Оборона минска в 1941

Трагедия в Белоруссии (1941)

Эпическая драма разгрома Западного фронта в июне 1941 стала после войны хрестоматийным примером, наряду с поражением армии Самсонова в Пруссии в 1914 году. Уже 28 июня немцы заняли Минск. В двух котлах у Волковыска и Минска были окружены дивизии из состава 3, 4 и 10 советских армий, уничтожено 11 стрелковых, 6 танковых, 4 моторизированных и 2 кавалерийских дивизии. Общие потери погибшими, пропавшими без вести и пленными превысили 300 000 человек. Командующий округом – генерал-полковник Д. Г. Павлов поплатился за это жизнью и был расстрелян, вместе с ним его судьбу разделил ряд высших офицеров штаба округа, несколько комкоров и командармов. Командующий ВВС округа генерал-майор И. И. Копец, скорее всего, повторил бы их судьбу, но он свой выбор сделал еще 22 июня. Узнав о понесенных авиацией потерях, генерал застрелился.

В личности командующего ЗапОВО как в капле воды отразилась вся Красная армия образца 1941 года. Он был командующим, который быстро выдвинулся на верховную должность из-за проредивших армию репрессий. Но версия о том, что он не имел достаточной подготовки, которая так легко все объясняла и послужила в дальнейшем поводом для его расстрела, не является истиной. Назначая лишь его ответственным за то, что произошло в июне 1941, мы тем самым беремся утверждать, что другой человек на его месте мог бы исправить ситуацию. Как будто ситуация, при которой Западный фронт устоял бы под ударами немцев, даже не требует доказательств. Некоторые особенно подкованные специалисты утверждают, что достаточно было поставить имеющиеся танки Т-34 и КВ в засады, как позже поступал генерал Катуков под Москвой и немецкие танки сгорели бы еще до Барановичей. Но таких людей ставит в тупик вполне резонный вопрос «где эти засады организовывать?». По-видимому, Павлов должен был знать точные маршруты наступления немецких войск. Но он не знал, а когда узнал – было уже поздно.

Прежде чем судить Павлова надо поставить себя на его место и рассматривать события, принимая во внимание те данные, которые были в его распоряжении. Само по себе расположение Белостокского выступа уже предполагало проведение операции на окружение и это, конечно же, знал Павлов. Все дело было в том, что подобная операция могла быть проведена разными способами, что представляло трудности и обороняющимся и наступающим. Главным и для тех, и для других был вопрос определения точки схождения наступающих танковых клиньев. От немцев ждали подобной операции, но на небольшую глубину, с попыткой образования котла в районе Волоковыск, Барановичи.
Исторические события, так часто бывает, толкают вперед случайности. Что-то подобное произошло в 1941 году в районе Бреста. Наученный горьким опытом 1939 года, тогда Гудариан уже пытался овладеть еще польской Брестской крепостью, в кампании 1941 года он спланировал двойной обходной маневр. Образно говоря, быстрый Гейнц «дул на воду», вместо того чтобы бросить свою танковую группу вдоль шоссе у Бреста, он загнал ее в труднопроходимую для танков местность южнее и севернее Бреста. Брать крепость и штурмовать город должна была пехота. И вот начав утро 22 июня «за здравие», Гудариан закончил его «за упокой». Немцы захватили много мостов, но многие из них были пригодными для пехоты и легкой техники, не для танков. Весь день 22 июня танковая группа потратила на борьбу с местностью, пытаясь выбраться на шоссе. К вечеру 22 июня многие части еще так и не переправились через Буг. Вышедшее же на шоссе части 3 и 4 танковых дивизий 49 моторизованного корпуса немцев в конце дня уткнулись в сгоревший мост через Муховец в районе Булково. Гудариан был раздосадован таким началом, но именно эта его задержка сыграла одну из ключевых ролей в разворачивающейся драме Западного фронта.

К концу дня Павлов и его штаб занимались оценкой событий и пытались разработать меры противодействия. Павлов не знал всего, что знаем сегодня мы, он руководствовался данными разведки. Что же он видел? Первое разведдонесение от 14:00 сообщало, что противник прилагает все усилия для взятия Гродно, второе от 16:15 говорило о том, что основные усилия авиации противника отмечаются на участке Гродно-Лида. Вечерняя итоговая разведсводка от 22 часов содержала следующие данные. С рассветом границу СССР перешли немецкие части в размере до 30-32 пехотных дивизий, 4-5 танковых, до 2 моторизованных, 40 артиллерийских полков, около 4-5 авиаполков, одна десантная дивизия. И вот здесь разведчики ошиблись несильно, действующие против округа силы были определены примерно верно, особо подчеркивалось, что в зоне действия соседа справа границу перешла танковая группа, чьи силы оценили в 4 танковых и моторизованных дивизии.

Но совсем другая картина была по распределению этих войск. Так утверждалось, что на Гродно наступают 2 танковых и 2 моторизованных дивизии, на самом деле там была одна лишь пехота. Но уже автоматом на другие направления оставалось 2-3 танковых соединения. Еще одну танковую дивизию разведка «нашла» на южном фасе Белостокского выступа, но и там не было танков, только пехота усиленная САУ «Штурмгешюц». На Брест оставалась 1-2 танковых дивизии, это был роковой просчет, недооценка силы противника на левом фланге.
Для этого были и вполне объективные причины, авиаразведка фронта была ослаблена понесенными за день огромными потерями. Можно было еще принять во внимание такой критерий, как глубина вклинения вражеских частей и введение в бой танков. Именно на Гродненском направлении такая ситуация отмечалась. В районе Бреста Гударина вводил свои танки в бой кружными путями и в Минске их пока не видели. Позже, как назло пришла директива №3 Генштаба, которая предписывала совместно с Северо-Западным фронтом нанести контрудар во фланг Сувалковской группировки немцев. Это вполне состыковывалось с тем, что видел Павлов, противник в районе Гродно – представлял главную опасность. Так самое крупное и боеспособное механизированное подразделение фронта (6 мехкорпус) было брошено в бой под Гродно, где вынуждено было таранить прочную противотанковую оборону пехотных дивизий вермахта. Но левый фланг командующий без внимания не оставил на этом направлении вводились в бой пехота, 47 стрелковый корпус в составе 55, 121 и 155 стрелковых дивизий.
Самое печальное, что разобраться в обстановке в штабе фронта не смогли и 23 числа, по прежнему оценивая действующие на левом фланге силы немцев, как незначительные. Между тем 2 танковая группа 23 июня смяла части 4 армии Коробкова. И за день ее передовые танковые части продвинулись на 130 км, достигнув излучины реки Щара. Именно здесь произошла встреча 55 стрелковой дивизии и танковых дивизий немцев. Бои в излучине Щары длились весь последующий день 24 июня. Упорными боями дивизия на сутки задержала немецкий танковый каток, в одном из этих боев погиб и командир дивизии полковник Иванюк.

Но главное было не в этом. В бою, который произошел ранним утром 24 июня, разведбат 155 стрелковой дивизии рассеял моторизованный отряд немцев. В одной из легковых машин были обнаружены 2 карты, одна из них была с нанесенной обстановкой. Эта карта сразу же была направлена в штаб фронта, где произвела эффект разорвавшейся бомбы, как будто пелена спала с глаз командующего. По нанесенной на ней обстановке было ясно видно, что против его левого фланга действует 3 немецких танковых корпуса, один из них во втором эшелоне.
Далее сыграл свое слово фактор времени. Карта была захвачена около 4 часов утра 24 июня, какое-то время ушло на отправку ее в штаб фронта, как назло тот именно 24 июня передислоцировался из Минска в Боровую, часть времени была потерян здесь. Но даже с учетом этого, первое решение с учетом данных, содержащихся на карте, было принято в 15:20 25 июня, прошло около полутора суток. Возможно, командующий потратил их на перестраховку, данные необходимо было проверить, по крайней мере, теперь было понятно, где искать.
Генерал Павлов не был связан какими-либо приказами «стоять насмерть», не запрашивал ставку, дожидаясь ее решения, уже на 4 день сражения он отдает войскам приказ на отход. В случае успеха войска фронта могли избежать неминуемого разгрома. 6 механизированный корпус разворачивался на 180 градусов для удара на Слоним, он должен был стать авангардом и главной пробивной силой отступающих войск. Но, отдавая этот приказ, Павлов ослабил давление на фланг немцев у Гродно. До соединения немецких танковых клиньев под Минском оставалось чуть более 2 дней.

Обелиск Победы в Минске
В последний период советской власти (в 60 – 80-х годах) официальная цифра общих потерь населения БССР за 1941 – 1945 годы определялась, как «погиб каждый четвертый». Из них «фронтовые» потери — тех, кто был убит, сражаясь в вооруженных силах СССР, или умер в плену, получается в районе 7% от общего населения Белоруссии (включая женщин и детей).
Всё под катом
Согласно той статистике, которая в последние десятилетия СССР считалась официальной, на январь 1940-го в БССР проживало 9.046.000 человек. Если исходить из среднего прироста населения в СССР за тот период, то к началу Великой Отечественной войны население республики должно было превышать 9.300.000 жителей. Потери от этой цифры «одна четвертая» — 2.325.000.
Из них гражданское население, уничтоженное оккупантами, – 1.400.000.
С территории БССР на работу немцами было угнано около 380.000 человек. Из них умер примерно каждый (точно сказать сложно – слишком приблизительные данные) шестой или пятый, максимально около 80.000. Еще около (максимально) 100.000 погибли, сражаясь в партизанских отрядах. То есть, получается, что на долю «фронтовых» потерь остается от 7% до 7,5% населения республики (650.000 – 700.000).
Заметим, что это в том случае, если партизаны и умершие, в числе угнанных немцами на работу в «Третий рейх», не учтены в «гражданском населении». Если учтены, то доля «фронтовых» потерь составит более 9%.
Согласно современной официальной российской статистики (справочник Кривошеева) фронтовые потери СССР в среднем составили менее 4,5% от всего населеня СССР.
Проще говоря, здесь опять обнаруживается значительное занижение нынешней отечественной историографией «фронтовых» потерь РККА.
Ниже выложены те сканы из энциклопедии «Великая Отечественная война 1941 – 1945», откуда позаимствованы цифры.
Население и потери
Угон немцами населения БССР на работу в «Третий рейх»
Репатриация
Таким образом, согласно советской статистике угнано немцам на работы в Третий рейх около 5.000.000 граждан СССР. Из них к концу войны осталось в живых более 4.000.000 (всего более 6.000.000 – примерно 2.000.000 пленных и лиц, сотрудничавших с Германией, остальные – угнанные на работу).

Битва за Минск. Попытки противодействия группе Гота

В первый день войны, когда 3-я танковая группа прорвалась через рыхлые позиции 11-й армии Северо-Западного фронта, возможности Павлова противодействовать ей можно было оценить как нулевые. Последующий шаг — контрудар под Гродно — также не решал проблемы. Он завяз в плотной массе пехоты 9-й армии. Попытка поиграть в угадайку с выдвижением 21-го стрелкового корпуса к Лиде также не принесла желаемого результата. Однако постепенно штаб Павлова все же принял меры против непрошеного гостя из полосы соседнего фронта. Командование фронта действовало по двум основным направлениям: построение заслона на пути ударной группировки противника и нанесение контрударов во фланг.

Сдерживание врага с фронта было наиболее простой и очевидной мерой. К тому же у командования Западного фронта, ввиду незавершенности развертывания войск округа, были под рукой соединения из глубины, так называемые «глубинные корпуса». В их числе, был 44-й стрелковый корпус комдива В Л. Юшкевича. Как уже говорилось выше, он получил приказ на выдвижение еще до войны. 22 июня корпус встретил в пути, эшелоны буквально въехали на войну. Бывший командир 64-й стрелковой дивизии корпуса Юшкевича генерал Иовлев вспоминал: «Утром 23 июня эшелон штаба дивизии с органами и средствами управления проходил через Минск. Город и станцию бомбила фашистская авиация. Во многих местах мы видели пожары».

Ширина полосы обороны 44-го стрелкового корпуса составляла 80–84 км. Из них 61-я стрелковая дивизия занимала 55 км. Соответственно все три полка были выстроены в линию без выделения сильного резерва. Соседняя 108-я стрелковая дивизия заняла двумя полками оставшийся фронт — около 30 км. Третий полк дивизии еще не прибыл. При такой плотности создать устойчивую оборону было, разумеется, невозможно.

Некоторую опору разреженному заслону на подступах к Минску давали укрепления «линии Сталина». Однако надежд она не оправдала. Бывший командир 64-й стрелковой дивизии генерал Иовлев писал: «Вначале думалось, что нашу участь облегчат ДОТы, но на рекогносцировке выяснилось, что их трудно, а иногда и совсем невозможно использовать по прямому назначению. Специальных войск не было, оружие и приборы наблюдения отсутствовали, связь, свет, вентиляция не действовали. Проволочные заграждения были сняты. Никаких документов (схем расположения огневых средств, управления, карточек огня) у нас не было. Если быть точным, то в журнале боевых действий 44-го стрелкового корпуса записано, что «не все ДОТы заняты постоянными гарнизонами», т. е. пульбаты как таковое в УРе все же были. Также корпус занимал оборону, усиленную корпусным артполком.

Самым существенным недостатком обороны 44-го корпуса были открытые фланги, т. е. это был просто заслон перед Минском, оба фланга которого были открыты. Точнее, левый фланг был формально прикрыт 20-м мехкорпусом, а правый фланг был изначально открыт и висел в пустоте.

Еще одним резервом командования Западного фронта стал 2-й стрелковый корпус А.Н. Ермакова точнее, поначалу был только штаб, который постепенно обрастал войсками. 25 июня управление и корпусные части проходили отмобилизование в Минске. Боевые документы корпуса рисуют страшную картину происходившего там: «Уже 25.6 в районе города Минск скопилось огромное число беженцев из западных областей Белоруссии. Сюда же стекались на машинах, лошадях и пешком отдельные группы командиров и красноармейцев, потерявших свои части, пограничников, милиционеров, ответработников партийных и советских органов. Бесконечные потоки машин и людей шли на восток, загромождая пути и мешая передвижениям войск. Город Минск, подожженный во многих местах, горел, брошенный жителями на произвол. Пожарная охрана с пожарами не боролась, и пожарные машины также уходили на восток. Органы власти и милиции покинули город. Штаб ЗапОВО, оставив город, не организовал ни комендантской службы, ни эвакуации военного и ценного имущества». Картина невеселая, но, как говорится, из песни слов не выкинешь. Также составитель журнала боевых действий корпуса капитан Гаран сетовал, что, несмотря на наличие автотранспорта, его выдача частям не была соответствующим образом организована. Бюрократические проволочки мирного времени еще какое-то время со скрипом действовали с началом войны.

Тем временем к погружавшемуся в хаос Минску с северо-запада подходила 3-я танковая группа. К городу плечом к плечу шли сразу три подвижных соединения: 12, 20 и 7-я танковые дивизии. Согласно записям в журнале боевых действий группы Гота, за 25 июня перед ее войсками были поставлены следующие цели:

«Прорыв 3-й ТГр к Минску является важнейшей задачей и имеет решающее значение для операций группы армий «Центр».

LVII АК должен оборонять район высот Раков — Минск, XXXIX АК — высоты между Минском (искл.) и Смолевичи.

Взятие города Минска не является первоочередной задачей, важнее захват местности по обе стороны от города, особенно шоссе и железной дороги на восток.

XXXIX АК должен так распределить свои силы, чтобы позднее иметь возможности выделить передовые соединения для захвата переправ через Двину в Витебске и Полоцке».

Нельзя не отметить фразу: «Взятие Минска не является первоочередной задачей». Немецкое командование явно не горело желанием ввязываться в уличные бои за крупный город силами танковых войск. Печальный опыт Варшавы сентября 1939 г. был в какой-то мере учтен. Один корпус должен был занять оборону фронтом на юг, второй — на юг и юго-запад, охватывая Минск по дуге.

На дальних подступах к столице Белоруссии группу Гота встретила советская авиация. Н.С. Скрипко вспоминал: «Серьезная угроза нависла над Минском. 39-й немецкий моторизованный корпус из Вильно повернул на Минск через Ошмяны, Воложин, Раков. Одновременно моторизованные части противника, двигавшиеся по дороге Ораны — Вильно, повернули строго на восток. С рассвета 25 июня 1941 года наша авиация действовала двумя волнами: первая волна — фронтовые бомбардировщики, вторая — дальние. Наш авиакорпус наносил удары по колоннам фашистских танков, двигавшихся на Ошмяны».

Такие атаки, однако, оборачивались тяжелыми потерями, т. к. немецкий танковый таран плотно прикрывался с воздуха. II группа 27-й истребительной эскадры (II/JG27), обеспечивавшая «зонтик» над группой Гота, отчиталась за 25 июня сразу о 20 сбитых ДБ-3 и 4 СБ-2, III группа 53-й истребительной эскадры(III/JG53) — о 22 ДБ-3 и 1 СБ-2. Также приходится отметить, что в журнале боевых действий 3-й танковой группы об этих самоубийственных атаках написано почти пренебрежительно: «Возобновились слабые бомбовые удары вражеской авиации». Возможно, сказалось плотное и эффективное прикрытие наступающих частей Гота истребителями сразу нескольких групп.

Удары бомбардировщиков, очевидно, не могли остановить колонны немецких танковых дивизий. Угроза прорыва противника к Минску заставила принять срочные меры. Пришел час управления 2-го стрелкового корпуса. В 20.00 25 июня корпусу была подчинена 100-я стрелковая дивизия, в 5.00 26 июня — 161-я стрелковая дивизия. Обе дивизии совершенно не имели артиллерии — она находилась на фронте обороны 41-го стрелкового корпуса. В 23.00 25 июня командир Ермаков устно приказал командиру 100-й дивизии занять оборону к северу от шоссе Минск — Борисов фронтом на север. Поскольку было понятно, что 26 июня вернуть артиллерию не удастся, частям дивизии Руссиянова было приказано заготовить бутылки с бензином для борьбы с танками. Однако в какой-то мере нехватка дивизионной артиллерии была компенсирована усилением соединения 151-м корпусным артполком. Вместе с тем у этого заслона был тот же самый недостаток, что и у обороны 44-го корпуса, — открытый правый фланг. 100-й даже не удалось выйти точно на назначенный рубеж — утром 22 июня маршевые колонны дивизии подверглись ударам с воздуха и заняли оборону, не дойдя 2–3 км до назначенных позиций.

Открытый северный фланг 44-го корпуса был, конечно же, обойден наступающими немецкими частями. Более того, оказался обойден фланг 100-й стрелковой дивизии. Уже 26 июня одна из боевых групп 7-й танковой дивизии смогла прорваться к шоссе и железной дороге, идущей от Минска на восток. Генерал-майор в отставке Хорст Орлоф, служивший в июне 1941 г. в 7-й танковой дивизии, вспоминал: «III батальон 25-го танкового полка получил приказ возглавить продвижение полка в попытке достичь лесов к востоку от Смолевичей и организовать здесь прикрытие с севера и юга. Батальон достиг шоссе к северу от Слободы около 17.00. Соприкосновения с противником не было, однако последовало несколько атак с воздуха. Следующим шагом батальона стал захват Смолевичей, в 20 км к северо-востоку от Минска, уже в сумерках. Здесь мы тоже встретили слабое сопротивление снайперов. Непосредственно к югу от шоссе я лично остановил стрельбой из пушки товарный поезд из Минска. Четыре танка другой роты батальона вступили в бой с эшелоном с танками, прибывшим с востока и остановившимся в одном километре от маленькой станции Плисса». Орлоф пишет «соприкосновения с противником не было», т. к. ему повезло прорваться к шоссе восточнее занимаемой дивизией Руссиянова полосы.

Интересно отметить, что командование 3-й танковой группы узнало о прорыве к шоссе не из донесений частей, а от воздушной разведки. В журнале боевых действий 3-й танковой группы имеется следующая запись: «В соответствии с донесением воздушной разведки, XXXIX АК в 18.45 вышел на шоссе Минск — Борисов. Летчики предполагают, что речь идет о частях 20-й тд. Получить подтверждение в этот день уже невозможно». Несмотря на хваленую радиосвязь и вообще «идеальный порядок» со связью в вермахте (в противовес PKKA 41-го), штаб Гота получает данные о своих частях от воздушной разведки. Ситуация, кстати говоря, достаточно распространенная. Такие же примеры получения информации о действиях передовых частей от летчиков мы находим в истории Дубненских боев, например. Отметим, что в итоге была допущена ошибка — к шоссе прорвалась не 20-я, а 7-я танковая дивизия.

20-й дивизии группы Гота как раз не повезло. Ее передовой отряд на бронетранспортерах и с броневиками, подошедший к линии обороны 64-й стрелковой дивизии, был разгромлен. Как указывалось в журнале боевых действий 44-го корпуса:

«Захвачены документы крупного штаба:

а) приказ о наступлении на СССР 39 мотомех. корпуса;

б) карты;

в) фотографии».

Судя по набору документов и району, где произошел бой (Радашковичи), отряд был из 20-й танковой дивизии XXXIX корпуса. В течение дня на позициях 64-й стрелковой дивизии в УРе гремели бои. На одном из участков к вечеру 26 июня немцами было блокировано 6–8 ДОТов. К исходу дня вся артиллерия 44-го корпуса, за исключением 45-мм противотанковых пушек, стала испытывать недостаток в боеприпасах.

На долю 100-й стрелковой дивизии тоже осталась боевая группа 7-й танковой дивизии. Немецкие танки были пропущены в глубину и остановлены на второй линии обороны бутылками с бензином. Командир дивизии Руссиянов вспоминал: «Артиллерия, артиллерия — вот что сможет нам помочь! И вот, наконец, командование прислало 151-й корпусной артиллерийский полк в составе 20 орудий 152-мм калибра. Я немедленно направил его в расположение 355-го стрелкового полка, где бой был в самом разгаре. Оборудовать огневые позиции не было времени. 151-й артиллерийский полк с ходу вступил в бой. Большинство орудий, развернувшись на позициях полка Шварева, ударили прямой наводкой по танкам и пехоте противника. Отважные артиллеристы сожгли восемь фашистских танков и бронетранспортеров, уничтожили большое количество пехоты». О результативности боев дивизии Руссиянова говорит тот факт, что по захваченным за день документам были определены противостоящие немецкие части: 25-й танковый полк, 11-й и 82-й пехотные полки. Последние были ошибкой, а 25-й танковый полк действительно входил в состав 7-й танковой дивизии.

По вышедшим на ближние подступы к Минску немецким частям продолжала действовать авиация, в первую очередь дальнебомбардировочная. Н.С. Скрипко вспоминал: «Мы с рассвета и в течение всего светлого времени следующего дня наносили удары по скоплениям моторизованных войск противника в районе Радошкевичи, Молодечно, Ошмяны, Крево, Раков. Несмотря на большой некомплект бомбардировщиков, наш авиакорпус 26 июня совершил 254 самолето-вылета». Именно в этих боях совершил подвиг один из пилотов корпуса Скрипко — Н.Ф. Гастелло. Он направил свой горящий самолет в колонну вражеской техники. Удары дальних бомбардировщиков по острию танкового клина вновь обернулись тяжелыми потерями. III группа 53-й истребительной эскадры (III/JG53), прикрывавшая группу Гота, отчиталась о 12 сбитых за день ДБ-3. II группа 52-й истребительной эскадры (II/JG52) добавила к этому списку еще 9 ДБ-3.

По итогам дня 26 июня штаб Западного фронта отправил донесение в Москву в адрес народного комиссара обороны: «До 1000 танков обходят Минск с северо-запада, прошли укрепленный район у Козеково. Противодействовать нечем». Донесение вполне тянет на «паническое». Интересно отметить трансформацию данных по мере их передачи. 1000 танков появилось уже в штабе в штабе фронта. В журнале боевых действий 44-го корпуса указывалось: «Танковая группа противника до 1000 разных машин прорвалась из м. Радошковичи на Козеково, в 16.00 эта группа обнаружена в лесу вост. Козеково». Скорее всего, именно такая фраза присутствовала в донесении корпуса в штаб фронта. При передача наверх 1000 «разных машин», т. е. танков, бронетранспортеров, тягачей и автомашин, превратились в 1000 танков. Собственно, 1000 «разных машин» вполне соответствует действительности. Такое количество транспортных средств и танков вполне могло быть в передовых частях немецкой танковой дивизии. Хотя справедливости ради нужно сказать, что сам выход сразу трех танковых дивизий противника к Минску был катастрофой. Противодействовать им действительно было нечем.

Однако 27 июня бои за ДОТы Минского УРа в районе к северу от Минска продолжились. Одной из загадок этого дня является первое донесение из XXXIX корпуса в штаб 3-й танковой группы: «7-я тд в 06.00 отразила у Смолевичей атаку вражеских танков из района Борисова, нанеся противнику тяжелые потери. Предполагается, что противник продолжит атаки. Возможно, речь идет о танковых резервах из района Москвы? Запрашивается поддержка VIII авиакорпуса». Заметим — во-первых, с запада и, во-вторых, с танками. Это явно не подразделения 100-й стрелковой дивизии. Они были восточнее. Скорее всего с запада, от Борисова, 7-я танковая дивизия была атакована частями своей старой знакомой по Алитусу — 5-й танковой дивизией Ф.Ф. Федорова. По крайней мере остатки этой дивизии с 26 июня проходили через Борисов. Через Борисов она прошла, имея в наличии всего 2 танка БТ. Никаких других танковых частей в районе Минска и Борисова в этот момент не было. Также в атаке могли участвовать танки, выгруженные с эшелона, о котором писал процитированный выше Хорст Орлоф. Получив это донесение, Гот в 10.00 подчиняет XXXIX корпусу 12-ю танковую дивизию. Теперь все три наступающие на Минск немецкие танковые дивизии объединялись под единым командованием.

Атаки сразу двух танковых дивизий вряд ли могла выдержать стрелковая дивизия Красной армии летом 1941 г., тем более на широком фронте. 64-я стрелковая дивизия была атакована с северо-запада 20-й танковой дивизией и с запада — 12-й танковой дивизией. Судя по его статье в «Военно-историческом журнале» о боях под Минском, сам командир советской дивизии Иовлев весьма смутно себе представлял, какая махина его атакует. Всех, кто ему противостоял, он даже не перечислил. Уже к 16.00 27 июня занимавший позиции в центре построения дивизии Иовлева 30-й стрелковый полк был окружен. Связь с ним и правофланговым 288-м стрелковым полком в течение всего дня отсутствовала. Соединение перестало существовать как цельный организм. Однако окруженные части продолжали вести бой. Вечером 27 июня в журнале боевых действий 3-й танковой группы указывалось: «20-я тд все еще ведет бои за ДОТы южнее Радосковице». Потерявшие связь с командованием и окруженные части 64-й дивизии упорно держались за бетонные коробки.

Фронт 100-й стрелковой дивизии 27 июня серьезным атакам уже не подвергался. Это позволило перейти к активным действиям и контратаковать прорвавшуюся к шоссе Минск — Борисов 7-ю танковую дивизию. В наступлении участвовал также 603-й стрелковый полк 161-й стрелковой дивизии. Контрудар оказался достаточно результативным. В журнале боевых действий 3-й танковой группы утром 28 июня появляется запись: «У XXXIX АК 7-я тд отрезана от своих тыловых колонн и вынуждена с боями освобождать свои линии снабжения в западном направлении». Судя по всему, вследствие освобождения с боями своих линий снабжения 603-й полк был окружен и позднее прорывался мелкими группами. Во время этих боев, как гласит донесение 100-й стрелковой дивизии, был «убит командир 25-го танкового полка полковник Ротенбург (личный портфель с документами отправлен в штаб корпуса)». По немецкой версии, Ротенбург «после легкого ранения отправился в госпиталь по дороге, ведущей через местность, занятую противником». Там и был убит, фактически в «тылу» своей дивизии. По иронии судьбы он должен был быть упомянут в докладе ОКВ как отличившийся в боях под Алитусом. Этого не было сделано ранее из соображений секретности.

Однако застрявшая на ДОТах одна танковая дивизия и скованная контрударом с прерыванием линий снабжения вторая не помешали немцам прорваться к Минску. Утром 28 июня 12-я танковая дивизия была уже в 10 км северо-западнее Минска и продолжала наступление на столицу Белоруссии. К 16.00 дивизия взяла Минск. Как уже говорилось выше, штурм города первоначально не входил в планы немцев. Скорее всего, решение о захвате Минска было принято на ходу, ввиду благоприятной для этого обстановки.

В штабе 3-й танковой группы о падении Минска узнали только в 20.30 вечера. Опять же к вопросу о прекрасной связи и управлении в вермахте. Соседняя 20-я танковая дивизия группы Гота тем временем без особых успехов таранила укрепления Минского УРа. О ее действиях в штабе Гота вечером 28 июня были получены, прямо скажем, неутешительные известия: «20-я тд вела в течение всего дня ожесточенные бои за ДОТы и понесла при этом большие потери. Погиб командир полка, еще 8 офицеров, ранен командир артиллерийского полка». Традиционного поворота соединения в «затылок» своему успешному соседу не произошло.

К моменту прорыва танков группы Гота в Минск в штабе Западного фронта уже была достаточно четкая картина действий противника. Причем на этот раз в руках советской разведки была информация как о 2-й танковой группе Гудериана, так и о 3-й танковой группе Гота. В разведсводке № 9 от 22.00 28 июня 1941 г. уже правильно указывается нумерация немецких моторизованных корпусов и направление их действий. Совершенно правильно указывается, что под Минском действует «39 тк». Позднее Павлов указывал: «Из документов устанавливается, что на этом направлении действуют 2 мехкорпуса, усиленные 3 мотодивизиями». Даже количество моторизованных дивизий соответствовало действительности. Такую бы ясность да вечером 22 июня! Ну или хотя бы 23-го. Однако ясность наступила только тогда, когда резервы фронта уже были исчерпаны и скованы боями.

Летчики, кстати, претендовали на разгром ударом с воздуха штаба вскрытого разведкой XXXIX корпуса. Скрипко в мемуарах утверждал, что «в результате ночной бомбардировки, осуществленной нашими экипажами», погиб командир этого корпуса. Реально командовавший XXXIX корпусом генерал Рудольф Шмидт благополучно пережил войну. Однако не следует думать, что все написанное в мемуарах Скрипко не соответствует действительности. Так, он описывает удар по аэродрому Вильно 29 июня: «Экипажи наблюдали, как взрывались и горели пораженные неприятельские самолеты, рушились аэродромные постройки». Немцы признают потерю четырех Ме-110 из ZG26 на аэродроме Вильно в результате бомбардировки 29 июня.

Однако активное участие в сражении дорого обошлось 3-му авиакорпусу Скрипко. Если на 21 июня 136 ДБ-3 и 93 ТБ-3, то на 20.00 29 июня в его распоряжении было 80 ДБ-3 и 77 ТБ-3, т. е. с начала войны выбыли уже 56 ДБ-3 и 16 ТБ-3.

К утру 29 июня бои за Минск завершились. Части 2-го стрелкового корпуса отошли на восток и заняли оборонительный рубеж за рекой Волма, взорвав переправы через реку. С отходом корпуса генерала Ермакова от Минска миновал кризис, возникший в связи с ее контрударом. В журнале боевых действий 3-й танковой группы появляется запись: «Вечером 29 июня 7-я тд восстановила контакт со своими тылами после того, как она в течение 48 часов была отрезана и вынуждена была держать круговую оборону». Противники поменялись местами: штаб 44-го корпуса к 29 июня был отрезан от своих соединений. Делегаты связи, отправленные в дивизии, не вернулись. Радиостанции 108-й и 64-й стрелковых дивизий не отвечали.

Потеря столицы Советской Белоруссии произвела большое впечатление на советское руководство. В сущности, это был первый занятый противником крупный город, к тому же столица союзной республики. Мало кто ожидал, что такое может произойти уже на седьмой день войны.

В послевоенные годы появилась легенда о том, что в первые дни войны Сталин впал в прострацию и на неделю самоустранился от руководства. В наши дни был опубликован журнал посещений Сталина. По нему видно, что он достаточно интенсивно принимал высших руководителей страны и армии в первые дни войны. Однако имеется пропуск в приеме посетителей длительностью около суток с 29 по 30 июня. Скорее всего, именно этот кратковременный уход от дел и отъезд на дачу после известий о сдаче Минска дал почву для рассуждений о недельном затворничестве.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Немецкая оккупация на белорусских землях (стр. 1 из 2)

С наступлением Великой отечественной войны до конца августа 1941 года Беларусь была полностью оккупирована немецко-фашистскими захватчиками. На территории республики началось установление жёсткого оккупационного режима. Он устанавливался по мере захвата территории.

Оккупационный режим — это жёсткий порядок, при котором были ликвидированы все органы советской власти. Рабочие работали по 12-14 часов в сутки, людей бросали в концлагеря. В Белоруссии было создано больше 260 лагерей смерти. В каждом районе действовали концлагеря, тюрьмы, гетто. В 10 км. на восток от Минска была создана территория смерти “Тростенец”. Здесь фашисты уничтожили 206500 человек – это третье место по количеству погибших после Освенцима и Майданека.

Установив оккупационный режим Германия планировала осуществить план «Ост», который являлся составной частью плана «молниеносной войны». По этому плану предусматривалось уничтожить 80% славян, 20%-превратить в рабов, уничтожить всех евреев и цыган. Действия фашистов с целью полного или частичного уничтожения народа (нации) называется геноцидом. Политика геноцида по отношению к белорусскому народу была очевидна. Было разрушено и сожжено 209 городов, в том числе и Минск, разрушено 200 населённых пунктов, 10338 промышленных предприятий, все электростанции. В Белоруссии погибло 2200000 человек, вместе с жителями сожжено 628 деревень, из которых 186 не восстановлены.

Политика геноцида по отношению к еврейскому населению

Заключение евреев в места принудительного содержания на территории Беларуси во время советско-германской войны, как и в Восточной Европе, вообще, было этапом общей политики их тотального уничтожения. В отличие от остального населения евреи и цыгане уничтожались на территории СССР не за свои действия или политические убеждения, а по национальному признаку. В то время, как в отношении судьбы цыган на этой территории у немецких властей, вероятно до 1942 г., не было чёткой программы, в отношении евреев существовала программа их повсеместной ликвидации.

Часто для немедленной и полной ликвидации евреев у гитлеровцев не хватало достаточных сил. Ликвидацией евреев в СССР занимались в основном специальные подразделения, состав которых был ограничен и поэтому они не могли самостоятельно и быстро уничтожить несколько миллионов евреев, оставшихся на оккупированной территории. Для помощи им немецкая жандармерия на местах с поддержкой местных полицейских должна была сконцентрировать евреев в местах временного заключения. Хотя принудительное содержание евреев идеологически объяснялось опасностью их влияния на окружавшее население, в действительности нацисты преследовали этим несколько целей:

1) Облегчение последующей ликвидации евреев.

2) Предотвращение сопротивления евреев, которые, согласно небезосновательным опасениям нацистов, зная об уготовленной им участи, активнее остального населения могли участвовать в сопротивлении.

3)Получение бесплатной рабочей силы.

4)Приобретение симпатий остального населения, которому нацисты в пропагандистских целях преподносили преследование евреев как борьбу с жидо-большевиками, повинными во всех лишениях в межвоенные годы.

По административному распоряжению командующего тылом группы армий «Центр» генерала пехоты фон Шенкендорфа от 7 июля 1941 года вводились отличительные знаки для еврейского населения:

1. Все еврей и еврейки, которые находились на занятой территории и достигнувшие 10-летнего возраста, обязательно должны были носить на правом рукаве верхней одежды и платья белую полосу шириной до 10 см с нарисованной на ней сианистской звездой или желтую повязку шириной до 10 см.

2. Такими повязками обеспечивают себя евреи и еврейки сами.

3. Евреям категорически запрещается здороваться.

На территории Беларуси нацисты использовали применительно к евреям пять основных видов мест заключения:

1. Гетто — это городские кварталы, окруженные колючей проволокой. На территории Восточной Беларуси гетто начали создаваться с конца июня 1941г. и почти все были ликвидированы в период с осени 1941 по весну 1942 гг.

На территории Беларуси, как и вообще СССР, были закрытые и открытые гетто. Открытые гетто возникали в местечках со значительным еврейским населением, где его выселять и затем охранять было нецелесообразно. Кроме того, они возникали и в мелких населённых пунктах, где немецкие власти не могли организовать охрану закрытого гетто. В открытых гетто евреям предписывалось не покидать своего населённого пункта и не посещать общественных мест. В этих гетто евреи, также как и в закрытых гетто, выполняли принудительные работы, обязаны были носить еврейские опознавательные знаки, платить контрибуцию. Во всех гетто образовывались юденраты («еврейский совет»,-нем.)-органы, введенные немецко-фашистскими оккупационными властями для управления еврейским населением некоторых городов и районов, которые слаживались из предназначенных властями евреев и несли ответственность за выполнение нацистских приказов, что касались евреев. ;или назначались старосты, которые часто распределяли и организовывали работы, что, естественно, порождало недовольство определённой части узников, особенно нетрудоспособных — первых кандидатов на ликвидацию. Иногда для членов юденрата или старосты составление списков для уничтожения являлось тяжёлой моральной нагрузкой, с которой часть из них не справлялись, кончая жизнь самоубийством.

Несмотря на охрану указанных мест заключения и жёсткие наказания за укрывательство евреев, части из них удалось бежать и спрятаться в лесах. Что касается партизан, то они не охотно принимали евреев свои отряды, даже если те приносили с собой оружие. В начале нояб. 1942 начальник Центрального штаба партизанского движения П. Пономаренко отдал приказ командирам бригад не принимать отдельных лиц или небольшие группы людей, чудом спасшихся из гетто, т. е. евреев. Предлог был более чем абсурдным: они якобы могли быть «засланными немцами агентами».

2.Тюрьмы. Особенно часто тюрьмы использовались в небольших населённых пунктах как временные места задержания (например, в Ошмянах, Черикове и Вилейке). После ликвидаций гетто тюрьмы особенно часто использовались для временного заключения евреев. После этого евреи или расстреливались или помещались в трудовые лагеря.

3. Трудовые лагеря. В основном, особенно в начале, в них содержались евреи трудоспособного возраста, как мужчины, так и женщины. Тем не менее, в 1942-1943 гг. сюда перевозились из ликвидированных гетто и квалифицированные евреи-ремесленники с членами семей. Часть этих лагерей просуществовало до освобождения в 1944 г. На территории Беларуси, как и на Украине, существовали как специальные трудовые лагеря для евреев (например, в Берёзе, в Бортниках в Бешенковичском районе, в Дроздах в Минске), так и общие лагеря для гражданских лиц, в которых евреи были частью, зачастую значительной, всех узников (например, в Барановичах).

4. Лагеря для военнопленных. Некоторой части евреев-военнопленных удавалось скрывать свою национальность. Попытки скрыть национальность делались часто, однако успех нередко зависел, с одной стороны, от отношения других заключённых к ним, а с другой — от умения немецких офицеров и местных полицаев распознавать национальную принадлежность. В 1941-1942 гг. на территории лагерей для военнопленных нацисты размещали и евреев близлежащих населённых пунктов, чтобы сэкономить силы по охране мест заключения.

5. Концентрационные лагеря. Они отличались более жёсткими условиями содержания (например, в Минске на ул. Широкая, в Бронной Горе Березовского района). Сюда помещались евреи — гражданские лица, военнопленные, как евреи, так и не евреи, а также неевреи, наказанные нацистскими властями за свою деятельность.

Таким образом, принудительное заключение евреев было этапом общего плана по их уничтожению. В основном, места принудительного заключения выполнили задачи, возлагаемые на них гитлеровцами. Вместе с тем, имела место несогласованность в действиях немецкого командования в отношении ликвидации мест принудительного заключения, что определялось различием видения целей и задачей, возложенных на такие места. Как правило, в столкновении идеологического и практического подхода к еврейской проблеме, верх одерживали сторонники быстрой ликвидации еврейского населения. Сторонники идеологического подхода к проблеме сами себя вводили в заблуждение, преувеличивая, с одной стороны, роль евреев в советском управлении, а с другой, ненависть к ним остального населения.

Фабрики смерти

В 30—40-х годах на территории Европы, контролируемой Третьим рейхом, насчитывалось несколько десятков концентрационных лагерей, созданных с различными целями. Часть этих зон создавалась для содержания военнопленных, в других удерживались и уничтожались политические противники нацистов и неблагонадежные элементы, третьи были просто «пересылками», откуда заключенные переправлялись в более крупные концлагеря. Лагеря смерти стояли в этой системе особняком.

Если система нацистских концлагерей — хотя бы формально — создавалась для изоляции преступников, антифашистов, военнопленных и иных политзаключенных, то Майданек, Освенцим, Треблинка и прочие лагеря смерти изначально предназначались именно для уничтожения евреев. Они проектировались и строились не как места заключения, а как фабрики смерти. Предполагалось, что в этих лагерях обреченные на смерть люди должны были проводить буквально несколько часов — ровно столько, чтобы команды палачей могли их убить и «утилизировать» трупы. Здесь был построен отлаженный конвейер, превращавший в пепел по нескольку тысяч человек в утки.

Кроме того, начали работу айнзацкоманды — специальные отряды, двигавшиеся за регулярными частями вермахта. Задачей айнзацкоманд было вылавливать евреев и цыган, переправлять в лагеря и там их ликвидировать. Самыми известными и крупными местами массовых убийств были Бабий Яр под Киевом, где за два дня 28—29 сентября 1941 года были убиты 30 тыс. евреев, и лагерь Малый Тростинец в Белоруссии, где в 1942—1943 годах были расстреляны 200 тыс. человек.

Белорусская операция «Багратион»: уроки истории

Молниеносное проведение Белорусской операции под кодовым названием «Багратион» стало неожиданностью даже для советского руководства. За 2 месяца была освобождена вся Белоруссия, полностью разгромлена группа армий «Центр». Мастерство военачальников и героизм советских солдат были основой успеха блестящей операции. Свою роль сыграли также просчеты немецкого командования.

Белорусская операция – самое большое поражение Германии за всю историю.

Военные операции 1944 г. по освобождению оккупированных территорий вошли в историю, как «Десять сталинских ударов». В ходе зимних и весенних кампаний Красной Армии удалось снять блокаду Ленинграда, очистить от немцев Карелию, Крым и Украину. Пятым ударом стала Белорусская наступательная операция «Багратион» против германской группы армий «Центр».

В 1941 г., с первых месяцев Великой Отечественной войны, мощная фашистская группировка основательно закрепилась в Белоруссии и надеялась сохранить свои позиции в 1944 году. Удары советских войск в Белоруссии оказались для немцев настолько ошеломительными, что их армии не успели отступить на новые рубежи обороны, они были окружены и уничтожены – группа армий «Центр» практически перестала существовать.

Белорусская операция «Багратион»

«Белорусский балкон»: стратегические планы противников

На линии фронта к началу 1944 года образовался «Белорусский балкон» — выступ на восток по линии Витебск – Орша – Могилев. Войска ГА «Центр» стояли здесь всего в 500 км от Москвы, в то время как на севере и юге страны враг был отброшен далеко на запад.

Значимость операции

С оккупированной территории Белоруссии немцы имели возможность вести позиционную войну и осуществлять нападение стратегической авиации на советскую столицу. Три года оккупационного режима стали настоящим геноцидом белорусского народа. Освобождение Белоруссии Ставка Верховного Главнокомандования считала первостепенной задачей Красной Армии после победы на Курской дуге. Осенью 1943 г. были сделаны попытки с ходу разбить Белорусский балкон, используя наступательный порыв наших солдат – они обернулись большими потерями, немцы здесь сидели прочно и сдаваться не собирались. Стратегическую задачу по разгрому ГА «Центр» и освобождению Белоруссии предстояло решить в 1944 году.

Карта «Белорусской операции 1944 года»

План «Багратион»

В апреле заместитель начальника Генштаба А.И. Антонов наметил в Ставке ГК контуры нового наступления в Белоруссии: операция носила кодовое название «Багратион» и под этим наименованием вошла в историю. Высшее командование КА сумело извлечь уроки из неудачного наступления на этом направлении осенью-зимой 1943 года.

1.Была проведена реорганизация фронтов: на месте Центрального и Западного были образованы 4 новых фронта: 1-й Прибалтийский (1 ПФ) и Белорусские фронты (БФ): 1-й, 2-й, 3-й. Они имели меньшую протяженность, что облегчало оперативную связь командующих с передовыми частями. Во главе фронтов были поставлены военачальники, имевшие опыт успешных наступательных операций.

  • И.Х. Баграмян — командующий 1 ПФ — руководил операцией «Кутузов» на Курской дуге,
  • И.Д. Черняховский (3 БФ) – брал Курск и форсировал Днепр;
  • Г.В. Захаров (2 БФ) – участвовал в освобождении Крыма;
  • К.К. Рокоссовский (1 БФ) был участником всех грандиозных сражений Отечественной войны с 1941 г.

И.Х. Баграмян К.К. Рокоссовский

Координировали действия фронтов А.М. Василевский (на северном направлении) и Г.К. Жуков (на юге, в расположении 1 и 2 БФ).Летом 1944 германское командование столкнулось с противником, намного превосходившим его по опыту и уровню военного мышления.

2. Замысел операции состоял в том, чтобы не атаковать в лоб основные укрепления противника по главной шоссейной магистрали Варшава – Минск – Орша – Москва (как это было осенью 1943 г). Для прорыва линии фронта Ставка запланировала серию окружений: под Витебском, Могилевом, Бобруйском. В образованные бреши намечалось ввести танки и молниеносным броском захватить в клещи основные силы противника под Минском. Затем следовало очистить Белоруссию от оккупантов и выйти к Прибалтике и на границу с Польшей.

Операция «Багратион»

3. Некоторые споры вызвал в Ставке вопрос о возможности танковых маневров в болотистой местности Беларуси. К.К. Рокоссовский упоминает об этом в своих мемуарах: несколько раз Сталин просил его выйти и подумать, стоит ли бросать танки в болота. Видя непреклонность командующего 1-м Белорусским фронтом, Верховный ГК утвердил предложение Рокоссовского о наступлении на Бобруйск с юга (эта местность на немецких картах была отмечена как непроходимые болота). За годы войны советский лидер научился ценить мнение своих военачальников, даже если оно не совпадало с его точкой зрения.

Колонна танков Т-34-85 195-го движется по лесной дороге в ходе операции «Багратион»

Вермахт: надежда на спокойное лето

Немецкое командование не рассчитывало, что основным объектом советского наступления станет Белоруссия. Гитлер был уверен, что советские войска будут развивать успех на Украине: из Ковеля на север, по направлению к Восточной Пруссии, где размещалась группа армий «Север». На этом участке в распоряжении группировки «Северная Украина» было 7 танковых дивизий, 4 батальона тяжелых «Тигров», тогда как ГА «Центр» имела 1 дивизию танков и батальон «Тигров». Кроме того, Гитлер предполагал, что советские войска будут продолжать движение на юг: в Румынию, на Балканы, — в зону традиционных интересов России и СССР. Советское командование не спешило снимать с Украинского фронта 4 танковые армии: в болотах Белоруссии они были бы лишними. Из Западной Украины была передислоцирована лишь 5 ТА Ротмистрова, но немцы этого не заметили или не придали значения.

Ротмистров Павел Алексеевич

Против ГА «Центр» немцы ожидали серию мелких ударов в стиле 1943 г. Они собирались парировать их, опираясь глубокоэшелонированную оборону (глубиной 270-280 км) и систему крепостей — «фестунгов». Транспортные узлы: Витебск, Оршу, Могилев, Бобруйск, — Гитлер приказал объявить крепостями, укрепить для круговой обороны и не сдавать ни при каких условиях. Приказ фюрера сыграл роковую роль в гибели армий группы «Центр»: они не могли своевременно отступать, попадали в окружение и погибали под ударами советской авиации. Но в начале июня 1944 года такой исход событий не мог присниться фашистам даже в страшном сне: на это участке фронта гитлеровский генштаб обещал «спокойное лето». И командующий ГА «Центр» Эрнст Буш спокойно ушел в отпуск – за две недели до советского наступления.

Эрнст Буш

Подготовка операции

Основой успеха Белорусской операции 1944 г. является её тщательная подготовка.

  • Разведчики собрали данные о точной дислокации боевых точек противника. Только в районе Прибалтийского фронта были зафиксированы более 1000 огневых точек и 300 батарей артиллерии.На основании разведданных, летчики наносили бомбовые удары не по передовой, а по расположению артиллерийских пунктов и дотов, облегчая тем самым продвижение наших войск.
  • Для обеспечения внезапности в войсках соблюдалась тщательная маскировка: машины передвигались только ночью, колоннами, их задние борта были выкрашены в белый цвет. Днем части укрывались в лесах.
  • Все фронты, участвовавшие в операции, перешли на режим радиомолчания, о предстоящем наступлении было запрещено говорить по телефону.
  • Войска на макетах и на открытой местности отрабатывали приемы по координации действий всех родов войск на переправах, учились преодолевать болота.
  • В распоряжение войск поступали автомашины, тягачи, САУ, другие виды техники. На направлениях главных ударов создавался значительный перевес боевых орудий: 150-200 огневых позиций на каждый километр прорыва.

Подготовка Белорусской операции (слева направо) Варенников И. С., Жуков Г. К., Казаков В. И., Рокоссовский

Ставка запланировала начать операцию 19-20 июня, этот срок был перенесен в связи с задержкой в доставке боеприпасов. На символическом смысле даты (22 июня – годовщина начала Отечественной войны) внимание Ставкой не акцентировалось.

Соотношение сил

Тем не менее, интересно сопоставить силы наступающих сторон в 1941 и в 1944 гг. В 1-й части таблицы приводятся данные на 22.06.1941 г. Группа армий «Центр»- наступающая сторона, войска Западного Военного Округа СССР – обороняющаяся. Во 2-й части таблицы – соотношение сил на 23.06. 1944 г., когда противники поменялись местами.

Сравнение показывает, что в 1941 году у немцев не было подавляющего превосходства в военной силе и технике – расчет делался на внезапность и новую тактику блицкрига. К 1944 г. советские полководцы освоили прием танковых клещей, оценили значение фактора внезапности, использовали подавляющее превосходство в боевой технике. В ходе Белорусской операции немецкие учителя получили достойный урок от учеников.

Ход военных действий

Наступательная операция под кодовым названием «Багратион» продолжалась 68 дней – с 23 июня по 29 августа 1944 г. Условно её можно разделить на несколько этапов.

«Минск наш, вперед на запад!»

Прорыв линии фронта

На первом этапе – 23-19 июня произошел прорыв линии фронта на севере и юге «Белорусского балкона», События развивались в запланированном порядке.

  • Операция «Рельсовая война» — проведена в ночь с 19 на 20 июня белорусскими партизанами: 10,5 тыс. взрывов на ж/д, мостах, линиях связи парализовали немецкие коммуникации на неделю. Командующий ГА «Центр» Э. Буш не смог из-за этого своевременно возвратиться на свой КП из отпуска. Операция «Рельсовая война»
  • Взятие Витебска и Орши — с 23 по 27 июня. После разведки боем 22 июня войскам Баграмяна (1ПФ) и Черняховского (3БФ) за пять дней удалось прорвать оборону противника в районах к северу и югу от Витебска, окружить дивизии 3-й танковой армии Рейнгардта (в которой не было танков!). Приказ к отступлению Гитлер не давал, поэтому командующий 53-м армейским корпусом Ф. Гольвитцери командиры дивизий были вынуждены капитулировать, и оказались в плену. Хорошо укрепленную Оршу, которая лежала на стратегическом шоссе Минск – Москва, удалось взять после введения в бой 5-й ТА генерала П.А. Ротмистрова. Под Витебском и Оршей немцы потеряли 40 тыс. погибшими и 17 тыс. пленными.
  • Бобруйская операция – проходила с 24 по 29 июня. За 5 дней была окружена 9-я армия, оборонявшая Бобруйский «фестунг». Первыми к южным окрестностям города вышли войска К.К. Рокоссовского (1БФ) – они наладили переправу через топкое болото шириной 0,5 км, которое немцы считали непроходимым. Кольцо под Бобруйском замкнулось 27 июня. Потери немцев в котле под Бобруйском составили 75 тыс. ранеными и убитыми. В день завершения операции – 29 июля – К.К. Рокоссовском получил звание Маршала СССР, а Э. Буш был снят с поста командующего ГА «Центр». Его место занял «гений обороны» фельдмаршал Вальтер Модель.

Бобруйская операция Вальтер Модель.

Минская операция

В ходе боевых действий 23.06 – 29.06 с севера и с юга по линии обороны противника образовались бреши, в которые устремились танковые корпуса 1 и 2 БФ, а также 5-я ТА Ротмистрова. Их цель – сомкнуть окружение немецких войск восточнее Минска и освободить столицу Белоруссии. В спешном порядке, почти бегом отступала к Минску 4-я армия Типпельскирха, безнадежно пытаясь обогнать советские танки и не попасть в окружение, сюда же стекались группы солдат, вырвавшиеся из котлов под Витебском, Оршей, Бобруйском. Отступавшие немцы не могли укрыться в лесах Белоруссии – там их уничтожали партизанские отряды. Двигаясь по шоссейным дорогам, они становились легкой целью для авиации, которая безжалостно уничтожала живую силу противника, особенно катастрофичным была переправа немецких частей через Березину.

Минская операция

Новый командующий ГА «Центр» В.Модель пытался сдержать наступление советских танков. Прибывшая с Украинского фронта 5 ТД Деккера, укомплектованная «Тиграми», встала на пути 5 ТА Ротмистрова, навязала ряд кровопролитных сражений. Но продвижение других соединений одна дивизия тяжелых танков остановить не могла: 3 июля в Минск с севера ворвался 2-й гвардейский танковый корпус Черняховского, с юга подошли войска К.К. Рокоссовского, и в полдень 4 июля столица Белоруссии была освобождена от фашистов. В окружение под Минском попало около 100 тыс. немецких солдат, в основном, 4 армии. Последняя радиограмма окруженных «Центру» была примерно такого содержания: «Дайте нам хотя бы карты местности, неужели вы списали нас?». Модель бросил окруженную армию на произвол судьбы – она капитулировала 8 июля 1944 г.

Освобождение Минска

Операция «Большой вальс»

Количество пленных в сводках Совинформбюро вызвало недоверие союзников СССР во Второй мировой войне. Действия Англии и США на Западном фронте (открылся 6 июня 1944 г.) были далеко не так успешны, как в Белоруссии. Советское руководство организовало парад пленных немцев, чтобы мировая общественность убедилась в размерах катастрофы германской армии. Утром 17 июля по улицам Москвы прошли 57 тыс. пленных солдат. Во главе колонн шли высшие чины — выбритые, в форме и с орденами. В параде участвовало 19 генералов армии и 6 полковников. Основную часть колонн составляли небритые, плохо одетые нижние чины и рядовые. Парад завершали поливальные машины, смывшие с мостовых советской столицы фашистскую грязь.

Завершающий этап

Решив основную задачу по разгрому ГА «Центр», советские войска вышли на оперативный простор. Каждый из 4-х фронтов развивал наступление в своем направлении, наступательный порыв продолжался с 5 июля по 29 августа.

  • Войска 1-го Прибалтийского фронта освободили Полоцк, часть Литвы и перешли к обороне в районе Елгавы и Шауляя, встретив ожесточенное сопротивление со стороны ГА «Север».
  • Фронт И.Д. Черняховского (3 БФ) освободил Вильнюс, форсировал Неман, захватил Каунас и вышел к границам с Восточной Пруссией.
  • 2-й БФ преследовал отступавшие от Минска немецкие войска, форсировал Неман, участвовал во взятии Гродно, Белостока, перешел к обороне 14 августа.
  • Фронт К.К. Рокоссовского наступал на запад от Минска в направлении Варшавы: с боями был освобожден Брест, польский город Люблин, захвачены плацдармы на Висле. Взять Прагу – предместье Варшавы – войскам Рокоссовского не удалось. В августе в Варшаве неожиданно для советского командования вспыхнуло восстание, спровоцированное эмигрантским правительством Польши. Измотанные боями части советских войск оказывали тактическое содействие, но взять Варшаву с ходу и прийти на помощь восставшим были не готовы. В. Модель подавил варшавское восстание, с помощью резервов стабилизировал фронт, проходящий по Висле, границам Восточной Пруссии, территории Литвы и Латвии – 29 августа операция «Багратион» закончилась.

Освобождение Бреста Ил-2 атакует немецкую колонну

Итоги и потери

Главный итог операции – уничтожение крупной группировки врага, освобождение Белоруссии, части Литвы и Латвии. На линии фронта протяженностью 1100 км советские войска продвинулись вперед на 500-600 км. Были созданы плацдармы для новых наступательных операций: Львовско-Сандомирской, Висло-Одерской, Прибалтийской.

Потери Красной Армии в операции самые большие из всех сражений 1944 года:

  • Безвозвратные потери (убитые, пропавшие без вести, пленные) – 178,5 тыс. чел.
  • Раненые и больные – 587, 3 тыс. чел.

Атака в ходе операции «Багратион»

Статистическое исследование немецких потерь вооруженных сил основано на десятидневных отчетах с места военных действий. Они дают такую картину:

  • Убитые – 26,4 тыс. чел.
  • Пропавшие без вести – 263 тыс. чел.
  • Раненые – 110 тыс. чел.
  • Итого: около 400 тыс. чел.

Потери командного состава лучше всего свидетельствуют о катастрофе, которая произошла с немецкой армией в ходе Белорусской операции: из 47 человек высшего командного состава 66% погибло или попало в плен.

Немецкие солдаты в конце операции «Багратион»