Красная и белая армия в гражданской войне

Почему белые проиграли Гражданскую войну

Примерно такую программу объявлял и Антон Деникин, и другие лидеры Белого движения в 1919-м. Ошибка была в другом. Дальше деклараций дело не шло. Деникинское правительство переводило «захваченную» землю в разряд арендованной. Небольшую арендную плату (треть урожая с «захваченной» земли) при отсутствии помещиков следовало платить государству. Но Деникин не смог, очевидно, создать уверенности, что реституция собственности, в частности земли, в принципе исключена. Надо учитывать и советскую пропаганду, убеждавшую крестьян, что белые непременно вернут «власть помещиков и капиталистов» и накажут за «черный передел».

Отставали пропаганда и разъяснительная работа среди населения. Они были рассчитаны не столько на малопросвещенного крестьянина, сколько на относительно просвещенного в экономике и юриспруденции горожанина. Ему были более понятны тезисы, как важно вести свое интенсивное хозяйство, а не захватывать чужое, насколько правомерен Брестский мир и почему рабочим не нужны советы рабочих депутатов, а достаточно профсоюзов и восьмичасового рабочего дня. Язык декретов советской власти оказался более выигрышным.

Но поддержали бы крестьяне белых лишь из-за аграрной программы? Нет. Мотивов сопротивления красным было немало: от личной мести и недовольства продразверсткой до возмущения закрытием православных храмов. Секретные сводки белого Осведомительного агентства фиксировали, что в Воронежской и Орловской губерниях, например, сразу же поддержали белых зажиточные крестьяне и часть середняков, не зная еще подробностей аграрных деклараций Деникина. А сельская беднота была враждебна белым.

Регулярно проводились белыми и мобилизации, ставились в ряды белых полков и военнопленные красноармейцы. Но вот эффективность мобилизационного аппарата была в разы ниже, чем мобилизационного аппарата Красной армии. Поэтому общая численность подразделений РККА в решающие моменты оказалась большей.

Внутренние разногласия в верхах, конечно, были. Но преувеличивать их значимость не стоит. Для военных субординация, военная дисциплина, принцип единоначалия – вещи безусловные. Позднее, в эмигрантских мемуарах, можно было «ругать начальство», считать «виноватыми» Антона Деникина, Петра Врангеля, Андрея Шкуро, Владимира Май-Маевского и т. д. Но как только Врангель начал распространение своих «критических писем» в отношении Деникина в конце 1919 г., его уволили от службы и отправили в Константинополь. Даже после репрессий в отношении депутатов Кубанской рады, наказанных за «сепаратистские» переговоры с членами меджлиса горских народов, мобилизации в Кубанскую армию в начале 1920-го были успешными.

Помощь извне

Ленин неоднократно утверждал, что при своевременной и широкомасштабной военной помощи со стороны Антанты белым армиям советская власть оказалась бы под серьезной угрозой. «Внутренняя контрреволюция» его беспокоила меньше «внешней». Но была ли эта помощь своевременной и широкомасштабной? Нет. Правильнее было бы сказать, что она оказалась настолько большой, чтобы советская пропаганда постоянно утверждала, что «белые – наймиты Антанты», но недостаточной, чтобы позволить Северо-Западной армии Николая Юденича достичь Петрограда, а Вооруженным силам Юга России – Москвы. Непосредственное участие Антанты в боевых действиях закончилось вскоре после окончания мировой войны. Мотивация «война против большевиков, как союзников Германии» для рядовых солдат не срабатывала. Эвакуация французов из Одессы весной 1919 г. так поразила Деникина, что до конца жизни он считал ее «предательством».

Что касается поставок, то и здесь надежды на союзническую помощь не оправдались. За один разобранный самолет командование Вооруженных сил Юга России платило в 1,5–2 раза больше, чем аналогичный аппарат стоил британским ВВС. И Великобритания поставила не все оружие, оплаченное Российской империей еще в период мировой войны.

Но и отрицать значение иностранных поставок не стоит. Деникин положительно отзывается об обмундировании, медикаментах и оружии, которое отправлялось на фронт. Хотя его техническое состояние (например, танков) и количество оставались недостаточными для решающих побед.

Помощь кредитами, займами Деникину не предоставлялась. Можно было рассчитывать только на поддержку от Колчака (части его золотого запаса) или на печатный станок. Инфляция на белом юге была очень высокая.

Еще одной проблемой Белого движения стал государственный аппарат. Его стремились воспроизвести и по дофевральским, и по дооктябрьским 1917 г. лекалам. Злоупотребления и коррупция были и у красных, и у белых. Иначе не говорил бы Ленин о необходимости жестких партийных чисток. Не учитывать революционных перемен было невозможно. Отсюда те лозунги, которые начал осуществлять в Крыму Врангель, по формуле «левая политика правыми руками». Например, при восстановлении городского и земского самоуправления стремились учесть, что полномочия думам и земствам надо давать большие, чем до революции. Но считалось также, что многие революционные новации себя не оправдывают. Решили учитывать ценз оседлости и образовательный ценз (иначе в самоуправление попадают люди, не связанные с местными интересами, малообразованные). Считалось необходимым расширение представительства крестьянства в земствах, но лишь зажиточного и грамотного.

Исходили из приоритета военной власти перед гражданской. Было убеждение, что раз у большевиков диктатура, то и у белых должна быть диктатура. Только военная, национальная, а не партийная и классовая. А вот о степени эффективности этой диктатуры можно спорить. Деникин постоянно ссылался на неудачный опыт постфевральской российской «демократии», «керенщины», из-за которой развалились фронт и тыл. Но когда, например, в небольшой город приходит воинская часть и молодой полковник из вчерашних поручиков становится во главе всей экономической и политической жизни, это не всегда вызывало симпатии у населения. Найти баланс интересов гражданской и военной власти, приступить к проведению реформ считалось возможным только после окончания Гражданской войны. Чтобы иметь поддержку тыла, надо считаться с местным населением, но может начаться «керенщина». Когда «победим красных», тогда и будем «проводить реформы» ради «поддержки населения». А «победить» не получается без «поддержки». Замкнутый круг…

Преимущество Центра

Одной из ключевых причин победы Красной армии и большевиков было центральное положение областей, находившихся под контролем Советской власти. Об этом писал Лев Троцкий, который, будучи председателем Реввоенсовета, прекрасно понимал специфику операций Гражданской войны. Именно благодаря центральному положению Советская Россия могла оперативно перебрасывать резервы с одного участка фронта на другой. У белых фронтов по теории военного искусства была возможность синхронного удара в центр. Но для ее осуществления требовалась четкая координация усилий. А это не удалось. Были попытки подобного рода – осень 1919 г. тому яркий пример. Ввиду отсутствия нормальных средств связи информация запаздывала, оказывалась неточной. Телеграф работал с перебоями. Например, в октябре 1919 г. газеты белого юга выходили с заголовками о «взятии Петрограда Юденичем».

Перенос главного удара на соединение с армиями адмирала Александра Колчака привел бы к успеху только в начале 1919 г. или еще весной, когда его армии наступали к Волге. Ленин понимал эту опасность и говорил о важности сосредоточения всех сил и средств против Колчака. Осенью 1919 г. успешный удар мог бы состояться при синхронном взятии Москвы и Петрограда, при поддержке Деникина и Юденича Северным фронтом генерала Евгения Миллера и Восточным фронтом адмирала Колчака. И действительно, Миллер наступал и взял под контроль весь Коми край, а Колчак наступал на Тоболе. Но главный удар все равно наносили Деникин и Юденич. Их достаточно успешное продвижение в течение сентября – начала октября 1919-го давало шанс на окончательный прорыв к столицам. Иное дело, что это не исключало вероятность уличных боев и необязательно привело бы к концу войны.

Но для последнего броска белым не хватило резервов, а это уже следствие развернувшегося в тылу Деникина повстанческого движения (крестьянская армия Нестора Махно и горские повстанцы Узун-Хаджи), на борьбу с которым отвлекались силы с фронта, и авантюрного наступления на Ригу армии Павла Бермондта-Авалова, который вместо помощи Юденичу под Петроградом решил действовать автономно.

Карл Маннергейм, руководивший Финляндией бывший русский генерал, не помог бы. В мае 1919 г. Юденича еще не было под Петроградом, а командующий Северной армией генерал Александр Родзянко не стремился взять «красный Питер». А когда помощь Финляндии могла бы стать действенной, т. е. осенью 1919 г., Маннергейма уже не было в Финляндии. Он проиграл выборы, а социалистический кабинет Карла Юхо Стольберга не собирался помогать русским белым, да и в признании «независимости» Финляндии со стороны «непризнанного официально» Антантой Колчака не нуждался.

Антисоветская позиция Польши была бы для Деникина более весомой. Осенью 1919-го польская миссия в Таганроге неоднократно получала заявления белого командования о признании независимости Польши и об активном взаимодействии ради «победы над большевизмом». Но это не влияло на позицию Юзефа Пилсудского, санкционировавшего переговоры с советским руководством в эти месяцы. После чего несколько ударных частей РККА – дивизия латышских стрелков и червонные казаки – были переброшены против Деникина с Западного фронта и составили ударную группу, остановившую наступление белых на Москву.

Военный фактор надо ставить на первое место при учете причин побед или поражений Белого движения на Юге России. А политический, безусловно, важен, но все-таки вторичен.

Василий Цветков – историк, профессор МГПУ

Численность белых и красных сил на решающем этапе Гражданской войны (лето 1919 – начало 1920 г.). Таблицы, схемы, заключение.
1. Приведем таблицы и схемы, указывающие численность соответствующих компонентов для ВСЮР, РККА, войск Колчака («Восточного фронта»), Юденича (Северной / Северо-Западной армии) и Северного фронта. Таблицы составлены на основе данных, приведенных в сводных справочниках:
Гражданская война и военная интервенция в СССР. Энциклопедия. М., 1983 (далее – ГВ).
Энциклопедия Гражданской войны. Белое движение. СПб., 2002 (далее – БД);
Россия и СССР в войнах 20 века: статистическое исследование. М., 2001 (далее – РСВ);
а также «Очерки русской смуты» Деникина (тт. 4-5. Айрис пресс. М., 2003, далее ОРС) и Какурин Н. Е., Вацетис И. И. Гражданская война. 1918–1921.СПб, 2002 (далее – КВ).
Ссылки на примечания в таблице ниже отсылают к примечаниям, помещенным в полном тексте настоящей сводки (в doc.-файле, адрес для скачивания в конце поста).
Таблица 1. Численность ВСЮР и РККА в 1919-1920 гг. (штыки и сабли боевых войск; действующая армия; общее количество «ртов» в вооруженных силах; общее количество штыков и сабель в вооруженных силах). Смотреть с увеличением.
Таблицы 2-3. Численность Восточного фронта белых, Северного фронта белых, Северо-Западной армии и противостоящих им сил РККА в 1919-1920 гг. (штыки и сабли боевых войск, общее количество «ртов» в вооруженных силах и др.). Смотреть с увеличением.
Схемы 1-2. Соотношение сил РККА и белых армий в июле и октябре 1919 г. (общее количество «ртов» и штыки и сабли боевых войск, по фронтам и в целом).
2. НЕКОТОРЫЕ ИТОГОВЫЕ НАБЛЮДЕНИЯ.
1. Из таблицы I видно, что ни ВСЮР, ни РККА далеко не могли «вытягивать» из населения солдат с той же эффективностью, что Российская империя (это вполне естественно). Российской империи удавалось брать один «рот» в армию с каждых 22-х обывателей. Большевики приблизились к этой эффективности к осени 1920 (один «рот» с каждых 27 обывателей). В 1919 году по такой эффективности большевики неизменно опережали ВСЮР (в полтора – два с лишним раза: ВСЮР получали в армии один «рот» на каждые 70-80 обывателей, РККА – на каждые 45 в июле и на каждые 33 в октябре!).
Но эффективность мобилизационной политики определяется не тем, сколько «ртов» на душу населения поставили в армию, а тем, сколько из этих ртов бойцов, то есть сколько бойцов на душу населения поставили на фронт. И вот здесь оказывается, что ВСЮР даже эффективнее РККА: в июле 1919 ВСЮР выставляли на фронт одного бойца с каждых 223 обывателей, а РККА – с каждых 253-х! (Империя, конечно, опережала обе стороны и тут в два с лишним раза: она вытягивала по одному бойцу на фронт с каждых 87 обывателей).
К осени 1919 эта эффективность ВСЮР понизилась, — в октябре 1919 они выставляли на фронт по одному бойцу уже не с 223-х, а с 277-ми обывателей (на деле понижение было еще немного большим, так как некоторая – хоть и весьма небольшая* — часть бойцов ВСЮР в октябре, в отличие от июля, состояла из военнопленных красноармейцев, т.е. не была «собрана» с территории ВСЮР ). Это понижение и отвечает отраженному во всех источниках клише прогрессирующего «разбухания» и «развала» тыла по мере «разбухания» ВСЮР: теперь этим клише можно указать точное числовое выражение. Увеличилось число обывателей, выставляющих в армию один «рот» (примерно с 70 до 80), что отвечает понижению эффективности / «развалу» тыловых служб, в еще большей степени (с 223 до 277) увеличилось количество обывателей, выставляющих в армию одного бойца (это превышение отвечает «разбуханию» тыла (ср.: соотношение бойцов и «ртов» во ВСЮР вс июля по ноябрь изменилось с примерно 1:3 на 1:3,5 и более). Однако те же процессы шли и у красных: правда, с лета до осени 1919 они несколько улучшили свои показатели и во взятии бойцов с населения, так что в октябре превзошли в этом отношении белых (РККА брало в это время по бойцу с 240 человек, белые – с 277, то есть красные в этом отношении были эффективнее белых на 15 процентов), однако параллельно у них шло разбухание тыла (1 боец на 5,6 ртов в июле и уже на 7 ртов в октябре), почти вдвое превосходившее в том же октябре аналогичный процесс у белых. Дальше стала стремительно падать и эффективность взятия с населения «бойцов»: к осени 1920 красные достигли апогея эффективности во взятии с населения «ртов» (по одному рту с 27 обывателей), но одновременно достигли апогея НЕэффективности во взятии с населения бойцов (по одному бойцу с 292 обывателей сравнительно с 250-240 летом и осенью 1919!), а отношение бойцов к ртам дошло до рекордной и чудовищной пропорции 1:11.
Итак, аппарат власти большевиков позволял выкачивать из населения людей в армию с большей эффективностью, чем аппарат власти ВСЮР, но львиная доля выкачанных шла, закономерным образом, на поддержание самой деятельности этого громоздкого аппарата, и для фронта в итоге у красных доходило _меньше_ (на душу населения) людей, чем у ВСЮР, то есть по конечному результату большевистская система власти и мобилизации оказывалась МЕНЕЕ эффективной, чем у ВСЮР. Единственным исключением была осень 1919, когда большевики смогли и по интенсивности доставления бойцов на фронт (по отношению к числу населения) превзойти ВСЮР, но превосходство это было невелико (только на 15 процентов). Незадолго до этого, летом, по этому главному параметру ВСЮР, наоборот, превосходили РККА примерно на столько же (на 13 процентов), а РККА в 1920 уступила по этому показателю наихудшим (осенним) показателям ВСЮР на 5 процентов… В общем, можно сказать, что по главному параметру эффективности военно-мобилизационной машины (доставление на фронт «бойцов» на единицу населения) РККА и ВСЮР в течение 1919 шли практически на равных.
*В сколько-нибудь заметных количествах рекрутирование пленных в ряды войск отмечается известными мне источниками только для 1 армейского корпуса и других пехотных частей Добрармии Май-Маевского. Сама Добрармия к октябрю составляла менее 1/7 ВСЮР, так что рекрутирование пленных в масштабах ВСЮР существенным источником не было в любом случае.
2. На фронтах РККА против белых в совокупности в июле соотношение бойцов было 1:1,3, а в октябре – уже 1:1,5 в пользу РККА. По общей численности состава вооруженных сил превосходство это было еще бОльшим (в 2,8 раз в июле, в 3,5 раза в октябре!). Поскольку позиционной обороны при крайне низкой плотности войск не мог себе позволить никто, такое соотношение сил было равносильно тому, что РККА, блокируя противника на большинстве участков с незначительным перевесом или вовсе без такового, и даже наступая с таким соотношением сил на Востоке (см. ниже), благодаря этому могло сосредоточить на интересующих РККА участках уже подавляющий перевес (в октябре — 3,5:1 и на фронте генерального сражения против ВСЮР, и против Юденича). В людских же ресурсах, резервах и вооружении РККА превосходила белых в еще большей степени (примерно 100-105 млн. чел. под контролем у красных сравнительно с совокупными максимум 40-50 млн. у белых; почти троекратное превосходство красных над белыми в общей численности армии в июле, трех-с-половиной-кратное – в октябре!). На этом фоне при объяснении причин поражения белого движения в 1919/20 на самом деле фактически не остается места для излюбленных игрушек отечественных публицистов и историков – эксцессуальных преступлений, учиненных представителями обеих сторон, недочетов аграрной и прочих программ, грабежей, неэффективности пропаганды и т.п. Все это могло быть только дополнительными факторами, причем не особенно существенными. Большевики уже к концу зимы 1917/18 унаследовали от имперской и «демократической» России практически весь военно-технический запас Российской империи (белым из него не досталось, напротив, практически ничего), подавляющую часть ее людского потенциала и основные ее центры. Это и было главным фактором их победы, на фоне которого уже не было нужды в остальных: даже в пору наибольших удач белого движения большевики все еще удерживали из полученного ими наследства 2/3 людского потенциала Российской империи и имели 30-ти, а потом 50-ти процентное превосходство над белыми в бойцах на фронте, и в три, а потом три с половиной раза – в общей массе военнослужащих.
Что на этом фоне могла бы дать, скажем, сколь угодно желательная для крестьян аграрная программа, например, закрепление за крестьянами всей захваченной ими земли без выкупа? Власть ВСЮР стала бы, конечно, очень популярна у крестьян, но неужели они стали бы на этом основании добровольно притекать в армию и упорно драться с большевиками? Неужели человек, который всю жизнь мечтал о земле, добыл ее и теперь получил ее в полное владение, захочет по своей воле бросать ее и отправляться воевать из чувства благодарности властям?! Разумеется, нет. А по мобилизации белые и так брали с контролируемой ими территории не меньше пропорционально людей, чем красные, и дрались эти люди у белых в среднем даже лучше, чем мобилизованные красными дрались у красных.
3. При этом сравнительное качество разных белых армий было исключительно различным, в том числе в сравнении с РККА. Чтобы отразить Юденича, РККА сосредоточило против него в 3,5 раза больше бойцов в октябре 1919, после чего легко и быстро его разгромило. Но когда в том же октябре с тем же превосходством в бойцах в 3,5 раза РККА атаковали Добровольческую армию, им пришлось сначала драться с ней примерно на одних и тех же позициях две недели, а потом она медленно отходила с боями еще больше месяца, прежде чем, наконец, не стала стремительно отступать. Против Северного фронта красные могли держать оборону равными силами, а Колчака они могли успешно громить при равенстве сил и даже при небольшом превосходстве Колчака. Полная некомпетентность Верховного правителя в вопросах сухопутной войны, «самурайский» культ личной доблести офицеров и командиров как всеспасающей силы, присущий Колчаку (вообще большому поклоннику японского взгляда на войну, в том числе на обращение с не особенно лояльным гражданским населением), скверные профессиональные качества и малоопытность его реального военного руководства и страшный дефицит хороших офицеров на Востоке приводил к тому, что посланные из Центра, с запада, возглавляемые хорошими профессионалами сухопутной войны войска Восточного фронта красных даже при практическом равенстве сил наносили Колчаку одно жестокое поражение за другим (хотя при том же примерном равенстве сил иной раз били красных и колчаковцы, как в своем контраступлении на Тоболе). В итоге красные могли позволить себе содержать на востоке не больше бойцов, чем было у противника, а все свое превосходство реализовывать против своего самого опасного противника – ВСЮР.
О сравнительном же качестве ВСЮР и РККА лучше всего говорит то, что с лета до исхода 1919 года неизменно действовала одна и та же закономерность:
— если красные превосходят ВСЮР более чем в три раза, то красные побеждают;
— если красные превосходят ВСЮРне более чем в два раза, то белые побеждают;
— при среднем между этими вехами коэффициенте красного превосходства в 2,5 раза исход боев может быть различным: в августе 1919 белые опрокинули красных при таком соотношении сил, в декабре 1919 красные опрокидывали белых при таком же соотношении сил.
Сравнительное качество войск и командования очевидно! Следует подчеркнуть, что в феврале-марте 1920 года красные одолевали и обращали в расстроенное отступление ВСЮР уже и при РАВЕНСТВЕ сил и даже при небольшом превосходстве белых! Но к этому времени из 65 тыс. штыков и сабель ВСЮР на противобольшевистском фронте только 13 тыс. (10 тыс. Кутепова на Кавказе и 3 тыс. Слащева в Крыму) были «добровольческими» частями, прочие – чисто казачьи или в основном казачьи. Из этого ясно видно, что качественное превосходство ВСЮР над РККА в предыдущем году держалось на «добровольцах».
полный текст данной сводки с дополнениями и примечаниями (с развернутым обоснованием и пояснением представляемых данных) в док-файле можно скачать по адресу:

Олег Шама 100 лет назад Германия начала реализовывать тайный план по выводу России из Первой мировой войны. Для этого немцы спонсировали самых радикальных оппонентов царской власти — большевиков

Гибридную войну, развязанную Владимиром Путиным в Украине, часто сравнивают с действиями фюрера Германии Адольфа Гитлера во время аннексии Чехословакии накануне Второй мировой. Но в немецкой истории можно найти и более ранние попытки гибридных атак на врага. Связаны они с Первой мировой, и объектом подобной тактики немцев стала Российская империя. Ставка делалась на подрыв царской власти с помощью националистов и социалистов-революционеров. Среди последних главными реципиентами германских вливаний стали большевики и их руководитель Владимир Ленин.

Документы об участии немецких денег в большевистском движении получили огласку после Второй мировой войны. Из архива министерства иностранных дел Германии они попали в Лондон. Советское правительство напрочь отрицало подлинность этих сведений, считая их провокацией.

Однако многие европейские и российские историки доказывают достоверность фактов, свидетельствующих о крупных траншах из Берлина на организацию беспорядков в России в 1917 году. Уже после распада СССР всплыли фамилии многих русских подданных, активно занимавшихся шпионажем в пользу Германии и поставивших перед собой цель разрушить государственный строй империи.

НА ВСЕХ ФРОНТАХ: Александр Парвус, главный получатель немецкого золота для большевиков, с лидером социалистов Германии Розой Люксембург (фото периода Первой мировой войны) / Фото: DR

По некоторым подсчетам, Берлин заплатил большевикам не менее 100 млн марок. Главным распорядителем этих денег был Израиль Гельфанд, которого больше знали по его псевдониму — Александр Парвус. Историки считают, что именно он отыскал в Швейцарии Ленина, лидера наиболее радикальной партии, и помог ему деньгами, а также обеспечил его транзит через Германию в объятую волнениями Россию.

Большевик № 1, оказавшийся единственным российским революционным лидером, не побрезговавшим немецкой помощью, в итоге совершил переворот и вывел столь беспокоившего Германию “восточного колосса” из войны.

Хитроумный план

Буквально через пару недель после начала войны, в августе 1914‑го, германский МИД издал инструкцию о целях политики официального Берлина. В ней отмечалась особая важность революций в Польше и Украине, которые рассматривались как средство ведения военных действий против России. А также, в случае благоприятного завершения войны, помогли бы создать несколько буферных государств между Россией и Германией с Австро-Венгрией. Такие государства назывались желательными “как средство ослабления давления русского колосса на Западную Европу и для отбрасывания России на восток настолько, насколько это возможно”.

Уже в 1915 году Берлин начал активно использовать социалистов для того, чтобы “реализовать” революцию не только в Украине и Польше, но и во всей Российской империи. Летом того года американский посол в Берлине Джеймс Джерард доложил в Вашингтон, что немцы “рекрутируют из русских военнопленных революционеров и либералов, снабжают их деньгами, фальшивыми паспортами и прочими документами, а затем посылают обратно в Россию с целью стимулировать революцию”.

Более того, к концу года кайзер Германии Вильгельм II и его сподвижники поддержали идею революции как инструмента, способного разорвать союз России с Западом — Францией и Великобританией. Одним из главных идеологов и реализаторов этой идеи стал германский посол в Дании Ульрих фон Брокдорф-Ранцау. В декабре 1915‑го он писал: “Германии смертельно грозит русский колосс, кошмар полуазиатской империи московитов. У нас нет альтернативы попытке использовать революционеров, потому что на кону находится наше существование как великой державы”.

Тогда же германское министерство иностранных дел и министерство финансов выделили дополнительно 40 млн марок на стимуляцию революционной борьбы в России до января 1918 года.

УМЕВШИЙ ДОГОВОРИТЬСЯ: Александр Парвус (Израиль Гельфанд) сумел своими публикациями спровоцировать банковский кризис в России 1905 года (фото того периода) / Фото: DR

На тот момент в Германии уже был претендент на средства и еще один идеолог сокрушения восточного противника с помощью революции. В марте в Берлин из Стамбула с рекомендациями от немецкого посла в Турции Конрада фон Вангенхайма прибыл Александр Парвус. Русский социалист, который в молодости учился в немецких университетах и много лет безуспешно добивался подданства Германии.

Подходящий интриган

В шифрованной телеграмме в родное министерство иностранных дел Вангенхайм советовал “выслушать, но не слишком доверять этому господину”.

Парвус на тот момент уже успел оскандалиться в Германии. Будучи человеком предприимчивым, он еще в 1903 году добился расположения входящего в моду русского писателя Максима Горького и стал его литературным агентом. Тогда с огромным успехом во многих европейских театрах шла пьеса писателя На дне. В одном только Мюнхене ее давали более 500 раз. Чистый доход от постановок составил свыше 130 тыс. марок.

По договоренности с Горьким, тому причиталась четвертая часть от сборов, все остальное поступало в партийную кассу большевиков. Но Парвус присвоил себе эти деньги, объяснив, что “потратил их на путешествие по Италии с некоей дамой”. По мнению австрийского историка Элизабет Хереш, дамой была Роза Люксембург, одна из лидеров немецкой левой социал-демократии. Она и уговорила писателя не судиться с Парвусом, чтобы не выносить сор из избы.

Германии грозит кошмар полуазиатской империи московитов, — Ульрих фон Брокдорф-Ранцау, посол Германии в Дании, декабрь 1915 года

После скандала с Горьким будущий кассир большевиков отправился в Турцию на пять лет, где преуспел в коммерции и завел хорошие связи в правительстве.

На втором году войны Парвус вернулся в Германию. И не с пустыми руками.

Он представил германским властям меморандум на 20 страницах, которым продемонстрировал отличную осведомленность в массовых настроениях в России с указанием будущих возможных центров революции. О главной идее этого документа можно судить по последнему абзацу: “Объединенные армия и революционное движение в России сокрушат колоссальную русскую централизацию, представляемую царской империей, которая будет оставаться угрозой мира в мире до тех пор, пока существует. Так падет главная крепость политической реакции в Европе”.

Несмотря на предостережения посла, в Берлине к идее Парвуса отнеслись благосклонно. Правда, выделили ее инициатору для начала всего лишь 1 млн руб. из требуемых тем 20 млн.

За Парвуса говорил его опыт. Он был известным в России социалистическим деятелем и активнейшим участником революции 1905 года. Приехавший из‑за рубежа в Петербург марксист — тогда еще выступавший под своей настоящей фамилией Гельфанд — и Лев Троцкий стали фактическими лидерами местного совета рабочих депутатов. Они печатали две газеты — Начало и Русская жизнь. Символическая цена в одну копейку сделали издания популярными — их тираж превышал 0,5 млн экземпляров. Парвус написал несколько статей с прогнозами тяжелого экономического кризиса в России. У населения это вызвало панику. Вкладчики стали массово забирать деньги из банков. Финансовая система страны оказалась под угрозой полного краха.

По сравнению с Парвусом и Троцким, в 1905‑м Ленин, приехавший из первой эмиграции, и его соратники-большевики выглядели куда слабее. Поэтому именно Парвуса с Троцким власти арестовали в первую очередь. И сослали в Сибирь. Правда, если Троцкого — пожизненно, то Парвуса — лишь на три года.

В 1915 году Парвус решил не лезть лично в пекло революции, тем более что его слава к тому времени изрядно потускнела, а сделать ставку на других. Меньшевики отказались от предложенной им роли германских агентов, и Парвус решил выйти на Ленина. Получив деньги от немцев, он отправился к находившему тогда в Швейцарии будущему “вождю мирового пролетариата”, надеясь уговорить того вернуться на родину и устроить бучу.

Тот выставил сразу несколько условий возможного мира с Германией в случае своего прихода к власти. Но в тот момент кайзер, впечатленный потерями немцев на всех фронтах грандиозной войны, заявил: “Теперь я не согласен на мир”.

Союз с Лениным, который не получил гарантий под свои планы, отложился на пару лет.

Чумная бацилла

К решению вернуться в Россию с помощью Германии Ленин пришел лишь после Февральской революции и отречения императора Николая II от престола. И Парвус с его предложением немецких денег и немецкой же помощи по проезду на восток через территорию Германии оказался кстати.

К этому времени ушлый марксист открыл в нейтральных Дании и Швеции несколько компаний по отмыванию финансовых поступлений из Берлина. В Копенгагене — экспортно-импортную контору, в Стокгольме — банк и Институт по изучению социальных последствий войны. Все они работали под кредиты на сделки, которые так никогда и не были реализованы.

После встречи Ленина и Парвуса в 1915 году главный большевик больше не сталкивался лично с предприимчивым соотечественником. Финансовым посредником между ними стал Яков Ганецкий-Фюрстенберг. Он был дальним родственником Парвуса и руководил его компанией в Дании. После того как Ганецкий провернул несколько операций по контрабанде оружия, его выслали из страны, и он благополучно возглавил банк в Стокгольме, который переводил немецкие деньги в Петроград. На них большевики издавали газеты и листовки, а также проплачивали забастовки и митинги.

ДОСТОЙНАЯ ВСТРЕЧА: Антибольшевистская демонстрация в Петрограде в апреле 1917 года. К тому времени Ленин приехал в Россию и на проплаченном митинге призвал пролетариат захватить власть / Фото: DR

Перед возвращением в Россию Ленин напишет Инессе Арманд: “Денег на поездку у нас больше, чем я думал, человек на 10–12 хватит, ибо нам здорово помогли товарищи в Стокгольме”. В итоге на родину двинулся красный десант из 32 человек. Позже немцы позволят проехать по своей территории еще двум вагонам с сотней русских революционеров. По законам военного времени, большевиков как граждан враждебного государства должны были арестовать в Германии. Однако кайзер Вильгельм настолько был заинтересован в этих поездках, что распорядился передать Ленину лично свои гарантии и договор, в котором излагались условия передвижения.

Большевики отправились из Цюриха 9 апреля 1917 года. Доехав до пограничной германской станции Готтмадинген, пересели в так называемый запломбированный вагон, который сопровождали два офицера германского Генштаба — капитан фон Планец и лейтенант фон Буринг. Никто из пассажиров не имел права выходить на станциях из вагона. Однако одна дверь все‑таки не закрывалась для общения с внешним миром, оставаясь под контролем немецких офицеров, в том числе для получения газет и покупки молока для детей. По идее Ленина, в коридоре была проведена по полу мелом черта, означавшая границу, отделявшую немцев от большевиков. Он же установил выдачу входных билетов на посещение туалета, чтобы в нем не засиживались курильщики.

Британский лидер Уинстон Черчилль как‑то язвительно заметил, что Ленин был ввезен в Россию “как чумная бацилла”.

В Берлине вагон отцепили, и он сутки простоял на запасном пути. По одной из версий, Ленин тогда встречался с представителями высшего немецкого руководства и, возможно, получил деньги и инструкции для дальнейших действий на родине.

Чистые руки

16 апреля Ленин прибыл в Петроград на Финляндский вокзал. Ему устроили проплаченный митинг-встречу с музыкой и цветами.

Уже в июле большевики попробовали взбаламутить народ в столице. Все закончилось расстрелом демонстрации, а ее зачинщики попали за решетку. Ленин же под видом косаря пересидел опасность в шалаше на берегу озера Разлив.

В конце октября в Петрограде появились упорные слухи о том, что Временное правительство собирается начать переговоры о сепаратном мире, но не с Германией, а только с ее союзниками. Большевики опередили события и 7 ноября организовали вооруженное восстание. Двумя днями позже германский МИД отправил в имперское казначейство очередную телеграмму, в которой просил выделить для политической агитации в России 15 млн марок.

В своих отчетах в Берлин Ганецкий писал: “За один забастовочный день платили больше, чем за рабочий. За выкрикивание лозунгов на митингах — от 10 до 70 руб. За стрельбу — 140 руб.”. Активно финансовые потоки из Германии в Россию шли через стокгольмский Nya Banken, который возглавлял местный социалист Улаф Ашберг. Впоследствии и Ганецкий и Ашберг получат высокие должности в банковской системе первого советского правительства.

МЫ ЛЮДИ НЕМЕСТНЫЕ: Большевики из запломбированного вагона по пути на родину один день решали дела в Стокгольме. Ленин — на фото с зонтиком / Фото: DR

Большевистское восстание переросло в полноценную революцию, и Ленин с товарищами смогли закрепиться во власти. И фактически сразу же после этого заключили с Германией сепаратный мир. Ленин оправдал надежды Берлина.

Почти все пассажиры запломбированных вагонов получили высокие должности в советском руководстве. А вот Парвус, надеявшийся также стать одним из госдеятелей молодой республики, так ничего и не получил. Он обращался к Ленину, но получил ответ: “Революцию нельзя делать грязными руками”. Парвус был в гневе, и ходили слухи, что второе покушение на Ленина в августе 1918‑го организовал именно он.

В итоге посредник между немцами и большевиками остался жить в Германии, весьма успешно занимался коммерцией и умер в Берлине в 1924 году. После смерти Парвуса не осталось никаких бумаг, и исчезло все его состояние.

Материал опубликован в №4 журнала Новое Время от 6 февраля 2015 года

colonelcassad

7 ноября исполняется 96 лет со дня Октябрьской революции. Все это время (плюс еще несколько месяцев) существует устойчивый миф о финансировании большевиков немцами. Природа этого заблуждения понятна – особенно сегодня, во времена второго «застоя», когда не только интересующиеся политикой граждане, но и значительная часть представителей власти не может понять, как в России может что-то происходить по воле народа. За любым действием «политизированной группы лиц» просматриваются злые намерения Запада, масонов, банкиров-евреев, тайного мирового правительства (этот список бесконечен).

Маленькая, но боевая партия

К началу Октябрьской революции число членов партии большевиков составляло около 80 тысяч человек, тогда как у кадетов было 90 тысяч, у меньшевиков – 150 тысяч, у эсеров – около 700 тысяч членов. Эти цифры служили дополнительным аргументом для тех, кто серьезно относился к «теории заговора»: она состояла в том, что относительно малочисленная партия большевиков, к тому же не имевшая широкой поддержки в народе (22 % на выборах в Учредительное собрание против 54 % у эсеров), не могла собственными силами совершить революцию.

Была и вторая причина наделять большевиков демоническими силами. При всей относительной малочисленности и небольшой популярности большевики были самой энергичной политической группой в 1917 году, не шедшей ни на какие компромиссы. Летом 1917 года только они отстаивали две идеи – самые популярные среди населения и самые непопулярные среди правительства (меньшевиков, эсеров и кадетов) – о земле и мире. Реализация этих двух главных народных запросов, как считали остальные политические силы того времени (и история доказала их правоту), неизбежно должна была привести к смуте, сепаратизму и бойкоту России со стороны Антанты. А потому Временное правительство приняло решение во что бы то ни стало остановить большевиков.

Владимир Ленин. Репродукция Фотохроники ТАСС

Временное правительство было демократическим, и для нейтрализации большевиков в июне-июле 1917 года оно приняло меры, которые сегодня назвали бы пиаром: так на свет появилась информация о финансировании РСДРП(б) немецким Генштабом (но нескольких большевиков по обвинению в измене, к примеру Троцкого, все же посадили на короткое время в тюрьму).

Подделка была шита белыми нитками, но тем не менее за нее ухватились конкуренты большевиков по социалистическому движению (эсеры и меньшевики), а позже белые и контрреволюционеры всех мастей. Более того, «документы» о финансировании большевиков немцами и сегодня принимаются всерьез частью политизированных россиян, официальным агитпропом (от телепроповедников до поп-историков) и даже высшим чиновничеством. «Русская планета» решила напомнить, как появилась эта фальсификация.

«Компромат» создали на одной и той же пишущей машинке

Известный английский разведчик Джордж Хилл в автобиографической книге «Моя шпионская жизнь» рассказывает, кто изготовил поддельные документы о финансировании большевиков немцами. Хилл провел в революционной России почти два года, начиная с лета 1917-го. Он был ярым антикоммунистом и участвовал в нескольких заговорах против советской власти. Так что подозревать Хилла в симпатиях к большевикам нет никаких оснований.

Инициатором легенды о том, что большевики, в частности Ленин, были агентами Германии, стал министр вооружений Франции Альбер Тома, а разработчиком и исполнителем – капитан французской разведки Пьер Лоран. Он-то и пропагандировал летом 1917 года идею об использовании немцами большевиков и лично Ленина как «платных германских агентов». В распространении этой информации ему помогал начальник контрразведки Временного правительства Борис Никитин.

В 1918 году в Петрограде Хилл был свидетелем приобретения одним из агентов английской разведки СИС документа, якобы подтверждающего принадлежность Ленина и других советских руководителей к шпионажу в пользу Германии. Сам Хилл вспоминает: «Ленина и Троцкого обвиняли в том, что они являются германскими шпионами. Действительно, было очень странно то обстоятельство, что Россия вела войну с немцами, а Ленину и еще тридцати коммунистам дали возможность проехать германскую территорию в запломбированном вагоне, и он благополучно прибыл на Финляндский вокзал. Когда я был в Петрограде, ко мне подошел наш работник и сказал, что купил за 15 тысяч фунтов стерлингов (150 тысяч рублей золотом) документ, который указывает и подтверждает, что Ленин и Троцкий – немецкие шпионы.

Фрагмент «документов Сиссона». Источник: archive.org
Документ был настолько правдоподобен, что не оставлял никаких сомнений в их виновности. Потом им было получено еще несколько документов, и нигде не было никакой ошибки. Но однажды я взял увеличительное стекло и обнаружил, что везде в этих разных документах русская буква «е» немного не дописана. Я сразу заявил, что это фальшивка. Нашли человека, который фабриковал эти документы, и на допросе он признался в их подделке.

Тогда наш сотрудник из СИС заявил, что не хочет, чтобы британская казна страдала из-за этой ошибки, и мы продали эти документы американцам за 25 тысяч фунтов стерлингов. Американцы распространяли их в колчаковской и деникинской армиях».

Фальшивка получила в исторической литературе название «документы Сиссона» (по имени американского издателя Эдгара Сиссона). В России до сих пор принято ссылаться на многотомные дела правительства Керенского и на созданную им специальную комиссию, якобы установившую факт участия «германского золота» в русской революции.

Комиссия эта действительно была создана, и некоторые факты она установила. Оказалось, что германский генштаб никаких денег на русскую революцию не давал: война поглощала все ресурсы Германии. В действительности же деньги на революцию поступали из Франции, но только не большевикам, а партии эсеров, члены которой входили в состав правительства Керенского. Поэтому следствие было тихо свернуто, а сами дела сданы в архив.

Английский разведчик Хилл рассказывает предысторию «документов Сиссона». В конце октября 1918 года Осведомительное бюро Соединенных Штатов издает брошюру «Германо-большевистский заговор». В ней было помещено около 70 документов, якобы доказывающих, что Ленин и Троцкий были платными агентами германских спецслужб и Вальтера Николаи, главы германской военной разведки. Правда, если бы издатель брошюры хорошо знал структуру высшего военного управления в Германии, он не включил бы эти документы, проданные англичанам, а затем попавшие в руки Сиссона, в книгу как явно фальшивые, так как служба Николаи не занималась политическими акциями. Это была прерогатива политического отдела Генштаба или министерства иностранных дел.

Подкуп большевиков тоже не доказан. В секретном фонде разведывательной службы при Верховном командовании Германии насчитывалось всего 450 тысяч марок, на которые необходимо было содержать разведывательные органы как на Востоке – против России, так и на Западе – против Франции, Англии и Бельгии, а позднее и США. Кто такой Ленин, тоже было неясно. «Я ничего не знал тогда о большевиках, а о Ленине знал только, что это политический эмигрант Ульянов, проживающий в Швейцарии», – писал Николаи в своих мемуарах.

Еще один английский разведчик – Брюс Локкарт – также рассказывал о поддельных документах. «Некоторое время они циркулировали в кругах, связанных с союзническими миссиями в Петрограде. Одна серия “оригиналов” была приобретена американским агентом. Через несколько месяцев обнаружилось, что эти письма, якобы пришедшие из различных мест, таких как Спа, Берлин и Стокгольм, были отпечатаны на одной и той же машинке», – вспоминал он.

Появлением фальшивки были возмущены в Германии. 2 апреля 1919 года газета Deutsche Allgemeine Zeitung от имени Генерального штаба, осведомительного отдела МИД Германии и Госбанка заявила, что изданная американцами брошюра «не что иное, как недобросовестный и нелепый подлог».

Министр Ф. Шейдеман, фамилией которого якобы был подписан один документ, пришел в ярость: «Я заявляю, что письмо это с начала до конца сфальсифицировано; что все события, с которыми это письмо связывает мое имя, мне абсолютно неизвестны».

Что представляют собой «документы Сиссона», было хорошо понятно и президенту Чехословакии Томашу Масарику. Он писал в своих мемуарах: «Не знаю, сколько за них дали американцы, англичане и французы, но сведущему человеку сразу было видно, что наши друзья купили подделку: все документы, которые должны были присылаться из разных государств, были написаны на одной пишущей машинке…»

Был лидер эсеров «немецким шпионом»

Одна из версий, почему эсеро-меньшевистское правительство Керенского летом 1917 года изготовило и стало активно распространять антибольшевистскую фальсификацию, была причастность самих эсеров к немецкому финансированию оппозиции. Таким способом эсеры хотели отвести от себя подозрения.

В начале 1920-х годов очень много говорилось о связи эсеров с немецким Генштабом. В первую очередь речь шла об одном из лидеров эсеров Викторе Чернове (он был первым и последним председателем Учредительного собрания). Расследованием этого дела занимался знаменитый контрразведчик партии эсеров Владимир Бурцев. На эту тему его навел Михаил Первухин – тоже эсер, политэмигрант, проживший в Италии (к середине 1920-х годов на почве антикоммунизма он стал убежденным фашистом, автор «Манифеста русского фашизма»).

В феврале 1921 года Михаил Первухин писал из Рима Владимиру Бурцеву:

«По-видимому, вы стоите на пороге к тому, чтобы раскрыть вторую азефщину, только она будет носить имя «черновщины». Дело это очень серьезное. Вот я и считаю долгом сообщить вам то, что знаю.

В 1916 году в Риме около меня упорно кружились агенты итальянской политической полиции, стараясь незаметно выпытать сведения о наиболее видных представителях политической эмиграции. Игра была грубая, я держался настороже, и господам этим попользоваться от меня не пришлось. Но еще тогда меня поразило, что явно подосланные полицией люди все эти разговоры сводили к двум лицам: некоему Равенгофу, которого русская колония считала за «охранника» и который уже при Керенском был арестован в Париже по подозрению в шпионстве в пользу Германии, и о Викторе Чернове.
Виктор Чернов в 1917 году

Из обмолвок итальянцев-журналистов, если не состоящих в полиции, то все же якшающихся с нею, я убедился, что еще с весны 1915 года у итальянцев было убеждение, что Чернов является агентом Германии. За ним была установлена самая бдительная слежка, и именно не как за русским революционером, а как за германским агентом. Когда Чернов с Ривьеры переехал в Швейцарию, где и занялся пораженческою пропагандой, то и там за ним следили итальянские агенты, чтобы «осветить» лиц, входивших с ним в контакт и потом пробиравшихся в Италию.

Достаточно было считаться знакомым Чернова, чтобы попасть под подозрение в качестве немецкого шпиона. Из-за родства с Черновым под это тяжкое подозрение попал честнейший человек, молодой медик Александр Филипченко, живший в Риме; и полиция следила за каждым его шагом.

Не мне судить, насколько обоснованными являются эти итальянские подозрения. Но они существовали, и даже больше – речь идет не о “подозрениях”, а об “уверенности”».

Впрочем, в это смутное время все политические силы России не гнушались иностранной помощи. Как признавалась один из лидеров эсеровской партии Е. К. Брешко-Брешковская в декабре 1917 года, финансовые вливания из США в партию эсеров составили около $2 млн. Эта помощь была оказана в расчете на то, что эсеры развернут широкомасштабную антибольшевистскую агитацию. На немецкие деньги в 1917-1918 и на английские в 1919-1921 годах жили грузинские меньшевики. В Гражданскую войну армии «белых» открыто финансировались Антантой. Возможно, подпиткой большевиков тоже занимались какие-то иностранные силы, но документы, которые приводят в доказательство этому, – все же грубая подделка.

http://rusplt.ru/policy/poddelka_sissona.html — цинк
PS. Что могу сказать, в случае с эсерами, доказательства их прямой связи с иностранными разведками, столь же сомнительны, как и в случае с большевиками, что конечно не означает, что иностранные разведки не выходили на контакт с представителями эсеров (как крупнейшей левой партией России) с целью лоббирования интересов Антанты или Тройственного Союза. Собственно, вся истерия на тему германских шпионов, идет еще с царских времен, когда центр этой компании был направлен против царской семьи, и прежде всего против императрицы. После свержения монархии, эти обвинения благополучно перекочевали в адрес большевиков ну или тех же эсеров.
Кого тема волнует, отсылаю к известным работам: