Карательные операции против партизан

Операция «Цыганский барон»

К весне 1943 года обстановка в оккупированных областях СССР стала выходить из-под контроля немецких органов, ответственных за поддержание «порядка и безопасности». Германское командование вынуждено было признать широкий размах партизанского движения. Советские патриоты постоянно наносили удары по врагу, держали захватчиков в напряжении, вынуждая их выделять дополнительные силы для охраны своих коммуникаций, складов с боеприпасами и продовольствием. К этому времени вермахт контролировал у себя в тылу только лишь крупные административные центры и те железные и шоссейные дороги, которые служили основными путями подвоза к фронту.
СТОЛКНУВШИСЬ с серьезным сопротивлением, немецкое командование прибегло к очередному ужесточению оккупационного режима, одним из центральных пунктов которого стало планомерное и систематическое проведение мероприятий, направленных на полное уничтожение партизан, что в конечном итоге вылилось в масштабные акции, нередко сопровождавшиеся карательными мерами в отношении гражданского населения и превышением допустимых пределов применения силы. Разработку контрпартизанских операций осуществляли оперативные отделы штабов армий. Для корпусных и дивизионных штабов были выделены офицеры абвера с особыми полномочиями, а в полках и батальонах — т. н. «офицеры обороны», ответственные за организацию антипартизанской борьбы. Прямая ответственность за проведение операций лежала на командующих армиями и группами армий. Для реализации крупных оперативных мероприятий привлекались соединения и части регулярных войск.
Основным тактическим принципом их действий являлось окружение района дислокации партизанских формирований и уничтожение «бандитов» путем сжатия кольца охвата, с применением артиллерии, танков и авиации. При проведении крупномасштабных акций совместными усилиями армейских соединений и вспомогательной полиции в первую очередь считалось необходимым лишить партизанские бригады свободы передвижения и навязать им боевые действия в крайне невыгодных для них условиях. Предпосылкой успеха в таких операциях являлось одновременное блокирование зоны дислокации партизан всеми частями, участвующими в акции. Подвижные резервы, находящиеся в состоянии постоянной боевой готовности в опорных пунктах вне кольца окружения, должны были уничтожать партизанские отряды, прорвавшиеся сквозь кольцо окружения. Кроме выполнения задач по предназначению, войскам, участвующим в операциях, согласно предложениям фронтовых частей, поручалось не оставлять в партизанских зонах ни скота, ни продовольствия, а мужское население призывного возраста принудительно мобилизовывать и отправлять на работы в Германию.
Оставшееся население непродолжительное время следовало обеспечивать продовольствием из охраняемых запасов. В ходе таких карательных акций, как говорилось в одном из приказов, не следовало «обращать внимание на то, что сельскохозяйственное производство захиреет, поскольку оно в партизанских районах уже пришло в упадок». Весь комплекс обозначенных мер, предпринятых германским командованием, наиболее ярко себя проявил на оккупированной территории Орловской (ныне — Брянской) области, где уже с декабря 1941 года вермахт столкнулся с активным партизанским сопротивлением. Народные мстители провели ряд нападений на немецко-полицейские гарнизоны, освободили на некоторое время от захватчиков несколько районов. С ВЕСНЫ 1942 года начался процесс объединения партизанских отрядов. В апреле их формирования составили 3 крупных группировки: южную, западную и северную. Брянскому штабу партизанского движения (БШПД) подчинялись Навлинско-Суземско-Трубчевская группировка, действовавшая южнее Брянска. Две других — западная (Клетнянская) и северная (Дятьковско-Бежицкая) — подчинялись Смоленскому (Западному) штабу партизанского движения. 23 апреля 1942 года по решению Орловского обкома ВКП (б) и военного совета Брянского фронта был создан Штаб объединенных партизанских отрядов (а затем — бригад) южного и юго-западного направлений во главе с лейтенантом госбезопасности Д. В. Емлютиным и комиссаром А. Д. Бондаренко. В течение 1942 года народные мстители Брянщины пустили под откос сотни воинских эшелонов, совершили сотни нападений на пункты охраны порядка и полевой жандармерии, разгромили десятки немецко-полицейских гарнизонов. К примеру, в конце весны 1942 года партизаны провели несколько операций по дезорганизации железнодорожных перевозок на линиях Брянск — Гомель, Брянск — Льгов.
В ночь на 22 мая 7 партизанских отрядов Трубчевского и Выгоничского районов в результате одновременного нападения на участок между станциями Красный Рог и Выгоничи разрушили 7,5 км железнодорожного полотна, 4,5 км линий связи, пустили под откос бронепоезд, разгромили гарнизон станции Хмелево. В ночь на 3 июня партизанские отряды Навлинского, Комаричского, Брасовского и Суземского районов произвели налет на участок Погребы — Борщево железной дороги Брянск — Льгов. Они подорвали железнодорожный мост, 3,5 км пути, станционное оборудование разъезда Погребы и уничтожили 150 военнослужащих вермахта. С мая по сентябрь 1942 года народные мстители провели на железной дороге Гомель — Брянск 15 крушений воинских эшелонов, разрушили 9 км железнодорожного пути. На магистрали Брянск — Орел диверсионные группы, совершив 13 крушений, разбили 7 паровозов, 285 вагонов с живой силой и техникой. По сведениям штаба Брянского фронта на 1 октября 1942 года, за месяц советские патриоты выводили из строя в среднем 8—10 паровозов и 150—200 вагонов. В период с сентября по декабрь 1942 года под откос было пущено 226 эшелонов. Партизаны, таким образом, делали все возможное, чтобы дестабилизировать обстановку в тылу 2-й немецкой танковой армии, в компетенцию органов тылового обеспечения которой входило поддержание «нового порядка» на территории Орловской области.
УЧИТЫВАЯ размах партизанского движения в регионе, командование 2-й танковой армии в целях уничтожения очагов «бандитского сопротивления» не раз проводило карательные операции с привлечением фронтовых соединений. В частности, во второй половине 1942 года были проведены крупные оперативные мероприятия «Птичье пение» (Vogelsand), «Треугольник» (Dreieck), «Четырехугольник» (Viereck), «Белый медведь» (Eisbar) и др. , однако желаемых результатов они не принесли. Ситуация в тыловом районе 2-й танковой армии еще больше обострилась весной 1943 года, когда вермахт готовился к проведению решающего сражения под Курском. Планом операции «Цитадель», которая должна была начаться в июле, предусматривалось массированное применение танковых и моторизованных соединений, для чего в районы сосредоточения войск, сил и средств перебрасывалось значительное количество танков, САУ и другой бронетехники. Удары брянских партизан по важным железнодорожным магистралям затрудняли движение людских и материальных ресурсов к фронту и грозили сорвать немецкое наступление. Понимая это, командование группы армий «Центр» решило провести серию общевойсковых и специальных мероприятий по уничтожению народных мстителей. Для этой цели были сосредоточены армейские объединения, которые в мае-июне 1943 года были задействованы в операциях «Вольный стрелок» (Freischutz), «Помощь соседу» (Nachbarhilfe), «Еловые дома» (Tannenhauser) и «Восток» (Osterei). Параллельно с этими операциями немцы провели самую крупномасштабную и наиболее известную акцию под кодовым наименованием «Цыганский барон» (Zigeunerbaron). Для полной ликвидации партизан в южном секторе брянских лесов был выделен 47-й танковый корпус (7-я пехотная, 10-я моторизованная, 292-я пехотная, 4-я и 18-я танковые, 442-я особого назначения дивизии), а также части 137-й и 492-й немецких пехотных дивизий, 102-й венгерской пехотной дивизии (42-й , 43-й , 44-й и 51-й полки), двух отдельных артиллерийских дивизионов. Соединения вермахта были сконцентрированы в районе населенных пунктов Выгоничи, Навля, Суземка, Трубчевск. Поскольку антипартизанские мероприятия должны были проходить в глухих лесах в междуречье Десны, Навли и Неруссы (южнее города Брянска), германское командование посчитало целесообразным использовать в боевых действиях и формирования из коллаборационистов. Так, к операции были привлечены четыре полка из бригады Русской освободительной народной армии (РОНА) обер-бургомистра Локотского округа Б. В. Каминского, 709-й полк особого назначения, добровольческий полк «Десна» (полк «Вайзе»), кавалерийская группа «Трубчевск», несколько батальонов вспомогательной полиции. Общая численность немецко-коллаборационистской группировки была свыше 50 тыс. человек, с воздуха она поддерживалась авиацией. Штаб объединенных партизанских бригад Д. В. Емлютина располагал куда меньшими силами — 12 партизанскими соединениями (примерно 10 тыс. человек). Это были партизанская бригада им. Сталина (командир В. Г. Бойко), бригады «За Родину» (Г. Х. Ткаченко), им. Кравцова (М. И. Дука), 1и 2-я им. Ворошилова (Г. П. Покровский, С. И. Кочур), «За власть Советов» (Я. К. Киселев), им. Щорса (М. П. Ромашин), «Смерть немецким оккупантам» (И. Г. Хорошавин), им. Чапаева (В. И. Кошелев), им. Суворова (О. Г. Казанков), им. Пожарского (В. Г. Романенков), им. Фрунзе (С. В. Черкасов). План обороны южной зоны брянских лесов предусматривал выделение в резерв не менее 1/3 наличных сил партизанских бригад, вооруженных автоматическим оружием, а также подготовку противотанковых резервов, включая минометные команды. В борьбе с карателями народные мстители собирались, с одной стороны, использовать самостоятельно действующие отряды, чья маневренная тактика должна была позволить постоянно выходить в тыл врага и наносить ему неожиданные удары. С другой стороны, поскольку с партизанами жило немало местных жителей, бежавших в лес от оккупантов, было принято решение о создании укрепленного района. По его периметру были сооружены дзоты и блиндажи, огневые позиции для артиллерии, пулеметные гнезда, окопы для гранатометчиков и стрелков, которые соединялись траншеями и ходами сообщения. За пределами укрепрайона, на направлении наиболее вероятного появления противника, были вырыты отдельные окопы, рассчитанные на 7—10 человек, тщательно замаскированные подземные ходы сообщения. Располагая разведданными о том, какие силы народных мстителей сконцентрированы в южной части брянских лесов, немцы рассчитывали нанесением одновременных ударов со стороны реки Навля, железной дороги Алтухово — Суземка и от реки Нерусса разрезать лесной массив на ряд изолированных участков, разобщить партизанские бригады, лишить их общего руководства и, оттеснив к Десне, уничтожить. Предполагалось, что часть партизан будет пытаться выйти из окружения, поэтому были заранее созданы сильные заслоны на окраинах леса. Для блокирования партизан были специально построены фортификационные сооружения по правому берегу Десны. Перед началом операции командование 2-й танковой армии издало приказ (от 11 мая 1943 года) об эвакуации гражданского населения из зоны боев. В 1-м и 4-м пунктах приказа отмечалось: «Население деревень и населенных пунктов на подлежащей очищению вражеской территории должно быть полностью эвакуировано… Остальное население, подлежащее эвакуации, собирать в деревнях и в закрытых сборных транспортах направлять на восток в сборные лагеря по железной дороге Локоть — Брянск. Войска должны брать для этого требуемый конвой».
ОПЕРАЦИЯ «Цыганский барон» (получившая такое название ввиду того, что немцы видели в партизанах совокупный образ закоренелых «бандитов» и «цыган») началась 16 мая. Хотя партизаны упорно сопротивлялись, они были мало искушенными в тактике общевойскового боя, который им довелось вести. К 20 мая германским войскам и коллаборационистам удалось глубоко вклиниться в район базирования партизанских формирований. Были окружены и изолированы от остальных соединений бригады народных мстителей им. Щорса (731 чел. ), им. Кравцова (свыше 600 чел. ), 1-я им. Ворошилова (около 550 чел. ). Штаб Д. Б. Емлютина и непосредственно приданные ему части бригады «Смерть немецким оккупантам» (около 1000 чел. ) также оказались в котле, пропала связь и управление отрядами. 21 мая немцы овладели железной дорогой Хутор Михайловский — Унеча, благодаря чему возобновили на этом участке переброску моторизованных дивизий к фронту. Положение партизан ввиду значительного превосходства противника было критическим. В течение 10 дней, с 20 по 29 мая, они отбивали беспрерывные атаки немецких частей, поддерживаемых авиацией, которая, кроме бомб, сбросила 840 000 листовок, призывавших народных мстителей сдаваться. К 29 мая у партизан почти иссякли боеприпасы и запасы продовольствия. Общую ситуацию спасало только то, что по ночам осажденным бригадам самолетами доставляли продукты питания, патроны и взрывчатку. Так, по неполным данным, в период оборонительных боев народным мстителям было отправлено: муки — 14 тонн, концентратов — 9 тонн, сахару — 1,5 тонны, соли — 1340 кг, консервов — 13 200 банок, патронов к ТТ — 48 000, винтовочных патронов — 461 600, толу — 450 кг, гранат РГД — 1300, мин 82 мм — 200, патронов к ПТР — 1600. Бомбардировочная авиация Центрального фронта бомбила боевые порядки и расположения немецких войск, действующих против партизан в районах: Суземка, Кокоревка, Острые Луки, Алтухово, Глинное, Красная Слобода. Но, несмотря на эту поддержку, обстановка по-прежнему оставалась тяжелой, что видно из спецсообщения 1-го отдела 4-го Управления НКГБ СССР на имя комиссара госбезопасности 2-го ранга Б. З. Кобулова:
«Все партизанские бригады сильно потрепаны, два комбрига и много командиров отрядов убиты, много партизан взято в плен противником. Часть партизан одной из бригад ушла в полицию. Положение крайне плохое, вооруженных людей в бригадах и отрядах уменьшилось, имеет место голод. Противник блокирует партизан. Для борьбы с партизанами выведена в лес полицейская бригада начальника Локотского округа Каминского». 30 мая создавшееся в брянских лесах положение обсуждалось на заседании Орловского обкома ВКП (б). Обком рекомендовал командованию партизан, применяя весь ранее накопленный опыт борьбы в тылу врага, действовать небольшими маневренными группами из засад, просачиваться сквозь боевые порядки немцев, наносить удары в тыл и фланг наступающих группировок и не дать им закрепиться в лесном массиве. Однако 31 мая, после 12 дней кровопролитных боев, немцы захватили партизанский аэродром у деревни Смелиж и прижали основные силы народных мстителей к Десне, в результате площадь обороняемого «советского района» сузилась до 6 кв.км. В этот критический момент штаб партизанского движения при Центральном фронте принял срочные меры по оказанию помощи партизанам. Наряду с доставкой боеприпасов, медикаментов и продовольствия, в брянские леса была направлена группа офицеров во главе с подполковником А. П. Горшковым, которая возглавила руководство бригадами. Д. В. Емлютин, осуществлявший командование партизанскими соединениями, был снят с должности и отправлен на самолете на Большую землю. О причинах его снятия говорилось в сообщении (от 1 июня 1943 года) Центрального штаба партизанского движения (ЦШПД), подготовленном на имя И. В. Сталина и Г. М. Маленкова. В документе, в частности, подчеркивалось:
«Командир брянских отрядов Емлютин проявил в первые дни полную растерянность, потерял управление и связь с отрядами, устранился совершенно от организации сопротивления… и вследствие этого не считал необходимым и не настаивал на мерах помощи с нашей стороны. В отрядах и бригадах началась дезорганизация и переход на сторону противника. В этой обстановке на месте с санкции секретаря Орловского обкома ВКП (б) т. Матвеева было принято решение о назначении командиром групп и отрядов подполковника пограничных войск Горшкова при комиссаре Герое Советского Союза Бондаренко». Новое командование объединенных партизанских бригад приняло решение пробиваться из котла. В кратчайшие сроки был разработан оперативный план. В ночь на 2 июля 1943 года у хутора Пионерского остатки партизанских соединений пошли на прорыв. В ходе ожесточенных боев и ценою огромных потерь им удалось вырваться из окружения. В течение последующих дней партизаны пытались, насколько позволяли условия, восстановить свою боеспособность, продолжая при этом вести тяжелые бои против карателей. После 6 июля интенсивность боев стала снижаться, и к 10-му числу боевые действия почти прекратились.
В ОТЧЕТЕ 2-й немецкой танковой армии о проведении операции «Цыганский барон» говорилось, что партизаны понесли значительные потери: 1584 были убиты, 1558 взяты в плен, 869 — дезертировали. Из зоны боевых действий было принудительным образом эвакуировано 15 812 чел. , более 2400 чел. были привлечены к суду как «бандитские пособники», что повлекло за собой карательные меры. Кроме того, было уничтожено 207 лагерей, 2930 землянок и огневых точек, захвачено 21 тяжелое орудие, 3 танка, 60 000 патронов, 5000 ручных гранат, десятки пулеметов, сотни единиц стрелкового оружия. Тем не менее в отчете высказывалось опасение, что, поскольку командование «бандитов» и «костяк банд» до конца не уничтожены, можно ожидать постепенного наращивания партизанами мощи, если против них не будут проведены новые операции. Однако, как показали дальнейшие события, ни о каких крупных акциях не могло быть и речи, так как немецкое наступление под Курском требовало, чтобы все боеспособные части и соединения приняли в нем участие. Таким образом, оккупанты не смогли достичь поставленных целей. Результаты операции «Цыганский барон» оказались преходящими, не идущими ни в какое сравнение с затраченными силами и средствами. Партизанам удалось, хотя и со значительными потерями, выйти из окружения. При этом народные мстители убили, ранили и пленили 3852 чел. , 888 солдат из восточных батальонов и вспомогательной полиции перешло на сторону лесных солдат. 8 июля 1943 года штаб оперативного руководства вермахта подвел предварительные итоги результатов усилий по «умиротворению» оккупированных советских областей. В них говорилось, что, поскольку командованию не приходится рассчитывать на дальнейшее значительное наращивание сил, выделяемых для борьбы с партизанами, необходимо отчетливо понимать, что умиротворение восточных районов в результате последующих мероприятий достигнуто быть не может. Поэтому в будущем придется удовлетворяться только мероприятиями, жизненно необходимыми для обеспечения боевых действий. Фактически это было признанием провала немецкой оккупационной политики.
Иван КОВТУН

Пинские болота

Полк снялся с боевых позиций с наступлением ночи. Никто в дивизионе не знал ни маршрута движения, ни того, что ожидает нас впереди. Колонна двигалась на юг. День отдыхали в деревне в Ровенской области. Сделав еще два ночных перехода, утром вошли в деревню, протянувшуюся одной улицей вдоль болота. Получили приказ занять оборону на участке южнее Пинска. Поддерживаемый нашим 1-м дивизионом, 28-й стрелковый полк стал перед заболоченным до 8 км в глубину правым берегом реки Припять на участке Хойно, Малая Вулька, Жидче.

Штаб дивизиона занял стоящий особняком у старой Припяти, видимо, бывший помещичий дом. После «освобождения» в 1939 году Западной Белоруссии в особняке была школа. Взводам управления дивизиона и 2-й батареи, огневая позиция которой была в огородах деревни Маньковичи, отдавалась вся деревня, домов тридцать. Лучший дом, дом священника, в одну комнату, с дощатыми полами, заняли офицеры. Солдатам было приказано размещаться в крестьянских домах. Население из деревни было выселено еще до нашего прихода.

Наступила ночь, и солдаты стали покидать дома и устраиваться или на полу в поповском доме, или в огородах и сараях. Мало кто выдержал пытки до утра. Оказалось, что в домах, кроме грязи, осталось невероятно много блох и клопов. Да к тому же еще и голодных. Стоило пробыть в любом доме пять минут, как блохи так плотно на тебе устраивались, что брюки цвета хаки становились черными. Поскольку средств борьбы с насекомыми в армии предусмотрено не было, дома остались стоять пустыми, а точнее, были заняты насекомыми, а солдаты строили для себя землянки.

Стояла теплая солнечная погода с ночными заморозками. Дивизион окопался. Батареи наколоты на планшет, но нет наблюдательных пунктов и целей, по которым надо готовить данные для стрельбы. Нас с противником разделяет почти 8 километров болота и река Припять. Мы не видим противника и его оборону так же, как и он нас. Правда, он в более выгодном положении: река находится на его стороне болота, и он свободно может организовать переправу через реку и, пройдя через болото, достичь нашего расположения. Хорошо, что ему в то время было не до нападения. Инициатива в то время было у нас. Однако даже небольшая разведывательная или диверсионная группа, переправившаяся в наше расположение, могла причинить нам большой урон.

Ввиду того, что дивизия была уже малочисленна и занимала очень большой участок фронта, у нас не было сплошной линии обороны. А на нашем участке вообще не было пехоты, и артиллерия стояла в первой линии. Это накладывало на каждого солдата двойную нагрузку. Ночью надо было выставлять усиленные посты. Зато днем была тишь да благодать, немцы нас не обстреливали, как и мы их. Вслепую стрелять – только снаряды тратить. А ближайшая деревня, где, безусловно, находились немцы, была недосягаема для наших 76-мм пушек и 122-мм гаубиц.

Мы с Сергеем Митяговым попробовали вести наблюдение с самого высокого дерева на нашем берегу. Установили лестницу, сделали площадку, установили стереотрубу, но большое расстояние и деревья на левом берегу Припяти результат свели к нулю. Надо было искать другие пути. Мы готовились к наступлению, и надо было изучить оборону противника, чтобы при прорыве подавить максимум огневых средств. Было принято решение направить группу разведки на противоположный берег болота, чтобы в течение светового дня вести наблюдение и изучить возможности переправиться на левый берег. Операция была поручена ст. сержанту Митягову.

Во второй половине дня группа разведчиков из пяти человек, вооружившись, кроме автоматов, шестами, вышла на болото. За остаток дня и за ночь они должны были преодолеть топи непроходимого болота, день наблюдать и следующей ночью вернуться.

Вернувшись, Митягов докладывал, что они вышли на берег Припяти, измученные до основания, мокрые и с ног до головы в болотной грязи. Местами проваливались по шею. К их счастью, днем стояла теплая солнечная погода, и за день они даже обсохли. При возвращении все повторилось. Только дома смогли они обмыться и переодеться. С изучением обороны противника дело обстояло не лучше. Сильно мешали кустарники и деревья на левом берегу Припяти. Пришлось несколько раз менять точки наблюдения, и все-таки весь передний край немцев не просматривался. А поскольку без координат наблюдательных пунктов нельзя определить координаты огневых средств обороны противника, встал вопрос, как организовать сопряженное наблюдение, чтобы путем засечек нанести на планшет оборону противника и подготовить данные для стрельбы. Нужно было переправляться через Припять. Но лодок у нас не было, да если бы и были, их невозможно было перетащить через болото. Вязать плот в непосредственной близости от обороны противника на реке тоже нельзя.

Мы с Сергеем решили переправляться по дну реки. Собрали и испытали на р. Старица приспособление из противогазных масок и наращенных противогазных трубок с поплавком на конце. А чтобы самому не всплыть, была предусмотрена сумка с камнями. Одновременно искали и более проходимый участок болота. На топографической карте броды нанесены не были, и пришлось обращаться к местному населению. Нашли в деревне старика, который показал построенную еще в войну 1914–1918 годов гать из бревен и веток.

Наконец, была организована вторая вылазка. Днем, взяв все необходимое, в том числе две стереотрубы, мы вышли на указанную стариком дорогу. Правда, дорогой ее назвать было никак нельзя. Гать давно уже утонула, местами на целый метр. На ней даже уже выросли кустарники. Но все-таки мы ныряли в болото уже не по шею, а только по пояс. Выбирая направление, все время прощупывали шестами глубину. В кустарнике, уже на берегу Припяти, позавтракали и с рассветом приступили к работе. Нашли два пункта, наиболее подходящие для наблюдения. Установили стереотрубы, протянули между ними телефонную связь, и работа началась. Переправляться через Припять не решились. Слишком близко проходил передний край обороны, и нас могли обнаружить. Да еще мы увидели, что немецкие солдаты ходят на реку за водой.

За Припятью наблюдалась очень удобная для обороны равнина, полого спускающаяся к реке. Слева в глубине просматривалась деревня Хойно, а правее ее виднелась колокольня церкви. Оборонительная линия немцев на таком сравнительно небольшом расстоянии просматривалась хорошо. Отсчеты на цели записывали в журнал наблюдений. Дома все это ляжет на планшет, но цели будут в условных координатах, оторванных от координат батарей, а теодолитный ход от батарей на такое расстояние по болотам проложить невозможно. Одной точки с координатами – это была церковь – недостаточно, и если не найти вторую, вся наша работа окажется бессмысленной. Но вторую точку найти нам не удалось, и пришлось искать какое-то другое решение. Я решил эту задачу, привязав пункты сопряженного наблюдения графическим методом, по координатам одной твердой точки с замером азимутов. К счастью, у разведчиков и буссоль нашлась. Таких методов привязки в литературе, по которой мы изучали геодезию и арттопослужбу, не было. И в моей практике такое не встречалось.

День прошел в напряженной работе. Сделали много. Можно сказать, что сами немцы нам помогали. Зная, что они недосягаемы наблюдению с нашей обороны, они вели себя точно так же, как и мы в своей обороне. Только мы, в отличие от них, еще и строевой подготовкой занимались. Солдаты открыто ходили по брустверам окопов, входили и выходили из дотов. Подвозили кухню и раздавали обед. И все это делалось без элементарной маскировки.

С наступлением темноты мы снялись с точек и к утру благополучно вернулись в дивизион, промокшие и грязные выше ушей, но довольные. Задание выполнили, и без потерь. А как привязка? Используя кальку, хордоугломер, измеритель и циркуль, методом совмещения все обнаруженные оборонительные сооружения переднего края обороны противника были нанесены на планшет в истинных координатах. А затем и на топографические карты штабов и командиров. Жаль только, что проверить точность своей работы не пришлось. Прорывать оборону с форсированием Припяти нам пришлось ниже по течению – немного правее того участка, где мы занимали оборону и сделали неудачную попытку форсирования реки.

Все 24 часа суток расписаны по минутам. Солдаты и сержанты несут караульную службу. Связисты дежурят на связи. Ремонт оборудования, чистка оружия. Организовали помывку со стиркой обмундирования и белья. Но это между делом. Основное занятие – это учеба. Занятия по специальности, политзанятия, строевая и даже физическая подготовка. Для занятий по физкультуре соорудили простейшие снаряды – турники и брусья. А в один из дней организовали купание. Совсем рядом была старица Припяти, и иногда мы, чтобы смыть пот, погружали свои телеса в ее болотную жижу. А тут организованно, строем, под командой офицеров отправились на реку Стырь, протекавшую с юга на север в трех километрах восточнее деревни Маньковичи и впадающую в Припять в 18 км южнее Пинска.

Конец июля. Безветренная солнечная погода. Строем с песнями прошли три километра. Настроение праздничное. Не все еще успели раздеться, как привели вторую батарею. И раздевшиеся, и не успевшие снять кальсоны дружно бросились в воду. На берег выбежала санинструктор Ольга. Так и пришлось солдатам купаться в кальсонах. А Ольга разделась и в костюме Евы спокойно, не обращая внимания на десятки солдатских глаз, вошла в воду. Поплавав на виду у всех, вышла на берег, взошла на мост, поднялась на перила и прыгнула в воду. Прыжок повторила не один раз. Надо было при этом видеть ошалелые глаза солдат, собравшихся перед импровизированным трамплином для прыжков в воду. Несмотря на настойчивые приглашения Оли, посоревноваться с ней в прыжках желающих не нашлось. Не потому, что среди мужчин не нашлось храбрых, просто у мужчин не было не только плавок, но и трусов, а голыми или в кальсонах они предстать перед девушкой, в отличие от нее, стеснялись.

В то время как мы повышали свои знания в боевой и политической подготовке, штабы готовились к боевым действиям. Для планирования наступательно-оборонительных действий необходимо знать, кто стоит перед нами и чем занимается противник. Эту работу выполняла разведка. На нашем участке фронта полковой и дивизионной разведке приходилось работать в очень тяжелых условиях. Но даже 8 километров болота не было им помехой.

Остановлюсь на одном из походов взвода разведки 28-го гв. стрелкового полка нашей дивизии. Командовал взводом гв. старшина, бывший старшина-моряк Ходосов, прибывший в полк из госпиталя после очередного ранения. Уже в это время он носил восемь нашивок за ранения. Человек отменной силы и выносливости, хладнокровия и храбрости. Позже он заслуженно получил звезду Героя Советского Союза, с честью закончил войну, и в послевоенные годы Герой и специалист по захвату «языков» работал шофером такси в городе Сухуми.

Так вот, в одну из ночей, перед рассветом, взвод Ходосова возвращался из неудавшейся разведки, то есть без «языка», и встретился со взводом разведки немцев, тоже возвращавшимся из нашего расположения. Немцы отдыхали у костра на небольшом островке среди болота. Костер их и выдал. Наши разведчики могли пройти незамеченными, да и ввязываться в бой было опасно. Немцы всегда ходили в разведку большими группами, не менее 20 человек, а у Ходосова было всего восемь. Но Ходосов был не тот человек, чтобы не испытать открывшуюся возможность. Взвод незамеченным подобрался к беспечно отдыхавшим и сушившим у костра одежду немцам и забросал их гранатами. Ни одному не удалось уйти, правда, к большому сожалению разведчиков, ни одного немца и в живых не осталось. Наши же разведчики вернулись без потерь.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Жертвы нацизма: трагедия сожженных деревень — Замошье

75 лет назад, 22 марта 1943 года, нацистские палачи варварски, безжалостно и бесчеловечно, уничтожили, сожгли до тла, скромную белорусскую деревушку — Хатынь. Вместе со всеми ее жителями. Погибли 149 человек, из них 75 детей до 16–летнего возраста. Семилетний Виктор Желобкович и двенадцатилетний Антон Барановский чудом смогли спастись, выжить в полыхавшем аду ненависти. Обгоревших, израненных детей подобрали и выходили жители соседних деревень. Выбрался из пекла 56–летний кузнец Иосиф Каминский. Среди тел погибших односельчан он нашел и своего израненного сына. Мальчик скончался на руках у несчастного отца.

…9093 — такая цифра стоит сейчас на титульной странице электронной базы данных db.narb.by, созданной под эгидой Национального архива Беларуси и содержащей сведения о белорусских деревнях, сожженных гитлеровцами во время Великой Отечественной войны полностью и частично с населением и без жителей. Цифра постоянно меняется — в сторону увеличения, ведь работа по уточнению этого скорбного списка не прекращается. Сбором информации занимаются не только профессиональные ученые, но и патриоты, энтузиасты, увлеченные историей Родины, к числу которых принадлежит минский инженер, краевед–исследователь Александр Павлюкович. Накануне трагической даты гибели Хатыни он рассказывает в своих материалах о столь же горьких судьбах ее страдальческих сестер — сожженных деревнях Минщины.
ФОТО ВИТАЛИЯ ГИЛЯ
Пламя Замошья
Лето 1942 года. В окрестностях легендарного озера Палик, в войну — центра партизанского движения, еще только начинали появляться отряды, сформированные из окруженцев и местных жителей. В тот период их операции в основном носили характер засад на дорогах и нападений на небольшие гарнизоны немцев. И, чтобы не дать развернуться партизанской борьбе, оккупанты фактически ввели коллективную ответственность для жителей близлежащих к местам столкновений деревень. Замошье Борисовского района находилось на расстоянии около 10 километров от местечка Зембин и примерно на полпути от него к озеру. Трагедия Замошья самым непосредственным образом оказалась связана с трагедией, произошедшей затем в Зембине.
Воспоминания Анатолия Иосифовича Яцковского, 1930 г.р., из деревни Замошье:
«Это летом было. Ехала возле деревни машина с немцами, а по ним выстрелили. У нас тут местные организовали партизанский отряд. Командиром отряда был учитель Жуковский. Немцы повыскакивали из машины и убили несколько партизан. Одного живого словили и повезли в Зембин. Назавтра с утра немцы окружают нашу деревню. С одного конца подпалили и с другого. Подпаливают, а людей выгоняют из домов. Нас всех сгоняют к шоссейной дороге, а деревня горела. Немцы и полицейские из Зембина приехали. Подогнали машины и повезли в Зембин. Загнали нас в церковь, и там мы ночевали. Потом стали выводить из церкви. Подводили к партизану, которого они захватили. Он был сильно избит. Спрашивали у него: «Этот имел связь с партизанами, этот пек хлеб?» Они уже знали, кто был связан с партизанами. Первого вывели директора школы Зуборенко. Всю семью его выбили: детей и жену. Расстреливали за церковью. Остальных выпустили, и мы пошли домой. Пришли на голое поле и стали землянки строить…»
Каждый свидетель видел и запомнил те тревожные дни по–своему, выделяя наиболее врезавшееся в детскую память.
Рассказ Анны Григорьевны Шевярновской, 1933 г.р., жительницы Замошья:
«Это было в конце июня, «сунiцы» уже поспели. Сенокос, и мужики все были на Цне, в деревне остались женщины и дети. Отец мой потерял кобылу, и мы с ним пошли ее искать. Я посмотрела и говорю папе, что из–под Кимицкого леса цепь идет. Отец к мужчинам на болото побежал. И вот видим, первую хату запалили, вторая горит, третья… Согнали нас под кладбище, а оттуда — на опушку леса. Потом машины подогнали и нас повезли в церковь в Зембин. Есть не давали. Мать моя дома как раз хлеб пекла и его в абрусик взяла с собой, так дети потом малые ели. Просидели трое суток, а потом стали отпускать. Полицаи брали партизанские семьи, они их знали по фамилиям, и начали их расстреливать. У них яма была выкопана недалеко от церкви на поле. Зембинские жители говорили, раненые люди шевелились там двое суток. Нас отпустили, так мы бегом бежали домой…»
О том преступлении свидетельствуют и партизанские документы, в которых осталась запись: «В июле месяце 1942 г. немецкие варвары, забравшись в д. Замошье, сожгли полностью 82 дома и расстреляли 16 семей, в том числе 6 грудных детей…»
Родственники Каминских
Люди, пережившие те дни, наполненные страхом и ужасом, всегда не могли без волнения и слез рассказывать о пережитом.
Валентина Константиновна Юхневич, бывшая жительница Замошья:
«До этого мы жили в деревне Осовы Бегомльского района. Мать до войны на почте работала, на «секретном» телефоне. Однажды к нам зашел полицай и сказал маме: «Завтра будут расстреливать всех комсомольцев и коммунистов, и ты в списках. Не бойся, что я в этой форме. Я по заданию партии в полиции». Он хорошо знал нашего отца. Сразу погрузил нас в Осовах на подводу и привез ночью в Замошье к родственникам. Сказал, что передал кому смог, что расстреливать будут: учителям, кто в партии был.
В июне это было. Немцы окружили нашу деревню и с двух сторон палить стали. Окружили с пулеметами. Начали гнать от кладбища. Поставили всех на колени и заставили ползти, а они автоматами над головами стреляли. Все горело, а нас гнали. Женщин и детей повезли в Зембин, а мужчины были на сенокосе. Кого из них нашли, того расстреляли. В Зембине мы сидели в церкви. Трое суток. И только пить давали. Кто–то ухватил на ходу зерна, и нам по жменьке отсыпали. И мы, как воробышки, по зернышку брали и ели. Нас по очереди выводили из церкви. Мама последняя вышла с нами. Мы за мамину юбку держались. Нас в деревне никто не знал — это и спасло. У мамы спросили, где ее мужчина. Мама «зманiла», сказала, в 30–м году выслали. Они: «Гут, пани». И стали бизунами бить маму. Нас отпустили, а 85 человек тогда расстреляли…»
Валентина Константиновна вспоминает, что в войну она могла много раз погибнуть, но судьба хранила ее. Родная сестра ее мамы, Аделя, была замужем за Иосифом Каминским из Хатыни. Когда в Замошье все сожгли, осенью 1942 года Валя с бабушкой отправились к Каминским в Хатынь перезимовать. А мать осталась с сыном в землянке в Замошье. Всю зиму пробыли они в Хатыни, и ранней весной, перед самым сожжением деревни, бабушке почему–то очень захотелось домой, в Замошье. Как ее ни уговаривали пожить еще здесь, она с внучкой ушла незадолго до трагедии…
Молимся за упокой
Уже в наши дни рассказы замошан о трагедии, произошедшей возле стен храма Святого архангела Михаила в Зембине летом 1942 года, подтвердились. При проведении строительных работ здесь обнаружились человеческие останки. Они лежали хаотично, не в одиночных могилах, неглубоко, что свидетельствует о захоронении времен Великой Отечественной войны.
Рассказывает настоятель храма Святого архангела Михаила протоиерей Андрей Капульцевич:
«Мы с прихожанами начали собирать найденные останки. Оказывается, именно здесь была кладбищенская территория. Все косточки уложили в специально изготовленный гроб и перезахоронили за церковью. Теперь на Радоницу и в другие дни поминовения усопших, а также 9 Мая молимся за упокой всех здесь ныне погребенных. Затем при проведении реставрационных работ возле церкви неглубоко — буквально на один штык лопаты — еще обнаружили кости и черепа людей. Снова лежали они хаотично. И эти останки собирали и должным образом перезахоронили. Сейчас планируем установить крест с надписью в память обо всех здесь погребенных — к 110–летнему юбилею храма. Дату будем отмечать осенью нынешнего года. Хорошо бы нашлись неравнодушные люди, готовые оказать помощь на это благое дело».
Вообще, черные дни для жителей Зембина (где исторически всегда мирно уживались люди разных вероисповеданий, одновременно действовали православная церковь, костел и синагога) настали с первых же дней гитлеровской оккупации. 18 августа 1941 года полицаи и немцы, приехавшие из Борисова, согнали мирное еврейское население Зембина к заранее выкопанному рву и там расстреляли 927 человек, включая детей. Это место находится в 2 километрах на север от деревни, возле дороги на Бегомль. Там сейчас установлены памятник и мемориальная доска.

Преступления без срока давности: операция «Котбус»Память История и события

Идалино, Слобода, Тристень, Тхарница, Шуневка… Это далеко не полный список белорусских деревень, полностью уничтоженных фашистами в ходе карательной операции «Котбус». Некоторые так и не возродились – их нет на карте современной Беларуси…
После того как в апреле 1943 года гитлеровцы основательно – дом за домом – прошерстили всю белорусскую столицу и отчитались в Берлин о нанесении удара по минскому подполью (операция «Волшебная флейта»), на повестке дня остался один вопрос – партизаны. Особенно беспокоили оккупантов партизанские отряды, действовавшие в Минской и Витебской областях. Прежде всего, ставилась задача «очистить» территорию в треугольнике Плещеницы — Докшицы — Лепель и восстановить контроль над дорогой Минск — Витебск, движение по которой из-за активности партизан превратилось для фашистов в нечто вроде езды по минному полю.
Операции присвоили кодовое название «Котбус» (Kottbus) и определили «строго секретную» дату начала – 20 июня 1943 года. Готовились к ней органы полиции и СС генерального комиссариата «Белоруссия» долго и тщательно. Проводили разведку, собирали информацию, подкидывали дезу партизанам. Но и партизаны держали ухо востро: к «часу икс» о многих планах врага им было известно.
Утешительного, впрочем, было мало. На сей раз фашисты решили задействовать слишком большие силы, включая танки и самолеты. На истребление «лесных бандитов» были брошены спецбатальон «Дирлевангер» и 2-й полицейский полк СС, 15-й, 102-й, 118-й и 237-й батальоны вспомогательной полиции, 600-й казачий батальон, 633-й «восточный» батальон, 1- и 12-я полицейские танковые роты, один батальон 331-го гренадерского полка, четыре роты 392-й главной военной комендатуры с батареей, взводом ПТО и взводом тяжелых минометов, усиленная рота 286-й охранной дивизии, 2-й дивизион 213-го артиллерийского полка, три моторизованных взвода полевой жандармерии, специальные команды СД, самолеты 4-й группы эскадрильи бомбардировочной авиации и 7-й эскадрильи особого назначения. Руководство операцией осуществлял штаб, возглавляемый группенфюрером СС и генерал-лейтенантом полиции фон Готтбергом.
Василий Шарков, в те дни возглавлявший партизанский отряд имени С.М. Кирова, вспоминал: «Наступление гитлеровцы начали силами фронтовых резервов, превосходящими партизан в несколько раз, — более 80 тысяч солдат, артиллерия, танки и авиация. Вернувшийся из окрестностей Борисова разведчик Александр Кулаков доложил, что в Борисов приехало много гитлеровцев, там же видел танки, самоходные пушки и даже самолеты. Фашисты срочно готовятся к броску в район озера Палик… В 5 часов вечера противник, до тысячи солдат и офицеров, начал наступление на наши позиции. Подпустив гитлеровцев на близкое расстояние, мы открыли огонь изо всех видов оружия, минометов и прямой наводкой из 45- и 76-миллиметровых пушек. Первая атака отбита. На поле боя осталось более полусотни убитых вражеских солдат и офицеров. Назавтра в 6 утра фашисты обрушили на нашу оборону огонь двух батарей. В воздухе появились два вражеских самолета. Они сбросили несколько десятков бомб разных размеров — особенно большой вред причиняли металлические ящики, в которых помещалось от 16 до 32 небольших бомб. Такие ящики на определенной высоте автоматически раскрывались, из них рассыпались небольшие бомбы. В два часа дня противник крупными силами начал наступление, стараясь окружить нас со всех сторон…».
Партизаны вынуждены были отходить в непроходимые леса и болота. Вместе с ними находились жители окрестных деревень, которые фашисты, не церемонясь, стирали с лица земли. «Голод был жуткий, — вспоминали участники тех событий, — женщины пережевывали зерно и пытались кормить им детей. Были случаи, когда они в отчаянии даже топили детей в болоте, боясь, что немцы услышат их плач».

* * *


Вместо 10 дней, согласно плану штаба фон Готтберга, каратели застряли в партизанской зоне более чем на месяц. 21 июля операцию все-таки свернули. Не потому что цель была достигнута, а потому что привлеченные к антипартизанской акции войска остро потребовались фронту.
В донесении от 28 июля 1943 года о результатах операции «Котбус», составленном Готтбергом, говорилось: «Потери противника: убито в боях 6087 человек, расстреляно — 3709, захвачено в плен — 599. Захвачено рабочей силы — 4997 человек, женщин — 1056. Собственные потери: немцы — убито 5 офицеров, в том числе командир батальона, 83 унтер-офицера и рядовых. Ранено 11 офицеров, в том числе два командира полка, 374 унтер-офицера и рядовых, трое пропали. Трофеи: 20 орудий калибра 7,62, 9 противотанковых пушек, 1 зенитное орудие, 18 минометов, 30 станковых пулеметов, 31 ручной пулемет. Один самолет (уничтожен), 50 планеров (уничтожены), 16 противотанковых ружей, 903 винтовки…».
Совершенно очевидно, что немцы не могли уничтожить столько партизан. Речь, конечно же, идет о гражданских лицах, зверски убитых и замученных карателями. А вообще-то отечественные и западные историки до сих пор не могут сойтись в оценках последствий операции «Котбус». Каждая из сторон склонна уменьшать свои и увеличивать чужие потери. Если же абстрагироваться от цифр и вспомнить о главной задаче операции, то следует признать, что выполнена она не была: партизанское движение сохранилось и продолжало наносить врагу ощутимый ущерб.

Был у операции «Котбус» и еще один итог, также неутешительный для фашистов. Полицейские формирования, скроенные из «бывших советских» и привлекаемые к борьбе с партизанами, отныне не могли являться хоть сколько-нибудь надежной опорой для оккупационных властей.
В своих воспоминаниях «Вечный огонь» бывший секретарь Минского подпольного обкома партии и командир партизанского соединения Роман Мачульский писал: «В мае — июне 1943 года „1-я русская национальная бригада“ была привлечена гитлеровским командованием к крупной карательной экспедиции против партизан северных районов Минской области. Несколько вражеских дивизий, полицейских полков и карательных батальонов плотным кольцом зажали партизан в лесном массиве по берегам Березины. Вопреки расчетам гитлеровцев, основные силы партизан прорвали блокаду и вышли из окружения, причем сделали это на участке, который контролировала бригада Гиль-Родионова. Нужно отметить, что как во время блокады, так и после нее большинство солдат и офицеров бригады лояльно относились к местному населению, и нередки были случаи, когда родионовцы при встрече с партизанами не обстреливали их».
По признанию упомянутого Гиль-Родионова (настоящее имя – Владимир Гиль), «бои в районе озера Палик показали, что партизаны непобедимы, и именно в те дни я и мои единомышленники стали думать о том, что нужно переходить на сторону партизан». Уже в августе того же года бывшие предатели Родины из «1-й русской национальной бригады» почти в полном составе, включая командира Гиль-Родионова, вновь стали на ее защиту, приняв «партизанскую присягу» и образовав 1-ю Антифашистскую партизанскую бригаду. Новую жизнь родионовцы начали с разгрома немецкого гарнизона в Докшицах и удара по железнодорожной станции. А в мае 1944-го большинство из них (1026 из 1413 бойцов бригады) сложили головы у поселка Ушачи в жестоком бою при прорыве из окружения. По материалам:

Так убивали людей

На протяжении 15 лет сотрудники Белорусского республиканского фонда «Взаимопонимание и примирение» собирали материалы о фашистских карательных операциях на территории Белоруссии в годы Великой Отечественной войны. В итоге в свет вышла книга «Карательные акции в Беларуси». Это живые истории и свидетельства о не утихающей с годами боли белорусской земли и силе непокоренного народа. Это еще один документально достоверный урок истории, который забыть невозможно, а допустить повторения нельзя.

По мнению авторов-составителей, «Карательные акции в Беларуси» в полной мере раскрывают суть идеологии нацизма по отношению к другим народам, в том числе белорусам. Сегодня «СБ» начинает публикацию некоторых глав книги.

Германские нацисты пришли на белорусскую землю, чтобы колонизировать захваченные территории. Гитлер открыто заявил об этом: «Если мы хотим создать нашу великую германскую империю, мы должны в первую очередь вытеснить и уничтожить славянские народы — русских, поляков, чехов, словаков, болгар, украинцев, белорусов…»

Нацисты планировали население Белоруссии сократить, то есть уничтожить и депортировать на 75 процентов, а остальные 25 процентов — онемечить, превратить в рабов. Каждому немецкому офицеру и унтер-офицеру было обещано после окончания «восточного похода» колониальное владение на «новых восточных землях».

Результаты хозяйничанья захватчиков на белорусской земле чудовищны. Война поглотила около половины национального достояния Белоруссии. Из 270 белорусских городов гитлеровцы сожгли и разрушили 209. Минск был превращен в груды развалин и пепелище.

В республике было уничтожено 5 тысяч 295 населенных пунктов, в том числе 628 населенных пунктов вместе с населением. Их сожгли дотла, остались только печные трубы. 186 деревень не смогли возродиться из руин и пепла, поскольку были уничтожены со всеми жителями, включая матерей и грудных детей, немощных стариков и инвалидов.

Общая цифра погибших в Белоруссии от рук оккупантов составляет свыше 2 миллионов 200 тысяч человек. 399 тысяч 374 человека были вывезены на принудительные работы в Германию, из которых вернулось на Родину только 124 тысячи 267 человек.

За годы оккупации гитлеровцы провели на территории Белоруссии 140 крупных карательных операций, в ходе которых целые районы превращались в мертвое пространство. Особенно жестокими мерами сопровождались операции карателей в Витебской, Минской и Могилевской областях…

Наша публикация — ответ тем, кто глубокомысленно рассуждает о «благородстве» Кубе и его мерзкой банды со свастикой, тем, кто вдруг начинает уверять, что гитлеровцы чуть ли не несли белорусскому народу «освобождение» от большевизма. Нет! Нацисты и их пособники несли только смерть и разрушения невинным людям!

«Болотная лихорадка»

Операция проводилась с 25 августа по 20 сентября 1942 года на территории Брестской, Витебской и Минской областей.

Начальник штаба верховного главнокомандования вооруженными силами фашистской Германии генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель о действиях войск на оккупированных территориях и расстрелах заложников от 16 сентября 1941 года указывал: «…следует иметь в виду, что человеческая жизнь в соответствующих странах в большинстве случаев не имеет никакой цены и что устрашающего действия можно добиться лишь с помощью исключительно жестоких мер. Искуплением за жизнь каждого немецкого солдата в таких случаях должна служить в общем и целом смертная казнь 50 — 100 коммунистов. Способы этих казней должны еще увеличивать степень устрашающего воздействия».

Карательная операция «Болотная лихорадка» началась в районе озера Домжарицкое и проходила на территории Лепельского и Бегомльского районов Витебской области с целью уничтожения партизанского отряда «Романа» под командованием Р.А.Дьякова и гражданского населения, которое находилось под его обороной. Но в ходе боевых стычек с партизанами каратели понесли потери и от преследования отряда отказались.

Задачей второго этапа операции предусматривались действия в районе Плещеницы — Ульянское с целью уничтожения партизанских отрядов «Мститель» под командованием В.Т.Воронянского и «Борьба» под командованием С.Н.Долганова, действовавших в районе между реками Вилия и Илия.

Партизанские отряды в ходе карательной операции были окружены фашистами. Однако они нашли проход на стыке окружавших их батальонов и сумели вырваться вместе с местными жителями из кольца блокады и выйти в район деревень Педань — Мстиж.

Озлобленные неудачами каратели в период с 27 августа по 6 сентября 1942 года провели 4 кровавые карательные операции. Первая — в районе северо-западнее Логойска. Вторая — в Логойском, Смолевичском районах и в районе реки Цна возле деревень Мыльница и Мостище. Третья — в Узденском районе между дорогой Минск — Слуцк и озером Синее — лесной массив, охватывающий деревни Теребель, Ковалевичи, Толкачевичи, Гута, Яченка, Осока. Четвертая — в Столбцовском районе в Налибокской пуще.

В ходе проведения карательной операции «Болотная лихорадка» гитлеровцами было уничтожено 10 тысяч 13 советских граждан и 1.217 вывезено на принудительные работы в Германию. Особенно жестокой расправе подверглось население деревень Бобровичи и Выгонощи, в которых было уничтожено 707 человек.

10 сентября 1942 года каратели окружили деревню Затишье, которая находилась на территории Яглевичского сельского Совета Ивацевичского района, ворвались в деревню и уничтожили 135 ее жителей, после чего разграбили все имущество, а 37 дворов сожгли. После войны жизнь в деревне возродилась.

На берегу озера Бобровичское на территории Выгонощевского сельского Совета Ивацевичского района размещалась известная с 1433 года деревня Вяда. Это древнее полесское поселение со своими устоявшимися обычаями и укладом жизни. В ней проживало 217 сельских жителей. Утром 15 сентября 1942 года немецкий карательный отряд окружил, затем ворвался в деревню и зверски уничтожил всех жителей, а их дома с надворными постройками предал огню.

Такая же участь постигла и соседнюю деревню Тупичицы, которая исчисляла начало своей жизни с 1552 года. Все 143 ее жителя были уничтожены, имущество разграблено, а строения сожжены. После войны деревня не возродилась. О древнем белорусском поселении сегодня напоминает только поставленный в 1965 году обелиск…

«Горнунг»

Карательная операция под кодовым наименованием «Горнунг» проводилась в феврале 1943 года против партизан Слуцкого и Пинского партизанских соединений на территории Ганцевичского, Лунинецкого и Ляховичского районов Брестской области, Краснослободского (упразднен в 1959 г. — Прим. ред.), Ленинского, Слуцкого и Старобинского районов Минской области, Житковичского района Гомельской области.

К проведению операции привлекались 3 полицейских полка и 5 батальонов. В приказе немецкого командования указывалось, что район, где предусматривается проведение операции, представляет собой настоящую советскую республику, где восстановлены местные органы советской власти и проводится мобилизация, в связи с чем всем силам, участвующим в операции, предписывалось уничтожить в этом районе все, что может служить обороной и жилищем, превратить район в никем не занятый участок, местное население расстрелять, скот, зерно и продукты питания забрать.

Партизанские бригады имени Ворошилова, имени Чапаева, особый отряд имени Кирова и отряды имени В.М.Молотова и М.Т.Шиша объединились и образовали штаб партизанского соединения под командованием В.З.Коржа. Соединение в течение нескольких дней сдерживало наступление карателей, после чего вышло из-под ударов фашистов.

8 и 9 февраля 1943 года каратели устроили кровавую акцию против населения Слуцка. После массового уничтожения населения отряды «Норд» и «Вест» под командованием Библя и Граафа начали прочесывание района междуречья Случ — Морач — Цна. В ходе прочесывания ими были сожжены деревни Старобинского района Минской области: Копацевичи, уничтожено 438 жителей, Величковичи, уничтожено 222 жителя, Заглинье, где уничтожили 128 жителей, и Старые Величковичи, уничтожено 187 человек.

Всего в ходе проведения операции гитлеровскими карателями было уничтожено более 10 тысяч человек, захвачено 16 тысяч 700 голов скота и более 222 тонн зерна.

На территории Первомайского сельского Совета Слуцкого района 21 февраля 1942 года каратели уничтожили 22 жителя и полностью сожгли деревню Березинец, а 23 февраля 1943 года они уничтожили вместе с жителями соседнюю деревню Задовба.

16 февраля 1943 года каратели уничтожили деревню Дубровно вместе с жителями, которая находилась на территории Долговского сельского Совета Солигорского района.

Ни одна из этих деревень после войны не возродилась…

«Припятские болота»

Карательная операция «Припятские болота» проводилась в период с 19 июля по 31 августа 1941 года на территории Брестской, Пинской, Полесской и юге Минской областей. Операция была направлена против подразделений Красной Армии, попавших в окружение и вырвавшихся из него, а также против партизан и местного населения.

Операция проводилась силами 162-й и 252-й пехотных дивизий и 1-й кавалерийской бригады СС под командованием начальника войск СС и полиции тыла группы армий «Центр» в соответствии с распоряжением рейхсфюрера СС Гиммлера. В «Особом приказе» рейхсфюрера СС Гиммлера от 28 июля 1941 года карателям приказывали уничтожить на Полесье авиацией любой населенный пункт, в котором будет сопротивление. Всех «неполноценных в расовом, национальном и физическом отношениях» советских людей, всех подозреваемых в поддержке партизан было приказано уничтожить. Женщин и детей — вывезти для работы в Германию, конфисковать скот и продукты для нужд армии.

Каратели жестоко расправлялись с населением. В донесении командования кавалерийской бригады СС на 13 августа 1941 года указывалось, что при проведении операции уничтожено 13 тысяч 788 граждан. Сожгли деревню Хотыничи Ганцевичского района и уничтожили в ней 73 человека. В деревне Большая Гать уничтожили 123, в Святой Воле — 436 жителей Коссовского района, в деревне Радецк уничтожили 13, Чадель — 38 жителей Пружанского района Брестской области. В Житковичском районе Гомельской области уничтожили 30 человек деревни Озераны, 300 человек деревни Запесочье, 69 человек деревни Погост, 26 человек деревни Ридча, 30 человек деревни Сторожовцы, 40 человек деревни Черничи и сожгли дома и строения этих деревень. В Светлогорском районе Гомельской области сожгли строения и уничтожили в деревне Осташковичи 120 человек, в деревне Славень — 72 человека.

В районе города Торопец Калининской области в 1942 году частями Красной Армии была разгромлена кавалерийская бригада СС. Среди захваченных документов штаба бригады находились донесения о ходе проведения операции по усмирению населения, а также телеграмма, в которой отмечается, что Гиммлер считает проведение операции «Припятские болота» слишком незначительной по количеству уничтоженных жителей и требует действовать более радикально и ежедневно сообщать ему о количестве уничтоженных.

«Рык»

Карательная операция под кодовым наименованием «Рык» проводилась с 21 по 25 мая 1944 года на границе Брестской и Волынской областей.

Во время карательной операции в районе северо-восточнее городского поселка Шацк и озера Ореховское между силами партизанской бригады «За Родину» и карателями 2-го венгерского королевского резервного полка разгорелся бой. Каратели уничтожили более 350 партизан и местного населения. Потери венгров составили 45 убитыми и 119 ранеными.

В ходе карательной операции было захвачено 1.600 человек местного населения, которое было использовано на строительстве оборонительных сооружений и работ в прифронтовой полосе, а часть из них отправлена на работы в Германию.

(Продолжение следует.)