Грешилов Михаил Васильевич

Аннотация издательства: Книга «Герой Советского Союза М. В. Грешилов» — еще один вклад в современную военную мемуарно-патриотическую литературу. Все дальше уходят от нас победные дни 1945 года, когда весь народ праздновал Победу в Великой Отечественной войне. Память о тех событиях по крупицам сохраняли и сохраняют ветераны той войны, прошедшие все тяготы и страдания тех страшных лет. И тем важнее издание подобных книг, сохраняющих правду о Великой Отечественной войне, которая до сих пор считается самым ужасающим событием XX века. Книга повествует о советских подводниках, их героических буднях и славных традициях. Она подготовлена на основе уже известных отдельных публикаций и новом фактическом материале из неопубликованных воспоминаний М. В. Грешилова. Изложение основано на копиях журналов боевых действий подводных лодок «М-35», «Щ-215», личных дневниках, которые он вел в 1938–1945 годах и архиве писем боевых товарищей Героя Советского Союза М. В. Грешилова. Издание предназначено для широкого круга читателей.

Михаил Иосилевич

Народные герои одобряют эту статью
Поэтому рекомендуют продолжать текст в том же духе

Михаил Александрович ИосилевичВ Ичалковских пещерах, 2007 год

Использования технологий Ajax.
Выступление перед разработчиками
на DevGarage 17/04/2012.

О митинге «Марш Миллионов»

Михаил Иосилевич, 2013, Прага

Михаил Иосилевич сообщает о смене статуса
в проекте «НН.РУ»

Михаил Иосилевич о участии митингах

Михаил Иосилевич в клубе «Макао»Прием крови Михаила Иосилевича. Донорская акция компании ННРУМихаил Иосилевич, фан-артМихаил Иосилевич, начало 2000-х. Михаил Иосилевич, ралли, 2005 год. «НН.РУ всех победит» Михаил Иосилевич объявляет о своей отставке с поста директора и переходе в Почетные Модераторы ННРУ На антикоррупционной акции в Нижнем Новгороде. Михаил Иосилевич — в шлеме с уточкой Михаил Иосилевич в начале апреля 2017 года получает бан на НН.РУ «за обсуждение действий модератора» — после того, как он поставил под сомнение действие редакции форумов, изменившей пароль пользователю Корвин Елена Хромова, занимающаяся политикой администрирования форумов от лица НН.РУ, в день взрыва в метро Санкт-Петербурга выступила в Фейсбуке с резкой критикой социальной и мировоззренческой позиции своего бывшего руководителя, с которым проработала многие годы.

Михаил (Александрович) Иосилевич (народн. И.О.Силевич, И.О., МИО) — ведущий нижегородский фейсблоггер, общественный деятель, бизнесмен и политический меценат. Известен широким народным массам, главным образом, как идеолог социально-ориентированного нижегородского е-бизнеса. Совладелец (1999-2013) наиболее крупной и успешной региональной интернет-компании «НН.РУ», директор, модератор общественных форумов.

Советник президента компании «ИнтерМедиаГруп» (ИД Hearst Shkulev Media), член совета Директоров НН.РУ, почетный модератор форумов НН.РУ (с февраля 2013 г.)

Старейшина Нижегородского Клуба Маркетологов первого созыва. Арбитажный управляющий.

Владельц Модельного агентства АСС.

Единственный законный представитель Летающего Макаронного Монстра в Нижегородской области (участник Пастафарианского съезда в Москве).

Любимое высказывание: “Усложнять — просто, упрощать — сложно” (Альберт Эйнштейн).

Морские божества и водные мифологические существа

Люди-амфибии довольно часто упоминаются в греческих мифологических преданиях, которые стали в эпоху Барокко огромным источником для вдохновения скульпторов майсенской мануфактуры. Помимо часто изображаемого римского Нептуна или греческого Посейдона было огромное количество других разнообразных морских божеств и существ.

Греки утверждали, что всю землю кругом обтекает поток, катящий свои воды в вечном водовороте. Его называли седым Океаном — богом-титаном, равным самому Зевсу по почёту и славе. Он жил далеко на границах мира. У Океана и его жены титаниды Тетис было около трех тысяч нимф-океанид. К нимфам водной стихии относятся также наяды, ведающие ручьями и родниками, и лимнады, обитающие в стоячих озёрах и болотах.

Над всеми мифологическими обитателями водной стихии главенствует великий и могучий брат Зевса Посейдон (Нептун).

Нептун

НЕРЕЙ

Одним из самых известных мифологических персонажей водной стихии был Нерей — «морской старец» с телом человека и рыбьим хвостом, живший в Эгейском море. У него было несметное количество дочерей, которых потом стали называть нереидами. Они входили в процессию Посейдона и Амфитриты.

Гесиод писал в «Теогонии»:

„И от Моря родился Нерей, старший из его сыновей, чьи уста правдивы и не осквернены ложью. И люди прозвали его Морским Старцем, ибо он верен своему слову, добр и справедлив, и мысли его чисты».

ПРОТЕЙ

Другим «морским старцем» с телом человека и рыбьим хвостом был Протей, живший на острове Фарос недалеко от Александрии (где располагался знаменитый Александрийский маяк), где пас стада рыб и тюленей, принадлежавших Амфитрите – жене Посейдона.

Протей

И Нерей и Протей могли, словно море, менять свой облик, превращаясь в различных животных и чудовищ, а также умели предсказывать будущее. Правда, Протей неохотно этим занимался. Для этого его необходимо было поймать и обуздать. Кроме этого Протей решил предсказывать судьбу только тем, кто застанет его в истинном обличии. Некоторым героям удалось принудить Протея к пророчеству, в частности спартанскому царю Менелаю Протей объяснил, что нужно сделать, чтобы вернуться из Египта в Спарту.

ТРИТОН

Сына Посейдона звали Тритон. Он сочетает в своём облике черты человека, коня и рыбы. Вместо ног у него либо один рыбий хвост, либо 2 дельфиньих.

Гесиод называл его «владыкой морских глубин».

Тритоны, сыновья Тритона и нимф, имели разный облик — мужчин с рыбьим или дельфиньим хвостом или ихтиокентавров — существ с человеческими руками, передними ногами и грудью коня и рыбьим хвостом. Они вместе с дельфинами сопровождали Посейдона и Амфитриту.

Тритона и его сыновей в искусстве всегда изображают с улиткообразной раковиной в руках. С помощью звука, издаваемого из неё, Тритоны вызывали грозные бури или успокаивали разбушевавшиеся морские стихии.

Изображения Тритонов

ГЛАВК

Морской Главк или Понтийский Главк (от древне-греческого Glaukos), являлся морским божеством-прорицателем и покровителем моряков и рыбаков. Это ещё один человек-амфибия, встречающийся в древнегреческой мифологии.

Бернард Пикар «Глаукос» 1731 год

По преданию от рождения Главк был обычный смертный рыбак. Однажды он съел некую загадочную траву, которой питаются кони Гелиоса, и превратился в божество с хвостом морской рыбы, приобретя бессмертие.

Главк научил древнегреческого бога Солнца Аполлона предсказывать будущее.

Главк являлся аргонавтам по молитве Орфея и сопровождал их корабль несколько суток, предсказав им будущее. Он сообщил аргонавтам, что они не должны искать Геракла. Кроме этого Главк прорицал Менелаю, который возвращался после взятия Трои.

Главка сопровождают нереиды – дочери Нерея, вместе с которыми он показывает мореплавателям путь. Главк мог предсказать изменение погоды и перемещение в море косяков рыб.

Главк и Сцилла

Главк был влюблён в Сциллу. Но она почувствовала к нему отвращение, когда увидела его купаясь в море. Тогда Главк пришёл к волшебнице Цирцее, дочери Солнца, которая могла своими чарами и магическими травами заставить мужчин и женщин уступать её воле. Главк поведал ей о своей неразделённой любви к Сцилле и попросил о помощи. Но Цирцея сама влюбилась в Главка. Его сердце принадлежало другой, поэтому он отказал Цирцее. Разгневанная, она прокляла место, где купалась Сцилла. Волосы Сциллы превратились в псов, а сама она стала морским утёсом. Это место было самым опасным местом для мореплавателей.

Женские образы морских существ

Среди женских мифологических морских образов называют Тритонид – дочерей Посейдона и Амфитриты. Они имеют женскую верхнюю часть туловища и рыбий хвост. Их нельзя путать с Сиренами, у которых помимо хвоста были крылья птицы и острые птичьи когти на ногах. Сирены обладали невероятно красивыми голосами. При помощи своих сладких песен они завлекали моряков и топили их в море.

Гравюры 16-ого века, изображающие Сирен

ГИППОКАМПЫ

Морские божества в Древней Греции и Риме часто изображались на колесницах, запряженных гиппокампами. Так назывались морские лошади серебристо-голубого цвета с рыбьим хвостами, и перепончатыми лапами вместо копыт. В частности, гиппокампы были запряжены в колесницу греческого бога морей Посейдона. На них также ездили нереиды. Гиппокамп считается царём рыб.

Гиппокамп

Огромное количество работ на Майсенской мануфактуре стиля барокко имеют изображения морских божеств и различных морских мифологических существ. Темы, связанные с водной стихией и вообще с различными стихиями, были весьма распространены в искусстве XVII-XVIII вв.

Гравюры Giovanni Andrea Maglioli 1580-1610

В создании фарфоровых композиций на мифологические темы наблюдается огромное влияние итальянской монументальной и парковой французской скульптуры прежде всего, а также воздействие французской живописи и архитектуры, искусство резьбы по слоновой кости и ювелирная практика, где античность и мифологические персонажи стали главным способом выражения различных понятий, идей и замыслов.

Фигуры Морских Существ из Лебединого Сервиза Майсенской мануфактуры

Так, например, среди многочисленных центральных декоративных композиций, входящих в известный Лебединый сервиз мануфактуры Майсен, мы можем найти огромную фигуру прекрасного Морского Главка и Нереиды. Их можно приобрести у нас в Салоне в Карловых Варах или на страницах нашего интернет-магазина.

Морской герой

Известный норвежский писатель впервые представлен советскому читателю историческими романами последних лет. Действие первого происходит в эпоху викингов, второй посвящен национальному герою Норвегии адмиралу Турденшолду. Изображая важные моменты в истории своей родины, Холт показывает, что носителями подлинных нравственных ценностей и истинными патриотами были не военачальники и власть имущие, а простые люди.

  • Коре Холт — Морской герой 1

  • Предисловие 1

  • Отряд выходит в море 2

  • Город горит 8

  • Перед боем 16

  • Дюнекилен 24

  • Примечания 33

Коре Холт
Морской герой

Советский читатель знаком с норвежским историческим романом преимущественно по произведениям знаменитой писательницы первой половины нашего века Сигрид Унсет. Между тем жанр исторического романа получил в Норвегии XX столетия большое, хотя и запоздалое по сравнению с другими странами, развитие. «Отставание» объясняется тем, что Норвегия с конца XIV до начала XX века не являлась вполне самостоятельным государством и находилась в разной степени зависимости сначала от Дании, а затем от Швеции. Норвежцы восприняли датский литературный язык и участвовали в создании общей датско-норвежской духовной культуры, где им, однако, принадлежала второстепенная роль. Только с отделением Норвегии от Дании, с получением норвежцами внутренней государственной самостоятельности (в 1814 году) началось преодоление этой датской культурной опеки и создание отдельной, самобытной норвежской национальной культуры, включая норвегизацию литературного языка.

В первую очередь норвежское национальное возрождение прошлого века ознаменовалось записью и обработкой народных сказок и преданий, созданием норвежской поэмы, драмы (получившей всемирную известность благодаря Ибсену), социального реалистического романа, лирики и, позже других жанров, романа исторического. Одной из предпосылок к появлению целой плеяды авторов этого жанра было получение Норвегией в 1905 году полной государственной независимости — разрыв ее почти столетней унии со Швецией. Крупнейшими мастерами норвежского исторического романа в первой половине XX века считаются Сигрид Унсет, Кристофер Упдаль, Юхан Фалькбергет, Улаф Дуун. Во второй половине века наиболее популярным мастером этого жанра стал Коре Холт, два романа которого ныне впервые переведены на русский язык.

Коре Холт родился в 1917 году, в многодетной семье железнодорожного рабочего, вырос в сельской местности на юге страны, рано познал нужду и унижение бедняка и безработного в буржуазном обществе. Ветеран норвежского рабочего движения. Начав печататься еще до войны (публицистические выступления в рабочей прессе, книги для детей — этому жанру писатель верен до сих пор), Холт в качестве беллетриста для взрослых выступил вскоре после освобождения страны от нацистской оккупации. Сперва его привлекал животрепещущий, отчасти автобиографический материал современности, включая минувшую войну (на ней пропал без вести родной брат писателя). Позже, в середине 50-х годов, Холт переключился на создание художественных эпопей из норвежской истории. Во второй половине этого десятилетия вышли его романы на сюжеты из ранней истории рабочего движения, в 60-е годы громадный успех имела трилогия «Король» — о народном вожде XII века, короле-самозванце Сверри (распродано было 30 тысяч экземпляров при населении страны менее четырех миллионов человек). В середине 70-х годов подлинную сенсацию вызвал его роман «Состязание» — о знаменитом полярнике Руале Амундсене и его соперничестве в достижении Южного полюса с Робертом Скоттом.

Норвежская леворадикальная критика предъявляет Коре Холту серьезные упреки. Указывалось на то, что он не видит настоящих сил общественного развития, что народные массы у него — зачастую только жертва, что в его романах вечное, постоянное в человеке оказывается важнее исторически данного. При всей справедливости этих замечаний они проходят мимо наиболее ценного в творчестве Холта как автора исторических романов. Холт — убежденный противник национального самолюбования, идеализации «своего» исторического прошлого, сглаживания противоречий, раздиравших во все исторические периоды норвежское, как и всякое иное, классовое общество. Холту, в частности — и ныне эта «частность» вдвойне ценна, — претит обычное для буржуазных «патриотических» авторов воспевание «своих» ратных подвигов. Антивоенный пафос Холта опирается на прочную антимилитаристско-демократическую традицию скандинавской литературы. Укажем в этой связи хотя бы на исторические очерки шведского писателя-реалиста Августа Стриндберга, а в наше время — на неоконченную «Мою шведскую историю» Вильхельма Муберга (писателя, подобно Холту, познавшего и острую нужду в детстве, и ранний труд пролетария) и, наконец, на изданную «Прогрессом» десять лет назад в русском переводе «Жизнь и смерть вольного стрелка» Артура Лундквиста.

Первый из двух романов Холта — «Тризна по женщине» — в художественных образах восстанавливает жизнь древних скандинавов той эпохи, которая издавна вызывает интерес и за пределами самой Скандинавии. Это эпоха викингов, иначе норманнов, а по древнерусскому словоупотреблению — варягов. Можно с уверенностью утверждать, что из всех художественных изображений этой эпохи на русском языке повествование Холта является наиболее близким к исторически достоверному. Роман сочетает фактическую добротность в описании материального быта, поведения и духовного мира людей IX века с увлекательным сюжетом и запоминающимися героями. В основу изложения положены итоги работ норвежских ученых по реставрации содержимого знаменитого Усебергского кургана, в окрестностях южнонорвежского портового города Тёнсберга. Курган был раскопан в 1904 году (но частично разграблен еще в средние века). Предметы древнего погребального обихода, играющие столь важную роль в романе — корабль, повозка, сани, — были собраны археологами по кускам. С тех пор их изображения неизменно украшают исторические труды о древней Норвегии.

Опираясь на мнение части ученых, Холт отождествляет погребенную в кургане знатную женщину с королевой Асой, известной из «Круга земного», сочинения исландского поэта и историка XIII века Снорри Стурлусона, — матерью короля Хальвдана Черного и бабкой первого объединителя Норвегии короля Харальда Прекрасноволосого. Харальд, правивший во второй половине IX века, — лицо уже вполне достоверное. По обычаю древних скандинавов вместе с госпожой была погребена и умерщвленная ради этого вторая женщина (нашему читателю, конечно, вспомнится картина Г. Семирадского «Сожжение русса» в Третьяковской галерее). На этой фактической основе строит свое повествование Холт. В своих произведениях Холт свободно отходит от традиционной формы исторического романа и широко пользуется художественными приемами, выработанными современной литературой, — повествование в романе ведется «гостем из неведомого» — рассказчиком, явившимся в девятый век из двадцатого и знающим уже о предстоящих раскопках.

Древненорвежское общество времен норманнских набегов лишено в романе ореола героизма, романтики. Автор выдвигает на передний план материальное убожество, общественное неравенство, жестокость рабства, власть суеверий, нравственную черствость и разнузданность. В этом обществе уже было налицо угнетение низших слоев высшими, и от развитого классового общества оно отличалось наличием, так сказать, социального ядра в виде полноправных свободных земледельцев — бондов (они в романе мало заметны либо неоправданно принижены) и, напротив, почти полным отсутствием государства и письменности. Главные герои романа уже поднимаются над своей средой и эпохой и предвещают преодоление этого поистине варварского уклада, строя норманнов (желающих лучше познакомиться с ним отсылаем к трудам известного советского историка А. Я. Гуревича). Идеологическим «рычагом» такого преодоления предстояло стать христианству. Недаром ирландка Одни — самый светлый женский образ в романе — уже исповедует новую веру, знаменующую значительно более высокую ступень в развитии человечества, чем древнегерманское язычество, в сущности осмеянное на страницах книги.

Второй роман — «Морской герой» — строится на событиях новой истории — Северной войны 1700–1721 гг., известной читателю сражениями на суше при Полтаве и на море при Гангуте. Герой романа — реальное историческое лицо, датско-норвежский флотоводец Петер Янсен Вессель Турденшолд (1690–1720), по происхождению норвежец. Имя и подвиги его так же знакомы и дороги каждому норвежскому школьнику, как нашему — имя Нахимова. Писатель изобразил Турденшолда в «звездный час» его короткой карьеры. Летом 1716 г. он самовольно, без приказа, совершил рискованное нападение на шведский флот, везший боеприпасы и снаряжение своему королю Карлу XII, после того как тот вторгся с войском в юго-восточную Норвегию. Знаменитое морское сражение при Дюнекилене составляет финал романа. Предшествующие страницы заполнены описанием военных приготовлений, быта моряков на суше и на борту корабля, щекотливого положения героя — вчерашнего простолюдина, «выдвиженца» при феодально-абсолютистском королевском дворе в Копенгагене.

«Малютка» И.И. Фисановича готовится к очередному походу

Среди шестисот сокурсников он оказался самым молодым и, по-видимому, самым неподготовленным к флотской службе физически и морально. Но он решил, что море — его судьба, и занялся самовоспитанием. В результате за четыре года — 14 поощрений командования за успехи в учебе, бдительность при несении караульной службы и 200% выработки на субботниках. В свидетельстве об окончании только отличные оценки. Первый по выпуску, он был сфотографирован у развернутого знамени училища и получил от наркома Обороны К. Е. Ворошилова именные серебряные часы. И здоровье его окрепло — сдал нормы ГТО 2-й ступени.

По традиции первому по успеваемости выпускнику военного училища предоставляли право выбора места службы. Но в 1936 г. уже ощущалось приближение большой войны. Советский морской флот срочно пополняли новыми боевыми кораблями. Возникла нехватка подготовленных специалистов, особенно штурманов подводного плавания.

Поэтому лучших выпускников училища направили на только что спущенные на воду подводные лодки, еще не присвоив им офицерского звания. Фисанович был назначен командиром БЧ 1-4 (то есть ответственным за штурманскую и радиоакустическую службу) на малую подводную лодку М-77, которая базировалась в Ораниенбауме, в пятидесяти километрах от Ленинграда. Он появился на лодке в курсантском обмундировании и был встречен командой настороженно.

Это понятно: на сложнейшем по устройству боевом корабле тех лет, где было всего шестнадцать человек команды и от грамотных и умелых действий каждого зависела жизнь всех, назначение самого молодого в экипаже, да еще и курсанта, на одну из самых ответственных должностей ничего другого вызвать не могло. Но уже через месяц экипаж убедился, что на лодке служит не только толковый штурман, но и настоящий подводник.

Каждый новый член экипажа на подлодке сдавал зачет по устройству корабля и его жизнеобеспечению. Надо было знать и находить впотьмах, на ощупь в каждом из шести отсеков любой вентиль и любую кнопку, от которых зависели погружение и всплытие лодки и работа ее механизмов. По правилам на ознакомление отводится месяц, но месяца у Фисановича не было: лодка постоянно находилась в учебно-тренировочных походах. И он сдал этот зачет без дополнительной подготовки.

А поздней осенью, когда стали подводить итоги летних плаваний, выяснилось, что на М-77 служит лучший штурман 3-й бригады подплава Балтийского флота. В первый год службы доказать, что ты лучший среди двух десятков штурманов, в том числе офицеров со стажем, это серьезный успех. К осени следующего года его, самого молодого лейтенанта подплава, назначают флагманским штурманом дивизиона малых подводных лодок — «малюток», то есть ответственным за работу пяти штурманов. Весной 1938 г. Фисанович был назначен командиром малой подводной лодки М-84. Ему присваивают очередное воинское звание старший лейтенант.

Одновременно с Балтийским пополнялись и другие флоты страны, и там тоже не хватало специалистов. В августе 1938 г. Фисановича назначают флагманским штурманом штаба Северного флота, на должность капитана 1-го ранга. Всю осень и зиму он плавает на различных кораблях и подлодках, детально знакомясь с побережьем, мелями и течениями Баренцева и Белого морей, и доказывает свою состоятельность на новом месте службы.

Но тут произошли два события, которые по тем временам могли сломать карьеру любому офицеру. В Харькове арестовали его отца Илью Львовича, обвинили в шпионаже в пользу фашистской Германии, и он под пытками подписал «признание». Мне удалось в 1987 г. получить справку из Харьковского управления КГБ, а потом и свидетельство о реабилитации деда ввиду отсутствия улик. Жаль, что Израиль Фисанович не смог увидеть этих документов.

Но он не поверил обвинениям в адрес отца и, когда в апреле 1939 г. тот умер в тюремной больнице, поехал на его похороны. В том же году исключили из партии тетку его жены — за «потерю политической бдительности»: не донесла на сотрудницу, рассказавшую политический анекдот. В связи с этими событиями Фисановичу отказали в направлении на курсы усовершенствования, задержали прием в партию и понизили в должности — назначили флагманским штурманом бригады.

В новой должности Фисанович быстро освоился. Он уже был знаком с условиями судовождения в северных морях и хорошо знал специфику подплава. Спустя год (после четырех лет кандидатского стажа) его все-таки приняли в партию и направили на курсы усовершенствования в Ленинград. Без этого продвижение по службе в те годы было невозможно. По окончании курсов офицеры получали назначение помощниками командиров крупных подводных лодок.

Однако начало Великой Отечественной войны заставило сократить программу. Досрочный выпуск состоялся 5 июля 1941 г. Фисановича наградили значком «Отличник ВМФ» и присвоили очередное звание капитан-лейтенант. Служить ему вновь предстояло на Северном флоте. Он выехал 8 июля и, не раз попадая под бомбежки, к 12 июля добрался до штаба Северного флота в поселке Полярное, где получил назначение помощником командира подводной лодки Щ-404. Лодка в то время находилась в море, и его временно поставили дежурным по штабу. Но тут случай круто повернул его судьбу.

Малая подводная лодка М-172 под командованием старшего лейтенанта Дмитрия Яковлевича Лысенко вернулась из своего первого боевого похода с серьезными повреждениями носовой части. Оказалось, что командир, вместо того чтобы атаковать неприятельский корабль, стал уклоняться от боя, маневрируя вслепую.

В результате лодка сбилась с курса и, ударившись о береговые скалы, помяла носовую часть. Лысенко отдали под трибунал, лодку поставили на ремонт, а командование стало срочно подбирать нового командира. Выбор пал на Фисановича. Перед ним стояли две задачи — ремонт лодки (с ним справились к 11 августа) и восстановление боеготовности команды, потерявшей веру в свои силы. Как только после ремонта лодку спустили на воду, новый командир и экипаж приступили к тренировкам. Все семь тренировочных «боевых задач» были сданы за неделю, и 18 августа «малютка» М-172 вышла в поход.

По флотским правилам в первый раз нового командира должен сопровождать более опытный моряк. Обычно это делает командир дивизиона. Но командир дивизиона «малюток» капитан 2-го ранга Николай Иванович Морозов был в море на другой подлодке и обеспечивать Фисановича назначили командира дивизиона средних лодок — «щук» — капитана 2-го ранга Ивана Александровича Колышкина (впоследствии — Герой Советского Союза, контр-адмирал).

Несколько слов о том, что представляла собой малая подводная лодка М-172. Это был современный по тому времени корабль водоизмещением 200 т при полном погружении, с надводной скоростью 13 узлов (миль/час), подводной максимальной скоростью — 6 узлов и крейсерской — 4 узла. Автономность — 10 суток. Вооружение — два носовых торпедных аппарата с двумя торпедами (запасных не было) и артиллерийское орудие калибра 45 мм против воздушных целей. Команда — 20 человек. Условия обитания чудовищные: ни помыться, ни отдохнуть. Даже у командира не было своей койки.

Сменные вахты только у главных механизмов, остальные вообще не имели смены. Через два-три дня кожа людей покрывалась «подводным загаром» — смесью пота, испарений масел и кислот из аккумуляторной батареи и копоти от дизеля. Вот в каких условиях сражались моряки малых подводных лодок. «Малютки» воевали, уходя от базы обычно не более чем на 100-200 миль, так как противник был рядом — фронт почти вплотную подошел к Мурманску.

Идя в поход, Фисанович наметил дерзкий план прорваться во вражескую гавань Лиинахамари, расположенную в финском фиорде Петсамо-Вуоно. Там, в непосредственной близости от линии фронта, немцы разгружали суда с боеприпасами, техникой и войсками, пришедшими на смену потрепанным в боях частям.

В гавань уже попытался прорваться его друг — командир подлодки М-174 Николай Ефимович Егоров, однако атаковать врага ему не удалось. Колышкин согласился с планом Фисановича, но советовал присмотреться к режиму охраны фиорда. После двух суток тщательного наблюдения М-172 в подводном положении медленно подобралась к противнику. Шли по картам и компасу, изредка на мгновение поднимая перископ. Удалось незаметно проскользнуть под кораблями охранения. Когда, согласно расчетам, оказались у входа в бухту Лиинахамари, подняли перископ, осмотрелись. Впереди,

в полукилометре, у причала разгружался пароход. Работали подъемные краны, суетились грузчики. Из трубы парохода шел дым. Фисанович направил торпеду, прицеливаясь по трубе. Разворачиваясь на выход из бухты, услышали взрыв. В своих воспоминаниях («В глубинах полярных морей». М., 1970) Колышкин писал, что на мгновение он поднял перископ, увидел, как над судном взметнулось облако дыма и пыли, и радостно поздравил экипаж. Тогда на Северном флоте это была всего вторая победа. Немцы, не предполагая такой дерзости советских подводников, долго искали в небе английские самолеты и бросились в погоню за подлодкой поздно, когда она уже выходила в открытое море. Спустя сутки М-172 второй торпедой утопила еще одно вражеское судно.

Этот двойной успех изменил представление о боевой ценности «малюток». До этого в них не верили. По оценке командующего Северным флотом вице-адмирала Арсения Григорьевича Головко, это была «первая по-настоящему знаменательная победа, определившая наши возможности в борьбе с врагом на его коммуникациях…» (А. Г. Головко. «Потомству в пример». В сборнике «Это было на Крайнем Севере». Мурманск, 1965). После этого похода наши «малютки» прочно «оседлали» подступы к прифронтовым портам врага, значительно сократив снабжение фашистских войск на северном фланге и резко ослабив их натиск.

Во второй поход Фисановича обеспечивал командир дивизиона «малюток» Н. И. Морозов. М-172 обнаружила и потопила тщательно охраняемый вражеский транспорт. По возвращении из похода весь экипаж лодки был награжден орденами. Но командование приказало в тот же вечер вновь выйти в море. Причины такой поспешности были очень вескими: группа наших разведчиков с боями вырывалась из немецких тылов, но пройти через линию фронта не могла. Три раза их безуспешно пытались эвакуировать наши корабли, и вот для осуществления четвертой попытки к берегам противника направлялась М-172. Подводники успешно справились с заданием и получили благодарность командования.

Пятый боевой поход М-172 (и четвертый под командованием Фисановича) начался 18 сентября 1941 г. Подводные лодки, имея форму сигары, в шторм подвержены качке как никакие другие корабли. А шторм был страшный: на двадцатиметровых волнах при одиннадцатибалльных шквалах ледяного ветра крен лодки достигал 70 градусов, расплескивался сернокислый электролит аккумуляторов, угрожая аварией. Спасаясь от качки, погрузились на глубину

30 м, нейтрализовали разлившийся электролит, но при всплытии все повторилось, а с разряженными аккумуляторами лодка небоеспособна. Да еще волнорезы (крышки) торпедных аппаратов под страшными ударами волн перестали открываться. Попытались укрыться в одной из бухт, но там уже находился наш тральщик. Его команда приняла нашу лодку за вражескую и принялась обстреливать ее и бомбить глубинными бомбами. Едва ушли от своих, погрузившись и расходуя последние запасы электроэнергии. Вернувшись в базу, лодка встала на непродолжительный ремонт.

В шестой поход 4 ноября произошло смертельно опасное ЧП. Находясь под водой вблизи вражеского берега, М-172 несла боевое дежурство. Из-за малочисленности члены экипажа имели по две-три боевые специальности. Молодой матрос Василий Немов был вторым торпедистом, командиром орудийного расчета и коком, когда обстановка позволяла готовить горячую пищу. Занятый поварским делом, он получил команду осушить балластную цистерну, чтобы подвсплыть под перископ.

Ощупью найдя маховик, стал его крутить. Лодка камнем пошла ко дну: по ошибке он принял воду в цистерну срочного погружения. На запредельной глубине корпус начал трещать. На помощь Немову бросился трюмный машинист Петр Пугаев. Вдвоем им удалось продуть все цистерны и спасти лодку от гибели, но теперь она стремительно всплывала на виду артиллерийских батарей противника. Этого тоже нельзя было допустить.

Срочно принимается в цистерны забортная вода — лодка устремляется ко дну, продувают цистерны — лодка рвется на поверхность. После долгой опасной балансировки удалось удержаться на нужной глубине. Дав «остыть» нервам, Фисанович сказал Немову, что такого растяпу надо бы с позором выгнать, но понимая, какого страха он натерпелся, можно быть уверенным, что урок не прошел даром и что в будущем Немов не допустит небрежности. И действительно, Немов стал одним из лучших членов экипажа, надежным помощником командира. (Он погиб вместе с Фисановичем 27 июля 1944 г. на подводной лодке В-1.)

Я специально подробно рассказываю об этих безуспешных походах, чтобы дать представление о проблемах службы подводников на Севере. В зимние месяцы походы осложнялись обмерзанием надводной части корабля, превращавшим его в ледяную гору. Выручал Гольфстрим, поддерживая температуру воды +4∞ С на глубине Баренцевого моря.

Приходилось погружаться чаще, чем требовала боевая обстановка, чтобы растопить ледяной панцирь. Коркой льда обрастала и одежда командира, штурмана и сигнальщика, находившихся на капитанском мостике при надводном положении лодки. К этому следует добавить страшной силы удары ледяных волн, способных смыть людей в море и повредить стальные конструкции. Так, в седьмом походе был поврежден упорный подшипник вала гребного винта.

Лодка в любой момент могла потерять ход и стать легкой добычей врага. Только высокое мастерство и невероятное упорство мотористов, возглавляемых инженером-механиком Георгием Флегонтовичем Каратаевым, позволили вернуться в базу. Ремонт продолжался три месяца. Вскоре Каратаев был назначен флагманским механиком дивизиона и не участвовал в следующих походах «малютки». В пятидесятые-восьмидесятые годы он опубликовал серию статей о подводной лодке М-172 и ее командире.

После ремонта боевые походы 12, 15 и 20 апреля 1942 г. ознаменовались потоплением двух транспортов и одного танкера фашистов. Сплоченная волей и мастерством командира команда стала коллективом виртуозов подводного боя. А в следующем, десятом походе произошло событие, которое в 1984 г., в большой статье в газете «Правда», было охарактеризовано как «прообраз действий атомного подводного флота». Старшина 1-й статьи Анатолий Васильевич Шумихин — гидроакустик лодки сумел с помощью своей, в те годы довольно несовершенной аппаратуры не только услышать приближение вражеских судов намного раньше, чем это было доступно акустикам других кораблей, но и определить их количество, курс и скорость.

В тот день над морем висел непроницаемый туман. Ориентируясь на показания гидроакустика, командир вслепую подошел к точке атаки. Только тогда он смог увидеть нечеткий силуэт вражеского судна и уничтожить его торпедами. Такая перископно-акустическая атака была осуществлена впервые в практике подводного флота и стала предметом изучения для подводников многих стран. Слава Шумихина — лучшего «слухача» Северного флота — в послевоенные годы была продолжена «Шумихинским движением» — соревнованием акустиков флотов.

15 мая 1942 г. М-172 вышла в одиннадцатый боевой поход, ставший для подводников Советского Союза хрестоматийным примером стойкости и героизма. Обнаружив вражеский транспорт в окружении кораблей охранения, лодка торпедировала его с близкой дистанции и потопила. Вообще атаки на предельно коротких дистанциях легли в основу тактики Фисановича. Такие атаки гарантировали попадание торпед в цель, но были очень опасны: противник мог легко засечь координаты и контратаковать.

На этот раз немцы определили положение лодки быстро и довольно точно. Их глубинные бомбы рвались в непосредственной близости от М-172, некоторые в десяти-пятнадцати метрах от корпуса, образуя в нем вмятины, расшатывая и выводя из строя механизмы и приборы, травмируя и сбивая с ног подводников. Близкие разрывы повредили корпус топливной цистерны. Соляр, вытекая из нее и появляясь на поверхности моря характерными пятнами, выдавал место расположения.

Это позволяло бомбить еще более прицельно. Только несгибаемая стойкость экипажа, точные данные едва не оглохшего от близких взрывов Шумихина о расположении и курсах немецких кораблей и умелые маневры командира позволили вслепую, с поврежденными неработающими компасами в течение десяти часов уклоняться от бомбежки. Уходили к своим берегам, ориентируясь по показаниям эхолота на глубины моря, которые Фисанович досконально изучил еще до войны, будучи флаг-штурманом флота и бригады подплава. На лодке был флагманский врач бригады Залман Самуилович Гусинский.

В поход он пошел с целью проверки новых способов регенерации воздуха, и его знания очень пригодились. В лодке, идущей в подводном положении, постепенно накапливался углекислый газ, выдыхаемый экипажем, и за десять часов непрерывного боя воздух стал совершенно непригодным для дыхания. Гусинский, используя имеющееся оборудование, старался замедлить процесс накопления углекислоты, повысить содержание кислорода. Попутно он отмечал близкие разрывы глубинных бомб, откладывая спички, а когда спички кончились, начал ломать их пополам. Потом насчитали 324 взрыва.

Наконец лодка, маневрируя, приблизилась к нашим берегам, и подводники сквозь толщу воды услышали, как залпы береговых орудий отгоняют врага. Дышать было совсем нечем, и М-172 всплыла в пределах досягаемости артиллерии немецких кораблей. Немцы выпустили по лодке до сорока снарядов, но были остановлены нашими батареями. Тогда лодку атаковал немецкий самолет, сбросив на нее четыре авиабомбы и причинив ей новые повреждения. И все-таки она своим ходом пришла в базу. В музее Северного флота хранится треснувшая от близкого разрыва электрическая лампочка. Под ней надпись: «Подлодка М-172. 16 мая 1942 года. 324 глуб. бомбы, артобстрел, 4 авиабомбы». Подводники считают эти данные мировым рекордом жизнестойкости.

Для ремонта потребовалось пять месяцев. Огромные вмятины корпуса устранить силами специалистов-североморцев не удавалось. Пришлось вызвать инженеров из блокадного Ленинграда. Мужество экипажа было отмечено высокими наградами. Лодку посетили писатель Евгений Петров и поэт Константин Симонов. В этот период Фисанович был кооптирован в Еврейский антифашистский комитет и побывал в Москве.

По завершении ремонта в двенадцатом боевом походе команда М-172 выполнила ответственное и очень опасное задание. В последней декаде октября 1942 г. лодка подошла к занятому немцами норвежскому побережью и высадила разведгруппу. Следующий, тринадцатый поход состоялся в конце декабря.

Восемь суток в восьмибалльный шторм подводники искали встречи с врагом, но море было пустынно. Пришлось возвращаться ни с чем. В четырнадцатом походе в ночь с 22-го на 23 января 1943 г. командир и боцман Николай Павлович Тихоненко увидели немецкий эсминец. Было очень темно, и маленькую лодку враг не заметил. Но и подводники обнаружили неприятеля, когда погружаться было поздно. Атаку произвели двумя торпедами почти в упор и увидели, как эсминец тонет. В пятнадцатом походе М-172 в ночь на

1 февраля двумя торпедами потопила крупный транспорт противника, тоже находясь в надводном положении. Командир и сигнальщик Виктор Семенов, наблюдавшие гибель вражеского судна, замешкались, и лодка едва успела погрузиться, уходя от атаки кораблей охранения. В шестнадцатом походе 25 февраля заметили эсминец из числа захваченных немцами при оккупации Норвегии, идущий под немецким флагом, и потопили его двумя торпедами. На боевом счету М-172 было уже одиннадцать неприятельских кораблей и судов.

В семнадцатом походе на подлодке находился корреспондент центральной морской газеты «Красный флот» Николай Николаевич Ланин. В 1936-1937 гг. он в должности радиста служил с Фисановичем на М-77. На этот раз М-172 потопила крупный транспорт фашистов, но корабли конвоя обнаружили лодку и более двух часов преследовали и бомбили ее. Положение становилось критическим. Были опять получены повреждения. Позднее Ланин писал, что, снимая нервное напряжение членов команды, Фисанович с подчеркнуто ироничным уважением произнес, так чтобы его услышали во всех отсеках: «Да-а, нарвались на мастеров. Ничего, мы их сейчас обманем…» Несмотря на опасную ситуацию, подводники рассмеялись, и им действительно вскоре удалось уйти от преследования.

5 мая 1943 г. М-172 ушла в свой восемнадцатый боевой поход, последний под командованием Фисановича. Потопили крупный немецкий транспорт. Обозленные немцы в течение трех часов бомбили с кораблей и самолетов. По приходе в базу израненная лодка опять была поставлена на ремонт, а Фисанович с 3 августа 1943 г. возглавил 6-й дивизион «малюток». Командовать М-172 назначили капитан-лейтенанта Ивана Андреевича Кунца. Лодка вышла еще в два похода. Первый из них был безрезультатным, а во втором, 16 октября 1943 г., «малютка» погибла.

Отец тяжело переживал гибель своих друзей. А беда, как говорят, не приходит одна. В боях за Латвию был смертельно ранен и вскоре скончался в госпитале его младший брат, командир минометной роты капитан Натан Ильич Фисанович. К этому же времени окончательно рассеялись сомнения в том, что погиб его дядя по материнской линии, капитан Наум Израилевич Шехтер.

Отец гордился его воинским подвигом. В газете «Известия» от 29 июля 1941 г. была опубликована заметка «Капитан Шехтер». В ней говорилось, что Шехтер возглавил полк, который немцы отрезали от командования. Внезапным ударом полк отбросил противника, начавшего форсировать водный рубеж. Дважды раненный, Шехтер четверо суток руководил боем, пока не передал командование прибывшему ему на смену офицеру. При последующем отступлении наших войск Наум Израилевич оказался в окружении и пропал без вести.

Итак, за два года под командованием Израиля Фисановича М-172 совершила семнадцать боевых походов. Было потоплено два крупных боевых корабля и одиннадцать судов противника. Кроме того, были выполнены задания по эвакуации и десантированию разведгрупп в немецкий тыл. Все члены экипажа были награждены орденами и медалями, многие неоднократно. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 апреля 1942 г. флаг подводной лодки М-172 украсил орден Красного Знамени, а в апреле 1943 г. приказом наркома Военно-Морского флота Краснознаменная подводная лодка М-172 была преобразована в гвардейскую. В истории отечественного флота было всего четыре гвардейских Краснознаменных корабля, и один из них — «малютка» М-172.

Высоких наград и отличий был удостоен и ее командир Израиль Ильич Фисанович: 8 ноября 1941 г. — орден Красного Знамени, 3 апреля 1942 г. — Герой Советского Союза с вручением Золотой Звезды и ордена Ленина, 27 мая 1942 г. — капитан 3-го ранга, 2 июля 1942 г. — второй орден Красного Знамени, 26 января 1943 г. — орден Отечественной войны 1-й степени, апрель 1943 г. — капитан 2-го ранга (самый молодой в этом звании в советском флоте, ему было 28 лет). В июле 1943 г. ему вручили американский орден «Морской крест».

Фисанович продолжал выходить в боевые походы, контролируя действия командиров подводных лодок своего дивизиона. Так, в походе с командиром только что вступившей в строй подводной лодки М-107 капитан-лейтенантом В. П. Кофановым в сентябре 1943 г. удалось обнаружить и потопить крупное судно врага. Встречать лодку пришел командующий Северным флотом адмирал Головко. Заметив смущение молодого командира, Израиль Ильич ободряюще сказал ему: «Вы потопили, вам и докладывать!»

* * *

Осенью 1943 г. под ударами войск антигитлеровской коалиции капитулировала фашистская Италия, сдав англо-американским союзникам более 65% своего флота (оставшуюся часть перехватили немцы). Правительство СССР потребовало свою долю трофеев. Так как сдавшиеся итальянские моряки выразили готовность воевать против Германии, было решено передать Советам адекватное количество английских и американских кораблей. Для их приемки в Англию направили советские экипажи, один из которых возглавлял Фисанович. За два месяца его команда освоила британскую среднюю субмарину «Санфиш» (в переводе — «Камбала»). Лодке присвоили индекс В-1.

25 июля 1944 г. подводная лодка В-1 под советским Военно-морским флагом покинула шотландский порт Лервик, но до Полярного не дошла… Долгое время причины ее гибели оставались невыясненными. Только в послевоенные годы удалось установить, что 27 июля 1944 г. в 9 часов 39 минут по Гринвичу в 230 милях к северу от Шотландских островов, в точке с координатами 64∞34′ северной широты и 1∞16′ западной долготы, лодку атаковал и потопил самолет британской береговой охраны.

На запросы военных и дипломатических служб англичане долгое время отвечали уклончиво, но в 1950-1960-х гг. в Британии и в США были опубликованы монографии Лентона, Лискомба, Роскилла и Конуэя, в которых был признан факт потопления советской подводной лодки В-1 британским бомбардировщиком — «по ошибке». В начале 1990-х на мой запрос на имя премьер-министра Великобритании М. Тэтчер я получил такой же ответ. В советской морской историографии высказывалось мнение, что Британское адмиралтейство попросту не хотело передавать Советам эту лодку.

Израиль Ильич Фисанович навечно зачислен в одну из воинских частей Северного флота. Ему посвящены экспозиции в Центральном военно-морском музее в Санкт-Петербурге и в Музее Северного флота. Его именем были названы улицы в Полярном, Кировограде и Харькове. Хочется верить, что этот человек, внесший заметный вклад в общее дело борьбы с фашизмом, останется в памяти народа.

Тарас Фисанович, Звезда 2006, №6