из-за чего Манштейн перебросил дополнительную танковую дивизию не в тот район.

Ход боевых действий

Наступление началось 3 августа 1943 года после массированной артиллерийской подготовки и авиационных налётов. Вражеские позиции на участке Воронежского фронта атаковали 5-я гвардейская, 6-я гвардейская (командующий – генерал-лейтенант танковых войск А. Г. Кравченко), 1-я танковая и 5-я гвардейская танковая армии. В первый же день немецкая оборона была прорвана на глубину от 8 до 25 километров, однако заданные планом темпы наступления не выдерживались. Войска Степного фронта также провели массированную артподготовку, после чего врага атаковали 1-й механизированный корпус (командир – генерал-лейтенант танковых войск М. Д. Соломатин), 53-я (командующий – генерал-лейтенант И. М. Манагаров) и 69-я (командующий – генерал-лейтенант В. Д. Крюченкин) армии.

4 августа 1943 года 5-й гвардейский и 6-й танковые корпуса предприняли несколько попыток взять укреплённый пункт Томаровка, но, понеся значительные потери, отошёл. Одновременно в районе Белгорода резко возросла активность германских ВВС, которые наносили сильные удары по советским танковым и механизированным колоннам. Всё это привело к большим потерям. Тем не менее, 1-я и 5-я гвардейская танковые армии сумели продвинуться вперёд.

5 августа 1943 года начался штурма Белгорода. 53-я армия обходила его с запада, 69-я армия вступила на его окраины с севера, а 7-я гвардейская армия переправилась через реку Северский Донец и вышла на его восточную окраину. Атакованный с трёх направлений, полуокружённый, белгородский гарнизон вермахта оказывал ожесточённое сопротивление, но к 18:00 город был полностью очищен. В тот же день в честь освобождения Белгорода и Орла в Москве был дан первый салют.

В тот же день в бой были введены 27-я (командующий – генерал-лейтенант С. Г. Трофименко) и 40-я (командующий – генерал-лейтенант К. С. Москаленко) армии, которые создали угрозу окружения немецкой группировки в районе Томаровки. В итоге 6 августа 1943 года Манштейн отвёл войска. С этого момента его основной задачей было удержание Харьковского промышленного района. Командование группы армий «Юг» перебросило туда танковые дивизии, в том числе СС.

Воронежский фронт активно наступал на юг и юго-запад. Войска 5-й гвардейской и 27-й армий окружили в районе посёлка Борисовка крупную группировку вермахта – 2 танковых и 2 пехотных дивизии, и 7 августа 1943 года разгромили её. От полной катастрофы 4-ю танковую армию вермахта спасла лишь своевременная переброска резервов. 9 августа 1943 года после кровопролитных трёхдневных боёв войсками 5-й гвардейской танковой армии был освобождён город Золочёв. После этого армия Ротмистрова, понесшая серьёзные потери, была выведена в резерв и передана Степному фронту.

К тому времени армия Катукова пробила широкую брешь в немецкой обороне и успешно развивала наступление. Немцы предприняли отчаянную попытку наступления, заставив её части перейти к обороне, а затем частично отступить и окружив в Высокополье мотострелковую бригаду, которая потеряла до половины личного состава. Мощный натиск элитных частей вермахта поставил под угрозу план советского командования по окружению Харькова. 14 августа 1943 года армия Ротмистрова форсировала реку Мерчик, но вскоре также была вынуждена перейти к обороне под Богодуховом, понеся тяжёлые потери в бронетехнике. Немецкие контратаки продолжались до 17 августа 1943 года, когда фронт стабилизировался.

В это время крупная группировка противника скопилась в районе города Ахтырка. С целью её разгрома в наступление перешла 47-я армия, которая сходу пробила немецкую оборону и начала продвижение вглубь. Противник предпринял ряд ожесточённых контратак, нанеся советским войскам чувствительные потери. Поэтому советское командование почти в полном составе перебросило на данный участок армию Катукова. Дивизии «Мёртвая голова», «Рейх», «Великая Германия» и другие немецкие части заставили наступающих перейти к обороне, а 4-й и 5-й гвардейские танковые корпуса попали в окружение – их сумела деблокировать лишь подоспевшая армия Катукова. Оттеснить противника и освободить Ахтырку удалось лишь после взятия Харькова, 24 августа 1943 года.

В это время Степной фронт вёл наступление на Харьков, где противник обустроил мощные оборонительные рубежи. Первая линия обороны – внешний обвод – находилась на расстоянии 8-14 километров от харьковских окраин. Все входившие в него населённые пункты – Дергачи, Черкасское, Лозовое, Циркуны. Прелестный, Южный, Васищево – были превращены в мощные узлы сопротивления. Вокруг самого Харькова была обустроена ещё одна линия обороны – в укреплённые позиции были превращены каменные здания, активно применялись минные заграждения. Город обороняли 7 пехотных и 2 танковых дивизии, хотя и понёсшие определённые потери в предыдущих боях, но продолжавшие сохранять боеспособность. Кроме того, на помощь им были переброшены подразделения СС и полиции, ряд других подразделений, передислоцированных из Крыма. Гитлер требовал от Манштейна удержать Харьков любой ценой.

Штурм внешнего оборонительного обвода начался 11 августа 1943 года, но лишь 13 августа 1943 года он был прорван. До 17 августа 1943 года шли ожесточённые бои на подступах к городу – огромные потери имелись с обоих сторон. 18-22 августа 1943 года 53-я и 57-я армии пытались охватить город соответственно с северо-запада и юго-востока, чтобы окружить гарнизон. однако добиться поставленных задач не удалось. Не удалось осуществить окружение и армии Ротмистрова, которая вновь понесла большие потери. Дивизия «Рейх», усиленная танковыми частями, атаковала советские войска. Ей не удалось добиться существенных успехов, но благодаря этому удару Манштейн успел вывести из Харькова многие части. Генеральный штурм города состоялся в ночь с 22 на 23 августа 1943 года. К 12:00 Харьков был полностью освобождён.

Итоги операции

В ходе трёхнедельного наступления советские войска продвинулись на 140 километров, разгромили 15 дивизий, в том числе 4 танковых. Немецкие войска потеряли более 10 тысяч солдат и офицеров убитыми, более 32 тысяч – ранеными. более 9 тысяч – пропавшими без вести. Советские части потеряли более 43 тысяч бойцов и командиров убитыми и пропавшими без вести, более 134 тысяч – ранеными. Освобождение Харькова в значительной степени способствовало окончательному освобождению Донбасса и Левобережной Украины. Ряд частей получили почётные наименования «Белгородских» и «Харьковских», были преобразованы в гвардейские. Более 180 бойцов и командиров были удостоены звания Героя Советского Союза.

77 лет назад – 14 марта 1943 года – немецкие войска замкнули кольцо вокруг Харькова. В «котле» (который наша историческая наука нигде не упоминает) оказались окруженными остатки 3-й танковой армии Воронежского фронта…

Потеряв Харьков 16-го февраля 1943 года, Второй танковый корпус СС перешёл в контрнаступление из района Краснограда, и уже в начале марта прорвался на ближние подступы к Харькову с запада, через позиции 69-й общевойсковой армии генерала Казакова.

Развивая наступление, немцы обошли Харьков с севера (от Люботина через Дергачи на Рогань, примерно по нынешней Окружной), в течение 13-14 марта заняли Сороковку и Рогань, и атаковали Каменную Яругу (на шоссе Харьков – Ростов-на-Дону, между Роганью и Чугуевом), тем самым перерезав основную коммуникацию оборонявшихся в Харькове и южнее его подразделений 3-й танковой армии.

В этот день командующий 3-й танковой армией генерал Рыбалко докладывал в штаб Воронежского фронта:

«Противник пытался выйти в район Харьковского тракторного завода, но, встретив упорное сопротивление со стороны Совхоз – хутор Бражники, начал обтекать восточнее и к 16:00 овладел Роганью. Часть противника развернулась по Чугуевскому шоссе из Рогани в сторону Харькова, другая часть заняла станцию Рогань и начала там накапливаться».

Понимая, что такие действия немецких войск ведут к окружению 3-й танковой армии, командующий Воронежским фронтом генерал Голиков принял решение создать ударную группировку и нанести ею удар во фланг наступавшему восточнее Харькова противнику.

Для этого он планировал привлечь 18-й танковый корпус генерала Бахарова с подчиненной ему 173-й танковой бригадой генерала Мишулина. Одновременно, с целью задержать продвижение танковой дивизии СС «Тотенкопф», на направление ее наступления выдвигался сводный отряд, созданный из личного состава «катюшных» частей, которые к тому времени потеряли свои боевые установки. То есть в качестве обычной линейной пехоты должны были использоваться имеющие специальную подготовку экипажи «катюш».

В ночь на 14 марта 18-й танковый корпус получил приказ выбить противника из Рогани и выйти на северо-восточную окраину Харькова. В 8:00, после залпа двух дивизионов «катюш», 2 танка «T-34» и 4 лёгких «Т-70» с десантом мотострелков пошли в атаку и выбили немцев из Рогани.

Однако в 14:00 контратакой противника, поддержанной танками, были отброшены назад.

Совместно с 113-й стрелковой дивизией, 18-й танковый корпус занял оборону на полпути к Чугуеву, в Каменной Яруге. Согласно докладу командира корпуса в боях за Рогань 13-14 марта им было подбито 18 танков противника, два бронетранспортера и 7 автомашин. 173-я танковая бригада отчиталась о 13 танках, 15 орудиях ценой потери своих 12 танков «T-34», и на 14 марта в этой бригаде оставалось 7 танков.

На следующий день, 15 марта, дивизия СС «Тотенкопф» начала наступление на Чугуев при поддержке авиации овладела им к ночи 16 марта.

Очередной доклад Рыбалко уже не оставлял сомнения в том, что армия находится в критическом положении:

«1. Заняв станцию Рогань, противник группой 7 танков, 14 автомашин с мотопехотой стал распространяться на Безлюдовку и к 14:00 вышел к юго-восточной окраине Безлюдовки.

Контратакой 62-й гвардейской стрелковой дивизии был отброшен и повернул на юго-восток.

К 18:00 со станции Рогань другая группа в 12 танков и не выявленное количество автомашин с мотопехотой заняли лес между Лизогубовкой и Терновой, выйдя на северный берег реки Уды, таким образом закрыв единственную дорогу, по которой армия снабжалась из тыла.

С утра из Каменной Яруги на Рогань нами был организован контрудар остатками 173-й танковой бригады и группой в 200 человек пехоты. …. Потеряв два танка и 60% пехоты, эта группа отошла обратно в Каменную Яругу.

Противник к 18:00 группой 15 танков, 18 автомашин с мотопехотой стал распространяться в Каменной Яруге и обтекал Каменную Яругу с юга в направлении Чугуева. К этому же времени группа в 6 танков с мотопехотой заняла учхоз «Коммунист» (ныне Докучаевское) и стала распространяться в направлении Введенки. Группа в 6 машин с мотопехотой заняла совхоз имени Чапаева, что 2,5 км северо-восточнее Новопокровское.

2. Положение г. Харьков:

Обороной руководит лично мой заместитель генерал Белов.

Примерно до одного батальона 32-го стрелкового полка 19-й стрелковой дивизии продолжает сражаться в районе Холодной Горы, будучи обойдены со всех сторон. Вся остальная часть города севернее рек Харьков и Лопань и западнее рек Лопань и Уды в руках противника, также Шевченки и северо-восточная часть города. Группа противника – в районе завода «Серп и молот». Остальная часть города пока в наших руках.

Обороняются части 17-й бригады войск НКВД, части 19-й дивизии, 179-й танковой бригады в составе 11 танков, остатки 350-й дивизии и остатки 104-й стрелковой бригады…

3. Находясь на временном пункте управления в Новопокровке, я в район Харькова или Безлюдовки уже проникнуть не мог, разговаривал с моим заместителем генералом Беловым по радио. Для меня ясно, что ухудшилось положение 19-й стрелковой дивизии и положение 17-й бригады войск НКВД …

Для того чтобы войска армии могли бы продолжать удерживать за собой г. Харьков, необходимо срочное усиление гарнизона свежей высадкой войск на аэродром Основы, снабжение их боеприпасами и продовольствием, и высадкой войск, которые могли бы занять оборону от хутора Федорцы до Лизогубовки или хотя бы до Безлюдовки, иначе положение войск в течение 15 и 16 марта может стать кризисным.

Подать собственными силами горючее, боеприпасы и продовольствие я не имею никакой возможности и не имею сил и средств для того, чтобы отбросить противника и освободить хотя бы один путь подвоза. Обещанная помощь не прибыла и не имею ориентировки, когда она может быть».

Все эти дни ни командующий 3-й танковой армией генерал Рыбалко, ни командующий Воронежским фронтом генерал Голиков не решались взять на себя ответственность и отдать приказ оставить город, не получив таких указаний от Верховного Главнокомандования.

Впрочем, заблокированным в Харькове советским частям плен не грозил, исходя из общего характера развития обоих операций февраля-марта 1943 года – «Звезда» в Харькове и «Скачок» в Донбассе: это были наиболее ожесточённые сражения во всей Второй мировой войне, и обе стороны не брали пленных, в лучшем случае расстреливая на месте, в худшем – устраивая показательные расправы. Тому был ряд причин:

1) немцы мстили за свою Шестую армию Паулюса, уморенную в так называемом Сталинградском «котле». Её остатки официально капитулировали как раз 2-го февраля 1943 года (в день начала Третьей битвы за Харьков), но немецкая пропаганда ещё долгое время делала из них мучеников, которые якобы продолжают держаться в нечеловеческих условиях, и взывают к отмщению;

2) с немецкой стороны в этот период преобладали не совсем простые воинские части, а войска СС. После того, как Вооруженные Силы Германии понесли колоссальные потери под Сталинградом и Воронежем, немецкое командование было вынуждено восполнить нехватку мобилизационного ресурса за счёт профессиональных карательных органов. Естественно, даже в танковых частях эсэсовцы не утратили свои карательные навыки, отыгрываясь на пленных, в том числе раненых, и на местном населении Харьковской области, но это тема для отдельного повествования;

3) но и с советской стороны был – Воронежский фронт, который – как известно – тем и отличался, что «пленных не брал», практически с первых дней своего существования (а создан он в июле 1942 года). То ли туда изначально набрали достаточно резких ребят (насколько я могу судить о послевоенном поведении моего деда, Петра Прокофьевича Лисичкина, участника описанных здесь событий), то ли они стали таковыми в ходе семимесячных сражений за Воронеж (а там была другая особенность: своих раненых приходилось достреливать, поскольку город постоянно горел и не было возможности их эвакуации). Но факт остаётся фактом: якобы такое распоряжение (не брать пленных) исходило непосредственно от командовавшего ранее Воронежским фронтом генерала Ватутина, хотя это и противоречит международным конвенциям. Обычно уточняют, что в плен не брали «только венгров» (а остальных – нормально), так ведь именно эсэсовцев – не очень брали и другие, более мягкие, фронты.

4) уже упомянутый дефицит человеческих ресурсов, с которым столкнулась Германия после Сталинграда и Воронежа – приводил к тому, что в воинских частях попросту отсутствовали специальные подразделения, в задачу которых бы входило конвоирование и охрана пленных. Весь личный состав был выдвинут в боевой эшелон, включая самих карателей, возиться с пленными было некому и некогда.

5) с советской стороны было больше количество воинских частей, имевших статус «гвардейские». В то время это слово имело совсем другой смысл. Если сейчас, во многих странах мира, термин «гвардия», по сути, означает «внутренние войска», то в те годы почетное звание «гвардейские» присваивалось отдельным частям и соединениям – за стойкость в обороне и высокое воинское мастерство личного состава, и они полностью соответствовали девизу, впервые озвученному ещё наполеоновским маршалом Мюратом: «Гвардия умирает, но не сдаётся». В Юго-Западном фронте генерала Ватутина статус «гвардейские» имело более половины воинских частей: многие получили его за успехи в Сталинградском контрнаступлении. В Воронежском фронте таких элитных частей было меньше, но во многом именно гвардейские дивизии (прежде всего 48-я, 62-я и 25-я) намертво остановили противника на южных подступах к Харькову (по рекам Мжа и Камышеваха, в Мерефе, Соколово, Тарановке…) – и теперь попали в окружение в Харькове и южнее его…

На фото: эсэсовцы в Харькове, март 1943 года.

Интерактивная карта боевых действий:

Весна 1943-го: трагедии на фоне триумфа Сталинграда

Image caption К лету 1943 года Харьков пережил три крупных сражения и лежал в руинах

Семьдесят лет назад, в середине марта 1943 года подходила к концу зимняя кампания Великой Отечественной войны. В историю она войдет прежде всего победой в Сталинградской битве. Другие сражения, происходившие либо в то же время, либо после нее, оказались в тени. Официальная советская историография не уделяла им такого же внимания.

Это касается Ржевской битвы, которая длилась 17 месяцев, стоила Советскому Союзу более полумиллиона жертв и завершилась не разгромной победой, а организованным отступлением германской армии.

Это же касается и так называемой «Третьей харьковской битвы» — наступления на юге, которое последовало за Сталинградской битвой и закончилось тяжелым поражением для советских войск.

Это поражение, по словам историков, лишило советскую армию одного из главных завоеваний Сталинграда — стратегической инициативы. Вернуть ее удастся ценой невероятных усилий и жертв через полгода — во время Курской битвы.

Весной же 1943 года германская и советская армии стояли друг напротив друга, как два боксера после тяжелейшего раунда. У них уже не было сил продолжать бой, но они знали, что решающее сражение впереди, и знали, где именно оно должно произойти.

Ржев

Ржевская битва продолжалась с 8 января 1942 года по 31 марта 1943 года. За это время район стал ареной четырех кровавых сражений и впоследствии именовался с обеих сторон фронта «ржевской мясорубкой».

Последнее сражение произошло параллельно с операцией «Уран» по окружению германских войск под Сталинградом. Операция «Марс» под Ржевом проводилась с 25 ноября по 20 декабря 1942 года и закончилась провалом, стоившим советской армии десятков тысяч жизней.

Почти полтора года советская армия безуспешно пыталась срезать выступ, протянувшийся в сторону Москвы. Образовавшийся еще во время контрнаступления под Москвой в 1941 году, он сильно мешал советскому командованию.

Во-первых, он продолжал угрожать Москве — линия фронта до 1943 года проходила всего в полутора сотнях километров от столицы. Во-вторых, как отмечают историки, этот выступ как опухоль на нервном узле мешал всему организму — Ржев был крупной железнодорожной станцией, и то, что он находился под контролем противника, сильно осложняло любые маневры.

«Удерживая Ржев, даже не имея возможности пользоваться этой дорогой, идущей в сторону Великих Лук и Витебска, они лишали этой возможности и Калининский фронт, который постоянно испытывал трудности со снабжением», — рассказал Би-би-си историк Алексей Исаев.

По его словам, после освобождения Ржева советские войска получили возможность проведения крупных операций, и не только в этом районе. Возникший в районе Курска огромный укрепленный район удалось построить именно благодаря наличию этого транспортного узла.

Отступление

Ржевская битва завершилась не так, как Сталинградская — германские войска не были окружены и разбиты. 1 марта 9-я армия Вальтера Моделя оставила Ржевско-Вяземский выступ в настолько образцовом порядке, что это отступление впоследствии стали изучать в учебниках по военному делу.

Это было первое стратегическое отступление германской армии на Восточном фронте, выполненное по всем канонам военной науки.

«Противник еще долго оставался в неведении о моменте отхода и значительно позднее него начал осторожное преследование», — писал в своих мемуарах участник тех событий генерал Хорст Гроссман.

На самом деле все шло не так гладко, как это описывали германские военачальники — советские войска преследовали противника до конца марта, фронт отодвинулся на 160 километров, германские части также несли потери.

Наконец, главным итогом этой блестящей операции было то, что в результате она стала одним из шагов, приближавших Германию к поражению в войне.

Харьков

Другой битвой, которая также оставалась в тени сталинградской победы, было так называемое «Третье сражение за Харьков». Это название включает в себя сразу несколько операций Воронежского и Юго-западного фронтов.

Каждая из них имела свои цели и задачи, но в масштабах всей кампании они были логическим продолжением и следствием Сталинградской битвы, которая проделала в германской обороне огромную брешь.

Еще в начале января, когда германская 6-я армия находилась в окружении в Сталинграде, в эту пробитую брешь был нанесен сильный удар — в ходе двух крупных операций к февралю были захвачены несколько больших городов — Белгород, Курск, Ворошиловград, Изюм и другие.

Капитуляция 6-й армии высвободила большое количество войск в районе Сталинграда, и наступление усилилось. Были освобождены Курск, Ростов-на-Дону, советские войска наступали в сторону Запорожья и Днепропетровска, подошли вплотную к Харькову.

15 февраля советские войска вошли в Харьков, который оставили части СС. Ситуация принимала крайне серьезный оборот, в своих воспоминаниях фельдмаршал Эрих фон Манштейн называет ее критической.

Германское командование не могло одновременно решить две задачи — снова захватить Харьков и остановить наступление в сторону Днепра. Манштейн сумел убедить Гитлера не тратить силы на город, сосредоточившись на советском наступлении.

Трагедия

Но то, что казалось в середине февраля катастрофой для германских войск, на самом деле было началом катастрофы уже для советских армий, наступавших на Украине.

Дело в том, что наступательный порыв частей Воронежского и Юго-Западного фронта постепенно стихал, а оборонявшиеся германские войска, наоборот, получали резервы в виде танковых дивизий СС, частей 4-й танковой армии.

Искусно маневрируя, Манштейн сумел отрезать наступавшие войска, образовав несколько очагов окружения. К концу февраля наступление в сторону Запорожья захлебнулось, и под ударами немецких резервов советские войска стали откатываться назад, попадая в котлы, теряя людей и технику.

4 марта началось наступление на Харьков, и 14 марта город был окружен, а затем взят. Еще несколько дней ушло на то, чтобы разбить оставшиеся в нем советские части.

Алексей Исаев называет эти события трагедией. «Эта потеря целого ряда городов, эта повторная оккупация была человеческой трагедией для солдат, которые их защищали, а затем были вынуждены отступать, теряя товарищей, попадая в плен. Это была трагедия и для мирных жителей, которые опять провожали отступавшую Красную армию», — сказал он.

По словам историка, в результате ошибок советского командования, которое вовремя не смогло остановить наступление, не разгадало намерений и возможностей германского командования, была упущена стратегическая инициатива, завоеванная во время Сталинградской битвы.

Опять головокружение?

По понятным причинам ни Ржевская битва, ни Третья битва за Харьков не были в центре внимания советских историков, тем более что события 1943 года позволяли скрыть их в свете успехов Сталинграда и Курска.

Однако и поражение под Запорожьем и Харьковом, и организованный отход германской армии из-под Ржева были звеньями в последовательности событий в истории Второй мировой войны.

Многие историки считают, что поражение под Харьковом 1943 года стало следствием «головокружения от успехов» после Сталинградской битвы, точно так же, как неудача под Харьковом за год до этого.

По мнению критиков, положение можно было спасти, остановившись в какой-то момент на уже достигнутом — но нет, советские части старались двигаться вперед, пока было в баках горючее, не обращая внимания на то, что они попадают в мышеловку.

«Это ощущение, что еще немного и ура, победа, оно прослеживается у советского командования еще со времен Битвы под Москвой. Вот это стремление — мы начали наступать и следующая остановка почти Берлин», — рассказывает историк Андрей Союстов.

В любом случае, по его словам, это была последняя катастрофическая ошибка, которую допустило советское командование, и последний крупный успех командования германского в Великой отечественной войне.

«Ошибки меньшего масштаба постоянно случались вплоть до 45-го. Но они не были такими глобальными, не влекли за собой столь тяжких последствий», — сказал Андрей Союстов.

77 лет назад – 16-го февраля 1943 года – Харьков был освобождён войсками Воронежского фронта под командованием генерала Голикова, в ходе операции «Звезда».

Это была заключительная стадия Воронежско-Харьковской стратегической наступательной операции, стартовавшей 13-го января 1943 года. В тот день Воронежский фронт (будущий Первый Украинский), который с июля 42-го вёл активную оборону вдоль рек Дон и Воронеж, перешёл в наступление с двух плацдармов на правом берегу Дона: Урыв-Сторожевого и Щучьенского (на последнем был мой дед, Пётр Прокофьевич Лисичкин), а также от Кантемировки. До конца января, разгромив противостоявшую группировку противника в Воронежской области, войска генерала Голикова перенесли боевые действия на соседние области – Харьковскую и Курскую (Белгородской тогда ещё не существовало: она создана в 1954 году, за счёт смежных районов Курской и Воронежской областей). Наступление развивалось крайне стремительно, несмотря на сложные погодные условия, усталость войск и другие очевидные трудности: была военная необходимость продвинуться как можно дальше на запад, пока противник не успел перебросить новые войска из Европы вместо разгромленных на Верхнем Дону, и создать прочный оборонительный рубеж.

Операция «Звезда», посвящённая непосредственно освобождению Харькова от немецко-фашистских захватчиков, получила своё название благодаря тому, что запланированные удары по Харькову, действительно, должны были наноситься со всех сторон, силами пяти армий Воронежского фронта – на карте это напоминало пятиконечную звезду с центром в Харькове.

Однако, уже в ходе наступления, Верховный Главнокомандующий И.В.Сталин внёс коррективы в план операции: исходя из необходимости скорейшего захвата пространства в бывшем тылу противника, пока он не пришёл в себя, теперь надо было взять ещё и Курск, а это более чем 200 километров севернее Харькова. Исполняя этот приказ, три армии фронта из пяти – 60-я, 38-я и 40-я, ушли, соответственно, на Курск, Обоянь и Белгород (правда, 40-я должна была после Белгорода развернуться на 180 градусов и ударить на Харьков с севера). Непосредственно для взятия Харькова осталась только 3-я танковая генерала Рыбалко, а также севернее неё 18-й стрелковый корпус, из которого «на ходу» формировали новую армию под номером 69, и южнее танкистов Рыбалко действовал 6-й гвардейский кавалерийский корпус.

Харьков, как уже не раз бывало в его истории, оказался заложником своего статуса крупнейшего «хаба», как сказали бы сейчас: по объёмам грузооборота, Харьковский железнодорожный узел занимал 3-е место в Советском Союзе. Недалеко от Южного вокзала, в Новосёловке, находится самая большая в бывшем СССР железнодорожная развязка: из одного направления тут рождается шесть, из которых затем появляется еще два (на втором месте Екатеринбург: там есть развязка на 7 направлений). И эта, что у Новосёловки – единственная трёхуровневая рельсовая развязка в бывшем СССР (см. фото к статье, снимок сделан с третьего уровня). В частности, в Харькове пересекается направление Москва – Симферополь с направлением Европа – Поволжье.

Поэтому, когда в конце января 1942 года Адольф Гитлер принял запоздалое решение о деблокировании так называемого Сталинградского «котла» силами Второго танкового корпуса СС, то этот корпус, находившийся на переформировании во Франции, выдвигался по железной дороге до конечной станции Харьков, а далее должен был пробиваться на Сталинград своим ходом. Первые подразделения корпуса начали прибывать в Харьков как раз 2-го февраля, когда деблокировать было уже некого (напомню, названная дата – это и есть окончание Сталинградской битвы). Но зато эсэсовские танкисты включились в борьбу за Харьков, о котором они до этого вряд ли вообще слышали. К счастью, их прибытие производилось поэтапно, и к началу операции «Звезда» в Харьковской области были только отдельные подразделения дивизий «Лейбштандарт Адольф Гитлер» и «Дас Райх», которые вступали в бой прямо «с колёс» (в данном случае – с железнодорожной платформы), тогда как третья дивизия – «Тотенкопф», ещё ехала в районе Киева.

После тяжелейших боёв в начале февраля на рубеже реки Северский Донец, с передовыми частями дивизий «Лейбштандарт» и «Дас Райх», 3-я танковая армия Воронежского фронта 10 февраля овладела городом Чугуев – последним крупным опорником немцев на пути к Харькову. В этот же день командующий армией генерал Рыбалко поставил своим войскам задачи, связанные с непосредственным штурмом Харькова:

— 48-й гвардейской стрелковой дивизии к исходу 11 февраля сосредоточиться в районе Кулиничей для удара на Харьков с востока.

— 15-му танковому корпусу с 160-й стрелковой дивизией к исходу 11 февраля занять рубеж Лосево – Логачёвка и атаковать Харьков с юго-востока.

— 62-я гвардейская стрелковая дивизия во взаимодействии с 12-м танковым корпусом должна была развивать наступление в направлении Новопокровка – Введенка, и к исходу 11 февраля сосредоточиться в районе Федорцы – Боровое, для атаки на Харьков с юга (сейчас и Федорцы и Боровое, не путать с райцентром Боровая, – в черте Харькова, район Жихорь, чуть западнее Логачёвки и Хролей).

— 111-й стрелковой дивизии наступать на Терновую – Хмаровку и к исходу дня 11 февраля быть готовой к атаке на Харьков с юго-запада.

— 184-я стрелковая дивизия наступала в общем направлении Старый Салтов – поселок совхоза им. Фрунзе (не путать с посёлком завода Фрунзе), имея задачу до конца дня 11 февраля занять исходный рубеж для последующей атаки на Харьков с северо-востока.

— 6-му гвардейскому кавалерийскому корпусу, совместно с 201-й отдельной танковой бригадой предстояло выйти в район Песочин – Люботин и быть готовыми атаковать Харьков с запада.

В течение 11–13 февраля соединения правого (северного) фланга и центра оперативного построения 3-й танковой армии, преодолевая упорное сопротивление противника, отбрасывали его от Чугуева к Харькову.

На левом (южном) фланге 3-й танковой армии, с 11-го февраля начались сражения 6-го гвардейского кавалерийского корпуса с превосходящими силами противника. Здесь бои развернулись в районе станции и селения Борки, где в своё время потерпел катастрофу поезд Императора, и поставлен был храм в честь чудесного спасения Их Величеств. Атака эсэсовцев на Борки без поддержки танков, силами пехоты также не дала результата вследствие сильного пулеметно- минометного огня засевших в деревне спешенных советских кавалеристов.

… Где подарком из подарков,

Как труды ни велики,

Не Ростов им был, не Харьков –

Населенный пункт Борки …

Однако, дальнейшее продвижение 6-го кавалерийского корпуса было остановлено, и он сосредоточился в районе Новой Водолаги. 13 февраля, под усилившимся давлением противника, 6-й гвардейский кавалерийский корпус отступил на юг (в сторону Днепропетровска) из района Новой Водолаги и Борки, форсировал реку Уды и занял новые оборонительные позиции: 11-я гвардейская кавалерийская дивизия отошла в Мелиховку, 33-я гвардейская кавалерийская дивизия — в район Охочее (в 20 км южнее Борки), 201-я танковая бригада сосредоточилась на северной окраине Мелиховки.

Дальнейшее сражение развернулось в районе береки. Наибольших результатов добился танковый батальон «Лейбштандарта» под командованием Иоахима Пайпера, который вышел к Береке (в 10 км от Охочее) и по существу перпендикулярно перерезал полосу наступления 6-го гвардейского кавалерийского корпуса.

В Береке немецкое наступление было остановлено. Окопавшиеся вокруг этого населенного пункта кавалеристы успешно отразили все атаки. Наступавшие эсэсовцы понесли существенные потери, не добившись сколь-нибудь заметного успеха. Но плохо было то, что кавалеристы не выполнили боевую задачу, ведь они должны были обойти Харьков с юга и соединиться с наступавшими от Белгорода частями 40-й армии, передовые отряды которой к 14 февраля уже достигли района Люботина и Богодухова. С другой стороны, у немцев тоже было всё плохо: если обход Харькова с юга им удалось предотвратить, то оборона восточнее и севернее Харькова к этому времени рассыпалась. Выводить из района Береки эсэсовские части и бросать их на Дергачи было уже поздно.

Тем не менее, в 5:10 утра 14 февраля, получив приказ об удержании Харькова любой ценой, немецкое командование приказало прекратить атаки на 6-й гвардейский кавалерийский корпус под Берекой и отойти назад на север, ближе к Харькову, для его обороны. Напоследок, 17-го февраля передовой эсэсовский отряд под командованием Иоахима Пайпера устроил массовую казнь жителей сёл Ефремовка и Степановка (это в 8 километрах южнее Охочее и в 10 километрах западнее Береки). Сейчас на окраине этих двух сёл, где излучина дороги, стоит старая советская доска. Краска сильно поистёрлась, но ещё сегодня можно прочитать, что «17 февраля 1943 года… сёла были сожжены. 865 человек убито, в том числе 240 мужчин живьём сожжены в церкви».

«… От ужаса и боли сердце стынет:

Как будто снова 41-й год,

Каратели идут по Украине,

Расстреливая брошенный народ…».

После войны Иоахима Пайпера судили, но не за это преступление, а за убийство американских солдат в бельгийском местечке Богэ (пригород Мальмеди) в ходе операции «Стража на Рейне» — об этом я рассказывал ранее.

В целом, битва танкистов с кавалеристами южнее Харькова оказалась решающей, хотя и незаметной на первый взгляд. У немцев было не так много танков: ещё не все соединения прибыли в Харьков, а прибывшие – истаяли в боях. Например, дивизия «Дас Райх» на 13 февраля могла выставить боеготовыми только 21 танк и 18 САУ. Недостаток своих танков положил начало использованию в «Дас Райхе» трофейных советских танков. Захваченные в ходе этих боёв один KB и пять T-34 получили немецкие экипажи (на самом деле, конечно, бывшие наши – типа власовцев), раскраску и немецкие опознавательные знаки, и использовались в боях в составе танкового батальона «Дас Райх». В «Лейбштандарте» на 13-е февраля было 53 боеготовых танка и 21 САУ, но ценность этого бронированного кулака значительно снижало его использование в атаках на закрепившийся к югу от Харькова 6-й гвардейский кавалерийский корпус, а не на восточном направлении против основных сил Воронежского фронта – 3-й танковой и 69-й армий.

Севернее Харькова, к 12 февраля армейская (т.е. не эсэсовская) танковая дивизия «Великая Германия» оборонялась уже строго фронтом на север, спиной к Харькову. Если на востоке её правый фланг смыкался с немногочисленными оставшимися там частями дивизии «Дас Райх» в районе деревни Циркуны (сейчас это пригород Харькова), то её левый (западный) фланг висел в воздухе: здесь разведывательный батальон «Великой Германии» оборонялся в районе Дергачей, в нескольких километрах к северу от Харькова, а сосед слева у этого батальона просто отсутствовал, поскольку остатки немецкой 168-й пехотной дивизии откатывались из Белгорода на запад к Богодухову, и локтевую связь с ними установить не удалось.

Наступавшая на этом участке 40-я армия генерала Москаленко, таким образом, занимала крайне выгодное оперативное положение: она обошла с севера, через Белгород, оборонительные рубежи противника, подготовленные им восточнее Харькова вдоль реки Северский Донец. Это означало, что ее удар по Харькову и в обход него с северо-запада и запада мог оказать решающее содействие более южным – 69-й и 3-й танковой армиям Воронежского фронта, которые вели тяжелые бои на дальних подступах к Харькову с востока и юго-востока.

Выдвигаясь из Белгорода, главный удар 40-я армия наносила в центре своего оперативного построения. Здесь ударную группировку армии составили 25-я гвардейская, 340-я, 183-я, 305-я стрелковые дивизии и 4-й танковый корпус. Они получили задачу наступать вдоль шоссейной и железной дорог на юг, обходя Харьков с запада. 303-я стрелковая дивизия прикрывала ударную группировку армии с севера, 107-я – с запада, 309-я – с юго-запада. При этом 107-й дивизии было приказано наступать на Томаровку – Борисовку – Грайворон (последний она освободила 16-го января), а 309-й дивизии – на Богодухов (освобожден 17 февраля).

Не имея теперь сплошного фронта обороны, остатки немецкой танковой дивизии «Великая Германия» и 168-й пехотной пытались оказать сопротивление в отдельных опорных пунктах и на узлах дорог, но с каждым днем их положение становилось все более безнадежным. Особенно после того, как 12 февраля в сражение на харьковском направлении был введен 4-й танковый корпус генерала Кравченко, преобразованный к тому времени в 5-й гвардейский танковый корпус. После этого темп наступления ударной группировки 40-й армии еще более увеличился. Она находилась теперь уже на ближних подступах к Харькову – практически на Алексеевке и Холодной Горе.

13-го февраля были освобождены Дергачи – северный пригород Харькова. В эти дни 40-я армия потеряла сразу двух командиров полков, которые за личное мужество и умелое руководство войсками были удостоены звания Героя Советского Союза посмертно, а их имена носят улицы Харькова. Первый из них – командир 227-го стрелкового полка майор Энвер Ахсаров. В ночь на 14 февраля, части 340-й и 183-й стрелковых дивизий завязали бои на северо-западных окраинах Харькова. Противник, собрав силы, яростно контратаковал, но в бою, длившемся целый день, немцам так и не удалось выбить полк из Алексеевки. Во время отражения одной из атак командир полка майор Энвер Ахсаров погиб в рукопашной схватке; сейчас его имя носит одна из главных улиц Алексеевского жилмассива.

Второй – полковник Казакевич. В полдень 14 февраля, 25-я гвардейская стрелковая дивизия, обходя Харьков с северо-запада, освободила Ольшаны – крупный населенный пункт на шоссе Харьков – Богодухов – Сумы. Оставив здесь 81-й гвардейский стрелковый полк полковника Казакевича, усиленный двумя артиллерийскими полками и саперами, главными силами дивизия повернула на Харьков. В ночь на 15 февраля полк овладел деревней Гавриловка, отрезав немецким войскам пути отхода из Харькова. С утра противник предпринял здесь контратаку незначительными силами, которая была успешно отражена. Но к полудню обстановка резко изменилась: немецкие атаки стали следовать одна за другой, мощь их нарастала. Находясь все время в боевых порядках подразделений, командир полка Казакевич своевременно реагировал на все изменения обстановки, всем своим видом и поведением внушал окружающим спокойствие и уверенность. Он погиб в тот момент, когда соседний, 73-й гвардейский стрелковый полк уже входил в Харьков через пригород Холодная Гора. Именем полковника Казакевича, похороненного в поселке Ольшаны, названа улица на Салтовке (параллельная улице Барабашова). Вообще, каждый, кому доводилось ездить по этой трассе, без труда припомнит минимум полдесятка братских могил и монументов только между Подворками и Ольшанами, в том числе маленький и всегда тщательно покрашенный танк «Т-60» на постаменте, с живыми цветами.

Тем временем, генерал Рыбалко 12 февраля ставил подразделениям 3-й танковой армии задачи по захвату Харькова и недопущению отхода оборонявших его частей противника. 6-й гвардейский кавалерийский корпус получил задачу образовать заслон к западу от Харькова с перехватом дорог, ведущих на запад и юго-запад (без учёта фактического положения дел в зоне операции корпуса, ведущего тяжёлые оборонительные бои в районе Береки). Очистить Харьков от немецких войск и занять оборону в 15—50 км к западу от него планировалось уже к 13 февраля. Однако 11 февраля соединения 3-й танковой армии еще вели бои на восточных подступах к Харькову.

15 февраля соединения 3-й танковой армии начали охватывать Харьков с востока и юго-востока, но встретили ожесточенное сопротивление противника на рубеже Кулиничи – Котляры. В течение дня части 15-го танкового корпуса, 48-й и 62-й гвардейских стрелковых дивизий и 179-й отдельной танковой бригады отразили пятнадцать немецких контратак на рубеже Лосево – Основа. После этого противник укрылся в каменных зданиях на восточной окраине поселка Основа и сильным огнем остановил продвижение советских пехотных подразделений.

Тем временем в структуре командования оборонявших Харьков немецких войск произошли существенные изменения. С полуночи 14 февраля, оборонявшая Харьков армейская группа генерала Ланца перешла в подчинение командующего группой армий «Юг» фельдмаршала Манштейна. 14 февраля Манштейн направил генералу Ланцу свой первый приказ: об удержании Харькова любой ценой и при любых обстоятельствах.

Генерал Ланц в 8 часов утра 14 февраля вылетел в Мерефу, где располагался штаб Второго танкового корпуса СС, для координации дальнейших действий с его командиром Паулем Хауссером. У него уже не было никаких иллюзий относительно возможностей подчиненных ему войск удержать Харьков. Для этого нужны были свежие соединения или крупные резервы, которых уже негде было взять.

Единственной надеждой на спасение была свежая дивизия «Тотенкопф», прибывавшая в эти дни из Франции по железной дороге. Уже 14 февраля прибывал «Туле» — первый полк этой дивизии. Фельдмаршал Манштейн назначил «Тотенкопфу» сойти с поезда и сосредоточиться в районе города Валки, в 40 километрах к западу от Харькова, и готовиться к нанесению контрудара. Одновременно, будучи реалистом, Манштейн отдал приказ о перемещении штаба группы генерала Ланца из Харькова в Полтаву. Свой штаб группы армий «Юг» Манштейн перенёс из Донецка в Запорожье.

После полудня 14 февраля обстановку в войсках противника вокруг Харькова можно было назвать критической. В 15-30 командир дивизии «Дас Райх» отправил в штаб Второго танкового корпуса СС донесение, в котором сообщал, что его резервы исчерпаны, и удерживать фронт к востоку от Харькова дивизия больше не в состоянии. Фактически он ставил ультиматум: если до наступления ночи его дивизия не получит приказ на отход из Харькова, она и все остальные немецкие части будут потеряны.

Получив этот ультиматум, Пауль Хауссер запросил по радио у генерала Ланца разрешения отдать приказ на отход из Харькова в 16:30 часов 14-го февраля, и при этом так же безапелляционно, как и подчинённый ему командир дивизии, ставил ультиматум: если до 16:30 Ланц не отдаст такой приказ, то он, Хауссер самостоятельно примет соответствующее решение.

Ответ генерала Ланца был столь же безапелляционным: Хауссеру напоминали о предыдущих директивах фельдмаршала Манштейна на удержание города в любых обстоятельствах, и напоминали, что отход эсэсовской танковой дивизии «Дас Райх» приведет к повисанию в воздухе правого фланга соседней армейской танковой дивизии «Великая Германия». О том, что сама «Великая Германия» уже давно потеряла локтевую связь с соседом слева и, обойдённая там 40-й армией генерала Москаленко, сама откатывалась назад, при этом умалчивалось.

Реакция Хауссера на эти увещевания была мгновенной. В 16:45 14-го февраля он отвечает донесением в штаб генерала Ланца, что уже отдал приказ на отход «Дас Райха» на запад. Сорока минутами спустя Ланц отправляет Хауссеру ответ, представляющий собой напоминание о приказе Гитлера защищать Харьков «до последнего человека». А в 18:00 генерал Ланц, не ограничиваясь перепиской, сам позвонил Хауссеру и потребовал от него отмены приказа об отходе из города. Командир эсэсовского корпуса попытался сослаться на сложность выполнения приказа удерживать Харьков уже начавшими отходить войсками. Но Ланц был непреклонен, и в 18:15 Хауссер по радио передает командиру дивизии «Дас Райх» приказ об отмене отступления и об удержании города «до последнего человека».

Однако остановить начавшийся отход было уже почти невозможно. Реакция командира дивизии была схожей с реакцией самого Хауссера несколькими часами ранее. В 22:00 из штаба «Дас Райха» поступило донесение о том, что отходящие части дивизии уже находятся «вне радиоконтакта» и сообщить им об отмене предыдущего приказа на отход не представляется возможным. Несмотря на недвусмысленные приказы от верховного командования, дивизия «Дас Райх» уходила из Харькова по заснеженным улицам города в темноте февральской ночи.

В ночь с 14 на 15 февраля и в последующее утро обмен приказами и донесениями продолжился, но уже не на уровне командиров корпуса и дивизии, а гораздо выше. На этот раз в нем принял участие штаб группы армий «Юг». В 2:40 ночи фельдмаршал Манштейн по радио напомнил генералу Ланцу о приказе Гитлера удерживать Харьков при любых обстоятельствах. В ответ, в 11:00 генерал Ланц направил Манштейну донесение об обстановке. Указав на отсутствие резервов и недостаток танков, он утверждал, что удержание существующих позиций приведет к большим потерям при негарантированном результате, то есть удержании Харькова.

Вскоре Ланцу позвонил начальник Генерального штаба Вооружённых сил Германии Курт Цейцлер. Ланц стал убеждать Цейцлера, что дивизия «Дас Райх» будет окружена и уничтожена, если ей не будет разрешен отход. Выслушав его, Цейцлер пообещал скорейший ответ Гитлера. Он прибыл вскоре после полудня — «приказ удерживать город остается в силе».

Однако Хауссер не был склонен участвовать в новом «Так называемом Сталинградском котле». В 13:00 15 февраля он берет ответственность на себя и приказывает своему начальнику штаба готовить приказы на отход из города. В 13:05 Хауссер проинформировал штаб генерала Ланца, что уже отдал своему корпусу приказ на отход. Его аргументация была категоричной: приказ «держаться» поступил «слишком поздно», чтобы его выполнить, – «мною все уже решено, эвакуация Харькова началась».

В своих мемуарах фельдмаршал Манштейн заметил по поводу этих действий Хауссера: «Если бы Харьков был оставлен по приказу какого-нибудь армейского генерала, то Гитлер, несомненно, предал бы его военному суду. Но так как это был любимчик фюрера и танковый корпус СС, который, — действуя, впрочем, совершенно правильно, — избежал окружения, этого не произошло…».

Финальный штурм Харькова тремя армиями Воронежского фронта начался с утра 15 февраля, после мощного огневого налета 10-й и 8-й артиллерийских дивизий прорыва. В последней, поддерживавшей 69-ю армию, был мой дед, офицер артиллерийской разведки. По его воспоминаниям, главным артиллерийским ориентиром служило здание Госпрома, которое было хорошо видно (разумеется – в бинокль) из любой точки Харькова. Его и сейчас легко найти на фото, прилагаемом к статье: вдалеке, посередине, на его крыше стоит красно-белая антенна. Противник отходил по улицам горящего города на запад, прикрываясь сильными арьергардами, в том числе 30-ю новейшими САУ «Штурмгешюц».

69-я армия генерала Казакова (бывший 18-й стрелковый корпус) заходила в Харьков с востока – через нынешние жилмассивы Салтовка и Рогань. Овладев восточной частью города в течение суток, войска 69-й армии сосредоточились в районах платформы Руднева – пос. Халтурина – ст. Левада – пос. Шевченко – пос. Ворошилова.

3-я танковая армия генерала Рыбалко основными силами (62-й гвардейской стрелковой, 160-й и 184-й стрелковыми дивизиями) штурмовала юго-восточные районы города, а частью сил (12-й танковый корпус и 111-я стрелковая дивизия) уничтожала противника в районе Васищево – Боровая, препятствуя отходящей от Змиева немецкой группировке прорваться на Харьков. В 15 часов 15-го февраля части 3-й танковой армии овладели поселком Герцена и перерезали Змиёвское шоссе (нынешний проспект Гагарина). Через час была очищена от немецких подразделений железнодорожная станция Основа, силами 62-й и 48-й гвардейской стрелковых дивизий. Оставив 62-ю гвардейскую стрелковую дивизию гарнизоном в Харькове, части 3-й танковой армии выдвигались на рубеж Песочин – Коротич – Берминводы – Южный, т.е. западнее Харькова.

Но наибольший вклад в освобождение города внесла 40-я армия генерала Москаленко. Она подошла раньше других, со стороны Белгорода, и в лучшем состоянии, поскольку в её полосе сопротивление противника было минимальным: на данном участке у немцев стояли обычные армейские подразделения, а не эсэсовские танковые (которые прикрывали Харьков с востока).

Пехота 40-й армии, заходя в город со стороны нынешних районов Алексеевки и Холодной Горы, овладела пригородом Залютино, выбила противника из поселков Красный Октябрь, Лозовеньки, Пятихатки. В 8 часов утра 15-го февраля в Померки ворвалась 100-я стрелковая дивизия. При поддержке артиллерии её части скоро достигли парка имени Горького и Ипподрома.

25-я гвардейская стрелковая дивизия и 5-й гвардейский танковый корпус вышли к Южному вокзалу и соединились там со 340-й стрелковой дивизией.

340-я стрелковая дивизия к 13 часам, очистив от противника северо-западную часть города, также продвинулись в район Южного вокзала и соединились там с передовым полком 25-й гвардейской стрелковой дивизии.

В 11:00 подразделения 183-й стрелковой дивизии прорвали оборону немецкой танковой дивизии «Великая Германия» в районе Дергачей и вышли к северным окраинам Харькова. В 14:00 начался отход «Великой Германии» в район города Люботина к западу от Харькова.

К исходу дня пути отхода противнику на Богодухов и Люботин были отрезаны.

К 17 часам 15-го февраля войска 40-й армии очистили от противника всю западную часть города. Достигнув центра города, части 25-й гвардейской, 305, 340, 183, 100-й стрелковых дивизий и 5-го гвардейского танкового корпуса продолжали очищать его от мелких групп противника.

16 февраля подразделения 183-й и 340-й стрелковых дивизий очистили «самую широкую и самую большую из всех площадей Европы», как выразился до войны писатель Олесь Гончар, – площадь имени Дзержинского (сейчас она называется «площадь Свободы», в честь партии Олега Тягнибока), включая нынешнее здание Облгосадминистрации и Госпрома. На крыше Госпрома группа автоматчиков 1142-го стрелкового полка 340-й дивизии под командованием лейтенанта Шевченко сбросила немецкий флаг (красный с чёрной свастикой) и водрузила советский (красный с серпом-молотом и одной звездой). Можно себе представить чувства людей лейтенанта Шевченко, если и в наши дни иностранные туристы пишут о Госпроме такие отзывы (встречалось в Интернете): «Крутое, эпичнейшее здание», «Одно из самых невероятных зданий Земли, когда-нибудь оно займет место рядом с египетскими пирамидами, Стоунхенджем, готическими соборами», «Хорошо помню, когда впервые увидел это невероятно брутальное здание и прошел под ним улицей пешком, был сильно поражен. Не восхищен, не удивлен, а именно поражен, до глубины души»…

… Я поездил по миру, и знаю:

Обойдите весь белый свет,

Столько улиц… таких, как Сумская,

Ни в одном зарубежье нет.

Как и нету бетонных изломов,

Что волшебною волей людей

Воплотились в громаду Госпрома

Только в Харькове, больше нигде…

К 12 часам 16-го февраля Харьков был полностью очищен от противника. Город не подвергся сильным разрушениям, а некоторые заводы, частично использовавшиеся немцами для ремонта боевой техники, достались советским войскам прямо на ходу.

Ситуация с Харьковом была аналогичной взятым в те же дни Луганском, Славянском, Ростовом-на-Дону: войска противника, опасаясь попасть в новые версии так называемого Сталинградского «котла» (который завершился всего за две недели до этого – 2-го февраля), предпочитали уходить из городов – чтобы позже, приведя себя в порядок, снова их штурмовать с таким упорством, словно эти города построили сами. Покидая Харьков, армейская танковая дивизия «Великая Германия», две эсэсовские танковые дивизии («Дас Райх» и «Лейбштандарт Адольф Гитлер»), 320-я пехотная дивизия, и полк «Туле» прибывающей третьей танковой дивизии СС «Тотенкопф» занимали позиции к западу от Харькова.

Когда Гитлер узнал, что его приказ относительно удержания Харькова проигнорировали, с ним случился припадок неконтролируемой ярости. Несколько придя в себя, он 18-го февраля вылетел в Запорожье – штаб группы армий «Юг» фельдмаршала фон Манштейна, пытаясь разобраться на месте и переиграть ситуацию.

В этот же день в противоположном направлении (из Харькова в Москву) вылетел начальник Генерального штаба СССР маршал Василевский, уже полтора месяца находившийся непрерывно в наступающих войсках Воронежского фронта (со дня старта от берегов Дона) – он посчитал свою задачу выполненной.

Однако немецкие войска не были блокированы и уничтожены, поскольку не полностью выполнил свою задачу 6-й гвардейский кавалерийский корпус. Обходя Харьков с юга, он отвлёк на себя крупные силы противника, но не смог дойти до конца и соединиться с 40-й армией западнее Харькова, чтобы замкнуть окружения, выпустил немцев из «котла».

Имя командующих армиями – генералов Москаленко (40-я армия) и Рыбалко (3-я танковая) до настоящего времени носят улицы Харькова, несмотря на декоммунизацию. Вообще, большинство харьковских улиц, связанных с именами участников Второй Мировой войны, названы в честь солдат и офицеров Воронежского фронта и событий февраля-марта 1943 года, и намного меньше – в честь окончательного освобождения в августе 1943 года войсками Степного фронта маршала Конева.

Однако, дату 16 февраля не то что не празднуют, а я вообще узнал о ней только после того, как прожил в Харькове не один десяток лет. Празднуют только 23-е августа, когда ко дню рождения дочери генерала Ватутина, Харьков освободили как бы окончательно. И то, везде по-разному: в России 23-е августа – День воинской славы в честь окончания Курской Битвы (стыдливо умалчивая, что это была битва не за Курск, а за Харьков). У нас, наоборот, 23-е августа – только День освобождения Харькова, и ни при чём Курская Битва какая-то.

Между тем, именно 16 февраля 1943 года у харьковчан материализовалось ощущение, что «скоро придут наши». Тогда как сейчас мы празднуем 23-е Августа с полным пониманием, что «Наши не придут», как сказано в одноименном стихотворении Андрея Шагина:

… Не выведет никто «За Родину!» на бомбах,

Никто не прохрипит: «Даёшь стране угля!».

Гуляют сквозняки в одесских катакомбах,

Зашторен Мавзолей под стенами Кремля …

На фото: Единственная в СССР трёхуровневая железнодорожная развязка в Новосёловке (фото сделано с третьего уровня), впереди по центру – главный артиллерийский ориентир – здание Госпрома с красно-белой антенной мачтой на крыше.

Интерактивная карта боевых действий:

Операция «Полководец Румянцев»

На площади у памятника Тарасу Григорьевичу Шевченко собрались на митинг тысячи жителей Харькова, чтобы поблагодарить Красную Армию, Великого Сталина за освобождение второй столицы Советской Украины от немецко-фашистских оккупантов.
Харьков чествует сегодня своих освободителей — доблестные харьковские дивизии.
Харьков ликует. Яркими транспарантами, флагами украшен город. Гремит музыка.
Плотным кольцом окружают участники митинга трибуну. Трибуну и здания площади украшают портреты товарищей Сталина, руководителей партии и правительства и маршалов Советского Союза. На огромном полотнище лозунг: » Великому Сталину слава! Красной Армии слава!»
Среди участников митинга — лучшие представители украинской интеллигенции: поэты Тычина, Рыльский, Бажан, академик Булаховский, писатель Довженко, народные артисты СССР — Литвиненко-Вогельмут, Козловский, народный артист Украинской ССР Паторжинский, заслуженные деятели искусств Украинской ССР Петрицкий, Козицкий.
Бурными рукоплесканиями, радостными возгласами встречает площадь появление на трибуне Никиты Сергеевича Хрущева, маршала Советского Союза тов. Жукова, генерала армии тов. Конева, т.т. Гречухи, Коротченко.
На трибуне руководители Советской Украины, представители партийных и советских организаций Харькова, украинской интеллигенции, рабочих заводов, командиры Красной Армии.
Ровно в 2 /два/ часа дня секретарь Харьковского ГОРКОМА КП/Б/У тов. Чураев по поручению городского совета и ГОРКОМА партии объявляет митинг, посвященный освобождению Харькова, открытым.
— Товарищи бойцы, офицеры и генералы харьковских дивизий! Товарищи рабочие, интеллигенция города Харькова! 23 /двадцать три/ августа Красная Армия освободила от ига немецких захватчиков наш город. Над Харьковом снова реет красное знамя. Сегодня в этот радостный день мы обращаем первые слова безграничной благодарности, любви и признательности нашему дорогому товарищу Сталину.
Раздается громкое «Ура» и бурные аплодисменты. Слово предоставляется командующему Степным Фронтом генералу армии тов. Коневу:
— Товарищи харьковчане! Товарищи украинцы! — говорит тов. Конев, — передаю вам боевой привет от бойцов, офицеров и генералов войск Степного Фронта. Они поздравляют вас с возвращением в семью советских народов.
По приказу Верховного ГлавнокомандующегоМаршала Советского Союза товарища Сталина войскам Степного, Воронежского и Юго-Западного фронтов было поручено разгромить вражеские дивизии и освободить Белгород и Харьков. В ожесточенных боях воины Степного Фронта, при содействии армий Воронежского и Юго-Западного фронтов, разгромили лучшие отборные немецкие дивизии и освободили Белгород и вторую столицу Украины — наш родной Харьков. Все попытки врага помешать успешному наступлению наших войск кончились провалом. Мы продолжаем победоносно наступать.
Товарищ Конев провозглашает здравницу в честь доблестной Красной Армии, Верховного ГлавнокомандующегоМаршала Советского Союза товарища Сталина. И снова над площадью гремит раскатистое «Ура».
На трибуне — командир 89 /восемьдесят девять/ Гвардейской Белгородско — Харьковской стрелковой дивизии гвардии полковник товарищ Сенюгин.
— Сыны Украины, наши воины многонационального Советского Союза, доблестно дерутся на Украину. Красная Армия оправдала ваши надежды. Граждане города Харькова, вы освобождены от немецкой неволи. От лица всех бойцов, сержантов и офицеров дивизии я клянусь вам, что мы успешно будем продвигаться вперед и истреблять фашистскую свору. Всю нашу силу, всю ненависть к врагу вложим в священное дело борьбы за освобождение Родины.
Слово предоставляется профессору Александру Владимировичу Терещенко.
— Разрешите мне, одному из старейших представителей советской интеллигенции, поблагодарить бойцов, сержантов и офицеров, освободивших наш родной Харьков. За два года фашистской неволи многие профессора и научные работники Харькова погибли. Умерли голодной смертью известный академик Бекетов, заслуженный деятель искусств Бурачек, профессор Роткевич, Ассистент Шутский, профессор Фёдоров с женой, доцент Пономарев, инженер Игнатов, профессора Дыбский, Раздольский, Рахманинов, Эфрос. Погиб от голода доцент Мазия. Были доведены до самоубийства доцент Золотова, врач Володин. Оставшиеся в живых находились на положении рабов.
Всему Советскому Союзу, всему миру известны были научные заведения Харькова. Ежегодно они выпускали тысячи специалистов. Немцы уничтожили большинство вузов. Посмотрите на Харьковский Электротехнический Институт, Химико-Технологический, Авиационный, Медицинский — все они превращены в руины. Студенческую молодежь немецкие людоеды вывезли на каторгу в Германию.
Гнев наполняет сердца участников митинга, когда профессор Терещенко рассказывает о том, как немцы довели его до того, что он вынужден был вместо научной деятельности заниматься производством мыла и ваксы.
— Это было неслыханное унижение, — продолжает профессор. — Немцы хотели задушить в нас веру в близкое освобождение, но мы верили в силу Красной Армии, в силу советского народа, в гений великого Сталина.
За профессором на трибуну поднимается инженер завода «Серп и молот» тов. Борзый.
Он рассказывает, как беспощадно разрушили оккупанты первоклассную промышленность Харькова, как издевались они над рабочими заводов. Тов. Борзый призывает харьковчан ответить на победы Красной Армии, на освобождение города самоотверженным трудом, чтобы из пепла и руин снова поднялся возрожденный Харьков.
— Наш народ, — говорит товарищ Борзый, — будет скоро салютовать не только орловцам, белгородцам, харьковчанам. Он будет салютовать полтавчанам, киевлянам, житомирцам, жителям Львова, всей освобожденной советской земле.
На трибуне секретарь ЦК КП/Б/У тов. Хрущёв. Участники митинга встречают его возгласами «Ура» и долго не смолкающими аплодисментами. Харьковчане горячо приветствуют руководителя большевиков Украины.
— Товарищи,- говорит Никита Сергеевич Хрущев, — разрешите мне от имени Коммунистической партии большевиков Украины приветствовать бойцов, офицеров, генералов, все войска, которые доблестно сражались за освобождение Харькова. Мы празднуем в Харькове победу нашего славного советского оружия. Мы добились этой победы под непосредственным руководством нашего дорогого и любимого Сталина. Привет наш, самый горячий привет и сердечная благодарность великому Сталину от Украины и в первую очередь от жителей второй столицы нашей республики Харькова.
Выражаю благодарность от имени украинского народа командующему Степным Фронтом генералу армии Коневу, командующему Воронежским Фронтом генералу армии Ватутину, командующему Юго-Западным Фронтом Малиновскому. Мы чтим память героев, павших в боях за освобождение города Харькова и других украинских городов.
— Товарищи,- продолжает тов. Хрущев, — врага мы разбили, но еще не добили. Враг еще силен, успокаиваться еще нельзя, надо добиться, чтобы первая столица Украины, наш славный Киев был освобожден.
Доблестные сыны Украины мужественно сражаются в боевом содружестве с сынами всех народов СССР. За своих воинов мы не краснеем. Наши генералы, бойцы и офицеры стойко сражались — они достойны Украины.
Все для фронта, все для победы! Теснее сплотим свои ряды под знаменем, которое принесло нам победу. Вперед на Запад! Вперед за Украину!
Да здравствует наша героическая Красная Армия, её генералы и маршалы!
Да здравствует великий украинский народ!
Да здравствует Союз Советских Социалистических Республик — наша великая Родина!
Да здравствует наш учитель, друг и полководец, маршал Советского Союза Иосиф Виссарионович Сталин!
Участники митинга отвечают на эти слова овацией. Снова и снова гремит «Ура». Торжественно льются звуки «Интернационала».
От имени участников митинга заслуженный деятель искусств товарищ Прохоров зачитывает письмо товарищу Сталину.
Приветствие принимается единогласно. Гремит «Интернационал».
С большим подъемом принимает митинг приветственное письмо бойцам-освободителям Харькова.
На митинге присутствовало свыше 25.000 / двадцать пять тысяч/ человек.
З. Липавский
И. Денисов
Харьков, 30 августа. /Спецкорр. ТАСС/