Навал в черном море

Rebell ›
Блог ›
Навал на американские корабли

Ссылка на видео vkontakte.ru/video761580_152240737?section=search

12 февраля 1988 г на Черноморском флоте произошли события, которые получили «гулкий» резонанс в политических, военных и военно-морских кругах различных стран. В этот день произошел серьезный инцидент с участием боевых кораблей 6 Флота США крейсера УРО «Йорктаун» и эсминца УРО «Кэрон», пожаловавших в Черное море и нарушивших государственную границу СССР. Руководителями и главными «действующими лицами» операции по вытеснению американцев из наших территориальных вод были: адмирал СЕЛИВАНОВ Валентин Егорович (в прошлом командир 5-й Средиземноморской эскадры ВМФ, в то время вице-адмирал, начальник штаба ЧФ, впоследствии начальник Главного штаба ВМФ), вице-адмирал МИХЕЕВ Николай Петрович (в то время капитан 2 ранга, начальник штаба 70-й бригады 30-й дивизии противолодочных кораблей ЧФ), контр-адмирал БОГДАШИН Владимир Иванович (в то время капитан 2 ранга, командир СКР «Беззаветный»), капитан 2 ранга ПЕТРОВ Анатолий Иванович (в то время капитан 3 ранга, командир «СКР-6»).
Валентин Селиванов. Операции кораблей ЧФ, о которой ниже пойдет речь, предшествовали события в стране и их последствия, связанные с нарушением госграницы и пролетом с Балтийского моря через все западное пространство Союза (28.05.1987 г.) немецкого воздушного авантюриста Руста, посадившего свой спортивный самолетик типа «Сэсна» прямо на Красной площади в Москве. После уничтожения на Дальнем Востоке разведывательного корейского «Боинга», замаскированного под гражданский самолет, действовал приказ министра обороны: гражданские самолеты не сбивать! А зря, не надо было жалеть — ведь последствия этой выходки Руста крайне негативно отразились на всем военном ведомстве.
О готовящемся в феврале 1988 года новом вояже американских кораблей крейсера УРО «Йорктаун» (тип «Тикондерога») и эсминца УРО «Кэрон» (тип «Спрюенс») в Черное море командование ЧФ узнало заблаговременно (разведка флота отслеживала все действия 6 Флота ВМС США). Учитывая, как я уже выше пояснял, обстановку в ВС после «выходки» Руста, мы, естественно, не могли допустить, чтобы новая провокация американцев с нарушением наших морских границ, если они снова вздумают повторить свой прошлый демарш, прошла бы для них безнаказанно. Поэтому перед прибытием американских кораблей в Черное море штабом флота была спланирована операция по слежению и противодействию им: выделены сторожевые корабли «Беззаветный» (пр. 1135) и «СКР-6» (пр. 35), назначен командир этой корабельной группы — начальник штаба 70-й бригады 30-й дивизии противолодочных кораблей ЧФ капитан 2 ранга Михеев Николай Петрович. С командирами кораблей и корабельной группы был произведен тщательный инструктаж по плану операции с проигрышем всех действий на картах и маневренных планшетах. Корабли в операции были распределены так: СКР «Беззаветный», как более крупный по водоизмещению корабль, должен был сопровождать и противодействовать крейсеру «Йорктаун», а «СКР-6» (небольшой по водоизмещению и размерениям) — эсминцу «Кэрон». Всем командирам были даны конкретные указания: как только обнаружится, что американцы намереваются проследовать в наши терводы, занять позицию относительно борта американских кораблей со стороны нашего берега, предупредить их о том, что курс их кораблей ведет в терводы, далее, если американцы не внимают этому предупреждению, с входом их в терводы совершить каждым нашим кораблем «навал» на американские корабли. Командиры свои задачи поняли, и я был уверен, что они свои задачи выполнят. План операции одобрил главнокомандующий ВМФ адмирал флота В.Н. Чернавин.
Предусматривалось, что с входом американских кораблей в Черное море наши корабли встречают их в районе Босфора и начинают слежение за ними. Я дал указание командиру группы после встречи с американцами приветствовать их прибытие в наше Черное море (именно не забыть в приветствии слово наше) и передать, что мы будем плавать с ними вместе. Ожидалось, что американские корабли проследуют сначала вдоль западного побережья Черного моря, «забегут» в терводы Болгарии, Румынии (они раньше так делали), а потом будут смещаться в восточную часть к нашим берегам. Ну а вторгнуться в наши терводы они, видимо, попытаются, как и в прошлый раз, в районе южной оконечности Крымского полуострова (мыс Сарыч), где границы тервод по конфигурации представляют треугольник с выдвинутой к югу вершиной. Обходить этот треугольник американцы, скорее всего, опять не станут, а пойдут сквозь терводы. Больше мест для такого «демонстрационного» нарушения тервод на Черноморском театре не существует. И вот здесь-то и должна была произойти основная фаза всей операции, а именно недопущение или вытеснение из наших тервод американских кораблей с «навалом» на них, если предупреждения о нарушении тервод на них не подействуют. Что такое «навал»? Это не таран в полном смысле этого понятия, а подход на скорости под небольшим углом как бы по касательной к борту вытесняемого объекта и «вежливое» его «отталкивание», с отворотом от выдерживаемого им курса. Ну, а «вежливость» — уж как получится.
Наши корабли взяли американские суда на сопровождение сразу после выхода из Босфора. Поприветствовали, предупредили, что будут плавать с ними вместе, составят им «компанию» в Черном море. Американцы ответили, что им помощи не требуется. Когда я получил эти первые доклады, передал Михееву: «Сообщите американцам: плавать все равно придется вместе. Они у нас в гостях, а по законам русского гостеприимства оставлять гостей без внимания у нас не принято, — а ну как с ними что-нибудь случится». Михеев все это передал.
Американцы прошли терводы Болгарии, затем терводы Румынии. Но там румынских кораблей не было (командование румынского флота уже тогда игнорировало все наши указания и предложения). Далее американские корабли отвернули на восток, перешли в район 40-45 миль юго-юго-восточнее Севастополя и начали там какие-то непонятные маневры. Скорее всего, они осуществляли смену или закладку на наши связные кабельные трассы спецаппаратуры съема информации. Крутились американские корабли в этом районе двое с лишним суток. Потом перешли и маневрировали непосредственно в прилегающей к Севастополю морской зоне вне тервод.
12 февраля я находился на КП флота (командующий флотом адмирал М.Н. Хронопуло куда-то улетел по делам). Примерно в 10 часов получил доклад Михеева: «Американские корабли легли на курс 90°, который ведет в наши терводы, скорость 14 узлов. До тервод 14 миль» (около 26 км.). Ладно, думаю, — до тервод еще час хода, пусть идут. Приказываю Михееву: «Продолжать слежение». Через полчаса следующий доклад: «Корабли идут теми же курсом и скоростью. До тервод 7 миль». Снова думаю, что они дальше будут делать: войдут в терводы или отвернут в последний момент, «попугав» нас? Помню, я сам в Средиземном море «укрывал» корабли эскадры от ветра и штормовой волны в полукабельтове от границы тервод (ширина 6 миль) греческого острова Крит (его горы ослабляли силу ветра). И не считал, что мы что-то нарушаем. И американцы могли бы также подойти к терводам и потом отвернуть, ничего не нарушив. Следующий поступает доклад: «До границы тервод 2 мили». Передаю Михееву: «Предупредите американцев: ваш курс ведет в терводы Советского Союза, нарушение которых недопустимо». Михеев докладывает: «Передал. Отвечают, что они ничего не нарушают. Следуют прежними курсом и скоростью». Снова даю приказание Михееву: «Еще раз предупредите американцев: нарушение тервод Советского Союза недопустимо. Имею приказ вытеснять вас, вплоть до навала и тарана. Передайте все это в эфир открытым текстом дважды по-русски и по-английски». Михеев снова докладывает: «Передал. Повторяют, что они ничего не нарушают. Курс и скорость прежние». Тогда приказываю Михееву: «Занять позиции для вытеснения». Мы на инструктаже предусмотрели, чтобы навал был более жестким и причинил более существенные повреждения кораблям, вытравить правые якоря и держать их в подвешенном состоянии на якорь-цепях под клюзами правого борта. Так что высокий полубак СКР «Беззаветного», да еще болтающийся справа якорь могли бы основательно порвать борт и все что попадет под навал на борту вытесняемого с его курса корабля. Михеев продолжает докладывать: «До тервод 5, .3, .1 кабельтов. Корабли позиции для навала заняли». Далее доклад: «Американские корабли вошли в терводы». Для уточнения обстановки запрашиваю Боевой информационный пост (БИП) флота: «Доложить точные данные местоположения всех кораблей». Получаю доклад БИП: «11 миль, 9 кабельтовых от береговой черты». Значит, действительно американцы все же влезли в наши терводы. Приказываю Михееву: «Действовать по плану операции». Он отвечает: «Понял». Оба наших корабля начали маневрирование для «навала» на американские корабли.

Далее я получал доклады только по маневрированию СКР «Беззаветного». Маневрирование «СКР-6» контролировал и получал доклады от его командира Михеев. Помню, это было почти ровно в 11.00 час., Михеев докладывает: «Сблизился с крейсером до 40 метров»… и далее доклад через каждые 10 метров. Моряки представляют, как сложно и опасно выполнять такие маневры: громадный крейсер водоизмещением 9200 тонн и к нему на ходу как бы «швартуется» сторожевик водоизмещением 3000 тонн, а на другом «фланге» против эсминца водоизмещением 7800 тонн действует совсем маленький сторожевичок водоизмещением всего в 1300 тонн. Представляете: в момент сближения вплотную с этим маленьким сторожевичком, положи эсминец резко руль «лево на борт» — и что будет с нашим кораблем? Не перевернулся бы, — и такое может быть! Тем более, что формально прав в таком столкновении все равно будет американец. Так что сложную и опасную задачу должны были выполнить командиры наших кораблей.
Михеев докладывает: «10 метров». И сразу же: «Прошу «добро» действовать!». Хотя все приказания он уже получил, но, видимо, решил все же подстраховаться, — вдруг обстановка изменилась, к тому же все переговоры в эфире записываются и нами, и американцами. Передаю ему еще раз: «Действовать по плану операции!». И далее наступила тишина. Обстановка на КП флота напряженная: я непосредственно на связи с Михеевым, ОД флота с трубкой аппарата ЗАС в руках параллельно все действия, распоряжения, доклады передает на ЦКП ВМФ, оттуда все это передается на ЦКП Вооруженных Сил. Весь расчет КП в работе.
Слежу по секундомеру — засек с последним моим приказанием: стрелка пробежала минуту, две, три…Молчание. Не запрашиваю, понимаю, что сейчас творится на кораблях: одно дело инструктаж и проигрыш на маневренных планшетах, а другое дело, как все получится в действительности. Явственно представляю, как высокий полубак «Беззаветного» вместе с вывешенным якорем рвет борт и массивную носовую надстройку американского крейсера «Йорктаун» (надстройка у него сконструирована заодно с бортом корабля). Но что с нашим кораблем произойдет от таких взаимных «поцелуев»? А что происходит во второй паре этой морской «корриды» между «СКР-6» и эсминцем «Кэрон»? Сомнения, неизвестность…Подумалось, что при подобного рода «швартовках» на ходу возможно взаимное присасывание («прилипание») кораблей друг к другу. А ну, как американцы ринутся на «абордаж»? Мы такую возможность предусмотрели, — на кораблях сформированы и постоянно отрабатываются специальные десантные взводы. Но американцев ведь намного больше… Все это у меня проносится в сознании, пока нет никаких докладов. И вдруг слышу совершенно спокойный голос Михеева, как будто при розыгрыше таких эпизодов на картах: «Прошлись по левому борту крейсера. Сломали пусковую установку ракет «Гарпун». Две разломанные ракеты свешиваются из пусковых контейнеров. Снесли все леера левого борта крейсера. Разбили вдребезги командирский катер. Кое-где порвали борт и боковую обшивку носовой надстройки. Наш якорь оторвался и утонул». Спрашиваю: «Что делают американцы?». Отвечает: «Сыграли аварийную тревогу. Аварийщики в защитных костюмах поливает пусковую установку «Гарпунов» из шлангов и затаскивает шланги внутрь корабля». «Ракеты горят?» — спрашиваю. «Вроде нет, огня и дыма не видно». После этого Михеев докладывает за «СКР-6»: «Прошел вдоль левого борта эсминца, срублены леера, разбита шлюпка. Прорывы обшивки борта. Корабельный якорь уцелел. Но американские корабли продолжают переход теми же курсом и скоростью». Даю команду Михееву: «Выполнить повторный навал». Наши корабли начали маневрирование для его выполнения.
Как все в действительности происходило в районе «навала», рассказывают Николай Михеев и Владимир Богдашин.
К моменту подхода к терводам американские корабли следовали как бы в строю пеленга с расстоянием между ним примерно 15-20 кабельтовых (2700-3600 м.), — при этом крейсер впереди и мористее, эсминец ближе к береговой черте на курсовом угле крейсера 140-150 град. левого борта. СКР «Беззаветный» и «СКР-6» в позициях слежения соответственно за крейсером и эсминцем на их курсовых углах левых бортов 100-110 град. в дистанции 90-100 м. Позади этой группы маневрировали два наших пограничных корабля.
С получением приказания «Занять позиции для вытеснения» на кораблях объявлена боевая тревога, загерметизированы носовые отсеки, из них личный состав выведен, торпеды в аппаратах в боеготовом состоянии, на артустановки поданы патроны до линии заряжания в казенники, развернуты аварийные партии, десантные взводы в готовности по местам расписания, остальной личный состав на боевых постах. Правые якоря вывешены на якорь-цепях из клюзов. На ходовом мостике СКР «Беззаветный» Михеев держит связь с КП флота и управляет кораблями группы, Богдашин управляет маневрами корабля, здесь же офицер-переводчик осуществляет постоянную радиосвязь с американскими кораблями. Сблизились с крейсером на дистанцию 40 метров, потом на 10 метров («СКР-6» то же с эсминцем). На палубе крейсера, площадках надстройки высыпали матросы и офицеры с фотоаппаратами, видеокамерами, — хохочут, машут руками, делают, как это принято у американских моряков, непристойные жесты и пр. На левое открытое крыло ходового мостика вышел командир крейсера.
С подтверждением приказания «Действовать по плану операции» пошли на «навал» крейсера («СКР-6» — эсминца). Богдашин сманеврировал таким образом, что первый удар пришелся по касательной под углом 30 град. к левому борту крейсера. От удара и трения бортов посыпались искры и загорелась бортовая краска. Как потом рассказывали пограничники, на мгновение корабли оказались как бы в огненном облаке, после чего за ними некоторое время тянулся густой шлейф дыма. При ударе наш якорь одной лапой разорвал обшивку борта крейсера, а другой сделал пробоину в носовой части борта своего корабля. От удара СКР отбросило от крейсера, форштевень нашего корабля пошел влево, а корма стала опасно приближаться к борту крейсера.
На крейсере сыграли аварийную тревогу, личный состав ринулся с палуб и площадок вниз, командир крейсера бросился внутрь ходового мостика. В это время он, видимо, на какое-то время потерял управление крейсером, и тот от удара отвернул несколько вправо, что еще более увеличило опасность его навала на корму СКР «Беззаветного». После этого Богдашин, скомандовав «право на борт», увеличил ход до 16 узлов, что позволило несколько отвести корму от борта крейсера, но одновременно и крейсер довернул влево на прежний курс, — после этого как раз и произошел следующий наиболее мощный и результативный навал, вернее таран крейсера. Удар пришелся в район вертолетной площадки, — высокий острый форштевень с полубаком СКР, образно говоря, влез на крейсерскую вертолетную палубу и с креном 15-20 град на левый борт стал крушить своей массой, а также вывешенным из клюза якорем все, что ему попадалось, постепенно сползая в сторону крейсерской кормы: порвал обшивку борта надстройки, срубил все леера вертолетной площадки, разломал командирский катер, далее сполз на палубу юта (на корму) и тоже снес все леера со стойками. Затем зацепил пусковую установку ПКР «Гарпун», — казалось, что еще немного и пусковая установка будет сдернута с ее крепежа к палубе. Но в этот момент, зацепившись за что-то, якорь оторвался от якорь-цепи и, как мячик (3,5 тонн весом!), перелетев через кормовую палубу крейсера с левого борта, рухнул в воду уже за его правым бортом, чудом не зацепив никого из находившихся на палубе матросов аварийной партии крейсера. Из четырех контейнеров пусковой установки ПКР «Гарпун» два были разломаны пополам вместе с ракетами, их оторванные головные части свисали на внутренних кабелях. Еще один контейнер был погнут.
Наконец полубак СКР сполз с кормы крейсера на воду, мы отошли от крейсера и заняли позицию на его траверзе в расстоянии 50-60 метров, предупредив, что повторим навал, если американцы не выйдут из тервод. В это время на палубе крейсера наблюдалась странная суета личного состава аварийных партий (все негры): растянув пожарные шланги и слегка попрыскав водой разломанные ракеты, которые не горели, матросы эти шланги и другие противопожарные средства вдруг стали спешно затаскивать во внутренние помещения корабля. Как позднее выяснилось, там начался пожар в районе погребов ПКР «Гарпун» и противолодочных ракет «Асрок».
Валентин Селиванов. Через некоторое время получаю доклад от Михеева: «Эсминец «Кэрон» отвернул с курса и следует прямо на меня, пеленг не меняется». Морякам понятно, что значит «пеленг не меняется», — то есть идет на столкновение. Передаю Михееву: «Переходи на правый борт крейсера и прикрывайся им. Пусть «Кэрон» его таранит».
Николай Михеев. Но «Кэрон» подошел к нам на расстояние 50-60 метров с левого борта и лег на параллельный курс. Справа на таком же расстоянии и тоже параллельным курсом следовал крейсер. Далее американцы начали на сходящихся курсах как бы зажимать СКР «Беззаветный» в клещи. Приказал зарядить реактивные бомбометные установки РБУ-6000 глубинными бомбами (американцы это видели) и развернуть их по траверзу на правый и левый борт соответственно против крейсера и эсминца (правда, обе установки РБУ действуют в боевом режиме только синхронно, но американцы этого не знали). Вроде подействовало, — американские корабли отвернули.
В это время на крейсере стали готовить к вылету пару вертолетов. Доложил на КП флота, что американцы готовят вертолетами нам какую-то пакость.
Валентин Селиванов. На доклад Михеева передаю ему: «Сообщите американцам — вертолеты в случае их подъема в воздух будут сбиты, как нарушившие воздушное пространство Советского Союза» (корабли находились в наших терводах). Одновременно передал приказание на КП авиации флота: «Поднять в воздух дежурную пару штурмовиков! Задача: барражирование над вторгнувшимися в терводы американскими кораблями с целью воспрепятствования подъему их палубных вертолетов в воздух». Но ОД авиации докладывает: «В близлежащем к мысу Сарыч районе отрабатывает задачи группа десантных вертолетов. Предлагаю вместо штурмовиков выслать пару вертолетов, — это намного быстрее, к тому же они задачу «противодействия взлету» выполнят более эффективно и наглядно». Утверждаю это предложение и сообщаю Михееву о направлении в район наших вертолетов. Вскоре получаю доклад ОД авиации: «Пара вертолетов Ми-26 в воздухе, следуют в район».
Николай Михеев. Передал американцам, что будет с вертолетами, если их поднимут в воздух. Это не подействовало, — вижу лопасти винтов уже закрутились. Но в это время над нами и американцами прошла на высоте 50-70 метров, сделав несколько кругов над американскими кораблями и демонстративно зависая несколько в стороне от них, пара наших вертолетов Ми-26 с полной боевой подвеской бортового оружия, — вид внушительный. Это видимо подействовало, — американцы свои вертолеты заглушили и закатили в ангар.
Валентин Селиванов. Дальше поступило приказание с ЦКП ВМФ: «Министр обороны потребовал разобраться и доложить об этом происшествии» (флотские наши остряки потом изощрялись: доложить с перечнем лиц, подлежащих снятию с должностей и разжалованию). Мы представили по инстанции подробный доклад, как все происходило. Буквально через пару часов поступает еще одно приказание с ЦКП ВМФ: «Министр обороны требует представить отличившихся к поощрению» (наш остряки и здесь нашлись: перечень лиц на разжалование заменить реестром фигурантов на награждение). Ну, вроде отлегло у всех от сердца, напряжение спало, все мы с расчетом КП флота вроде успокоились.
На следующий день американцы, не дойдя до наших кавказских морских районов, двинулись на выход из Черного моря. Опять же, под неусыпным контролем новой корабельной группы наших кораблей. Еще через сутки «побитые» корабли доблестного 6 Флота ВМС США покинули негостеприимное для них в этот вояж Черное море.
Владимир Богдашин на следующий день по приказанию Главкома ВМФ вылетел со всеми документами в Москву для доклада командованию ВМФ и руководству Генштаба всех подробностей происшествия.
Владимир Богдашин. В Москве меня встретили офицеры ОУ ГШ ВМФ и доставили прямо в Генштаб. В лифте поднимались наверх вместе с генерал-полковником В.Н. Лобовым. Он, узнав кто я такой, сказал: «Молодец, сынок! Моряки не подвели нас после этого Руста. Все правильно сделали!». Потом я все доложил офицерам Генштаба, пояснил схемы маневрирования и фотодокументы. Затем пришлось все снова рассказывать и объяснять группе собранных журналистов. Далее меня «забрал» корреспондент военного отдела газеты «Правда» капитан 1 ранга Александр Горохов и отвез в редакцию, где пришлось все повторить. В выпуске газеты за 14.02.1988 г. вышла его статья «Что им надо у наших берегов? Недопустимые действия ВМС США» с кратким описанием наших «подвигов».
Материал подготовил Владимир Заборский, капитан 1 ранга

НАВАЛись! Столкновение советских сторожевиков и американских кораблей в Чёрном море 12 февраля 1988 года

12 февраля 1988 года – дата, на первый взгляд, ничем не примечательная. Мало кто знает, но при определённом стечении обстоятельств этот день мог стать датой начала Третьей мировой. Слава Богу, в истории этот день остался лишь датой инцидента с американскими крейсером «Йорктаун» и эсминцем «Кэрон», имевших несчастье войти в советские территориальные воды, сообщают «Вести».

Несмотря на известное потепление в отношениях двух сверхдержав, они продолжали оставаться на грани. На грани развязывания активных боевых действий. Противостояние СССР и США не останавливалось ни на секунду, даже несмотря на известное потепление в отношениях высшего руководства двух стран. По свидетельствам бывшего заведующего международным отделом ЦК КПСС Валентина Фалина, в начале 1988 года американцы всё чаще начали организовывать провокации на Черном море, нарушая воздушное пространство. В тот момент американцы принимали новую военно-морскую доктрину, которая предусматривала удар неядерными средствами по военно-морским объектам СССР.

В первой декаде февраля 1988 года корабли 6-го флота США вошли в Босфор и взяли курс в направлении советского берега. Их встретили два советских сторожевика «Беззаветный» и СКР-6. Около 11 часов утра 12 февраля командир группы сторожевиков доложил, что американские военные суда «Йорктаун» и «Кэрон» направляются в территориальные воды Советского Союза, и им осталось преодолеть всего лишь 2 мили.
СКР-6 наваливается на корму эсминца Кэрон (фото с борта Беззаветный)
Командир начинает диалог с потенциальными нарушителями: «Ваш курс ведёт в советские воды, что недопустимо». И получает ответ: «Мы не нарушаем никаких норм. Продолжаем следовать прежним курсом, на прежней скорости».
Начальник штаба первый заместитель командующего ЧФ СССР вице-адмирал Валентин Селиванов приказал сторожевикам приготовиться к навалу. Навал – это подход на скорости под незначительным углом к борту судна-оппонента и его отталкивание, имеющее целью изменение курса.
Беззаветный и Кэрон (фото с СКР-6)
В противники «Беззаветному» был определён «Йорктаун», а СКР-6 — «Кэрон». Крейсер «Йорктаун» имел в два раза большее водоизмещение, чем советский сторожевик «Беззаветный», а «Кэрон» и вовсе имел 4-х кратное превосходство по водоизмещению над СКР-6.
Американцы, не подозревающие о скором дерзком выпаде со стороны советских сторожевиков, стояли на палубе и смеялись, показывая советским морякам непристойные жесты. Но уже через минуту их буквально смыло с палубы. Это «Беззаветный» прошёлся по левому борту «Йорктауна». Сломана пусковая установка ракет «Гарпун». Снесены все леера, вдребезги разбит командирский катер, местами порван борт и боковая обшива носовой надстройки. Американские моряки тут же сыграли аварийную тревогу и стали поливать из шлангов свою повреждённую пусковую установку. Как рассказывает Владимир Богдашин, командир сторожевика «Беззаветный», на палубу выскочила кормовая аварийная группа, состоящая в основном из чернокожих матросов, и с пожарными шлангами в руках бросилась вниз. Но когда матросы увидели ещё и сломанные висящие головки ракетных комплексов, то взялись за головы и разбежались в разные стороны. И лишь минут через 15 они появились на палубе снова, оглядываясь и пытаясь понять, что же всё-таки там произошло. Они просто не ожидали этого.

Схема маневрирования (+ врезка, подготовлена Владимиром Заборским, капитан 1 ранга)
Эсминец «Кэрон» также поплатился за свою дерзость, оказавшись, однако, более стойким и не изменив прежнего курса. Советскому сторожевику, чтобы остановить наглого нарушителя, пришлось применить не просто навал, а почти что таран. Таранный удар пришелся в место расположения вертолетной площадки корабля. На «Йорктауне» загорелась бортовая краска, воспламенилась площадка вблизи противолодочных ракет. Видя это, эсминец «Кэрон» развернулся и попытался зажать «Беззаветный» в своего рода клещи. Однако угрожающий вид установок РБУ-6000 с глубинными бомбами, готовыми к немедленному применению отрезвил американцев.
«Йорктаун» приступил к подготовке вылета вертолетов, но в этот момент над американскими кораблём появилась пара советских Ми-24 с полной боевой подвеской. Американским морякам ничего не оставалось делать, как немедленно закатить свои машины в ангары. Из советских территориальных вод они вышли в тот же час, двигаясь под неусыпным советским конвоем. Менее чем через 24 часа корабли-неудачники 6-го флота ВМС США взяли курс на выход из враждебного для них Черного моря.

Pretorianec ›
Блог ›
12 февраля 1988 г на Черноморском флоте!

12 февраля 1988 г на Черноморском флоте произошли события, которые получили «гулкий» резонанс в политических, военных и военно-морских кругах различных стран. В этот день произошел серьезный инцидент с участием боевых кораблей 6 Флота США крейсера УРО «Йорктаун» и эсминца УРО «Кэрон», пожаловавших в Черное море и нарушивших государственную границу СССР.»…

В 1980-е годы на Западе, наверное, решили, что дни СССР сочтены, и чтобы ускорить процесс распада, стали в числе прочих действий устраивать провокации, которые должны были показать слабость Вооруженных сил Советского Союза. Один полет Руста чего стоил.

А на море очень любили, словно зная, что им ничего не сделают, вторгаться в наши территориальные воды. Излюбленным местом демонстрации могущества и безнаказанности ВМС США стали прибрежные воды Крыма. 13 марта 1986 года ракетный крейсер «Йорктаун» и эсминец «Кэрон» углубились в наши территориальные воды на целых 6 миль. При этом радары, включая средства радиотехнической разведки, работали на всю свою мощь — корабли находились в полной боеготовности. И это было откровенным вызовом.

Главком ВМФ адмирал Владимир Чернавин и принял ту провокацию как личный вызов. Он обратился к руководству страны с просьбой разрешить вытеснять иноземные боевые корабли из территориальных вод путем опасного маневрирования по их курсу вплоть до навала, то есть соприкосновения кораблей бортами. Совет обороны, состоявшийся летом 1986 года, на котором присутствовали президент Горбачев, председатель КГБ Чебриков, министр обороны Соколов, министр иностранных дел Шеварднадзе и другие высшие лица, дал добро на такие действия.

И вот пару лет спустя, 12 февраля 1988 года, опять же крейсер «Йорктаун» и эсминец «Кэрон» снова направились в территориальные воды СССР в районе Крыма.

Командующий Черноморским флотом адмирал Михаил Хронопуло, получив разрешение Чернавина, дал команду пресечь провокацию самым решительным образом. На перехват ракетного крейсера и эсминца вышли небольшие по размерам сторожевые корабли «Беззаветный» и СКР-6, которыми командовали капитан 2 ранга Владимир Богдашин и капитан 3 ранга Анатолий Петров. Напомним мало кому известный хронометраж последовавших событий, которые позже адмирал Чернавин назвал «последней «военно-морской операцией» в более чем 30-летней «холодной войне».

10.45, 12.02.1988. Крейсер «Йорктаун» и эсминец «Кэрон» пересекают границу СССР.

СКР-6 пошел на перехват эсминца, но тот уклонился от столкновения и продолжил идти в глубь акватории СССР. Советские сторожевики начали сближение с кораблями, которые уже однозначно идентифицировались как враждебные нарушители границы.

10.56. Советские сторожевики, несмотря на несопоставимые габариты наших и американских кораблей, стали давить крейсер и эсминец.

Интересная деталь. Наблюдая сближение боевых кораблей, американские моряки столпились на бортах, смеялись, показывали неприличные жесты и активно фотографировали «сумасшедших иванов».

11.02. «Беззаветный» наваливается на левый борт американского крейсера. Скрежет металла, и паника на борту чужеземного ракетоносца. Всех весельчаков как ветром сдуло. На крейсере сыграли боевую тревогу. Поздно. Согнуты леера, повреждена пусковая установка ракет «Гарпун», начался пожар. В то же время СКР-6 наваливается на левый борт кормовой части эсминца «Кэрон».

Командиры американских кораблей в шоке. Такого отпора они никак не ожидали. Идут панические радиограммы в Пентагон. Госдеп отправляет ноты протеста в МИД СССР. Шеварднадзе, «забыв» о решении, принятом на Совете обороны, требует разобраться с теми, кто провоцирует военный конфликт СССР и США. По его разумению тот конфликт провоцировали не американцы, вторгшиеся в территориальные воды государства, министром иностранных дел которого он был, а те, кто дал им отпор.

11.40. Командующий ЧФ передал на «Беззаветный» и СКР-6 приказ: отойти от кораблей США и быть готовыми к повторному навалу.

Повтора не было, ракетный крейсер и эсминец ВМС США с помятыми бортами, так и хочется сказать: «поджав хвост и жалобно скуля», спешно покинули и территориальные воды СССР, и Черное море. Больше американцы подобных провокаций не допускали. Наоборот, Пентагон сделал все, чтобы подружиться с ВМФ СССР. Адмирала Чернавина с супругой пригласили в США, где устроили самый радушный прием. Зато в феврале 1988 года в Москве сверкали политические молнии и громыхал бюрократический гром.

Красный навал: как два сторожевика выгнали корабли США из Черного моря

Об очередном турне судов ВМС США вблизи своей зоны контроля и вероятном нарушении ими границы командование Черноморского флота узнало заблаговременно. Это были крейсер «Йорктаун» (тип «Тикондерога») и эсминец «Кэрон» (тип «Спрюэнс»).

В штабе разработали план действий по сопровождению американских кораблей и потенциальному противодействию им. Задачи возложили на экипажи сторожевых кораблей «Беззаветный» и «СКР-6». Командиру группы капитану 2 ранга Николаю Михееву было поручено сначала предупредить американцев о заходе в территориальные воды СССР, а при отсутствии реакции осуществить «навал» — это схожий с тараном маневр, когда судно по касательной задевает борт нарушителя, вынуждая его сменить курс.

До крайних мер, как и предполагали в командовании ЧФ, дошло. В ответ на предупреждение о входе в акваторию СССР американские командиры ответили, что ничего не нарушают и не изменят курс в соответствии с «нормами свободного прохода».

Целью «Беззаветного» с водоизмещением 3 тысячи тонн стал превосходящий его в три раза «Йорктаун» (водоизмещение 9,2 тысячи тонн). Маленькому «СКР-6» с водоизмещением всего 1,3 тысячи тонн достался «Кэрон» в 7,8 тысячи тонн. Перед капитанами сторожевиков стояла чрезвычайно опасная задача — крейсер и эсминец могли с легкостью их раздавить. Но экипажи американских кораблей не ожидали решительных действий от советских моряков и чувствовали свое преимущество. По воспоминаниям Николая Михеева, личный состав «Йорктауна» собрался на палубе — матросы и офицеры смеялись, показывали неприличные жесты, фотографировали и вели видеосъемку. Кадры с обстановкой на судне и момент навала, к слову, широко растиражированы в интернете.

Подойдя сначала на дистанцию 40 метров, а потом сократив ее до 10 метров, капитаны советских кораблей получили подтверждение приказа «действовать по плану операции». Первый навал «Беззаветного» пришелся под углом примерно 30 градусов по левому борту американского крейсера. При ударе якорь сторожевика разорвал обшивку борта «Йорктауна», у которого от трения загорелась краска. Веселившиеся еще несколько мгновений назад члены экипажа крейсера побежали с палуб в отсеки, командир бросился на мостик.

Командовавший «Беззаветным» Владимир Богдашин вывел судно из критического положения после столкновения и осуществил второй навал, ставший более мощным и результативным. Удар пришелся в район вертолетной площадки, где оказались срублены все леера. Сторожевик порвал обшивку борта надстройки, разломал командирский катер, затем сполз на корму, где повредил пусковую установку ракет «Гарпун». Два ее контейнера были разрушены, а у ракет оторвало головные части. Позже стало известно, что в районе погребов установок «Гарпун» и противолодочных ракет «Асрок» начался пожар.

Навал «СКР-6» на «Кэрон» не вызвал столь серьезных последствий. Эсминец сблизился с «Беззаветным», чтобы вместе с «Йорктауном» зажать его в клещи. В ответ на эти действия Николай Михеев приказал подготовить к запуску реактивные бомбометные установки РБУ-6000 глубинными бомбами в сторону обоих судов США. Заметив это, американские корабли отвернули, но на крейсере начали готовить к взлету пару вертолетов.

Доложив об этом на командный пункт, Николай Михеев сообщил оппонентам, что их вертолеты в случае взлета будут сбиты как нарушители воздушного пространства СССР. Предупреждение не подействовало, американцы заглушили свои машины лишь тогда, когда над ними зависли два Ми-24 с полным набором вооружений на боевой подвеске. Группа советских вертолетов как раз находилась неподалеку.

«Йорктауну» и «Кэрону» ничего не оставалось, как покинуть советские территориальные воды. Командование американской корабельной группы около суток вело переговоры со своим руководством, а на следующий день взяло курс на выход из Черного моря.

Это происшествие военные историки называли и «красным тараном», «и последним инцидентом холодной войны», и «днем, когда могла начаться Третья мировая». Но вне зависимости от наименования результат решительных действий советских моряков был очевиден — провокации со стороны ВМС США сошли на нет.

Не осталось и кораблей, участвовавших в том инциденте. В 1997 году «Беззаветный» был передан Украине и переименован в «Днепропетровск». В состав действующих кораблей он больше не вошел, а в 2005 году судно разобрали и отправили в Турцию. По пути сторожевик затонул.

«СКР-6» еще в 1990 году был исключен из состава ВМФ, в том же году его утилизировали.

Крейсер «Йорктаун» был списан в 2004 году. Он находится в зоне отстоя на базе технического обслуживания кораблей резерва ВМС США в Филадельфии.

Эсминец «Кэрон» выведен из строя в октябре 2001 года, а через несколько месяцев затонул в районе военно-морской базы в Пуэрто-Рико в ходе подрывных испытаний корпуса.

СКР «Беззаветный». Славная служба и бесславная гибель

Советский сторожевой корабль «Беззаветный» проекта 1135 «Буревестник» (по классификации НАТО — фрегат «Krivak», I class) вписал своё имя в историю российского флота, филигранно совершив навал на крейсер «Йорктаун» (класс «Тикондерога») 12 февраля 1988 года, вытесняя группу американских кораблей из 12-мильной зоны СССР. В тот злополучный для янки день, кроме «Йорктауна», опозориться пришлось и эсминцу «Кэрон». При этом только в водоизмещении крейсер превосходил «Беззаветного» более чем в три раза, а эсминец — в два раза. И оба корабля несли на борту, кроме солидного вооружения, по два боевых вертолёта Sikorsky SH-60 Seahawk.

Да, то был славный февральский день для нашего корабля. Тогда, верно, никто и подумать не мог, как печально сложится судьба «Беззаветного» и насколько трагична и бесславна будет его медленная гибель. Его не поглотили волны после отчаянного боя с противником, ему не выпал счастливый билет стать музеем и даже пойти на металлолом в родных краях кораблю было не суждено. С него спилили родное имя, ободрали как липку и продали во враждебную и чуждую Турцию «на иголки».
Контроль Мирового океана для великой державы — не просто вопрос престижа и необходимости отстаивать собственные интересы, но и головная боль строительства всегда дорогостоящего флота. Проект «Буревестник» должен был стать компромиссом. Его задача состояла в том, чтобы дополнять крупные противолодочные корабли океанской зоны, постройка которых ложилась на бюджет тяжкой ношей. Эти корабли, в основном действуя в ближней зоне, должны были иметь возможность рейда и в дальние уголки Мирового океана.
Сначала работу над 1135 поручили ЦКБ-340 (Зеленодольскому КБ), однако новые разработки отечественного ВПК, которые тут же решили разместить на перспективных кораблях, существенно увеличили водоизмещение будущего сторожевика. Поэтому проект перепоручили ЦКБ-53 (Северное ПКБ), у которого был опыт работы с такими кораблями. Основным назначением проектируемого сторожевика было длительное патрулирование с целью поиска и уничтожения подводных лодок противника и охранение кораблей и судов на переходе морем.
Кроме совершенно новых разработок ВПК в области ракетного противолодочного вооружения и гидроакустических средств, корабли планировали оснастить автоматизированным боевым информационным постом (БИП — прообраз будущих боевых информационно-управляющих систем БИУС). Вскоре проектируемый корабль пришлось переквалифицировать в БПК, в класс СКР он вернулся уже в 1977 году, т.е. как раз ко времени спуска «Беззаветного» на воду.
Корабли данного проекта обладали стремительным силуэтом, округлыми обводами, удлинённым полубаком, под которым располагались жилые и служебные помещения, и плоской и низкой кормой. 13 стальных переборок делили корпус на 14 водонепроницаемых отсеков, и, по расчётам конструкторов, корабль должен был оставаться на плаву при затоплении трех смежных или пяти несмежных отсеков. «Буревестники» обладали высокой мореходностью – его мореходные качества позволяли использовать все виды вооружения на всех возможных скоростях корабля при волнении моря до 4 баллов (высота волн – 2,5 м).

СКР «Беззаветный» стал 13-м кораблём в серии проекта 1135. Он был заложен на стапеле судостроительного завода «Залив» в Керчи 28 мая 1976 года под заводским номером 14, а спущен на воду почти ровно через год – 7 мая 1977-го. Вступил в строй «Беззаветный» накануне нового 78-го года, а в состав Черноморского флота СКР вошёл 17 февраля 78-го.
Корабль обладал следующими характеристиками:
— длина 123 м, ширина 14,2 м, осадка 4,28 м;
— водоизмещение 3200 тонн;
— скорость полного хода составляла 32,2 узла, а экономичного – 14 узлов;
— дальность плавания на экономичном режиме – 5000 миль;
— силовая установка состояла из двух газотурбинных агрегатов М7К (каждый состоял из маршевой газовой турбины ДО63 и форсажной ДК59), на маршевом режиме установка выдавала 12 тыс. л.с., а на форсажном все 36 тыс. «лошадок»;
— экипаж состоял из 197 человек, в том числе 22 офицеров.
Вооружение — отдельная песня «Беззаветного». Главным оружием, естественно, стал УРПК-5 (управляемый ракетный противолодочный комплекс) «Раструб», являющийся глубокой модернизацией семейства систем «Метель». Этот комплекс своими ракето-торпедами 85РУ был способен поражать не только подводные, но и надводные цели (это компенсировало отсутствие противокорабельных ракет). Для поиска подлодок торпеда в расчетной точке нахождения ПЛ отделялась от ракеты и приводнялась на парашюте, затем заглублялась с глубиной погружения до 400 м и выполняла поставленную задачу нахождения и поражения цели. Скорость в режиме поиска — 23 узла, в режиме наведения — 40 узлов. Дальность хода — 8 км. Данный УРПК дополняли реактивные бомбомётные установки РБУ-6000 «Смерч-2». Корабль также был оснащён ЗРК «Оса-МА-2».

Артиллерийское вооружение корабля состояло из двух спаренных 76,2-мм артиллерийских установок АК-726-МР-105, расположенных в корме. Позже на корабли проекта 1135 начали устанавливать 100-мм одноорудийные артустановки АК-100. Также на всех СКР установили по два 533-мм четырехтрубных торпедных аппарата ЧТА-53-1135. В кормовой части палубы имелись минные рельсы, на которые можно было принять 16 мин ИГДМ-500, 12 КСМ или 14 КРАБ.

В итоге СКР «Беззаветный» без преувеличения можно назвать одним из самых передовых в техническом плане кораблей своего времени. Новейшая ЗРК, модернизированная УПРК, оригинальная энергоустановка, не считая буксируемого гидроакустического комплекса и целой системы снижения акустического поля корабля и т.д.
После вступления в строй «Беззаветный» находился в постоянных походах и достойно нёс военно-морской флаг Союза как в Чёрном, так и в Средиземном морях. Из стран, в портах которых побывал сторожевик, можно составить карту Средиземноморья: Сирия, Тунис, Турция, Югославия, Болгария, Ливия и т.д. «Око» корабля неуклонно следовало за авианосными ударными группами вероятного противника и, конечно, за их подлодками. А в 1988 году за отличную противолодочную подготовку «Беззаветный» завоевал приз главкома ВМФ СССР.

Дубровник (тогда ещё Югославия). Крайний слева — «Беззаветный»
И вот настал день «главного парада» сторожевика – 12 февраля 1988 года. Необходимо отметить, что американские провокации начались задолго до 1988-го. Стоило на вершину власти взойти безвольному флюгеру Горбачёву, как, руководствуясь своим шакальим чутьём, западные «друзья» решили попробовать на зуб дряхлеющего под гнётом такого «управления» льва Союза. Пользуясь лазейками в толковании Конвенции ООН по морскому праву, янки с 1986 года начали провокационно заходить в территориальные воды СССР, но, кроме нот протеста, новое руководство ничего не предпринимало.
Но в феврале 88-го классическая провокация с неустанным бормотанием неприятеля в эфир о «законности их действий», а позже не менее классическим радиомолчанием, дала течь. Описывать операцию по вытеснению кораблей ВМС США из советских территориальных вод, в которой, кроме «Беззаветного», принимал участие и СКР-6 (также совершивший навал, но уже на «Кэрон»), верно, не стоит. О ней многие писали и говорили десятки раз. А вот о том, что произошло позже, известно не всем.
Сразу после возвращения «Беззаветного» на базу командира корабля капитана 2-го ранга Владимира Ивановича Богдашина немедленно вызвали к начальству, как говорится, на ковёр. Позже Богдашин вспоминал, что во время разбора действий его ругали «для галочки», словно ожидая внятной реакции московского начальства на инцидент в Чёрном море. К примеру, Владимиру Ивановичу выговаривали «за потерю якоря».

Легендарный навал, съёмка с крейсера «Йорктаун»
После первых «наград» Богдашина, который едва успел передать командование старпому, посадили на самолёт, направлявшийся в Москву. Везли героя страны чуть ли не под караулом. Уже тогда во флотской среде начали витать слухи, что Богдашина либо наградят, либо посадят. Самолёт приземлился ночью на аэродроме Министерства обороны «Остафьево» (Москва, район Южного Бутова), и Владимира Ивановича незамедлительно отвезли в Генштаб для полного отчёта.
К этому времени Вашингтон, о чью исключительность русские моряки вытерли ноги, снеся навалом лееры и разломав установку ПКР «Гарпун» и командирский катер, засыпал Москву нотами протеста. Михаил Сергеевич, который при каждом западном дружеском похлопывании по плечу начинал млеть от удовольствия, конечно, в приступе холуйского раболепия внутренне готов был на всё, дабы вернуть любовь хозяйской руки. Он даже был готов отдать командира «Беззаветного» под трибунал. Некоторые близкие к Горбачёву люди из желания быть ещё ближе уловили желание генсека и поддержали его заочно.
По словам Богдашина, его спас Виктор Михайлович Чебриков, председатель КГБ СССР и член Политбюро ЦК КПСС. Чебриков, ветеран Великой Отечественной войны, был решительно против даже самой попытки осудить верного присяге офицера. Поэтому, имея определённое влияние на Горбачёва, Виктор Михайлович смог отстоять Богдашина.
Однако и награждать капитана Богдашина никто не спешил. Наоборот, только спустя год Владимиру Ивановичу вручили орден Красной Звезды с весьма интересной формулировкой: «За освоение новой техники». Экипаж же остался практически не отмеченным какими-либо наградами. А вскоре Горбачёв, которому не позволили предать «Беззаветного», предал всю державу скопом.
Крах Союза оказался для современного боевого корабля куда страшнее, нежели все американские «Гарпуны», вместе взятые. Славный СКР поставили к стенке по причине «ремонта», который затянется на долгие годы. Всё это время распиливание Черноморского флота не знало никаких пределов логики и здравого смысла. А корабль оставался недвижим у причала. Экипаж корабля был расформирован. Вплоть до 1997 года несчастный «Беззаветный», покрытый суриком, который за годы стоянки у причальной стенки покрылся грязными подтёками и чёрными «трещинами» на кроваво-красном фоне, медленно умирал, преданный и забытый.

«Беззаветный» после краха Союза в Севастополе
Наконец, врождённая скаредность новых украинских властей смогла взять верх, и 1 августа 97-го сторожевик был передан ВМС Украины. В составе украинских сил корабль перешёл в класс фрегатов. Естественно, его сразу же переименовали в «Дніпропетровськ». Рабочие «свободной Украины» принялись тщательно кромсать родное имя корабля «Беззаветный». После акта легитимного вандализма приступили к водружению нового названия. Но, как ни старался свежеиспечённый украинский громадянин закрепить имя «Дніпропетровськ», всё было без толку – буквы постоянно отваливались. Гордый «Беззаветный» просто не хотел нести на своём борту чуждое имя. И всё вышеописанное – это максимальный вклад новых украинских властей в ремонт корабля.
Брошенный у причала до 97-го года «фрегат» так и продолжил красно-ржавым пятном и немым укором «красоваться» в Севастополе на том же месте до 2003-го года. Выторговав себе легендарный корабль, Украина так и не использовала сторожевик. «Беззаветный» более в море не выходил. Видимо, следуя маниакальному желанию угодить западным «друзьям» и напрочь стереть собственную историю, украинские власти заранее «приговорили» корабль, ставший для янки символом позора. В 2003-м году «Беззаветный» перевели в категорию «техническое имущество».

Славный корабль отправляется в последний поход
Судьбу корабля доверили предприятию «Укрспецмаш», которое немедля приступило к реализации «имущества». В апреле 2004 года командующий ВМС Украины подписал приказ о демилитаризации и утилизации корабля. С корабля содрали всё вооружение. Наконец, агония «Беззаветного» подошла к концу – его продали в Турцию на металл.
«Предсмертное» фото «Беззаветного»
25 марта 2005 года одинокий выпотрошенный и практически мёртвый корабль из Севастополя вывел буксир. Из-за кроваво-красного цвета корпуса и чёрных пятен там, где когда-то стояло грозное вооружение, «Беззаветный» был похож на израненного зверя, уходящего в последний путь. Но 12 мая вдалеке от родных берегов корабль словно взбунтовался, протестуя против жалкой участи умереть под руками турок. «Беззаветный» мигом накренился на правый борт и начал опускаться под воду, будто кто-то открыл кингстоны. Это был его последний парад.