Иван Грозный и Елизавета

Как Иван Грозный сватался к Елизавете I, а Кремль назначил лидера лейбористов мелким советским чиновником

Обмен грозными речами и заявлениями, которые мы наблюдаем сегодня между Москвой и Лондоном, не является чем-то уникальным для российско-британских отношений. Из-за нервной природы англичан они всегда носили истерический характер, знали пики и еще больше падений, вплоть до временного прекращения всяких дипломатических связей.

Русских дипломатов огульно обвиняли шпионами и высылали из Англии целыми пароходами (105 человек со всем имуществом в 1971 году). Русские отвечали, но не в таких масштабах. Послы или замещавшие их лица взаимно подвергались арестам. Даже тогда, когда это было равносильно объявлению войны. Так произошло в 1708 году в Лондоне с послом Петра I Андреем Матвеевым. А в 1918 году такая же история приключилась в том же месте с советским представителем Максимом Литвиновым, которого арестовали в ответ на провалившуюся попытку осуществить госпереворот в Москве его коллеги — британского дипломата-шпиона Брюса Локкарта. Потом были ультиматум лорда Керзона (1923 год), взбудоражившее Британию фальшивое «Письмо Зиновьева» (1924 год), наш ответ Чемберлену (1927 год).

Бумаг, речей, писем и заявлений, вроде того, что сделала в среду в парламенте британский премьер Тереза Мэй, было много с обеих сторон. Остановимся на самых оригинальных и экстравагантных из них – документах XVI и XX веков.

Как Иван Грозный не поладил с Елизаветой I

Да, русский царь Иван Грозный, перед которым трепетали его подданные и враги, состоял в переписке с женщиной. Только одной, но зато какой: королевой-девой, монархом Англии и Ирландии, Елизаветой I. С её именем связаны расцвет английской литературы, появление первых колоний, пиратские экспедиции, разгром испано-португальской Непобедимой Армады. Её руки добивались Филипп II Испанский, эрц-герцоги Фредерик и Карл Габсбурги, шведский кронпринц Эрик. И даже Иван Васильевич Грозный. Русский царь действовал прямо и решительно, даже требовательно. С 1562 года до своей кончины в 1584 году Иван Васильевич написал английской королеве одиннадцать посланий.

Самым известным из них является письмо от 24 октября 1570 года. Царь, не стесняясь, устроил в нем выволочку своему адресату:

Мы думали, что ты в своем государстве государыня и сама владеешь и заботишься о своей государевой чести и выгодах для государства, — поэтому мы и затеяли с тобой эти переговоры. Но, видно, у тебя, помимо тебя, другие люди владеют, и не только люди, а мужики торговые, и не заботятся о наших государских головах и о чести, и о выгодах для страны, а ищут своей торговой прибыли. Ты же пребываешь в своем девическом звании, как всякая простая девица».

Иван Грозный, в частности, поставил на вид Елизавете I, что «английские купцы начали совершать над нашими купцами многие беззакония и свои товары начали продавать по столь дорогой цене, какой они не стоят».

Английская королева Елизавета I не имела проблем с женихами, но замуж так и не вышла. Портрет Елизаветы I, автор неизвестен. Фото: www.globallookpress.com

Царь возмутился порядками при английском дворе на том основании, что они отличаются от русских: «У всех грамот печати разные. Это не соответствует обычаю, принятому у государей, — таким грамотам ни в каких государствах не верят. У каждого государя в государстве должна быть единая печать».

Иван Васильевич обвинил Англию во вмешательстве во внутренние дела своего государства, указав, что у задержанного русскими властями в Нарве английского купца Эдуарда Гудмена были обнаружены «многие грамоты, в которых о нашем государевом имени и нашем государстве говорится с презрением и написаны оскорбительные вести, будто в нашем царстве творятся недостойные дела».

Царь постоянно упрекает королеву, что ее представители, хотя их принимают в Москве на высоком уровне, уклоняются от обсуждения важных государственных вопросов, предпочитая постоянно говорить о «мужицких торговых делах», и требует, чтобы она впредь присылала своими послами в Россию «достойных людей», с правильными грамотами и печатями.

Гнев царя вызван, прежде всего, тем, что Елизавета I не проявила интереса к «тайным делам великого значения», о которых в устной форме должен был передать королеве её посланник Дженкинсон, проходящий в документе как Антон Якин. Речь шла о предложении вступить в брак и о предоставлении взаимного политического убежища. Переговоры на этот счет вел в Лондоне в 1569-1570 годах русский посол Андрей Сонин. Последнее наверняка потребовалось Ивану Васильевичу для того, чтобы проверить серьезность намерений другой стороны.

Его подозрения оправдались: предложение о браке, ради чего все это и затевалось, было вежливо отклонено, а относительно убежища, в котором Иван Грозный, разумеется, на самом деле совершенно не нуждался, было дано согласие при условии, что царь будет себя сам содержать. Русский самодержец понял, с кем имеет дело: в Англии все решают купцы, которые думают только о своей выгоде. Какие-то небольшие надежды на обратное у царя, наверное, все-таки были, во всяком случае в отношении королевы, но в этом письме он с ними расстался. Она не лучше остальных, коль скоро «то дело отложила в сторону, а вели переговоры с нашим послом твои бояре только о торговых делах, управляли же всем делом твои купцы — сэр Ульян Гарит да сэр Ульян Честер».

Тут-то и назвал русский царь английскую королеву «простой девицей», и, сказав это, заговорил со своим английским визави на понятном ей и её соотечественникам языке:

И если уж так, то мы те дела отставим в сторону. Пусть те торговые мужики, которые пренебрегали нашими государскими головами, и государской честью, и выгодами для страны, а заботятся о торговых делах, посмотрят, как они будут торговать! А Московское государство пока и без английских товаров не скудно было. А торговую грамоту, которую мы к тебе послали, ты прислала бы к нам. Даже если ты и не пришлешь ту грамоту, мы все равно не велим по ней ничего делать. Да и все наши грамоты, которые до сего дня мы давали о торговых делах, мы отныне за грамоты не считаем».

Товарищ Макдональд, вот вам билет в Кыштым

Прошли века, мир до неузнаваемости изменился, но люди при этом остались теми же, остались в нем Россия и Англия, которым приходилось взаимодействовать друг с другом. Воевать. Вступать в ситуативные союзы. Очаровываться и разочаровываться.

Документ, о котором сейчас пойдет речь, появился в середине 20-х годов ХХ века. Это постановление Секретариата ЦК ВКП совершенно курьезного характера и огромного политического значения, так как эта бумага серьезно отразилась на советско-британских отношениях. Текст документа чисто фарсовый: «Назначить т. Макдональда секретарем Укома в Кыштым, обеспечив проезд по одному билету с т. Уркартом. Т. Томского назначить премьером в Лондон, предоставив ему единовременно два крахмальных воротничка».

Товарищ Макдональд — это один лидеров и основателей Лейбористской партии Джеймс Рамсей Макдональд, несколько раз занимавший пост премьер-министра Британии и однажды — главы её МИД. Товарищ Уркарт – это Лесли Уркарт, крупный английский бизнесмен, прикипевший к России и желавший также вести дела и с СССР. В городе Кыштым на Урале до октябрьского переворота находились его предприятия, а в советские времена — концессия. Товарищ Томский – крупный советский профсоюзный деятель, член Политбюро, возглавлявший в 1922-1929 годах Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов (ВЦСПС).

Британскому премьеру, лидеру лейбористов Джеймсу Рамсею Макдональду в Кремле прочили карьеру мелкого советского чиновника на Урале. Фото: www.globallookpress.com

Об этой удивительной истории мир узнал благодаря Борису Бажанову, написавшему о ней в своей книге «Воспоминания бывшего секретаря Сталина». Она вышла в Париже в 1930 году после побега её автора из СССР в 1928 году. Этот неглупый и быстро раскусивший коммунистических вождей — и чего от них можно ожидать — человек был в 1923-1927 годах видным сотрудником аппарата ЦК ВКП (б) и личным секретарем Иосифа Сталина. В эти годы он секретарствовал на заседаниях Политбюро.

На одном из его заседаний обсуждалась ситуация с выдавливанием из СССР английской компании «Лена Голдфилдс», которой были отданы в концессию – как и в царские времена — знаменитые золотые россыпи на реке Лена. После революции всё там пришло в упадок и было разрушено. С введением НЭПа большевики предложили англичанам эти россыпи в концессию на очень выгодных условиях: компания должна была ввезти новое оборудование, наладить производство, получив право располагать почти всем добытым на них золотом.

Стороны договорились, однако в договоре по настоянию Москвы появился пункт, что добыча золота должна превышать определенный минимум в месяц, и если этот минимум достигнут не будет, то договор расторгается и оборудование переходит в собственность СССР. Англичанам объяснили, что советские власти не хотят, чтобы по каким-то причинам прииски были заморожены, отсюда и этот пункт. Дело пошло. Из Англии было ввезено дорогое и сложное оборудование, английские инженеры наладили работу, но, когда всё заработало в полную силу, рабочие приисков «вдруг» объявили забастовку. Они потребовали, чтобы английские капиталисты увеличили заработную плату … в 20 раз, и выдвинули еще целый ряд нелепых и невыполнимых требований.

Представители компании бросились к местным советским властям, которые разъяснили капиталистам, что в СССР власть рабочая, и трудящиеся вольны делать все, что считают нужным. Переговоры с профсоюзом провалились, рабочие не шли на уступки, добыча золота прекратилась, и Главконцесском расторг договор с «Леной Голдфилдс». Английские капиталисты поняли, что их дурачат, и обратились за защитой к своему правительству. Вопрос обсуждался в Палате общин. Лейбористская партия и её лидер Макдональд занимали в то время прокоммунистические позиции. Они ликовали: вот, наконец, появилась страна, где рабочие могут поставить алчных капиталистов на колени, а её власти защищают интересы трудящихся.

Процитируем дальше дословно автора мемуаров: «В результате прений английское правительство обратилось к советскому с нотой. Нота обсуждалась на Политбюро. Ответ, конечно, был в том же жульническом роде, что советское правительство не считает возможным вмешиваться в конфликты профсоюза с предпринимателем — рабочие в Советском Союзе свободны делать то, что хотят. Во время прений берет слово Бухарин и говорит, что он читал в английских газетах отчет о прениях, происходивших в Палате общин.

Самое замечательное, говорит Бухарин, что эти кретины из рабочей партии принимают наши аргументы за чистую монету; этот дурак Макдональд произнес горячую филиппику в этом духе, целиком оправдывая нас и обвиняя Компанию. Я предлагаю послать товарища Макдональда секретарем Укома партии в Кыштым, а в Лондон послать премьером Мишу Томского. Так как разговор переходит в шуточные тона, Каменев, который, председательствует, возвращает прения на серьезную почву и, перебивая Бухарина, говорит ему полушутливо: «Ну, предложения, пожалуйста, в письменном виде». Лишенный слова Бухарин не успокаивается, берет лист бумаги и пишет:

Постановление Секретариата ЦК ВКП от такого-то числа. Назначить т. Макдональда секретарем Укома в Кыштым, обеспечив проезд по одному билету с т. Уркартом. Т. Томского назначить премьером в Лондон, предоставив ему единовременно два крахмальных воротничка».

Лидер лейбористов становится антикоммунистом

Этот уникальный документ Бажанов захватил с собой, когда бежал из СССР. Находясь в Британской Индии, куда он добрался с приключениями из Ирана, он передал его местному министру внутренних дел, рассказав о том, как это постановление появилось. Документ с пояснениями ушел в Лондон и, казалось бы, канул в лету. Газеты его не опубликовали, все было тихо, никакого скандала. Позднее Бажанов спросил у высокопоставленного представителя английских спецслужб, а что же все-таки стало с той взрывоопасной бумагой.

Помощник начальника СИС этого, к своему удивлению, не знал, но пообещал выяснить, и вот что через некоторое время он рассказал бывшему личному секретарю Сталина. Предоставляем вновь ему слово: «Документ, прибыв в Лондон, попал прямо к премьер-министру. Вместо того, чтобы передать его в печать, премьер-министр поступил гораздо остроумнее. Он вызвал начальника Интеллидженс Сервис и сказал ему: «Будьте добры, попросите аудиенцию у лидера оппозиции, мистера Макдональда. В личной встрече передайте ему лично, в собственные руки, этот документ, который я получил. Я считаю, что так как этот документ касается лично мистера Макдональда, он должен быть передан лично ему».

Начальник Интеллидженс Сервис так и сделал. Документ произвел на Макдональда чрезвычайное впечатление. Макдональд был человек не такого уж блестящего ума, но глубоко порядочный. Он был создателем и бесспорным лидером английской социалистической партии. Он питал полнейшее доверие к русскому большевизму и всячески его поддерживал бескорыстно и убежденно. Теперь он узнал, что о нем думает Москва, и узнал из совершенно бесспорного документа. Он очень сильно переживал этот удар, на некоторое время отошел от дел, уехав в родную Шотландию, но переварив все, стал таким же убежденным антикоммунистом»…

Политическая биография Макдональда после почтения этого письма, даже если, предположим невероятное, что Бажанов всё это выдумал, полностью подтверждает происшедшую с ним метаморфозу. В 1931 году бывший лейбористский вождь возглавил коалиционное правительство с консерваторами, передав им большинство министерских портфелей. Это было небывалое правительство тори и социалистов на базе антикоммунизма. Неустанной борьбой внутри рабочей партии Макдональд постепенно перевел её большинство с прокоммунистической позиции на антикоммунистическую.

Так английская разведка «реабилитировалась» перед Макдональдом за «Письмо Зиновьева», председателя исполкома Коминтерна, — фальшивку, благодаря которой английским правящим кругам удалось на время лишить лейбористов власти. Когда они вернулись в неё, они были уже другими. Перспектива оказаться на Урале мелким советским чиновником быстро отрезвила их лидера, сделав его антикоммунистом.

Английское сватовство Ивана Грозного

Maks Дек 4, 2018

Сватовство Ивана Грозного к английской королеве Елизавете не относится к числу бесспорных исторических фактов. Но политический роман между этими монархами определенно присутствовал.

Флирт и геополитика

Елизавета I была на три года моложе Ивана Грозного. Большое влияние на формирование ее личности оказал отец — Генрих VIII, который шесть раз связывал себя узами брака. Вторую и пятую жену — Анну Болейн и Екатерину Говард — он отправил на плаху, обвинив в супружеской и государственной измене. Первая из них была матерью Елизаветы, вторая — двоюродной теткой.

На их примере принцесса поняла, что брак — дело рискованное. Но, став королевой, сделала флирт с потенциальными женихами частью политики. Например, с принцем Франсуа Анжуйским она флиртовала около 10 лет. Заочные отношения с Иваном Грозным продолжались еще дольше.

Дипломатические и экономические отношения между Россией и Англией завязались в 1554 году,когда царь выдал британцам разрешение на беспошлинную торговлю через Архангельск. Созданная по этому случаю английская Московская компания фактически монополизировала вывоз мехов, воска, а также пеньки, из которой делались канаты для флота. В Россию поставлялись порох, селитра, свинец, олово, шерсть.

В 1558 году грянула Ливонская война. Помимо Архангельска торговля стала вестись через отвоеванный у ливонских рыцарей порт Нарву, но этот маршрут пытались подмять под себя немцы и голландцы. А прибывший в Москву итальянец Рафаэль Барберини убеждал царя отобрать привилегии у Московской компании, организовав новое предприятие.

Узнав об интриге, королева послала на Русь Энтони Дженкинсона. Царь Иван встретил его любезно, согласившись не только подтвердить, но и расширить прежние привилегии: к торговле на Севере другие иностранцы теперь не допускались, кроме того, британцы получали право торговли в Казани и Поволжье, а также доступ в Персию.

Однако царь настаивал на так называемом «вечном докончанье», которое переводило бы экономическое сотрудничество в политическую плоскость. Например, при отсутствии у русских военного флота англичане могли бы помочь им в Балтийском море, получив и здесь определенные привилегии. Более того, царь предлагал королеве договориться о взаимном предоставлении убежища в случае мятежа подданных.

Царь готовится к эммиграции

Прощупывать почву в Лондон отправились купцы Степан Твердиков и Федот Погорелый, миссия которых официально заключалась в обмене пушнины на драгоценные камни. Английский путешественник Джером Горсей рассказывал, какие именно предложения были переданы Елизавете: «Беспокоясь о том, чтобы избежать участи своих жертв, Иван Грозный постоянно расспрашивал Элизиуса Бомелиуса (придворного лекаря) о том, сколько лет королеве Елизавете, насколько успешным могло бы быть его сватовство к ней. Он решился на эту попытку; с этой целью постриг в монахини царицу, свою последнюю жену. И с давнего времени имея мысль сделать Англию своим убежищем в случае необходимости, построил множество судов, барж и лодок у Вологды, куда свез свои самые большие богатства, чтобы, когда пробьет час, погрузиться на эти суда и отправиться в Англию».

Эта информация подтверждается и Псковской летописью. Но тут надо уточнить: в Пскове царя не любили, а Горсей — тоже не истина в последней инстанции. Например, англичанин утверждает, что ради брака с Елизаветой царь постриг свою очередную жену в монахини. Но в монахини он постриг в 1572 году четвертую супругу Анну Колтовскую, и с английскими планами это никак не было связано. Другое дело, что как раз в период предполагаемого сватовства умерла вторая жена царя Мария Темрюковна, и он снова стал мужчиной свободным.

Вообще-то как основной вариант царь рассматривал союз со Швецией, где правил во многом похожий на него король Эрик XIV (тоже сватавшийся к Елизавете). Породниться с ним Иван собирался через брак с Катериной Ягеллонкой — сестрой польского короля Сигизмунда II Августа и женой принца Юхана Финляндского. Но ради русского царя супруги разводиться не собирались, а в 1568 году Юхан сверг своего брата Эрика и взошел на шведский престол. Вместо союза Москвы и Швеции возник союз Швеции и Польши.

Теперь английский вариант становился основным. В Лондон отправилось посольство во главе с дворянином Андреем Совиным и переводчиком Сильвестром. Ехали они не с пустыми руками, а с грамотой, согласно которой царь включал британские фактории в состав своих личных владений — опричнины.

Щелчки по носу

О содержании ответа королевы можно только догадываться по сохранившемуся гневному письму Ивана Грозного. Возможно, Елизавету подвел характерный для британцев снобизм. А может быть, ее рассердило нежелание царя и дальше безвозмездно баловать англичан торговыми привилегиями. Предложение о браке (если оно было в письме) также ей вряд ли понравилось. Ее не прельщал брак с каким-то азиатским «варваром», поведение которого к тому же слишком напоминало поведение ее батюшки.

Очевидно, что на все предложения о союзе — экономическом, политическом, брачном — Елизавета ответила «нет». А относительно взаимного предоставления убежища выразилась в том духе, что подданные, мол, ее любят, не то что некоторых других монархов. Впрочем, она соглашалась предоставить царю убежище, но только если он сам будет себя содержать.

Письмо Елизаветы вызвало у Ивана Грозного приступ ярости. Заговора или мятежа он действительно боялся, и на этот случай у него была собрана «казна», с которой он мог бы оперативно эвакуироваться через Вологду в Архангельск. В общем, за границей царь бы не нищенствовал. Но ответ королевы Иван Грозный воспринял как щелчок по носу.

В своем письме царь выдвинул ряд претензий:

— русским купцам мешают свободно торговать в Англии;

— все королевские грамоты скреплялись разными печатями — это как-то несерьезно;

— в записях задержанного в Нарве британского купца Эдуарда Гудмена содержатся «ложные вести, будто в нашем царстве якобы творятся недостойные дела».

А в конце письма уже царь щелкнул по носу королеву: «Мы думали, что ты в своем государстве государыня и сама владеешь и заботишься о своей государевой чести и выгодах для государства, — поэтому мы и затеяли с тобой эти переговоры. Но, видно, у тебя, помимо тебя, другие люди владеют, и не только люди, а мужики торговые, и не заботятся о наших государских головах и о чести и о выгодах для страны, а ищут своей торговой прибыли. Ты же пребываешь в своем девическом звании, как всякая простая девица».

Личные выпады царь подкрепил действием: лишил Московскую компанию части привилегий, включая доступ к персидским владениям. На 12 лет переписка прервалась. Оба монарха переваривали обиды.

Племянница некрасива и больна

Примирительный шаг сделал Иван Грозный, отправивший в 1582 году в Англию дворянина Федора Писемского. Царю захотелось жениться на племяннице королевы — Марии Гастингс, графине Гоптингтонской.

Елизавета ответила Писемскому вежливо: «Любя брата своего, вашего государя, я рада быть с ним в свойстве. Но я слышала, что государь ваш любит красивых девиц, а моя племянница некрасива. Мне стыдно списывать портрет с племянницы и послать его к царю, потому что она некрасива и больна, лежала в оспе, лицо у нее теперь красное, ямковатое».

Но Ивану очень хотелось жениться (уже в восьмой раз) и он проявил настойчивость. Елизавета — в преддверии очевидной войны с Испанией — отказывать не стала и послала в Москву дворянина Джерома Боуса. Перед ним поставили задачу: отговорить царя от английского брака и добиться возвращения привилегий Московской компании. Привилегии царь действительно восстановил, кроме торговли с Персией.

Совсем отговорить Ивана Грозного от брака не удалось. Но Боус столь красочно описывал, насколько страшна Мария Гастингс, что царь запросил Елизавету: не порекомендует ли она какую-нибудь другую английскую принцессу? Ответа он не дождался по причине свой кончины.

Планы английской женитьбы должны были обеспокоить как минимум две влиятельные придворные силы: партию, группировавшуюся вокруг действующей царицы Марии Нагой, и Бориса Годунова, который уже примеривался к престолу. Неудивительно, что современные исследователи нашли в останках Ивана Грозного следы яда.

Максим ЛУКОШКОВ

Просмотрено: 279

Елизавета, Иван Грозный, королева, сватовство Рубрика: Без рубрики

Предыдущая⇐ ⇐Российский потрошитель⇐ ⇐ Следущая⇒ ⇒Первая гражданская война⇒ ⇒

Московская английская компания и русское денежное дело

Одной из основных задач финансовой политики русского правительства было привлечение в страну драгоценных металлов. Это вызывалось не только характерным для раннего этапа меркантилизма представлением о деньгах как об основном богатстве страны1, но и тем обстоятельством, что в России до XVIII в. не производилась промышленная добыча драгоценных металлов. Чеканка отечественной монеты и нужды ювелирного дела обеспечивались за счет привозных золота и серебра. В XVI и XVII вв. серебро поступало в Россию в форме западноевропейских монет — талеров, на Руси получивших название «ефимки»2.
Заинтересованность русского правительства в достаточном обеспечении денежных «государевых» дворов сырьем определяла политику цен на ефимки: казна стремилась обеспечить высокую норму прибыли от торговли ефимками и последующей переделки их в русскую монету, чтобы компенсировать колоссальные затраты на приобретение серебра. Для иностранных купцов торговля серебром с Россией была тем не менее выгодна, поскольку курс талера здесь был выше, чем где бы то ни было в Европе3. Иностранное купечество мирилось с таким неудобным для него обстоятельством, как невозможность пользоваться западноевропейской монетой на русских рынках. Даниил Принц писал о России 70—80-х годов XVI в.: «От наших монет чернь, особенно в небольших городах, очень удерживается из боязни быть обманутой. Итак, приходящие сюда (в Россию.— А. М.) наши земляки с этой стороны испытывают немалое затруднение. А купцы соблюдают древний обычай, и с Москвитянами по большей части ведут меновую торговлю, выставляя товары за товары, что для тех и других очень удобно»4.
Меновая торговля между русскими и иностранными купцами не избавляла последних от необходимости иметь на руках некоторое количество русских монет — для мелких расходов, оплаты услуг и т. д. Для этого им, как и русским заказчикам, приходилось обращаться на денежные дворы. И те, и другие получали на руки 38—38,5 коп. за один сданный талер5. Разумеется, эта операция была невыгодна для них, но иного выхода у них не было, кроме продажи талеров на русских рынках по казенной («уставной») цене в 36—36,5 коп. за талер6.
Когда в Англии в 1555 г. образовалась Московская компания для торговли с Россией, английские купцы среди прочих привилегий, полученных ими от Ивана IV, в 1569 г. обрели право беспошлинной перечеканки серебра на русских денежных дворах: «Государево величество велел своим денежным мастерам во всяких местах на тех гостей ефимки переплавляти и денги делать беспошлинно, толко б гости платили за уголье и мастером за дело»7.
Основными пошлинами, которые взимались на денежных дворах России XVI—XVII вв., были плавильная и золотничная. По данным Торговой книги, они составляли 4% с гривенки переработанного серебра-сырья8. По сведениям книг Новгородского денежного двора, оплата мастерам равнялась 0,58% с гривенки; известно, что она входила в состав плавильной и золотничной пошлин9. Следовательно, плата «за уголье и мастером за дело» не могла составлять сколько-нибудь значительной суммы и английские заказчики получали на руки немногим менее 42 коп. за один сданный талер (именно такую сумму — 42 коп.— называют источники, сообщающие о норме выхода копеек при переработке талеров в русскую монету на денежных дворах)10. Следует также учитывать, что в перечеканку шла собственная английская монета, что также увеличивало доходы англичан от беспошлинной чеканки. Право на беспошлинную чеканку монет Московская компания утратила в конце XVI в., когда изменились основные направления внешней политики и торговли Русского государства и наметилось охлаждение отношений между Англией и Россией11. Посольство Джильса Флетчера 1588—1589 гг. предложило восстановить эту привилегию в надежде на то, что новое правительство царя Федора Ивановича «наследует добрый образец отца своего»12. Однако право беспошлинной чеканки возвращено не было. Англичанам заявили: «Государь денги делать поволит англинским гостем, а пошлину имать с них по указу, как с своих, так и с них»13.
Разумеется, из массы русских монет второй половины XVI в. невозможно выделить экземпляры, чеканившиеся для Московской компании, поскольку при изготовлении они ничем не отличались от монет, заказанных русскими. Однако имеются основания утверждать, что участие англичан в производстве этих денег оставило весьма своеобразный след в русском денежном обращении. Это можно заключить при изучении данных сравнительного анализа кладов с русскими монетами второй половины XVI — начала XVII в.

Соотношение штемпелей «западных» копеек (по собраниям ОН ГИМ и ГЭ)
Среди русских копеек второй половины XVI в. выделяется группа монет явно нерусской работы. Монеты эти представляют собой на первый взгляд типичные русские копейки с всадником и буквами К/ХХ или ПС под ногами коня на лицевой стороне и с обычной легендой с именем Ивана или Федора на оборотной14. Между собой эта группа тесно взаимосвязана общими лицевыми и оборотными штемпелями, но от чекана Ивана и Федора Ивановича она изолирована — нет ни одного общего штемпеля, который бы связывал данную группу копеек с прочими русскими копейками второй половины XVI в.
На рисунке представлено графическое изображение этой группы: в нижнем ряду даны изображения лицевых сторон, в верхнем — оборотных. Изображения лицевой и оборотной сторон, соединенные одной линией, обозначают один монетный тип. Монеты имеют следующие весовые характеристики (в скобках указываются место и номер хранения монеты):


В настоящее время в собраниях Отделов нумизматики Государственного исторического музея (ГИМ), Государственного Эрмитажа (ГЭ), Института истории АН ЭССР, а также в кладах монет (см. табл.) в общей сложности выявлено 38 экз. «западных» копеек.
При всем типологическом сходстве этих монет с обычными копейками можно отметить некоторые отличия, за которыми стоит использование техники чеканки при помощи пунсонов15. Эта техника широко применялась в денежном деле Западной Европы, а в русской практике использовался маточник16. Реалистическое изображение на рассматриваемых монетах резко отличается от очень схематичного рисунка на русских копейках этого времени. Буквы легенды по начертанию напоминают буквы латинского алфавита.
Спасский первоначально отнес эти монеты к продукции мастера-иноземца, который по приглашению Ивана IV прибыл в Россию и с 50-х годов начал чеканку монет: вначале со знаком ПС в Пскове, затем в Москве со знаком К/ХХ. Чеканка была вскоре прекращена из-за нарушения законного веса монеты, и штемпели более не использовались в русской чеканке17. В последней работе (1977 г.) Спасский отказался от этой концепции, отнеся, впрочем, эти монеты к «явно нерусской, западной» работе. Окончательное решение вопроса он связывает с находками «западных» монет в кладах, «подходящих по дате, составу и месту находки»18.
В настоящее время зафиксировано 184 клада монет времени Ивана IV и Федора Ивановича, из которых 43 удалось изучить по составу, поскольку они дошли до исследователей как сохранившиеся комплексы. Однако ни в одном из этих кладов «западные» копейки встречены не были19. Зато они обнаружились в кладах более позднего времени, относящихся к первому и второму десятилетиям XVII в. Эти клады и оказались теми «подходящими по дате, составу и месту находки» комплексами, которые помогли разобраться в происхождении таинственных монет. В таблице представлены клады с «западными» копейками. Места находок приходятся главным образом на западные и северо-западные окраины России; по одному экземпляру нашлось в кладах из Москвы и из г. Павшино Московской обл. По времени находки заключены в хронологические рамки от 1600 по 1613 г. Всего в кладах встречено 18 экз. «западных» копеек.
Таблица. Клады с «западными» копейками

Находка этих редких монет в кладах, зарытых спустя более полувека после их выпуска, и полное их отсутствие в кладах времени Грозного вызывают прежде всего сомнение в правильности датировки их 50-ми годами XVI в. Далее, вызывает недоверие и сам факт возможности чеканки вне государственных денежных дворов мастером-одиночкой в эпоху, когда вся организация русского денежного дела была направлена к полнейшей централизации. Тем более трудно представить в этой обстановке возможность легального использования пунсонной техники вместо традиционного маточника, а также чеканку монет по заниженной весовой норме, небрежность в соблюдении порядка слов в легенде.
С наибольшей долей вероятности «западные» копейки следует отнести к категории так называемых воровских, т. е. фальшивых монет, подражающих копейкам Ивана IV и Федора Ивановича, но чеканенных позже правления этих царей. «Воровскими» они были потому, что чеканились помимо русских денежных дворов. Это противоречило всей сути русской экономической политики, строившейся на принципах соблюдения монетарной системы, при которой средством привлечения и сохранения денег в стране было обеспечение активного денежного баланса во внешней торговле, а в решении внутренних экономических задач ведущее значение придавалось тщательному и мелочному контролю над движением денег, что, в частности, достигалось учреждением государственных денежных дворов, имевших монопольное право на чеканку монет в государстве20. Но по весу и пробе «западные» копейки мало отличались от подлинных русских монет того времени: их пробы, как и у русских копеек, составляла 96021, а весовая норма была всего на 0,02 — 0,04 г ниже нормы копеек трехрублевой стопы, составляющей 0,68 г.
Анализ самих монет и мест находки кладов с этими монетами, сосредоточенных на путях внешней торговли России с Западом (см. табл.), не оставляет сомнений в западном происхождении этого «воровства». Логично искать виновников выпуска «воровских» копеек западного происхождения среди западноевропейских купцов, торгующих на внутренних рынках России и так или иначе заинтересованных в русской монете. Как известно, наиболее активную роль во второй половине XVI в. играли в России английские и голландские купцы; из них англичане, объединенные в могущественную торговую компанию, находились в наиболее выгодном положении по сравнению с голландцами, часто страдавшими от взаимной конкуренции, так как они либо были объединены в мелкие товарищества, или выступали как одиночки22. Англичане пользовались монопольными правами на русском рынке до 80-х годов; с 60-х годов они были единственными иностранцами, кто имел право беспошлинной чеканки, о возобновлении которой они беспокоились в 1588— 1589 гг. Именно это последнее обстоятельство позволяет думать, что виновниками выпуска «западных» копеек могли быть англичане. Отказ вернуть утраченную привилегию, полученный посольством Флетчера в 1589 г., мог толкнуть предприимчивых английских купцов на попытку возместить прибыль от участия в русском денежном деле организацией чеканки фальшивых монет из собственного сырья. По привилегии 1586 г. английские товары на русских таможнях принимались по списку без осмотра23. Этот порядок мог весьма облегчить провоз поддельных монет в Россию. Зафиксировано, что с 80-х годов XVI в. торговля англичан в России стала приносить гораздо меньше доходов, чем раньше, во время процветания 50—70-х годов. Правление компании начало вы двигать различные планы повышения доходов: предлагалось то сократить торговлю в России, то перенести ее в Нарву, то сконцентрировать все торговые операции в порту св. Николая и прекратить торговать в Москве и других русских городах24.
Упадок доходов Московской компании более всего, вероятно, был обусловлен общим тяжелым состоянием русской внешней торговли после Ливонской войны, неудачный исход которой отрезал для России пути к Балтийскому морю. Оставшийся свободным северный путь через Белое море, открытый для навигации только в летнее время, был гораздо менее удобен. Тем не менее именно в 80-х годах XVI в. начинается активное освоение этого пути. В 1584 г. закладывается морской порт Архангельск. Русское правительство нарушает монопольное право англичан на использование северного пути и разрешает торговать в Холмогорах «всяким торговым людем из всех государств», в силу того что «Ругодивское пристанище от государевой вотчины отошло»25. В ответ на протесты и угрозы англичан прекратить торговлю с Россией, высказанные посольством Флетчера, русское правительство заявило: «…а тем нечего грозить, что они не поедут торговать в государя нашего государство… Многие гости и опроче Англинских гостей приезжают торговать в государя нашего государство из многих государств», а о требовании запретить торговлю в Холмогорах всем Лриезжим купцам, кроме англичан, было сказано: «То дело не статочное и говорите о том не пригоже»26.

Русская чеканка, базирующаяся на привозном сырье, была очень чувствительна к внешнеторговой конъюнктуре. Ухудшение последней в 80-х годах XVI в., из-за чего резко сократилось поступление серебра в Россию, создавало условия, при которых разрешение беспошлинной чеканки кому бы то ни было становилось крайне невыгодным для казны. Надо полагать, что именно это обстоятельство послужило главной причиной отказа англичанам в праве чеканить монету на русских денежных дворах без уплаты пошлин. Тявзинский мир 1595 г., вернувший России Ям, Копорье, Корелу, Ивангород, вновь оживил русскую торговлю. Однако до этого времени компания должна была искать какие-то дополнительные источники доходов, которые, на наш взгляд, заключались в интенсивной чеканке подделок под русские копейки.
О том, что предполагаемые английские подделки ввозились в Россию с Запада, говорят места находок кладов с этими монетами. Опорными пунктами торговли англичан с Россией были места «в Ругодиве, в Новегороде и иных Лифлянских городах», а также «морское пристанище у Колмогор»; известны также торговые дворы компании в Москве, Ярославле, Вологде и Холмогорах, составлявшие исключительное право компании: «а иных земель гостем… по городам Московского государства дворов никому не давывано»27 Клады чаще всего встречаются в Эстонии (3 клада, давшие 11 экз. «западных» копеек), в Новгороде или его окрестностях (клад с 3 экз.), в Смоленской, Вологодской, Московской областях и в Москве (см.табл.). Среди пунктов торговли англичан не назван только Смоленск, но не может быть сомнений в том, что Смоленск, один из важнейших русских торговых городов, посещался англичанами. Поток английских товаров, направлявшихся через западные и северные города, мог принести с собой и предполагаемые английские «воровские» деньги. Впрочем, находка их в кладах 1612—1613 гг., возможно, и не обязательно связана с торговой деятельностью англичан. В Смутное время торговые обороты компании значительно сократились28. Центр приложения сил английских купцов сосредоточился на дипломатической деятельности. Агенты английского правительства, среди которых активную роль играли члены компании, разрабатывали планы захвата русского Севера и волжского пути в Каспийское море и установления английского протектората над этими территориями29. Монеты могли попасть в Россию из рук английских наемников, высадившихся в Архангельске в июле 1612 г., и от посольства Джона Мерика и Вильяма Росселя, направленного в Россию весной 1613 г. (кстати, оба они были членами Московской компании).
Чеканка «воровских» английских монет могла начаться, вероятнее всего, вскоре после 1589 г., а закончиться в 1595—- 1596 гг. Такую датировку подсказывает выбор типов монет, послуживших прототипами для английской чеканки. Поскольку чекан Федора Ивановича с 1584 по 1595 г. был очень незначительным по масштабам (клады времени Федора, зарытые в эти годы, показывают, что денежное обращение почти на 90% обслуживалось монетами Ивана Грозного), естественно предполагать, что образцами для подделок более всего могли служить копейки Ивана. Видимо, чеканка «западных» копеек началась выпуском копеек с буквами К/XX, ПС и без букв, с именем Ивана; после 1595 г. на Псковском денежном дворе начался обильный выпуск копеек с буквами ПС и именем Федора30, и, очевидно, тогда же появились подделки того же типа, благо можно было воспользоваться уже готовым лицевым штемпелем (см. рис.). Однако последующие типы копеек Федора, появившиеся уже после 1596 г., — московские с буквами, новгородские с буквами-датами В/НОРД, В/НОРЕ, B/HOPS — в чеканке англичан отражения не нашли. Эти нумизматические наблюдения, следовательно, определяют время чеканки «западных» копеек периодом от 1589 до 1595 г. Нужно также учитывать и то обстоятельство, что после заключения Тявзинского мира русская внешняя торговля значительно оживилась и, видимо, общее улучшение распространилось и на Московскую компанию. Видимо, после 1595 г. чеканка «воровских» копеек — операция, сама по себе достаточно сомнительная,— стала ненужной и была прекращена.
Ввоз в Россию фальшивых монет, имитирующих русские копейки, был, возможно, первым, но не последним опытом западных торговых компаний. В 1619 г. датская Печорская компания с королем Христианом IV во главе предприняла чеканку «русских» копеек, несущих имена Христиана IV и русских царей — Бориса Федоровича, Дмитрия Ивановича, Василия Ивановича и Михаила Федоровича31. Датские подделки тоже находятся в кладах, зарытых на наиболее оживленных путях торговли России с Западом32. В 1611—1617 гг. шведы, захватившие Новгород, предприняли попытку чеканить фальшивые русские копейки. Ими была организована чеканка на Новгородском денежном дворе, где они использовали подлинные штемпели времени Василия Шуйского33. После возвращения Новгорода России в 1617 г. шведы вывезли русских денежных мастеров и попытались наладить в Швеции чеканку «русских» копеек со знаками Московского, Новгородского и Псковского денежных дворов. Шведские подделки тоже в основной своей массе обнаружены в кладах, зарытых на путях внешней торговли России с Западом34. Ввоз в Россию западных фальшивых копеек вызвал известный наказ 1620 г. в северные города Тотьму, Соль Вычегодскую35 и другие Двинские города, неоднократно потом повторенный36. Таможенным головам сообщалось, что иноземцы привозят в Архангельск «денги их дела худы, мешены с медью мало не в полы». Указ прежде всего обращал внимание на незаконность самого факта чеканки копеек вне русских денежных дворов: «Денег своего дела в Московское государство привозить не пригоже, ни в которых государствах того не ведется, чтобы денги делать на чужой чекан иного государства». Указ запрещал принимать эти «воровские» деньги и наказывал следить за иноземцами, «чтобы они впред таких денег на Руской чекан в своих землях не делали и в Московское государство не привозили»37.
Английские подделки в отличие от датских и шведских чеканились из серебра высокой пробы по нормам трехрублевой стопы и отличались высоким качеством чеканки. Однако это не мешало им быть «воровскими» деньгами — монетами, чеканенными в обход государственной монополии на чеканку.
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 24, с. 71—72.
2 Потин В. М. Талеры на территории Русского государства в XVI—XVII вв.— 1 В кн.: Прошлое нашей Родины в памятниках нумизматики. Л., 1977.
3 Там же, с. 63—64.
4 Начало и возвышение Московии. Сочинение Даниила Принца из Бухова.— Чтения ОИДР, 1876, кн. 4, с. 71.
5 ЗОРСА. СПб., 1851, т. 1, отд. III, с. 116.
6 Там же.
7 Статейный список приезда и пребывания в России английского посла Елизара Флетчера.— Временник МОИДР, 1850, кн. 8. Материалы, с. 16. Об этом же факте сообщают английские источники: «В Москве, Новгороде, Пскове русские денежники могли плавить монеты (dollers) и чеканить монеты ДлЯ компании по привилегии 1569 г.» (Willan Т. S. The Early History of the Russia Company. 1553—1603. Manchester, 1968, p. 108).

8 ЗОРСА, т. 1, отд. III, с. 116—117.
9 Спасский И. Г. Денежное обращение в Московском государстве с 1533 по 1617 г.—МИД, 1955, № 44, с. 222—224, 250—259.
10 Состояние Российской державы и великого княжества Московского с присовокуплением известий о достопамятных событиях четырех царствований с 1590 г. по сентябрь 1606 г. Сочинение капитана Маржерета.— В кн.: Сказания современников о Дмитрии Самозванце. СПб., 1859, ч. 1, с. 275—276.
11 Лурье Я. С. Английская политика на Руси в конце XVI в.— Учен. зап. ЛГПИ им. А. И. Герцена, 1947, т. 61.
12 Статейный список…, с. 8.
13 Там же, с. 12, 30. И. Г. Спасский утверждает, что компания вообще не получала права беспошлинной чеканки, основываясь на отказе, полученном Флетчером (Спасский И. Г. Денежное обращение в Московском государстве, с. 259). Однако об этом факте совершенно четко говорят английские источники, да и текст «Статейного списка» свидетельствует о существовании такого права при Иване Грозном. См. также: Гамель И. Англичане в России в XVI и XVII столетиях. СПб., 1865, с. 91.
14 Спасский И. Г. Денежное обращение в Московском государстве, с. 305—306; табл. I, ж, з. и, л; табл. II, х.
15 Там же, с. 305.
16 Там же, глава «Техника».
17 Там же, с. 305—306.
18 Спасский И. Г. Деньги.— В кн.: Очерки русской культуры XVI в. М., 1977, ч. 1, с. 240.
19 Мельникова А. С. Монетные клады времени Ивана Грозного.— В кн.: Нумизматический сборник. М., 1980, ч. 6; Она же. Систематизация монет Ивана IV и Федора Ивановича (1533—1598).— В кн.: Нумизматика и эпиграфика. М., 1980, т. XIII.
20 Плотников И. Меркантилизм и его разложение.— В кн.: Меркантилизм. Л., 1935, с. 18—25.
21 Протокол № 718 от 3 ноября 1976 г. Инспекции пробирного надзора г. Ленинграда. Пользуюсь возможностью поблагодарить И. Г. Спасского, М. П. Сотникову, В. А. Калинина за сведения о «западных» копейках в Отделе нумизматики Государственного Эрмитажа, а также А. Н. Молвыгина и Б. А. Соколовского — за сведения, полученные в Институте истории АН ЭССР.
22 Любименко И. И. Торговля России с Англией и Голландией в 1553— 1649 гг.—Изв. АН СССР. VI сер., Отд-ние общественных наук, 1933, № 10.
23 Гамель И. Указ. соч., с. 118.
24 Любименко И. И. Указ. соч., с. 749—751. В условиях ухудшения положения Английской компании кажется не случайным, что английский купец Антон Мерш именно в 80-х годах фактически вышел из компании и начал вести самостоятельную торговлю.
25 Статейный список…, с. 16.
26 Там же, с. 22.
27 Там же, с. 17.
28 Любименко И. И. Указ. соч., с. 765.
29 Очерки истории СССР. Конец XV —начало XVI в. М., 1955, с. 587—588.
30 Мельникова А. С. Систематизация монет Ивана IV и Федора Ивановича, с. 123, 126.
31 Мельникова А. С. Русско-датские монеты XVII в. в собрании Государственного исторического музея.—В кн.: Ежегодник ГИМ. М., 1960.
32 Мельникова А. С. Собрание кладов Вологодского музея.— В кн.: Нумизматический сборник. М., 1977, ч. 5, вып. 1.
33 Спасский И. Г. Денежное обращение в Московском государстве, с. 341 и след.
34 Мельникова А. С. Новые данные о чеканке монет в Новгороде в 1611— 1617 гг.— В кн.: Нумизматический сборник. М., 1977, ч. 5, вып. 2.
35 Веселовский С. Б. Семь сборов запросных и пятинных денег. М., 1909. Прилож., с. 188—189, № 74.

Совместимость имен Елизавета и Иван

100% любовная увлечённость

80% совместная жизнь

Отношения: «Мы доверяем друг другу и спокойны»

Елизавета и Иван совместимость такая, что близость происходит при искренней увлечённости друг другом. Отношения крепкие, строятся на взаимной любви и давней дружбе. Партнёры не слепо влюблены, а знают о человеке, который рядом, многое и прощает ему мелкие недостатки.

Елизавета считает Ивана человеком очень надёжным. Избранник думает также. Совместимость имен Елизавета и Иван отменная. Партнёры относятся друг к другу с уважением, стараются помогать во всех домашних делах, интересуются делами друг друга в институте или на работе. Взаимная забота очень важна для гармоничной и счастливой жизни.

В доме Ивана с Елизаветой часто бывают гости. Оба интересные собеседники с отличным чувством юмора. В компании обычно весело и душевно. Когда гости уходят, партнёры остаются наедине. Секс у них всегда яркий, приносящий удовольствие душевное и физическое.

Елизавета часто красива. Она женственная и привлекает многих поклонников. Ей в юности нравятся стеснительные, немногословные парни. Это потом они становятся настоящими мужчинами, отвечающими за свои слова, а пока Елизавета помогает избраннику приобрести уверенность в себе, окружает заботой и любовью. Такие воспоминания, когда с любимым было хорошо, душевно, Елизавета сохранит в сердце на всю жизнь.

Елизавета и Иван в браке бывают счастливы друг с другом. Елизавета гостеприимная хозяйка. Бывает, что ради воспитания нескольких детей, она оставляет работу и становится домохозяйкой. Конечно, это происходит только в том случае, если Иван отлично зарабатывает. В семьи Ивана с Елизаветой царит тишина и покой. Ребёнок или дети всегда накормлены, хорошо одеты. Елизавета воспитывает их строго, так, чтобы уважали старших, пожилых и не обижали малышей.

Иван любящий и справедливый муж, хороший отец. Большую половину того, что зарабатывает, он отдаёт супруге. Она распоряжается финансами и покупает всё нужное для обустройства дома. Часть денег он откладывает на новое жильё или вторую машину, кухонную мебель, другую крупную покупку.

Елизавета считает мужа экономным и достаточно практичным. Он не выбрасывает деньги на ненужные покупки. Всё продумывает и приобретает то, что действительно нужно в семье и улучшит их быт.

На праздники все члены семьи получают хорошие подарки. У ребёнка или детей чаще всего осуществляются мечты. Конечно, малыши хотят дорогие куклы или машинки на радиоуправлении, а старшие уже мечтают о новом смартфоне, горном велосипеде или путешествии с друзьями на море, в горы. Впрочем, семья старается каждый год путешествовать и отдыхать. Они бывают на разных морях в своей стране и посещают заморские курорты.

Елизавета и Иван совместимость люди серьёзные. С юности оба хотят создать семью. Такая серьёзность часто отпугивает от них девушек и парней, которым каждый из них нравился. Да это и к лучшему. Кавалеров и барышень в юности может быть много, а мужем или женой станет кто-то один. Говорят, что наше будущее предопределено и свою судьбу на коне не объедешь. Народ метко подмечает и чаще всего именно так. Ивана привлекает скромная и красивая Елизавета, а её нравится серьёзный и музыкально одарённый Иван.

Совместимость Елизаветы и Ивана в браке отличная. Елизавета будет Ивану верной супругой, заботливой матерью общему ребёнку или детям. Пара любит животных и дети, зная это, приносят, то попугайчика, то черепашку или кошку, щенка. Некоторых питомцев оставляют в семье, других раздают многочисленным знакомым и друзьям.

Супруги чувствуют себя друг с другом свободно. Они могут поделиться мыслями по поводу политической обстановки в стране, решают бытовые проблемы, планируют вместе крупные покупки или семейный отдых на ближайший отпуск. Пара дружная.

alex_oleyni

Иван Грозный как мы знаем, был одним из последних Рюриковичей, и чрезвычайно интересно, как он относился к истории возникновения своего рода. От Ивана Грозного нам досталось довольно значительное литературное наследие. (Из Ивана Грозного делают в нашей и зарубежной истории и литературе карикатуру. Последняя карикатура – исторический фильм Лунгина Царь. Соединив известия тенденциозных западных источников о дикой жестокости Ивана Грозного и известные факты о набожности царя, составлении им молитв и т.д. он создал фантастический образ фанатика-царя, параноика, которого в реальности никогда не было. К тому же образ Ивана Грозного перекликается с таким же фантастическим образом «маньяка и параноика» Сталина, который тоже создан западными пропагандистами и ничего общего с реальностью не имеет. Но это лишь плод фантазии самого режиссера. Впрочем, этим страдали многие ученые и деятели культуры, которые внимали всему, что скажут на западе, вместо того, чтобы изучать источники. И сейчас также продолжают с детской доверчивостью, открыв рот, внимать всему что там за бугром придумают.)
Сохранились два послания Ивана Грозного к шведскому королю Юхану III(1568-1592). Сама предыстория этих посланий довольно интригующая, тем более, что здесь не обошлось без женщины, которая оказалась между четырьмя особами царской крови, борющимися за власть, влияние и территории. В 1397 г Швеция по Кальмарской унии входила в состав датского королевства. Но в 1523 г. она обрела независимость, и королем ее был избран Густав Ваза. После него трон перешел к его сыну Эрику XIV,
сводный же брат ЮханIII был заточен. Так как он не имел такой родословной как Иван Грозный, последний отказывался признать его равным себе и считал, что шведский король может общаться с ним только через новгородских посредников. Эрика XIV это задевало и он даже просил польского короля посодействовать. Кроме того, Ливония оставалась спорной территорией, на которую претендовали Россия, Швеция, Дания и Польша. В результате переговоров со Швецией, Иван Грозный соглашался подписать мирный договор и признать равенство с собой Эрика XIV. Взамен тот обещал выдать Ивану Грозному жену своего брата Юхана III Екатерину, которая была сестрой польского короля. Таким образом, Иван Грозный затевал сложную политическую
комбинацию, которая была направлена на подписание мирного договора со Швецией и
одновременно давление на Польшу в вопросе с Ливонией. Разменной картой была
Екатерина. Мирный договор был подписан в Александровской слободе в 1566 г, а для его ратификации в Швецию было отправлено посольство. Оно же должно было ратифицировать договор, получить Екатерину и привезти ее в Россию. Но во время пребывания посольства в Швеции, произошел государственный переворот(29 сентября 1568г). Эрик XIV был свергнут и заточен в тюрьму, а королем стал Юхан
III. Мирный договор понятно, сорвался, более того, Юхан был раздражен за притязания на свою жену, обесчестил послов, бросив их в темницу. Иван Грозный не остался в долгу, Абовский епископ Павел пришедший с посольством был сослан в Муром и сидел там до 1572 г, когда был отпущен в Швецию с условиями мирного договора. Отношения стали портиться. И в 1571-1572 г Иван Грозный двинулся
в северную Ливонию с армией и без труда занял Пайду. Но конфликт только начинал
разгораться, а пока царствующие особы обменивались нелицеприятными посланиями в адрес друг друга. Второе послание было написано Иваном Васильевичем как раз
когда он находился в Пайде(Вейсенштейн) в январе 1573 года. В этом послании в
частности обсуждается вопрос равенства царствующих особ. Иван Грозный в резкой
форме отказывается признать равенство с ним Юхана III, при этом демонстрируя прекрасную осведомленность в истории Швеции и политической ситуации в Европе. Также он пытается оправдаться в истории с женой Юхана III Екатериной и указывает на законные притязания на Ливонию. «А просили мы Катерину, сестру брата своего, для того только, чтобы взяв ее, отдать ее своему брату Сигизмунду-Августу, Божьей милостью королю польскому и Великому князю литовскому, а у него взять за сестру его Катерину свою вотчину, Ливонскую землю, без кровопролития…». При этом он подчеркивал, «как брат твой Ирик оманкою нам хотел дати жену твою Катерину», сказав, «что тебя в животе нет». В это м же послании есть короткий ответ на выпад Юхана III поповоду князя Ярослава Мудрого: «Ты писал на счет нашего царского письма о великом государе самодержце Георгии-Ярославе, это мы потому писали, что с великим государем самодержцем Георгием-Ярославом во многих битвах участвовали варяги, а варяги немцы; и раз они его слушали, значит, были его подданными: но мы об этом только известили, а нам это не нужно».
Для того, чтобы разобраться о чем идет речь, необходимо обратиться к переписке между монархами за 1571—1572 гг., хранящаяся в Государственном архиве Швеции (Sweden Riksarkivet. Muscovitica 671). Переписка показывает , что к Ярославу Мудрому и его варягам Грозный обратился по вполне понятным политическим причинам. В своих притязаниях на Ливонию Иван Грозный сослался на Ярослава Мудрого, который основал Юрьев (Тарту на территории Эстонии) в 1030г. В октябре 1571 г. царь, отвергая предложение короля вести переговоры с Москвой, пишет: «…При великом государе Ярославе Георгии, которои в чюди в свое имя в Вифлянскои земле град Юрьев поставил, и тот тогды самодерствовал в своеи отчне в Великом Новгороде. А не токмо Вифлянская земля и Свеиская послушна была, и заморские немцы на воину с ним хаживали, то в летописцех в старых и в кронокех написано. А за некоторою новгородцов послугю их пожаловал, дал лготу на многие лета…». Довод своего противника, что «в Новегороде королевство или князство особно было, иноб потому тогды и ссылка была», царь отвел тем, что новгородцы от Ярослава «до деда нашего самодержства в той волготе были, а князей имяли от наших прародителей самодерства… ино и тогды было под нашего самодерства властию, а не особное государство».
На слова царя, что Ярославу Мудрому «не токмо Вифлянская земля и Свеиская послушна была», Юхан III 31 июля 1572 г. раздраженно ответил: «А что ты пишешь, что один из твоих предков по имени Ярослав Георгий имел якобы Швецию под своим началом, того в наших книгах нет, то ты сам сочинил по своему велему разуму». Именно эта фраза вынудила Грозного вновь обратиться к личности Ярослава Мудрого в письме от 11 января 1573 г и вставить цитируемый отрывок про варягов.
Из письма следует, что Иван Грозный считал варяг немцами. Но слово «немцы» в 16 веке кроме обозначения германцев имело и более широкое значение, чем сейчас. Оно означало всех иностранцев, разговаривающих на непонятном языке. Под немцами понимали и шведов, и датчан, и англичан. Иногда так и писали «английские немцы» или «шведские немцы». За это и ухватились норманнисты. Интересно, что норманнист
Карамзин, слепо веривший в скандинавское происхождение Рюрика в 1821г, приводя
этот отрывок из переписки просто заменил немцев на шведов: «…В старых летописях упоминается о варягах, которые находились в войске самодержца Ярослава-Георгия: а варяги были шведы, следственно его подданные». В таком виде послание преподносили в качестве аргумента в пользу норманнства варягов эпохи Киевской Руси авторитетные в России и за рубежом ученые А.А. Куник и В. Томсен. Эта подделка Карамзина до сих пор аукается, так как и сейчас он остается авторитетным источником по изучению истории России. Но сам контекст послания Ивана Грозного показывает, что Грозный не использовал слово «немцы» в широком смысле, иначе получался бы смысл, что варяги некие иностранцы. Совершенно очевидно, что здесь Иван Грозный имеет в виду определенный народ. Какой именно, понять можно из свидетельств иностранцев той поры. Саксонец Г. Шлитте, в 1547 г. направленный Грозным для вербовки за границей специалистов (где и был задержан), около 1556 г. сочинил проект царского письма императору Священной Римской империи Карлу V, где от имени русского монарха говорится, что «мы одного корня и происхождения с германцами…» . Д. Флетчер (посол Англии в Москве в 1588—1589 гг.), отмечая, что царь «часто гордился, что предки его не русские», привел слова своего соотечественника, которому Грозный как-то сообщил: «я не русский, предки мои германцы». По свидетельству немца Г. Шульца, очевидца переговоров в июне 1570 г Грозного и герцога Магнуса, царь в присутствии Боярской думы и иностранцев сказал «королю» Ливонии: «…Сам я
германского происхождения и саксонской крови…» . В 1566 г. со слов немца Г.
Писспинга, вернувшегося из России, стало известно мнение царя, что «род его происходит из баварских владетелей, и что имя наших бояр означает баварцев». Карамзин информирует, что «любимцы» Грозного ливонские дворяне И. Таубе и Э. Крузе, в 1569 г. склоняли жителей Ревеля признать власть царя под тем предлогом, что «он любит немцев, сам происходит от дома Баварского…». Из приводимых свидетельств видно, что Грозный имел в виду под «немцами» германцев. Стремление вывести свой род от германцев было продиктовано вполне конкретными политическими задачами. Грозный хотел приравнять свой титул к титулу императора Священно-римской империи. Но для этого нужно было вывести родословную и приемство власти от римских императоров. В 16в были распространены легенды об основании городов императором Августом в балтийском поморье. В частности приобрела хождение легенда об Августе Пруссе, которая должна была «удревнять» родословную русских царей и обеспечивать приемство власти от самого Августа. «Прус же брат … бысть римского кесаря Августа». Эта история перекочевала и на запад. Вот что сообщает «Краткая генеалогия великих князей Московских, извлеченная из их собственных рукописных летописей», изданная в Кельне в 1576г. : «Приде на Русь из немец, из прус, муж честен от рода римска царя Августа кесаря, имя ему князь Рюрик». Чтобы какая-то история или легенда приобрела доверие, она должна опираться на какие-то факты, желательно общеизвестные. Старое варяжское предание нельзя было просто перечеркнуть и написать другое. Написать вместо варягов пруссов было нельзя. Поэтому в летописях 16 в. появляются неуклюжие искусственные добавки «идоша за море к варягом и пруси, иже сице звахуся варязи». Т.е. к варягам добавили пруссов и попытались убедить, что они тоже звались варягами. Но даже в этом отрывке видно, что не заменили варягов на прусов, а рядом с варягами поставили прусов. Этого было достаточно, так как и так все знали, что варяги живут рядом с прусами. Все эти легенды эксплуатировались потому, что было известно, о происхождении Рюрика из Южной Балтики, где как раз
легенды рассказывали о создании городов Августом. В частности славянский город
Волин в устье Одера считался основанным Августом. Это позволяло при небольшом
полете фантазии увязать родословную с самим Августом. Здесь важно то, что если
бы во времена Грозного считали, что Рюрик вышел из Швеции, подобного рода легенды просто не могли бы возникнуть, утрачивалась бы связь между Рюриком и
основанием городов Августом в Южной Балтике.
Но что интересно, несмотря на хождение легенды об Августе Пруссе, ее внесении в летопись и даже издании генеалогии за рубежом, в официальной переписке со шведским двором сам Иван Грозный не рискнул использовать эту легенду. Это и понятно, в официальных документах, где щепетильно выяснялись родословные и значимость титулов ссылаться на сомнительные легенды было нельзя. Несмотря на внесение легенды в летописи и появлении ее в зарубежных источниках, легенда об Августе Пруссе так и не приобрела значение при дворе Ивана Грозного, о чем свидетельствует приписка на полях одной из рукописей 16в рукой царевича Ивана, сына Ивана Грозного: «Списано бысть сие многогрешным Иваном русином, родом от племени варяска, колена Августова».
Во время Ивана Грозного немцы и датчане уже давно оккупировали земли поморских славян. Как таковой Вагрии уже не было. Славянское население смешалось с немцами и онемечилось. Славянские города стали основой Ганзейского торгового союза. Немецкие земли и земли славян-ободритов входили тогда в пределы Священно-римской империи, которая имела преемство, как считалось, от римских императоров. Поэтому Иван Грозный и указывает на немецкое свое происхождение. А это в свою очередь дает ему возможность «породниться» с римскими императорами.
Как видим, в основе легенды об Августе Пруссе, так и в указании Ивана Грозного, что варяги это немцы и что он имеет родство с немцами, лежит представление о том, что варяги выходцы из земель Южной Балтики, а не Швеции. Без этого представления теряют смысл все построения генеалогии русских царей, стремящихся вывести происхождение династии Рюриковичей от римского императора Августа.

Tags: Варяги, Древнерусское государство, Иван Грозный, История России, Русь, Рюрик