Казаки в царской России

Упраздненные казачьи Войска Российской империи

Обратимся сегодня к одной очень интересной и показательной странице нашей истории. К 1914 г. в России существовало 11 казачьих войск. Однако это не означает, что их всегда было именно столько. Сегодня мы вспомним славные Войска упраздненные российской верховной властью и незаслуженно забытые. И может быть правы сегодня казаки живущие на берегах Волги и возрождающие Войско Волжское, но теперь уже ни как вольную общину, а как государственную структуру, как способ служения России.
Государство Российское со времен Великих Московских и Киевских князей видело в Казачестве не общину, а некую военную силу для охраны границ своих владений. Это и знаменитые Бродники и Черные Клобуки в период Киевской Руси и Войско Донское Низовое в период Руси Московской. Видя, как успешно любая казачья община приживается на новом месте («Казачьему роду нет переводу») государственная власть в каждом вновь обретенном крае стремилась организовать «служилую рать», войско по подобию Донского. Ведь опыт освоения Сибири показывал насколько выгодно привлекать казачество на государеву службу. Но как только край осваивался, и надобность в служении Войска отпадала, то войско либо расформировывалось, либо переселялось. И, в конце – концов, к началу двадцатого столетия сложилась более или менее стройная структура из 11 казачьих войск и областей. Но обо всем по порядку.
Чугуевские Казаки.
В 1639 г. был в Московском государстве основан город Чугуев. Долгое время отношения к казачеству регулярному город не имел, но казаки в нем жили. И вот 28 февраля 1700 г. по велению Петра Великого из городовых Чугуевских казаков, а также казаков Донских и Яицких, несших службу в Орле, Курске и Обояни была сформирована особая казачья команда. Царь-реформатор начал Северную войну, а формирование казачьих частей и команд освобождало от необходимости размещать в этих местах регулярные полки – армия еще только формировалась, и для охраны рубежей и внутренних провинций империи солдат не хватало. А опыт Донского войска показал, что казачья община и службу государеву может править и порядок обеспечит и себя прокормит. Так что реформировать казачество Великий Преобразователь Руси не спешил, а всемерно использовал полезный опыт. Более того, для усиления Чугуевской команды (три роты, триста казаков) в ее состав вошли и две калмыцкие сотни. Жизнь Чугуевских казаков и во время Северной войны шла своим чередом и только в 1721 г. вместе с другими казачьими Войсками и формированиями Государства Российского Чугуевская казачья 500-ная команда перешла в ведение Военной коллегии.
Основной удел Казачества – служба Отечеству, а бурный восемнадцатый век на военные конфликты был богат. Поэтому сначала в 1749 г. на базе Чугуевской казачьей команды был сформирован Чугуевский казачий конный полк. Но в полк все казаки команды не вошли и тогда в 1769 г. часть Чугуевских казаков вошла в отдельную легкоконную команду (400 казаков), а часть — в Петербургский легион (половина легиона).
Начался новый этап истории России – покорение Новороссии. И тут пригодились чугуевцы. Чугуевский казачий конный полк (как Екатеринославский конный полк) и Чугуевская легкоконная команда вошли в состав корпуса передовой стражи Екатеринославских регулярных казаков, сформированного по приказу князя Потемкина в феврале 1788 года. Однако уже через год корпус был расформирован, а части переформированы в Чугуевский казачий конный полк и Конвойный князя Потемкина казачий конный полк. Весной 1893 года к этим двум полкам был присоединен Малороссийский казачий полк (его в 1890 г. сформировал в своей армии из рекрутов всесильный князь Потемкин, питавший некоторую слабость к казачеству). Все три полка получили новые наименования – 1-й, 2-й и 3-й Чугуевские казачьи конные полки. Придворная Чугуевская команда тем временем осенью 1896 года вошла в состав Лейб-Гусарского и Лейб-Казачьего полка – детища нового императора российского.
Зимой того же года 3-й Чугуевский казачий конный полк был расформирован, а уже весной 1800 года два оставшихся полка были сведены в один. Еще через три года Чугуевские казаки были переведены в податное сословие. А 18 августа 1808 года на базе Чугуевского казачьего конного полка был сформирован Чугуевский уланский полк, который поступил в состав военных поселений. Чугуевские уланы как 11-й Уланский полк просуществовали до распада Великой империи.
Бахмутские казаки.
Бахмутские казаки истории известны давно. Но их регулярная служба началась в 1701 г., когда правительству потребовалось охранять отобранные в казну Бахмутские соляные ключи. Для этой цели была сформирована Бахмутская казачья компания из Бахмутских, Торских и Маяцких казаков. Данное решение оказалось достаточно спорным и позволило атаману Бахмута Кондратию Булавину в 1707 году поднять весь Дон на борьбу за старинные вольности и традиции казачества. Бунт был решительно подавлен правительственными войсками – царь-реформатор бунтовщиков никогда не жаловал, державная воля ломала непокорных любой ценой. Затем власть надолго забыла о Бахмуте и только весной 1721 года Маяцкие, Торские и Бахмутские казаки были напрямую подчинены Военной коллегии. Осенью 1748 года насущные военные нужды потребовали создания Бахмутского казачьего конного полка. Однако летом 1764 года полк перешел в разряд регулярных частей Русской армии. Сначала он был известен как Луганский пикинерный полк, а затем был переименован в 4-й Гусарский полк. Полк в Императорской армии просуществовал до самой гибели империи.
Бугское Казачье Войско.
Турки неоднократно воевали с русскими и прекрасно знали истинную цену Щита России. Именно поэтому они старались привлечь на свою сторону всех недовольных политикой России казаков. После перехода на службу султана казаков – некрасовцев и части запорожцев Порта всерьез стала рассматривать возможность формирования казачьих частей. Однако православные корни русского воина в то время не позволяли ему поднять меч на единоверца. А менять веру казаки считали делом недостойным воина. Именно от казаков ушедших с султанской службы ведет свое начало Бугское войско. В 1769 году из задунайских христиан турками был сформирован казачий полк, который во время войны при первом же случае перешел на сторону русской армии. Казаки этого полка в 1774 году были поселены по Бугу, чтобы обеспечить защиту нового края. На следующий год рядом был размещен навербованный казачий полк из иностранцев славянской крови под общей командой майора Касперова. Однако этих сил не хватало. И правительство стало выкупать у Бугских помещиков часть крестьян. Эта мера позволила зимой 1785 года сформировать из поселенцев и купленных крестьян Бугский конный казачий полк, численностью в 1,5 тысячи человек. Оберегая свой край, бугские казаки в период 1787 – 17996 гг. входили в состав так называемого Екатеринославского Казачьего Войска. Затем весной 1803 года на базе Бугского казачьего конного полка с привлечением славянских поселенцев (болгар, сербов и прочих) было сформировано Бугское Казачье Войско в составе трех полков. В 1814 году в состав Войска были зачислены и малороссийские казаки, как издавна живущие у Буга.
Бугские казаки не раз верно служили своему Отечеству. Так за Отечественную войну и Заграничный поход 1-й Бугский казачий полк получил Георгиевский штандарт. Однако война отгремела, граница отодвинулась на запад и нужда в существовании казачьих общин отпала. 8 октября 1817 г. украинские уланские полки и бугские казаки были внесены в состав т.н. военных поселений и составили четыре уланских Бугских полка. Эти полки существовали в Русской армии вплоть до революции (7-й – 10-й Уланские полки).
Екатеринославское Казачье Войско
Завоевание новых земель в Крыму и Причерноморье требовало формирования на этой территории каких-либо устойчивых форм жизни и деятельности людей. Поэтому летом 1787 года все однодворцы Екатеринославской губернии поселенные по бывшей Украинской линии были обращены русским правительством в казачье сословие. Из этих казаков был сформирован особый казачий корпус по подобию Войска Донского. С осени 1787 года в официальных документах корпус стал именоваться либо Екатеринославским казачьим корпусом, либо Екатеринославским Казачьим Войском (Войском Новодонских Казаков).
Для усиления Войска к нему осенью 1787 года приписали Бугских казаков, а в январе 1788 года в состав Войска вошли старообрядцы Екатеринославской губернии, а также мещане и цеховые губерний Екатеринославской, Вознесенской и Харьковской. Однако примерно в это же время из состава Войска вышли Чугуевские казаки.
11 февраля 1788 года на базе Екатеринославского Казачьего Войска был сформирован корпус передовой стражи екатеринославских регулярных казаков в составе 4 бригад. В бригаду входили 5 казачьих и 2 калмыцкие конные сотни. Однако уже 23 июня 1789 года корпус был расформирован. А 5 июня 1796 года и само Екатеринославское Войско перестало существовать, разделившись на Бугское и Вознесенское казачьи войска. Начинался новый этап имперской политики – покорение Кавказа и Кубани. И уже 23 октября 1801 года было обнародовано Высочайшее Повеление о переселении казаков Бугского и Вознесенского войск на Кавказ. Приемниками славных Екатеринославских казаков считаются Кубанские полки Кубанского казачьего Войска.
Дунайское казачье войско.
Куда только не заносила судьба казаков. И за Дунаем они оказались. Потому что Сечь Запорожскую русская императрица упразднила, а войска русские вольные казачьи поселения просто уничтожили штыком и картечью. И запорожцы ушли на Дунай. Однако длинная и тяжелая рука российских правителей дотянулась и туда. А через какое-то время потребовалось империи на этих своих рубежах надежный заслон поставить. И в конце февраля 1807 г. генерал Михельсон объявил о создании на Дунае из беглых запорожцев Усть-Дунайского казачьего войска. Однако вскоре планы власти изменились. В декабре того же года войско было расформировано, а казаки войска – разделены на Дунайских и Буджакских поселенных казаков. Видимо для царской власти так было гораздо спокойнее.
В 1816 г. к Буджакским поселенным казакам были переселены выходцы из южных славян. Славяне эти составили при поселениях особые волонтерские пешие и конные полки. Однако еще через какое-то время властям надоела игра в демократию. В 1827 г. буджакские и дунайские казаки были водворены в Бесарабию и подчинены гражданской власти края. И все бы со временем забылось, «травами бурьяном да полынью поросло». Да случилась в 1828 г. очередная война с турками. И перешли снова поселенцы на Дунае в разряд служивых казаков, вновь составив Дунайское Казачье Войско в составе двух (конного и пешего) полков. Полки через год были распущены. А вот Дунайское войско как административная единица в крае сохранилась. Мало того. Людей катастрофически не хватало и царская власть применила свою обычную порочную практику. Летом 1836 года к Дунайскому войску были отнесены окрестные оседлые цыгане! А осенью 1838 года к Войску были приписаны «отставные нижние чины хорошего поведения».
Зимой 1844 года из Усть-Дунайских и Буджакских казаков, южнославянских поселенцев и «других людей разного звания и происхождения» вновь было сформировано Дунайское казачье Войско как военная сила в составе двух конных полков. А по случаю начала военных действий в 1854 году был сформирован и третий конный полк. И казаки Дунайские служили верно. За войну эту полки войска получили от царя знамена – награду высокую и почетную.
Отгремели пушки и не нужна стала казачья служба. Сначала в 1856 году Дунайское войско было переименовано в Новороссийское. А 3 декабря 1868 года по Высочайшему повелению Новороссийское казачье войско было упразднено. Знамена войска были сданы в церковь деревни Волонтеровки, а население войска окончательно обращено в гражданское состояние. Что ж, во внутренних губерниях царской власти казачество было не нужно. И если упразднить Донское войско царь не решался, то с Войсками властью своей учрежденными можно и не церемониться. Раз, и нет Войска, будто и не было никогда.
Украинское казачье войско.
На Украйне казачество уходит корнями в Дикое Поле. Во времена польско-литовского владычества на Украине сложилась система административного управления – разделение не по областям, а по полкам – Винницкому, Чигиринскому, Черкасскому, Каневскому и прочим. Однако с приходом Украины под руку Белого Царя ситуация стала меняться. Сначала уходили в прошлое отдельные вольности, а затем и сам институт гетманской власти.
В лихое время Наполеоновского нашествия царь готов был схватиться за любую возможность, чтобы обеспечить победу. Поголовная мобилизация казачьих войск помогла. Но этого было недостаточно. И вот 5 июня 1812 года было объявлено о создании Украинского казачьего войска из способных к казачьей службе поселян Киевской и части Каменец-Подольской губерний в составе четырех 8-эскадронных полков. И уже в августе 1814 г. этим полкам были пожалованы серебряные трубы «в воздаяние отличных подвигов, оказанных в минувшую компанию». Однако история всех вышеописанных Войск повторилась и 26 октября 1816 г. Украинская казачья дивизия была переименована в Украинскую уланскую кавалерийскую дивизию. Украинские казаки составили уланские полки (номера с 7-го по 10-й) русской армии. Полки эти существовали в рядах нашей регулярной кавалерии до самой Смуты 1917 г.
Азовское казачье войско.
Азов – город казачий. Казаки Дона еще в 17 веке это доказали не только взяв крепкую турецкую твердыню, но и выдержав осаду, «Азовское сидение». Вот только удержать за собой не смогли. Затем с помощью регулярных войск, стрельцов и казаков Азов взял приступом Петр Великий. И снова удержать не смог – вернул туркам. Но держава наша крепла и взяв в очередной раз город Россия утвердила его за собой.
В 1828 году часть задунайских запорожцев ушедших в свое время из пределов империи вернулась на русскую службу. Во главе их стоял атаман Гладкий. Флотилия запорожцев очень помогла русской армии. И по Высочайшему повелению 4 апреля 1829 г. из запорожцев атамана Гладкого был сформирован Дунайский казачий полк. За подвиги при переправе через Дунай полку позднее, в 1831 г., было пожаловано знамя. А весной следующего года все перешедшие на русскую службу от турок запорожцы составили особое Азовское казачье войско, водворенное в Новороссийском крае. Согласно особому Положению о войске оно было обязано выставлять на службу следующие части: морской батальон, пеший полубатальон и крейсерские команды для охраны побережья Черного моря. Высочайшим приказом от 1 июня 1844 г. Войску была пожалована первая реликвия – Войсковое знамя. В Крымскую компанию казаки Войска отличились так, что 26 августа 1856 года казакам АКВ было пожаловано Георгиевское знамя.
Однако в Новороссии постепенно воцарился мир, а казачья сила и доблесть потребовалась в ином месте. Империя вела долгую и упорную борьбу на Кавказе. Поэтому вскоре после Крымской войны казаков Азовского войска стали переселять на Кавказ. Первые 800 переселенцев отправились на Кавказ летом 1862 г. по приказу Военного министерства за № 143 от 10 мая 1862 г. И это было начало конца славного Войска. Азовцы вошли в состав Кубанского Войска и 11 октября 1864 г. Азовское казачье войско было упразднено, а его знамена перешли на хранение в Кубанское войско. И ныне потомки задунайских запорожцев – это природные кубанские казаки.
Ставропольское калмыцкое Войско.
Калмыки, вольный степной народ, осколок Империи Батыя. Они достаточно часто выступали то против России, то, наоборот, на ее стороне. Христианство постепенно стало распространяться среди калмыков. И решено было всех крещеных калмыков отдать под руку князя Петра Тайшина, построив в степи крепость. И действительно тайный советник Татищев близ Волги в урочище Кунья Волошка построил таки крепость, которая в 1739 г. была наименована Ставрополем. Эта крепость стала резиденцией главы крещеных калмыков. Но вот князь Тайшин не смог уже возглавить свой народ, он скончался еще в 1736 году. Поэтому дело продолжила его жена, княгиня Тайшина. Все калмыки проживающие в окрестностях Ставрополя составили таким образом особое войско. Однако окончательно правила управления Войском были установлены зимой 1745 г., когда всех калмыков разделили на пять рот. А весной 1756 г. в знак Монаршей милости калмыкам были пожалованы Войсковое знамя «Ставрополь» и 5 сотенных значков.
В 1760 г. к войску были присоединены Цзюнгарские крещеные калмыки, вышедшие из киргиз-кайсацкого плена, которые составили еще три войсковые роты. Затем несколько десятилетий служба калмыцкого Войска шла своим чередом. Лишь осенью 1803 года русское Правительство озаботилось положением дел на Ставрополье и утвердило Положение об образовании Ставропольского Калмыцкого Войска в составе одного тысячного Ставропольского полка. При таком положении дел Войско просуществовало как отдельная община до 24 мая 1842 г., когда калмыки Войска были присоединены к более крупной структуре – Оренбургскому Казачьему Войску.
Сегодня в составе Союза Казаков России существует такая структура как Казачье Войско Калмыкии. Республика Калмыкия в составе России — государство небольшое. Но президент Калмыкии К. Н. Илюмжинов, делегат Учредительного Круга Союза Казаков России и казачий полковник, в меру своих сил и возможностей помогает этой структуре. И даже при отсутствии Федерального Закона о Казачестве Казачье Войско Калмыкии служит России.
Башкиро-Мещерякское Войско.
В 1574 г. был основан укрепленный город Уфа, а все обитатели Оренбургского края приведены в покорность России. Однако долгое время русское правительство не принимало никаких мер к привлечению башкир к государевой службе. Лишь в 1714 г. башкирцев впервые отправили на службу в Сибирь. Сибирь строилась и стройки нужно было охранять. Однако уже в 1724 году было «повелено не включать башкирцев в раскладку на полки». Век 18-й был бурным и уже в январе 1736 г., по случаю войны с Турцией, башкирские поселения получили наряд на 3 000 всадников. Те же 3 000 всадников участвовали и в Семилетней войне в составе русской армии.
Очень долго полыхал среди башкир и мещеряков Пугачевский бунт. И бунт этот был потоплен в крови. Взойдя на престол, император Павел озаботился решением многих проблем, стоявших перед страной. И весной 1798 г. впервые было проведено правильное военное разделение башкирского войска. Было образовано 12 Башкирских и 5 Мещерякских кантонов. Эпоха наполеоновских войн потребовала напряжения всех сил русского государства. Весной 1811 г. от Войска были сформированы 2 мещерякских, а в августе 1812 г., в самый разгар вторжения, – 20 башкирских полков. И Башкиро-Мещерякское Войско доблестно билось с общим для всей Империи врагом. Отгремели пушки и трубы и служба башкирских полков оказалась уже не нужна. В 1846 г., на правах Войска, на военном положении, остались лишь 4-й, 5-й и 9-й кантоны. Прочие были переведены обратно в гражданское состояние. Потому с началом Крымской войны Войско сформировало лишь 4 башкирских полка. Уже в ходе войны Войско было переформировано. Теперь оно составило 13 башкирских и 4 мещерякских кантона. По расписанию мирного времени башкиры и мещеряки от всего войска формировали один конный полк.
В 1863 году 15 мая было Высочайше утверждено Положение о Башкирском Войске. Однако уже летом 1865 г. Войско перешло в подчинение министерству внутренних дел. А военная реформа привела к тому, что в 1874 г. из всего состава Войска стали формировать лишь один эскадрон. На следующий год башкирский эскадрон был переформирован в дивизион. Лишь 1 апреля 1878 г. дивизион был развернут в Башкирский конный полк. Однако новая система формирования армии позволила правительству отказаться от некоторых иррегулярных войсковых частей. И 24 июля 1882 года Башкирский конный полк был расформирован. Лишь в военное время из башкир было решено формировать части конной милиции. Так окончилась история еще одного Войска.
Крымское Татарское Войско.
Татары, гордые потомки орд Чингисхана. Воины-кочевники умели не только грабить своих соседей, но и верно служить. Татарские части были и на русской и на польской службе. Да, степные хищники не отличались кротостью нрава, но лихая служба и требовала именно таких качеств.
В Крыму долгое время существовал последний осколок империи монголов – Крымское ханство, признававшее свою зависимость от Османской империи. Затем одним росчерком пера, опираясь на штыки и пушки своих генералов Екатерина Великая присоединила Крым (Таврический полуостров) к российским территориям. Однако регулярных войск для охраны края не хватало и правительство весной 1784 г. пошло на формирование из местных жителей были сформированы несколько Таврических национальных дивизионов, которые существовали в Крыму до 1796 года. Эпоха наполеоновских войн вызвала к жизни решение о формировании крупных формирований из жителей полуострова. И в период с 1808 по 1817 гг. в составе русской регулярной армии действовали Симферопольский, Перекопский, Евпаторийский и Феодосийский конные полки. И во время войны 1812 г. полки эти немало отличились. За эти отличия летом 1827 г. был сформирован Лейб-гвардии Крымско-татарский эскадрон, переформированный весной 1863 г. в команду Лейб-гвардии крымских татар Собственного Его Величества Конвоя, и просуществовавший в новом качестве до мая 1890 г.
Что касается регулярных частей русской армии, то лишь весной 1874 г. из крымских татар был сформирован отдельный эскадрон, затем переформированный в дивизион. 24 февраля 1906 г. дивизион был развернут в Крымский Драгунский полк. В декабре 1907 г. полк был переименован в Крымский конный, а 10 октября 1909 г. – в Крымский конный Ее Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны полк. Согласно приказу по военному ведомству № 166 от 5 апреля 1911 г. полку было присвоено Старшинство с 1 марта 1874 г.
Полк этот прошел в рядах русской армии всю Первую мировую войну. Затем видел возрождение и падение крымского национального правительства. Офицеры полка (и в первую очередь полковник Бако) возродили полк в рядах Добровольческой армии Юга России. Вместе с остатками русского воинства полк был эвакуирован из Крыма в ноябре 1920 г. Вдали от родины, в Париже, было сформировано Объединение Крымского полка.
Греческое (Албанское) Войско.
Последний великий проект Екатерины Великой. Она мечтала объединить Балканы под властью своего внука Константина. Поэтому в 1774 году, когда русский флот воевал в Архипелаге, из греков и албанцев состоявших на русской службе было сформировано Албанское Войско. После окончания войны с турками греки и албанцы были поселены русским правительством в Крыму вблизи Керченской крепости. Летом 1779 г. Албанское Войско было переформировано в Греческий полк. Осенью 1887 г. в армии князя Потемкина были сформированы вольные дивизионы из греков и албанцев на русской службе.
Весной 1796 г. Греческий полк, греки вольных дивизионов и албанцы сведенные в отдельный Албанский дивизион были переселены российским правительством в район Одессы. В декабре того же года Греческий полк перешел в подчинение Военной коллегии и был сведен в Греческий пехотный батальон. На следующий год батальон был переселен в Балаклаву, а албанский дивизион и вовсе расформирован. Осенью 1803 г. в Одессе вновь был сформирован Греческий батальон, а батальон в Балаклаве переименован в Балаклавский. Осенью 1810 г. греки в Одессе и Балаклаве переведены в разряд военных поселенцев, а уже осенью 1819 г. Одесский батальон был переведен в Балаклаву и присоединен к Балаклавскому пехотному батальону. В период Крымской войны в Севастополе дополнительно к частям регулярной армии из южных славян был сформирован Легион Николая Первого. Однако война вскоре кончилась, Легион был расформирован, а вскоре, 21 октября 1859 г., был расформирован и Балаклавский греческий пехотный батальон. Мечта об автономии греческих поселенцев не сбылась. Хотя независимость Греции к середине 19 века Турция признала. Но это уже совсем другая история.
Таким образом, мы видим – российская империя искала различные варианты для защиты новоприобретенных областей – Малороссии, Новороссии, Таврии, Кавказа и Башкирии. И находила самый оптимальный и малозатратный способ – формирование казачьих общин или инородческих общин по подобию казачьих. Затем надобность в службе отпадала или значительно ослаблялась и Войско расформировывалось. Кто знает, просуществуй Российская империи немного дольше и количество традиционных войск Казачества России изменилось бы весьма значительно. Сегодня в современной России при отсутствии твердой государственной политики в отношении казачества мы видим конфронтацию и взаимное недопонимание между реестровыми обществами и общественными структурами.

Казачество в канун революции

В нач. XX столетия Российская империя, как витязь на распутье, встала в преддверии выбора пути в историческое будущее. Мир стремительно, но неуловимо менялся. Казалось бы, всё шло блестяще: налицо рост технического прогресса (в том числе и в России! Империя выходила на первые места в мире по добыче нефти, выплавке стали, даже по машиностроению); пышный расцвет культуры и искусства. Всюду на кинохронике того времени роскошь и блеск. То же самое и в фильмах художественных. Кино вообще становится ведущей силой, меняющей моды и приносящей новые веяния: именно оттуда заимствуют феминистки Санкт-Петербурга и Берлина короткую стрижку актрисы Эве Лавальер. Всюду театральные премьеры, балы, выставки… За чей же счёт была эта роскошь? Об этом в те годы думали немногие.


Тем не менее мир, который казался столь радостным, перспективным и стабильным одновременно, висел на волоске. Выраставшие, как грибы, промышленно-финансовые гиганты остались недовольны последним территориальным разделом планеты Земля (этот раздел был произведён по старым, «аристократическим» правилам монархами и дворянскими правительствами европейских колониальных стран). Получившие кой-какое образование и увидевшие в кино соблазны «красивой жизни», рабочие начинали возвышать голос, подстрекаемые революционными партиями. Неравноправные народы колоний вели борьбу против колонизаторов.
«Нетитульные» народности таких «лоскутных» государств, как Австро-Венгрия, готовы были на любой скандал, теракт, политическое выступление, лишь бы привлечь к себе внимание мировой общественности… Мир разобщался на глазах. Общие интересы таяли, как снег на солнце.
У России тоже имелись свои проблемы, и немалые. И они тоже были как бы неявными — «на втором плане». Может быть, именно это замалчивание сделало граждан Российской империи неготовыми к будущим потрясениям? А соблазны «красивой жизни» и «открытого мира» мало-помалу заменили твёрдые приоритеты веры и верности Отечеству? Так или иначе, в начале ХХ века, пожалуй, все в России смотрели в будущее с оптимизмом: интеллигенция ждала либеральных свобод, буржуазия — расширения рынков, крестьянство — передела земли.
А готово ли оказалось казачество к тому, что грянуло вскоре? Как оно жило в то время, чего ждали и к чему стремились казаки перед Первой мировой и революцией 1917-го?

В начале XX века казачество, наверное, оставалось самой консервативной частью населения Российской империи. Проживая на компактных территориях Донского, Кубанского, Терского, Сибирского и других «казачьих войск» — их насчитывалось 11, — беспошлинно пользуясь земельными ресурсами этих территорий на условиях поголовной военной службы империи, казаки ни о каких возможных переменах в своей жизни не думали. (А между тем и этот образ их жизни уже ставился правительством под вопрос: имелись сомнения в том, рационален ли такой «налог кровью» в новых условиях? Не пора ли отменить его, а с ним и «привилегии»? Нужны ли будут казаки в будущих модернизированных — с аэропланами, танками, броненосцами — войнах? Ответить на этот вопрос в грядущих гигантских сражениях Первой мировой предстояло самим казакам… И они сумели ответить на него.)

А пока всё шло своим чередом: рождался казак, учился владеть конём, винтовкой, пикой и шашкой, подрастал до 20 лет и шёл на долгую, разбитую на несколько этапов военную службу. Ещё до «призыва» он включался в нелёгкую сельскохозяйственную работу своей семьи на землях, «нарезанных» из общевойсковых на каждого мужчину-казака. (В дальнейшем, женившись и обзаведясь необходимой сельхозтехникой, он мог жить и работать на своём наделе самостоятельно или сдать его в аренду «иногородним».)
Казачья служба в полном смысле слова была «и опасна, и трудна». И, главное, долга: в XVIII веке казак служил 25 лет, в XIX — 20. Согласно уставу, на 1913 год общий срок службы казака — 18 лет. Сначала — год «приготовительной службы»; затем — двенадцать лет строевой; и пять лет — «в запасном разряде».
Для сравнения: «действительная служба» солдата русской армии длилась три или четыре года в зависимости от рода войск; соответственно 15 или 13 лет он был «в запасе». Кроме того, «неказаки» призывались в армию не все, а «по жребию». Казачество служило поголовно.

Даже в мирное время казачья служба, как считают историки, «стоила» 25% потерь личного состава: болезни, стычки на границах, несчастные случаи… Двенадцать лет в строю — не шутка. Казаки относились к необходимости такой службы спокойно и считали, что нужно её нести с честью. Отец, провожая сына «в армеюшку», строго наказывал «служить отчизне и царю», не посрамить своих предков. И если сын погибал, то прежде всего спрашивал, честно ли исполнил он свой долг… Верность казачества Отечеству и престолу была вне сомнений. (Существует своего рода дореволюционный статистический «рейтинг» воинской верности народов России: казаки занимают в нём первое место. За ними идут… украинцы. Как видим, всё меняется, однако и в те времена подчас казаков приходилось сопоставлять с другими народами, а не с сословиями.)
Да, служба оставалась почётной для казаков, но и тяжёлой. Благосостояние казачьих семей зависело напрямую от результатов их труда на земельном наделе; а для того, чтоб были результаты, нужно, чтоб было кому на этой земле трудиться… Наделы «нарезались» только мужчинам, потому что служить должны были лишь они. Поэтому семьи старались обзавестись большим числом детей. И на фотографиях тех лет видишь седого отца, стоящего рядом с женой, а за ним — целый ряд казачат, как в воинском строю. 10, 12, 15 детей — это считалось в порядке вещей. Конечно, были среди них и девочки. И всех требовалось кормить и подымать «до возраста»…
На службу казак шёл в снаряжении, которое приобретала на свои средства его семья (от государства затем выдавалась одна винтовка). Без сомнения, самой дорогой частью «казачьей справы» был строевой конь: чтобы его купить, бедные семьи одалживались у родственников, продавали хозяйственную скотину. На этом коне никогда не пахали, не запрягали в арбу или бричку — у него имелась другая работа. Нужно было, чтоб конь не просто прошёл официальную «приёмку» воинской комиссией: конь становился боевым товарищем, неизменным другом, порой единственным шансом спасения в бою или в трудном походе. Он, как и хозяин, тоже проходил боевую выучку и, можно сказать, тоже служил. «Вся родня не дороже коня», — говорили казаки.

Земля казачьего войска (Донского, Кубанского, Терского) представляла собой единую административную территорию в составе Российской империи. Войска управлялись назначенными войсковыми атаманами; делились на округа, округа — на станицы, а станицы — на хутора. Атамана войска назначал государь; станичные и хуторские атаманы выбирались казаками местных обществ. Вообще же статус казака имел только тот, кто был «приписан» к какой-либо станице. Это касалось как нижних чинов, так и генералов, и атаманов. Поэтому, знакомясь друг с другом, казаки прежде всего спрашивали: «Какой станицы?». В станице и находилась своя земля казака, которую он не мог продать или подарить. У офицеров этой земли было больше — по чину. Станичные атаманы осуществляли на подотчётной им территории административную, полицейскую и низшую судебную власть. Неказаки не могли приобрести земли в войске; таким образом, население делилось на казаков и «иногородних». Войска, правда, имели и «свои» города. Столицей Донского являлся город Новочеркасск, а вот торговый город Ростов(-на-Дону), хоть и расположен в самом сердце казачьих земель, до 1887 года считался уездом Екатеринославской губернии.
Иногороднее население войска Донского составляли главным образом украинцы, которые занимались сельским хозяйством и, не имея своей земли, должны были идти «внаймы» (увы, такое положение «аукнулось» во время Гражданской войны, когда конные армии красных состояли в основном из таких «хохлов»; при империи они служили больше в драгунах — были кавалеристами). На землях войска Донского число «иногородних» составляло 57% населения. На землях Терского — 80%, и это были в основном горцы…

Существовал и особый статус «торгового казака». Такие казаки тоже приписывались к станицам, тоже должны были служить на общих казачьих основаниях. Но от военной службы они официально откупались и вели коммерческую деятельность. Самый известный «торговый казак» — донец Елпидифор Парамонов, владелец большого количества пароходов, зернохранилищ, мельниц. Парамоновы стали пионерами в области электрификации юга России. Не могу не упомянуть: известная многим «лампочка Ильича», загоревшаяся в СССР, обязана именно им.
Жизнь же рядового казачества прежде определялась производительностью земель, на которых они жили, и востребованностью плодов, которые эта земля производила. Так, терские казаки Кизлярского округа, традиционно выращивавшие виноград для выделки вин и известной в России водки-кизлярки, были вполне достаточными хозяевами, а их ближайшие соседи из горных станиц не могли этим похвалиться. Уральские казаки издревле обогащались от осетровой реки Урала — «серебряные берега, золотое донышко». А казаки войска Амурского, земля которых представляла собой болота вдали от промышленных центров, вообще по преимуществу бедствовали. И это тоже сказалось во время Гражданской войны…

Большинство казаков было православными людьми, но в Уральском казачьем войске, по традиции, преобладали староверы, а в Донское входили также казаки-калмыки, часть которых держалась ламаизма. Среди терских казаков на Кавказе имелись казаки-осетины; значительную часть Оренбургского войска также представляли инородцы. По законам того времени казаком вообще мог стать любой, кого принимало и наделяло землёй станичное общество. (Обращаю ваше внимание на то, что решение в этом вопросе принадлежало самим казакам!) Человек же, разорвавший отношения со станичным обществом (и не перешедший в другую станицу), тем самым выходил из казачьего сословия и терял его привилегии. Женщины-казачки, выходившие замуж за «иногородних», самый частый тому пример.


Таким образом, казачество в Российской империи было одновременно и народностью, проживавшей на особых правах в пределах своих компактных территорий, и сословием, связанным с государством обязательством поголовной военной службы. Наконец, оно выступало также отдельной военной структурой России: казаков нельзя назвать «родом войск» — у них имелись своя конница и пехота (кубанские пластуны), артиллерия и даже боевые корабли. И всё же основная служба казаков проходила на коне: их привлекали в мирное время к патрулированию границ, в охранных целях, а в отдельных случаях и для исполнения полицейских функций. (Считается, что казаки оставались не в восторге от последней «специализации». Правды ради следует сказать, что на своих территориях они разгоняли митинги и усмиряли шахтёров, не жалуясь. В Петербурге или Москве — иное дело.)
В быту казаки нач. ХХ века заботились прежде всего об урожае, приплоде скота, закупке современного сельскохозяйственного оборудования (его немало — производства известных европейских фирм — закупалось зажиточными станичниками). Важны для них были вопросы размежевания земли меж станицами и округами, которые производились регулярно и зачастую отмечались конфликтами соседствующих между собой обществ. В семьях старались увеличивать рождаемость и хоть как-то «распланировать» её так, чтобы, когда одни сыновья будут служить, другие могли бы брать на себя долю общего труда.
Требовалось вовремя выдать дочь замуж, женить сына до того, как он пойдёт на службу (так надёжнее можно было продолжить свой казачий род)… Дома казаки ходили в основном в одежде, которая представляла собой их военную форму, — с «дополнениями» и заменой некоторых элементов: например, вместо сапог носили кожаные чувяки-чирики. В противовес нынешней моде казаков на военную форму в тогдашних станицах модно было фотографироваться в «гражданской одежде» — в пиджаках, шляпах. Это являлось особенно характерным для молодёжи. Пели свои, старинные казачьи песни, но городские напевы уже начинали проникать в женский репертуар… Цивилизация сказывалась на патриархальном казачьем обществе всё больше и больше. Атаманы и войсковые правления в основном занимались обычной административно-бюрократической волокитой (когда придёт час в обезглавленной, лишённой царя России вновь собирать казачьи круги, самим выбирать войсковых атаманов, решать политические вопросы, то в большинстве случаев выберут людей, совершенно к такой деятельности не готовых. Привыкших лишь выполнять приказы и верно служить).

Надо сказать два слова и о «казакоманстве» — так в то время назывались казачий патриотизм и национальная гордость. Это явление было обычным в казачьей среде. Но проявлялось такое начало прежде всего в некоей эстетической и поведенческой модели лихости, воинственной красоты, храбрости и смётки — в том, что у казаков ёмко называлось «задачностью». Только редкие индивидуумы всерьёз оказывались озабочены мыслями о вольном казачьем прошлом и перспективах возможного самостоятельного будущего. Казачье общество смотрело на их метания с сочувствием, однако всерьёз их мало кто принимал…

В политической жизни России казачество приняло участие, как и всё остальное население империи, с созданием Государственной думы. И толком во всём этом не разобралось. Просто не успело: слишком короток был срок — с 1905 года; слишком часты перерывы в работе Думы; слишком противоречивы и непоследовательны позиции думских политиков. Да и механизмы представительства депутатов оказались не отработаны… Все эти политические игры в далёком Петербурге доходили до казаков слабо. И интересовали казачество в основном местные хозяйственные вопросы да условия службы.
Так всё выглядело перед Великой войной и разрушительной революцией. Вроде бы крепко, традиционно, с твёрдой верой и обычным для казаков бесстрашием в бою и практичностью в быту… А время испытания стояло уже на пороге.
P.S. Автор этой статьи хорошо осознаёт, что она носит только ознакомительный характер и в определённой мере является «ликбезом» по теме. Искренне рекомендую заинтересованному читателю прекрасную книгу историка казачества Владимира Трута «Дорогой славы и утрат».

Численность и размещение казаков Российской империи в XVIII – начале XX в.

заки расселялись в 111 станицах и большом числе прилегающих ху­торов. Украинское, преимущественно крепостное население разме­стилось в основном в приморском Миусском округе (в начале XIX в. в 49 слободах). Число хуторов в начале XIX в. достигло 1722, а по­селков 206. Интересно, что абсолютное болышнство станиц возник­ло к началу ХVIII в., а крестьянских слобод — в 60-70-е годы XVIII в. Число станиц с начала XVIII в. почти не менялось. Казачье население в рассматриваемый период расселялось в хуторах. Спи­ски станиц и хуторов XVIII-XIX вв. показывают реальное расселе­ние жителей Земли Войска Донского. Так, в 50-е годы XIX в. в ста­нице Вёшенской проживало только 367 чел., а остальные жители, приписанные к этой станице, обитали в 51 казачьем хуторе. Всего в этом комплексе к середине XIX в. обитало 14,8 тыс. чел. Во многих хуторах число жителей заметно превышало население самой стани­цы Вешенской (в хуторе Кудиновом было учтено 427 человек, в Ер­макове — 541, в Ушаковом — 590, в Черновском — 769, в Грачевском — 530, в Верховском — 500 человек и т.д.). Таким образом, каждая ста­ница в сущности представляла собой комплекс большого числа по­селений, разбросанных на значительной территории. Сама же ста­ница являлась первоначально основанным населенным пунктом, давшим название всему этому комплексу селений.

Таблица 2. Движение населения области Войска Донского в 1816-1915 гг., тыс. человек*

Именно это и явилось причиной резкого сокращения удель­ного веса казаков на Дону (со 100% в первой половине XVIII в. до 40% в 1916 г.), так как естественный прирост у них был повышен, как и у всего населения этого региона.

В Кубанском казачьем войске ситуация была примерно такой же. Возникло оно в 1793 г. в основном на территории Таманско­го полуострова. Сюда были переведены бывшие запорожские казаки, а также частично бывшие казаки Малороссии и Слобод­ской Украины. Уже к 1797 г. на землях Войска Черноморского (предшественника до 1861 г. Войска Кубанского) в четырех окру­гах возникло 47 куреней (с середины XIX в. — станиц). В Екатери­нодарском округе существовало 18 станиц (8,9 тыс. человек), в Ейском и Бейсугском — по 13 (в первом 3,8 тыс., а во втором – 3,6 тыс. человек) и в Таманском — 3 (0,7 тыс.).

В течение первой половины XIX в. на этой территории посе­лилось около 120 тыс. человек, а незначительный естественный прирост лишь немногим превысил 20 тыс. человек. В конце пер­вого десятилетия XIX в., в 20-е, а затем в 40-е годы сюда прибы­ло много мигрантов, главным образом из Полтавской и Черни­говской губерний. Все они автоматически были включены в раз­ряд казаков. Поэтому практически все жители Черноморского Войска являлись украинцами.

В пореформенные годы заселение региона идет полным хо­дом. В 1865-1870 гг. здесь водворилось 50,6 тыс. человек, в ос­новном казаков, а естественный прирост достиг 42,6 тыс. чело­век. Доля казаков здесь к 1865 г. понизилась до 94%. С 1870 г. приток мигрантов возрастает и до 90-х годов значительно превы­шает размеры естественного прироста. А с 90-х годов XIX в. ес­тественный прирост уверенно выдвигается на первое место. Всего в 1871-1916 гг. естественный прирост в Кубанской области со­ставил 1642,5 тыс. человек, а механический — 926,7 тыс. У лиц войскового сословия естественный прирост в этот период рав­нялся 890,2 тыс. человек, а механический — лишь 111,4 тыс. (у лиц не войскового сословия соответственно: 752,3 тыс. и 815,3 тыс. человек). Таким образом, если у казаков ведущую роль в росте числа жителей играл естественный прирост, то у невойскового населения — переселенческое движение. Однако и у последнего с 90-х годов размеры естественного прироста выдвигаются на пер­вое место (если в 80-е годы естественный прирост составил 72,6 тыс. человек, а механический — 260,7 тыс., то в 90-е годы — соответственно 177,3 и 94,0 тыс. человек). А в результате дейст­вия этих факторов доля казачьего населения в общем числе жи­телей области во второй половине XIX — начале XX в. быстро по­нижается (1865 г. — 94%, 1871 г. — 66%, 1881 г. — 55%, 1891 г. — 45,5%, 1901 г. — 44,7%, 1911 г. — 43,9%, 1916 г. — 43,1%, 1920 г. — 42,9%) (см. табл. 3).

Таблица 3. Движение населения Кубанской области в 1865-1917 гг., тыс. человек*

Таблица 4 демонстрирует динамику численности и удельного веса казачьего населения в Российской империи и на землях сов­ременной России в XVIII — начале XX в.

Мы видим, что в начале XVIII в. все казачье население Рос­сийской империи достигало почти 1,3 млн человек, или 4,5% всех жителей страны. Абсолютно казаки преобладали на землях Ук­раины, где размещались запорожские, слободские и гетманские

Таблица 4. Численность и удельный вес казаков Российской империи и современной России в XVIII — начале XX в., тыс. человек*

(малороссийские) казачьи административные образования. Всего здесь было учтено тогда 942 тыс. казаков, или половина всего населения Украины. И одновременно здесь проживало 76,6% всех казаков империи. В 40-е годы XVIII в. казаки составили 44,1% (1078,0 тыс. человек) населения Украины, а в 60-е годы — 43,7% (1241,8 тыс. человек). Таким образом, именно на Украине в 20-60-е годы XVIII в. проживало абсолютное большинство ка­заков Российской империи, хотя доля их в населении этого регио­на и понижалась. При этом около 60% (716,2 тыс. человек) всех казаков страны было учтено на земляк Малороссии или Гетман­ской Украины.

В рубежах современной России тогда было зарегистрировано только 22,5% всех казачьих войск страны (276 тыс. человек). В основном это были башкиры, составлявшие иррегулярное вой­ско империи и приравненные к казакам. Среди собственно каза­ков основными регионами их расселения являлись Сибирские (3,2%) и Донские (2,3%) войска. Все это показывает, что собст­венно на землях современной России казачье население тогда было немногочисленно. Оно размещалось на окраинах страны и сохраняло еще значительную автономию по отношению к цент­ральной власти, о чем наглядно свидетельствовали восстания К. Булавина, башкир, а в 70-е годы XVIII в. и Е. Пугачева.

Во второй половине XVIII в. значение казаков в борьбе с внешними врагами и вообще в защите внутренних регионов от на­бегов татар и ногайцев резко снижается. И это явилось одной из главных причин уничтожения на Украине всех бывших там ка­зачьих войск, с включением рядовых казаков в состав государст­венных крестьян, а казацкой старшины — в сословие дворян. В 60-е годы ликвидируется Слободское казачество, в 1775 г. — За­порожское, а к началу 80-х годов — и Гетманское. Часть запорож­ских казаков перешла в разряд государственных крестьян. Небольшое их число получило дворянство. А значительная часть (до 10 тыс. человек) ушла в Турцию. Оттуда они постепенно воз­вращаются в Россию, образуя там Черноморское, Усть-Дунайское, Азовское казачьи войска. Постепенно значительная их часть пере­селилась на Северный Кавказ и влилась в состав Черноморского (с 1861 г. — Кубанского) казачьего войска. Однако и в 1878 г. в Северной Добрудже, входившей в состав Турции, оставалось еще около 10 тыс. потомков бывших запорожских казаков.

В целом, в начале 80-х годов XVIII в. в Российской империи было учтено лишь 514,6 тыс. казаков, что составило 1,2% населе­ния империи. Однако собственно в России число казаков увели­чилось до 487 тыс., и оно достигло 2,2% населения страны.

На первом месте по численности находились башкиры (247 тыс. человек). На втором расположились донские казаки (117 тыс.). Их численность с начала XVIII в. выросла в 4 раза. В середине XVIII в. (в 1746 г.) была установлена окончательная граница между донскими и запорожскими казаками (по р. Каль­миусу), что предотвратило бесконтрольный захват земель этого войска. Украинские переселенцы (преимущественно с 70-х годов XVIII в.) активно заселяют Земли Войска Донского (особенно Миусский округ), однако до 20-х годов XX в. эти территории ос­тавались в составе Земли Войска Донского.

За границами современной России осталось Войско Ураль­ское, где в 1719 г. проживало 12 тыс., а в 1782 г. — 28 тыс. каза­ков. Это войско возникло еще в XVI в. на окраинных калмыцких землях, однако после 1917 г. его включили в состав Казахстана, где эти земли пребывают и поныне.

Одновременно с казаками на просторах будущей Российской империи (т.е. в XVI в.) в Австрии, на границах с Турцией образу­ется некое подобие казачьего образования — Военная Граница (Militärgränze). Здесь расселяются так называемые “граничары”, которые охраняли рубежи Австрийской империи, пользуясь вза­мен большими земельными наделами и другими льготами. Одна­ко никакой, даже внутренней, автономией они не пользовались, что отличает их от казаков России, по крайней мере в XVIII в. Примерно по трети жителей Военной Границы состояли из сер­бов и хорватов, около 15% — валахов (румын). Кроме того здесь жили венгры, немцы и т.д. Военная Граница была уничтожена уже в начале 80-х годов XIX в. в связи с исчезновением турецкой угрозы, так как последняя турецкая провинция здесь — Босния и Герцеговина — превращается в протекторат Австро-Венгрии. В начале 80-х годов XVIII в. на территории Военной Границы проживало около 650 тыс. человек, что на четверть (487 тыс.) превосходило все казачье население России.

Затем, на протяжении 80-х годов XVIII — начала XX в. в Рос­сийской империи и собственно в рубежах нынешней России отме­чается быстрый рост численности и удельного веса лиц казачье­го сословия. Казаки успешно осваивают новые территории на Северном Кавказе, Дальнем Востоке, Казахстане и Средней Азии. Они значительно расширяют русскую этническую терри­торию. В конце XVIII-XIX в. в состав казачества было перечис­лено большое число государственных крестьян, в основном рус­ских. Однако сюда было включено много украинцев, бурят (в 1851 г.), башкир и татар. Причем такие перечисления нередко производились насильственно, без всякого учета мнения лиц невойскового сословия, и это широко практиковалось на всем Северном Кавказе (в Кубанском и Терском войсках), в Южном Приуралье (в Оренбургском войске), в Сибирском и Забайкаль­ском казачьих войсках. Такие перечисления сходят на нет в 60-е годы XIX в. Тогда казачество окончательно превращается в замкнутое сословие, войти в состав которого было очень трудно (в основном допускалось путем заключения браков). Складыва­ется парадоксальная ситуация. Благодаря высокому уровню есте­ственного прироста удельный вес казаков во всей империи посто­янно и неуклонно растет, но на казачьих землях (из-за массового притока туда иногородних мигрантов) доля казачьего населения быстро падает. В пореформенные годы они превращаются в меньшинство и в области Войска Донского, и в Кубанской обла­сти, и на казачьих территориях Терской области.

Новыми, возникшими лишь в конце 50-х годов XIX в., были Амурское и Уссурийское казачьи войска.

За рубежами нынешней России осталось созданное в 60-е го­ды XIX в. Семиреченское казачье войско. А особое положение занимало возникшее в XVI в. на калмыцких землях Уральское казачье войско. Оно также отошло к Казахстану, как и Семире­ченское войско.

На Военной Границе в Австрийской монархии еще в 1817 г. было больше “граничар” (940 тыс. человек), чем в России (935 тыс.). Но затем число казаков в России уже значительно опережает последних (1834 г. — 1,4 млн к 1,1 млн; в 1858 г. — 2,3 млн к 1,1 млн). А в 1880 г. в России было 3,4 млн казаков, а граничар на Военной Границе только 0,7 млн, так как уже нака­нуне ее ликвидации значительные территории с сербским населе­нием (Сербская Крайна) вошли в состав Хорватии.

Казачья территория Северного Кавказа осталась в рубежах России. Однако при создании здесь национально-территориаль­ных образований значительная часть ее вошла в их состав. Рус­ское население (преимущественно казачье) бывшего Кубанского войска частично оказалось в границах Адыгеи и Кабардино-Бал­карии. В Адыгее доля русских достигала в 1926 г. 55,7%, в 1939 г. — 73,3%, в 1959 г. — 70,5% и в 1989 г. — 67,9%. Данные пе­реписи 1959 г. показывают, что в Гиагинском районе русское (до 1917 г. казачье) население достигало 93,2%, в Майкопском — 88,8%, в Красногвардейском — 83,7%. Представляется неясным, как эти территории могли оказаться в составе Адыгеи.

До 1957 г. граница между Чечено-Ингушетией и Ставрополь­ским краем пролегала по р. Терек. В Шелковском, Наурском, Сунженском районах проживали русские, потомки терских каза­ков, поселившихся здесь еще в XVI в. Но потом все эти земли во­шли в состав Чечено-Ингушетии, и русское население было вы­теснено отсюда в основном до начала 90-х годов XX в., и полно­стью — к началу XXI в.

Из всех казачьих войск России самая печальная участь была именно у Терского войска, самого “древнего” из всех войск. Жи­тели его лишились своей родины и были вынуждены переселить­ся в основном в соседний Ставропольский край. Население же других бывших казачьих войск хотя бы смогло остаться в местах своего постоянного проживания. И лишь относительно немногим пришлось оказаться в рубежах вновь созданных государственных образований (часть донских казаков — на Украине, все уральские, семиреченские и часть сибирских — в Казахстане и Киргизии). В Донецкой и Луганской областях Украины на бывших землях области Войска Донского до сих пор преобладает русское насе­ление (Енакиево, Макеевка, Снежное, Харуцызск, Краснодон и Т.Д.).

Таблица 5 показывает, как изменялись численность и рассе­ление башкирского (в XIX в. башкиро-мещерякского) войска на территории России в XVIII-XX вв.

Таблица 5. Динамика численности башкирского населения России в XVIII-ХХ вв. (в современных границах), тыс. чел.*

Казаки — пластуны часть 2

Черноморские пластуны в Шапсугском отряде на Кавказе. Литография В.Ф. Тимма.
«Пластуны стреляли дикого зверя, которого тогда в Днепровских плавнях было достаточно. Пластунами, говорят, звались за то, что непоседливы были и всё слонялись по плавням и так как больше им приходилось месить грязь, чем ходить посуху, сиречь пластать, то и прозвались пластунами. Целую осень и зиму, пока добывается зверь порошковый (меховой), пластуны проводили в плавнях, а весной приходили в слободы, приносили свою добычу, звериные смушки, продавали их, покупали порох, олово, одежду, которая нужна». Перенесемся на Кубань, которую по велению Государыни Екатерины Алексеевны должны были освоить и оборонять казаки-запорожцы, изгнанные в своё время, войсками ген. П.А. Текели, с вольной Сечи, с родимой Хортицы. Здесь, в новых условиях, казаки старались жить со своими соседями горцами мирно, укрепляя в тоже время своё ЧКВ, свои курени. Им пришлось, по сути дела, стать пограничниками, защищавшими рубежи империи от набегов закубанцев и угрозы турок, чьи крепости стояли на Черноморском побережье. Морские походы отошли в прошлое; чтобы отражать черкесские вылазки, нужно было садиться на коня. У казачьего коня ценились прежде всего следующие качества: выносливость, неприхотливость и способность преодолевать в труднодоступной местности большие расстояния. Для этого подходили лошади степных пород, отличающиеся от полукровок меньшим ростом, особой посадкой головы и более длинной шерстью. К тому времени настоящих запорожцев и их прямых потомков оставалось не так уж много – войско пополняли украинскими крестьянами в приказном порядке. И общий боевой уровень черноморцев, как их теперь называли, далеко не сразу стал соответствовать необходимым требованиям. Терские казаки, привычные к войне в горах, котировались в схватках с черкесами гораздо выше. Постепенно у черноморцев появлялись и совершенствовались новые хозяйственные и боевые навыки…
Те, кто утверждает, что знаменитые пластуны на Кавказе в готовом виде принесли все свои навыки из Сечи, скажем прямо, преувеличивают. Ну это одно мнение, одна версия. Существует и другая — более взвешенная. Ещё раз зададимся вопросом, кто же такие пластуны и какова их роль в истории черноморского и кубанского казачества? Большая Советская Энциклопедия сообщает нам, что пластунами (от слова «пласт», т.е. лежащие пластом) назывался л/состав пеших команд и частей ЧКВ, а позже ККВ в 19 и начале 20 вв. Первоначально так называли казаков-разведчиков, специализировавшихся на несении сторожевой службы в камышах и плавнях Кубани, и ведении разведывательных действий. В 1842 г. в ЧКВ при 12 конных полках и 9 батальонах были официально созданы первые штатные команды пластунов, и они были признаны особым родом войск. Мягко говоря, эти сведения не вполне соответствуют действительности, ведь пластуны не возникли вопреки законам мироздания ниоткуда и с неба на землю Кубани не свалились. Знаменитый Пластуновский курень, а равно и проживавшие в нём казаки-пластуны, существовали в Запорожской Сечи практически с момента её зарождения ещё до середины XVI века, т.е. пластуны явились на историческую арену лет на 300, ранее предписанного им советскими историками срока. Казаки-пластуны, изначально пешие казаки в ЧКВ были добровольцами, тогда говорили «охотниками, желавшими нести в пикетах сторожевую и разведслужбу по кордонным линиям. Туда отбирались выносливые находчивые смельчаки, меткие стрелки, и как бы сегодня сказали безукоризненно владеющие приёмами рукопашного боя с применением холодного оружия. Этим воинам приходилось, будучи в дозоре или в тылу врага, часами лежать пластом на земле, не двигаясь, и точно слившись с окружающей местностью, чтобы вести наблюдение. Известно, что пластуны начали действовать на берегах Кубани с начала Х1Х в.
Достаточно долгое время формально, они не были включены в штаты казачьих и пеших полков, однако поддерживали с ними тесную связь и оперативное взаимодействие. С учётом этих обстоятельств, правомерно считать датой создания российского спецназа — формирование в рамках ЧКВ 13 ноября 1802 г. двух пеших полков, переименованных затем во 2-й и 8-й пешие батальоны. В первые годы заселения черноморцами Кубани, не все кордоны считалась особо опасными. На таких несли службу не 50 казаков, а всего лишь 40 чел: 25 конных и 15 пеших. Со временем некоторые одинокие, малоимущие и пожилые черноморцы перестали уходить в свои куренные селения и оставались жить при разных кордонах. Ордером, исполняющего должность атамана ЧКВ Т.Т. Котляревского, предписывалось всем начальникам или старшинам постов не допускать этого. Однако ситуация развивалась по другому. Плавни изобиловали рыбой и дичью, чем и привлекали завзятых рыбаков и охотников, каковыми испокон веков были казаки. Да и те, что несли службу по несколько лет подряд за себя и за платившего им зажиточного земляка, ставили рядом с кордоном турлучную хату. Такие «отставные» казаки охотно выполняли разные работы: доставку камыша и бурьяна для отопления казарм, заготовку кольев и лозы, сопровождение войсковых байдаков по Кубани. За малую плату, чаще получаемую в виде муки и крупы, эти казаки собирались в небольшие пластунские команды, прочёсывали камышовые заросли плавней, помогали разъездам и залогам обнаружить горцев, переправившихся на правый берег. Они носили шаровары, бешметы, многие из них помнили Сечь и жили по обычаям Запорожья. В архивных документах конца XVIII – начала XIX вв. упоминаются пластунские команды, доставлявшие на байдаках провиант в кордоны, стоявшие по Кубани до самого Бугаза, а также конвоировавшие проезжавших по реке офицеров и гостей войска. В Русской армии старшинство пластунских частей отсчитывали с 1788 г.
В 1818 г. герой Отечественной войны с Наполеоном генерал от инфантерии (в казачьих войсках — полный генерал) А.П. Ермолов был назначен командиром Кавказского корпуса. Вступая в должность и, обследуя оборонительные линии, он обнаружил несколько пластунских команд (ещё так не назывались – прим. автора) и публично заявил, что эти команды и их люди совершенно не пригодны в военном отношении: «Похоже, они даже пороху не нюхали». Донской ген. М.Г. Власов возразил Ермолову и пояснил, что в созданных по его инициативе пеших командах казаков служат следопыты-разведчики, которым в корпусе нет равных. И это соответствовало действительности, в чём впоследствии убедился Алексей Петрович и, стал сам со свойственным ему размахом, энергично создавать такие мобильные команды. Слово «пластун» впервые официально употребил ген. Власов. 7 января 1824 г., назначенный царём главноуправляющим ЧКВ по охране границ от набегов горцев, он сформировал особые отряды непревзойдённых стрелков, охотников. Они несли свою нелёгкую службу при пехотных и кавалерийских полках небольшими группами в 3–5 чел., выступая в роли застрельщиков, занимаясь разведкой и заготовкой дичи. По истечении времени пластуны на Кубани стали самыми надёжными стражами Черноморской кордонной (порубежной) линии и играли заметную роль в Кавказской войне. Основу их сложной тактики составляли волчья пасть и лисий хвост. В ней повседневную роль играли: сакма (след) и залога (за-сада). Большим мастерством считалось пластаться (от малороссийского глагола «пластать», т. е. бродить по грязи, по болоту) по залогам — в камышах и окопах возле пикетов, в открытой степи посреди буйных зарослей тростников. Уметь убрать за собой собственный след, заглушить шум своих шагов в трескучем тростнике, поймать следы противника и сделать по ним безошибочные выводы.
Черноморские пластуны умело подражали голосам диких птиц и зверей, сигнализируя друг другу об опасности. Они сами переправлялись через Кубань и исчезали, совершая скрытые изнурительные переходы по потаённым тропам в стан неприятеля, либо подкрадывались к аулам, выведывая намерения горцев. Заполучив нужные сведения о их численности, коварных планах, или, вызволив из плена своих или гражданских лиц, а то и захватив в полон языка, отважные пластуны возвращались на правый берег Кубани. В 1828 г. в Усть-Лабинское селение была направлена команда пластунов до 400 чел. При взятии крепости Анапы в том же году участвовала особая пластунская команда. В 1832 г. военное командование образовало два пластунских отряда из числа черноморцев, «знающих совершенно пластунское искусство». Один из них располагался и действовал в районе селений Елизаветиного и Марьянского. Не раз пластунские залоги приходили на выручку кордонным казакам, а то и спасали от грабежа хутора и селения. Так, на рассвете 22 мая 1847 г. команда пластунов из 7 чел., «открывая в куте берег реки Кубани», посреди Елизаветиной и Николаевской батареек заметила за Кубанью, на самом берегу более 40 конных горцев, которые спешились и готовились к переправе. Вскоре пластуны заметили ещё 20 пеших горцев. Когда же те переправились и стали выходить из воды, казаки, не испугавшись значительного численного перевеса, открыли по ним ружейный огонь. Начальник кордона есаул Дросенко бросился с конной командой к месту перестрелки и повёл казаков на горцев. Они суматошно прыгали в воду и спаслись бегством. Ф.А. Щербина в «Очерке борьбы русских с черкесами» описал случай, произошедший у ст-цы Елизаветинской. Гуртовый, Рогач и Чернега были черноморские пластуны, которые до тонкости знали пластунское дело и крепко соблюдали основное его правило – действовать сообща и не выдавать друг друга.
В июньскую тёмную ночь, когда, при новолунии, небо было покрыто мрачными тучами и когда пешие черкесы имели обыкновение ползком, как змеи пробираться в станицы в надежде поживиться казачьим добром, Гуртовый, Рогач и Чернега заняли залогу у плетня Елизаветинской… Все трое, превосходно знали местность у своей станицы и близ Кубани. Как опытные пластуны, они были уверены — в такую ночь черкесы непременно явятся в станицу. Очень уж была она подходящей для воровских похождений. Разместились черноморцы на известном друг от друга расстоянии и превратились всецело в слух и во внимание. Время клонилось к полуночи… Гуртовый насторожился, — вдали, по направлению к Кубани, раздался какой-то странный звук, точно кто-то чихнул. «Черкес!» — подумал пластун. Раздалось снова сдержанное, подавленное чихание. Это ясно расслышал Гуртовый. Он издал мышиный писк. Рогач и Чернега ответили тем же с двух сторон, и ползком бесшумно приблизились к звавшему их товарищу. Молча Гуртовый прицелился из ружья в том направлении, откуда слышалось чихание… К станице подкрадывался не один черкес, а целая партия. Гуртовый повёл головой направо и налево – сделал команду. Пластуны также приподняли ружья. Прошла минута. Гуртовый опустил ружьё, товарищи его сделали то же. Несколько раз Гуртовый собирался стрелять и всё не мог уловить надлежащего момента. Когда, наконец, он в последний раз приподнял ружьё и заметил, что и товарищи его утвердительно закивали головами, то скомандовал: «Пли!» Раздалось три выстрела. Кто-то не то свалился, не то бросил что-то тяжёлое на землю. Послышалась шипящая речь горцев, и вдруг в нескольких десятках шагов от пластунов осветилось широкой полосой небо. Это черкесы ответили пластунам залпом. Но опытные воины, как только спустили курки, сразу залегли в канаву у станичного плетня… Шальная пуля угодила Гуртовому в пятку…
Казакам почудилось восемь ружейных, слившихся в один, выстрелов… Они решили преследовать горцев… и уже не таясь, а с криком «Ура!» бросились к черкесам. Как оказалось, они ранили только двух горцев… Обе стороны уже разрядили ружья. Заряжать снова не было времени. Пластуны надеялись на привинченные к ружьям штыки, черкесы полагались на шашки. Они стали уходить, но казаки настигали их. Не отставал от товарищей и раненый Гуртовый… Постол из кожи дикого кабана, привязанный к ноге ремешками, был полон крови… Пластуны насели на черкесов, один из горцев пал под ударами штыков, а другой был ранен. Из партии горцев выбыло четыре; оставалось ещё шесть человек… Ожесточённая схватка в темноте началась возле убитого черкеса. Казаки не подпускали к нему и искусно отражали нападавших. Тогда горцы бросили убитого и стали спешно уходить к берегу р. Кубань с ранеными. Они успели уйти в заросли лозняка и, казаки махнули рукой: «Ну их!» Главное было сделано – неприятель прогнан… Приказом по войску от 30 июля 1853 г. исполнявший обязанности наказного атамана ЧКВ ген. Кухаренко благодарил Гуртового, Рогача и Чернегу за совершенный ими подвиг при защите станицы. В очерке «Пластуны» Я.Г. Кухаренко, знакомый с жизнью казаков очень живо и красочно писал о них, приёмах охоты, способах ориентирования пластуна в море камыша и разнотравья, его повседневный быт. Своя тактика была у пластунов и в их борьбе с пробравшимися через Кубань в ближайший кут черкесами. Шли пластуны по тропе обычно нога в ногу, и когда первый останавливался, то мгновенно замирали и все остальные. Кто кого подстережёт: если пластуны первыми заметят черкесов, то их и верх, а если черкесы, то пластунам беда… Когда пластунов мало, то пропустив противника, бьют они с тыла. По всей Черномории были известны такие фамилии: Шеремет, Рогач, Шульга, Ермоленко, Таран, Чернега, Гуртовый, Завгородний, Бескровный и многие другие.
Я.Г. Кухаренко говорил о пластунах, — «они с малолетства, пристрастясь к охоте, проводят всю жизнь в топких местах, заросших непроходимым тростником, где обитают одни дикие звери». Считается, что самое удачное и образное определение пластунов дал казачий полковник И.Д. Попко. Кубанский летописец и предводитель дворянства кратко заметил: «Особенный, единственный в своём роде разряд стрелков-разведчиков, предприимчивых, мужественных, неусыпных…». Он также полагал, что в основе малороссийского слова «пластун» — лежит польское plazy, т.е. «ползающие». Во многих литературных источниках неоднократно описан внешний вид пластуна: рослый или чуть ниже, сильный, неутомимый казак, с лицом окуренным порохом, превращённым в бронзу непогодой, одетый, как самый бедный черкес, в легкую, удобную и не броскую одежду, которая не мешала скрытности, маневренности и быстроте передвижения. Потрёпанная с заплатами черкеска, вытертая, обветшалая и порыжелая папаха с башлыком, но в удостоверение беззаботной отваги, заломленная на затылок; чувяки (мягкая обувь без каблуков) из кожи дикого кабана, щетиною наружу делали пластунов весьма похожими на коренных обитателей предгорий Кавказа, что очень хорошо маскировало их перемещения… Изодранные шаровары, а на поясе у пластуна, как правило, висел длинный кинжал, пороховница и мешочек для пуль. В руках он держал дальнобойный штуцер. Незаменимым предметом для казака была нагайка, использовавшаяся и в бою, и для погона лошадей, и в охоте. Вот такие в будничном убранстве, голытьбовые (бедные) с виду воины составляли цвет казачьего войска, его особое почётное сословие. Не зря известный историк, знаток казачьей старины Ф. Щербина с откровенным любованием давал характеристику черноморским пластунам, как храбрым застрельщикам, лазутчикам и умелым разведчикам, способным находить выход из любой сложной ситуации.
Продолжение следует в части 3 http://www.proza.ru/2018/02/15/1974

Казачество как пояс пограничной безопасности царской России

До революции 1917 года в России существовало удивительное, непохожее на другие сословие, имевшее название казачество. Оно отличалось от других тем, что на протяжении нескольких веков являлось своеобразным и универсальным родом вооруженных сил империи, в первую очередь ее главным охранителем границ.

К казачеству до сих пор довольно неоднозначное и прохладное отношении у многих наших соотечественников, и это понятно, так как на протяжении всего советского периода, вся история казачества преподносилась нам всем однобоко и крайне негативно, в то время казаки считались, чуть ли не главными царскими опричниками, подавителями всех выступлений и революций трудового народа, главными врагами советской власти. Так ли это было на самом деле?

Кто они казаки? Это звание стало по настоящему своеобразным национальным брендом России, к примеру, у иностранцев, знакомых с нашей историей, в особенности у европейцев, звание казак в своем большинстве всегда вызывает ассоциацию только с Россией и только как единое целое.
Казаки времен царской империи это были, прежде всего, отчаянные бойцы, а не представители общественных организаций и фольклорных ансамблей, бойцы которые считались великолепными наездниками и отменными спецами в искусстве джигитовки и пешей разведки. Многие иностранные полководцы оценивали в те времена казачью конницу как лучшую в мире легкую кавалерию. Говорят, что именно Наполеону принадлежит эта крылатая фраза: «Дайте мне одних казаков, и я пройду с ними всю Европу».
Во всех многочисленных войнах периода 18-19 веков, которые вела Россия в те времена, принимали участие практически все казачьи войска, если внимательно изучить хотя бы часть истерических материалов, то из них видно, что нет ни одной войны без участия казаков.
В наполеоновскую эпоху Европа, наконец, то сама воочию увидела демонов, которыми их изображала пропаганда Наполеона перед штурмом русскими войсками Парижа в марте 1814 года, когда вся французская столица была оклеена по приказу императора пестрыми лубочными картинками с изображением казаков. С лубков на парижан смотрели уродливые чумазые создания с ожерельями из человеческих ушей и голов — сущие черти и демоны.
И вдруг к их крайнему изумлению парижан вместо чудовищ и демонов они увидели статных наездников с отменной выправкой. Знаменитый писатель Виктора Гюго отмечал: «казаки были смирны и вежливы, не смели ни до чего дотрагиваться в Париже» Как говорил в те времена наш знаменитый генерала А. П. Ермолов, «казаки стали удивлением Европы».
Но больше всего казаки воевали в составе русской армии против Турции, почти беспрерывно, начиная с петровских времен и заканчивая освобождением Болгарии при Александре II. Казаки словно своеобразные русские конкистадоры участвовали в освоении и покорении Сибири и Дальнего Востока, завоеваниях Кавказа и Средней Азии. Все эти огромные богатейшие территории входили в состав Российской империи благодаря в том числе и усилиям казаков, многие из них так и не вернулись со всех этих многочисленных войн и походов, в свои родные станицы, так как нашли свой покой в безымянных могилах на огромных пространствах от Парижа до Владивостока.

Казачья кавалерия воевала, нередко используя еще дедовские тактические приемы типа лавы, что интересно, именно эти унаследованные от степняков и горцев приемы ведения боевых действий нередко действовали на противников, в особенности на солдат европейских армий довольно ошеломляюще, часто обращая их в паническое бегство.
Многие считают, что казак — это сугубо конный боец, но это далеко не так, в период кавказских войн 19 века в боях против горцев, а также особенно в Крымскую войну, против европейских армий на поле боя наиболее эффективно действовали как раз пешие казачьи войска, своего рода казачий спецназ это были знаменитые пластуны (от слова пласт, то есть лежащие пластом) — пешие команды и части, главная визитная карточка Кубанского казачьего войска.
Главная задача пластунов на приграничных территориях в мирное время заключалась в том, чтобы уберечь станицы от внезапного нападения кавказских горцев. С этой целью им предписывалось вести непрерывное наблюдение за кордонной линией из потайных мест-секретов, залегать своеобразным живым капканом на путях возможного проникновения врага в глубь казачьих земель.
Так что в те времена головорезам типа Шамиля Басаева проникнуть в глубь территории России и устроить там Буденновск с Бесланом было очень сложно — они просто могли быть выслежены казаками и изрублены ими в капусту, где нибудь во время переправы через Терек, а уцелевших бросили бы в яму, для дальнейшего обмена на своих товарищей, томящихся в горском плену, и все это без всяких современных «демократических» атрибутов с переговорами, правозащитниками и посредниками.
К середине 19 века в Российской империи при помощи казачьего сословия была создана своеобразная система безопасности государственных границ растянувшихся на десятки тысяч километров с запада на восток. До 1893 года, то есть до создания Отдельного корпуса пограничной стражи, все южные рубежи, в основном, охраняли казачьи войска.
Иллюстрация из журнала, освещающего события войны. Во время наступления на Волынь казаки помогли отразить австро-немецкое наступление. Враг предпринял контратаку у деревни Свидники под прикрытием мощного бронепоезда. В критический момент несколько сотен казаков под командованием полковника Смирнова атаковали немцев с флангов и при помощи шашек рассеяли силы противника . Удалось захватить много пулеметов.
Для закрепления казака за участком границы ему царем выделялся в вечное и бесплатное пользование надел земли, это была его земля, которую он защищал и оборонял от неприятеля, реально получалось, что врагу для того чтобы пройти дальше в глубь страны необходимо было в начале схлестнуться с казачеством, схлестнуться, как правило, не на жизнь а на смерть. Казак оборонял свою землю, свою станицу, своих родных и близких, а в целом получалось, что и всю огромную Российскую империю.
К 1914 году своеобразный казачий пояс пограничной безопасности России в себя включал по численности 11 казачьих Войск, из них наиболее крупными являлись Донское (1,6 млн.) и Кубанское (1,3 млн.), далее шли по своему географическому расположению Терское (260 тысяч), Астраханское (40 тыс.), Уральское (174 тыс.), третьим по численности казачьим войском являлось Оренбургское (533 тыс.), Сибирское (172 тыс.), Семиреченское (45 тыс.), Забайкальское (264 тыс.), Амурское (50 тыс.), Уссурийское (35 тыс.) и два отдельных казачьих полка, входивших в состав царской лейб-гвардии.

Всего казачеству принадлежало порядка 65 млн. десятин земли с населением 4,4 млн. человек, что составляло примерно 2,4 % от всего населения России.
В случае массовой мобилизации казачество могло одновременно за очень короткое время выставить почти 480 тыс. хорошо подготовленных конных и пеших бойцов.
Национальный или этнический состав казачества представлял из себя гремучую смесь, состоящую из многих народов и даже рас, хотя согласно официальных дореволюционных источников среди казаков в национальном отношении преобладали в основном великороссы (78%), далее шли малороссы (17%) и третьими по численности казаками были в то время буряты (2%).
Эта фотография присутствует одновременно в двух книгах: у Дональда Томпсона и у Малколма Гроу. Гроу поясняет: казаки вступили в горящую деревню, чтобы зачистит ее от австро-немцев, впереди едущие смотрят в сторону, где только что разорвался снаряд. У Томпсона же подпись — казаки оставляют деревню, направляясь на помощь Корнилову, а немцы, заметив, передвижение войск, начали обстрел. Подпись Гроу кажется мне более достоверной.
Большинство казаков исповедовало православие, имелся большой процент старообрядцев (особенно в Уральском, Терском, Донском Войсках), так как те из русских людей, кто после никоновской церковной реформы остался верен старой вере, бежали от преследований, как правило, в окраинные районы государства. Так, например Герой войны 1812г., знаменитый казачий атаман Платов был из старообрядцев, были среди казаков и те, кто исповедовали буддизм и мусульманство.
Последней войной казачества за свое Отечество была Первая мировая война, на полях сражений этой войны приняло участие более 300 тыс. казаков, от всех казачьи Войск на фронт было отправлено 164 конных полка, 30 пеших батальонов пластунов, 78 артиллерийских конных батарей, 175 отдельных сотен, 78 полусотен, а также множество вспомогательных и запасных частей.
Это была война артиллерии, отравляющих газов, огнеметов и самолетов, использования больших конных масс в условиях сплошного фронта, было уже невозможно, так что дедовские методы ведения войны уступили место современной тактике и технике.
К условиям современной войны пришлось приспосабливаться и казакам, их конные части действовали, в основном, в составе небольших конных подразделений, как мелкие партизанские отряды в ближних тылах противника, где они успешно выполняли множество диверсионных и разведывательных заданий. Но наиболее дерзко и удачно действовали на фронтах Первой мировой пешие казачьи бойцы-пластуны, так, например, на Кавказском фронте разведгруппы пластунов проникли даже в Месопотамию (на территории нынешнего Ирака), где установили контакт с передовыми частями союзных британских войск.
Победа в Польше. Артилеррийская батарея захвачена уральскими казаками
Из исторических исследований также известно, что за период с 1914 по 1917гг. на фронтах Первой мировой войны в конных казачьих полках сменилось полностью по два состава бойцов, а в пластунских батальонах даже по три, это были настоящие Герои отдавшие свои жизни за свое Отечество, о которых в наше время мало кто знает и помнит.
После революции 1917 года казачество как сословие явно не вписалось в большевицкую доктрину, согласно которой все сословия бывшей царской России подлежали ликвидации.
Официальным основанием для массовой ликвидации казачьего сословия на Дону послужила якобы директива, содержащаяся в циркулярном письме за подписью “ЦК РКП(б)”. Краткое сопроводительное письмо “всем ответственным товарищам, работающим в казачьих районах”, датированное 29 января 1919 года, которое было подписано Я.Свердловым.
Таким образом, за очень короткий период времени был уничтожен своеобразный живой охранный пограничный пояс российской государственности на ее самых дальних, наиболее важных, южных стратегических рубежах. Часть казаков подверглась массовым репрессиям, часть вынуждена была эмигрировать за границу, по разным данным, цифра бежавших составила порядка 100 тыс.человек, большинство казаков признали советскую власть и стали обыкновенными гражданами нового социалистического государства.
После распада СССР Верховным Советом РФ было выпущено специальное Постановление «О реабилитации казачества» от 16 июня 1992.
Казаки в действии под прикрытием лошадей. С раннего детства казак приучается к лошади, они самые заботливые всадники в мире. Их кони приучены оказывать своим хозяевам всевозможную помощь на войне. А когда от них требуется быть прикрытием, они под огнем лежат совершенно бездвижно.
Казаки-разведчики и немецкий патруль. Казаки, как и индейцы, известны как лихие наездники и лучшие военные всадники в мире. Удивительные и правдивые истории рассказывают об их искусстве обучения лошадей пониманию малейшему желанию человека, поворачиваться по команде или свисту, плыть по реке при стоящем в стременах всаднике. Существует настоящая привязанность между казаком и его лошадью, вместе они составляют грозное вооруженное звено. Стенли Вуд запечатлел казаков-разведчиков русской армии в Румынии, укрывшихся за своими лошадьми, которые были уложены на землю, ведущих бой с немецким патрулем
Сбор казачьей кавалерии перед боем