Харьковское сражение 1942

amonov

Страшен был год 1941, но 42 год оказался страшнее. После успехов в Битве под Москвой казалось, что надавить не много и враг побежит. Однако произошла недооценка сил противника, особенно группы армии «Юг», и явная переоценка своих сил со стороны командования Красной Армии. Это вылилось в катастрофу, первым актом которой стало Харьковское сражение.
Харьковское сражение проходило 12-29 мая 1942 года. Цель операции — силами Юго-Западного и правого крыла Южного фронта разгромить харьковскую группировку противника, освободить Харьков, и создать дальнейшие условия для наступления на Днепропетровск.
К началу Харьковского сражения войска Юго-Западного фронта (21-я, 28-я,38-я, 6-я армии, армейская оперативная группа генерал-майора Л.В. Бобкина,командующий маршал Тимошенко) и правого крыла (57-я и 9-я армии) Южного фронта(генерал-лейтенант Малиновский)занимали рубеж восточнее Белгорода, реки Северный Донец, Балаклея, восточнее Сахновщины, западнее и севернее Славянска. Им противостояла 6-я армия и армейская группа «Клейста»(1-я танковая и 17-я полевая армии) группы армий «Юг»(генерал-фельдмаршал фон Бок).
Соотношение сил и средств сторон было примерно равным. Замыслом советского командования предусматривалось нанесение двух ударов по сходящимся направления на Харьков: главного — силами 6-й армии и оперативной группы Бобкина с Барвенковского выступа и вспомогательного — силами 28-й армии и примыкавших к ней фланговых соединений 21-й и 38-й армий из района Волчанска. Войска правого фланга Южного фронта должны были прочной обороной южной стороны Барвенковского выступа обеспечить с Юга главную ударную группировку Юго-Западного фронта.
Противник также готовил наступательную операцию (кодовое наименование «Фридерикус-1»), начало которой намечалось на 18 мая и которая имела цель целью удержать Харьков и ликвидировать Барвенковский выступ, чтобы использовать этот район в качестве плацдарма для последующего наступления на Восток.
12 мая войска Юго-Западного фронта перешли в наступление. За первые три дня напряжённых боев они прорвали оборону противника на обоих направления и продвинулись на 18-50 километров.
Однако подвижные войска и второй эшелон были введены в сражение с опозданием — 17 мая, когда стрелковые соединения уже истощили свои силы и темп наступления резко снизился.
В тот же день перешла в наступление из района Краматорск, Славянск против 9-й армии группа «Клейст», обладавшая значительным превосходством в силах.
9-я армия стала отходить. Противнику удалось выйти в тыл главной ударной группировки фронта; создалась угроза её окружения. Одновременно противник нанес контрудары с Севера и Юга по флангам 28-й армии. Войска Юго-Западного фронта всё же продолжали наступать на Харьков, что крайне осложнило обстановку.
Только во второй половине дня 19 мая главнокомандующий войсками приказал войска перейти к обороне на Баравенковском выступе. 23 мая войска группы «Клейст» и 6-я армия соединились южнее Балаклеи, перерезав пути отхода советских войск из Баравенковского выступа за реку Северный Донец.

Затем была окружена и вторая ударная группировка Юго-Западного фронта. Борьба советских войск с превосходящими силами противника была тяжелой. Фашистская авиация господствовала в воздухе, ощущался острый недостаток боеприпасов, горючего, продовольствия. Окруженные войска небольшими группами прорывались через вражеский фронт и уходили на восточный берег Северного Донца.
Советское командование предприняло попытку прорвать фронт окружения ударом извне частью сил 38-й армии, благодаря чему из окружения вышло 22 тысячи человек.
Неудачный исход Харьковского сражения явился следствием неверной оценки командованием войск Юго-Западного направления и фронта оперативно-стратегической обстановки, отсутствия хорошо организованного взаимодействия между фронтами, недостаточного обеспечения наступления силами и средствами, недочетов в управлении войсками. В результате войска Юго-Западного и Южного фронта понесли потери в живой силе и технике, лишились важного оперативного плацдарма на Северном Донце и не смогли осуществить намеченные на лето наступательные операции.
А вот как описывал эти события генерал-лейтенант Еремин, на момент Харьковского сражения летчик-истребитель:
» То что я увидел, носило неутешительный характер. У Славянска и особенно у Балаклеи противник накапливал крупные силы. На дорогах я видел оживленное движение. В прилегающих районах накапливалась мотопехота, артиллерия.. По хуторам и рощам удалось обнаружить танки — немцы и не старались их хорошенько замаскировать. И, насколько можно было судить по движению на дорогах, силы противника все прибывали и прибывали. С нашей стороны как будто все вымерло.Лишь изредка можно было зафиксировать орудийные вспышки — артиллерии было мало. Даже на глазок при простом сопоставлении было видно, что подтягивающиеся силы противника намного превышают возможности наших обороняющихся частей. К тому же бомбардировочная авиация противника продолжала интенсивно обрабатывать наши войска.
Вернувшись, я обо всем подробно доложил Рафаловичу. При моем докладе присутствовали командир и начальник штаба полка. Рафалович сидел на траве, разложив карту, и по ней словно бы читал все то, что я говорил. Очевидно, многое было ему известно еще до моего вылета, и этот вылет подтвердил то, что он знал. Когда я закончил, он поднял голову, окинул нас взглядом и, сощуривший, вдруг сказал: —
— Все — А потом потянулся, закинул руки за голову и лег на траву, устремив взгляд в небо. Хороший был день, солнечный, теплый.»Tags: История с картинками.

Барвенковский котёл. Май 1942.

Изначально планировал выложить этот материал ко Дню Победы, но слишком уж непраздничный он. Да и победы в этих строках нет. Поэтому место этому материалу, аккурат, в весенние поминальные дни. Потому как большинство героев этой статьи неизвестно где схоронены и никто помянуть к их могилам не придёт.

Так получается, что ежегодно, вслед за праздником Великой Победы, нам приходится поминать и жертв Большого Поражения Красной Армии в Великой Отечественной войне.

70 лет назад 12 мая 1942 года началась самая трагическая часть истории Слобожанского края.

История, которая унесла жизни четверти миллиона наших сограждан, дедов, отцов.

За 17 дней, в результате провальной операции, советские войска потеряли порядка 250 000 личного состава. В среднем, около 15 000 бойцов в день!

Это было одно из самых кровопролитных сражений в Великой Отечественной войне.

Вдумайтесь — 250 000 убитых жизней, искалеченных человеческих судеб! Никогда ранее, ни позже — наши места не были так обильно политы человеческой кровью, а земля — удобрена человеческими костями.

Эта трагедия произошла на клочке земли территорией вполовину Харьковской области.

Клочок земли, на котором мы сейчас живем. По которому мы ходим, бегаем, тренируемся.

В советскую военную историю это поражение вошло под названием «Барвенковский котёл». Хотя изначально планировалась, как Изюмско-Барвенковская наступательная операция. По названию районных центров Изюм и Барвенково.

Немецкий план окружения группировки войск Красной Армии под Харьковом в 1942 получил название «Операция «Фредрихус-1″».

И стал последней крупной победой гитлеровских войск во второй мировой войне.

» Я сегодня до зари встану.

По широкому пройду полю…

Что-то с памятью моей стало,

Все, что было не со мной — помню…»

Мне и помнить-то нечего, потому как не жил в то время. Но постоянно, нет-нет да сталкиваюсь с отголосками военной поры.

Был жив отец — что-то постоянно мимоходом в разговорах поминал из того времени, потому как пацаном находился в эпицентре событий.

Я как-то и не вникал в суть событий — молодо-зелено. Теперь бы расспросить его подробнее — да некого уже.

Для меня, родившегося через двадцать лет после Победы, казалось, что всё это происходило в каком-то таком древнем прошлом…

А сейчас смотрю, вроде как вчера ещё был Советский Союз, а уж третий десяток лет пошел, как пропили его «коммунисты-демократы» в Беловежской пуще.

«…Бьют дождинки по щекам впалым,

Для вселенной двадцать лет — мало,

Даже не был я знаком с парнем,

Обещавшим: «Я вернусь, мама!…»

В 2005 году поехали в Санкт-Петербург на марафон «Дорога жизни». На регистрации подошли к седому доктору отдать справку для отметки о допуске к марафону.

Он посмотрел на адрес в справке:

— А-а, «знатные» места…

— Вы там жили?

— Да нет. Воевал рядом, ближе к Донбассу. А у вас там шибко громко грохотало. Наши войска до-олго ходили туда-сюда…

Знать бы мне тогда о чём речь…

» А степная трава пахнет горечью,

Молодые ветра зелены.

Просыпаемся мы — и грохочет над полночью

То ли гроза, то ли эхо прошедшей войны…»

И вот когда критическая масса побочной информации накопилась — полез в книги, зарылся в военные карты, окунулся в интернет…

А потом увидел родные места в архивах немецкой кинохроники…

Ужаснулся — прочитанному, ошеломлен — увиденным, сражен — представленным.

«…И живу я на земле доброй

За себя и за того парня.

Я от тяжести такой — горблюсь,

Но иначе жить нельзя, если

Все зовет меня его голос,

Все звучит во мне его песня…»

Изучая сводки боевых действий 12-29 мая 1942 года сразу проникаешься драматизмом событий.

Немецкая кинохроника. Харьковский котел , часть 1.

Наши войска после весенней распутицы начали наступление, с задачей расклинить линию фронта противника и обойти Харьков с юга.

Противник, в свою очередь начал свою операцию, с задачей прорвать фланги наших войск и сомкнуть кольцо вокруг ушедшей вперед советской группировки.

Наши полководцы (Тимошенко, Баграмян, Хрущев) вовремя не смогли оценить угрозу окружения. А когда спохватились — было уже поздно. На небольшом отрезке земли оказались в окружении и впоследствии уничтожены по разным данным от 170 000 до 300 000 советских воинов.

Это я бегло нарисовал суть событий.

Немецкая кинохроника. Харьковский котел , часть 2.

Чтобы эмоциями разбавить сухость «сути дела», стоит услышать несколько живых эпизодов о тех событиях. Потому как, ничто лучше не проникает в душу, чем неофициальная информация.

Отец моего однофамильца из с. Берека рассказывал, что немцы на танках ради развлечения гонялись по степи за нашими солдатами и давили. Не стреляли, а — давили живьем.

И скрыться было негде, так как лесополос, тогда просто ещё не было. Их насадили после войны, для борьбы с эрозией почвы, когда ветра начали выдувать плодородный слой распаханных полей.

Горы советского оружия у Береки.

На одном из форумов прочитал, сообщение одного следопыта о том, что он в каком-то селе выпытывал встречную бабушку, что она помнит о том времени. Рассказала, что наведывались в село несколько раз наши разведчики азиатской внешности. Расспрашивали про немцев, технику. Оставили ей письма для отправки родным. Письма не сохранила, так дед её пустил письма на самокрутки. Потому, как написаны были они на непонятном языке (видимо, на казахском). А узнав от следопыта, что вся 106 казахская дивизия полностью погибла — заплакала.

Слёзы навернулись и у меня (не вру), когда начал изучать информацию о 106й казахской кавалерийской дивизии.

Мало обученных, неопытных, практически безоружных казахов бросили против танков армий Паулюса и Клейста. На 4000 личного состава дивизии было чуть больше 200 винтовок.

В бою, за вооруженным винтовкой бойцом бежало десяток безоружных воинов. И когда бойца с винтовкой убивали – оружие переходило следующему по очереди.

Начала свой боевой путь казахская дивизия в с. Алексеевка Первомайского района, где находился штаб 6 кавалерийского корпуса армейской группировки под командованием генерал-майора Бобкина Л.В.

Практически полностью 106 казахская дивизия была уничтожена под Красноградом. И остатки дивизии полегли возле села Лозовенька Балаклейского района (тогда — Петровского района). Там же в Лозовеньке, при попытке прорыва из окружения, вместе со своим 19-летним сыном погиб и сам генерал Бобкин.

По воспоминаниям доживших до наших дней участников тех событий, после разгрома Юго-Западного фронта Красной Армии, в которую входила 106-я казахская дивизия, всех плененных бойцов немцы собрали в огромный овраг (у с. Казачий Майдан). И в этом яре стояли 150 тысяч человек. Стояли в буквальном смысле — в такой тесноте, что присесть, тем более, прилечь не было никакой возможности. Кормили и поили как собак — кидали в толпу баланду и воду. Кому достанется. Фашисты сами были не готовы к такому количеству пленных, поэтому не справлялись. Пленные то и дело сбегали.

Немецкая кинохроника. 250 000 советских военнопленных ведут на расстрел

Не менее удивительную историю рассказал мой товарищ, о том, как его знакомый, в постперестроечное время, находясь в командировке в далекой Сибири приболел. Приютила больного и выходила незнакомая семья местных жителей. Старшим в семье был дедушка по имени Герман. Как оказалось, дедушка — немец. Из числа военнопленных, осевших в СССР после войны.

Служил танкистом, но попал в плен под Сталинградом. Воевал и на Украине под Харьковом. (16 танковая дивизия армии Паулюса после успешной операции под Харьковом из под Лозовеньки-Крутоярки впоследствии была передислоцирована под Сталинград, где и была уничтожена советскими войсками). Рассказал, о том, как после кровавого боя немцы хоронили наших солдат. Вырыли яму — набросали в неё с горой тела погибших, все не помещаются. Офицер даёт команду трамбовать танком. Не выполнишь приказ — расстрел.

— А где это было?

— Да уж не помню точно. Село с каким-то интересным названием, не то — Студень, не то — Сбитень …

— Мож — Кисели?

— Точно — Кисели!

О том, как в с.Кисели перезахоранивали брошенные останки целого батальона погибших бойцов, я писал в 2007 году.

Так же в 2010м я писал, как из списка похороненных неизвестных, одним махом, нами вычислялись целые роты советских бойцов. Да и как хоронили в те годы мы тоже упоминали в 2010 году.

В книге «Бои за Харьков в мае 1942 года» приводится цитата из письма немецкого генерала Клейста, который после поездки по району, только что стихших боев написал, что «на поле боя везде, насколько хватало глаз, землю покрывали трупы людей и лошадей, и так плотно, что трудно было найти место для проезда легкового автомобиля».

В той же книге — приводятся слова сына генерала Паулюса — Эрнста-Александра, офицера-танкиста, который был ранен в боях за Харьков : «Русские понесли большие потери в танках, на полях сражений стоят сотни подбитых боевых машин. Русское командование совершенно не умеет их грамотно использовать. Один пленный советский офицер-танкист рассказывал следующее о визите в их часть маршала Тимошенко. Когда Тимошенко наблюдал атаку своих танков и видел, что немецкий артогонь буквально рвет их в куски, он только сказал: «Это ужасно!» Затем повернулся и покинул поле боя…»

Следует заметить, что само командование с документами и боевым знаменем, взлетев с колхозного поля на самолете удрало, когда немцы захлопнули свою смертельную западню вокруг советских войск.

Долгие годы советская пропаганда скрывала масштабы поражения во время второй битвы за Харьков.

Стоит только прочитать сводки Совинформбюро тех дней.

Сообщение Совинформбюро от 17.05

УСПЕШНОЕ НАСТУПЛЕНИЕ НАШИХ ВОЙСК НА ХАРЬКОВСКОМ НАПРАВЛЕНИИ

12 мая наши войска, перейдя в наступление на Харьковском направлении, прорвали оборону немецких войск и, отразив контратаки крупных танковых соединений и мотопехоты, продвигаются на Запад. За время с 12 по 16 мая наши части продвинулись на глубину 20–60 километров и освободили свыше 300 населенных пунктов. За названный период нашими войсками, по предварительным данным, ЗАХВАЧЕНЫ у противника следующие трофеи: орудий — 365, танков — 25, минометов — 188, пулеметов — 379, снарядов — 46 413 и отдельно 89 ящиков со снарядами, мин — 23 284, патронов — около 1 000 000 штук, гранат — 13 000, автомашин — 90, радиостанций — 29, артиллерийских, продовольственных и вещевых складов — 38. Захвачено в плен свыше 1200 солдат и офицеров противника. За это же время УНИЧТОЖЕНО: 400 немецких танков, 210 орудий, 33 миномета, 217 пулеметов, около 700 автомашин, более 100 подвод с грузами, 12 разных складов, 147 самолетов. Уничтожено около 12 тысяч немецких солдат и офицеров. Наступление продолжается.

Сообщение Совинформбюро от 31.05

О БОЯХ НА ХАРЬКОВСКОМ НАПРАВЛЕНИИ

Некоторое время назад Советскому Главному Командованию стали известны планы немецкого командования о предстоящем крупном наступлении немецко-фашистских войск на одном из участков Ростовского фронта. На этом участке фронта немецкое командование сосредоточило не менее 30 пехотных дивизий, 6 танковых дивизий и большое количество артиллерии и самолетов. Чтобы предупредить и сорвать удар немецко-фашистских войск, Советское Командование начало наступление на Харьковском направлении, при этом в данной операции захват Харькова не входил в планы Командования. В течение двух недель на этом участке фронта происходили ожесточенные бои.Теперь, когда бои подошли к концу, можно сказать, что основная задача, поставленная Советским Командованием, — предупредить и сорвать удар немецко-фашистских войск — выполнена. В ходе боев немецко-фашистские войска потеряли убитыми и пленными не менее 90 тысяч солдат и офицеров, 540 танков, не менее 1500 орудий, до 200 самолетов. Наши войска в этих боях потеряли убитыми до 5 тысяч человек, пропавшими без вести 70 тысяч человек, 300 танков, 832 орудия и 124 самолета. Командование немецкой армии расписывает бои под Харьковом, как свою крупную победу, и сообщает при этом фантастические цифры якобы захваченных в плен советских солдат и уничтоженной советской техники. В ответ на эти измышления мы можем только сказать: еще несколько таких немецких «побед», и немецко-фашистская армия будет окончательно обескровлена.

Пленный советский полковник. Барвенковский котел. Май 1942 года.

Если раньше, на братских могилах в окрестных селах, читая списки погибших, я поражался – сколько же много их здесь лежит.

То сейчас глядя на эти же списки, удивляюсь – но почему их так мало?

Да потому, что нельзя было в те времена, когда ставили памятники, показывать масштабы харьковской трагедии мая 1942 года.

Военачальники, ответственные за гибель четверти миллиона наших воинов в мае 1942 года под Харьковом (Тимошенко, Баграмян, Хрущев), спокойно дожили до естественной смерти в почёте и славе.

Пленные Пленные советские солдаты. Барвенковский котёл, май 1942 года.

Вряд ли и нынешняя власть, вспомнит о трагедии тех дней, да закажет панихиду по павшим в тех боях. Потому как на носу очередная битва за «пушечное мясо» — осенние выборы в Верховную зРаду.

Архивное видео. ст.Лозовая, 1942-1943

Архивное видео. Лозовая, 1942

P.S. Перед тем сесть за статью, я в Пасхальное воскресенье на велосипеде отправился визуализировать для себя то, что изучил на карте боевых действий.

И хоть ездил по этим местам не раз уже, но каждый год — как магнитом тянет.

Захотелось представить на месте как всё происходило, получить некий посыл с того времени.

Скажу сразу – посыл(ку) с того времени я получил вскоре и неожиданно. Объезжая на велосипеде по периметру Слободскую крепость у с.Лозовенька, я едва не наехал на этот вот артефакт.

Поначалу даже обрадовался: «Ух ты! Вот это трофей!» Но когда увидел, что «трофей» в полном боевом состоянии, да ещё с разрушенным взрывателем, но уцелевшим детонатором в самом заряде мины – струхнул не на шутку. Опасней находку не придумать.

Эта советская 50мм минометная мина готова взорваться в любое мгновение. Её поведение – непредсказуемо даже для саперов. Такие «находки» подлежат уничтожению на месте.

Поэтому, любителям старины, перед тем как на практике изучать матчасть боеприпасов, настоятельно рекомендую сначала изучить Почему их нельзя трогать.

А чтобы закрепить усвоенное, советую почитать, чего повеселей — Разминирование на 100 кг в тротиловом эквиваленте.

Побывал я и в с.Лозовенька, на родине моего отца. К пасхальному яйцу, кем-то положенному с утра на братской могиле — добавил свои дорожные печеньки.

Спите спокойно, ребята.

Не ваша вина, что вам пришлось погибнуть вдали от дома. Наша трагедия, что мы имеем бездарных руководителей и не можем вас достойно помянуть.

Я не стал детально пересказывать о том, как развивались события 12-29 мая 1942 в наших местах. Кого это заинтересует, рекомендую ряд ссылок для изучения темы.

Исчезнувшая дивизия, или Как казахов бросили на танки с шашками наголо.

106-я казахская. Потерянная дивизия

Скачать книгу Константина Быкова «Последний триумф Вермахта. Харьковский «котел» (fb2)

Немного фото с пасхальной велоэкскурсии по местам боев «Барвенковского котла»

Карта боевых боевых действий, май 1942 года

oper_1974

Алексей Федоров «Моя война».
«Это было 17 мая 1942 года. Командир нашей 199-й танковой бригады собрал офицеров и начал свою речь так: «Получено радио с Большой земли (такое вступление ошеломило буквально всех командиров). Нашей бригаде дан приказ идти назад, прорвать окружение и у реки Донца ждать отходящую пехоту».
Можно представить наше состояние после этих после этих слов… Пять дней успешных боев коту под хвост! Оказывается, немецкие войска, освободившиеся под Керчью (как я после узнал у одного немецкого офицера), были срочно переброшены на харьковский участок и спокойно, не встречая сопротивления, отрезали три наши наступающие армии, заняв весь правый берег Донца.
Штабам трёх армий удалось переправиться через реку. Бойцам сказано, что танковая бригада идёт в тыл. Жители деревень, которые мы проезжали, приветствовали нас как победителей.
В одной был госпиталь. Раненые бойцы подбегали к танкам, спрашивали, как дела на фронте, смеялись, радовались удачному наступлению. Да и наши солдаты, не знавшие, в каком катастрофическом положении мы находимся, тоже смеялись, делились с больными махоркой, шутили и предсказывали близкую победу. Мол, вот-вот, ещё немножко…А кольцо-то вокруг нас уже было замкнуто. И всех — и раненых, и не раненых — ожидала одинаковая судьба.
Недалеко от Донца, километрах в четырёх, раскинулось в яру село Волобуевка. Большое такое село. Мы подошли к нему вечером и увидели на той стороне яра немецкие танки. Нашего комбрига не было — он исчез. Командовал бригадой Зимин.
Ясно, что бронемашинам в деревню идти нельзя, селение нужно занимать пехотой. Началась артиллерийская дуэль танков, а нам был дан приказ занять деревню. Меня вызвал комбат и сказал: «Сейчас поведёшь в атаку роту».
Мы постояли с ним, глядя в сторону селения, и вдруг он говорит: «А знаешь, Фёдоров, пойдём перед атакой выпьем». Мы пошли и выпили с ним уже и не помню сколько водки. Но очень много. Я столько раньше никогда не пил. Тем не менее во время атаки я даже не почувствовал опьянения. Приставив автомат к животу, повёл за собой роту.
И тут — на тебе: попадаем под минометный обстрел. Удовольствие это, прямо скажем, небольшое, и мы сначала растерялись, заметались, но вскоре довольно удачно вышли из-под огня и рванули дальше, вперёд.
Наконец вошли в деревню. Как выяснилось, немцев там было мало, да и те не очень-то держались за этот населенный пункт. Тогда мы с гранатами в руках устремились на немецкие танки, надеясь расправиться с грозными бронированными чудовищами, но… танки ушли. В деревню вошли наши бронемашины, забрали нас, и мы направились к Донцу.
Идём дальше, занимаем село Чапель. Немцы бегут. Мы пьём воду из Донца, настроение улучшилось. Будем держать деревню. Если что, на той стороне наши — помогут, да и Донец можно переплыть. Но когда же подойдёт пехота?.. Этого никто не знал. И вдруг с той стороны приказ: отойти назад, занять село Волобуевку и там закрепиться.
Что ж, отошли. Закрепились как могли. Напряжённо ждём, что будет дальше. На сердце тревожно и погано. Как выяснилось потом, неспроста. Утром нас атаковали уже с западной стороны. Десятка два немецких автомашин высадили десант.
Наши минометы сработали безотказно: несколько залпов — и десант рассеян. И тогда в атаку на наши позиции пошли немецкие танки. Между ними и нашими машинами началась артиллерийская дуэль. Вот только наши передвигаться уже не могли — кончилось горючее.
Танкисты с помощью десантников зарыли их по самые башни, и они яростно огрызались, ведя прицельный огонь по противнику. После их удачных выстрелов немецкие танки вспыхивали и горели ярким пламенем. Правда, не менее ярко пылали и наши.
Кругом немало убитых и раненых. Бригада тает на глазах. К вечеру остаются живыми и не ранеными не больше ста человек. У танков кончились снаряды, у бойцов на исходе патроны. Попробуй тут удержать деревню! Немцев-то вон сколько — прут и прут.
И скоро они уже были в Волобуевке. Оказавшись там и сконцентрировавшись, они методично выдавили нашу группу в соседний лесок. Комиссар собирает командиров в небольшом овражке и объявляет устный приказ: оставшиеся танки взорвать, офицерам пробиваться к Донцу. Вперед посылает меня и Торопова.
Мы идем, как нам кажется, на восток, прошли уже немало, вот-вот должна была показаться река, а там — свои, там — спасение. Но не тут-то было. Попадаем под сильный автоматный огонь противника. Ложимся, пытаемся отстреливаться.
Ага, на восток не пробиться. Зимин даёт приказ повернуть назад. Той же дорогой движемся теперь уже на запад. Идём туда целую ночь и ещё полдня. Никаких сил уже нет, да и откуда им взяться?
И тут… эту картину мне не забыть никогда. После очередного поворота дороги, которая вела к реке, мы увидели, а прежде чем увидеть, услышали оглушительный рёв немецких самолётов. С воем и свистом они сбрасывали свой смертоносный груз на головы советских солдат, пытавшихся перебраться на другой берег реки.
Глядя на лица обезумевших от ужаса бойцов, становилось ясно, что перед нами никакая не армия, не боеспособное воинское соединение для борьбы с сильным и коварным противником, перед нами — растерянная, не управляемая в своём безумстве, обречённая на смерть толпа.
Уже не помню, как мы оказались на холмах перед селом Петровским, что стоит на Донце, районным центром Харьковской области. Но очень мы тогда обрадовались: спасены — скорее, скорее к реке!.. И тут же нарываемся на сильную, хорошо организованную немецкую оборону, довольно мощно поддержанную бронетехникой.
Остатки нашей бригады рассеяны на мелкие группки по несколько человек в каждой. В нашей оказались Телешев, Рябков, Кукавякин, Липовой, Торопов и Шанин.
Началось блуждание. Несколько дней мы ходили по степи вдоль линии фронта, пытаясь ночами пробиться к Донцу, который мы видели издалека, но весьма отчётливо. Подойти к реке близко было невозможно, не говоря о том, чтобы каким-то образом через неё переправиться.
Против отступающих красноармейцев немцы заняли крепкую оборону по всему берегу реки. Идёшь ли, ползёшь ли — всё равно натыкаешься на немцев. Примерно через каждые пятьдесят метров в направлении тыла у них были расположены пулеметные точки, а за ними окопы и блиндажи.
По ночам мы пытались хоть как-то пробраться поближе к воде, в надежде попасть на другой берег, а днём прятались в небольших балках.
Хорошо помню ночь с 27 на 28 мая. После очередной безуспешной попытки добраться до Донца, мы заснули под утро в балочке с журчащим внизу ручейком. Было очень холодно. На мне только солдатская гимнастёрка. Чтобы немножко согреться, я по пояс залез головой в вещевой мешок и, положив под голову автомат, заснул на собранных накануне сухих листьях.
А когда снял с себя мешок… увидел стоящих передо мной немцев! Руки сами потянулись вверх. И не только у меня. Все мои попутчики стояли с поднятыми руками. Лениво переговариваясь друг с другом, немцы обыскивали нас, выворачивая карманы, выбрасывая на землю скудное имущество из солдатских вещмешков. Некоторые ругались. Но не били. Обыскав, приказали подняться наверх и привели к офицерской палатке. Так я попал в плен.
Скажу честно: неожиданность пленения вызвала у меня страх. Оттого, думаю, у меня был очень растерянный вид. Да и у моих коллег, попавших в плен — Рябкова, Торопова, Шанина (Телешев исчез) и ещё кого-то, — не лучше.
В памяти моментально всплыло газетное сообщение о зверствах немцев, о вырезанных на спинах звёздах и прочих жестокостях. Но спустя какое-то время я стал успокаиваться. Обращение немецких солдат с нами не предвещало казней и пыток. Им просто нужно было от нас поскорее избавиться.
В той огромной колонне, насчитывавшей порядка двадцати тысяч человек, люди шли молча. Три дня стали самыми тяжёлыми в моей жизни. Я никогда — ни раньше, ни позже — не испытывал таких моральных мук. Мысли лихорадочно роились в голове.
Что делать? Умирать, как предателю, или бороться? Как бороться? За что? Ведь Родина потом тебя не примет. А может, все-таки примет? Что-то нужно делать. Там, дома, маленький сын и любящий меня пасынок. Им нужно жить, им нужна Родина, им нужен отец. Мысль о детях и спасла меня от смерти. Я воспрянул духом, вновь захотелось жить.
Марш шёл через Барвенково и Малиновку на Лозовую. Первая ночёвка была в Барвенкове. Мы надеялись на пищу и воду, но не получили ни того ни другого. В Барвенкове нас разместили за каменной оградой.
Полицай, из русских, обходил лежащих группами военнопленных. В руках у него была буханка хлеба. Он громко извещал: «Кто выдаст жида или комиссара, получит буханку хлеба в награду». Подлецы нашлись: кто-то получил свои тридцать сребреников, кого-то повели за стену. Всю ночь мы слышали крики людей, убиваемых дубинами.
Утром начался марш на Малиновку. Пекло солнце. Когда проходили деревни, женщины выходили из хат и, стоя у дороги, качали головами, плакали и старались незаметно сунуть нам кусок хлеба. Но получить его было невозможно. Попытка одного из военнопленных протянуть руку за хлебом закончилась смертью. Его настигала пуля часового.
Конвоиры очень жёстко поддерживали порядок в колонне. Ослабевших и отстающих тут же пристреливали. Тот, кто пытался напиться из лужи, тоже получал пулю в спину. И так три дня без хлеба и воды. Выдержать это мне помогла спортивная закалка.
Когда нас привели в лагерь, я увидел шеренгу полицаев, около которой мы проходили. И в числе предателей был мой сослуживец лейтенант Телешев. Это меня не удивило. В нем органично сочетались две ипостаси: блатного и труса. Он был предателем по своей природе, как и перешедший к немцам Бабкин.»
Tags: вторая мировая, наши

Харьковское сражение. Май 1942 года. Барвенковский «котёл»

Вторая попытка освобождения Харькова была предпринята в мае 1942 года. В результате Барвенковско-Лозавской операции советскому командованию в январе 1942 года освободить Харьков не удалось, но южнее Харькова, на западном берегу реки Северский Донец, был создан барвенковский выступ глубиной 90 км и шириной 100 км. Выступ глубоко вклинивался в немецкую оборону, но у его основания в районе Изюма было узкое горло, с севера немцы нависали из Балаклеи и с юга из Славянска. С началом весенней распутицы в марте активные боевые действия с двух сторон были приостановлены и противостоящие стороны начали готовиться к весенне-летним операциям.

Планы советского и немецкого командования

Советская Ставка ВГК исходила из того, что немцы будут наступать на Москву, а Гитлер готовил операцию «Блау», предполагающую наступление на юге советско-германского фронта с целью прорыва к нефтяным месторождениям на Кавказе.
Советское командование на совещании в Кремле в конце марта рассмотрело предложения командующего Юго-Западным направлением Тимошенко и утвердило план кампании на весну-лето 1942 года. С целью обезопасить Москву от наступления немцев с юга было решено провести наступление с барвенковсого выступа и освободить Харьков, уничтожить окружённые немецкие войска в этом районе, произвести перегруппировку сил и наступая с северо-востока захватить Днепропетровск и Синельниково. Юго-Западный фронт должен был с помощью сходящихся ударов с севера и юга от Харькова освободить город.
Южный фронт под командованием Малиновского наступать не должен был, ему была поставлена задача укрепиться на занимаемых рубежах и своим правым крылом обеспечивать наступление войск Юго-Западного фронта на харьковском направлении. Возможность немецкого наступления на барвенковский выступ советское командование не предусматривало.
Севернее Харькова удар наносили три армии: 38-я, 28-я и 21-я. Главная роль отводилась 28-й армии под командованием Рябышева. Она во взаимодействии с 6-й и 38-й армиями должна была также окружить и разгромить силы 51-го немецкого армейского корпуса в районе Чугуева юго-восточнее Харькова.
С барвенковского выступа южнее Харькова удар наносили 6-я, 9-я и 57-я армии и армейская группа генерала Бобкина с целью охвата Харькова с юго-запада и окружения 6-й немецкой армии совместно с наступавшей с севера 28-й армией. Главная роль отводилась 6-й армии и группе Бобкина, которые должна были наступать в направлении Мерефа — Харьков, перерезать немецкие коммуникации западнее Харькова и, осуществив прорыв на запад, взять город Красноград.
По замыслу операции советские войска силами 38-й и 6-й армий должны были взять немецкие войска в «котел» в районе Чугуева, а второй «котел» силами 28-й, 6-й армий и войсковой группы Бобкина в районе Харькова. Группа Бобкина наносила удар на запад в глубину, обеспечивая внешний фронт окружения и создавая плацдарм для наступления на Днепр.

Наступление с барвенковского выступа было рискованным, поскольку немцы легко могли организовать «котел» советским войскам, перерезав «узкое горло» в районе Изюма, что впоследствии и произошло.
Немецкое командование группы армий «Юг» в обеспечение операции «Блау» в начале весенне-летней кампании ставило задачу своим войскам ликвидировать барвенковский выступ в узком горле двумя сходящимся ударами из Славянска и Балаклеи (операция «Фредерикус»). Из района Славянска должны были наступать части 1-й танковой армии Клейста и 17-й армии Гота. Войска для этой операции начали сосредотачиваться еще зимой, немецкое командование стянуло сюда 640-тысячную группировку.
Благодаря авиационной и агентурной разведке немцы знали о приготовлениях Тимошенко к наступлению, а советское командование не смогло зафиксировать концентрацию немецких войск на этом направлении
В результате в марте-апреле 1942 года в районе Харькова шла настоящая гонка по подготовке направленных друг против друга наступательных операций и вопрос стоял, кто первым начнет и сможет ли переиграть противника.

Начало советского наступления

Первыми начали наступление советские войска. 12 мая после мощной артподготовки они перешли в наступление с севера и с юга от Харькова. Для немцев, которые сами готовились начать наступление 18 мая, этот опережающий удар оказался все же неожиданным.

Советские танки в наступлении
На северном фланге 28-я армия, наступая в районе Волчанска, прорвала немецкий фронт на глубину 65 км и к 17 мая вплотную приблизилась к Харькову. В городе уже была слышна артиллерийская канонада и все ждали скорого освобождения. На южном фланге действующая из барвенковского выступа ударная группировка также прорвала фронт и, углубившись на 25-50 километров, вышла к Мерефе и Краснограду, полуокружив последний, создала угрозу окружения Харькова с запада.

На северном флаге войска 28-й армии вышли к пригородам Харькова, но немцы перебросили на этот участок дополнительные силы с южного фланга и задействовали силы, которые готовились для удара по основанию барвенковского выступа. Немецкое командование, имея превосходство в живой силе, усилило сопротивление на северном фланге и наступление советских войск застопорилось. Начались ожесточенные бои между Чугуевом и Старым Салтовом, откуда советские войска пытались окружить Чугуев. Никто не хотел уступать, например, село Песчаное многократно в течение нескольких дней переходило из рук в руки, но советские войска не смогли продвинуться дальше.
Командующий группы армий «Юг» фельдмаршал Бок вышел с предложением передать ему из 1-й танковой армии, готовящейся к удару по основанию барвенковского выступа, несколько дивизий, чтобы остановить наступление противника. Но это ставило крест на операции «Фридерикус», поэтому ему отказали и начали подготовку контрнаступления у основания барвенковского выступа.
На южном фланге 6-й армия Городнянского вела себя пассивно, командарм не спешил вводить в прорыв 21-й и 23-й танковые корпуса и это позволило немцам перебросить войска на северный фланг и остановить наступление советских войск. Скорее всего, если бы на южном фланге возникла более серьезная угроза окружения Харькова с запада, немцам пришлось бы снимать войска из под Славянска и перебрасывать их на угрожающее направление. Но советское командование не спешило с разворачиванием наступления, потеряло время и немцы смогли сконцентрировать войска для удара в основание выступа.
К тому же войска Южного фронта не предпринимали активных действий, а подчиненные Южному фронту 57-я и 9-я армии, занимавшие южную сторону барвенковского выступа, не готовились даже к активной обороне. Боевые порядки войск были не эшелонированы, отсутствовало инженерное оборудование местности и глубина обороны составляла всего 3-4 км.
В процессе охвата Харькова войска несли большие потери, поскольку танки и пехота часто бросались на хорошо укрепленные узлы обороны противника без разведки и подавления их артиллерией. К 17 мая войска были измотаны непрерывными боями и на многих участках фронта остановлены противником.

Контрнаступление немцев

Контрнаступление немцев началось 17 мая, 1-я танковая армия Клейста нанесла два рассекающих удара в тыл наступающим советским частям, один из Андреевки на Барвенково и второй из Славянска на Долгенькую с последующим выходом обоих группировок на Изюм. Целью этих ударов было рассечение обороны 9-й армии, окружение и уничтожение группировки восточнее Барвенкова с дальнейшим наступлением на Изюм — Петровское в направлении на Балаклею для соединения с частями 6-й армии на Чугуевском выступе и окружение всей группировки советских войск на Барвенковском выступе. В первый же день наступления были захвачены Барвенково и Долгенькая, в которой был уничтожен узел связи 9-й армии, что привело к потере управляемости войсками.
В это время на острие наступления на южном фланге в прорыв наконец были брошены 21-й и 23-й танковые корпуса, которые углубились в немецкую оборону и еще дальше оторвались от баз снабжения, которые громили танки Клейста.
К 18 мая ситуация резко ухудшилась. Начальник Генерального штаба Василевский предложил прекратить наступление и вывести с барвенковского выступа 6-ю, 9-ю, 57-ю армии и группу генерала Бобкина. Тимошенко доложил Сталину, что эта опасность преувеличена и войска продолжили наступление. Немцы развернули свои войска на Запад, взяли Лозовую и 22 мая окружили остатки 57-й армии и вклинившиеся 21-й и 23-й танковые корпуса. В результате к 23 мая немцы замкнули кольцо окружения и вся группировка оказалась в «котле».

Результаты боев на барвенковском выступе

В окружение попали 5 стрелковых дивизий 57-й армии, 8 стрелковых дивизий 6-й армии, 2 стрелковых дивизии армейской группы Бобкина, 6 кавдивизий 2-го и 6-го кавалерийских корпусов, 2 танковых корпуса, 5 танковых бригад и другие артиллерийские, инженерные, вспомогательные части и службы тыла. Эти войска были обескровлены, измотаны, подвергались постоянным ударам с воздуха и во многом утратили свою боевую мощь.
Приказ об отступления был отдан только 25 мая, в наиболее тяжелом положении оказались войска, глубоко прорвавшихся на запад в район Краснограда. Теперь линия фронта оказалась и них за спиной почти в 150 км и им предстояло прорываться с боями к своим. Далеко не всем удалось вырваться из окружения, до Северского Донца доходили только наиболее стойкие и готовые сражаться до конца.

Колонна советских военнопленных
Для деблокирования окруженной советской группировки в составе Южного фронта был сформирован сводный танковый корпус, который с 25 мая начал предпринимать попытки прорыва внешнего кольца окружения. Внутри кольца окружения были сформированы две ударные группировки для прорыва внутреннего кольца. Первая группировка наступала из района Лозовеньки навстречу сводному танковому корпусу у Чепеля. Из 22 тысяч военнослужащих, пошедших на прорыв, смогли пробиться 27 мая только 5 тысяч человек. Всего к 30 мая на позиции 38-й армии и сводного танкового корпуса смогли выйти около 27 тысяч человек. Немцы создали плотное кольцо окружения и, широко применяя авиацию и танки,уничтожали остатки советской группировки. Основная масса окруженных погибла или попала в плен, к вечеру 29 мая бои на правом берегу Северского Донца прекратились, сохранились лишь отдельные очаги сопротивления.

В результате майской операции 1942 года вторая попытка освободить Харьков закончилась трагическим барвенковским «котлом». В боях под Харьковом безвозвратные потери советской армии составили порядка 300 тысяч человек, также серьезные потери были и в вооружении — 5060 орудий и минометов, 775 танков и сотни самолетов. По немецким данным, в плен попало 229 тысяч человек.
Окружение и последующее уничтожение в барвенковском выступе крупных сил советских войск привело к тому, что оборона в полосе Юго-Западного и Южного фронтов была кардинально ослаблена. Это облегчило немецкому командованию осуществление заранее спланированной операции «Блау» по стратегическому наступлению на нефтяные промыслы Кавказа и создало предпосылки для выхода к Сталинграду и Волге.

Причин отказа от разработанного ранее плана операции несколько. Во-первых, к намеченному сроку рубеж ввода танковых корпусов (В. Берека, Ефремовна) полностью захвачен не был. Во-вторых, командующий войсками фронта вынужден был перенацелить авиацию 6-й армии (около 100 самолётов) на поддержку северной ударной группировки, во фланг которой противник нанёс контрудар силами двух танковых и одной пехотной дивизий. Следовательно, при вводе танковых корпусов они могли оказаться без авиационной поддержки. В-третьих, после ввода в прорыв эшелону развития успеха пришлось бы самостоятельно форсировать р. Бересто-вая, не имея к тому же переправочных средств25. Вязкое дно и широкая пойма не представляли возможности танковым частям переправляться без мостов и переправ. Ощущалась также нехватка горючего26. Однако главной причиной следует считать то, что командование фронта под влиянием сравнительно легко достигнутых в первые дни успехов переоценило возможности своих войск и недооценило способность противника к сопротивлению. Об этом говорит, в частности, содержание боевого донесения штаба фронта от 15 мая. «Для нас теперь совершенно ясно, — сообщалось в донесении, — что противник, сосредоточив в Харькове две полнокровные танковые дивизии, вероятно, готовился к наступлению в направлении Купянск и что нам удалось сорвать это наступление в процессе его подготовки. Очевидно также, что сейчас противник в районе Харькова не располагает такими силами, чтобы развернуть против нас встречное наступление»27. В этом же донесении предлагалось также более активно использовать войска Брянского фронта. «У нас создается впечатление, — докладывал маршал С.К.Тимошенко, — что в настоящее время противник не только не готов к активным действиям в направлении Куpcк-Воронеж или Обоянь-Оскол, но даже не имеет солидных сил для прочного удержания за собой фронта Курск, Обоянь»28.

В этой критической для врага обстановке немецкое командование проявило завидную решительность и сделало всё возможное для укрепления обороны, в частности, резко активизировало действия авиации. Командующий 6-й армией генерал Паулюс, не дожидаясь окончательного сосредоточения в Харькове 305-й пехотной дивизии, изменил станции назначения эшелонам с войсками этой дивизии. Одни были направлены в Красноград, другие — в Тарановку. И уже на исходе 15 мая части 305-й дивизии контратаковали части 6-го кавалерийского корпуса в районе Краснограда. Гитлер потребовал отразить наступление войск Юго-Западного фронта наличными силами и не трогать дивизии из армейской группы «Клейста», а начало наступления последней перенести с 16 на 17 мая29.

Нет сомнения, что ввод в сражение танковых корпусов мог бы сорвать все мероприятия противника и коренным образом изменить оперативную обстановку на харьковском направлении. Однако корпуса не были введены ни 14, ни 15, ни 16 мая, хотя к исходу 15 мая, благодаря успешным действиям 411-й и 266-й стрелковых дивизий, которые продвинулись на 7 — 11 км, удалось выйти к р. Берестовая и форсировать её в районе Охочае. Танковые корпуса находились в это время в 25 — 35 км от линии соприкосновения войск и не смогли к 3 часам 16 мая войти в сражение, как того требовал маршал С.К.Тимошенко. Приказ не был выполнен, потому что танковые корпуса не были подготовлены к ночным действиям. Кроме того, саперные подразделения не успевали навести переправы на р. Берестовая.

В эти дни соединения 6-го кавалерийского корпуса полуокружили Красноград и завязали бои на его окраинах. Фронт наступления армейской группы превышал уже 50 км. Обеспечивая левый фланг группы, 16 мая в наступление перешла 150-я стрелковая дивизия 57-й армии.

Ввод эшелона развития успеха был отложен до утра 17 мая. В ночь на 17 мая на р. Берестовая сапёры восстановили три моста. Закончили приготовления к вводу в сражение и танковые корпуса. В 5 часов 17 мая в направлении Тарановки начал выдвижение 21-й танковый корпус. 23-й танковый корпус, переправившись через р. Берестовая, в 8 часов перешёл в наступление в направлении Нов. Водолага. За день боевых действий оба корпуса продвинулись в северо-западном направлении на 14 — 15 км, а стрелковые дивизии — на 6 — 10 км.

Части 6-го кавалерийского корпуса, не овладев Красноградом с ходу, были вынуждены перейти к осаде города в тяжёлых условиях. Из-за большого удаления от тыловых баз срывалась доставка боеприпасов, поэтому корпусу пришлось прекратить атаки до накопления снарядов и мин. Для немцев такой проблемы не существовало, так как Красноград являлся их опорной тыловой базой.

17 мая наступление велось в обстановке, когда на южном фасе Барвенковского выступа соединения 57-й и 9-й армий Южного фронта вели тяжёлые оборонительные бои с перешедшей в наступление армейской группой Клейста. Чтобы усилить войска Южного фронта, маршал С.К.Тимошенко приказал вывести из боя 23-й танковый корпус и направить его против наступающего противника. Из-за плохой работы штаба 6-й армии приказ корпусу был доведён с опозданием на 12 часов, поэтому до полудня 18 мая наступление продолжалось в прежней группировке и с прежними задачами. 23-й танковый корпус овладел Караван, 21-й танковый корпус к исходу дня завязал бои за Борки. Армейская группа, окружив Красноград, вела бои в городе. Продолжавшееся наступление армейской группы Клейста вынудило командующего Юго-Западным фронтом направить против неё и 21-й танковый корпус. Но распоряжение о его выводе из боя запоздало на 10 часов. В силу этого, до 10 часов 19 мая части корпуса наступали вместе со стрелковыми дивизиями 6-й армии, что позволило им достичь южной окраины г. Змиев. Это был последний успех южной ударной группировки. В связи с резким ухудшением обстановки в полосах 57-й и 9-й армий маршал С.К.Тимошенко приказал 6-й армии в 17 часов 20 минут 19 мая перейти к обороне.

Как же проходили боевые действия северной ударной группировки? Наибольшего успеха в первый день наступления добились войска 21-й и 38-й армий. Им удалось прорвать главную полосу обороны и продвинуться на глубину 6 — 10 км. Менее успешно наступала 28-я армия, на которую однако возлагалась основная задача по разгрому врага на этом направлении. Она вклинилась в оборону противника лишь на 2 км. Это объяснялось не только прочностью обороны противника в её полосе, но и просчётами в управлении войсками.

Успешные действия войск северной ударной группировки Юго-Западного фронта заставили Паулюса принимать срочные меры для укрепления обороны на ближних подступах к Харькову. Для этого использовались тыловые части, различные сводные подразделения, перебрасывались силы с других направлений. Главной же реакцией на прорыв советских войск стала подготовка мощного контрудара по левому флангу ударной группировки (38-й армии). С этой целью из Харькова начали выдвижение 3-я и 23-я танковые дивизии и один пехотный полк30.

Разведка фронта обнаружила выдвижение этих дивизий. Командование сделало правильный вывод о намерениях противника. Однако обстановка в целом оценивалась недостаточно глубоко. Последовавшие меры были направлены лишь на отражение возможного контрудара и ничего не было сделано для наращивания силы удара наступающих войск. Более того, изъятие танков из боевых порядков соединений 38-й армии и сосредоточение их за левым флангом армии ослабило стрелковые дивизии. Командование фронтом не попыталось развить успех 21-й и 38-й армий, не уточнило задачи войскам не привлекло к активным действиям дополнительные силы из резерва. Не использовало оно и благоприятную воздушную обстановку. В это время авиация фронта полностью господствовала в воздухе. За весь день противник совершил всего лишь 21 самолёто-пролёт над войсками 21, 28 и 38-й армий31. В целом командование фронтом действовало пассивно и по существу уступило инициативу противнику.

На следующий день 21-я армия продвинулась ещё на 8 -14 км. Тактическая зона обороны в её полосе была прорвана, соединения вышли на рубеж М. Пристань, Муром, Высокий32. В полосе наступления 28-й армии удалось окружить противника в Терновой. 38-я армия продвинулась в юго-западном направлении на 5 км. Однако во второй половине дня обстановка в её полосе резко изменилась. Противник силами 3-й и 23-й танковых дивизий и трёх полков при поддержке авиации нанёс контрудар из района Приволье и Зарожное в общем направлении на Стар. Салтов33. 38-я армия вынуждена была отойти за реку Бол. Бабка, открыв левый фланг 28-й армии. Генералу К.С.Москаленко было приказано перейти к обороне по восточному берегу р. Бол. Бабка. Одновременно командующий фронтом усилил 38-ю армию 162-й стрелковой дивизией (командир — полковник М.И.Матвеев) и 6-й гвардейской танковой бригадой, изъяв их из 28-й армии. Вместо них в распоряжение командующего 28-й армией передавалась 277-я стрелковая дивизия, прибытие которой можно было ожидать не ранее 17 мая.

14 мая боевые действия приняли исключительно острый характер. Соединения 21-й и 28-й армий продвинулись в своих полосах наступления ещё на 6 — 8 км. Фронт прорыва расширился до 56 км. В центре прорыва войска продвинулись на глубину 20 — 25 км 34. Были созданы условия для ввода в сражение эшелона развития успеха 28-й армии, но сделано это не было. Таким образом, не был использован шанс для наращивания усилий и противодействия контрудару противника. Развитие успеха на направлении обозначившегося успеха могло оказать существенную помощь 38-й армии, соединения которой с большим напряжением отражали атаки противника на р. Бол. Бабка. В развернувшихся оборонительных боях воины армии проявили исключительное мужество, стойкость. Особенно отличился наводчик орудия сержант И.П.Кавун. Под селом Петровское он уничтожил 3 танка, пушку, три пулемёта, большое количество гитлеровцев. В этот день отважный артиллерист погиб 35.

Вражеское командование продолжало укреплять оборону: уплотнялись боевые порядки подразделений, активизировались действия авиации, в район северо-западнее Мурома выходили части перебрасываемой из-под Белгорода 168-й пехотной дивизии. Возросшая активность вражеской авиации была в некоторой мере ослаблена действиями авиации 6-й армии, перенацеленной на это направление, однако почти ничего не было сделано для того, чтобы воспрепятствовать перегруппировке 168-й дивизии.

На следующий день, следуя указаниям командующего войсками фронта36, основные силы северной ударной группировки перешли к обороне. Попытка наступать частью сил 21-й и 28-й армий была сорвана контратаками противника. В 15 часов до 300 вражеских парашютистов, приземлившись северо-западнее Терновая, с боем пробились к своему окружённому гарнизону, усилив его. Ещё более изменилась воздушная обстановка. Немецкое командование перебросило из Крыма, из состава 4-го воздушного флота три бомбардировочные эскадры37. Авиация Юго-Западного фронта делала всё возможное, чтобы вернуть господство в воздухе, прикрыть свои войска и нанести поражение контратакующим соединениям противника. В небе шли яростные схватки. Лётчик-истребитель, секретарь комсомольского бюро 2-й авиаэскадрильи 6-го авиационного полка лейтенант Ф.Бобылкин в этих и последующих боях (до 5 июня) сбил лично 8 вражеских самолётов, а 4 уничтожил в составе группы38.

Упорное сопротивление советских войск не позволило противнику достичь существенных результатов. Более того, 175-я и 169-я стрелковые дивизии 28-й армии снова перешли в наступление и продвинулись на 3 — 5 км. Командующий фронтом, уловив изменения в обстановке, приказал войскам возобновить наступление. 21-я и 28-я армия должны были выполнить ранее поставленную задачу. 3-й гвардейский кавалерийский корпус получил задачу подготовиться к вводу в сражение на стыке 21-й и 28-й армий. 38-й армии следовало прочно оборонять занимаемые рубежи.

В то время, как противник, вводя новые силы и смело маневрируя с менее опасных направлений на угрожаемые участки, принимал решительные меры для противодействия наступлению советских войск, командование Юго-Западного фронта пыталось достичь цели операций по существу прежними силами. Не вводились в сражение даже имевшиеся в его распоряжении резервы. Попытка возобновить наступление без ввода кавалерийского корпуса оказалась неудачной. Противник сам перешёл к наступательным действиям и вынудил войска северной ударной группировки вести тяжёлые оборонительные бои и даже отойти к Мурому. Был деблокирован гарнизон в Терновой.

В 22 часа 17 мая штабу Юго-Западного фронта стало известно о готовящемся ударе противника из района Балаклеи в юго-западном направлении силами 3-й и 23-й танковых дивизий. Документы, в которых раскрывался этот план, были захвачены разведчиками 38-й армии ещё 13 мая, однако в штаб армии они поступили лишь 17 числа. Командующий войсками фронта принял решение с утра 18 мая возобновить наступление в западном направлении силами восьми дивизий и четырёх танковых бригад 28-й и 38-й армий с тем, чтобы сковать танковые дивизии противника. В район Изюма планировалось выдвинуть 343-ю стрелковую дивизию из фронтового резерва. Однако это наступление, вследствие недостаточной его организации39 и массированных ударов вражеской авиации, успеха не имело. Удалось лишь вновь окружить противника в Терновой.

Последующие попытки наступать также закончились безрезультатно. 19 мая командующий фронтом потребовал ускорить разгром немецкой танковой группировки. Отдавая такое распоряжение, он исходил из того, что командующие армиями докладывали об огромных потерях и истощении противника, его неспособности продолжать наступление. В действительности же немецкое командование решило, перегруппировав силы, огнём артиллерии, танков и ударами авиации отразить очередное наступление советских войск, а затем разгромить их контрударом двух танковых дивизий (до 140 танков) и шести пехотных полков. Таким образом, на сей раз командование противника изменило тактику, предоставив советским войскам начать наступление первыми.

Как показал ход боевых действий, это была ловко подстроенная ловушка. 20 мая на рассвете 28-я армия возобновила наступление. 21-я армия, не получив указаний о наступлении, приводила себя в порядок, в ротах шла замена зимнего обмундирования на летнее. Наступление соединений 28-й армии вначале шло успешно. С выходом же в район Нескучное они были остановлены мощным огнём артиллерии и танков 23-й танковой дивизии. С воздуха на них обрушились удары авиации. В 12 часов противник нанёс контрудар по правофланговым соединениям армии, которые стали отходить в восточном направлении, оголяя, тем самым, тылы 21-й армии. К исходу 20 мая все соединения смежных флангов 21-й и 28-й армий с большими потерями отошли на 10 — 15 км. Вражеское командование, приостановив наступление, с 21 мая начало выводить из боя 3-ю и 23-ю танковые дивизии для последующей их переброски в район северо-западнее Балаклеи. Так 20 мая закончилось наступление и северной группировки Юго-западного фронта.

Таким образом, наступление на Харьков потерпело полный провал. Важнейшей причиной этого явилось то, что наступление Юго-Западного фронта оказалось изолированным, не обеспеченным активными действиями соседних фронтов. Это позволило противнику перебрасывать на харьковское направление силы с других участков. Крупные просчёты были допущены в оценке сил и намерений врага. Его группировка к началу операции оказалась значительно мощнее, чем предполагало командование Юго-Западного направления. Не могло оно вскрыть и план немецкого командования по ликвидации Барвенковского плацдарма. Да и в ходе наступления разведка часто несвоевременно вскрывала выдвижение резервов, перегруппировки войск, в результате чего контрудары противника, оказывались, как правило, неожиданными.

Военный совет и штаб фронта во многих случаях действовали непрофессионально. В частности, ударные группировки не только своевременно не усиливались, но даже ослаблялись, и вместо стремительного и глубокого проникновения в оборону противника войска медленно прогрызали один оборонительный рубеж за другим, позволяя вражескому командованию маневрировать резервами и усиливать оборону своих войск. В самом начале операции противнику удалось навязать свою волю командованию фронта. Посчитав удар северной группировки наиболее опасным40, вражеское командование бросило против неё по существу все имевшиеся в его распоряжении танки и авиацию. Вместо того, чтобы воспользоваться этим и прорваться к Харькову с юга, командующий войсками фронта стал усиливать северную ударную группировку за счёт южной.

Не позволили успешно завершить наступление крупные недостатки в управлении войсками. Они проявлялись главным образом в низкой исполнительской дисциплине подчинённых войск и штабов. Недостаточно чётко работал также тыл, в результате ряд соединений остались без боеприпасов. На действиях соединений сказались плохая их сколоченность и недостаток боевого опыта. В силу этого, наступление в глубине обороны противника нередко разбивалось на отдельные слабо согласованные друг с другом бои частей и подразделений. Взаимодействие пехоты с танками, артиллерией и особенно с авиацией часто нарушалось.

3. Оборонительные действия и отход советских войск за р. Оскол.

В то время как советские войска вели наступление, противник завершал подготовку операции «Фридерикус-I». Замысел вражеского командования состоял в том, чтобы, обороняясь ограниченными силами на ворошиловоградском и ростовском направлениях, нанести два удара по сходящимся направлениям: Андреевка, Барвенково и Славянок, Долгенькая. В последующем развить его в общем направлении на Изюм, В ходе наступления предусматривало рассечь 9-ю армию, окружить и уничтожить её войска восточнее Барвенково, в дальнейшем выйти к р. Северский Донец, форсировать её на участке Изюм, Петровская и, развивая наступление в общем направлении на Балаклею, соединиться с оборонявшимися на Чугуевском плацдарме частями 6-й армий и завершить окружение всей Барвенковской группировки Юго-западного направления41. К проведению операции немецкое командование привлекло главные силы 3-го моторизованного корпуса, 44-й армейский корпус, часть сил 52-го армейского корпуса. На направлении главного удара (Андреевка, Барвенково) вражеские войска имели 1,7-кратное превосходство в пехотных батальонах, 3,8-кратное — в орудиях и миномётах и 6,5 — кратное — в танках42.

В 5 часов 30 минут 17 мая после полуторачасовой артиллерийской подготовки ударные группировки противника при поддержке 400 самолётов перешли в наступление. К 8 часам они продвинулись в направлении Барвенково на 6 — 10 км и в направлений Долгенькая на 4 — 6 км. Вражеская авиация разрушила вспомогательный пункт управления и узел связи 9-й армии в Долгенькой. К 13 часам командующий армией вместе со штабом переместился на основной командный пункт, а оттуда — на левый берег Северского Донца. Последнее перемещение было сделано без ведома командующего войсками Южного фронта43. Командование 9-й армии полностью потеряло связь с войсками. Штаб Южного фронта не имел проводной связи ни с 57-й, ни с 9-й армиями. Командованию Юго-Западного направления о событиях в полосе Южного фронта стало известно только к исходу дня44.

Вражеские соединения, преодолевая сопротивление разрозненных частей, вышли на подступы к Барвенково. Здесь противник был задержан упорной обороной 106-й, 333-й стрелковых и 34-й кавалерийской дивизий. В боях под городом героически действовала 8-я рота 442-го стрелкового полка 106-й стрелковой дивизии под командованием лейтенанта Минаевского. Огнём противотанковых ружей и двух 45-мм орудий она вывела из строя 8 вражеских танков45. К 17 часам противнику всё же удалось овладеть Барвенково, исключая его северо-западную часть.

Чтобы ликвидировать прорывы противника и восстановить положение, командующий войсками Южного фронта решил усилить 9-ю армию 5-м кавалерийским корпусом, 296-й стрелковой дивизией и 3-й танковой бригадой. Маршал С.К.Тимошенко, в свою очередь, передал Южному фронту 2-й кавалерийский корпус, 343-ю стрелковую дивизию, отдельный танковый батальон и батальон противотанковых ружей, а также 80 танков. Главком направления, полагая, что сил выделено достаточно, приказал разгромить противостоящего противника и восстановить положение. Однако приказ этот остался невыполненным, так как связь со штабом 9-й армии была восстановлена лишь к 24 часам 18 мая, а к этому времени 5-й кавалерийский корпус оказался уже связан боем46.

Продолжая активные действия против Барвенковской группировки советских войск, противник к 10 часам 18 мая овладел южной частью г. Изюм47. 343-я стрелковая дивизия в район Изюма выйти не успела. Не сумев форсировать с ходу р. Сев. Донец, гитлеровцы резко изменили направление наступления и стали продвигаться вдоль правого берега реки, отбрасывая основные силы 9-й армии на левый берег. Обстановка продолжала обостряться. Приказ Главкома нанести контрудар по прорвавшемуся в район Барвенково противнику силами 2-го и 5-го кавалерийских корпусов и 14-й гвардейской стрелковой дивизий не был выполнен, так как не представлялось возможным создать этими силами контрударную группировку.