Любанская операция 1942

Остановка Погостье

«На юго-восток от Мги, среди лесов и болот затерялся маленький полустанок Погостье. Несколько домиков на берегу черной от торфа речки, кустарники, заросли берез, ольхи и бесконечные болота. Пассажиры идущих мимо поездов даже и не думают поглядеть в окно, проезжая через это забытое Богом место. Не знали о нем до войны, не знают и сейчас. А между тем здесь происходила одна из кровопролитнейших битв Ленинградского фронта».

Когда-то тема Великой Отечественной войны меня касалась ровно настолько, насколько она касалась и касается любого адекватного жителя нашей страны — не говорю уж, человека моего возраста и старше. Советская школа, общее почитание (разумеется!) Дня Победы. Гордость за наш народ, победивший фашизм. Представление о войне давали, в основном, художественные фильмы. Среди них были очень достойные! Поколение, которое их не видело, действительно что-то потеряло. Когда на просмотре нового «А зори здесь тихие…» в кинозале одна девушка лет двадцати сказала другой в тот момент, когда Женя Комелькова входит на глазах у немцев в воду, тем самым пуская их в обход: «Ее же сейчас убьют!», я понял, что старый фильм они не смотрели. Для них эта история — открытие! Не то, чтобы это зазорно — просто как факт.

Однако, не секрет, что общая идеологическая установка той эпохи мешала узнать всю правду (да и мы сейчас ее еще не знаем), и очень часто война представала перед нами в заманчиво героическом ореоле. В детстве, насмотревшись фильмов о войне, я наивно жалел, что сейчас не война — хотелось быть таким, как наши солдаты, бить фашиста, и вообще — жить, как живут герои. А тут — скучные серые будни — ничего не происходит…

На самом деле тема той войны очень сложна. И мы, сегодняшние, во многом, хотя и далеко не во всем прозревшие, не должны ударяться ни в одну из двух крайностей: ни в идеализацию той эпохи, нашей тогдашней армии, ее командования, ее жертв, ее побед и, наконец, Великой Победы, ни в огульное отрицание, перечеркивание всего, совершенного тогда нашим народом. Это трудно, сложно, это не просто болезненный, а подчас трагический для нашего сознания процесс, но он необходим нам, ведь потребность знать правду и жить с открытыми глазами — неотъемлемый компонент человеческого достоинства.

Мои же глаза стали открываться несколько лет назад после просмотра эпопеи Виктора Правдюка «Вторая мировая — день за днем». Это был настоящий «слом шаблона»! Колоссальные жертвы — часто совершенно бессмысленные; преступные приказы, плохая подготовка, отношение к солдату как к винтику в огромной машине, как к тому, чья жизнь вообще ничего не стоит — «мы за ценой не постоим», подлость, желание выслужиться — всего этого мы в школе не проходили, конечно… Но настоящий шок от правды я испытал, когда прочел книгу российского и советского искусствоведа, профессора, ведущего научного сотрудника Эрмитажа, специалиста по живописи Северного Возрождения Николая Николаевича Никулина (1923 — 2009) «Воспоминания о войне». Многие вещи стали открытием… Автор попал на фронт в 18 лет, и прошел все ужасы войны — от родного города на Неве до самого Берлина.

Книга очень хорошо написана — она сжата, насыщена событиями, читается легко, если это слово применимо к такому содержанию. Литературный талант автора несомненен. Описанию же Погостья в мемуарах уделяется особое внимание.

«Вскоре мы покинули Находы — последнюю деревню, которую я видел до середины 1943 года. Полк перебазировался в болотистое мелколесье около станции Погостье. Все думали, что задержка здесь временная, пройдет два — три дня, и мы двинемся дальше. Однако судьба решила иначе. В этих болотах и лесах мы застряли на целых два года! А все пережитое нами — это были лишь цветочки, ягодки предстояли впереди!».

Само название этой станции — Погостье — оказалось символичным. Здесь полегли десятки тысяч наших солдат (впрочем, и немецких тоже немало)… Меня потрясло, что это все происходило в наших краях, совсем недалеко от Санкт-Петербурга, а я ровным счетом ничего об этом не знал. И я решил, что обязательно поеду туда.

Почему я так решил? Потому что без памяти о страданиях наших дедов и прадедов, о колоссальных трагедиях, происходивших на русской земле, без осмысления этих страданий мы не станем народом, так и останемся в лучшем случае населением. В век гедонизма, культа жизни «на полную катушку», нет места памяти о смерти. Нет места скорби. Нет и покаяния, и духовного возрождения не будет, пока не очнемся и не оглянемся…

В общем, этой встречи ждал давно — с конца зимы. Наметил себе тогда: к маю просохнет, тогда и поеду! Но что-то все не выходило — то одно, то другое. Надеялся найти попутчика, но так и не вышло — кто-то занят, кому-то это не надо в принципе… Наконец, понял, что не нужно никого и ничего ждать — надо просто брать и ехать. И надо сказать, остался доволен, что съездил один — часто это полезно — не отвлекаешься на ненужные разговоры. В общем, с Погостьем я встретился наедине — как с дорогим другом.

«В армейской жизни под Погостьем сложился между тем своеобразный ритм. Ночью подходило пополнение: пятьсот — тысяча — две — три тысячи человек. То моряки, то маршевые роты из Сибири, то блокадники (их переправляли по замерзшему Ладожскому озеру). Утром, после редкой артподготовки, они шли в атаку и оставались лежать перед железнодорожной насыпью. Двигались в атаку черепашьим шагом, пробивая в глубоком снегу траншею, да и сил было мало, особенно у ленинградцев. Снег стоял выше пояса, убитые не падали, застревали в сугробах. Трупы засыпало свежим снежком, а на другой день была новая атака, новые трупы, и за зиму образовались наслоения мертвецов, которые только весною обнажились от снега, — скрюченные, перекореженные, разорванные, раздавленные тела. Целые штабеля».

Эти страницы воспоминаний Никулина я перечитывал в вагоне электрички… Само слово «Погостье» в билете делало его как бы билетом в другой мир. Отправляюсь из обычной, нормальной, «живой» жизни туда, где царствовала смерть, на огромное братское кладбище — будто пересекаю некую невидимую черту. В электричке пришлось терпеть торговцев мороженым, газетами и трикотажем — сказывается, что очень редко сейчас езжу на этом виде транспорта. Это тоже все добавляло некий «сюр» в мою поездку. Ехал два часа — потому что со всеми остановками — ехал, смотрел в окно, и все читал и читал строки Никулина, пытаясь понять и погрузиться в ту страшную реальность…

«Войска шли в атаку, движимые ужасом. Ужасна была встреча с немцами, с их пулеметами и танками, огненной мясорубкой бомбежки и артиллерийского обстрела. Не меньший ужас вызывала неумолимая угроза расстрела. Чтобы держать в повиновении аморфную массу плохо обученных солдат, расстрелы проводились перед боем. Хватали каких-нибудь хилых доходяг или тех, кто что-нибудь сболтнул, или случайных дезертиров, которых всегда было достаточно. Выстраивали дивизию буквой «П» и без разговоров приканчивали несчастных. Эта профилактическая политработа имела следствием страх перед НКВД и комиссарами — больший, чем перед немцами. А в наступлении, если повернешь назад, получишь пулю от заградотряда. Страх заставлял солдат идти на смерть. На это и рассчитывала наша мудрая партия, руководитель и организатор наших побед. Расстреливали, конечно, и после неудачного боя. А бывало и так, что заградотряды косили из пулеметов отступавшие без приказа полки. Отсюда и боеспособность наших доблестных войск».

Был теплый и солнечный сентябрьский день — настоящее «бабье лето»! Стрекотали кузнечики… Станция находится примерно в 75 км от Санкт-Петербурга. Близко? В общем, да. А попадаешь сразу в другой мир! Нет дорог. Даже дороги — одной хотя бы! Есть несколько домов (большей частью халабуд) — и все! А вокруг непроходимые дебри и болота… И речушка Мга. Слава Богу, с 1975 года, когда Николай Никулин сюда приезжал — что и описывает в своей книге — кое-что изменилось — на станции есть поклонный крест и совсем небольшой монумент. Здесь не прекращаются поисковые работы, и каждый год поисковики находят останки все новых и новых солдат, но хоронят уже не здесь, а в Новой Малуксе, насколько мне известно — поселке, что находится в 8 км от Погостья. Кладбище (погост!) скромное, маленькое, есть часовенка и высокий крест. Помолился об упокоении всех «зде лежащих»… Молитва шла легко и от сердца, и незаметно перешла в молитву и обо всех нас, ныне живущих, о мире всего мира, об укреплении в предстоящих возможных испытаниях… А это было всё 11 сентября — день Усекновения главы Иоанна Предтечи — и вряд ли это может быть случайным совпадением…

«Трудно подходить с обычными мерками к событиям, которые тогда происходили. Если в мирное время вас сшибет автомобиль или изобьет хулиган, или вы тяжело заболеете — это запоминается на всю жизнь. И сколько разговоров будет по этому поводу! На войне же случаи чудовищные становились обыденностью. Чего стоил, например, переход через железнодорожное полотно под Погостьем в январе 1942 года! Этот участок простреливался и получил название «долина смерти». (Их много было, таких долин, и в других местах.) Ползем туда вдесятером, а обратно — вдвоем, и хорошо, если не раненые. Перебегаем по трупам, прячемся за трупы — будто так и надо. А завтра опять посылают туда же… А когда рядом рвет в клочья человека, окатывает тебя его кровью, развешивает на тебе его внутренности и мозг — этого достаточно в мирных условиях, чтобы спятить».

Посетил (к сожалению, быстро) и мемориал в Новой Малуксе. Была возможность сравнить два этих места. В Малуксе есть, по крайней мере, мемориал, хотя, он мог быть и масштабней, конечно. А Погостье… Погостье — это как Зона в «Сталкере»! Иной мир, иная — параллельная — реальность… Стоит только захотеть этого. Если бы был, как полагается (и это было бы правильно, надо сказать) настоящий мемориал, а поселок у станции облагородить и привести в какие-то мало-мальские нормы, это место бы много потеряло. А так… Ну, нет худа без добра. Желающий может в эту Зону войти — с нужными помыслами. И она «отблагодарит» — мне так видится…

Мемориал в Новой Малуксе

«Железнодорожная насыпь все еще подвергалась обстрелу — правда, не из пулеметов, а издали, артиллерией. Переезд надо было преодолевать торопливо, бегом. И все же только сейчас мы полностью оценили жатву, которую собрала здесь смерть. Раньше все представлялось в «лягушачьей перспективе» — проползая мимо, не отрываешь носа от земли и видишь только ближайшего мертвеца. Теперь же, встав на ноги, как подобает царю природы, мы ужаснулись содеянному на этом клочке болотистой земли злодейству! Много я видел убитых до этого и потом, но зрелище Погостья зимой 1942 года было единственным в своем роде! Надо было бы заснять его для истории, повесить панорамные снимки в кабинетах всех великих мира сего — в назидание. Но, конечно, никто этого не сделал. Обо всем стыдливо умолчали, будто ничего и не было. Трупами был забит не только переезд, они валялись повсюду. Тут были и груды тел, и отдельные душераздирающие сцены. Моряк из морской пехоты был сражен в момент броска гранаты и замерз, как памятник, возвышаясь со вскинутой рукой над заснеженным полем боя. Медные пуговицы на черном бушлате сверкали в лучах солнца. Пехотинец, уже раненый, стал перевязывать себе ногу и застыл навсегда, сраженный новой пулей. Бинт в его руках всю зиму трепетал на ветру».

Это место стало местом возрождения (или перерождения) одного человека, как минимум. Разве это не важно? Ведь и целый мир, как мы знаем, не стоит одной человеческой души (см. Мф. 16:26)! Хотя — возродиться может только тот, в ком есть чему возрождаться: очевидно, что лучшее, так и не побежденное бесчеловечностью войны было заложено в 18-летнего Колю Никулина еще до ее начала. Война же кристаллизует все качества — и светлые, и темные. Все зависит от того, чего в человеке больше.

«Многие убедились на войне, что жизнь человеческая ничего не стоит и стали вести себя, руководствуясь принципом «лови момент» — хватай жирный кусок любой ценой, дави ближнего, любыми средствами урви от общего пирога как можно больше. Иными словами, война легко подавляла в человеке извечные принципы добра, морали, справедливости. Для меня Погостье было переломным пунктом жизни. Там я был убит и раздавлен. Там я обрел абсолютную уверенность в неизбежности собственной гибели. Но там произошло мое возрождение в новом качестве. Я жил как в бреду, плохо соображая, плохо отдавая себе отчет в происходящем. Разум словно затух и едва теплился в моем голодном, измученном теле. Духовная жизнь пробуждалась только изредка. Когда выдавался свободный час, я закрывал глаза в темной землянке и вспоминал дом, солнечное лето, цветы, Эрмитаж, знакомые книги, знакомые мелодии, и это было как маленький, едва тлеющий, но согревавший меня огонек надежды среди мрачного ледяного мира, среди жестокости, голода и смерти. Я забывался, не понимая, где явь, где бред, где грезы, а где действительность. Все путалось. Вероятно, эта трансформация, этот переход из жизни в мечту спас меня. В Погостье «внутренняя эмиграция» была как будто моей второй натурой».

Людей я там, в Погостье, встретил немного. Одного дачника, направившего меня на кладбище, двух рыбаков и одного дедушку-грибника. Меня удивила их реакция на мои объяснения. Они плохо скрывали свое удивление и не вполне понимали зачем я сюда приехал — и не поисковик ведь, и не «черный копатель», а так — не пойми что… Ответ: «Поклониться и помолиться» звучал как китайская речь… А тот дачник переспросил, желая убедиться: «Так ты, значит, просто прочел книгу и приехал?» — «Да».

Почему так? Поехать на охоту или рыбалку, тратя при этом большие усилия, время, деньги — это нормально и вопросов не вызывает. А просто приехать и попытаться проникнуться трагедией, произошедшей здесь — это непонятно, странно, даже подозрительно? Рассказал в двух словах рыбакам о происходившем здесь во время войны. Хоть это да сделал. Дачник, слава Богу, читал Никулина и оказался в курсе событий, что не помешало ему удивляться, вместе с тем. А дедушка все пытался выяснить из какого я поискового отряда…

«Штабеля трупов у железной дороги выглядели пока как заснеженные холмы, и были видны лишь тела, лежащие сверху. Позже, весной, когда снег стаял, открылось все, что было внизу. У самой земли лежали убитые в летнем обмундировании — в гимнастерках и ботинках. Это были жертвы осенних боев 1941 года. На них рядами громоздились морские пехотинцы в бушлатах и широких черных брюках («клешах»). Выше — сибиряки в полушубках и валенках, шедшие в атаку в январе-феврале сорок второго. Еще выше — политбойцы в ватниках и тряпичных шапках (такие шапки давали в блокадном Ленинграде). На них — тела в шинелях, маскхалатах, с касками на головах и без них. Здесь смешались трупы солдат многих дивизий, атаковавших железнодорожное полотно в первые месяцы 1942 года. Страшная диаграмма наших «успехов»! Но все это обнажилось лишь весной, а сейчас разглядывать поле боя было некогда. Мы спешили дальше. И все же мимолетные, страшные картины запечатлелись в сознании навсегда, а в подсознании — еще крепче: я приобрел здесь повторяющийся постоянно сон — горы трупов у железнодорожной насыпи».

…В город я вернулся поздно вечером. Не был в нем — всего-то! — один день, а меня уже поразил его вид — сразу, как только я вышел на площадь перед Московским вокзалом. Огни, дома, движение…Нет, не в том дело, что здесь цивилизация, а там глушь. Дело в другом: я как будто прикоснулся к изнанке этого мира, к его трагедии. К трагедии, которую люди, обитающие здесь, «на лицевой стороне» легко забывают.

Затем был короткий, но емкий разговор с подростками, нюхавшими горящий клей… Затоптал их «костерок». И в метро — а это была пятница, вечер — привычные, казалось бы, картины производили тяжелое впечатление. Нереально идиотским казался смех нетрезвых женщин в возрасте — так они реагировали на объявление «на этот поезд посадки нет, отойдите от края платформы». Выйдя уже на своей станции, пройдя по набитой на асфальте рекламе «Девочки — 24 часа», спустившись в подземный переход, увидел молодого человека, издающего какие-то странные звуки ртом — рядом лежала его кепка для сбора денег. Что плохого? Да ничего. Просто после Погостья мой внутренний «нерв» оголился… Только и всего.

«Будем достойны памяти павших» — пафосная, казалось бы, фраза, которую мы слышали с детства, и которая вряд ли воздействовала на нас сколько-нибудь заметным образом. И вот, вернувшись в город с места трагедии, я прихожу к той же мысли: мы должны быть именно достойны их подвига, наша жизнь должна быть этого достойна. Что-то в ней должно существенно измениться.

Для того ли они — часто при бездарном и преступном командовании, при бесчеловечном отношении к ним самим — шли на верную смерть, заваливая врага своими трупами, чтобы мы жили как цивилизованные дикари, ни в чем себе не отказывая, погрязая все в новых и новых грехах, и вечно жалуясь на свою жизнь? Не думаю…

«После Погостья я обрел инстинктивную способность держаться подальше от подлостей, гадостей, сомнительных дел, плохих людей, а главное, от активного участия в жизни, от командных постов, от необходимости принимать жизненные решения — для себя и в особенности за других. Странно, но именно после Погостья я почувствовал цену добра, справедливости, высокой морали, о которых раньше и не задумывался. Погостье, раздавившее и растлившее сильных, в чем-то укрепило меня — слабого, жалкого, беззащитного. С тех пор я всегда жил надеждой на что-то лучшее, что еще наступит. С тех пор я никогда не мог «ловить мгновение» и никогда не лез в общую свару из-за куска пирога. Я плыл по волнам — правда, судьба была благосклонна ко мне…».

LiveInternetLiveInternet

17 сентября 2011

Погостье-ур.Малукса-р.Липовка-ур.Малукса-Погостье,31 км

Участвовали:dushman,Denegnet,Ивашка.

Итак солнечным осенним утром выгружаемся на станции с мрачноватым названием Погостье.Рядом со станцией раскинулся небольшой одноименный посёлок.Во время ВОВ это место стало ареной кровавых боёв,здесь они велись с особым ожесточением.Немцы занимали укреплённую жд насыпь,а наши солдаты пытались штурмовать эти бастионы со стороны болота.Окрестные леса полнятся солдатскими костями и всевозможным военным железом.

Наша сегодняшняя цель-отыскать военный мемориал,указанный на карте,близ реки Липовки.Сразу скажу,что монумент(по крайней мере в традиционном понимании мы так и не нашли),хотя в месте,где он должен находиться побывали.Привожу здесь карту,с отражением наших блужданий.

Вверху можно видеть обширную территорию торфяных карьеров со знаменитыми рабочими посёлками.

Итак,прибыв в Погостье,мы первым делом посетили 2 местных мемориала-захоронения.Первое прямо у жд платформы.

Воинское мемориальное захоронение в Погостье.

Второе же находится сразу за деревней и исполнено весьма оригинально.

Деревянный мостик ведёт к захоронению.

Поклонный крест вблизи захоронения.

Ради интереса,апиведу фотку,как он выглядел зимой.

Щёлкнул как-то мимоходом,возвращаясь с лыжной прогулки.)

Однако вернёмся в настоящее.Вот мы у захоронения.

Общий вид захоронения.

Воинское кладбище.

Ограда необычна тем,что вместо привычного крестика навершие составляет пентаграмма.

Так же пентаграмма зачастую соседствует с крестом на этом странном погосте.

Мы же движемся дальше.Взяв языка выходим на нужную дорогу в сторону ур.Малукса.Дорога вначале представляет собой тропу следующую паралельными курсами с рекой Мгой,которая берёт начало,как раз где-то на пресловутых торфо разработках.

р.Мга в р-не Погостья

Тропа вела нас лесом и когда по обочинам начали появляться в безмерном кол-ве всевозможные грибасы, напарники мои кинулись наперебой их собирать.

Сбор грибов на лесной тропе.

Я же,поскольку небольшой до грибов охотник ушёл вперёд и в полной мере насладился тишиной и свежестью осеннего утра в лесу.

Вскоре тропа влилась в целую дорогу идущую откуда-то со стороны Малуксы,и которая в итоге через км вывеланас на урочище.

Дорога выходит на урочище.

Урочище Малукса.

Вообще в этом походе нам довольно часто попадались довольно странные камни,расположенные обычно на перекрёстках дорог.Почему-то у меня создалось стойкое ощущение,что на камнях,когда-то что-то было выбито,но со временем эти надписи(символы,рисунки) стёрлись и разобрать что-либо внятное не представляется возможным.

В конце урочища от дороги отделяется хорошо натоптанная тропа,ведущая куда-то в сторону торфоразработок,однако мы здесь поворачиваем на восток в сторону р.Липовки.

Дорога за урочищем.

Здесь опять пошли грибные места и попутчики мои снова бросились во все тяжкие.)

Прямая как стрела дорога.

Вырвавшись опять вперёд я незаметно погрузился в изучение метной флоры,а затем и фауны.

Пока товарисчи собирали всякие сыроежки я наткнулся вот на такой интересный образчик отряда грибов.)

Даже и не знаю их названия,признаться был несколько шокирован такой необычной формой жизни.

Однако основной шок ждал меня чуть дальше,когда я узрел это!

Я не сразу это заметил,но следы немножко различаются размером.Предположения-либо здесь прошли 2 разнокалиберных медведа,либо медвед и росомаха.

Тут мне стало немного не по себе и я решил дождаться спутников,ведь вместе веселей быть съеденными.)

Лес,тем временем становится глуше.

Дошли до перекрёстка,где на север отходит отличная дорога в сторону рабочих посёлков,на восток ещё одна,но наш путь лежит по сильно заросшей недо-дороге к реке Липовке.Однако постоим ещё немного на этом перекрёстке и заценим одну интересную находку.Прямо из «полотна» дороги торчит…

Эхо войны.

Вот такие интересные вещи встречаются иногда на россейских дорогах.

Осматриваем и документируем находку.

Ну а дальше уходим с проторенной дороги на…непроторенную.

Это наша дорога.По ней на предстоит пройти до реки Липовки около 3,5 км(по прямой).

Дорожка эта сильно заросла и местами тотально заболочена,вобщем,как говорят-«не сахар».)

Дорожка «не сахар».

Однако местами попадаются «вкусняшки».)

Наконец мы дошли до места,где на карте обозначен меморал,однако ничего такого там не оказалось.Зато обнаружились многочисленные следы деятельности «копателей» и импровизированный мемориал-сложенные аккуратной кучкой у дерева среди густой сети окопов снаряды и предметы быта солдат.Там же обнаружили ствол от винтовки.

Denegnet демонстрирует ствол.

«Хенде хох,сцуко!»)

Двигаемся дальше к реке Липовке, по плану вдоль неё мы должны идти на юго восток,чтобы оказаться на дороге,ведущей к ст.Жарок.

Очередной камень в лесу на очередном пересечении 2-х тотально заросших дорог.

Очередные глюки с изображением на камне.

Потом нас ждал грандиозный завал и тернистый путь вдоль Липовки.

Преодолеваем очередной завал.

Лесная река Липовка.

Для полноты картины следует упомянуть огромную армию лосиных вшей,атаковавших нас на враждебной территории.

Интересное образование на берёзе.

Лесные красоты.

Продираясь через все эти красоты,напарники не забывали о сборе подножного корма.

Наконец выходим на нормальную дорогу и движемся по ней в сторону Погостья.Дорога на Жарок оказалась тотально заросшей и абсолютно бесперспективной,к сожалению.

Разведка показала бесперспективность альтернативного пути.

Красивое место по дороге обратно.

Гребём по лужам,понимаешь.)

На обратном пути нам встретился слегка модифицированный уазик,которыи и составил весь авто-трафик за этот день.

Дорожная техника.

Обратно возвращались тем же путём.Был небольшой соблазн срезать и проверить тропу вдоль р.Мга,однако,решили не рисковать,дабы не опоздать на последнюю эл-ку.

Ст.Погостье,зал ожидания.

Погостье на закате.

В ожидание эл-ки пытали местных жителей на предмет наличия троп,дорог и кладбищь.

Серия сообщений «Пешие походы»:
Часть 1 — 77 км-Лампово.Пешая прогулка.
Часть 2 — Погостье.Пешая прогулка.
Часть 3 — ПВД с СПВД №3.Петергофский.
Часть 4 — ПВД с СПВД №4.Белоостров-Сестрорецк.

Часть 6 — Прогулка в Долину Гейзеров.
Часть 7 — Мариенбург-Долина Гейзеров-Пудость.
Часть 8 — Суйда-Красницы

Роковое сражение на Волхове

Так сложилось, что события на Волховском рубеже в августе-сентябре 1941 года оказались вне поля зрения большинства исследователей. Между тем, директивы Ставки дают понять, что в тот момент, когда немцы «захлопывали» кольцо блокады к юго-востоку от Ленинграда, в Москве готовились к активным действиям именно здесь, на берегу реки, соединяющей Ильмень и Ладогу — два великих озера русского Северо-Запада. В результате время и силы, столь необходимые для удержания путей снабжения города на Неве, были потрачены на ведение боев на второстепенном направлении.

Дилемма маршала Кулика

Прорыв I армейского корпуса от Новгорода до Чудово дал немцам возможность выйти на западный берег Волхова. Разбитая советская 48-я армия откатывалась на север и северо-восток. Ленинградские «Канны» в исполнении вермахта превращались в реальность.

Кроме ожидаемого успеха на пути к Ленинграду, немецкие войска получили возможность захватить часть переправ через Волхов. К концу августа 1941 года силами 18-й моторизованной дивизии немцы заняли Кириши и создали плацдарм на правом берегу Волхова. И без того тяжелое положение на всем Северо-Западном направлении теперь осложнялось тем, что немецкое командование могло использовать этот плацдарм как трамплин для броска на восток или северо-восток.

ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВГК № 001468 КОМАНДУЮЩЕМУ

52-й АРМИЕЙ О ЗАДАЧАХ ПО УДЕРЖАНИЮ ПЕРЕПРАВ НА р. ВОЛХОВ

31 августа 1941 г. 06 ч 20 мин

Верховный Главнокомандующий приказал:

  1. В связи с предстоящим форсированием реки Волхов под Вашу личную
    ответственность особо прочно обеспечить за собой переправы через р. Волхов у ст. Волховстрой и у ст. Кириши, усилив, если необходимо, части, занимаю­щие предмостные позиции на западном берегу реки.
  2. Ночными маршами, с соблюдением всех мер маскировки, перебросить
    походом и к 4 сентября сосредоточить 310-ю стр. дивизию в районе Витка,
    Мотохово, Дуняково.
  3. К вечеру 1 сентября подготовить 286-ю стр. дивизию к переброске по
    железной дороге в район ст. Мыслино.
  4. Исполнение донести.

Участок берега реки Волхов от Новгорода на север прикрывали войска Новгородской оперативной группы и 52-й армии. Им противостояли дивизии I армейского корпуса немецкой 16-й армии. На этом рубеже шли достаточно напряженные бои местного значения.

Красноармейцы несут раненого товарища по берегу Волхова в районе Киришей
waralbum.ru

Сначала задача прикрытия Киришей, где находилась хорошая переправа через Волхов, была возложена на 52-ю армию. С ней армия смогла справиться лишь частично. Противник к этому моменту как раз вышел к Киришам и захватил мост. Вдобавок северо-западнее, у Мги, также сложилось критическое положение: немцы вышли к рекам Ижора и Нева, практически отрезав Ленинград. Надо было срочно что-то предпринимать, вышеприведенная директива Ставки уже опоздала.

Заняться выполнением задачи 52-й армии теперь выпало левому крылу спешно создаваемой 54-й армии. Если внимательно посмотреть на новую директиву Ставки ВГК, то можно заметить, что первоначальная задача новой армии выглядит несколько иначе, чем прорыв блокады Ленинграда:

ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВГК № 001563 КОМАНДУЮЩЕМУ 54-й АРМИЕЙ О ФОРМИРОВАНИИ АРМИИ И ЕЕ ЗАДАЧАХ

2 сентября 1941 г. 18 ч 30 мин

1. В связи с создавшейся на Ленинградском фронте обстановкой в районе Новая Ладога, Волховстрой, Городище, Тихвин сосредоточить вновь формируемую 54-ю армию.

54-ю армию подчинить непосредственно Верховному Главнокомандованию. На формирование армейского управления обратить управления 44-го стр. корпуса.

2. Командование 54-й армией возложить на Маршала Советского Союза т. Кулика.

Начальником штаба армии назначается начальник оперативного отдела штаба Северо-Западного фронта генерал-майор Сухомлин.

3. В состав войск 54-й армии включить:

а) из 52-й армии —

  • 285-ю стр. дивизию в районе Волховстроя; один стр. полк ее сосредото­чить в районе Иссад, Сельцо, Кобылкино;
  • 310-ю стр. дивизию походом сосредоточить в районе Вельца, Панево, Славково;
  • 286-ю стр. дивизию сосредоточить в районе Вячьково, рзд. Куколь, Конец;
  • 314-ю стр. дивизию — в районе Селище, Веретье, Лынна, Усадище.

Все дивизии сосредоточиваются распоряжением командующего 52-й армией.

б) 27-ю кав. дивизию — в районе Городище, Пчева, Рысино;

в) 122-ю танковую бригаду — в районе Волховстрой, Вячьково;

г) 119-й танковый батальон в том же районе;

д) 881-й и 882-й кор. артполки — в районе Вячьково, Веретье, Устье и
883 кап в районе ст. Кириши;

е) 150-й понтонный батальон;

ж) четыре мотоинженерных батальона;

4. Штаб 54-й армии — Мыслино.

5. Сосредоточение армии закончить 5 сентября. Действиями авиации армии прочно прикрыть подход и сосредоточение войск армии.

6. Задачи армии:

6 сентября перейти в наступление и, нанося удар, развить его одной стр. дивизией и 122-й танковой бригадой вдоль ж. д. Волховстрой — ст, Мга, остальными силами армии — на фронт Турышкино, раз. Погостье, ст. Сальцы.

7. Разграничительная линия с 52-й армией: Заручевье, Мотохово, Чирково, ст. Сальцы.

8. План действий армии представить к 4 сентября.

9. Получение подтвердить.

Из этого документа следует, что армия должна была прикрыть участок северного течения Волхова и основными силами нанести удар на Кириши. Упоминаемая в директиве станция Сальцы находилась как раз на западном берегу Волхова.

Задача 54-й армии согласно Директиве Ставки. Реконструкция

Можно вполне обоснованно усомниться в целесообразности такого решения Ставки. Но это теперь мы знаем, что немцы планировали завершить окружение Ленинграда, и 16-я армия свой основной удар наносила в северном направлении, к Ладоге. А у советского руководства возможности заглянуть в немецкие приказы не было. Информация в Москву поступала отрывочная, обычно запаздывавшая и потому не всегда верная. Такая сложная ситуация порождала целый ряд проблем. В результате на свет довольно часто появлялись совершенно неадекватные обстановке директивы и указания, в конечном итоге приводившие к катастрофам.

Командующий новой 54-й армией Григорий Иванович Кулик оказался в незавидном положении. Ему предписывалось наступать в расходящихся направлениях, имея при этом очень смутное представление о противнике. Маршал был вынужден выделить 314-ю стрелковую дивизию для того, чтобы хоть как-то прикрыть южный берег Свири. Обстановка в тот момент требовала удара именно на Мгу, а Ставка одновременно торопила начинать действовать и на прямо противоположном направлении. Как штаб 54-й армии подошел к решению этой сложнейшей задачи, мы узнаем позже. Пока же поговорим о противнике.

Противник

С 1 сентября 18-я моторизованная дивизия I армейского корпуса должна была обеспечить оборону участка по Волхову, который начинался от Грузино на юге. Сам корпус готовился к расширению плацдарма восточнее Новгорода.

Задача 39-го моторизованного корпуса и 18-й моторизованной дивизии вермахта

18-я моторизованная дивизия имела в своем составе два пехотных полка, 30-й и 51-й. Один пехотный батальон из состава дивизии принимал участие в боях за Мгу. Оставшаяся часть немецких сил заняла оборону на западном берегу Волхова, в районе станции Сальцы. Часть подразделений дивизии была выдвинута на север, за железную дорогу Мга-Кириши. Фланги дивизии оказались открытыми.

Общая задача для немецких войск выглядела так. С 7 сентября 16-я армия на участке р. Волхов должна была временно перейти к обороне. Главным направлением, на котором предполагалось вести наступление, был участок южнее Ладоги, где действовал XXXIX моторизованный корпус. 18-я моторизованная дивизия пока должна была обеспечить оборону западного берега Волхова в районе Киришей. Предполагалось сохранить нетронутым мост через реку.

Изготовка

Что касается положения советских войск, то в район Киришей в начале сентября отошли остатки 311-й стрелковой дивизией. Это плохо подготовленное соединение было разгромлено в районе Чудово. Там же оказалась и 285-я стрелковая дивизия. Поблизости находились части 292-й стрелковой дивизии из состава 52-й армии, оборонявшей восточный берег Волхова. В сложившейся ситуации маршал Кулик смог использовать для наступления на Кириши только эти соединения, поддержать которые предстояло 119-му танковому батальону.

Военнослужащий 311-й стрелковой дивизии с подводой на Волховском фронте
waralbum.ru

Командиры дивизий получили приказ на наступление 6 сентября. Задача в приказе была сформулирована четко:

«Окружить и уничтожить противника в Ларионов остров, Посадников остров… восстановить прямое сообщение по железной дороге на север и северо-запад, для питания войск Ленинградского фронта».

Подписан приказ был генерал-лейтенантом Хмельницким.

Наступление предполагалось начать 7 сентября. Получается, что армия Кулика опаздывала выполнить директиву № 001563. Вдобавок, маршал был вынужден перебросить 286-ю дивизию для действий на Мгинском направлении.

Согласно новому приказу, правый фланг его армии 7 сентября получил распоряжение лишь занять оборону, а вот левый фланг все же должен был наступать, нанеся по 18-й моторизованной дивизии противника концентрический удар. Кроме этого, в стык двух корпусов 16-й армии была направлена 27-я кавалерийская дивизия. Начало наступления было перенесено ещё примерно на сутки.

Положение частей 18-й моторизованной дивизии к началу наступления левого фланга 54-й армии

И без того непростая ситуация для Кулика осложнялась тем, что он плохо представлял себе положение на всем участке фронта от Киришей до Мги. В его штабе о составе сил противника имели самые смутные представления. В изменившихся условиях, когда немцы уже прочно заняли не только Мгу, но еще и захватили Шлиссельбург, 54-я армия все также планировала действовать в расходящихся направлениях.

Создание оперативной группы из части войск 54-й армии на Мгинском направлении выглядело более чем оправданно. Ведь штаб армии вынужден был управлять войсками, разбросанными на значительном расстоянии и, вдобавок, еще и следить за своим тылом, где также складывалась нелегкое положение.

В то время, но не в том месте

8 сентября, когда немцы заняли Шлиссельбург, отрезав Ленинград от Большой Земли по суше, началось фактически еще одно сражение Ленинградской битвы — сражение на реке Волхов у Киришей. Немецкая 18-я моторизованная дивизия отбила все советские атаки. Атакующие советские подразделения при этом даже пытались переправиться через реку у устья Тигоды, в том месте, где впоследствии будет создан один из первых советских плацдармов на Волхове.

9 сентября советская 285-я стрелковая дивизия докладывала о противнике неустановленной численности, который обороняется перед фронтом дивизии. Атака частей дивизии, судя по ее боевому донесению, была сорвана действиями вражеской авиации. И действительно, неоднократные просьбы о поддержке с воздуха со стороны частей немецкой 18-й моторизованной дивизии в этот день были удовлетворены. Над Волховом действовали боевые самолеты немецкого VIII авиакорпуса.

10 сентября советская разведка установила номер действующей напротив немецкой дивизии. В этот же день 311-я стрелковая дивизия оставила уже было занятые Новые Кириши под ударами авиации противника. Удар был нанесен немецкими пикировщиками. В журнале боевых действий 54-й армии существует запись, что после этого Новые Кириши были отбиты вновь, но донесения 18-й моторизованной дивизии противника этот успех советских частей никак не отражают.

Из советских документов можно сделать вывод, что 11 сентября 285-я стрелковая дивизия заняла Посадников Остров. По немецким данным, хотя положение 18-й дивизии было довольно сложным, она продолжала удерживать большую часть своей линии обороны. К этому моменту ее уже усилили подразделениями соседей. Впрочем, немцы потеряли участок у моста через Волхов, который остался целым. Им также пришлось отойти от Ларионова острова.

Положение немецких войск к концу активных действий 54-й армии

Только с 15 сентября маршал Кулик приказал перейти к обороне на левом фланге армии. Дважды, 18 и 21 сентября теперь уже немецкая 18-я моторизованная дивизия должна была перейти в наступление и захватить Ларионов остров. Оба этих наступления так и остались на бумаге. И на некоторое время на Волховском рубеже наступило относительное затишье, которое было нарушено наступление 16-й армии в октябре 1941 года.

Долгое время описанные выше события почти не привлекали к себе внимания. А за маршалом Г.И.Куликом с легкой руки Г.К. Жукова и издателей его мемуаров закрепилась репутация неумёхи и неудачника. Насколько это было справедливо?

При внимательном изучении документов и знании контекста можно сделать вывод, что командующий 54-й армией попал в сложнейшую ситуацию. Даже сама задача, поставленная его армии в директиве Ставки, не совсем отвечала обстановке. Участок у Киришей мог являться значимым для снабжения Ленинграда только в случае потери Волховстроя, гипотетическая угроза которому существовала со стороны финнов. Однако даже в этом случае решающее значение для снабжения города имела станция Мга, куда вела железная дорога от Киришей.

В результате неверной оценки обстановки только что сформированная 54-я армия получила приказ действовать основными силами на второстепенном направлении. Вполне вероятно, что в этот самый момент было упущено очень важное время для организации действительно необходимых активных действий у Мги. Еще одним из упущений стало и то, что только 9 сентября правый фланг 54-й армии оказался главным направлением приложения ее сил. Возможно, именно это оказалось той самой роковой задержкой, из-за которой положение Ленинграда стало катастрофическим.