К 19 история подводной

Неизвестные трагедии: пожар на К-19

О некоторых страшных событиях, происходивших на первом атомном подводном ракетоносце К-19, мир узнал благодаря снятому в Голливуде фильму под громким названием «К-19, оставляющая вдов» (в российском прокате фильм назывался просто «К-19»). Эта картина с Харрисоном Фордом в главной роли обошла практически все кинотеатры планеты, а между тем подлинная история сильно отличается от версии западных режиссеров. Лишь небольшая часть показанного в фильме приключилась на подводном крейсере на самом деле.

Не будет преувеличением сказать, что лодка К-19 прошла свой боевой путь буквально по лезвию бритвы. Из-за того, что этот подводный крейсер несколько раз ставил мир практически на грань атомной катастрофы, он получил красноречивое прозвище «Хиросима». Чтобы понять истоки всех событий, результатом которых стала самая страшная катастрофа на К-19 1972-го года, стоит вернуться на много лет назад к рождению судна.

В середине 50-ых годов советское правительство приняло решение о необходимости создания первого атомного ракетоносца. Подводная лодка с ядерными ракетами на борту должна была сыграть роль решающего аргумента в «холодном» противостоянии между двумя политическими мирами. Вследствие первостепенной важности поставленной задачи на создание К-19 были брошены все возможности и средства оборонных предприятий, а также конструкторских бюро страны. В тот же период в 1958-ом году в США было основано специальное бюро, задачей которого являлась постройка американской атомной подлодки «Джордж Вашингтон». Директор созданного бюро был наделен неограниченными полномочиями, в его распоряжении были экономические возможности практически всего западного мира. Таким образом, стартовые позиции соперников были примерно равны.
17 октября 1958-го года считается днем начала работ по созданию первого атомного ракетоносца в СССР. Инженеров сильно торопили, необходимо было обязательно опередить окаянных американцев. Занятые в проекте конструкторы и судостроители работали круглые сутки, счет шел на дни, а порой и на часы. Очевидцы рассказывают о том, что строительство проходило в три смены, то есть процесс был практически непрерывным. В каждой смене непосредственно строительством занималось более трех тысяч человек. Столь поспешные действия, конечно, не заставили себя ждать. Лодку, которая строилась в Северодвинске несчастья стали преследовать уже на стапеле. Во время окраски трюмов вспыхнул пожар, в котором погибли два человека.
После возобновления покрасочных работ задохнулась женщина-маляр. А когда киль К-19 впервые коснулся воды, то традиционно разбиваемая о борт вновь спущенного на воду судна бутылка с шампанским осталась целой, что у моряков считается дурной приметой. Когда же была заполнена водой доковая камера, то подлодка просто не всплыла, так как персонал забыл отдать крепления, которые держали судно на спусковой тележке.
А дальше все было только хуже. При запуске реактора давление в камере превысило норму в два раза, и просто чудом никто не получил смертельную дозу облучения. Кроме того, конструкторам так и не удалось устранить начальный крен в один градус, который возникал при погружении лодки. В результате, когда судно в первый раз ушло на предельную глубину, его накренило на сорок градусов. Срочное всплытие К-19, которое проходило в аварийном режиме всего за десять секунд, едва не привело к столкновению с находящимися поблизости судами, участвующими в испытании подлодки.
Уже после произошедшего многие задавались запоздалым вопросом: а стоило ли так торопиться? Может было бы гораздо разумнее сначала устранить все недочеты на бумаге, тщательно рассчитать показатели, а только после этого приступать к их осуществлению в металле? Но правительство, которое прекрасно понимало суть возникших проблем, отложило достижение качественного превосходства на будущее, отдав предпочтение срокам. Справедливости ради стоит отметить, что отдельные конструкторы также считали метод проб и ошибок наиболее приемлемым, когда речь заходила о создании судов новых поколений. Они полагали, что невозможно все предусмотреть, не использовав практические возможности и не проведя реальные испытания.
Когда 30 декабря 1959-го года атомная подлодка «Джордж Вашингтон» вступила в состав военно-морского флота США, на ее борту было установлено шестнадцать ракет, которые могли стартовать из-под воды и поразить цель на расстоянии в две тысячи километров. При этом мощность ядерного заряда каждой ракеты приблизительно равнялась пяти бомбам, сброшенным ранее на Хиросиму. В тот же день в СССР на К-19 уже проходили работы по подготовке судна к испытаниям. На советском ракетоносце было установлено лишь три ракеты, и дальность их полета составляла всего 650 километров, то есть в три раза меньше, чем у американских аналогов. При этом стрельбу подлодка могла вести лишь из надводного положения. В условия жесткого противостояния двух держав такое положение, мягко говоря, не радовало руководство СССР. Летом 1960-го «Джордж Вашингтон» уже был готов к тому, чтобы нацелить находящиеся на его борту ракеты на шестнадцать крупных военных и промышленных центров, расположенных на нашей территории. А акт о приемке советского ракетоносца был подписан лишь спустя три месяца.

Мало кто знает, что дата, которую мы считаем Днем космонавтики, могла стать днем первой крупной подводной катастрофы планетарного масштаба. 12 апреля 1961-го года в районе Баренцева моря К-19 удалось в самый последний момент уклониться от столкновения с американской субмариной «Наутилус», которая проводила разведывательное патрулирование у побережья СССР. Представить себе последствия возможного столкновения и неизбежного последующего взрыва было нетрудно всем, кто знал об опасности находящихся на обоих судах грузов. Однако не успел экипаж прийти в себя, а К-19 преподнесла новый неприятный сюрприз – резко пошла на глубину, ударившись носовой частью о дно, которое, к счастью, в этом месте было покрыто толстым многометровым слоем ила.
Катастрофы в тот день удалось избежать, однако летом 1961-го года в своем дальнем походе в Арктику на К-19 произошла первая крупная трагедия, о которой мир узнал лишь спустя десятилетия. В военных учениях по горькой иронии подлодка должна была изображать вражеское судно «Джордж Вашингтон». В это время на первом подводном ракетоносце случилась поломка реактора. Команда сделала невозможное – не имея специальных знаний и соответствующего снаряжения, люди спасли судно от гибели. Но для этого некоторым членам экипажа пришлось пожертвовать своими жизнями, войдя в зараженный радиацией отсек. Однако мужественные моряки понимали, что спасая лодку, спасают от катастрофы весь мир, поскольку гибель К-19 привела бы к заражению вод мирового океана. При неблагополучном исходе человечество получило бы печальный опыт Чернобыльской аварии на полвека раньше и в более широком планетарном масштабе. Кроме того, взрыв на подлодке, которая находилась неподалеку от военной базы НАТО, вполне мог стать первым шагом к третьей мировой войне.
Позднее, когда глава государства Хрущев рассматривал представления моряков, работавших тогда в реакторном отсеке, к наградам с присвоением звания Героя СССР, он цинично вспылил и наложил такую резолюцию: «За аварии не награждаем»! А между тем к тому дню уже умерли в страшных мучениях подводники Борис Корчилов, Юрий Ордочкин, Евгений Кошенков, Семен Пеньков, Николай Савкин, Валерий Харитонов, Юрий Повстьев и Борис Рыжиков. Их наградили орденами посмертно, но при этом руководство страны сделало все для того, чтобы никто не узнал о той аварии. Долгое время мало кто располагал сведениями о настоящей причине награждения мужественных моряков.
Командир подлодки, которой удалось первой прибыть к месту аварии К-19, стал невольным свидетелем похорон Бориса Рыжикова. На его вопрос о том, отчего умер главный старшина, ему ответили, что Бориса просто убило током….
Немногим известны и любопытные данные о том, что в том же 1961-ом году экипаж К-19 повторно спас судно. После первой аварии реактора государственная комиссия, возглавляемая академиком Александровым, приняла решение о затоплении подлодки, отказавшись от его ремонта и восстановления. Но экипаж решил самостоятельно провести дезактивацию аварийного реакторного отсека и выгрузить боеголовки. И те, кто должен был подготовить судно к уничтожению, буквально по сантиметру тщательно вымывали его практически голыми руками, получая при этом значительные дозы облучения. Высшим чинам было известно о действиях экипажа, но они молчаливо, сквозь пальцы наблюдали за фактическим самоубийством людей и их стремлением сорвать потопление подлодки в установленные «наверху» сроки. А моряки просто чувствовали на себе груз ответственности и понимали, что не могут бросить судно после того, как их друзья и сослуживцы отдали свои жизни за спасение корабля.
Когда субмарину отмыли, двенадцать добровольцев повели К-19 на ремонт. И тут вновь произошло непредвиденное. Уже на подходе к Северодвинску лодка села на мель. Топливо закончилось, генераторы остановились, пропало освещение и тепло, а совсем скоро не стало продовольствия. И тогда людей вновь пришлось спасать. В ходе ремонта реакторный отсек К-19 заменили, а старый был затоплен неподалеку от побережья Новой Земли. Подлодку модернизировали и снабдили более новым ракетным комплексом. Теперь судно могло вести огонь из подводного положения. Завеса секретности вокруг судна была настолько плотной, что даже новому экипажу ничего не было известно о произошедшей ранее на их корабле трагедии. Никто в стране не должен был знать о том, какой ценой нам обходится соревнование с политическим противником.
В 1965-ом году К-19 более месяца успешно проводила боевую службу, выполнив все поставленные перед экипажем судна задачи. А в 1967-ом лодка даже получит приз от главкома ВМФ за успехи в ракетной стрельбе, став лучшим кораблем Северного Флота. Посвященному во все тайны высшему руководству начало казаться, что несчастья подлодки уже позади и худшее миновало. Но спустя всего два года К-19 вновь стала причиной едва не начавшейся мировой войны.
Утром 15 ноября 1969-го лодка находилась на выполнении учебного задания в Баренцевом море, когда при движении на глубине малым ходом в семь часов утра экипаж ощутил сильнейший удар в области носовой части. Корабль начал стремительно проваливаться на глубину. Командиру субмарины удалось поднять судно, которое, как потом уже выяснилось, столкнулось с американской подлодкой «Gato», проводящей разведку у советского побережья. По несчастью удар пришелся как раз на ту часть корабля, где находился реактор. В момент столкновения командир торпедного отсека на американском судне решил, что советская лодка преднамеренно пошла на таран, и отдал приказ об ответной атаке – подготовке к стрельбе трех торпед и ракеты с ядерным зарядом. А ведь ядерный взрыв вблизи баз Северного Флота вполне мог быть воспринят как первый этап нападения на СССР. Но американский капитан, своевременно сориентировавшись, отменил приказ о нападении, сумев предотвратить страшную катастрофу.
Однако это был еще не конец печальной биографии лодки. Через три года, 24 февраля 1972-го в 10 часов 15 минут вахтенный девятого отсека, обнаружив задымление вентилятора, запросил у вахтенного механика разрешение на начало вентиляции помещения. Немного времени спустя оттуда поступило сообщение о пожаре, а из помещений отсека послышались крики, кашель и стук в переборки. Через две минуты связь с охваченным пожаром отсеком оборвалась. Необходимо отметить, что начавшийся под водой пожар чем-то напоминает собой объемный взрыв, и загоревшийся отсек практически мгновенно превращается в раскаленную топку. Все члены экипажа знали о том, каково приходится оставшимся в отсеке людям, но по правилам они не могли открыть переходной люк и помочь своим сослуживцам. Во избежание распространения огня отсек должен был быть загерметизирован, чтобы все остальные получили шанс на спасение.

Несмотря на принятые меры, огню и угарному газу удалось быстро распространиться по кораблю, число жертв начало расти. Тогда командир подлодки капитан 1-го ранга Кулибаба отдал приказ о немедленном всплытии. На подъем ушло тридцать минут. По уставу командиру полагалось доложить «наверх» причину нарушения скрытности военного судна. Через полчаса после доклада начальству об аварии уже узнали члены руководства страны и партии. В целях секретности был определен режим передачи данных о ситуации на судне всего один раз в сутки, а на помощь аварийной субмарине отправилось восемь судов.
Но подводники не могли ждать, им было необходимо бороться за живучесть лодки, ведь попадание огня в торпедный отсек могло привести к сильнейшему взрыву и утечке радиации. Капитан принял решение заглушить реактор, дабы избежать трагедии. Ситуацию осложняло то, что в месте всплытия К-19 на тот момент бушевал девятибалльный шторм. Остановленную лодку накрывало волной, вода заливала аварийный дизель, который никак не удавалось запустить. Это исключало возможность восстановления освещения и начала вентиляции помещений. Между тем, восьмой и девятый отсеки продолжали полыхать.
На вторые сутки бедствия в 2 часа 40 минут в районе Датского пролива к кораблю подошел танкер «Лиепая». Попытки взять К-19 на буксир закончились неудачей из-за продолжающегося сильного шторма, который не позволил приблизиться к субмарине на достаточное расстояние. К этому времени Кулибаба впервые сообщил начальству о жертвах аварии, численность которых достигла уже двадцати пяти человек. Судьба еще пятнадцати моряков была неизвестна. В тот момент, когда все уже смирились с мыслью, что за пятым отсеком не могло остаться живых людей, в 2 часа 55 минут зазвонил корабельный телефон, который моряки с юмором называли «чудом 1916-го года». Это надежное средство связи имело несомненные преимущества в результате аварии, ибо работало даже при полном обесточивании судна, обладая к тому же высокой прочностью. Звонили оставшиеся в живых люди из десятого отсека. Как потом расскажут сами подводники, им удалось использовать индивидуальные дыхательные аппараты СП-60. Их было всего четыре. При проверке один из кислородных баллонов в отсеке оказался пустым, а одна из масок – негерметичной из-за недосмотра обслуживающего персонала. Чтобы не допустить отравления поступавшим из соседнего отсека угарным газом, морякам приходилось делиться друг с другом кислородом из масок.

Получив сообщение, остальной экипаж предпринял попытку освободить выживших. Для этого требовалось преодолеть два (восьмой и девятый) выгоревшие отсеки. Но после открытия переборки в девятый аварийный отсек поступил кислород, в результате чего огонь вспыхнул еще сильнее. Когда попытка спасения окончилась провалом, и экипаж понял, что пока забрать людей не удастся, встал вопрос о том, как облегчить их положение. Объем кормового отсека составлял не больше 140 кубометров, но половину этого пространства занимало оборудование. Объем воздуха был невелик и с каждым часом быстро уменьшался. Необходимо было срочно подать кислород в отсек с людьми. И тут вспомнили о трубе, по которой откачивалась вода в кормовые цистерны. Этот трубопровод уцелел, а потому стал настоящим спасением для отрезанных от остального экипажа людей. По трубе пустили кислород, что значительно улучшило обстановку. Теперь жизням людей угрожали такие факторы, как голод, жажда и, особенно, холод. Ведь лодка находилась в Северной Атлантике, и за бортом было всего четыре градуса тепла.
В десятом отсеке была цистерна с пресной водой, но по чьей-то халатности она оказалась пустой. Однако моряки знали, что в таких цистернах всегда сохраняется «мертвый запас» воды объемом 100-150 литров. Качество этой воды, долгое время простоявшей в закрытой емкости, было на тот момент не важно, ведь вопрос стоял о жизни и смерти. По вкусу, как рассказали сами «затворники», она была отвратительной и, скорее всего, ржавой, но в темноте этого не было видно. Имеющиеся в отсеке фонари к этому времени уже выработали свой ресурс. Набирая воду через разбитое приборное стекло, люди наливали ее в бутылки и согревали под ватниками, экономя каждый глоток. При осмотре всего помещения моряки нашли также четыре пачки сахара, две банки сгущенки, консервированную капусту, что помогло продержаться какой-то срок. А еще в отсеке было большое количество соли, которая спасла моряков от переохлаждения.
На четвертые сутки заточения, 27 февраля, в районе аварии К-19 находилось уже семь советских судов, одно их которых было спасательным. Но попытки взять субмарину на буксир по-прежнему не удавались, шторм не стихал, а высота волны составляла двенадцать-четырнадцать метров. Количество погибших возросло до двадцати восьми человек, а состояние людей в десятом отсеке стало почти критическим. Очередная попытка освободить их закончилась подобно предыдущей новой вспышкой пожара. Между тем, когда буря слегка ослабила хватку, суда смогли подойти к лодке и взять ее на буксир. Но тут появилась новая проблема – оборвались канаты, как только спасательные корабли начали буксировку.
На пятые сутки заточения экипажа на подлодке четыре самолета сбросили возле субмарины несколько дюжин контейнеров со спасательным имуществом и продовольствием. Моряки спасательных судов еще четыре раза пытались взять К-19 на буксир, но канаты по-прежнему рвались. На шестые сутки экипажу были переданы аварийные аккумуляторы, рация и фонари. Связи с десятым отсеком уже не было, а в подаче свежего воздуха для изолированных там людей произошел сбой, что еще больше ухудшило атмосферную обстановку в помещении. Из кусков шерстяного одеяла запертые там люди мастерили фильтры, чтобы не получить отравление, но даже такой воздух приходилось экономить. Все, кто не был занят делом, старались лежать, чтобы потреблять меньше кислорода. Один моряк постоянно дежурил возле переборки, поливая ее забортной водой, чтобы снизить температуру. Однако при этом вода быстро испарялась, а в отсеке становилось душно, как в парилке.

На седьмые сутки при помощи спасательного каната с субмарины удалось снять первых двенадцать человек экипажа, а на лодку передать горячий чай и продукты. 3 марта, на девятые сутки, прибыл большой противолодочный корабль «Вице-адмирал Дрозд». В условиях восьмибалльного шторма, невзирая на запреты и правила, с его качающейся палубы поднялся вертолет. Первая попытка забрать экипаж лодки и высадить аварийную команду провалилась, но в последующие два дня, когда шторм утих, с помощью вертолета и спасательных кораблей удалось снять еще шестьдесят два человека.

К 5 марта на К-19 оставался тридцать один человек, двенадцать из которых находились в злополучном десятом отсеке. Море вновь бушевало, и крен аварийного судна временами достигал шестидесяти градусов. Попытки взять субмарину на буксир были безнадежны, а людей с палубы подлодки попросту смывало за борт сильными волнами. Так из-за обрыва страховочных концов погибло еще два человека.
Когда заканчивалась вторая неделя заточения, 7 марта в отрезанный отсек удалось подать низковольтное освещение, но это не слишком помогло находящимся там людям, которые совершенно потеряли надежду остаться в живых. Спустя два дня погода улучшилась, оставшемуся экипажу удалось запустить аварийный дизель, и они начали вентилирование отсеков. Но лишь 12 марта получилось перебросить на судно аварийные команды, которые подготовились к спасению узников десятого отсека. К этому моменту в район аварии подошел крейсер «Ленинград» и корабль сторожевой охраны США. В небе периодически пролетали самолеты НАТО.
Лишь на двадцать третьи сутки на командный пункт ВМФ в Москве пришло донесение, что в 18.58 личный состав был выведен из десятого отсека и доставлен на плавбазу «Гаджиев». Чтобы не ослепнуть после длительного пребывания в темноте, всем морякам завязали глаза. Многих пришлось нести на руках, так как люди были совершенно обессилены. На восемнадцатые сутки российскому спасательному судну «Бештау», наконец, удалось взять К-19 на буксир. Началась транспортировка судна со скоростью шесть километров в час.
Более трех недель экипаж К-19 сражался за судно. Но главное – они не допустили распространение огня в торпедный отсек и предотвратили утечку радиации. После осмотра лодки стало ясно, что полностью выгорели три отсека. Несмотря на подготовленные акты флотской комиссии о списании корабля, опять нашлись те, кто отстоял лодку. Был произведен полный ремонт невезучего корабля, снова установлено новое, еще более совершенное оборудование. Уже через пять месяцев субмарина вновь вышла на боевое дежурство. И вновь для всей страны причина смерти многих подводников-атомщиков осталась покрыта тайной, а все обстоятельства аварии были строжайше засекречены.
Одним из тех, кому досталась слава от произошедших в связи с аварией 1972-го года событий, стал вице-адмирал Сорокин, который получил Звезду Героя и повышение в должности. Став командиром флотилии, в которую входила и К-19, он приказал снести установленный после первой аварии памятник, погибшим на подлодке морякам. Он объяснил свой шаг тем, что подобное сооружение отрицательно влияет на моральное состояние людей.
Вплоть до самого последнего дня К-19 не оставляла моряков в покое. В ноябре 1978-го года на ней опять был пожар, это повторилось и в августе 1982-го. Потом было попадание учебной торпеды и лодка, получив пробоину, едва не затонула. Тем не менее, по непонятным причинам у субмарины всегда находились влиятельные защитники. Считая К-19 первым судном данного типа, родоначальником атомного подводного флота, они сорок лет вновь и вновь возвращали ее в строй. В августе 2003-го командование флота вновь попыталось спасти К-19 от уничтожения, но кому-то «наверху» сама мысль о сохранении этого трагического судна показалась чудовищной. Решение об утилизации первого подводного ракетоносца осталось в силе.
За время своего существования подлодка более чем за двадцать тысяч ходовых часов прошла около 560 тысяч километров, шесть раз выходила на боевые дежурства, общая длительность которых составила 310 суток. С борта К-19 был осуществлен запуск двадцати двух ракет и проведено около шестидесяти торпедных стрельб. Но кто имеет право соизмерить перечисленные достижения с потерянными человеческими жизнями и горем их близких?
Источники информации:

В этот день в 1972 году произошла авария и пожар на советской атомной субмарине К-19.
История у этого корабля «славная». Моряки звали её «Хиросима». Именно на ней 4 июля 1961 г. была первая в истории отечественного подводного флота авария ядерного реактора. К-19 была первой в СССР атомной подводной лодкой, способной нести на борту три баллистические ракеты в ядерном снаряжении и самой несчастливой лодкой в истории подводного флота СССР. Далее коротко о всех авариях на лодке — «Беде»…
Еще при строительстве в трюме лодки произошел пожар, в результате которого двое специалистов получили серьезные ожоги. Тогда это можно было объяснить случайностью.
Предвестником несчастий в океане послужил символический эпизод: при спуске со стапелей первой ракетной атомной лодки «К-19» традиционная бутылка шампанского не разбилась о форштевень после первого броска. Положено, чтобы женщина крестила корабль, но в тот день бутылку разбивал мужчина — офицер.
В июне-июле 1961 года в Атлантическом океане проходили боевые учения под кодовым названием «Полярный круг». Военно-морской флот СССР отрабатывал взаимодействие надводных и подводных кораблей. В учениях принимала участие и лодка К-19, командиром которой был капитан 1-го ранга Николай Затеев.
4 июля 1961 г. во время следования подводной лодки в Северную Атлантику для производства учебных стрельб произошла авария. В 04 час 15 мин сработала аварийная защита реактора левого борта.
Причиной аварии послужило нарушение (течь) в контуре системы охлаждения реактора. Был возможен взрыв. Но моряки проявили смекалку и из подручных материалов смонтировали трубопровод, дублирующий поврежденный участок системы охлаждения.
Командир подводной лодки спросил лейтенанта Корчилова, который возглавлял аварийную партию, знает ли он, на что он идет? Ему было всего 23 года. Тот ответил – да. И командир сказал – тогда с богом, иди. Они понимали, что идут на смерть.
В течение двух часов подводники, находясь в зоне воздействия радиации продублировали систему охлаждения и спасли подлодку. В будущем такие дублирующие контуры появились на всех АПЛ.
Через четыре с половиной часа после возникновения аварии у облучившихся моряков начали появляться признаки лучевой болезни — у 15 человек тяжелой, 11 — средней и 16 — легкой степени. Ситуация осложнилась тем, что оказалась поврежденной антенна главного передатчика и командир подлодки не мог сообщить об аварии в базу. С подлодки были эвакуированы 65 моряков, а еще через день подлодку оставили все члены экипажа — находиться в ней было опасно для жизни из-за радиации. Перед этим механизмы К-19 были приведены в нерабочее состояние. Моряки уходили с лодки полностью голыми, а офицеры даже личное оружие бросали в воду.

Атомная подлодка К-19 была отправлена в ремонт. В 1962-1964 гг. на ней были заменены оба атомных реактора.
На ней были аварии, пожары, не избежала она и столкновений — над водой и под водой.
15 ноября 1969 г. при отработке задач боевой подготовки в Баренцевом море К-19 столкнулась с американской субмариной Cato и, получив повреждения, вернулась к месту базирования. Авария, произошедшая с К-19 24 февраля 1972 года при несении боевой службы в Северной Атлантике, была трагической: в результате пожара в отсеках корабля погибли 28 человек.
Возгорание произошло в результате попадания на разогретую поверхность фильтра масла. Личный состав, не занятый в борьбе за живучесть был эвакуирован. В 10-м отсеке остались отрезанными 12 человек, в течении последующих 23 суток дышавшие остатками запасов сжатого воздуха. Тогда подводная лодка сохранила ход и вышла на поверхность, в загазованных 7 и 8-м отсеках погибли.
После ЧП 1972 года подлодку отправили на судоремонтный завод «Звездочка» в г. Северодвинск, где ее обновили, модернизировали.
После ремонта К-19 еще не раз выходила на боевые дежурства в морские и океанские глубины. В 1990 г. ее вывели из боевого состава флота. Весной 2002 года легендарный подводный корабль Северного флота завершил свой последний поход: из Ара-губы его отбуксировали на судоремонтный завод «Нерпа» в Заполярье для утилизации.
Долгое время авария 1961 года на К-19 была засекречена. Моряки, дав подписку о «неразглашении», молчали о случившемся. О том, что с ними произошло, не говорили даже родственникам.
В 1990-е гг. о трагедии К-19 заговорили во всеуслышание. Вышли в свет газетные публикации, книги. В 2002 го. широкой публике был представлен американский кинофильм «К-19. Оставляющая вдов» (K-19: The Widowmaker), главные роли в котором сыграли Харрисон Форд и Лайам Нисон.
Память о подвиге моряков с К-19 жива, 4 июля 1998 г. на Кузьминском кладбище в Москве был воздвигнут мемориальный памятник экипажу К-19. Силуэт подводной лодки объединяет 6 каменных надгробий.
К-19 разрезали на металлолом, на память осталась лишь часть рубки, установленная как памятник на проходной судоремонтного завода «Нерпа».
Подробно о последней аварии на К-19 можно прочитать всего в ДВУХ книгах: «Чрезвычайное происшествие на советском флоте» Николая Черкашина и «Катастрофы под водой» Николая Мормуля. Все. Даже списки награжденных до сих пор засекречены.
Если ударяться в конспирологию, что можно много чего найти загадочного. В 1986 году, в Атлантике погиб наш атомоход К-219. Потом в Тихом океане затонул К-129… и К -19 лодка — «Беда». И везде цифры 1, 2 и 9 … какая-то магия цифр…
Инфа и фото (С) интернет

Спас наши души

Владимир Романов и его подлодка, спасенная им от забвения.

Романов родился в 1947 году в Тверской области. Служил на атомных подводных лодках Северного флота, в том числе на К-19. Дальше — мурманская мореходка, специальность электромеханика, долгие годы на траловом флоте. Моряк до мозга костей. И успешный предприниматель, что важно для нашей истории: это ведь не дешевое дело — перевезти через всю страну многотонную громадину.

На К-19 — субботник!

А еще старший матрос Северного флота Владимир Романов — настоящий патриот, который, правда, никогда не произнесет вслух это слово. Но это он спас историческую реликвию, когда чиновники высоких рангов, не колеблясь, отправили легендарный К-19 в утиль. А вместе с ним — память о его экипажах, первопроходцах атомного флота, живых и погибших.

Не случайно подводники называли К-19 «Хиросимой». Горький юмор…

Она была первой советской ракетоносной атомной подводной лодкой, неся на борту три межконтинентальные баллистические ракеты. У ее колыбели стояли маститые академики — Александров и Королев, Ковалев и Спасский. Но всё новое никогда не дается легко. Долгая служба К-19 — это длинный перечень драм. Самые известные — в 1961 году (катастрофа легла в основу американского фильма «К-19» с Харрисоном Фордом в главной роли), в 1972м (пожар в 9м отсеке унес жизни 28 моряков, выжившие в 10м отсеке двенадцать подводников во главе с капитан-лейтенантом Поляковым провели почти три недели в полной изоляции и выстояли)…

Длинный перечень драм и героев…

О «Хиросиме» писали книги, снимали фильмы — документальные и художественные. А потом как-то враз обо всем забыли.

Не забыл бывший старший матрос К-19 Владимир Романов.

Для матроса Романова эта рубка дороже любых памятных знаков.

Не пепел Клааса стучал ему в сердце, а пепел всех погибших в холодной войне моряков. Ради того, чтобы современники помнили, чтобы потомки знали, он выкупил у судоремонтного завода на Севере 28метровую рубку, переправил ее в Подмосковье. И поставил на берегу Пяловского водохранилища близ канала имени Москвы. Поставил так, чтобы Рубка (именно так теперь надо называть этот объект исторического наследия) была видна с воды проплывающим судам. Да еще сделал 110-метровую насыпь из земли и щебня, имитирующую обводы корпуса атомохода. И добавил груду валунов — чтобы совсем похоже на Мурман…

Сооружение мемориала еще не завершено. Недавно на субботник к Романову — покрасить огромную трехпалубную Рубку — приехала группа ветеранов К-19 во главе со старшиной 1 статьи Виктором Стрельцом, ныне академиком. Офицеры в отставке и седовласые матросы вспомнили молодые годы, а потом взялись за кисти и лопаты.

Конечно, субботник закончился общей трапезой в кают-компании под навесом. Сразу после традиционного «за тех, кто в море» был поднят тост за здравие старшего матроса Владимира Романова.

Равнение — на флаг! А В ЭТО ВРЕМЯ

«Багратиона» бросили в Крыму

В Музей речного флота пришло письмо от Игоря Владимирова из Судака. Он пишет о речном теплоходе «Память тов. Маркина» (бывший «Князь Багратион»), уже четверть века ржавеющем на крымском берегу. Это судно, построенное в 1912 году на Коломенском машиностроительном заводе по заказу пароходного общества «Кавказ и Меркурий», — уникальный памятник Волжского судоходства. И последний сохранившийся представитель дизельных винтовых пассажирских судов, собранных в России с 1911 по 1917 год. Таких было всего одиннадцать…

До 1991 года теплоход (длина 90 метров, ширина 12 метров, вместимость 340 пассажиров) ходил по Волге. Круизы на нем пользовались большой популярностью. А потом он был продан частному лицу на Украину и перевезен в Феодосию. Сначала его использовали как плавучий ресторан, в 1994 году отбуксировали к мысу Меганом и бросили…

Может быть, судьба теплохода заинтересует неравнодушных людей? И мы сумеем сохранить уникальный памятник истории и российской техники?

С уважением, Галина Абаева, директор Музея речного флота

К-19

  • Когда Вадим Радченко целует свою девушку, он пытается поймать автомобиль, который напоминает советский грузовик «ГАЗ-66 4х4». Производство данного автомобиля началось лишь в 1966 году, то есть через пять лет после событий фильма.
  • В фильме показывают, как политический сотрудник раскрывает перед гражданскими все нарушения, которые были совершены в Бирмингеме в 1964 году. Ровно через четыре года после запуска «К-19».
  • Бутылка шампанского, которая не разбивается во время крещения «К-19» называется (на русском языке) «Советское игристое». Торговая марка «Советское игристое» не была зарегистрирована вплоть до 1969 года, и даже после этого, она продавалась исключительно на Западе. Внутри страны под таким названием она появилась лишь в середине 1990-х годов. Но в Советском Союзе можно было купить «Советское шампанское», которое было точно таким же, лишь имело другое название.
  • В начале фильма Алексей Востриков приезжает к военно-морской базе на военном грузовике весом ¾ тонны. Этот автомобиль представляет собой «Dodge» модель «WC56», которая использовалась армией США во время Второй Мировой войны. Несмотря на то, что во время войны советские войска часто использовали много американских грузовиков (потому что страны были союзниками), в начале 60-х годов подобная техника уже вышла из обращения.
  • В конце фильма постаревшие члены экипажа встречаются друг с другом. Михаил Поленин сообщает Алексею Вострикову, что именно этот день очень важен для встречи. В эту дату исполнилось двадцать восемь лет с момента аварии на реакторе. Данная трагедия произошла на подводной лодке «К-19» 4 июля 1961 года, но сцена, как нетрудно догадаться, была снята зимой.
  • Звук, который издает камера во время группового снимка экипажа на льду –это звук неподвижного затвора, но, используемая камера (либо фирмы «Leica», либо какой-то российский аналог) имела бы затвор фокальной плоскости.
  • В сцене на кладбище, ближе к финалу картины, можно заметить отражение стрелы микрофона в головном уборе одного из персонажей.
  • Когда капитан входит в комнату радиоактивного реактора, чтобы вытащить последнего человека, который работал, он не закрывает дверь люка. Такая ошибка значительно увеличивает объем утечек.
  • Сотрудник реактора Вадим Радченко говорит о том, что авария может спровоцировать «термоядерный» взрыв. Это невозможно, потому что термоядерный взрыв является сплавом ядерного (соединяя атомы водорода и гелия и тем самым высвобождая энергию), и, очевидно, что ядерный реактор на подводной лодке берет за основу ядерное деление (разрушает атомы урана, и также высвобождает энергию).
  • Когда Алексей Востриков приходит на встречу с адмиралом его звание, до этого момента, было «капитан второго ранга». Однако во время встречи зритель может заметить, что он носит погоны на плечах, говорящие о его принадлежности к «капитану первого ранга». В следующей сцене, когда он садится на «К-19» на нем вновь надеты погоны «капитана второго ранга».
  • В начале картины Востриков носит обручальное кольцо на левой руке. Ближе к середине и в финале кольцо перемещается на правую руку, как принято по русским традициям.
  • Когда «К-19» покидает причал в первый раз, дается приказ о том, чтобы, объединить все канаты. Это означает, что один набор канатов уже удален, но лодка все еще остается прикрепленной к причалу (с помощью другого набора «канатов»). Сразу после отдачи приказа, экипаж удаляет оба набора канатов, и лодка отправляется в плаванье.
  • В момент отхода лодки от причала, два капитана находятся наверху башни, а рядом с ними развивается флаг. В следующем кадре четко видно, что флаг развивается в другую сторону (ветер не мог сменить свое направление так быстро).
  • В начале фильма, когда радио-офицер проверяет связь с Москвой во время тренировки, кадр на приборной панели показывает активный зеленый свет и два белых фонаря. Буквально через секунду эту панель показывают вновь, но теперь два белых фонаря не светятся, а зеленый все еще горит.
  • Когда подводная лодка спускается на глубину порядка трехсот метров, во время испытательного погружения, зритель может заметить, как одна из сторон лодки слегка деформировалась. Тем не менее, эти вмятины больше нигде не встречаются на протяжении всей картины.
  • Подводная лодка, на ее пути к испытаниям, показана настолько быстро плывущей, что из-под ее пропеллера вылетают пузырьки. Этот эффект называется кавитацией, он создает определенные шумы. Скрытая подводная лодка, которая направляется к запуску ракет, никогда бы не допустила подобную оплошность. Только в чрезвычайных ситуациях.
  • Фильм представляет собой вольный рассказ о событиях, которые произошли на подводной лодке «К-19», однако в результате катастрофы погибло восемь человек, а не семь.
  • Во время того, как горит двигатель на борту, внизу пламени можно заметить газовые форсунки, которые подпитывают пламя.
  • Во всех сценах на открытом пространстве (в том числе, когда лодка пробивается сквозь лед) можно заметить, что солнце высоко в небе. Действия происходят почти на Северном полюсе, а это значит, что время года должно быть лето. Однако в сценах, где показывают главное командование России, идет снег. Следовательно, на Северном полюсе, там, где работала подводная лодка, должна быть постоянная темнота.
  • Когда вторая группа ремонтников начинает сваривать новый охлаждающий трубопровод, можно заметить, что модель сварочного аппарата «Uniweld Products Inc», но ее просто не могло быть в то время в Советском Союзе.
  • Высшее командование военно-морского флота СССР находится в большом белом здании. Слева от входа можно заметить табличку: «Культурный центр Вооруженных Сил Российской Федерации имени М.В.Фрунзе». Российская Федерация была создана после распада Советского Союза. Следовательно, такая формулировка просто не могла появиться ни в каком виде на официальном здании до конца 1991 года. Михаил Фрунзе был очень уважаемым офицером во время русской революции, которого по-прежнему почитают в России, после распада Советского Союза.
  • К-19: символ мужества и стойкости

    24 февраля 1972 года на первой советской атомной подлодке произошел катастрофический пожар.

    В истории отечественного подплава подводная лодка К-19 занимает особое место. Прежде всего это первый в нашей истории атомный подводный ракетоносец. Но, к сожалению, эта подлодка заслужила на флоте неприятное прозвище «Хиросима»: ее буквально преследовали аварии, среди которых были две, обернувшиеся тяжелейшими последствиями.

    Первая из них произошла 4 июля 1961 года, когда во время первого боевого похода на К-19 произошла авария в системе охлаждения кормового атомного реактора. Опыт борьбы с такого рода авариями у советского флота был минимальным, и можно лишь восхищаться мужеством подводников, которые в таких условиях сумели сделать все, чтобы избежать атомного взрыва на своем корабле. Но дорогой ценой: в течение двадцати дней после аварии восемь моряков уже на берегу скончались от лучевой болезни.

    Увы, на этом испытания, выпавшие на долю К-19, не закончились. 24 февраля 1972 года во время очередного боевого похода в предпоследнем, 9-м отсеке лодки произошел пожар. В результате этой катастрофы погибли 28 членов экипажа подлодки, а еще 12 человек остались живы только благодаря собственному мужеству и поддержке товарищей после проведенных 23 дней в замурованном кормовом отсеке.


    Подводная лодка К-19 во время очередного выхода в море. Источник: https://www.pinterest.se/

    От стапеля до пожара

    Строительство первого советского атомного подводного ракетоносца проходило в крайне напряженных условиях. Практически одновременно с СССР такой же корабль строили и США. А значит, тот, кто успевал первым, получал существенное военное и политическое преимущество.

    Ситуация осложнялась тем, что первенство в строительстве атомных субмарин на тот момент оставалось за США. Именно там 14 июня 1952 года заложили, а 21 января 1954 года спустили на воду первую в мире подводную лодку с ядерной энергетической установкой – «Наутилус». В СССР первый подводный атомоход – подлодку К-3 «Ленинский комсомол» – построили на четыре года позже. 12 сентября 1952 года появилось постановление о проектировании лодки, 24 сентября 1955 ее заложили на Северодвинском судостроительном заводе №402 (нынешнем «Севмаше»), а спустили на воду лишь 9 августа 1957 года.

    Поэтому гонка на опережение в строительстве первых атомных подводных ракетоносцев имела особое значение. Работы по созданию К-19 шли в авральном режиме. По воспоминаниям очевидцев, все причастные к постройке лодки, начиная от конструкторов и заканчивая рядовыми рабочими, трудились в три смены. Но все равно опоздали… Впрочем, это было неудивительно, ведь американская атомная ракетная подлодка «Джордж Вашингтон» была заложена 1 ноября 1957 года, а спущена на воду 9 июня 1959 года. Советскую К-19, чья история отсчитывается с 17 октября 1958 года, спустили на воду 11 октября 1959 года, то есть всего на четыре месяца позже. Правда, при этом и построить первый советский подводный ракетоносец наша промышленность сумела гораздо быстрее американской: за 359 дней против 586!


    Подводная лодка К-19 выходит с места базирования, Северный флот. Источник: https://www.pinterest.se/

    Однако спешка дала о себе знать: доводкой многих систем и механизмов морякам и судостроителям пришлось заниматься уже на спущенной на воду и официально вошедшей в строй лодке. Не стоит забывать и о том, что этот корабль был первым в своем роде, а значит, неизбежно страдал от множества «детских болезней», как это бывает с любыми головными кораблями.

    7 июня 1961 года подводная лодка К-19 вошла в состав Северного флота и была зачислена в состав 206-й отдельной бригады подводных лодок. В том же году субмарина начала выходы в море: в июне она отправилась на участие в больших флотских учениях «Полярный круг». Именно по возвращении с этих учений и произошла первая крупная авария на подлодке с выходом из строя реактора и гибелью восьми моряков. После этого лодку дезактивировали, в 1962 году заменили ей реакторный отсек и сами реакторы и снова вернули в строй.

    15 ноября 1969 года лодка едва не потерпела новую катастрофу. Во время боевой подготовки К-19 при погружении столкнулась с американской атомной субмариной Gato. Однако все обошлось лишь смятием носовой оконечности легкого корпуса, и наша лодка своим ходом вернулась на базу, хотя и в надводном положении. А два с половиной года спустя случился тот самый пожар в девятом отсеке.

    Подводная лодка К-19 во время боевой учебы, Северный флот. Источник: http://shturman-tof.ru

    «Задраить люки!»

    Чтобы оценить, какое мужество проявили моряки К-19 в тот мрачный день 24 февраля 1972 года, и что им пришлось совершить, чтобы спасти свою лодку и своих товарищей, надо хотя бы коротко описать, в каких условиях произошел пожар. В тот день поздним утром, в начале одиннадцатого, лодка шла экономичным ходом на глубине 120 метров. Это не было предельной глубиной, на которой она могла идти, но всплытие с такой отметки занимало немало времени. А в 10.23, согласно данным флотского расследования, в 9-м отсеке загорелось масло, попавшее на воздухонагреватель фильтра локального узла очистки воздуха.

    Эта беда была запрограммирована событиями, случившимися неделей раньше. 17 февраля на трубопроводе судовой гидравлической системы появилась крохотная трещина, из которой и начало сочиться масло. Проблему обнаружили и устранили, но к тому времени масло уже стекло вниз, туда, где находился фильтр вентилятора. А дальше потянулась цепочка трагических совпадений: протекшее масло не убрали (сделать это оказалось невозможно из-за затрудненного доступа в нижнюю часть отсека), кожух фильтра раскалился из-за долгой работы на идущей в подводном положении лодки, а когда масло загорелось, личный состав отсека не сразу это заметил и не сразу оценил опасность.

    Когда пламя вырвалось в верхнюю, основную часть отсека, ликвидировать пожар своими силами матросы уже не могли. И только тогда, в 10.54 на лодке прозвучал сигнал тревоги, по которому межотсечные двери тут же были задраены. Каждый отсек должен был бороться с огнем самостоятельно. Обитателям последнего, 10-го отсека, где буквально лежа на торпедах спали 12 человек, это спасло жизнь. Тем, кто находился в 9-м, это подписало смертный приговор. Лишь нескольким матросам из него, когда по приказу командира корабля капитана второго ранга Виктора Кулибабы ненадолго отдраили переборку, чтобы восьмой отсек принял живых из девятого, удалось выйти из объятого огнем помещения. Остальных отрезала стена огня.

    Общий вид и схема отсеков атомной подводной лодки К-19 (отмечен девятый отсек, в котором 24 февраля 1972 года начался пожар).

    Невидимый убийца

    Впрочем, и в восьмом отсеке, где располагались вспомогательные механизмы, кубрик и камбуз, тоже было небезопасно: туда по нарушенной системе подачи воздуха высокого давления стал проникать угарный газ и дым. Пришлось организовывать эвакуацию людей и оттуда в соседний седьмой отсек, а на местах остались только командир электротехнического дивизиона капитан третьего ранга Лев Цыганков и несколько его подчиненных. Они задраили переборочный люк за своими эвакуировавшимися товарищами и вернулись к своим аппаратам и механизмам: без них лодка не могла продолжать всплытие. На то, чтобы остаться в живых, никто из них уже не рассчитывал.

    А пожар в девятом отсеке не утихал, продолжая убивать и тех, кто находился поблизости, и тех, кто был в восьмом отсеке, – дымом и угарным газом, и уже добрался до седьмого, турбинного отсека. Здесь люди погибали, не отходя со своих боевых постов, не выпуская из рук штурвалов и рукояток: просто потому, что на минуту снимали изолирующие маски, или от проникающего угарного газа под неплотно прилегающие маски, или просто потому, что иссякали отведенные силы.

    Тем временем лодку отделяли от поверхности уже считанные метры воды. Еще несколько мгновений, – и можно открыть рубочный люк и провентилировать отсеки! Но до этого момента угарный газ успел добраться и до шестого отсека, где располагалась главная энергетическая установка корабля – два атомных реактора. И здесь тоже начали погибать моряки, которые не оставляли боевых постов. Например, как только стало понятно, что отсек заполняет невидимая смерть, мичман Александр Новиков начал помогать матросам-срочникам надевать изолирующие маски и успел спасти многих, но не себя…

    Операция по оказанию помощи аварийной подлодки К-19 после пожара в девятом отсеке.
    Снимок сделан с борта спасательного буксира СБ-38, март 1972 года. Источник: https://topwar.ru

    Запертые в торпедном

    В 10.56 подлодка К-19 всплыла на поверхность и начала принудительную вентиляцию отсеков, одновременно передав на базу сообщение о ЧП на борту. Но рассчитывать на скорую помощь было трудно: лодка находилась вдали от родных берегов, в районе всплытия бушевал сильный шторм. Оставалось рассчитывать на то, что экипажу хватит сил, чтобы дождаться спасателей.

    Лишь через двое суток к лодке подошло первое судно – сухогруз «Ангарлес». Но ни принять на борт моряков, нуждавшихся в эвакуации, ни завести буксирный конец на лодку не удалось: мешал шторм. Нужно было дождаться спасателей, имеющих специальное оборудование, чтобы попробовать взять К-19 на буксир и начать эвакуацию той части экипажа, которая не требовалась для буксировки корабля. Но на это ушло еще десять суток. Только 8 марта к терпящей бедствие лодке подошли корабли спасательного отряда: крейсер «Александр Невский» и плавбаза «Магомет Гаджиев», а также три буксира (всего в операции по спасению К-19 принимали участие почти три десятка кораблей и судов Северного и Черноморского флотов).

    Все это время в кормовом, десятом торпедном отсеке оставались взаперти двенадцать моряков во главе с капитан-лейтенантом Борисом Поляковым. Им грозила смерть от удушья, если бы на третий день вынужденного заключения они не смогли по внутреннему корабельному телефону дать знать о себе своим товарищам в носовых отсеках, а те не сумели бы пустить кислород по трубопроводу, который обеспечивал дифферентовку (выравнивание) лодки. Куда хуже обстояло дело с водой: ее удалось найти только в почти пустой цистерне с пресной водой, и она, как вспоминали потом спасенные, была отвратительной на вкус. Впрочем, выбирать не приходилось. Еще хуже было с продуктами: рассчитывать можно было только на те «заначки», которые отыскались в матросских рундуках, то есть – на четыре пачки чая, две банки сгущенки и консервированную капусту. Все это делили на крохотные порции и ели в полной темноте. Ведь все батарейки в фонариках истощились еще в первые два дня, а электричества на лодке, которая заглушила реакторы, но не смогла запустить резервные дизели, не было.

    Внешний вид десятого, кормового отсека подлодки К-19, в котором 12 моряков вынуждены были провести взаперти 23 дня. Источник: http://wwportal.com

    23 дня в темноте

    Первых членов экипажа К-19 удалось эвакуировать только 1 марта, на седьмые сутки аварии (1972 год был високосным). Двенадцать моряков по спасательному канату перебрались на борт стоящих рядом кораблей. 3 марта к эвакуации подключился вертолет с большого противолодочного корабля «Вице-адмирал Дрозд», который присоединился к спасательному отряду. С его помощью и по канатам, несмотря на бушующий шторм, с К-19 сняли еще 62 человека. На лодке остались только 19 человек аварийной команды во главе с командиром Кулибабой и 12 моряков, запертых в десятом отсеке. Их удалось вывести, точнее, вынести наружу только 18 марта – через 23 дня после пожара! Очевидцы говорят, что обессилевшим морякам накладывали на глаза повязки, чтобы их, просидевших три недели в темноте, не ослепило мартовское солнце.

    2 апреля подводная лодка К-19, пройдя на буксире 2160 морских миль, добралась до Североморска. И только тогда с нее сошел командир – капитан второго ранга Кулибаба.

    Позднее, когда закончилось следствие по делу о пожаре, все действия командира экипажа и самих моряков были признаны верными. Командира наградили орденом Боевого Красного Знамени, а руководившего запертыми в десятом отсеке моряками капитан-лейтенанта Бориса Полякова – орденом Красной Звезды. Награды получили и многие другие члены экипажа (как живые, так и погибшие).

    Внешний вид К-19, отбуксированной в Североморск после пожара, март 1972 года. Источник: http://defence.ru

    После возвращения лодки в родную гавань в течение полутора месяцев ее экипаж, переживший такую колоссальную трагедию, расформировали. А саму К-19 после очередного ремонта, который тянулся с июня по ноябрь 1972 года, вернули в строй. И уже 8 января 1973 года она вышла на свою пятую службу, которую закончила с оценкой «отлично».

    Обложка: Кадр из фильма «К-19». Источник: http://www.aif.ru