Халхин гол 1939 карта

Забытое прошлое… Халхин Гол

Водружение знамени над рекой Халхин-Гол
Война может иметь хорошие последствия
у дикарей, способствуя отбору наиболее сильных и ловких,
но на цивилизованные народы влияние обыкновенно самое пагубное:
она ведет к взаимоистреблению самых лучших и самых храбрых.
А. Фулье
К большому сожалению, отечественная история нередко обходит вниманием важные события, которые должны помнить потомки. Одним из таких исторических фактов, незаслуженно исключенных из школьных программ, является война с Японией 1939 года. Между тем, изучать это событие просто необходимо для того, чтобы понять причины отказа Японии от нападения на Советский Союз во время фашистского наступления. Территориальные претензии этой островной страны давно предъявлялись и будут еще долго предъявляться в адрес России, Китая и ряда других стран, однако, чтобы грамотно анализировать ситуацию, следует знать о таких фактах как война на Халхин Гол.
Вооруженное противостояние началось задолго до начала наступления фашистской Германии на Советский Союз. По мнению зарубежных историков, конфликт был спровоцирован монгольскими отрядами, неоднократно вторгавшимися на территорию Маньчжурии. Таким образом, война называется конфликтом или инцидентом, а агрессорами выступают монголы. Однако такая точка зрения далека от истины. Существуют также попытки обвинить монгольских кочевников, якобы желающих занять новые пастбища, в нарушении границы, что на фоне скопления профессиональной многотысячной армии на границе становится не просто неправдоподобным, но и нелепым. Неужели Япония настолько опасалась мирных пастухов, что ввела более чем пятьдесят тысяч солдат и колоссальные объемы военной техники для охраны границы суверенного государства Маньчжоу-го?
Командарм 2-го ранга Г.М.Штерн, маршал МНР Х.Чойбалсан и комкор Г.К.Жуков на командном пункте Хамар-Даба
Предыстория этой кратковременной войны явно свидетельствует о том, что никакой агрессии со стороны Монголии быть не могло, инициаторами же выступали японцы. Еще в 1932 году Япония оккупировала китайские территории и создала государство Маньчжоу-го. Несмотря на то, что государство было номинально суверенным, на его территории постоянно присутствовал военный контингент Японии, а политическое руководство осуществлялось японским императором. Претензии на земли МНР стали очевидными, как только марионеточное Маньчжоу-го заявило требование о переносе границы на двадцать пять километров вглубь монгольских территорий. В преддверии боевого столкновения МНР обратилось к СССР за помощью в борьбе с агрессорами, в результате чего был подписан союзнический договор, а к спорной границе подведены войска Красной Армии. В течение длительного времени приграничная зона обстреливалась со стороны японцев, имели место многочисленные попытки захвата пленных. Кроме того, японцы уже вступали в конфликт в 1938 году у небольшого озера под названием Хасан, который продолжался две недели и закончился в пользу советских сил. Этот факт вновь подтверждает враждебный внешне политический курс Японии.

Ни о каких попытках монгольских военных, ставших поводом к столкновению, речи быть не может также потому, что первый бой завязался на острове Халхин Гол. Этот небольшой клочок земли принадлежал Монголии, но 8 мая под покровом ночи японские солдаты попытались захватить остров. В результате ожесточенной перестрелки отряд отступил, понеся потери, в том числе и пленными. Об этом инциденте имеются документы в архивах. Известно даже имя пленного: Такадзаки Итиро, который был одним из нападавших.
Через три дня японский отряд дерзко вторгся на монгольскую территорию, захватив пограничный пост Номон-Хан-Бур-Обо. Монголы сопротивлялись, но в силу численного превосходства, а также более современного оружия не могли обойтись без поддержки союзнических войск. Советские силы стягивались довольно долго, но уже после 22 мая начали успешно отбрасывать отдельные японские отряды к границе. Однако армия активно пополнялась новыми силами и техникой, и в конце весеннего месяца японское командование начало наступление. Основной целью первого наступления Квантунской армии было окружение сил противника, а также использование своего численного превосходства. Маневр противника заставил союзнические войска отступить, но стратегический план японского командования выполнен не был. Огромный вклад в срыв окружения внесла яростная борьба батареи Вахтина, а советская контратака вновь отбросила агрессоров к границе. Бессилье Кватунской армии вызывало негодование императора, и командование решительно задействовало авиацию, которая по техническим показателям в несколько раз превосходила советское вооружение.

Изначально удача в борьбе за небо оставалась на стороне японцев, однако вскоре в зону военных действий прибыл Смушкевич вместе с небольшим отрядом опытных летчиков. Была развернута программа по обучению советских и монгольских пилотов тактике ведения воздушного боя и вскоре японские операции перестали приносить такой успех как раньше. Следует особо отметить значение этих достойных людей, наладивших эффективное обучение молодых солдат в таких экстремальных условиях. Постепенно советские самолеты стали перехватывать инициативу и потери несли уже японско-маньчжурские силы.
Впервые советской армией командовал Г.К. Жуков. Неизвестный, но подающий надежды командир немедленно приступил к разработкам планов противостояния. Правильность его действий в период этой войны не раз ставилась под сомнение сталинским окружением. Особенное неудовольствие его кандидатурой высказывал Берия и даже направлял для контроля специальных наблюдателей. Одним из таких сотрудников был Мехлис, который стал настойчиво вмешиваться в дела военного руководства и был отозван обратно штаб. Решения Жукова действительно были очень смелыми, однако удача оставалась на его стороне, и интуиция не подводила.
В начале июля японские силы захватили Баин-Цаган, что создало реальную угрозу для монгольско-советской оборонительной линии. Бои за высоту длились не меньше трех дней, в течение которых обе стороны понесли значительные потери, но агрессоры вновь оказались оттесненными к прежним позициям. Сражение на этой горе вошло в историю под названием Баин-Цаганское побоище, такими страшными были жертвы с обеих сторон. После сокрушительного разгрома группировки, японцы предпринимали новые попытки наступления в середине и в конце месяца, но потерпели поражение.
Японское командование не намерено было сдаваться, и решило атаковать объединенными силами, собрать которые планировалось к концу августа. К месту конфликта стала стягиваться военная техника, а дата наступления была намечена на 24 августа.
Монгольские солдаты на передовой
В этой кровопролитной войне особенно ярко проявились полководческие таланты Жукова. Его план о дезинформировании командования Кватунской армии стал залогом победы в этом противостоянии. Стратегия основывалась на преднамеренном распространении информации о том, что советская армия намерена начать наступление лишь зимой. Для этого эфир засорялся ложными сообщениями с несложным шифровальным кодом, в стан неприятеля попадали наряды на зимнюю экипировку и прочее. Жуков строго запретил совершать необходимые маневры в светлое время суток, а на протяжении длительного времени специально создавались шумы, на которые японцы постепенно перестали обращать внимание. Командование Квантунской армии было настолько уверено в том, что союзники перейдут в наступление лишь поздней осенью, что практически перестало отслеживать передвижение частей.
Командующим были подготовлены три наступательные части: южная, центральная и северная, также был сформирован резерв. Наступление началось внезапно для неприятеля 20 августа и развивалось стремительно. Необходимо отметить, что сопротивление японских солдат было на удивление упорным. Храбрость и отчаянность, с которой боролись рядовые достойна уважения и памяти. Укрепления сдавались только после физического уничтожения солдат.
Наступление продолжалось до последнего дня августа и закончилось расчленением японской захватнической армии надвое и последовательным уничтожением сначала южной, затем северной. 31 августа территория Монголии была очищена от оккупантов, но до конца войны еще оставалось время.
Красноармейцы на привале
В начале сентября командование японских военных сил вновь попыталось атаковать монгольские территории, но страшные потери и решительный отпор монгольских и советских солдат отбросили наступавших на прежние позиции. Провалились и попытки воздушного реванша, предпринятые четыре раза за две недели, в ходе которых превосходство советских летчиков было очевидным и неизменным. В воздушных боях впервые советской стороной был использован ракетный тип оружия. В ходе сражения всего пять советских машин уничтожили 13 японских самолетов.
15 сентября война была окончена подписанием договора о перемирии, а на следующий день боевые действия окончательно прекратились.
Почему советское командование лишь оттесняло японских захватчиков, но не переходило в атаку на территории Маньчжурии? Лучше всего позицию командования поясняют слова Сталина об опасности развязывания длительной и затратной войны. Иосиф Виссарионович понимал насколько опасно вторжение на эти территории, в ситуации значительного усиления Германии и проявления ее агрессии. Именно на таком основании СССР охотно пошло на заключение перемирия, хотя инициатива исходила от японского руководства.
Более всего в этой непродолжительной войне удивляет самоотверженность японских воинов, которые были готовы умереть, но не сдавали своих позиций. Ситуация была бы понятной, если бы советская армия наступала на исконные земли этих людей с целью захвата и покорения, но на границе Монголии агрессорами выступили именно японцы. Объяснение такой безумной ярости можно найти лишь в активной идеологической пропаганде, которая велась еще с конца двадцатых годов в стране. Фанатично настроенные солдаты и офицеры представляли собой настоящее оружие, которое было направлено против наших воинов, защищавших свободу своих союзников. Однако был в действиях советского руководства и практический смысл. Советский Союз не мог допустить опасную и сильную к тому времени Японию к своим границам. Фактическое покорение Китая стало свидетельством мощи японских сил, поэтому действия в Монголии имели особое значение для безопасности нашей страны.
Краткая, но очень жестокая и насыщенная боями война стала своеобразной репетицией для Японии и Советского Союза. Поражение агрессора в столкновении заставило Японию отказаться от вторжения на советское пространство в период фашистской агрессии, несмотря на настойчивые требования со стороны Гитлера. Впоследствии силы Японии были брошены на атаку Перл-Харбора, что вынудило Соединенные Штаты вступить во Вторую Мировую Войну и оказать действенную союзническую помощь советским войскам. Англия и США окончательно убедились в невозможности удовлетворить территориальные претензии Японии лишь одной агрессией против Советов.
Пленные солдаты 6-й (Квантунской) армии
В результате военного столкновения советская армия получила талантливого и изобретательного командира в лице Жукова, которого не удалось подвергнуть гонениям и репрессировать в отличие от других способных военных руководителей. Многие из офицеров и рядовых получили государственные награды.
Иностранная пресса замалчивает факт агрессии со стороны Японии и старается упоминать лишь о фактических событиях, начиная с 1939 года. Позиция историков, которые утверждают, что Кватунская армия была подвергнута советской агрессии, вызывает недоумение, поскольку само по себе нахождение ее на территории Маньчжурии и претензии на монгольские земли является свидетельством открытой оккупационной деятельности. Советские власти не претендовали на территории иностранных государств, а выполняли функцию защитников. Еще большее недоумение вызывает попытка воспевания японских «героев», в то время как о советских воинах в таких публикациях нет ни единого упоминания. Все попытки забвения истинного характера мало известной войны на Халхин Гол являются не чем иным как «переписыванием» истории в более удобную форму, что так необходимо современным политикам Европы и США.

Война на Халхин-Голе, 1939 год. Что мы знаем, что помним о ней?
В некоторых учебниках истории те события названы советско-японским конфликтом на реке Халхин-Гол, имевшем место быть в мае-августе 1939 года. В то же время японские историки, как правило, признают, что это была настоящая локальная война, даже называя ее «Второй русско-японской войной», сравнивая с Русско-Японской войной 1904-1905гг.

Корни конфликта ведут к 1927г. Тогда генерал Танака Тиити передал японскому императору меморандум с четко выраженными планами: «Дабы покорить Китай, нам следует до этого покорить Маньчжурию и Монголию. Дабы покорить мир, нам следует для начала покорить Китай».
Самурай сказал — самурай сделал. Но не все. Дело дошло только до первого пункта. Зато предельно быстро.
В сентябре 1931 начались бои с китайцами в Маньчжурии. А к марту следующего года оккупация уже и закончилась. Царь Пу И де-юре возглавил правительство Маньчжоу-го. Границы государства Маньчжоу-го были примерно такими:

Власть царя была «марионеточной», Маньчжоу-го фактически управлялось Страной Восходящего Солнца. Посол Японии, командующий Квантунской армией имел больше полномочий, чем назначенный царь Пу И. Дальше у наших восточных границ «заходили тучи хмуро», самураи то и дело пытаются «перейти границу у реки».
Июль 1938г. Японцы вручают нотки СССР, где выражают о своем желании, чтобы советская территория в районе речки Туманная и озера Хасан была мирно освобождена, для жителей Маньчжоу-го, нуждающихся в расширении территории. Такое предложение было, конечно, отвергнуто. И 29 июля 1938г. японцы нападают на советские войска. До 11 августа длился конфликт, закончившийся победой СССР. Но Страна восходящего солнца не готова принять свой разгром.
А с монголами СССР завел дружбу еще в 1924г. Тогда в Богдо-Ханской Монголии умер их религиозный лидер и монарх. После чего была провозглашена Монгольская Народная Республика. Со всеми вытекающими. Новый лидер Хорлогийн Чойбалсан вначале провел коллективизацию. А затем, уже в середине 30-х гг., рьяно принялся уничтожать буддийские монастыри, вместе с монахами, объявленными «врагами народа». Ну что ж, знакомая история…Пожалуй, только с храмами еще жестче рассправлялись чем у нас. Из 750 монастырей уцелело не больше десятка!..
А тут еще и внешний враг угрожает — Япония бряцает оружием со стороны Маньчжоу-го.
В 1936г. МНР заключает пакт о взаимопомощи с СССР. На территории Монголии базируются советские войска, 57-ый корпус РККА — 30 тыс.человек, 265 танков, 107 самолетов, артиллерийские орудия, другая военная техника… Японцам, конечно, это нравится все меньше и меньше. Да и дальнейшему захвату Китая советские войска мешают, оказывая Китаю свою дружественную военную поддержку.
Сценарий развития событий, разворачившихся у реки Халхин-Гол похож, как две капли воды, на то, что годом раньше случилось на озере Хасан. Япония показала ультимативное письмо. На этот раз не СССР, а властям МНР, в котором претендовала на этот раз не на советские, а на монгольские территории. Но добровольно так никто отдавать эти земли и в этом случае никто ни собирался. Монголы обратились за помощью к дружественному Советскому Союзу. Со стороны японцев начались многочисленные провокации.
11 мая 1939г. — первый шаг противоборства у реки Халхин-Гол. Японо-маньчжурские кавалеристы численностью 300 человек и 7 бронемашин напали на пограничный пункт и после его разгрома вышли на берег Халхин-Гола. Затем, с 14 мая, энергично влилась в войну японска боевая авиация.
Погранзаставы и армейские аэродромы на территории Монголии были атакованы японцами. В то время, пока японцы вначале без всякого сопротивления со стороны монголов и советских войск 57-го корпуса РККА, можно сказать, атаковали сверху, они также, «под шумок», подтягивали к границам и сухопутные войска.
Японцы вообще более тщательно готовятся к боевым действиям и не случайно выбирают район у реки Халхин-Гол для ведения военных действий. А что? Удобно! Сюда со стороны Маньчжурии тянутся две ветки железной дороги, легко подвозить и боеприпасы, и продовольствие. Японцы подготовили заранее отличные карты местности, войска обучаются воевать в условиях специфики данной местности, да и маньчжурский опыт ведения боев только в помощь японцам.
Советские войска в бесскрайних степях Монголии находятся, увы, в более печальном положении. До ближайшей советской железнодорожной станции Борзя 750 километров! Командование монгольского погранкорпуса и комкор Фекленко накануне военного конфликта проявляет полную беспечность — фактически граница за реко не охраняется, лишь изредка монгольские конные дозоры фланируют туда-сюда. Район предполагаемых боевых действий совсем не изучался, хотя времени на это было предостаточно!
22 мая 1939 г. Советское командование перебрасывает на полевые аэродромы в районе Баян-Туменя из Забайкальского военного округа 22-й истребительный полк в составе 63 истребителей.
Несколько слов об условиях проживания летчиков. Комфортными, или даже вполне сносными, их трудно назвать. Монголы предоставили юрты, вмещавшие от 4-6 до 30 спальных мест. Спали на циновках и войлочных кошмах, без постельного белья. Позже были завезены из Советского Союза разборные кровати. Лица у военных были раздуты от постоянных укусов комаров. Веки заплывшие — по той же причине. Летчики даже не были обеспечены элементарными флягами с водой, которые можно было бы взять с собой в полет, ну и питание полноценным и своевременным назвать было нельзя.
27 мая произошел первый бой вновь прибывших летчиков в воздушном пространстве. Результат его был, скорее, ожидаем…
Советский самолет И-15 к концу 30-х годов уже сильно устарел и не шел ни в какое сравнение по силе, скорости и маневренности на вертикалях в бою с новейшими японскими истребителями. На наших самолетах не было бронеспинки сидений, самураям легче было расстреливать советских летчиков. И-15 имели многопулеметное вооружение. Однако случалось, что отказывали все пулеметы сразу и летчику ничего не оставалось как идти на таран. И-16 (моноплан), так называемые «Ишаки», отличались от И-15 в лучшую сторону, но их, в начале военных действий, было недостаточно, так же как бипланов И-153 («Чайка»), с убирающимися шасси.
На фото: Халкин-Гол, лето 1939 г. Подготовка истребителя И-15 к боевому вылету.

А вот японские боевые машины. Ки-27 — основные противники против наших И-15, И-16 на Халхин-Голе.

Бой, можно сказать, не задался сразу. Для нас.
Самолет командира авиабригады — Куцевалова Т.Ф. не взлетел вовсе из-за неисправности двигателя.
Четыре других самолета почему-то вынуждены были сразу выйти из боя, «сожгли мотор». Одна из возможных причин указывается как используемое некачественное топливо.
Куцевалов приказывает летчикам взлететь раньше него. Все «Ишаки» следуют по курсу по одному, самолеты-одиночки. И навстречу им вылетают японские самолеты-истребители, идущие в строю. Силы неравные, позиция заведомо проигрышная. Самолеты стали возвращаться на свой аэродром. Японцы пресследовали вплоть до посадки и расстреливали в упор.
В итоге 9 самолетов противника ушли без потерь. Погибли три советских летчика: старший лейтенант Николай Чернов, прикрывающий до последнего своих товарищей — лейтенанта Анатолия Орлова и лейтенанта Александра Мурмылова. Погибли и капитан Савченко, и младший лейтенант Василий Паксютов. Летчик Пьянков Александр Пьянков числился вначале пропавшим без вести. По одной из версий, встреченных мной, он выбросился с парашютом из горящего самолета. По другой — до последнего пытался посадить самолет в котором выявилась неисправность. Тем не менее Александру Петровичу удалось выжить и история об этом описана в другом посте. Она основана на моих детских воспоминаниях его рассказа. Но похожа и на официальные версии. Только вот фрагменты в этой истории со змеей кроме меня, похоже, никто не помнит. Но я не могла ее придумать!..
Остальным летчикам удалось уйти на посадку. В одном из самолетов насчитали после этого боя 18 пробоин!..Цена ошибки такой стратегии — растянуться и вести бой по одному стоила очень дорого.
Анатолий Орлов, вернувшись на аэродром возмущался, восклицая в сердцах: «Да разве так воюют?! Мало того, что винт не тянет – так мы еще и сами подставляемся!…».
Похожие воспоминания оставил летчик Григорий Приймук. Он так сказал тогда об этом бое: «…Очередной наш летчик вернулся на аэродром. С горечью замечает: «японцев много, а мы подходим к ним поодиночке, как беспомощные цыплята, вот они и клюют нас по одному!»
Александр Пьянков узнал о судьбе своих погибших друзей в госпитале через несколько дней после случившегося, когда его навестили товарищи.
На фото: Портрет Героя Советского Союза командира звена 22-го Краснознаменного истребительного авиационного полка старшего лейтенанта Александра Петровича Пьянкова (1915—1988). С 23 мая по 16 сентября 1939 года Александр Петрович Пьянков совершил 101 боевой вылет на реке Халхин-Гол, в 16 воздушных боях сбил 4 японских самолета. Звание Героя Советского Союза присвоено 17 ноября 1939г.

В романе Олега Шушакова «На сопках Маньчжурии» есть эпизод, описывающий возвращение Александра Петровича после нескольких дней скитаний по пустыни: » Это надо было видеть! Приходит, значит, Сашка Пьянков к Глазыкину и говорит: «Рано вы меня списали на свалку, товарищ майор! Докладываю: дрался, покалечил пару самураев… Летел домой, но запнулся… Пришлось присесть… Да, и хрен с ним! Прибыл для дальнейшего прохождения службы!» А командир берет блокнот и вычеркивает его из списков погибших! «- так описывал эту сцену Толя Орлов.»
Все примерно так и было. Так как были свидетели, видевшие возгорание самолета Александра Пьянкова, то решили, что сам летчик погиб. Так и доложили. И в момент, когда делали доклад о его смерти, он как раз и заявился в часть, оборвав докладывающих: «Да жив, жив Александр Петрович».
Александр Петрович тут же был отправлен в госпиталь. Но там он постарался не задерживаться, рвался воевать. И вскоре снова был в строю.
Нарком обороны Ворошилов был недоволен командованием 57 корпусом, потерями советской авиации. Общий счет боев в мае был 17:1, в пользу японских авиационных сил! Практически всухую.
Потом было вынужденное молчание со стороны советских самолетов. Японцы безнаказанно бомбили наши сухопутные войска с воздуха!
29 мая в район боевых действий вылетает группа настоящих асов, во главе с Яковым Смушкевичем. Смушкевич Я.В. был к тому времени уже Герой Советского Союза, за боевые операции в Испании. Считался один из лучших летчиков СССР. В Испании он воевал под кодовым именем «генерала Дугласа». За голову Дугласа маршал Геринт обещал 1 миллион марок.
Итак, начались три недели строгой «муштры» пилотов 57-го корпуса под руководством опытнейших летчиков Я. Смушкевича, Б. Смирнова, А. Гусева, С. Грицевец, Н. Герасимова, Л. Орлова, А. Николаева, Г. Кравченко, В. Кустова, И. Лакеева, В. Рахова. Были доставлены и новые самолеты — И-16.
В режиме цейтнота приобретение нужных навыков ведения боя этим, «мастер-классы» от асов — этим и объяснялось вынужденное молчание со стороны советских самолетов. Смушкевич — не только занимался боевой подготовкой летного состава, но и улучшил снабжение, создал целую сеть взлетно-посадочных площадок, численность авиагруппы уже составляла 300 машин, среди них много новых И-16 и «Чаек» (И-153).

«Чайки» не были панацеей. Наоборот, новые советские И-153 явно уступали японским Ки-27. Советское командование пришло к окончательному выводу, что эра бипланов окончательно ушла в прошлое. Была изменена тактика: советские летчики начали проводить рейды группами И-16.
Гораздо большую пользу принесли поступившие в часть новые модификации И-16, вооружённые 20-мм пушками ШВАК и оборудованные бронеспинкой кресла пилота. К пушечному огню советских истребителей японские Ки-27, имевшие негерметизированные топливные баки, окзались более уязвимыми. Предметом зависти советских летчиков было качественное радиооборудование, которыми были оснащены японские истребители. У наших присутствовала какая-то связь, но именно что «какая-то» — через пень-колоду.
В июне происходят и перестановки в командном составе. Н.В. Фекленко отзывают в Москву, а на его место назначают тогда еще не прославленного Жукова. Назначают не сразу. Вначале у Жукова корочка «командированного», он приехал с целью провести инспекцию.
И обнаружил такие прорехи, такой бардак! После чего он просто не мог удержаться от активных действий. Да, он не отличался «добрым» стилем командования, скорее был жесток, достигал безукоризненной дисциплины самыми высокими требованиями к подчиненным и самому себе. Жуков сразу же, по прибытию, предложил свой план действий: вести активную оборону за Халхин-Голом и одновременно готовить сильный контрудар по группировке Квантунской армии.
В середине июня он был назначен командующим 57-го корпуса.
Военные историки сейчас спорят о предвоенной ситуации в СССР. Утверждаются с пылом и жаром разные позиции и высказываются разные мнения насчет Г.К.Жукова.
Но несомненно одно. С тем разгильдяйством и, возможно, даже преднамеренным саботажем Жуков справился. Он повернул ход истории в этом вооруженном конфликте в нашу пользу. Если бы продолжал у руля стоять Фекленко — был бы неизвестен исход событий.
Ну вот как? Идет война, а у комкора Фекленко даже не ведется скрытое управление войсками — стало быть все переговоры могут без труда прослушиваться японской разведкой. Да даже и разведка особоая здесь не нужна. Командирские коды забыты на московских квартирах, и их «забывают» подвезти. Обстановка, это в разгар-то уже военных действий, недостаточно изучена, т.е. Фекленко и его начальник штаба Кущев руководят военными действиями, раздают приказы, при этом не зная и не понимая, где находится и что делает противник. Вот нонсенс! Жуков, по прибытии, интересуется у Фекленко — как это можно управлять за 120 километров от поля боя войсками. Фекленко отвечает, что не подготовлен район событий в оперативном отношении, т.е. нет ни перевалочных аэродромов, ни перевалочных пунктов вообще… То есть со стороны комкора Фекленко видна полная дурость, разгильдяйство и равнодушие.. Война уже идет, люди гибнут, а эти еще почесывают репу и «думают послать за лесоматериалами» для строительства перевалочных пунктов… В общем, бардак.
Однозначно, что дисциплина была нужна.
Жуков изменил ситуацию на Халхин-Голе. Нет, не он один, конечно. Но его заслуги в этом есть. И большие.
22 июня 1939г. произошла первая решительная победа. Бой завязался одновременно в трех местах и длился 2,5-3 часа. Из 120 самолетов, участвовавших в бою с японской стороны потери составили 30 самолетов. Из 95 советских потери оцениваются в 14 машин. Японцы вынуждены ретироваться, спасаться бегством. Для них такое поведение советской авиации — полная неожиданность!
Работа Смушкевича и его коллег дала превосходные всходы. Поворотный момент настал!
С тех пор господство в воздухе стали удерживать все чаще и чаще советские летчики. Кстати, если вспомнить дальше судьбу Смушкевича, то нет ничего завидного. До сих пор в некоторых википедических источниках он числится как погибший в 1941 г. На самом деле «не угодил», был обвинен в каком-то заговоре, после пыток признался в нем и был расстрелян. Сидя. Не стоя. Потому что стоять он уже не мог. Он даже ко времени боев на Халхин Голе был уже очень израненный, по признанию врачей его кости превращались в «творог» и как он мог держаться на таких ногах?.. Так что расстреливали его, как «врага народа», сидящим на стуле у стенки. Но это было позже, в 1941г.
А, тем временем, наши летчики не только повышают собственное мастерство, но изучают тактику ведения боя японцами самым тщательным образом, используя потом их просчеты, вычисляя «ахиллесовы пяты» японских асов. Также специалисты отмечают взаимовыручку наших летчиков-истребителей и ее отсутствие у японских летчиков.
На фото: советские авиаторы — участники боёв на Халхин-Голе. Крайний слева — заместитель начальника ВВС РККА Я.В. Смушкевич, рядом — лётчик-истребитель И.А. Лакеев.

Я. Смушкевич демонстрирует командному составу 1-й АГ кусок обшивки сбитого японского самолета.

Сбитый японский бомбардировщик Ки-21.
24 июня 1939г., произошло три столкновения с противником. Из них первые два раза японцы даже не принимают боя, оценивают ситуацию и после первой же атаки, возвращаются на свои аэродромы. В тот же день впервые был взят в плен японский пилот, выпрыгнувший с парашютом из подбитого самолета над нашей территорией. Другой «самурай» в схожей ситуации предпочел выстрелить себе в висок.
Кстати, в своем докладе на заседании политбюро Жуков охарактеризовал японское командование следующим образом — «малоинициативно и склонно действовать по шаблону», но выше оценил рядовой состав японцев — «японский солдат хорошо подготовлен, особенно для ближнего боя, дисциплинирован, исполнителен и упорен, младший командный состав подготовлен очень хорошо и дерется с фанатическим упорством, младшие командиры в плен не сдаются и не останавливаются перед харакири».
Через пару дней, 26 июня, нашему майору Забалуеву, командиру 70-го истребительного авиаполка, оказавшемуся на вражеской территории ввиду вынужденной посадки, повезло больше, чем некоторым «самураям», если б они оказались на его месте. То есть ему уже явно светил плен. А японцы предпочитали сделать себе харакири, чем попасть в плен. Майор же Забалуев не спешил сводить счеты с жизнью, не смотря на то, кто к его сбитому самолету уже спешили баргутские всадники.
И вот тут происходит чудо! Капитан Сергей Грисковец «присаживает» рядом свой И-16 и втискивает в свою кабину своего командира, майора Забалуева. И улетели! Были таковы! Врагам оставалось лишь «щелкать клювом».
В панике японское военное командование в августе перебрасывает лучших летчиков на Халхин Гол. Но и это не меняет курс дела. Как пример, в воздушных боях только 24 и 25 августа было сбито 70 японских самолетов.
В последние десять дней августа 1939г. шли наступательным операций под руководством комкора Г.К.Жукова всеми войсками. Японские войска были окружены, загнаны в котел двумя фронтами окружения — внешним и внутренним. Удары следовали и от танковых, и от кавалерийских, и от мотоброневых бригад и дивизий. И с неба наши войска решительно атаковали противника.
Значительно позже, спустя десятилетия, на научной конференции в Улан-Баторе, посвященной военному конфликту на Халхин Голе, японские военные историки назовут Жукова «учеником Чингисхана» — за неординарность принимаемых боевых решений, резкий напор, организованность, умение грамотно вести бои.
А в начале сентября жители Страны восходящего солнца просят о перемирии. И его подписывают 15 сентября 1939г.
Результаты этого военного конфликта на Халхин-Голе в мае -сентябре 1939г.года?
Положительный результат победы советских войс на Халхин-Голе выражается прежде всего в том, что Япония не совершила нападение на СССР в период Второй Мировой войны.
Какой же минус? Как любая победа, а еще и в условиях тоталитарного государства, она была возвеличена, подняв так называемый патриотический дух народа, придав излишнюю уверенность и переоценку уровня готовности Советской Армии к войне, накануне 1941-го года.
Машина советской пропаганды работала на всю катушку. Военный корреспондент, Константин Симонов, побывавший на Халхин-Голе, писал: «Для меня не было секретом ни то, что наши броневики горели, как свечи, ни то, что танки БТ-5 и БТ-7 неожиданно оказались очень уязвимыми для артиллерийского огня, ни то, что наши истребители отставали в скорости от японских. Я видел собственными глазами, что японская пехота дралась отчаянно, умирала, но не сдавалась. Враг был храбр, и я допускал, что этого можно ждать и от немцев». По радио исполнялось стихотворение Симонова со строчкой, где опять же говорилось о храбрости японцев: «Да, враг был храбр — тем больше наша слава!». Решено было заменить убрать эпитет храбрый, относительно к врагам, заменив на «Да, враг коварен был».
А еще советские люди смеялись, читая в газетах бодрый стишок: «… Коккинаки долетит до Нагасаки, и покажет всем Араки, где и как зимуют раки!» или еще что-нибудь подобное. Чем больше смеешься над врагом — тем сильнее дух народа, вера в победу, и т.п. Коккинаки Владимир, упоминаемый в стишке, — прославленный советский летчик, настоящий ас, не воевавший на Халхин-Голе, но для рифмы это совсем не обязательно. Араки — военный министр в Японии.
Для монголов Япония представляла реальную угрозу, особенно после того как в 1931-1932гг. японцы так легко и без сопротивления заняли территорию Маньчжурии. Благодарность СССР за активные участия в боях на Халхин-Голе, за отражение японской агрессии, была искренней и огромной. В годы Великой Отечественной войны монголы оказывают посильную экономическую помощь СССР. В 1945г. помогают в разгроме Квантунской армии.
Недавно нашла фильм о Халхин-Голе, на сайте «Военные Хроники». Это один из первых военных документальных фильмов в Советском Союзе. Надо ли говорить, что он насквозь пропитан советской пропагандой, ура-патриотизмом, и т.д. Но он любопытен как, возможно, единственное видео, снятое в той войне в 1939г. В фильме можно увидеть сцены как летчики обсуждают воздушный бой, командование думает о тактических маневрах, солдаты на отдыхе, пленные японцы, сбитые японские самолеты.
Существует еще один документальный фильм «Халхин Гол. Неизвестная война», посвященный Халхин-Голу. Он снят уже в 2005 году. В картине рассказано вполне подробно о событиях в Монголии, некоторые эпизоды вспоминают сами ветераны, включены документальные съемки тех лет.
А благодарные монголы, в начале 80-х гг. создали тоже документальный фильм — «Звезда Победы». С участием Александра Петровича. Жаль, в фильме невозможно отключить громкую монгольскую речь, которую я нисколечки не понимаю. Но иногда там слышен голос дяди Саши. И я тоже помню этот голос. Я его слышала летом 1984-го… В фильме речь идет не только о Халхин- Голе. Александр Петрович, беседуя с монгольским товарищем, ездит по СССР, рассказывает… Жаль, что слышно и понятно мало — монгольский язык «забивает». Зато — это видео, со всеми своими преимуществами. Можно увидеть «живого» Александра Петровича. И можно, при желании, сделать стоп-кадры с экрана.
Отвлекусь от событий 1939г. Через два года. Осень 1941г.
Идут кровавые бои за Перекоп. В этом бою был смертельно ранен капитан Александр Петрович Пьянков. И сейчас в Крыму хранится память о воинах 51-ой армии, оборонявшей Крым от фашистских оккупантов. Комиссар 217 МСБ Решетников спас летчика — Героя Советского Союза капитана А.П. Пьянкова. В музее можно увидеть летный шлем и фотографии Пьянкова и Решетникова.
Так была спасена жизнь Александра Петровича второй? Нет, конечно, даже уже и не второй раз. Эта статья не попытка полностью рассказать военную биографию Александра Петровича.
Этот пост написан в попытках напомнить, в первую очередь самой себе, хронологию военных событий 1939 года, почти что неизвестной никому войны. Сейчас ведь и Великую Отечественную начинают забывать или перевирать факты, кичась красноречием, фырканием и перетягивая одеяло в ту сторону, в какую кому кажется удобным. Так нельзя, с нашей историей. Надо стараться быть объективными. Хотя это и не всегда просто.
И еще мне это было важно написать в память о папином двоюродном брате, летчике Александре Петровиче Пьянкове.
Александр Петрович Пьянков (стоп-кадр из монгольского фильма «Звезда Победы»).
В статье использованы в той или иной степени материалы из следующих источников:
Черные мифы о нашей истории: опус «Халхин-Гол». Часть 2. Стас Осаулко
Халхин-Гол: кровавый май 1939 г. Зарема Ибрагимова. (она же является родственницей погибшего в бою 27 мая 1939г. Андрея Савченко)
Я дрался с самураями. От Халхин-Гола до Порт-Артура ( воспоминания летчика Г.Ф. Приймук, бывавшего частым гостем в доме А.П. Пьянкова в Москве)
Советская авиация в боях на реке Халхин-Гол
Е. Смушкевич. Несколько штрихов (написанный вдовой Смушкевича очерк о летчике. Заканчивается рассказ — «Яков Владимирович погиб в 1941 году, когда ему было 39 лет, в полном расцвете творческих сил.». Видимо тогда нельзя еще было писать о расстрелах.)
Пьянков Александр Петрович (здесь представлена достаточно подробная биография Александра Петровича)

Хабаровск — Халхин-гол (июнь 2019 г.)

День первый, второй, третий

Мысль посетить Монголию, а именно места боёв в районе реки Халхин-гол, зрела давно в связи с тем, что мой дед принимал в них участие, за что был награжден монгольской медалью. Окончательно мысль сформировалась к апрелю 2019 года, и только тогда началась более-менее осознанная подготовка к путешествию в виде поиска информации в интернете о местах и особенностях пересечения границы на автомобиле, предполагаемых местах ночёвок, фиксирования координат «целей», скачивания оффлайн-карт и т.д. и т.п. Ехать решили вдвоем с двоюродным братом на моём Сузуки Эскудо, 2013 г.в., в кузове TDA4W, с двигателем J24B объемом 2,4 л.

Первоначально при поиске информации смутило упоминание в некоторых источниках о необходимости получения в Монголии разрешения на въезд в пограничную зону с Китаем, в которой располагалась часть планируемого маршрута и сами места боёв. Ехать «на авось» за несколько тысяч километров в надежде, что как-нибудь прорвёмся, не хотелось. Очень выручила размещенная на сайте Министерства международного сотрудничества и внешнеэкономических связей Забайкальского края информация об оказании содействия частным лицам в согласовании с монгольской стороной поездок на Халхин-Гол в связи с предстоящим празднованием 80-летия победы в боях. После написания письма по электронной почте, нескольких созвонов со специалистом Министерства Дмитрием (отдельное ему спасибо) и направления сканов документов, мы были обрадованы, что после пересечения границы с Монголией в местной областной администрации нам выдадут необходимое разрешение. Ближайшим к цели поездки автомобильным пунктом пропуска являлся «Соловьевск — Эрэнцав», через него решили и ехать, продвигаясь затем в город Чойбалсан, а от него к Халхин-голу. После осмотра местных достопримечательностей на Халхин-голе планировали также остановиться у озера Буир-Нур, над которым в 1939 году произошёл один из самых массовых за всю историю авиационных боёв с участием более 200 самолетов с обеих сторон (советской и японской).

Для поездки было выбрано начало июня, т.к. установилась сухая и тёплая, но не слишком жаркая погода, и что самое важное — этот период совпадал с периодом отпуска обоих путешественников.

Автомобиль как-то по-особому к поездке не готовил, за исключением того, что планово, в связи с износом, была заменена летняя резина. Так как часть пути предполагалась по некоторому бездорожью, предпочёл купить А/Т-шную Yokohama, размером чуть пошире стандартной — 235/65/17. Также купил радар-детектор, так как буквально за месяц до этого сгонял в Биробиджан и наловил по дороге туда-обратно 4 штрафа. Проверил жидкости, поменял салонный фильтр, на всякий случай купил ручную лебёдку (давно хотел, в дачном хозяйстве тоже сгодится), закинул в багажник в качестве запаски колесо на зимней резине, пару канистр, и всё, к поездке готовы! Также «на всякий случай», несмотря на то, что планировали цивилизованные ночёвки в гостиницах, взяли с собой палатку и пару спальников (как выяснилось, не зря).

Тронулись в путь из Хабаровска 4 июня. В первый день первоначально планировали ударно пройти более 1300 км и заночевать в мотеле в районе поселка Ерофей Павлович в Амурской области. Но, как обычно, сборы подзатянулись и из Хабаровска мы выехали уже около 9 утра. На гашетку давил, не жалея, но к исходу дня поняли, что наши планы были слишком оптимистичными, поэтому решили остановиться на ночь в придорожном мотеле «777» в районе села Магдагачи, расположенном на расстоянии чуть больше 1000 км от Хабаровска. Вечерний анализ пройденного пути показал, что поддержание весьма бодрого темпа движения в районе 140-150 км/ч ожидаемо ведёт к такому же бодрому расходу топлива — что-то около 15 литров на 100 км. Поэтому на следующий день старался держать стрелку спидометра в районе 110 км/ч, что ощутимо повлияло на снижение расхода топлива — получилось около 11 литров.

Целью второго дня являлся город Борзя в Забайкалье, расположенный на расстоянии 80 км от границы с Монголией. От места ночевки до Борзи надо было пилить еще около 1100 км, поэтому выехали пораньше. По совету гугл-карт с федеральной трассы свернули после г. Чернышевска, не доезжая с. Новоберезовское, ориентируясь на г. Нерчинск. Вот только гугл не уточнил, что после Нерчинска асфальт кончается и порядка 150 км путь пролегает по весьма отвратительной грунтовой дороге. Ко всему прочему, еще и дождь начался… К вечеру наконец добрались до Борзи, где и заночевали в гостинице.

Проснувшись утром отдохнувшие и посвежевшие, с твердой решимостью двинулись в путь к российско-монгольской границе, к которой вела грунтовая дорога, местами обильно посыпанная битым скальником. И вот, когда до желанного пункта пропуска оставалось буквально километров восемь, с задней левой стороны автомобиля раздался подозрительный хлопок. Остановившись, мы увидели, как с печальным свистом из бокового пореза на новеньком заднем левом колесе вырывается воздух. Поставив запаску, затеяли небольшое совещание, в котором поучаствовал и проезжавший мимо водитель грузовика, сообщивший, что в приграничном Соловьевске шиномонтажек нет, а что творится на той стороне границы, ему неведомо. Прикинув, что после пересечения границы до ближайшего островка цивилизации — города Чойбалсан — ехать предстоит ещё около 250 км по незнамо какой дороге и что без запаски это сродни авантюре, решили-таки вернуться в Борзю, чтобы заклеить колесо.

Обратная дорога, вулканизация покрышки (в которую ещё для страховки вставили камеру) и возвращение в Соловьевск заняли почти весь день, и в итоге к пропускному пункту мы подъезжали уже около 16 часов местного времени, где убедились в том, что если день не задался с самого начала, то так ему суждено и закончиться. Так, по заверениям интернет-источников и местных жителей, очереди для данного пропускного пункта — большая редкость. Тем не менее, подъехав к нему, мы упёрлись в зад монгольскому Пробоксу, водитель которого, улыбчивый монгол, на ломаном русском радостно сообщил, что на монгольской стороне в очереди стоят два автомобиля, которые будут досматривать сначала, а потом уже будут пропускать нас. Хмурый пограничник возле ворот, окинув нас тяжелым взглядом, сразу заявил, что сегодня мы проехать скорее всего не успеем, так как пункт пропуска работает до 18 часов. Так как терять нам было нечего, решили всё-таки подождать, понадеявшись на оперативную и слаженную работу наших государственных служб.

Разочарование в оперативности стало постигать нас после того, как с монгольской стороны проехал второй автомобиль, на досмотр которого, как и предыдущего, ушло 40 минут. Поэтому заехавший примерно в 20 минут шестого на территорию пункта пропуска монгольский Пробокс не оставлял нам никаких шансов просочиться в этот день на территорию дружественной и вожделенной Монголии.

Вышедшие ровным строем в 18 часов (как по заводскому гудку) пограничники подтвердили наши опасения, а командир с капитанскими погонами вкрадчиво посоветовал покинуть нам до утра пограничную пятикилометровую зону во избежание проблем.

Отъехав от Соловьевска, мы по-браконьерски углубились на территорию находящегося рядом заповедника, где и воспользовались пригодившейся амуницией в виде палатки и спальников.

Не мудрствуя лукаво, подогрели на газовой плитке в кастрюле воду и запарили лапшичку, коей и поужинали, а затем, налюбовавшись закатом, улеглись спать.

День четвертый, пятый, шестой, седьмой и восьмой

Около 8 утра мы уже вновь были у ворот пропускного пункта, где радостно, попивая под моросившим дождём чай, желали доброго утра всем особо не торопящимся на работу сотрудникам пограничной и таможенной служб.

В 9:05 ворота наконец-то услужливо были открыты, и мы проехали внутрь, где персонал пропускного пункта со всей пролетарской ненавистью принялся нас досматривать, заставив, несмотря на дождь, выкладывать из салона и багажника все вещи, включая компакт-диски и домкрат. Сотрудница таможни пожурила, что вместо положенных на 1 автомобиль 10 запасных литров бензина, у нас с собой полная 20-литровая канистра, но мы искренне пообещали вылить её в бак сразу после проезда пропускного пункта (хотя перед этим уже вылили почти до полного бака 10-литровую). По истечении положенных 40 минут, оформив все документы и будучи обсмотренными и обнюханными собаками со всех сторон, мы и автомобиль оказались за воротами нашего пропускного пункта.

Через примерно 100 метров мы подъехали к монгольскому пропускному пункту, где местный пограничник, торжественно отсалютовав нам воинским приветствием, открыл ворота и пригласил жестом внутрь. Не вдаваясь в подробности, могу сказать, что процесс досмотра и прохождения монгольской границы занял в общей сложности около 15 минут. Самым сложным в процессе всего досмотра оказалось не засмеяться, когда монгольская пограничница, доверительно заглядывая в глаза, полушёпотом спросила, нет ли у нас с собой наркотиков. А после того, как на вопрос о цели визита, мы ответили, что хотим посетить места боёв на Халхин-голе, в которых участвовал наш дед, внешняя доброжелательность увеличилась в несколько раз и после нескольких формальных вопросов нас выпустили с миром на территорию гордой Монгольской республики.

Окрыленных успешным переходом государственной границы, нас нисколько не смутил ожидаемый убогий вид монгольской деревеньки под названием Эрэнцав, мало чем внешне отличавшейся от подобных полузабытых деревень, которые мы проезжали по дороге в Борзю. Гугл проложил нам маршрут до Чойбалсана, пообещав, что следующие 237 км мы одолеем за 3 часа и 40 минут. Воодушевлённые этой информацией, вдохнув влажного и насыщенного парами конского и коровьего навоза воздуха, мы двинули в путь, старательно пытаясь придерживаться проложенной гуглом на карте синей полоски, что удавалось с трудом, учитывая, что дорога представляла из себя несколько наезженных идущих рядом прямо по степи колей, некоторые из которых через некоторое время плавно расходились в разные стороны. Состояние дороги, а также хлещущий почти горизонтально дождь, редко позволяли развить скорость чуть более 40 км/ч. Следуя истеричным зовам гугла о том, что мы сбились с маршрута, периодически приходилось останавливаться и искать колею, следующую, согласно мнению гугла, в нужном нам направлении. Также приходилось быть внимательными, так как в колеях периодически попадались обрывки колючей проволоки, которую, видимо, притаскивали на своих рогах всюду пасущиеся коровы, от заграждения идущей параллельно железнодорожной ветки.

В целом же монгольские дороги оставили весьма удручающее впечатление. Степь, да степь, и ни одной живой души на десятки километров вокруг. Принцип формирования монгольских дорог стал понятен через некоторое время. Когда наезженная колея через какое-то время становится слишком глубокой и машины начинают тереться о землю брюхом, проезжающие автомобили просто перемещаются чуть в сторону и начинают накатывать новую колею. Пару раз, в низинах, когда следовали по размокшей степи и форсировали небольшие сформировавшиеся от ливня ручейки, возникало ощущение, что сейчас забуксуем, но выручали полный привод и полугрязевая резина.

Таким манером, проклиная погоду, дороги и гугл-карты, за 7,5 часов (против обещанных 3:40) мы добрались до Чойбалсана, гордо именующегося столицей Восточного аймака (области). Город по нашим меркам небольшой, в основном состоящий из пятиэтажных панельных советских хрущёвок, население около 40 тыс. человек.

Заехав в город, первым делом мы стали искать банк, чтобы поменять деньги, так как рабочий день подходил к концу и надо было чем-то хотя бы заплатить за гостиницу. Сначала таким стало отделение «Голомт банка» возле местного рынка. Мы отстояли очередь, но специалист, монгольский парнишка, посмотрев наши 5-тысячные купюры, отказался их менять, показав жестами, что обмену подлежат только купюры, выпущенные после 1997 года, а на предъявленных нами купюрах стоит 1997 год. Сбитые с толку, вернулись в машину и, просмотрев имевшуюся наличность, убедились, что 1997 год стоит на всех 5-тысячных купюрах. Поискав другой банк, обратились в отделение «Хаан банка», в котором без проблем поменяли деньги, сразу став миллионерами.

В это же время позвонил Дмитрий из Министерства внешнеэкономических связей Забайкалья, обеспокоенный нашим длительным отсутствием (сотовой связи ни в Соловьевске, ни по дороге в Чойбалсан не было), который сказал, что нас уже заждались. По его совету мы поехали в местную областную администрацию искать нужного нам человека. Этим человеком оказалась очень добродушная и приветливая девушка по имени Загда, хорошо говорящая по-русски, которая вручила нам документ под названием «ХИЛИЙН ЗУРВАС, БҮСЭД НЭВТРЭХ ЗӨВШӨӨРӨЛ» — разрешение на въезд в приграничную зону, помогла заселиться в гостиницу «Хэрлэн» и показала рядом расположенное кафе по типу столовой, где мы, усталые, но довольные, плотно пообедали, а заодно, учитывая наступающий вечер, и поужинали. Узнав, что на следующий день мы планировали пошарахаться по городу, посетив местные достопримечательности, несмотря на то, что это был выходной день, Загда радушно предложила нас проводить по этим самым местам.

На следующий день, при помощи Загды мы посетили музейный комплекс Халхин-Гола, включающий краеведческий музей, мемориал монгольским воинам и памятник маршалу Х. Чойбалсану.

Съездили на мемориал советским летчикам.

Для получения впечатлений от местного колорита походили по местному рынку, потом заехали в гипермаркет (Хэрлэн Номин), на АЗС фирмы Петровис залили полный бак 95-го бензина.

К вечеру также заглянули в местный центральный парк отдыха — Парк дружбы народов, но в это время повсюду летало безумное количество пуха с обильно насаженных, видимо, ещё нашими земляками тополей, к тому же снова начала портиться погода, и мы поторопились вернуться в гостиницу, где я предался дегустации местных сортов пива.

Утром следующего дня, собравшись, выехали в сторону Халхин-гола, руководствуясь уже не Гуглом, а Яндекс-картами, так как они предлагали более короткий маршрут, практически вдоль границы Монголии с Китаем, а Гугл выдавал крюк по дороге южнее километров на 50 длиннее. Правда Яндекс повёл нас на выезд из Чойбалсана с южной стороны города, где мост через речку Керулен, которую предстояло пересечь, оказался закрыт. Логично предположив, что должен быть и другой мост, мы двинулись на северную окраину города, где и его обнаружили. Более того, после проезда по мосту, оставив позади мемориал с установленной на нем СУ-100, мы обнаружили указатель с наименованием «Халх-гол» и расстоянием до него (что-то около 300 км).

Поняв принцип движения по монгольским дорогам при помощи навигатора — главное придерживаться не линии со стрелкой, а нужного направления (так как идущие в одном направлении колеи в большинстве своём рано или поздно пересекаются), мы тронулись в дальнейший путь. Некоторое расстояние от Чойбалсана в сторону Халхин-гола даже покрывала отсыпанная гравием дорога, но проехав по ней немного, из-за многочисленных ям предпочли переместиться в одну из многих рядом идущую колею. Ярко светило солнце, проложенные по степи колеи позволяли продвигаться по ним достаточно интенсивно, поэтому и я и мой штурман чувствовали себя относительно расслабленно, изредка отвлекаясь на встречающиеся и пересекающие наш путь стада коров и табуны лошадей.

Условия дороги потихоньку позволяли периодически наращивать скорость до 80 км/ч. В один из таких отрезков, двигаясь достаточно уверенно и быстро по степи, отъехав от Чойбалсана уже километров 70, увидели установленный прямо посреди степи дорожный знак в виде треугольника, без всяких изображений (как перевёрнутый знак «Уступи дорогу»). Не успели мы посмеяться по поводу того, что это первый знак, который мы увидели в степи, а также, к какой именно из десятка идущих колеей он относится, как прямо перед носом у нас возник небольшой перерезающий путь овражек, до которого оставалось уже не более 5-10 метров. Кое-как успел притормозить и повернуть руль влево, в результате в овражек мы влетели под углом, правым передним колесом. Бухнувшись в яму и самортизировав, машина выпрыгнула из овражка и как лягушка успела до полной остановки ещё попрыгать пару раз на другой стороне. Оба мы головами при этом испробовали твердость потолка, а всё, что было в салоне и багажнике, перевернулось с ног на голову. Заглушив двигатель и выдохнув, вышли осматривать возможные повреждения. Итог осмотра оказался не радостным, но и не критичным. Лопнула пластиковая губа под передним бампером, лопнул задний левый брызговик и лопнула внутренняя пластиковая обшивка задней двери (багажника), видимо, от удара плотно сложенным грузом. Повезло, что остались на месте все детали двигателя и подвески. В общем, сравнительно легко отделались, хотя история событий в установленной на автомобиле сигнализации однозначно у себя отфиксировала данный инцидент, как «АВАРИЯ». При внимательном рассмотрении места, где мы плюхнулись в овражек, поняли, что другим автомобилистам в этом месте везло меньше, так как его дно обильно было посыпано различными пластиковыми и стеклянными осколками и обломками, а недалеко валялись порванные в хлам покрышки.

Приведя с горем пополам свой нехитрый скарб в порядок, двинулись дальше, снизив скорость и внимательно смотря вперед. Через некоторое время дорога привела к пограничной заставе и закрытому шлагбауму, возле которого нас встретил монгольский пограничник. Ему я передал наши паспорта и свежеполученное разрешение. Он сбегал внутрь заставы, потом записал нас в какой-то журнал, отдал документы и, козырнув, показал рукой, что мы можем ехать дальше.

Проехали чуть больше половины пути, мимо нас стали мелькать стоящие прямо в степи многочисленные нефтяные вышки. Поразило, что они никак огорожены не были, никем не охранялись и дорога проходила прямо через нефтяное поле.

Сразу после этого дорога резко испортилась. Все относительно ровные шедшие рядом колеи превратились в одно большое широкое разъезженное и весьма неровное направление, на котором скорость пришлось снизить чуть ли не до 10 км/ч. Объяснение этому встретилось чуть позже, в виде поднимающих клубы пыли, едущих в попутном направлении груженных бензо- (нефте-) возов, и порожних — навстречу, с китайскими номерами. Следующие 50 с лишним километров оказались самыми муторными, так как двигались с черепашьей скоростью, периодически пытаясь не врюхаться в продавленные бензовозами глубокие колеи и погружаясь в клубы оставляемой ими пыли.

Привыкди к специфике монгольских дорог, и открывшаяся нам через 50 километров картина в виде идущей наперерез современной асфальтированной автострады поначалу показалась миражом. Однако бензовозы пыхтя на неё забирались, после чего, довольно урча, уносились по ней на север. Позднее местные жители рассказали, что эта дорога построена монгольскими специалистами и ведёт к границе с Китаем. Такая же дорога в настоящее время строится до Чойбалсана. Нам же предстояло пересечь эту автостраду и ехать дальше на восток по привычной степной колее, что мы и сделали. Ближе к вечеру наконец подъехали к деревне под названием «Халх-гол», которая находится в низине, на берегу искомой речушки. В общей сложности дорога от Чойбалсана до Халх-гола заняла порядка восьми с половиной часов.

По совету Загды мы сразу же поехали в музей Победы (единственное крупное учреждение в деревне), директор которого нас ждал и должен был помочь с размещением на ночлег. Нас действительно встретил директор музея (Л. Мягмарсурэн), хорошо говорящий по-русски дядька почтенного возраста, который организовал нам ужин («цуйван» — лапша с мясом), разместил на ночлег в комнате при музее, а также, не откладывая в долгий ящик, пока не стемнело, проводил нас по близлежащим к поселку памятным местам — месту расположения командного пункта Г.К. Жукова, фортификационным укреплениям, мемориалу погибшим пограничникам и советским воинам, павшим в боях на реке Халхин-гол.

Утром следующего дня к нам в комнату нагрянула целая делегация — директор музея, ещё один щупленький мужичок и двое солидных мужчин в костюмах, одним из которых был губернатор Восточного аймака (как оказалось — сын директора музея, видимо, приезжал на выходные проведать отца), а второго представили депутатом, по нашим меркам, местной областной думы.

После милой беседы на тему важности сохранения памяти о предках, истории и т.п. слуги монгольского народа отъехали по свои государственным делам, а мы с директором отправились осматривать экспозиции музея. Еще один из наших собеседников, выступавший в роли переводчика (к сожалению, так и не запомнили его имя), должен был после осмотра музея показать нам дорогу до расположенных в окрестностях Халхин-гола памятников, а также проводить до базы отдыха на озере Буир-Нур.

Надо отдать должное директору, несмотря на то, что музей довольно старый, все экспонаты поддерживаются в хорошем состоянии, в музее везде чистота и порядок, а возможность подержать в руках некоторые экспонаты, как например, пулемет, вызвала у нас детский восторг.

Больше всего впечатлила панорама битвы за Халхин-гол, при осмотре которой проникаешься масштабом прошедших боёв и понимаешь, почему эта относительно непродолжительная война (по сравнению с Великой Отечественной) имеет такое огромное значение для небольшого монгольского народа.

После осмотра внутренней части музея переместились на улицу, где стоят советские и японские пушки, а затем, тепло попрощавшись с директором, взяв на борт нашего проводника, заправились на местной единственной заправке 92-м бензином (95-го там нет) и поехали к стоящему рядом с поселком величественному монументу Победы высотой 54 метра.

Затем двинулись в северную сторону вдоль левого берега реки Халхин-гол, где поочередно осмотрели Мемориал воинам-героям, Памятник бойцам монгольской армии, Памятник танкистам-«яковлевцам» на горе Баян-цаган, а также посетили местную буддийскую святыню «Их Бурхан» — выложенную из камней на склоне холма фигуру буддийского божества.

В послеобеденное время добрались до туристической базы у озера Буир-Нур, где сняли одну из установленных там национальных юрт. Само озеро большое, гладкое и красивое. Когда смотришь вдаль, складывается впечатление, что водная гладь сливается с небом. Дно озера очень пологое, чтобы более-менее окунуться, пришлось отойти от берега метров сто пятьдесят.

Наплюхавшись в озере, вернулись в юрту, где поужинали предложенным гуляшом с рисом и занялись перевариванием набранных впечатлений.

Поутру проснулись рано от раскатов грома и, памятуя сложную дорогу под дождём от Эрэнцава до Чойбалсана, решили дождя не дожидаться, а быстро собрали вещи и достаточно резво стартовали в Чойбалсан, куда прибыли уже к обеду. Обратная дорога ничем особенным не запомнилась, за исключением того, что неизведанная кривая монгольских дорог в этот раз провела нас уже через два пограничных пункта, один из которых до этого по дороге в Халхин-гол нам, видимо, удалось каким-то образом объехать. В Чойболсане разместились в той же гостинице, ещё раз заехали в гипермаркет, где прикупили всякие сувениры-безделушки, заправились, прогулялись по парку Дружбы и поменяли в банке оставшиеся тугрики на рубли. В гостинице нас вновь навестила Загда, распросившая о поездке и пожелавшая напоследок хорошей дороги.

День девятый, десятый и одиннадцатый

Из гостиницы выехали рано утром, часов около 5, и провожаемые восходящим солнцем бодро двинулись к границе. Доехали относительно быстро, часов около 11 (по монгольскому времени) подъехали к пропускному пункту. Также без каких-то особых проблем, минут за 15 прошли монгольскую границу и примерно в 11:20 (12:20 по забайкальскому времени) подъехали к нашему пропускному пункту. Учитывая, что перед нами стояла монгольская машина, осмотр которой предполагал как минимум 40 минут времени, после которого наступал обеденный перерыв, мы приготовились к долгому ожиданию. Однако в этот раз фортуна нам благоволила, и подъехавших было к шлагбауму монголов, пограничники, посмотрев документы, развернули и по какой-то причине отправили обратно, пригласительно махнув рукой нам.

По сравнению с прошлым досмотром, в этот раз нас досмотрели быстрее (наверное, потому что торопились на обед) и отпустили с миром на родные просторы. До Борзи добрались часам к трем, пообедали, заехали на мойку, где смыли накопившуюся пыль монгольских степей и устроились на отдых в гостинице. Следующие два дня прошли в дороге домой, в той же, что и ранее, только обратной последовательности, с поправкой маршрута от Борзи до федеральной трассы, который мы самостоятельно проложили вопреки мнению гугл-карт, по преимущественно асфальтированным дорогам через населенные пункты Могойтуй, Первомайский и Богомягково.

По возвращении в Хабаровск, машину загнал на подъемник, ожидая найти в результате многочисленных и постоянных трясок по монгольским степям какие-нибудь неисправности ходовки, но осмотр порадовал и таковых обнаружено не было, только пришлось слегка подправить немного прогнувшуюся металлическую защиту днища автомобиля. Через некоторое время также были заклеены губа, брызговик и внутренняя обшивка багажника и, можно сказать, что поездка прошла для автомобиля относительно безболезненно.

Ну и небольшие итоги:

1. Пока в Монголии не построили полноценные дороги, ехать туда (по крайней мере на восток страны) лучше всё-таки на машине с чуть повыше клиренсом, так как периодически при езде по колее приходилось чиркать по земле брюхом.

2. В Монголии бензин дорогой. По дороге на территории нашей великой и необъятной бензин дороже всего на заправках в Забайкалье.

3. «Не так страшен чёрт, как его малюют». То есть ничего страшного и невыполнимого в подобной поездке для неподготовленного и неопытного путешественника нет. Главное захотеть. Ну и, конечно, огромная благодарность за помощь в поездке главному специалисту-эксперту аналитического отдела Министерства международного сотрудничества и внешнеэкономических связей Забайкальского края Дмитрию Сухареву, работнику администрации Восточного аймака Цэдэндорж Загдсурэн и директору Музея Победы Халхин-гола Ламжаа Мягмарсурэн.

Танковые бои на Халхин-Голе

«Когда сели в машину, мне пришла в голову мысль, которую я сейчас же высказал Ставскому, – что хорошо бы, когда кончится конфликт, вместо всяких обычных памятников поставить в степи на высоком месте один из погибших здесь танков, избитый осколками снарядов, развороченный, но победивший».

Константин Симонов

С 11 мая до 16 сентября 1939 года в Монголии, у никому до этого не известной реки Халхин-Гол, шли столкновения между советскими и японскими войсками – начавшись с мелких пограничных стычек, они закончились полномасштабными боями с применением сотен танков, орудий и самолетов.

Еще в 1937 году в Китае начался новый этап войны с Японией. Советский Союз активно поддерживал Китай. Советские инструкторы обучали китайские экипажи танков Т-26, проданных Китаю СССР, советские летчики сражались в небе Китая, мешая Японии достичь окончательной победы. Естественно, это не нравилось японцам. Летом 1938 года «разведка боем» на Хасане, по мнению японцев, подтвердила невысокие качества Красной Армии, но нужный эффект достигнут не был – в Китай продолжала поступать советская помощь.

Танки БТ-7 на Халхин-Голе
(http://www.pribaikal.ru)

Следующим местом пробы сил стала Монголия. Японцы, осваивая территорию контролируемой ими Манчжурии, тянули железную дорогу в сторону советской границы – к Чите. Примерно в пятнадцати километрах от границы между Монголией и Маньчжурией начинались первые отроги Хинганского хребта, а на участке Халхин-Гола монгольская граница образовывала большой выступ в сторону Маньчжурии. Таким образом, японцам приходилось либо строить железную дорогу через горы, либо вести ее рядом с границей в пределах орудийного выстрела. Захват правого берега реки Халхин-Гол поставил бы СССР «на место», проверил бы его решимость идти на дальнейшее обострение отношений с Японией и обеспечил безопасность дороге. Ближайшая железнодорожная станция со стороны СССР, Борзя, была примерно в 700 км от места предполагаемых боев, в Монголии железных дорог не было вовсе, а с японской стороны станция Хайлар находилась всего в 100 км. До ближайшего населенного пункта, Тамцак-Булак, было 130 км пустынной степи. Таким образом, советские войска были бы оторваны от баз снабжения, а монгольская армия серьезной опасности для японцев не представляла.

С начала 1939 года японцы обстреливали монгольские заставы и мелкими группами переходили границу, а в мае при поддержке авиации были заняты несколько участков территории Монголии. СССР перебросил свои части в район реки Халхин-Гол (в марте был отдан приказ о выдвижении в Тамцак-Булак оперативной группы 11-й танковой бригады). 28-29 мая группа японских солдат на грузовике, встретившись с советским танком Т-37, скинула из кузова пару канистр с бензином. Когда танк наехал на одну из канистр, его охватило пламя. Возможно, этот случай послужил толчком к использованию бутылок с бензином против танков. 29 мая состоялся и дебют 5 огнеметных танков ХТ-26, разгромивших японский разведотряд. Однако в целом по итогам майских боев советские войска отошли на западный берег Халхин-Гола. 12 июня командующим 57-м Особым корпусом в Монголии стал Г.К. Жуков.

Танки и пехота идут в атаку. Халхин-Гол, 1939 г.
(http://www.pribaikal.ru)

Тем временем генерал Мичитаро Камацубара, считавшийся специалистом по СССР, решил переправиться через Халхин-Гол, захватить господствующую над местностью гору Баин-Цаган, отрезать и уничтожить советские части на правом берегу, находившиеся в 5-6 км к востоку от реки. К утру 3 июля к Баин-Цагану успели выйти два пехотных полка с саперами и артиллерией, одновременно вдоль берега развивалось наступление к советской переправе. На правом берегу две японских танковых полка (86 танков, из них 26 «Оцу» и 34 «Ха-Го») также продвигались к переправе, в ночном бою 2-3 июля потеряв порядка 10 танков.

Советское командование решило парировать угрозу окружения танками. 11-я танковая бригада, 7-я мотобронебригада и 24-й мотострелковый полк двинулись в район Баин-Цагана. Их задачей было уничтожение противника на восточном берегу, поэтому перенацеливание на уже переправившиеся войска проходило в последний момент. 1-й батальон бригады (44 БТ-5) на скорости 45-50 км/ч натолкнулся на передний край японцев, огнем и гусеницами уничтожил противника. Атака не была поддержана пехотой и артиллерией, и танкисты отошли, оставив на поле боя 20 подбитых танков, которые затем были сожжены бутылками с бензином. 3-й батальон, последовательно атакуя японские части, потерял из 50 БТ 20 сгоревшими и 11 подбитыми. Батальон броневиков был расстрелян противотанковыми орудиями в упор, потеряв 20 сгоревшими и 13 подбитыми из 50 бронемашин.

Танкисты 11-й советской танковой бригады у танка БТ-5 на Халхин-Гол
(http://www.pribaikal.ru)

Хотя советские танкисты, атакуя без разведки и взаимодействия между собой, понесли огромные потери, японцы были шокированы количеством советской бронетехники, докладывая об атаке целой 1000 танков!!! Вечером Камацубара отдал приказ об отходе на восточный берег.

В этот же день на восточном берегу состоялось сражение между переправившимися ночью советскими БТ-5, броневиками и японскими танками. Наступающие японские танки были расстреляны из укрытий с дистанции 800-1000 м. Японцы потеряли по различным данным 41-44 из 77 имевшихся первоначально танков. 5 июля японские танковые полки были выведены из боя и больше в сражениях не участвовали. План разгрома советских войск был сорван.

Хотя июльские советские атаки тоже оказались неудачными, к 20 августа в районе Халхин-Гола сосредоточились 438 танков и 385 бронеавтомобилей. Части готовились к боям, было собрано большое количество боеприпасов и горючего.

20 августа в 6:15 утра началось советское наступление, и к вечеру 23 августа японские войска были окружены. По горячим следам отмечалась «упорная борьба за каждый бархан» и «высокая сопротивляемость окруженных отдельных очагов обороны». К утру 31 августа оставшиеся в котле японские части были полностью уничтожены.

Советские солдаты обследуют брошенную японскую технику. На переднем плане легкий танк Тип 95 «Ха-Го», вооруженный 37-мм орудием Тип 94, видна выхлопная система 120-сильного дизельного двигателя Mitsubishi NVD 6120. Слева боец осматривает 75-мм орудие, «улучшенный тип 38», основное полевое орудие Квантунской армии в боях на Халхин-Голе

(http://www.pribaikal.ru)

Составленные по итогам боев отчеты свидетельствовали:

«…танки БТ-5, БТ-7 показали себя в боях очень с хорошей стороны. Т-26 – показали себя исключительно с хорошей стороны, прекрасно ходили по барханам, очень большая живучесть танка. В 82-й стрелковой дивизии был случай, когда в Т-26 было пять попаданий из 37-мм орудия, разнесло броню, но танк не загорелся и после боя своим ходом пришел на СПАМ. Артиллерийские танки показали себя незаменимым средством в борьбе с противотанковыми орудиями. Артиллерийские установки СУ-12 себя не оправдали, так как не могут поддерживать танки в атаке. Т-37, Т-38 показали себя непригодными для атаки и обороны. Тихоходны, слетают гусеницы».

Хвалились огнеметные Т-26:

«Введенный только один химтанк, который дал струю огня по центру сопротивления, вызвал в рядах противника панику, японцы из передней линии траншей убежали вглубь котлована и подоспевшей нашей пехотой, занявшей гребень котлована, этот отряд был окончательно уничтожен».

Наибольшие потери танки и броневики понесли от противотанковой артиллерии и «бутылочников» – в совокупности около 80-90% всех потерь:

«От бросания бутылок танки и броневики горят, от попадания противотанковых снарядов почти все танки и броневики тоже горят и восстановлению не подлежат. Машины приходят в полную негодность, пожар вспыхивает за 15-30 с. Экипаж всегда выскакивает с горящей одеждой. Пожар дает сильное пламя и черный дым (горит, как деревянный домик), наблюдаемый с дистанции 5-6 км. Через 15 минут начинают взрываться боеприпасы, после взрыва которых танк может быть использован только как металлолом».

Японские солдаты позируют с трофеями, захваченными в боях на Халхин-Голе. У одного из японцев в руках советский 7,62-мм танковый пулемет системы Дегтярева образца 1929 года ДТ-29. Трофеи могли быть захвачены как у советских войск, так и у войск Монгольской народной республики
(http://www.pribaikal.ru)

В августовских боях танки шли в бой уже двумя эшелонами – второй эшелон расстреливал показавшихся японцев с бутылками и минами.

По итогам всей операции среди основных причин излишних потерь назывались «невнимание разведке и неумение организовать и непосредственно вести ее особенно в условиях ночи… Наши командиры и политработники, к сожалению, забывают, что потеря организатора и руководителя боем ослабляет войска, а неуместная, безрассудная храбрость увеличивает жертвы и вредит делу» (стоит отметить, что командир 11-й танковой бригады Яковлев погиб, поднимая залегшую пехоту), «…наша пехота слабо обучена совместным действиям с артиллерий и танками».

Не менее трети всех военнопленных РККА было захвачено японцами в плен раненными, обожженными, контуженными, иногда в бессознательном состоянии. Как советские, так и японские документы отмечают, что советские экипажи подбитых и сгоревших танков и бронемашин отчаянно сопротивлялись до последнего и крайне редко попадали в плен. Попавшие в плен нередко вскоре убивались, особенно в окруженных частях японцев. Так, 22 августа несколько танков 130-го отдельного танкового батальона 11-й танковой бригады в японском тылу выскочили на артиллерийские позиции и были в упор расстреляны 75-мм пушками. Из числа их экипажей не менее шести человек были взяты в плен и убиты.

Водружение красного знамени над рекой Халхин-Гол
(http://www.pribaikal.ru)

Таким образом, можно констатировать, что, несмотря на применение танков не всегда «правильным» образом, особенно у Баин-Цагана 3 июля, танки внесли решающий вклад в победу. Без танковых атак попытка японцев окружить советские войска вполне могла бы оказаться удачной, и это накануне начала Второй мировой войны в Европе, в которой СССР удалось избежать боев на два фронта.

Список литературы:

Из 133 танков участвовавших в атаке у горы Баин-Цаган было потеряно 77 машины, из них безвозвратно — 51 БТ-5 и БТ-7. Потери в личном составе танковых батальонов 11-й бригады были умеренными: 2-й батальон потерял 12 человек убитыми и 9 ранеными, 3-й батальон — 10 убитыми и 23 пропавшими без вести. Поле боя осталось за советскими войсками и многие танки были восстановлены. Уже на 20 июля 11-я ОЛТБр имела в своем составе 125 танков.
В составленных после боев отчетных документах 1-й армейской группы потери танков БТ классифицируются так:
От огня ПТО — 75-80%;
от «бутылочников» — 5-10%;
от огня полевой артиллерии — 15-20%;
от авиации — 2-3%;
от ручных гранат, мин 2-3%.
Наибольшие потери танки несли от ПТО и от «бутылочников» — приблизительно 80-90% всех потерь. От бросания бутылок и танки и броневики горят, от попаданий противотанковой артиллерии почти все танки и броневики тоже горят и восстановлению не подлежат. Машины приходят в полную негодность, пожар вспыхивает за 15–20 секунд. Экипаж всегда выскакивает в горящей одежде. Пожар дает сильное пламя и черный дым, наблюдаемый с дистанции 5–6 км. Через 15 минут начинают взрываться боеприпасы, после чего танк может быть использован только как металлолом.» (Стилистика и орфография оригинала сохранены). По образному выражению одного японского офицера, «погребальные костры горящих русских танков были похожи на дымы сталелитейных заводов в Осаке».
Японцы столкнулись с той же проблемой превосходства средств поражения над защитой бронетехники. Например, из 73 танков, участвовавших в атаке группы Ясуока на советский плацдарм 3 июля, был потерян 41 танк, из них безвозвратно — 18. Уже 5 июля танковые полки были выведены из боя, «вследствии потери боеспособности» и 9 числа вернулись к месту постоянной дислокации.
Промедление с ликвидацией японского плацдарма, несомненно, могло иметь фатальные последствия. Недостаток сил привел бы к невозможности сдержать прорыв японской пехоты к переправам в тылу советских войск. Если бы японцев оставили в покое, то они бы могли спокойно пройти 15 км, отделявшие их от переправ. Тем более, что половину этого расстояния они уже прошли к моменту обнаружения походной колонны передовыми частями 7-й мотоброневой бригады. Ждать пока подойдет заблудившаяся пехота мотострелкового полка, в ситуации острейшего цейтнота было самоубийством. Всего через 4 месяца менее решительные, чем Жуков, командиры будут попадать в окружения «мотти» в Карелии в куда менее драматических ситуациях. Потому что не будут бить имеющимися под рукой силами по просочившимся в тыл финнам. Своей решительностью, Георгию Константиновичу удалось избежать окружения, пусть и ценой нескольких десятков сгоревших БТ.