Крепость новогеоргиевск 1915

Падение Новогеоргиевскй крепости


Во время Великого отступления русской армии 7 (20) августа 1915 г. была сдана Новогеоргиевская крепость. Это была одна из самых тяжелых неудач русского оружия за всю его историю. Молниеносная сдача первоклассной крепости, полностью оснащенной артиллерией, боеприпасами и фуражом, целиком с гарнизоном вдвое меньшей группировке противника была беспрецедентной в русской военной летописи.
«Самой крупной неожиданной и позорной потерей» назвал падение Новогеоргиевской крепости профессор А. И. Уткин (Уткин А.И. Первая мировая война. М., 2001). Военный историк А. А. Керсновский высказался ещё жестче: «6 августа потерявший голову комендант крепости — презренный генерал Бобырь — перебежал к неприятелю и, уже сидя в германском плену, приказал сдаться державшейся еще крепости. В огромном гарнизоне не нашлось ни генерала Кондратенки, ни майора Штоквича, ни капитана Лико… И утром 7 августа прусский ландвер погнал человеческое стадо в бесславный плен. Численность гарнизона Новогеоргиевска равнялась 86000 человек. Около 3000 было убито, а 83000 (из них 7000 раненых) сдалось, в том числе 23 генерала и 2100 офицеров. Знамена гарнизона благополучно доставлены в Действующую армию летчиками. В крепости потеряно 1096 крепостных и 108 полевых орудий, всего 1204. Торопясь капитулировать, забыли привести в негодность большую часть орудий. Германцы экипировали этими пушками свой Эльзасско-Лотарингский фронт, а французы, выиграв войну, выставили эти русские орудия в Париже, на Эспланаде инвалидов, на поругание своих бывших братьев по оружию» (А. А. Керсновский. История русской армии).
Уступая основные крепости, что было правильно в сложившихся условиях, практически без боя, Верховный главнокомандующий Николай Николаевич сделал исключение для нескольких твердынь — крепостям Ковно, Новогеоргиевск и Брест была поставлена задача стоять до конца. Крепость Ковно продержалась десять дней. 17 августа крепость пала после артиллерийского обстрела 1360 пушками, выпустившими 853 тысячи снарядов. Командующий крепостью генерал Григорьев повёл себя позорно и сбежал за день до сдачи крепости. Немцы захватили огромные запасы русской армии. Ковенская крепость стала опорной базой германской армии. Вооружение демонтировали и вывезли в Германию, на усиление Западного фронта.
Затем настала очередь Новогеоргиевска. Новогеоргиевская крепость была построена на месте польской крепости Модлин на р. Висла. Её приказал построить в Герцогстве Варшавском ещё Наполеон для обеспечения переправы через Вислу и Нарев. Крепость была построена французскими инженерами 1807—1812 годах. После разгрома армия французского императора и присоединения Герцогства Варшавского к России крепость досталась русской армии. По указанию императора Николая I Модлинская крепость была значительно расширена и в 1834 году переименована в Новогеоргиевск. В конце XIX века крепость была модернизирована — вокруг цитадели была построена линия фортов.
Крепость считалась одной из сильнейших в Европе. Так, военный инженер Величко, в 1892-1893 гг. лично участвовавший в работе над долговременными укреплениями Новогеоргиевска, подчеркивал, что «крепость Новогеоргиевск не только не уступала, но технически была сильнее французской крепости Верден». А авторитетный энциклопедический словарь Брокгауза и Эфрона на рубеже XIX — XX столетий отмечал: «Тройной ряд стен крепости, широкие и глубокие рвы, высокие валы, уставленные огромными орудиями дают впечатление неприступности; для осады Новогеоргиевска неприятелю потребовалось бы не менее 200 тыс. войска, тогда как для обороны ее достаточно 12 тыс.».

Десятилетие спустя оборонительная мощь крепости ещё более возросла. Перед Первой мировой войной крепость снова модернизировали, хотя работы и не были завершены в полном объеме. Новые укрепления могли оказывать сопротивление тяжелым орудиям, в том числе снарядам 420-мм гаубиц. Все исследователи отмечали, что крепость совершенствовали на протяжении нескольких десятилетий, и обошлось это казне очень крупными затратами. Так, только проект, составленный за два года до войны, предполагал возведение новых укреплений внутри старого ряда фортов и связка их в фортовые группы, на его реализацию собирались потратить сумму в 121 млн. рублей, из которых за 3 года (1912-1914 гг.) отпущено было 34 млн. рублей. При этом в 1913 г. величина всей расходной части бюджета по военному ведомству составляла 581 млн. рублей. Таким образом, Новогеоргиевск долгое время поглощал весьма большие суммы.
Интересно, что в 1910 году военный министр России Сухомлинов решил, что необходимо отодвинуть оборонную линию на передовом западном театре вглубь страны на 200 километров, и единственным аванпостом на всей ее протяженности остался Новогеоргиевск. При этом было решено охватить Новогеоргиевск поясом новых укреплений, и связать его с Зегржем и внешними передовыми укреплениями Варшавской крепости. То есть предлагалось старые укрепления демонтировать и даже уничтожить, а взамен строить новые, «с нуля». В преддверии войны, когда в Европе уже пахло порохом, Сухомлинов убедил царя Николая II в необходимости отказаться от обороны передового театра (Привислянского края). Были порушены планы сразу императоров и военного руководства России почти целого столетия: императора Николая I, Александра III, Милютина, Обручева, Куропаткина. Были упразднены крепости Ивангород и Варшава на Висле, Зегрж и Ломжа на Нареве, все форты, соединявшие Зегрж с Варшавой по восточному фронту Висло-Наревского укрепленного района и все долговременно укрепленные мостовые переправы через Нарев: Пултуск, Рожаны и Остроленка. Уничтожить эти крепости и укрепления поручили в кратчайшие сроки. Правда, из-за молчаливого саботажа местных властей и нехватки денег сооружения сохранили. Уничтожили только часть укреплений в Варшаве. План возведения нового ряда укреплений одобрен и реализован не был.
Таким образом, перед началом войны система обороны, которую десятилетиями создавали на западном стратегическом направлении при императорах Николае I, Александре II, Александре III и начале правления Николая II была в значительной мере разрушена. Взорванные форты, разоружённые крепости и экономия на обороне и всё это в условиях приближения войны с передовой военной державой Германией. Не удивительно, что в 1915 году военного министра Сухомлинова стали считать главным виновником поражения русской армии. Сухомлинов был уволен царём от должности военного министр и отдан под суд.
В целом Новогеоргиевская крепость считалась оснащённой средствами обороны и готова к длительной обороне. Крепостные войска (особенно артиллерия) — считались элитой русской армией, отличались более высокой боевой подготовкой, дисциплиной, да и денег получали на содержание больше, чем обычные полевые войска.

Но, в сражениях огромную роль играет волевое и решительное руководство. Так, генерал Шварц в кратчайший срок смог превратить полуразваленные укрепления Ивангорода с павшим духом гарнизоном в твердыню, о которую разбились три штурма германско-австрийских войск. Новогеоргиевской крепости с комендантом не повезло. Во время Первой мировой войны руководил обороной Новогеоргиевской крепости генерал от кавалерии Николай Павлович Бобырь. Он всю жизнь прослужил в штабах и крепостях, стал видным востоковедом, участвуя в ряде научных экспедиций, и боевого опыта почти не имел. Вероятно, Бобырь мог стать хорошим учёным, но он руководил главной крепостью Российской империи, которая имела исключительное стратегическое положение. Характеризуя коменданта Новогеоргиевска, как военного, А. И. Деникин называет его «неудачным последователем драгомировской показной науки».
Не было у Бобыря и помощников, которые могли бы поднять людей на подвиг. Начальник штаба крепости Н.И. Глобачев еще в годы русско-японской войны, где он был начальником штаба 54-й пехотной дивизии, «прославился» неумением вести боевые действия. А один из ключевых постов в Новогеоргиевской крепости — начальника крепостной артиллерии — долгое время занимал определенный профессором А. А. Свечиным как «незадачливый бюрократ… равнодушный к солдату и к войне, незнакомый с пехотным делом» (Свечин А.А. Искусство вождения полка. М.-Л., 1930) генерал Карпов, который в итоге ушёл в отставку вследствие щекотливого «хозяйственного недоразумения».
Компенсировать подобное положение вещей мог профессиональный и храбрый костяк офицеров. Однако крепость была лишена и этой возможности. С начала боевых действий в действующую армию активно переводились опытные офицеры, в частности, офицеры крепостной артиллерии. Вместе с реквизицией крепостных орудий для нужд полевой артиллерии, это если не подорвало, то снизило боевой потенциал Новогеоргиевской крепости.
В начале войны Новогеоргиевская крепость играла роль важного железнодорожного узла и пункта базирования в ходе мобилизации. По решению штаба Верховного Главнокомандующего Николая Николаевича начинается формирование трех осадных артиллерийских бригад, базами для которых должны будут стать крепости Ковно, Брест-Литовск и Новогеоргиевск. Из крепостей изымали тяжелые орудия, а компенсация была слабой. В этот период русская Ставка намечала штурм Кракова, «поход в Силезию» и даже «на Берлин». Однако эти надежды не оправдались.
Огромную, если не определяющую роль, в падении Новогеоргиевска, сыграл моральный фактор. С самого начала Первой мировой войны русские солдаты, хотя весьма туманно представляли себе её цели и задачи, но ещё верили в лозунг: «За Веру, Царя и Отечество!». Правда, религия для большого числа наших солдат и офицеров уже не имела такого значения как в XIX столетии. «Отечество» — тоже все понимали по-разному. В начале войны волна патриотизма захватила почти всех. Правда, основная масса простого народа была бесконечно далека от целей официальной пропаганды. Умирать за неведомый «Царьград», непонятные «Проливы», или «Дарданеллы» — желающих было мало. Ведь враг не топтал собственно русские земли. А офицерство не было расположено к общению солдатской массой и какой-то воспитательной работе. Особенно с патриотизмом стало плохо, когда сотни тысяч людей были убиты, ранены или попали в плен, и армия стала терпеть поражения и отступать.
Летом — зимой 1914 года, затем зимой — весной 1915 года в ходе нескольких крупных наступательных операций в Восточной Пруссии, Польше и Галиции погиб цвет русской кадровой армии. Ведь в войне первыми погибают самые храбрые, самоотверженные воины. За время войны некоторые полки потеряли 300-400% своего состава, то есть по нескольку раз сменили свой основной состав. Уже к весне 1915 года число кадровых офицеров и унтер-офицеров во многих пехотных полках русской армии исчислялось буквально единицами. А во многих частях они все погибли и были ранены. На их место приходили бывшие учителя и студенты, отличившиеся солдаты.
В окопах постепенно стали распространяться и выходить на первый план «шкурнические» настроения: «Выжить любой ценой», «Найти повод попасть в тыл» и т. д. Росло число дезертиров, «самострельщиков», сдающихся в плен без серьёзного давления противника и т. д. Понятно, что это был процесс не одномоментный, он шёл постепенно. Началось всё с добровольной сдачи в плен, дезертирства, «самострелов», бегства к врагу, а завершилось, уже после Февральской революции и «свободы», отказами целых частей выполнять приказы начальства, самовольными оставлениями позиций, «братанием» с врагами и убийствами своих офицеров, грабежом складов и т. д.
Разложение началось незаметно и охватывало не все части. Были отборные части, вроде 48-й пехотной дивизии Корнилова («Стальной»), 4-й «Железной» бригады Деникина (позднее «Железная» дивизия), которые не только сами решали поставленные задачи, но и помогали соседям, были «палочкой-выручалочкой» командования. Были годные, стойкие части, хорошо дравшиеся с врагом, за которые командование было спокойно. Но были и нестойкие части, способные отступить и даже бежать при слабом нажиме и без приказа.
Именно такие, слабые части, защищали Новогеоргиевск. После того, как верховное русское командование приняло решение об оставлении русской Польши, 27-й армейский корпус был сменен сформированными на базе ополчения 114-й и 119-й пехотными дивизиями, а также 58-й и 63-й, переданными из состава Юго-Западного фронта. Боеспособность частей, сформированных на базе ополчения, была невысокая. Многие роты в полках возглавляли прапорщики, которые недавно закончили учёбу и не имели боевого опыта. Командование же не позаботилось о должной боевой подготовке войск.
Большой урон моральному состоянию гарнизона нанесла гибель начальника инженеров крепости полковника Короткевича, убитого 17 июля во время инспекционной осмотра передовых позиций. Вместе с ним погиб начальник инженеров Северного отдела крепости полковник Худзинский. Пошли слухи, что на сторону противника с массой важнейших документов перешёл начальник обороны Южного отдела крепости генерал-майор Кренке, хотят он в поездке вовсе не участвовал. Но у этих слухов была достоверная основа: немцы захватили документы Короткевича, среди которых был генеральный план укреплений Новогеоргиевска с обозначением мест расположения тяжелых батарей.
Таким образом, в один день солдаты перестали доверять командованию, и немцы получили данные обо всей системе укреплений крепости.


Руины укрепления крепости в месте слияния Вислы и Нарева
Продолжение следует…

Причины падения крепости Новогеоргиевск в августе 1915 года

Опубликовано:

Бахурин Ю.А. Причины падения крепости Новогеоргиевск в августе 1915 года // Военно-исторический журнал. 2009. №8. С. 71-76.

Ю.А. Бахурин

Причины падения крепости Новогеоргиевск
в августе 1915 года

В череде успехов и неудач русского оружия в ходе Первой мировой войны историю падения крепости Новогеоргиевск сложно назвать жалуемой вниманием отечественных ученых. Операция, определенная генералом Э. Людендорфом, как самостоятельная в тылу наступающих армий, и вдобавок имевшая отрицательный итог для русских войск, внимания исследователей не привлекала — признавая вопрос о влиянии на боевые действия на русском фронте 1915 г. войск в том числе и крепости Новогеоргиевск интересным, они обходили его вниманием. Как следствие, неудивительно появление в зарубежной печати по меньшей мере странных сообщений о сдаче крепости без обороны. В подобной ситуации необходимым представляется вникание в суть вопроса, выяснение причин получающего столь неоднозначные оценки события — падения Новогеоргиевска в августе 1915 г.

Как известно, в мае 1910 г. решением военного министра В.А. Сухомлинова оборонная линия на передовом западном театре была отодвинута вглубь страны на 200 километров, и единственным аванпостом на всей ее протяженности остался Новогеоргиевск, хотя еще в 1880-х гг. Главному штабу было ясно, что одним им обойтись невозможно. В задачи крепости ныне вменялось сохранение речных переправ через Вислу и Нарев (притом, что укрепления на них Сухомлинов постановил уничтожить) — это странное решение, стало, по сути, откатом в понимании тактических задач и возможностей Новогеоргиевска командованием на целое столетие к эпохе Наполеоновских войн — именно императором французов в его планах главной задачей будущим укреплениям Модлина ставилась охрана мостов через Вислу. Оперативная конфигурация Варшавского укрепленного района, в течении длительного периода времени считалась военными мыслителями едва ли не близкой к идеалу, она способствовала в случае активизации приграничного театра военных действий наступлению и прорыву вглубь территории этих государств крупных военных формирований — не случайно еще В.А. Жуковский образно писал о крепости Новогеоргиевск, «которая как будто летит на Польшу, впивается в нее когтями и жрет ее». Теперь же эта конфигурация была разрушена.

Комендант крепости — генерал от кавалерии Н.П. Бобырь — видный востоковед, приобретший репутацию мздоимца, по определению А.И. Деникина, «неудачный последователь драгомировской показной науки», встретил начало войны на столь ответственном посту, не имея за плечами боевого опыта. Возможности компенсировать подобное положение вещей в командовании высококлассной подготовкой офицерского состава гарнизона Новогеоргиевск так же во многом оказался лишен — с начала кампании 1914 г. в действующую армию активно переводились, например, офицеры крепостной артиллерии. Вкупе с реквизициями крепостных орудий для нужд полевой артиллерии эти меры если и не подорвали, то определенно понизили оборонительный потенциал Новогеоргиевска. Конечно же, по выражению выдающегося военного деятеля и ученого, Генерального штаба генерал-лейтенанта А.Е. Снесарева, «война… пустила в ход все то старое, что уже считалось непригодным: сняла с крепостных платформ застарелые орудия». Однако это образное высказывание не следует абсолютизировать — например, руководитель боевой подготовки личного состава расчетов тяжелой артиллерии Северо-Западного фронта А.А. Шихлинский пишет в своей книге мемуаров: «… генерал Рузский командировал меня в Новогеоргиевскую крепость с приказанием отобрать там орудия, которые можно было бы вывезти в поле в виде тяжелой артиллерии. Я там нашел уже 2 дивизиона, организованные из 6-дюймовых гаубиц современного типа, и оба дивизиона вывел оттуда со всем личным составом».

Казалось бы, при наихудшей обстановке на фронте, и прямой угрозе для крепости беспроигрышным выходом из положения является ее эвакуация. К несчастью, в районе Новогеоргиевска отсутствовали в необходимом количестве как надводные переправы, так и линии железнодорожного сообщения. Развитие первых в регионе оставляло желать лучшего на протяжении десятилетий, едва ли не с момента основания крепости. Исправило, но не слишком, ситуацию наведение в 1836 г. навесного проволочного трехпролетного моста средней протяженностью 88 метров через Нарев. Прослужив довольно долго, он был разрушен бурным речным потоком 3 марта (ст. ст.) 1888 г. В это же самое время возведение мостовых переправ в Привислинском крае тормозилось за счет развития речных коммуникаций в Средней Азии< (рассматривался проект использования предназначенного для работ на Висле мостостроительного материала в наведении мостов через Амударью) и Придунавье.

К августу 1914 г. насчитывалось всего 4 — всего один для колесного движения (пусть и с возможностью приспособления для прокладки железнодорожных путей), железнодорожный мост через Нарев и 2 понтонных моста через Вислу — у Плоцка и Влоцлавска, причем оба они подлежали разрушению уже в первые дни мобилизации. Железнодорожная сеть в районе Новогеоргиевска так же долгое время пребывала в зачаточном состоянии — одна рокадная дорога от крепости вдоль Вислы до Лукова, наличествовавшая в 1868 г., и в 1907 г. не позволяла ликвидировать отрезанности Новогеоргиевска от всего мира (по выражению генерала от инфантерии М.В. Алексеева — тогда обер-квартирмейстера Главного управления Генерального штаба). А осенью 1914 г. германские войска, отходившие из левобережной Польши, широко применяли заграждения от преследования, выражавшиеся в порче всех железнодорожных путей, мостов и переправ. Вследствие этого к началу кампании 1915 г. были скорее закономерными ситуации, подобные описываемой в воспоминаниях штабс-капитана 13-го Лейб-Гренадерского царя Михаила Федоровича полка К. Попова, когда его полку пришлось несколько часов ожидать разрешения на проход по новогеоргиевскому мосту; «для меня это было совсем непонятно» — справедливо сетовал офицер.

Предпринятое в следующем, 1915 г. Ставкой интернирование еврейского населения из прифронтовой полосы вообще поставило железнодорожное сообщение в Привислинском крае на грань коллапса. К осени лишь за месяц беженцами было захвачено 115 тысяч товарных вагонов; «русские и еврейские беженцы, как саранча двигаются на восток, неся с собою панику, горе, нищету и болезни» — эмоционально, но по сути верно вспоминал те события начальник императорской дворцовой охраны генерал-майор Отдельного корпуса жандармов А.И. Спиридович; поток беженцев, умиравших в пути от истощения, серьезно осложнил уже наметившийся продовольственный кризис в Петрограде. Вдобавок эта мера, ввиду того, что евреи составляли более половины населения Новогеоргиевска и его окрестностей — Новый Двор вообще был населен практически исключительно ими — вызвала резкий всплеск шпиономании с антисемитским уклоном в среде крепостного гарнизона, деморализуя его.

Распространение слухов о бессчетных изменах евреев, их пособничестве немцам, вкупе с преувеличенными представлениями о приближающихся силах противника подрывало боевой дух солдат. Очевидец этих событий припоминает, что отбытие из Нового Двора семейства, содержащего кожевенную лавку, часто посещаемую солдатами, было расценено ими однозначно: «Шпионы, ясное дело».

Шпиономания, обусловленная юдофобскими настроениями, обострилась непосредственно в условиях угрозы крепости со стороны германских сил, однако подогревалась она в течение… столетия, на что косвенно указывает, например, одно из писем Ф.Н. Глинки: «Недавно изумил я одного выходца из Модлина, рассказав ему, сколько в крепости улиц, сколько ворот, имена тех и других… Наконец рассказал ему свойства коменданта, его занятия, его связи, — даже имя любовницы его! — Все это узнается через некоторые посредства…». Конечно же, укрепленный район неизменно интересовал германскую разведку, особенно в период его модернизации, однако росту шовинизма в войсковой среде в ряде случаев способствовало само Военное министерство. К примеру, за период нахождения на посту военного министра П.С. Ванновского — с 1881 по 1898 гг. — был составлен перечень должностей, на которые не допускались евреи и поляки, весьма громоздкий и переполненный разного рода оговорками. В 1910 г. Н.Н. Янушкевич выдвигал предложение изъять евреев из состава вооруженных сил, что, по его мнению, было «возможно лишь при условии совершенного удаления евреев из пределов родины или путем возложения на них денежного налога». Столь радикальные меры обосновывались данными о большом недоборе в армию евреев-новобранцев в 1901-1908 гг. и о значительном количестве евреев-солдат, сдавшихся в плен во время русско-японской войны 1904-1905 гг., однако были признаны трудновыполнимыми и не получили хода.

С начала войны штабом Северо-Западного фронта проводились мероприятия по привлечению населения Привислинского края к сбору информации о противнике — с этой целью еще в период мобилизации при содействии штаба стала выпускаться газета на польском языке, освещающая обстановку на фронте в нужном для русской армии ключе. Так же в уезды рассылались составленные на двух языках воззвания к местному населению о необходимости прийти на помощь русским войскам, в том числе и осведомляя их командование о действиях германских сил. Однако одновременно с этим преследование соглядатаев непосредственно в Новогеоргиевске приобретало все более гротескные и, как правило, антисемитские по духу формы, причем подчас причиной тому были не вполне оправданные действия самого командования. Приказ войскам укрепленного района, крепость Новогеоргиевск, от 27 ноября 1914 года, подписанный Бобырем, гласил: «…при занятии населенных пунктов брать от еврейского населения заложников, предупреждая, что в случае изменнической деятельности какого-либо из местных жителей заложники будут казнены». Позднее, в мае 1915 г., видимо, не удовлетворившись результатами локального проведения такой политики, Ставка отдала предписание практиковать взятие в заложники евреев на всем фронте.

Необходимо сказать, что применительно к Новогеоргиевску и прилегающему к нему району в распоряжении исследователей имеются зафиксированные случаи задержания евреев из числа гражданских лиц «с возмутительными листками», как, например, в канун 1915 г. в Зегрже. Однако реакция со стороны военной администрации на подобные инциденты приобретала подчас гротескные формы. Одновременно с этим, по свидетельству современников, практически отсутствовали ограничения на пребывание в крепости гражданских лиц, например, солдатских матерей, сроком до нескольких недель. Так же в мае 1915 г. вышел приказ о воспрещении въезда на территорию следующих крепостей и населенных пунктов — Ковно, Гродно, Варшава, Седлец, Брест-Литовск, Люблин, Холм, Ивангород и Львов лицам, не имеющим особого удостоверения об отсутствии препятствий к тому от соответствующего штаба округа на театре военных действий или штаба внутреннего округа; причины отсутствия в приведенном перечне Новогеоргиевска неизвестны. Подобная непоследовательность в решениях командования крепости никак не могла способствовать успешности предпринимаемых им мер.

Не следует обходить вниманием и несколько более ранний эпизод — явку с повинной в окружную Петроградскую контрразведку вернувшегося из плена подпоручика 25-го пехотного Низовского полка Я.П. Колаковского, назвавшегося германским шпионом. Его сомнительные показания стали исходной точкой пресловутого «дела Мясоедова», но поначалу одно из главных мест в них занимало якобы имевшее место поручение германского Генерального штаба убедить коменданта крепости Новогеоргиевск сдать ее за 1 миллион рублей. Исследовавший данный вопрос советский историк К.Ф. Шацилло отказывал показаниям Колаковского в доверии, однако нам следует ясно представлять себе нанесенный ими вред — шпиономания, сотворенный ею образ повисшего над Новогеоргиевском дамоклова меча измены заразили Верховное командование. Само собой, и в обществе, и на фронте ситуация в дальнейшем менялась лишь к худшему. В результате еще в конце 1914 года уже по всей империи в конвертах житейской переписки кочевали слухи о готовности коменданта Новогеоргиевска сдать крепость неприятелю, и пресечь измену удавалось якобы лишь Верховному главнокомандующему великому князю Николаю Николаевичу, примчавшемуся в крепость и собственноручно прикончившему Бобыря. Даже в среде военных мнение о неизбежности падения Новогеоргиевска, судя по переписке добровольно вступившего в авиационный отряд и ушедшего на фронт математика А.А. Фридмана, стало бытовать еще в мае.

Между тем и характеристику войск, стоявших в Новогеоргиевске к августу 1915 г. как «блестящего гарнизона», данную С. Андоленко, приходится счесть идеалистичной. Эти части, а именно 58, 63, 114 и 119 пехотные дивизии, прежде участвовали в целом ряде полевых операций и были в известной степени изнурены. Осложнил ситуацию и вывод в начале июля из состава гарнизона 10-й Рыпинской бригады Отдельного корпуса пограничной стражи, направленной в Ковно, тогда как Новогеоргиевск был прекрасно известен ее чинам еще с 1914 г. и мог в случае возникновения угрозы получить в лице пограничников существенную помощь. Оставшиеся для обороны цитадели части были, ко всему прочему, скверно вооружены — винтовки имелись всего у 35000 солдат из почти 90000-го гарнизона. Один из польских авторов уменьшает это число на 5 тысяч, одновременно с этим сокращая гарнизон Новогеоргиевска до 55000, однако эти неточности не меняют сути дела, в целом подтверждая правильность вывода о необеспеченности защитников крепости оружием.

Не лучше обстояло дело и с количеством боеприпасов, коим был обеспечен Новогеоргиевск. По данному вопросу в литературе имеются значительные расхождения. А.И. Уткин пишет о невиданных запасах и превосходных подъездных путях, в чем он отчасти солидаризируется с А.А. Керсновским, также указывающим на якобы имевшиеся в новогеоргиевском арсенале свыше миллиона снарядов, однако упоминающим о забитости железных дорог. Впрочем, состояние коммуникаций уже характеризовалось выше.

Позиция указанных исследователей так же нашла свое отражение в британской историографии. Своеобразно мнение по данному вопросу ее представителя Дж. Кигана, писавшего, что в Новогеоргиевске накапливались такие количества снарядов, о которых командование крепости не сообщало в Главное управление Генерального штаба. Основанием для точки зрения такого рода может быть произведенная в ходе Лодзинской операции закладка на станции Новый Двор артиллерийских складов для частей 1-й армии.

Информация о миллионных запасах патронов и снарядов в крепостных складских помещениях, если вспомнить о критической ситуации «снарядного голода» на фронтах в это же время, вызывает сомнения, разрешить которые позволяет обращение к первоисточникам. В дневнике находившегося в распоряжении главнокомандующего армиями Северо-Западного фронта генерала от инфантерии Ф.Ф. Палицына за датой 7 июля имеется следующая запись: «Новогеоргиевск получит гарнизон и, если окажется возможным, ему подвезут и патроны». Он же, высказывая мысль М.В. Алексеева, констатирует: «Противник знает, что у нас нет патронов и снарядов, а мы должны знать, что нескоро их получим».

Следовательно, до начала июля положение Новогеоргиевска в плане обеспеченности боеприпасами было бедственным, а если учесть общее ухудшение состояния транспортных коммуникаций, их загруженность, становится понятно, что подвоз столь большого количества тех же патронов в считанные дни был маловероятен. Ввиду этого замечание Кигана об аккумулировании боеприпасов командованием Новогеоргиевска выглядит несостоятельным; это подтверждается и бытовой заметкой прапорщика крепостной артиллерии М.Н. Герасимова: «Солдатский вестник» распространяет слух о том, что издан секретный приказ расходовать как можно меньше снарядов и патронов ввиду их недостачи». Дефицит боеприпасов носил столь обостренный характер во всех армиях Северо-Западного фронта — как сообщал в письме сыну в августе 1915 г. М.В. Алексеев: «…у меня мало людей, еще меньше офицеров и еще меньше патронов».

Несмотря на все это, в августе 1915 г. защитники крепости предпринимали героические усилия по ее обороне, пока комендант Н.П. Бобырь не счел продолжение сопротивления бессмысленным.

Падение Новогеоргиевска стало пиком трагического «Великого Отступления» русской армии в 1915 г. Все вышеперечисленные факторы подрыва обороноспособности крепости — нехватка артиллерии, и вооружения вообще, транспортный кризис, недостаточная в ряде случаев компетентность командования и дефицит грамотных офицерских кадров — убеждают в закономерности этой военной катастрофы. Причем они были скорее общими для всей армии причинами бесславной реставрации событий Отечественной войны 1812 г., нежели особенными непосредственно для Новогеоргиевска упущениями командования. В этой связи Новогеоргиевск, крушение коего отразило кризисную обстановку на фронте и состояние армии в целом, заслуживает особого внимания со стороны специалистов, что могло бы помочь лучше разобраться в глубинных причинах «Великого Отступления». Остается надеяться, что ситуация с исследованием данной страницы истории Великой войны в отечественной историографии изменится к лучшему.

ПРИМЕЧАНИЯ

Ludendorff E. Meine Kriegserinnerungen 1914-1918. Berlin, 1920. S. 120.

Ростунов И.И. Русский фронт Первой мировой войны. М., 1976. С. 260.

Абисогомян Р. Роль русских военных деятелей в общественной и культурной жизни Эстонской республики 1920-1930-х гг. и их литературное наследие. Диссертация на соискание ученой степени magister atrium. Тарту, 2007. С. 136; Gatrell P. Russia’s First World War: A Social and Economic History. Lnd., 2005. P. 20.

Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 846. Оп. 3. Ед. хр. 110. Л. 183.

Тимченко-Рубан Г.И. Новогеоргиевская крепость // Военная энциклопедия. Т. 17. М., 1914. С. 26.

Bloch I.S. Is war now impossible? Paris, 1898. P. 73; Lecomte F. Guerre d’Orient en 1876-1877. T. 1. Lausanne, 1877. P. 85.

Жуковский В.А. Полное собрание сочинений и писем: В 20-ти тт. Т. 14. М., 1999. С. 193.

Наумов Г.В. Русские географические исследования Сибири в XIX-начале ХХ в. М., 1965. С. 121.

Редигер А.Ф. История моей жизни. Воспоминания военного министра. В двух томах. Т. 2. М., 1999. С. 144.

Деникин А.И. Старая армия. Офицеры. М., 2005. С. 367.

См., например: Высочайший приказ о чинах военных 17-го июля 1914 г.; 19-го июля 1914 г.; 1 августа 1914 г.

В этой связи не вполне объективным представляется тезис о Новогеоргиевске, как «артиллерийском музее», постулированный английским историком Н. Стоуном и нашедший поддержку в отечественной литературе. См.: StoneN. The Eastern front, 1914-1917. Lnd., 1998. P. 55; Уткин А.И. Первая мировая война. М., 2001. С. 113.

Афганские уроки: Выводы для будущего в свете идейного наследия А.Е. Снесарева. М., 2003. С. 291.

Шихлинский А.А. Мои воспоминания. Баку, 1984. С. 112.

Marshall A. The Russian General Staff and Asia, 1800-1917. Lnd., 2006. P. 161.

Восточно-Прусская операция: Сборник документов. М., 1939. С. 50.

Бескровный Л.Г. Русская армия и флот в XIX веке. Военно-экономический потенциал России. М., 1973. С. 407.

Цит. по: Алексеева-Борель В.М. Сорок лет в русской императорской армии: Генерал М.В. Алексеев. СПб., 2000. С. 247.

Зайончковский А.М. Мировая война 1914-1918 гг. Т. 1. Кампания 1914-1915 гг. М., 1938. С. 233.

Попов К. Воспоминания кавказского гренадера. 1914-1920 гг. Белград, 1925. С. 81.

Спиридович А.И. Великая война и Февральская революция 1914-1917 гг. Нью-Йорк, 1960-1962. С. 147.

Григорович И.К. Воспоминания бывшего морского министра. Кронштадт; М., 2005. С. 242.

РГВИА. Ф. 13139. Оп. 1. Д. 199. Л. 4.

Герасимов М.Н. Пробуждение. М., 1965. С. 44.

Цит. по: Глинка Ф. Письма русского офицера о Польше, Австрийских владениях, Пруссии и Франции, с подробным описанием Отечественной и заграничной войны с 1812 по 1814 год. М., 1870. С. 47.

Николаи В. Секретное оружие кайзера // Военно-исторический журнал. 1996. №1. С. 64.

РГВИА. Ф. 400. Оп. 5. Д. 1265. Л. 69.

РГВИА. Ф. 8389. Оп. 1. Д. 6. Л. 18.

Мелентьев М.М. Мой час и мое время: Кн. воспоминаний. СПб., 2001. С. 660.

Приказание Верховного Главнокомандующего. 20 мая 1915 года. №37.

Шацилло К.Ф. «Дело» полковника Мясоедова // Вопросы истории. 1967. №4. С. 112.

Колоницкий Б.И. Воин «старого времени»: образы великого князя Николая Николаевича в годы Первой мировой войны // Studia Russica Helsingiensia et Tartuensia X: «Век нынешний и век минувший»: культурная рефлексия прошедшей эпохи: В 2 ч. Ч. II. Тарту: Tartu Ülikooli Kirjastus, 2006. С. 307.

Tropp E.A., Frenkel V.J., Chernin D.A. Alexander A. Friedmann: The Man who Made the Universe Expand. Cambridge, 1993. P. 75.

AndolenkoS. Histoire de l’armée russe. Paris, 1967. P. 358.

Orlov V. Kauno tvirtovės istorija 1882-1915. Kaunas, 2007. S. 126.

РГВИА. Ф. 13139. Оп. 1. Д. 199. Л. 10.

В соответствии с отправленным за несколько дней до замыкания осады вокруг Новогеоргиевска донесением начальника штаба крепости генерал-майора Н.И. Глобачева начальнику штаба армий Северо-Западного фронта генерал-лейтенанту А.А. Гулевичу, гарнизон насчитывал 1027 офицеров, 445 чиновников и врачей и 90214 нижних чинов. См.: РГВИА. Ф. 2019. Оп. 1. Д. 65. Л. 51.

Standziak M. Modlin: obrona twierdzy w 1939 roku. Warszawa, 1970. S. 34.

УткинА.И. Указ.соч. С. 194.

Керсновский А.А. История русской армии. Т. III. М., 1994. С. 297.

См., например: Best G.F.A., Wheatcroft A. War, Economy and the Military Mind. Lnd., 1976. P. 116.

Keegan J. The First World War. N.Y., 2000. P. 230.

Цит. по: Португальский Р.М., Алексеев П.Д., Рунов В.А. Первая мировая в жизнеописаниях русских военачальников. М., 1994. С. 59.

Герасимов М.Н. Указ. соч. С. 47.

Новогеоргиевский крест: как пала крупнейшая крепость Старого Света

Утром 20 августа 1915 года начальник станции искрового телеграфа в Брест-Литовске капитан Кастнер получил радиограмму из осаждённой крепости Новогеоргиевск. «Не будучи в состоянии от волнения и слёз произнести ни одного слова, молча подошёл к карте и на Новогеоргиевске поставил крест», – вспоминал очевидец. Текст полученной Кастнером радиограммы гласил: «Всё время под огнём а сегодня особенно под непрерывным тяжёлым исправляя повреждения работали до конца Считаю что свой долг выполнили Просим не забыть нас».

Однако защитники не были услышаны… Начертанный Кастнером крест оказался в известном смысле поставлен на целые десятилетия. Даже военные историки вспоминали о Новогеоргиевске нечасто и как будто неохотно. Падение этой крепости, крупнейшей твердыни Старого Света, было заслонено героической обороной Осовца – особенно популярного нынче сюжета истории Первой мировой. Новогеоргиевск пал ровно столетие тому назад. Самое время вспомнить об этой забытой трагедии русского оружия.

Удачное расположение будущей крепости было отмечено самим Наполеоном Бонапартом. В 1805 году он направил в польские земли военного инженера Шасслю-де-Лоба, составившего план модлинских укреплений. Интуиция великого полководца оправдала себя: в 1813 году Модлин оборонялся от русских войск до 25 декабря, много дольше прочих польских форпостов. Работы на его крепостных верках, находившихся в зачаточном состоянии, начались в 1831 году – поводом стало восстание в Царстве Польском. 25 февраля 1834 года крепость была переименована в крепость Святого Георгия, а 14 марта того же года – в Новогеоргиевск.

Крепость Новогеоргиевск. Навесной проволочный трёхпролётный мост через Нарев средней протяжённостью 88 метров, построен в 1836 году

Около двадцати лет спустя, по авторитетному мнению выдающегося русского военного инженера Э. И. Тотлебена, в империи не было ни одной вполне отстроенной и соответствующей своему назначению крепости, за исключением Новогеоргиевска. Не случайно даже поэт В. А. Жуковский образно писал о крепости Новогеоргиевск, «которая как будто летит на Польшу, впивается в неё когтями и жрет её».

Разумеется, столь высокое качественное состояние укреплений влекло колоссальные казённые затраты – известен показательный случай, когда на вопрос прусского принца Вильгельма о стоимости строительства Новогеоргиевска император Николай I ответил, что она известна лишь богу и начальнику инженеров Варшавского округа И. И. Дену, однако оба они хранят молчание.

Иван Алексеевич Еремеев, житель Лебедяни Тамбовской губернии, 1899 год. Крепость Новогеоргиевск. Военно-крепостной телеграф. Новый Двор. Фотосалон Г. Перец. Личный архив Е. А. Маслова

Новогеоргиевск играл ключевую роль в стратегической конфигурации Варшавского укреплённого района. К сожалению, к тяжелейшему испытанию Первой мировой войной крепость оказалась не вполне готова. Её укрепления устарели, оставлял желать лучшего и уровень развития транспортных коммуникаций. Вдобавок, вследствие полумер военного министра В. А. Сухомлинова по ликвидации крепостей западного порубежья оборонительная линия была сдвинута на 200 км вглубь страны. Новогеоргиевск остался единственной твердыней на передовом западном театре. Образное его название – «Порт-Артур на Висле» – было вполне справедливым.

Тем не менее, военный инженер К. И. Величко впоследствии отмечал, что «крепость Новогеоргиевск не только не уступала, но технически была сильнее французской крепости Верден». К слову, сам спаситель (и на тот момент ещё не предатель) Франции маршал Петен на сей счёт не возражал.

Генерал от кавалерии Н. П. Бобырь – комендант крепости Новогеоргиевск с 1907 года

Но, конечно же, главная мощь крепости – не в толщине стен, а в их защитниках. Командовать гарнизоном Новогеоргиевска выпало генералу от кавалерии Н. П. Бобырю. Генерал А. И. Деникин называл его «неудачным последователем драгомировской показной науки» и приводил пример, когда Бобырь проверял исполнительность солдат приказаниями… колоть начальствующих лиц штыками. Подчас едва удавалось избежать трагедии». К тому же он вступил в войну на столь ответственном посту, не имея за плечами боевого опыта.

В ходе кампаний как 1914-го, так и 1915 годов Новогеоргиевск играл базовую роль в операциях Северо-Западного фронта как пункт мобилизации, открывающий войскам оперативный простор на левом фланге их боевых действий. Будучи обеспеченной большим количеством артиллерийских орудий, крепость оказывала полевым войскам поддержку материальной частью: гарнизонные войска Новогеоргиевска участвовали во всех наземных операциях фронта. Таким образом, до начала Великого Отступления роль Новогеоргиевска, как тактическая, так и стратегическая, была очень значительна.

План-схема крепости Новогеоргиевск

Но у любой медали есть оборотная сторона. Частые ротации в составе гарнизона привели к тому, что за месяц до осады в него включили четыре изнурённых в боях пехотных дивизии. Реквизиции крепостной артиллерии для нужд действующей армии ослабили оборонительную мощь Новогеоргиевска.

Крепость по-прежнему представляла собой сильную базу, однако переломить кризис в масштабах целого фронта была вряд ли способна. А именно такая ситуация сложилась в мае 1915 года, когда Ставка не предугадала тыловой прорыв в районе Горлице. Не выдержав удара, русские войска стали откатываться – началось «Великое Отступление» русской армии. Дабы сохранить гарнизонные войска и материальную часть, Верховное главнокомандование приняло резонное решение эвакуировать большинство крепостей, за исключением Ковно, Брест-Литовска и Новогеоргиевска – им была определена задача стоять до конца.

Издавна считалось, что на гибель крепость обрёк никто иной, как генерал М. В. Алексеев. Однако новые источники свидетельствуют: тот прилагал все усилия для эвакуации Новогеоргиевска, дабы сохранить целую армию за его стенами. Однако «передавить» решение Ставки был не в силах даже Алексеев. К тому же, в Привислинском крае, как и на всём западе империи, к лету 1915 года разразился тяжёлый транспортный кризис. Железные дороги были запружены тысячами вагонов с эвакуируемыми и беженцами. Эшелоны из Новогеоргиевска могли бы попросту вызвать коллапс путей сообщения. Кроме того, на боевом духе его защитников скверно сказался всплеск в обществе шпиономании, замешанной на бытовом антисемитизме. Это притом, что евреи составляли половину гражданского населения Новогеоргиевска и его окрестностей! Да, протопресвитер русской армии и флота Г. И. Шавельский летом 1915 года объезжал крепости западного порубежья, окормляя «христолюбивое воинство», был и в Новогеоргиевске. Однако и самые истовые молитвы не давали должного эффекта, так как обстановка осложнялась с каждым днём.

Крепостной обвод Новогеоргиевска

Особенно серьёзный урон моральному состоянию гарнизона нанесла гибель 17 июля 1915 года начальника инженеров крепости полковника Короткевича-Ночевного во время осмотра передовых позиций. «Солдатский вестник» преобразил этот трагический инцидент в добровольный переход на сторону противника. Немцами был захвачен портфель Короткевича с генеральным планом укреплений Новогеоргиевска и обозначением расположения тяжёлых батарей.

Реальное положение дел со стрелковым вооружением в Новогеоргиевске точно отражает расхожая фраза «одна винтовка на троих». Ещё меньше было патронов. Наконец, нехватка элементарной униформы на складах крепости привела к тому, что новобранцы в начале 1915 года принимали воинскую присягу на верность царю и Отечеству в неуставных мундирах. Текст присяги включал такие слова: «…В осадах и штурмах…храброе и сильное чинить сопротивление. От команды и знамени в обозе или гарнизоне никогда не отлучаться». И рядовые защитники крепости оставались верны ей.

Осаду Новогеоргиевска возглавлял опытнейший военачальник, генерал-полковник Ганс Гартвиг фон Безелер – покоритель Антверпена. Он располагал 45 батальонами пехоты (в основном, ландвера) и 84 тяжёлыми орудиями. Их подвоз требовал времени и безопасных подступов к крепости, противник ещё действовал осторожно. Однако командование частей, стоящих в Новогеоргиевске, равно как и штаб, оставалось безынициативным. Каких-либо поступательных действий по предотвращению окружения крепости ими не предпринималось. Германские силы планомерно, подтягивая артиллерийские батареи, окружали Новогеоргиевск, один за одним занимая аванпосты. Их предполагалось подорвать, но в крепости не нашлось нужного количества пироксилина. Русские войска переправлялись через Нарев, накапливаясь в крепости и не препятствуя её окружению. К 10 августа немцы замкнули кольцо вокруг Новогеоргиевска. Тогда же противником была произведена авиационная бомбардировка крепостных укреплений.

Начался обстрел из тяжёлых орудий, на который отвечали в основном лишь бомбардировщики «Илья Муромец» Эскадры Воздушных Кораблей. Утром 16 августа фон Безелер приказал наступать, обескровливая части ландвера. Кульминация наступила и миновала, но за три дня атак на линии фортов германским войскам удалось подчинить лишь 2 форта из тридцати трёх. Status quo оставался в пользу русских. Но комендант крепости генерал Бобырь пал духом… Сперва противнику были сданы без боя ещё 5 фортов, а менее суток спустя очищены ещё четыре (X–XIII) фортовых группы. Наконец, вечером 19 августа, сочтя дальнейшее сопротивление бесполезным, генерал Бобырь сдался в плен, был доставлен в главную квартиру фон Безелера, где ночью и подписал приказ о сдаче крепости, мотивированный нежеланием «дальнейшего кровопролития».

Чины Новогеоргиевской крепостной воздухоплавательной роты – фото в германском плену
http://sammler.ru

Но кровь не перестала литься, обстрел крепости продолжался. Перед тем как сдаться в плен, Бобырь приказал войскам гарнизона собраться на площади и сдать оружие. Не желая подчиняться преступному приказу, пятеро офицеров (история сохранила имена лишь четверых из них – Федоренко, Стефанов, Бер и Берг) покинули крепость и, преодолев неплотное окружение, 18 дней пробирались по тылам противника.

Вечером 20 августа в Новогеоргиевск прибыл кайзер Вильгельм II – как и подобает триумфатору, в сопровождении высших командных чинов и имперского военного министра. Встречу подготовил германский генеральный штаб ещё до окончания боёв, и ничто не должно было омрачить торжества.

Однако им открылась иная картина: полуразрушенные постройки, а меж них – тела русских солдат, продолжавших сражаться и после прорыва внешней оборонительной линии, вповалку с трупами лошадей. Как позже вспоминал генерал-фельдмаршал Пауль фон Гинденбург, отстрел русскими солдатами лошадей, дабы они не достались противнику, впечатлил его. Заглянув из любопытства в чудом уцелевший во время обстрела деревянный барак, триумфаторы обнаружили импровизированную церковку и множество свежих могильных холмиков вокруг. Имён последних защитников Новогеоргиевска на неказистых деревянных крестах в спешке начертано не было.

«Покоритель крепостей» фон Безелер получил дубовые ветви к ордену Pour le Mèrite – высшей военной награде Германской империи. Его трофеи составили 1204 пушки и колоссальное количество пленных: за несколько дней до замыкания кольца осады вокруг Новогеоргиевска гарнизон насчитывал 1027 офицеров (в том числе 23 генерала), 445 чиновников и врачей и 90 214 нижних чинов. Потери Русской императорской армии пленными без малого в полтора раза превысили аналогичный показатель за всю русско-японскую войну 1904–1905 годов. Пленение генералов оказалось крупнейшим в истории России.

Судьбу Новогеоргиевска можно сравнить с участью 2-й армии генерала А. В. Самсонова, разгромленной в Восточной Пруссии за год до падения «Порт-Артура на Висле». Непростительные просчёты командования в обоих случаях стали причиной поражения, утраты огромного количества солдат и материальной части. Разница в том, что генералу Бобырю не хватило элементарного человеческого мужества Самсонова, и этот позор добровольной сдачи врагу высшего командования крепости невольно лёг и на оборонявших её солдат, на всю историю обороны и падения Новогеоргиевска. Но как роль Восточно-Прусской операции – русской жертвы во имя союзнического долга – была маршалом Фердинандом Фошем признана спасением Франции от полного исчезновения с лица Земли, так и в отношении Новогеоргиевска, заклеймённого позором, даже советская историография констатировала: крепость обеспечила отход русской армии на восток и её спасение.

«Здесь, – скажет в описаниях своих Историк, – при слиянии Наревы с Бугом, Наполеон вздумал сделать огромные укрепления. Тысячи польских рук и миллионы злотых употреблены для этой работы. Наконец, возникли высокие валы; показались, погрозили – и рассыпались!..» Эти строки Ф. Н. Глинка записал в 1814 году. Спустя век история с удивительной точностью повторилась на этом трагическом витке, но сберегла с тех времён отнюдь не только бесславные руины, но и подвиг их упорной обороны.

Крепость Новогеоргиевск: германская кинохроника 1915 года

Литература:

Виды русской крепости Новогеоргиевск (Модлин)— невезучего места для русского оружия.

В 1806 году при слиянии рек рек Вислы и Наревы в деревне Модлин в 30 километрах от Варшавы по приказу Наполеона Бонапарта началось строительство крепости. Звучит странно — всего 30 километров от Варшавы, а укрепления строят французы, чтобы понять как так произошло, давайте вспомним немного историю Польши.

Деновская башня

После Третьего раздела Польши, окончательно и формально утвержденного в 1797 году, государство Речь Посполита прекратило свое существование. Часть земель отошла к России, часть к Австрии, часть к Пруссии. После того как Наполеон в 1805 году разбил Австрийцев, а в 1807 Пруссию, с которыми Россия состояла в союзе, был заключен Тильзитский мир между Александром I и Наполеоном. Согласно соглашению, в части Польши отошедшей Австрии и Пруссии у границ с Россией было создано Великое Герцогство Варшавское самоуправляемая территория под протекторатом Франции.

Собор Святого Георгия

Для обеспечения переправы через Вислу по приказу Наполеона у деревни Модлин была построена мощная редутная крепость, которую спроектировал известный французский инженер Франсуа Шасслу-Лоб. К 1812 году строительство, в котором участвовали более 10 тысяч местных крестьян было закончено.

Эти равелины были построены еще во времена Наполеона

С началом войны двенадцатого года Варшавское герцогство стало самым верным союзником Наполеона и выставило стотысячную армию, которая сражалась до самого конца войны. При отступлении из России французы ушли из крепости, в ней остался только польский гарнизон, осажденный русской армией, который выдерживал осаду до 1 декабря 1813 года.

В 1830 году во время Польского восстания крепость стала одним из основных опорных пунктов для восставших. Была окружена русскими войсками и сдерживала осаду до самого окончания и разгрома восстания.

Понтонная пристань у крепости

В 1834 году по приказу Николая I крепость была расширена, модернизирована и переименована в Новогеоргиевск. Цитадель окружила линия фортов, в конце XIX века Новогеоргиевск считался одной из самых сильных крепостей Европы, не уступающей французскому Вердену.

Железнодорожный мост

Перед Первой мировой войной крепость уже морально устарела, началась новая модернизация, которую не успели закончить, но все же Новогеоргиевск был вполне боеспособным. Другое дело, что крепости не повезло с комендантом и с гарнизоном. Генерал от кавалерии Николай Павлович Бобырь не имел никакого боевого опыта, всю жизнь прослужил в штабах и крепостях и прославился, как востоковед. Летом 1915 года, через десять дней после начала осады генерал Бобырь перебежал к немцам и крепость сдал.

Остроленские ворота

Впрочем обвинять одного Бобыря в падении Новогеоргиевска несправедливо. Перед началом осады во время инспекционной поездки по передовым позициям немцами был убит начальник инженеров крепости полковник Короткевич. В руки германского командования попали важнейшие документы, среди которых был генеральный план укреплений Новогеоргиевска с обозначением мест расположения тяжелых батарей. Офицерский состав в крепости оставлял желать лучшего, а большая часть гарнизона состояла из частей, сформированных на базе ополчения, неотличавшихся высокой боеспособностью.

Михайловские ворота

Между двумя мировыми войнами крепость была снова переименована в Модлин и служила польской армии. В 1939 году крепость, защищая Варшаву, оборонялась против немцев польскими войсками до 29 сентября 1939 года.

Все представленные фотографии взяты из альбома «Новогеоргиевск», издания 1884 года, хранящегося и оцифрованного публичной библиотекой Нью-Йорка и находящегося в свободном доступе.

Водокачальня Фотография подписана «Парижский фронт» и почему это место называется таким образом нам неизвестно. Равелин Парижского фронта Константиновские ворота Водопроводное здание Проволочный мост

Новогеоргиевская крепость в Модлине

Осенью мы вылетали из аэропорта Модлин в Рим, и так получилось, что по прибытии в аэропорт у нас оказалось аж 4 часа свободного времени. Сидеть на чемоданах все это время неинтересно, и я пошел осматривать окрестности.

В двух километрах от аэропорта располагается поселок Модлин на территории оборонительного комплекса Новогеоргиевская крепость (польск. Twierdza Modlin). С таксистом по цене не договорились, поэтому закинув за спину рюкзак с фотоаппаратом пошагал вдоль трассы в указанном им направлении. С шоссе надо свернуть перед гарнизонным кладбищем, там стоит и указатель.

На стенде перед входом на крепостное кладбище написано на трех языках, что здесь находится братская могила семи солдат погибших в 1915 году при осаде крепости. Также здесь покоятся солдаты трех полков Польских легионов, которые располагались в крепости во время Польско-русской войны 1920 года и оборонительной войны 1939 года. Всего здесь захоронен 2581 солдат.

С того же стенда можно узнать в кратце историю крепости. Старое фото показывает захваченную немцами в 1915 году твердыню (фото со стенда).

Еще через сотню метров находится поселок, а перед ним биллборд со схемой:

Первое укрепление здесь создали шведы, которые в 1655 году на месте слияния рек Вислы и Нарев построили крепость, чтобы контролировать переправу через эти реки. В 1655 году здесь произошла битва между поляками и шведами, известная как Битва при Закрочиме. Во время Северной войны здесь стояли войска шведского короля Карла XII, при котором достраивили дополнительные редуты.

К началу XVIII века крепость Модлин после 3-го раздела Польши пришла в полнейший упадок.

С 1807 года готовясь к походу на Россию, Наполеон приказал обратить Модлин в первоклассную крепость. Реконструкция Модлинской крепости, а точнее, строительство новой крепости было возложено на марионеточные власти герцогства Варшавского, которые финансировали строительство и обеспечивали его рабочей силой. Под руководством французского инженера Шасля к работам приступили в начале 1811 года. В ноябре 1813 года Модлин был осажден русскими войсками, а в 1814 году крепость капитулировала, и была занята русскими, которые оставили крепость почти без изменений до 1830 года.

Правки (зеленые линии) Наполеона к проекту крепости к 1811 году. Источник: W. Łysiak, Napoleon fortyfikator.

Во время польского мятежа 1830 года повстанческий генерал Хлопицкий, занявший Модлин, попытался его укрепить. В результате крепость держалась против русской осады до 25 сентября 1831 года, почти до конца восстания.

После усмирения мятежа Николай I приказал построить три линии крепостей для защиты западной границы России. В первую линию вошли крепости на территории современной Польши: Модлин, Варшава, Ивангород и Замостье. Во вторую линию западных крепостей входили: крепость II класса Динамюнде (Рига, Латвия), крепость II класса Ковно (Каунас, Литва), крепость II класса Осовец (недалеко от Белостока, Польша), и крепость I класса Брест-Литовск. Поэтому увидев крепостные сооружения в Модлине, меня не покидало ощущение дежавю – стиль построек схож с Брестской крепостью, хотя некоторые форты в Бресте более современны, укрыты двухметровым слоем бетона.

Пороховой погреб.

Михайловские ворота. Сравните современный вид и изображение 1836 года.

На данный момент крепость является крупнейшим и наиболее сохранившимся крепостным комплексом на территории Польши. На ее территории находится самое длинное в Европе и второе в мире здание казармы (2250 метров).

В укрытых от огня противника каменных казармах могло разместиться более 20 тысяч солдат.

Архивный снимок подвесного моста.

Несмотря на грандиозный размах русских фортификаторов Первая мировая война показала, что время крепостей прошло. Они не смогли эффективно защитить границы государства от вторжения. Огромная первоклассная крепость Новогеоргиевск в 1915 году, обложенная 45 батальонами ландвера, сдалась после 10 дней сопротивления.

Вот кадры видеохроники немецкого Бундесархива о взятии крепости в августе 1915 года.

Новогеоргиевская крепость оказалась плохо подготовленной к войне. Отсутствие боеприпасов, нехватка вооружения, транспортный кризис, некомпетентность командования привели к тому, что гарнизон крепости был вынужден сдаться в плен немецким войскам. Немцы окружили крепость, отрезав её от русских войск, отходивших из Польши. Комендант с самого начала осады запаниковал и не смог грамотно управлять войсками. Офицеры крепости не имели боевого опыта, часть укреплений речных переправ были разрушены, крепостные орудия реквизированы на нужды полевой артиллерии. В осажденном гарнизоне было 105 тысяч человек и всего лишь около 40 тысяч винтовок.

Очень подробную монографию про крепость Новогеоргиевск в годы Первой мировой войны составили Афонасенко И.М., Бахурин Ю.А. Порт-Артур на Висле.

Только Осовецкая крепость в Первую мировую в отличие от других русских крепостей — Новогеоргиевска, Ковны, Гродно — выполнила свое назначение — она остановила на 6 месяцев прорыв противника к Белостоку, выдержала бомбардировку снарядами мощной осадной артиллерии, отразила атаки и отбила штурм с применением отравляющих газов. Брестская крепость была оставлена русскими войсками без боя.

После получения Польшей независимости крепость использовалась польской армией. Во время вторжения в Польшу фашистской Германии в крепости Модлин с 14 по 29 сентября 1939 года солдаты войска польского оборонялись от немецких войск. При защите крепости Модлин были убиты около 1300 солдат, в том числе 50 офицеров и курсантов (по другим данным, общие потери составили 1907 убитых и 4000 раненых (L. Głowacki. Obrona Warszawy i Modlina…, s. 281.)).

Во время моей прогулки осенним утром погода была великолепной. И оборонительные сооружения в окружении осеннего парка выглядели сказочно.

Жилые постройки 1897-1903 годов.

На острове, посреди Вислы видны руины здания. Сначала я думал, что это офицерское здание, но оказалось – зернохранилище.

Полностью обойти все я не успел, пришлось почти бегом возвращаться в аэропорт, чтобы успеть на посадку. Если еще буду в этих краях, то сфотографирую объекты, до которых не успел добраться в тот раз.

Twierdza Modlin (Новогеоргиевская крепость) на карте: