Гибель армии самсонова

Танненберг — напрасная жертва? Как наши проиграли главную битву 1914 года

105 лет назад, 26 августа 1914 года, в Восточной Пруссии началось то, о чём историки впоследствии напишут так: «Триста тысяч человек выступили друг против друга, маневрировали и контрманеврировали, стреляли, напивались, если им везло и они занимали деревню, или сидели на земле в лесу с приятелями, когда наступала ночь, а на следующий день бой начинался снова. Шло огромное сражение на Восточном фронте».

Сражение это в историографии носит название «Битва при Танненберге». Очевидцы и участники (во всяком случае, с русской стороны) предпочитали несколько иной термин. «Танненбергская катастрофа» — так назвал при издании в 1939 году свои дневниковые записи командир 2 батальона 5 пехотного Калужского полка Юлий Бучинский.

Александр Самсонов. Фото: Commons.wikimedia.org

Основания для этого были, и достаточно веские. Всякий, кто мало-мальски знаком с историей Первой мировой войны, помнит, чем закончилась операция русских войск в Восточной Пруссии и чем отличились генералы Павел Ренненкампф и Александр Самсонов. Пожалуй, катастрофа — это ещё мягко сказано. Общий итог Восточно-Прусской операции — это тяжёлое отступление и потери в 64% от начальной численности войск. Для сравнения: знаменитый полководец, прусский король Фридрих Великий, известный своим спокойным отношением к потерям, считал, что утратить 56% личного состава — это почти полный разгром. Заметим, что потери несли не только «серые шинели», то есть рядовые русской армии. Серьёзно был прорежен и офицерский состав. Включая высший: сам генерал Александр Самсонов, сообразив, что сражение катится к бесславному концу, отошёл в лес и застрелился. Это сказалось на управляемости и боевом духе его 2-й армии понятным образом.

Хорошим тоном считается в обязательном порядке сказать, что да, быть может, это и была катастрофа. Но катастрофа святая. Так сказать, необходимая жертва на алтарь общей победы Антанты. Да, армии Ренненкампфа и Самсонова выдвинулись в Восточную Пруссию и нанесли удар раньше, чем было положено. Но почему? Да потому, что об этом просили французы, оборона которых разваливалась на глазах и которые под ударами немцев отступали чуть ли не до самого Парижа. Немцы же, обеспокоенные вторжением русских с востока, были вынуждены перебросить туда из Франции целых два корпуса, что сорвало немецкое наступление и сделало возможным «Чудо на Марне» — успешное контрнаступление французов. Грубо говоря, гибель русских при Танненберге не была напрасной: царь Николай II, верный своим союзническим обязательствам, спас Францию.

Разрушения, произведённые в Ортельсбурге (Щитно) русскими войсками в августе 1914 года. Фото: Commons.wikimedia.org

В этой стройной схеме есть несколько уязвимых моментов. Самый, пожалуй, важный — это вопрос численности тех самых корпусов. Немецкий корпус образца 1914 года — это 2 дивизии. То есть 24 батальона пехоты плюс кавалерия, артиллерия, пулемёты, сапёры… Словом, около 30 тыс. человек. Два корпуса, соответственно, вдвое больше.

А теперь — внимание. Пункт первый. В сентябрьской Битве на Марне сошлись армии численностью примерно по миллиону каждая. Пункт второй. В те же дни немцы отправили в Эльзас и Лотарингию ещё три корпуса — совершенно спокойно и без истерик в стиле: «Ах, сейчас казаки ворвутся в Фатерлянд!»

Горящий дом во время боя в Усдау 27 августа 1914 года. Фото: Commons.wikimedia.org

Могли ли два корпуса, отправленных «на русских», но так, кстати, и не успевших к Танненбергу, серьёзно ослабить миллионную армию? Английский историк Макс Макдональд Гастингс, автор книги «Первая мировая война. Катастрофа 1914 года», уверен, что нет. Взять Париж немцам помешало не русское вторжение в Восточную Пруссию, а отсутствие мобильности, ряд тактических ошибок и ошибок разведки и, наконец, банальные просчёты в управлении такой массой войск.

К тому же, если судить совсем уж по справедливости, вторжение русских армий в Германию вовсе не имело целью «истечь кровью, но оттянуть силы тевтона от Парижа». Это утверждение — всего лишь недобросовестная попытка нарисовать мишень вокруг угодившей в молоко пули и сказать, что как раз туда-то и целились. Потому что цели были принципиально другими, что просочилось в разухабистый пропагандистский стишок: «Клином вышибаем клин: вы в Париж, а мы — в Берлин!» Дескать, пусть немцы увязнут под Парижем, русские возьмут Берлин, тут и войне конец.

А вот это уже совсем другой коленкор. Действительно, один-единственный (но успешный) удар русских армий мог тогда изменить ход всей войны. Начальник германского Полевого Генерального штаба Хельмут фон Мольтке ещё перед войной говорил: «Все наши успехи на Западном фронте ничего не будут стоить, если русские придут в Берлин».

Немецкая пехота во время битвы под Танненбергом. Фото: Commons.wikimedia.org

Могло такое случиться? Да, в принципе, могло. Германский Генштаб, узнав о русском вторжении, был крайне озабочен. Особенно неприятными были известия о том, что немецкие войска 20 августа потерпели поражение в столкновении с Ренненкампфом при Гумбиннене, а командующий немецкой 8-й армией Максимилиан фон Притвиц принял решение отступать за Вислу. А тут ещё наваливается Самсонов со своей 2-й армией. Ситуация складывалась критическая. Если бы всё продолжалось в том же духе, для Берлина создавалась бы серьёзная опасность. Начальник русского Генштаба генерал Яков Жилинский уже рассчитывал занять пост генерал-губернатора Восточной Пруссии и негодовал по поводу того, что Ставка продавливает на эту роль другого человека.

Однако германский Генштаб принимает решение сделать рокировку. С поста командующего 8-й армией снимают неудачливого фон Притвица. А вместо него ставят тандем: на пост командующего армией попадает Пауль фон Гинденбург, а начштаба при нём — Эрих Людендорф. Отступление за Вислу было прекращено. Но и наступать на столь сильные русские армии было как-то страшновато. А главное, было непонятно, что эти русские собираются делать и куда нанесут следующий удар.

Гинденбург и Людендорф. Фото: Commons.wikimedia.org

Всё стало ясно, когда штаб немецкой армии перехватил русские радиограммы.

Из радиограммы Ренненкампфа от 25 августа выходило, что он, даже если изо всех сил поспешит на соединение с Самсоновым, будет на следующий день всё ещё слишком далеко, чтобы угрожать немцам с тыла.

Из радиограммы Самсонова стало ясно, что вчерашнюю стычку с небольшим отрядом немцев он принял за крупную победу, а отход отряда — за паническое отступление. И решил преследовать противника, чтобы окончательно добить.

Гинденбург и Людендорф не могли поверить в свою удачу. Неужели генералы Самсонов и Ренненкампф, эти герои японской войны, обстрелянные и опытные, настолько беспечны, что обмениваются по радио открытым текстом, даже не утруждая себя шифровкой? Неужели они могут так поступать во время войны? Генерал Макс Гофман, бывший немецким наблюдателем на японской войне и знавший стиль и Ренненкампфа, и Самсонова, подтвердил: эти — могут.

Крах планов взятия Берлина или Кёнигсберга, а также общее поражение русских были предрешены именно в тот момент.

Мемориал у Танненберга. Фото: Commons.wikimedia.org

Битва под Танненбергом

26 — 30 августа 1914 произошло самое кровопролитное сражение между русскими и германскими войсками в ходе Восточно-Прусской операции Первой мировой войны. В российской историографии данное сражение известно как битва при Танненберге, «самсоновская операция», «самсоновская катастрофа», «операция Гинденбурга».
Эта битва вызвала колоссальный общественный резонанс не только в России, но и в Германии. Её официозными кругами были незамедлительно проведены исторические параллели между разгромом 2-й армии генерала от кавалерии А.В. Самсонова под Танненбергом и Грюнвальдской битвой эпохи Средневековья, в которой Тевтонский орден был разбит союзными польско-литовско-русскими ратями. Победа 1914 г. позиционировалась как реванш за поражение в 1410 г.
В России же одну из страниц истории Восточно-Прусской операции зачастую связывают с куда более близкими по времени, но территориально удаленными событиями русско-японской войны 1904–1905 гг. На её фронтах, в Маньчжурии воевали будущие командующие злополучными армиями — вышеупомянутый Самсонов и генерал от кавалерии П.К. фон Ренненкампф. Предлагаем вашему вниманию передачу из цикла «История России» об этом событии:
“Люди, действовавшие в данном случае, даже если они принадлежали к числу самых плохих полководцев, все же никогда не бывали лишены простого здравого смысла и никогда бы не допустили тех нелепых поступков, какие им приписывает огулом и без разбора широкая публика и историческая критика. Большинство представителей последней были бы изумлены, если бы могли ознакомиться с ближайшими мотивами действий и, по всей вероятности, сами подчинились бы им, как и тот полководец, который теперь представляется им и изображается ими чуть ли не полуидиотом.» (Карл фон Клаузевиц)
В конце первого месяца войны очертания фронтов рисовали весьма парадоксальную ситуацию. Решительно каждая сторона, за исключением миноритарных участников вроде Сербии и Бельгии, перенесла боевые действия на территорию противника. Пока на севере западноевропейского театра германские дивизии через южную Бельгию продвигались к французской границе, на южном участке фронта основные ударные силы французской армии вдохновенно освобождали отторгнутые по результатам франко-прусской войны города Эльзаса и Лотарингии. В это же время русская армия почти одновременно вошла в восточную Пруссию и австрийскую Галицию, тогда как армия австрийского императора в свою очередь вошла в пределы Российской Империи, нанося удары в русской Польше в направлении на Холм и Люблин.
Советская историография, в силу негативного отношения коммунистической идеологии к самодержавию, участие России в Первой Великой войне 20-го столетия преподносила не иначе, как цепочку унылых поражений. Обусловлено это было, якобы тотальной бездарностью генералов, помноженной на полную неспособностью «царского режима» организовать работу тыла и полную мобилизацию материальных и нравственных ресурсов.
Одним из главных жупелов, работающих на эту историологическую конструкцию, является легенда о полной погибели в лесах восточной Пруссии полков второй армии генерала Самсонова. Иногда на Самсонова возлагается основная вина за разгром и гибель ввереных ему полков и дивизий.
Самсонов Александр Васильевич (1859-1914г.г.), генерал от кавалерии, в ходе Русско-Японской войны последовательно командовал Уссурийской конной бригадой и Сибирской казачьей дивизией. За храбрость награжден орденом Святого Георгия 4-го класса и золотым оружием. В ходе войны допускал ошибки во взаимодействии с соседями.
Восточную Пруссию прикрывала 8-я германская армия генерала фон Притвица. На северо-западе в направлении на Кенигсберг против нее действовала первая русская армия генерала Ренненкампфа. С юга против ее правого фланга выдвигалась вторая армия генерала Самсонова.
Мифы о русской армии
На Западе любят представлять русскую армию времен императора Николая Александровича как некие неисчислимые орды, которые, пользуясь численным превосходством, могли решать любые поставленные перед ними задачи. В реальности все обстояло далеко не так. Людские мобилизационные возможности России были, безусловно, выше немецких. В эпоху средневековья или времена славного 12-го года такое преимущество было бы решающим, но к началу и в течение 20-го столетия война все больше зависела от технологий. Уровень развития промышленности уже в ту эпоху мог компенсировать недостаток живой силы. Недостаточная оснащенность высокотехнологичными видами оружия уже тогда сводила на нет простое преимущество штыков и сабель.
17 августа первая армия генерала Ренненкампфа перешла немецкую границу, спустя три дня двинулась в бой и вторая армия генерала Самсонова. Русские войска в Восточной Пруссии имели над 8-й германской армией полуторное превосходство в живой силе, а вот в артиллерии силы были практически равны — приблизительно тысяча русских пушек против тысячи немецких. В том числе у немцев имелось 156 тяжелых полевых орудий, каковые в распоряжении русского командования попросту отсутствовали, но, что важнее, по количеству пулеметов германская пехота даже имела превосходство. Было у немцев и еще одно не маловажное преимущество — густая дорожная сеть, покрывавшая пространства восточной Пруссии. Прикрытая с востока непроходимой линией мазурских болот, она обеспечивала беспрепятственную и скорую переброску войск с фланга на фланг. Этим незамедлительно воспользовался немецкий командующий фон Притвиц, сосредоточивший против 75 тысячной группировки Ренненкампфа не менее 110 тысяч пехоты и кавалерии.
В советское время было принято говорить о косности царского правительства, не достаточно быстро вводившего в войска технические новшества, вроде того, что игнорируя опыт англобурской компании, русская армия в первых боях японской войны щеголяла в снежно-белых гимнастерках, а ее артиллерия умела стрелять только с открытых позиций. О том, что это было не совсем так, уже говорилось в соответствующем фильме, но, что интересно, совсем не косные европейцы вроде немцев и французов, и вовсе не удосужились изучить опыт военного конфликта на далеких сопках Маньчжурии.
Если французская пехота пошла освобождать Эльзас и Лотарингию, будучи облаченной в пронзительно красные панталоны, то немецкие артиллеристы в Восточной Пруссии эффективно вести огонь могли только прямой наводкой и все с тех же открытых позиций. Статистические таблицы, обобщающие опыт применения артиллерии в ходе Восточно-Прусской операции августа 1914 года, приводимые русским генералом от инфантерии Николаем Головиным в его труде «Россия в Первой мировой войне», наглядно показывают, что, благодаря блестящей подготовке офицеров и высокой выучке личного состава, русская полевая артиллерия была как минимум в два раза эффективней противостоявшей ей превосходной по материальной части немецкой артиллерии.
Гумбинненское сражение

20 августа 1914 года в ходе Гумбинненского сражения армия Ренненкампфа разбила превосходящие силы Притвица. Особо тяжелые потери понес 17-й армейский корпус генерала фон Макензена. Русская артиллерия, ведя огонь с закрытых позиций, оставаясь неуязвимой, буквально выкашивала немецкую пехоту. Ценой собственной крови германские артиллеристы платили за недостаточное изучение чужого военного опыта. С характерным для немецкого солдата мужеством пытались они облегчить положение собственной пехоты, бесстрашно выводя орудия на прямую наводку. В полосе наступления русской 27-й пехотной дивизии, немецкий артиллерийский дивизион на полном скаку развернулся, буквально в зоне эффективного ружейно-пулеметного огня, всего в километре от залегших цепей русской пехоты. Его боевая жизнь продолжалась менее одной минуты. Все 12 пушек стали русскими трофеями.
Немецкое отступление во многих местах походило на бегство. Генерал фон Притвиц даже отдал приказ об отступлении за Вислу.
«Сцепление несчастных обстоятельств привело к тому, что великолепно обученные войска, позднее всюду доблестно себя проявившие, при первом столкновении с противником потеряли свою выдержку». (генерал фон Притвиц)
Пограничное сражение

В эти же самые дни с 21 по 25 августа на западном фронте произошло самое большое маневренное столкновение войск за всю четырехлетнюю историю Первой мировой войны, вошедшее в военные летописи сторон под именем Пограничного сражения. На фронте протяженностью 250 километров столкнулись лоб в лоб пять германских, три французских и одна британская армии. По количеству участвующих в нем людей это было самое большое встречное сражение в истории человечества. Никаких окопов и тем более долговременных сооружений, только созданный Богом рельеф местности, да те ее особенности, которые возникли по милости мирного человеческого труда.
Германская армия строго по пунктам выполняла довоенный план Шлиффена – Мольтке, осуществляя главный удар правым флангом. Собственно, это была предельно увеличенная в масштабе знаменитая «косая атака» Фридриха Великого. Правофланговую группу из трех германских армий отделяло от Парижа всего двести километров.
Пограничное сражение было, безусловно, выиграно наступающими германскими армиями. Франко-английские армии не были разгромлены, но по всему фронту от верхней Шельды до Лотарингии союзники были вынуждены начать отступление.
«Намеченное отступление не удалось. Однако нас раздавило не численное превосходство… одной из главных причин неудачи было то, что наш боевой аппарат не дал полностью того, что в праве были от него ожидать. Произошли многие случаи неустойчивости в наших крупных соединениях…» (генерал Жоффр)
Полководцы и их ошибки

Хотя немцам уже и мерещилась бегущая французская армия, французы были разбиты, но не побеждены. Стойкость французских арьергардов лишила Мольтке больших военных трофеев, на которые он, судя по всему, уже рассчитывал. Отступление французов не было бегством, оно было и своевременным, и искусным. До Парижа оставалось, каких-нибудь 150 километров. Именно в этот момент Мольтке совершает стратегическую ошибку, которая, по сути, изменила и определила дальнейший ход войны.
25 августа, считая, что с французами покончено, он снимает с направления главного удара два пехотных корпуса и кавалерийскую дивизию. Причем, один из пехотных корпусов не что-нибудь, но резервный корпус гвардии, и все это он отправляет в Восточную Пруссию на выручку потрепанной Ренненкампфом 8-й армии. Между тем, главная помощь Восточной Пруссии уже была оказана. 22 августа командующим 8-й армией назначается генерал-полковник Гинденбург, а его начальником штаба генерал-майор Людендорф. С этого момента эти два человека составят лучшую полководческую пару кайзеровской Германии.
Пауль фон Бенкендорф унд фон Гинденбург (1847 – 1934г.г.), в армии с 1866г. Участник Австро-Прусской и Франко-Прусской войн. В эпоху «Веймарской республики» дважды избирался президентом Германии.
Германскую военную мысль со времен Мольтке-старшего и его приемника, знаменитого теоретика Шиффена, предусматривавшего войну на два фронта, принято всячески порицать. Надо сказать, что огульное охаивание немецкой военной науки — это просто следование очередному устойчивому мифу. Конечно, во Второй мировой войне решение воевать на два фронта и было причиной поражения вермахта, но это говорит только о качестве исполнения, но вовсе не качестве мысли. В Первой мировой войне у немцев был реальный шанс доказать возможность таких действий. Фон Гинденбургу удалось на частном примере доказать возможность подобной операции. Этот пример как раз «трагедия армии генерала Самсонова».
В немецких официальных источниках военный эпизод, связанный с гибелью в восточно-прусских лесах второй русской армии генерала Самсонова, носит гордое имя битвы при Танненберге, уж очень хотелось немецким историкам ощутить вкус реванша за стратегическое поражение, которое потерпели при Танненберге рыцари Тевтонского ордена в 1410 году. В русских и польских военно-исторических источниках эта битва носит гордое имя Грюнвальдского сражения.
Павел-Георг Карлович фон Ренненкампф, генерал от кавалерии, генерал-адъютант. Родился в 1854 году в замке Панкуль близь Ревеля. Участник Японской войны, во время которой командовал Забайкальской казачьей дивизией. Отличился в Мукденском сражении. Награжден золотым оружием, украшенным бриллиантами. В 1918 году после длительных истязаний расстрелян большевиками в Таганроге.
Генералам Самсонову и Ренненкампфу, уже доводилось встречаться на поле боя, в 1905 году во время боев на реке Тахэ, Сибирская дивизия Самсонова не оказала помощи попавшим в затруднительное положение войскам Ренненкампфа. Теперь все повторилось с точностью до наоборот.
Используя возможность рокадных железных дорог, Гинденбург сосредоточил против 9-ти дивизий и 450-ти пушек Самсонова 13 пехотных дивизий и не менее 700 орудий. Это означало, что перед Ренненкампфом немецкие силы были ослаблены до предела, но надо было точно знать направление их отхода. Командующий северо-западным фронтом, в состав которого входили армии Самсонова и Ренненкампфа, игнорируя сообщение Самсонова об усилении немцев на фронте его армии, решил, что разбитые германские полки не могут отходить иначе, как под прикрытие фортов города и крепости Кенигсберг. Жилинский заносчиво посчитал, что с 8-й германской армией покончено, одна ее часть отступает на Кенигсберг, а другая беспорядочно отходит к Висле. Самсонову было предписано идти на север с целью перерезать неприятелю пути отхода.

Поражение армии Самсонова

26 августа 2-я армия двинулась вперед, и в течение трех последующих дней все было кончено. Превосходящими силами немцы смяли открытые фланги армии Самсонова. 29 августа два армейских корпуса – 13-й и 15-й, составлявшие центр боевого порядка, отступили в лес, вокруг которого и замкнулось кольцо окружения, прорвать которое удалось не более чем 20-и тысячам человек.
Не выдержав позора, генерал Самсонов застрелился. Немцы похоронят его с воинскими почестями, а позднее переправят прах его в Россию. Армия Самсонова потеряла убитыми 6 000 человек, 20 000 взято в плен на поле боя. 30 000 солдат и 15 генералов сложили оружие в виду полного отсутствия огнеприпасов. Вот в этих цифрах и кроется лукавство советской исторической школы и ее наследников. Невероятное число павших на поле боя в огне Отечественной войны приучило советского читателя и зрителя понимать под потерями именно число убитых и это по-человечески правильно. Ведь только убитый солдат не вернется под кров родного дома. Раненный или пленный он потерян для государства, но не для тех, с кем он прощался, уходя на войну. Убитыми армия Самсонова потеряла только 6 000 человек, в отличие от страшной гибели 2-й ударной армии генерала Власова.

Эта битва лесу была военной катастрофой, это был болезненный удар по русской гордости и чести, но это не было трагедией. Шесть тысяч раздавленных войной судеб – это только горсть земли в огромном кургане из одного миллиона человеческих жизней, которыми оплатила Россия свое участие в Первой большой войне 20 века.
В 1915 году немцы добьются куда более существенных успехов на русском фронте, но такой громкой и блестящей победы у них уже более не будет и это притом, что почти всю войну русская армия будет страдать не то, что от недостатка, но скорее от отсутствия тяжелой техники. Единственное, что она сможет противопоставить до зубов вооруженному противнику, будет доблесть ее солдат. Справедливо считается, что в Первую мировую войну русская армия воевала больше кровью, чем железом.
Но обращает на себя внимание следующий факт: несмотря на качественное и количественное превосходство врага соотношение потерь русской императорской армии к потерям армии Германии и Австро-Венгрии остается на уровне один к одному. Соотношение по пленным выглядит примерно также — 2 миллиона австро-германцев на 2 миллиона русских. Таковой были боеспособность русской армии, армии национальной и народной не по названию, но по духу. При всех невзгодах, выпавших на ее долю, русская императорская армия, в отличии от советской, не имела в своей боевой летописи таких черных страниц, как вяземские, минские и киевские котлы. И в страшном сне не виделась русским генералам такая бессмысленная бойня, как та, которую в 1942 году устроило своим войскам советское командование. Тогда в трех ржевско-вяземских и вяземских операциях, красивые названия, которых скрывали бои за городок с не слишком звучным именем Сычевка, Красная армия потеряла 1 миллион солдатских жизней. Именно 1 000 000 солдатских жизней потеряет Россия на всех фронтах войны от Турецкого Закавказья до Балтики за три года Первой Мировой, которую в тогдашней России называли великой и Отечественной.
Восточно-Прусская операция окончилась поражением исключительно по вине командования. Генералы Ренненкампф и Самсонов в Японскую войну были неплохими дивизионными командирами, но оказались не пригодны в качестве командующих крупными войсковыми объединениями. Главной их проблемой явилось отсутствие связи, а значит отсутствие реального управления войсками. Вот как пишет об этом в докладной записке на имя верховного главнокомандующего Великого князя Николай Николаевича-младшего, командующий Северо-Западным фронтом генерал Жилинский:
«…Отъезжая из Нейденбурга, генерал Самсонов уведомил штаб вверенного мне фронта, что вместе с отъездом снимается телеграфный аппарат, который по прямому проводу был связан с аппаратом, находящемся в штабе вверенного мне фронта, сообщив вместе с тем, что будет некоторое время без связи со мной. Помешать этому было невозможно, так как факт прекращения связи стал известен только тогда, когда он уже совершился».
Следует отметить, что такое отношение к новейшим средствам управления войсками, вовсе не было характерной чертой русской армии. Зимой того же 1914-го года на Кавказском фронте в ходе Сарыкамышской операции, в условиях сложного горного театра, генерал Николай Юденич строжайше запретил вверенным ему войскам иной вид передачи сообщений, кроме релейной связи по радиотелеграфу. Впервые в военной истории войска, находившиеся внизу на визуальном управлении, были превращены в информационно боевую систему. Это обеспечило русским войскам блестящую победу над превосходящими силами турецкой армии.
Чтобы ни говорили и как бы ни порочили русскую императорскую армию ,позднее советские историки, она не была костным феодальным придатком позднего средневековья. В русской армии были представлены все новейшие виды тогдашней боевой техники. По количеству и аэропланов русская армия в 1914 году не уступала ни одной из тогдашних европейских армий. Иное дело, что русская промышленность не располагала достаточными мощностями для того, чтобы выпускать все это в количествах, достаточных для удовлетворения растущих нужд армии военного времени. А самое главное, «благодаря» неустанной деятельности либеральной, социал-демократической и большевистской «пятой колонне», десятилетиями разлагающей и расшатывающей государственные устои империи, русское общество уже не было тем монолитом, который так важен и во время мира и во время войны.

Восточно-прусская операция. Часть 3. Гибель 13-го и 15-го корпусов


26 августа на обоих флангах русской 2-й армии возникла угроза. Однако русское командование ещё не осознало всю степень угрозы. Наступление двух русских армий в Восточной Пруссии развивалось по-прежнему плану. Так, на 27 августа командующий 2-й Самсонов отдал приказ 6-му армейскому корпусу направиться на Алленштейн для поддержки центральных корпусов, оставив заслон у Бишофсбурга. Он даже не знал, что 6-й корпус уже потерпел поражение и отступил, оголив правый фланг русской армии.
Немецкое командование на 27 августа поставило командирам корпусов следующие задачи: 1-й корпус Франсуа должен был по-прежнему наступать на Усдау и Нейденбург; 20-й корпус Шольца наступать на прежнем направлении; 3-я резервная дивизия свернуть на Ваплиц; 1-й резервный и 17-й корпуса окончательно разгромить русские войска в районе Бишофсбурга.
Бои 27 августа
Основные события в этот день происходили на левом фланге. На левом фланге 2-й армии, где оборону держал русский 1-й армейский корпус, стоявший на линии Усдау, Грос-Таурзее, Скурпе, шёл упорный бой. Русские войска в районе Усдау попали под перекрестный артиллерийский огонь с северо-востока — со стороны Берглинга, откуда их обстреливала крепостная артиллерия, и с запада (с фронта) где вела огонь артиллерии 1-го германского корпуса. Под сильным обстрелом русские войска около 11 часов отошли. Их позиции заняла 1-я германская дивизия. Атаку 2-й дивизии, которая наступала левым флангом на Грос-Таурзее, русские войска отбили. В районе Хенрихсдорфа была отражена атака бригады Мюльмана.
Пока немцы вели перегруппировку сил и готовились к новому удару на Нейденбург, русские войска пошли в контрнаступление в районе селений Скурпе, Хенрихсдорф. Русские солдаты смяли правый фланг германского 1-го корпуса. К вечеру весь немецкий фланг обратился в бегство.
Таким образом, все первоначальные успехи корпуса Франсуа на левом фланге 2-й армии были ликвидированы. К сожалению, командир 1-го корпуса не сумел воспользоваться этим успехом, чтобы ввести дополнительные силы в прорыв и разгромить вражеский корпус, что привело к разрушению правого крыла 8-й германской армии и крушению планов по охвату русской армии с обоих флангов. В результате контрнаступление выдохлось. Русские войска, считая, что они выполнили свою задачу — отбросили врага, стали отходить на прежние позиции и далее. Войска отошли на юг к р. Нейде, севернее линии Нейденбург, Сольдау. Причём отход привел к дезорганизации, беспорядку. Из-за сумятицы с командованием корпуса Артамонова заменили Душкевичем, управление войсками было плохим.
Не учло возможности решительного наступления на левом крыле и командование 2-й армии, оставив для прикрытия левого фланга всего один корпус. При больших силах на этом направлении, исход боя мог быть иным. В центре русская 6-я пехотная дивизия 15-го корпуса заняла Мюлен, но, не имея резервов, не смогла развить успех.


Командующий 2-й армией во время Восточно-Прусской операции, генерал от кавалерии Александр Васильевич Самсонов
Бои 28-29 августа
Ночью немецкие войска на правом фланге оправились от поражения. Германский 1-й корпус начал движение, занимая оставленные русскими войсками позиции. С отходом русского 1-го армейско корпуса на юг к р. Нейде, севернее линии Нейденбург, Сольдау, до самого левого фланга 15-го корпуса никаких русских войск больше не было. Поэтому немецкие войска получили возможность наступать в район Нейденбурга или охватить левый фланг 15-го корпуса ударом на Ваплиц. К тому же 2-я русская дивизия 23-го корпуса, потерявшая боеспособность из-за предшествующих боев, отошла к Франкенау и далее.
В результате русский 1-й армейский корпус не был разгромлен и по сути, сам расчистил дорогу противнику. Путь для охвата левого фланга 15-го и 13-го русских корпусов для немецких войск был открыт. Русские 15-й и 13-й корпуса теперь мог спасти приказ об отходе на линию Нейденбург, Ортельсбург или далее, к границе. Однако такого приказа они не получили. Из-за неумелой организации на уровне фронта, армии и корпусов 2-я армия оказалась под угрозой гибели. И успех отдельных русских частей, как 6-й дивизии у Мюлена и героическое самопожертвование русских солдат, их доблесть, уже ничего не значили.
28 августа Самсонов, получая ложные сообщения и не зная о глубине отхода 1-го армейского корпуса, отдал ему приказ держать позиции севернее Солдау, частям 2-й дивизии у Франкенау. 6-й корпус должен был выйти к Пассенгейму. 13-й и 15-й корпуса получили задачу наступать через Мюлен на Гильгенбург. Они должны были выйти во фланг и тыл германским войскам, которые атаковали 2-ю дивизию и 1-й корпус. Это наступление, с учётом отхода войск 1-го русского корпуса, только облегчало противнику окружение 13-го и 15-го корпусов.
Русское фронтовое командование только в этот день поняло свою ошибку, когда торопило 2-ю армию вперёд, не зная всей картины, не поддержав наступление Самсонова резервами и 1-й армией Ренненкампфа. Пришло осознание, что немцы не бегут за Вислу, а развивают наступление! Жилинский приказал войскам армии Самсонова отойти на линию Ортельсбург, Млава. Но, по ещё одному роковому стечению обстоятельств, Самсонов уже покинул свой штаб в Нейденбурге, выехав на передовую, на позиции 15-го корпуса. Поэтому приказ комфронта не дошел до командования армией. С этого времени армия лишилась единого командования. Курьеры с донесениями тщетно искали командующего, а он потерял связь с командованием фронта, корпусами и тылом. Развал управления убил всякие шансы на минимизацию потерь.
Командование фронта также приказало 1-й армии немедленно помочь Самсонову. Соединения армии Ренненкампфа выступили без задержки, 28 августа. Но они заведомо опаздывали — между армиями был разрыв в 95 км.
Тем временем 28 августа германская 1-я пехотная дивизия 1-го корпуса заняла Нейденбург, а отряд Шметау — Мушакен. В Нейденбурге находились обозы, лазареты. Здесь же находился командир 23-го корпуса Кондратович с одной бригадой. Этого было достаточно, чтобы сдержать противника и выслать за подкреплениями. Однако генерал Кондратович оставил свои войска и бежал в Прасныш (его сняли с занимаемой должности).
Однако наступление германской 41-й дивизии на Ваплиц провалилось. Выйти во фланг и тыл русскому 15-му корпусу не получилось. Утомленные маршами и боями, полуголодные русские войска стояли непоколебимо и успешно контратаковали. Германская 41-я дивизия потерпела поражение, потеряв 2400 человек и 13 орудий.

Источник: Коленковский А. Маневренный период первой мировой империалистической войны 1914 г.
Гибель 13-го и 15-го корпусов. Отступление 2-й армии
Атакующие действия 28 августа 15-го и 13-го корпусов не имели решающего успеха, поэтому во второй половине дня Самсонов отдал приказ об отходе на Янов. Тем временем германские 1-й резервный и 17-й корпуса быстро приближались к месту сражения. К вечеру 28 августа 1-я резервная дивизия 1-го резервного корпуса вышла к Даратену. Утром 29 августа войска 17-го корпуса двинулись на Едвабно, Мальгу и Мальгаофен, перехватывая пути отхода русских войск на восток и юго-восток. Одновременно части 1-го корпуса и отряда Шметау заняли Пухоловен, дошли до Виленберга, перерезав пути отхода русских войск на юг.
Таким образом, два русских корпуса попали в кольцо окружения. Началась трагическая агония русских войск. Русский 13-й корпус Клюева ещё не знал о катастрофе. Русские солдаты вступили в Алленштейн, второй по величине город Восточной Пруссии. О соседе справа, 6-м корпусе известий не было. Оттуда получили радиограмму, но она на этот раз была шифрованной, перевести не сумели. Воздушная разведка засекла движение войск с востока, но решили что это свои. Согласно приказу Самсонова, Клюев двинул свои войска в наступление в общем направлении на Гильгенбург. В городе оставили два батальона. Германский корпус фон Белова смял русские батальоны моментально. К тому же в тыл русским батальонам ударили ещё недавно «мирные горожане». Немцы двинулись дальше.
Клюев, посчитал, что это небольшие силы противника и выставил против них неполный Дорогобужский 143-й пехотный полк (один батальон был разбит в Алленштейне). Полк оставили без артиллерии и боезапаса (обозы ушли с корпусом). На русских солдат обрушился целый корпус. Однако дорогобужцы заняли дефиле между озерами, враг не мог охватить их, атаковать всеми силами. Русские воины отбивались из пулеметов, пока были патроны. Затем встречали германцев в штыки. Полк штыковыми контратаками держал врага до вечера. Его командир Владимир Кабанов пал. Батальоны сильно поредели, но стояли. Только в темноте остатки полка снялись и ушли искать своих.
Тем временем 15-й корпус Мартоса бился у Мюлена. Вечером 28 августа сюда прибыл Самсонов. Оценив обстановку, он разрешил отход на Нейденбург. Однако для отхода штаб армии принял слишком сложную схему «скользящего щита», когда соединения по очереди переходят с северной оконечности фронта на южную. Сначала шли обозы, затем 15-й корпус и в конце 2-я дивизия 23-го корпуса. Мартос со штабом корпуса должен был выехать в Нейденбург и выбрать позиции для обороны. В результате наиболее боеспособный корпус был обезглавлен. Уехал и сам Самсонов. Организовывать отступление поручили Клюеву.
Это решение также было принято из-за недостатка информации. Об окружении ещё не знали. В этих условиях войска мог спасти только прорыв главными силами, обозы нужно было бросать. Германские войска перехватили пути отхода русских корпусов весьма слабыми силами, кольцо окружения не было плотным. Если бы Самсонов сохранил управление в своих руках, то оба русских корпуса, без сомнения, прорвались из окружения основными силами.
«Скользящий щит» сразу рухнул. Регулировать движение войск без связи, в лесах и болотах, было сложно и в условиях наступления, а такой ситуации наступил полный беспорядок. Части отступали как придется. Немцы пытались их преследовать. Но 15-й корпус ещё был боеспособен. Яростно огрызался.
Гинденбург после тяжелых боев у Мюлена вообще было решился отказаться от идеи окружения. Оттеснить русские войска — и то замечательно! Приказал Шольцу и Франсуа преследовать и вытеснять русских. Белов и Макензен снова должны были повернуться против 1-й армии Ренненкампфа. Однако эти приказы опоздали. Центральные корпуса уже попали в окружение.
Часть штаба Самсонова, которая успела выйти из кольца окружения, утром 29 августа доложила Жилинскому, что армия отступает. Комфронта, решил, что теперь движение армии Ренненкампфа к району битвы бессмысленно и приказал приостановить движение корпусов. Однако командующий 1-й армии продолжил движение своей армии «ввиду тяжелых боев 2-й армии».
Действительно, русские воины продолжали отчаянно сопротивляться. В районе Хохенштейна принял неравный бой арьергард 13-го корпуса Клюева — Каширский 144-й и Нарвский 3-й пехотный полки. Русские части были окружены, их 16 орудий вели бой с 86 германскими орудиями. Солдаты дрались до вечера. В последней схватке пал командир Каширского полка, герой русско-японской войны Борис Каховский. Ещё один русский арьергард, Софийский 2-й пехотный полк, встретил врага между двумя озёрами у селения Шведрех. Русские солдаты дрались яростно, полк сильно поредел, но выстоял. Его остатки отошли. Гинденбург, в разговоре 30 августа с германским главным штабом, отмечал, что русские держатся «невероятно упорно».
Германское кольцо окружения было слабым, его вполне можно было пройти. Немцы перекрыли наиболее важные пути небольшими заслонами. Однако генерал Клюев решил «во избежание ненужного кровопролития» сдаться. Те, кто не хотел сдаваться, могли прорываться дальше. Часть войск отделилась и пошла на прорыв, в большинстве своём эти солдаты выбрались. Кто-то предпочел умереть в бою, заняв круговую оборону. Другие, измотанные маршами и голодающие, упали духом и подчинились решению командования.
Мартос, фактически посланный впереди своих войск на смерть, с несколькими спутниками нарвался на германский патруль. Во время обстрела под ним убило лошадь, самого генерала захватили в плен. В хаос отступления попал и Самсонов. Он пробовал возглавить отряд отступающих войск, но поняв, что восстановить управление уже невозможно, впал в прострацию. Он говорил окружающим: «Царь доверился мне. Как я встречусь с ним после такого разгрома?» Отчаяние привело его к самоубийству. Генерал покончил с собой в ночь на 30 августа. Офицеры, которые выходили из окружения вместе с Самсоновым, вскоре вышли к своим.
Надо отметить, что в ходе этой операции немцы проявили себя не с лучшей стороны. Военный психоз сделал своё дело. На оставшихся окруженцев велась настоящая охота, к которой подключились полицейские, егеря, добровольцы с собаками. Тяжелораненых добивали, расстреливали санитарные отряды и лазареты. Над пленными измывались, избивали их, впрягали в орудия, вместо лошадей.
Вечером 29 августа картина катастрофы стала прорисовываться для командования фронта. Там забили тревогу. Ренненкампфу приказали выдвинуть кавалерию к Алленштейну. А 1-му и 6-му корпусам 2-й армии, которые остались вне кольца окружения организовать контрудары на флангах. Однако их командование провалило всё дело. Командир 6-го корпуса Благовещенский боялся, что немцы ударят по нему всеми силами, выделил для операции лишь небольшой отряд Нечволодова. В 1-м корпусе Артамонов, Душкевич и Мосальский решали, кто из них начальник. После давления командования выделили Варшавскую гвардейскую дивизию генерала Сирелиуса.
Даже эти вялые действия показали всю слабость германского кольца окружения. Отряд Нечволодова выбил противника из Вилленберга. Эта атака помогла выйти из окружения коннице окруженных корпусов. Сирелиус опрокинул небольшие германские заслоны и взял Нейденбург. У немцев чуть не началась паника. Только доложили о победе и тут такой казус. Стянули пять дивизий, и оттеснили гвардейцев. Нечволодов также получил приказ отходить. Но, их удары показали, что русские войска могли сделать при более умелом и решительном командовании.
В это время войска Ренненкампфа успешно наступали, опрокинув немецкую конницу и части ландштурма. К 31 августа русские войска вышли на ближние подступы к Кёнигсбергу, заняли Фридланд. Кавалерийский корпус вошёл в Алленштейн. Жилинский сообщил Ренненкампфу, что армия Самсонова разбита, и приказал вернуть кавалерию из рейда. Однако этот рейд наделал немало шума в немецких тылах. Поднимались ложные тревоги — «Русские идут!» Открывали «дружественный огонь по своим, были жертвы.
Мемориальная доска на месте гибели генерала русской армии Самсонова. Монумент в память русского военачальника еще в 1918 году поставил бывший противник А.В. Самсонова — немецкий генерал Гинденбург. На доске надпись по-немецки: «Генералу Самсонову, противнику Гинденбурга в битве под Танненбергом, 30 августа 1914 года».
Итоги битвы при Танненберге
Угроза окружения и разгрома германской 8-й армии была устранена. Русская 2-я армия потерпела тяжелое поражение. 31 августа Жилинский приказал войскам отойти за реку Нарев. Остатки русских 15-го, 13-го корпусов и 2-й дивизии, которые вырвались из окружения, отошли к реке Нарев в район Остроленки. Их стали приводить в порядок.
Германская пропаганда непомерно раздула масштабы этой победы, заявив о гибели всей 2-й армии Самсонова. Сообщали о 70—90 тыс. пленных и 20 тыс. убитых русских, 300—600 трофейных орудиях. Реальные потери были меньше. Погибло, было ранено и попало в плен около 60 тыс. человек, немцам досталось 200 орудий (часть были повреждены в бою или выведены из строя артиллеристами). Погибли 10 генералов, 13 попали в плен. Около 20 тыс. окруженных солдат смогло пройти к своим. Немецкие потери — около 30 тыс. человек (по другим данным — около 40 тыс. человек).

Пленные русские солдаты
Причины поражения
Как считают исследователи, можно выделить несколько основных факторов, которые привели к поражению. Отмечается совершенно отвратительное командование на уровне фронт — армия — корпус. Некоторые русские дивизии и полки одержали ряд важных побед у Лана, Орлау, Франкенау, Ваплица, Мюлена и т. д., но отдельные успехи русских войск не были увязаны в общую победу. Немецкие войска потерпели ряд тактических поражений, но выиграли операцию в целом. Русские фланги были оттеснены, а центр армии уничтожен.
Во-первых, основная часть вины лежит на верховном командовании, которое из-за политических соображений, поторопило русские армии, которые начали наступление до завершения сосредоточения всех сил, проведения разведки боем и организации тыла.
Во-вторых, совершенно неудовлетворительным было руководство со стороны штаба Северо-Западного фронта. Жилинский и его штаб не смогли правильно оценить оперативную ситуацию в период 20-26 августа, подставив 2-ю армию под удар почти всей германской 8-й армии, которая считалась разбитой и отступающей за Вислу.
В-третьих, это ошибки командующего 2-й армией генерала Самсонова, который не сумел грамотно распорядиться вверенными ему войсками, организовать встречное сражение. Неудовлетворительную оценку можно поставить большинству командиров корпусами — Артамонову (1-й корпус), Благовещенскому (6-й корпус), Клюеву (13-й корпус), Кондратовичу (23-й корпус).
Большинство современных исследователей (в советской историографии возложили вину за гибель армии Самсонова на Ренненкампфа) считает, что ошибки командования 1-й армии не имели решающего значения в общем поражении.
В-четвертых, большую роль в поражении сыграла плохая работа русской армейской разведки, которая не сумела вскрыть сосредоточение основных сил германской армии против флангов 2-й армии. До самого последнего момента командование армии считало, что ведёт бой с заслонами и отходящими войсками противника. Также можно отметить полное пренебрежение правилами фронтовой радиосвязи, противник получил все планы 2-й армии по перехваченным телеграммам.
Командир германского 1-го армейского корпуса генерал пехоты Франсуа встречает пленного русского генерал-лейтенанта Клюева 18 (31) августа 1914 г.
Отступление 1-й русской армии из Восточной Пруссии
Берлин сохранил за собой Восточную Пруссию. 4 сентября Гинденбург получил 2,5 корпуса с Западного фронта. Германская армия перегруппировала свои силы и выступила против русской 1-й армии. На южном направлении был оставлен заслон из полутора дивизий, против Ренненкампфа направили семь корпусов и две кавалерийские дивизии (230 тыс. солдат при 1080 орудиях). Во 2-й армии было пять корпусов и пять кавалерийских дивизий (110 тыс. человек при 900 орудиях).
При этом главные силы русской армии были расположены на кенигсбергском направлении. Поэтому немецкое командование решило нанести удар по левому флангу 1-й армии, где стоял всего один корпус и часть кавалерии. Три корпуса и две кавдивизии были направлены через озёрные дефиле на Летцен в обход русского южного фланга, а четыре корпуса — севернее озёр. Германский штаб планировал прорвать фронт на левом фланге и выйти в тыл русской армии.
7-9 сентября обходная германская колонна выполнила свою задачу. Ренненкампф перебросил на юг резервы, чтобы сдержать противника и начал отводить основные силы армии на восток. В результате угроза окружения была ликвидирована. К тому же на южном направлении 10 сентября перешла в наступление 2-я армия, якобы «уничтоженная» в битве при Танненберге. Гинденбургу и Людендорфу пришлось перебросить часть войск на южное направление. К 14 сентября 1-я армия организованно отступила за Неман. Отход прикрывали 2-й и 20-й корпуса. Германский план окружения и уничтожения 1-й армии не удался. К 15 сентября Восточно-Прусская операция завершилась.
Общие итоги
Русские армии вернулись на исходные позиции на реке Нарев и Неман. В ходе операции войска Северо-Западного фронта потеряли около 80 тыс. человек и 500 орудий. Немцы потеряли более 53 тыс. человек. План по окружению и уничтожению или вытеснению 8-й германской армии провалился. Занять Восточную Пруссию не удалось. Кроме того, русской Ставке пришлось ослабить давление на Австро-Венгерскую империю, перебросив резервы для восстановления 2-й армии, из-за чего не удалось в полной мере развить успех в Галиции. Также не были реализованы планы по наступлению из Варшавского выступа через Познань на Берлин, эта операция должна была начаться после успеха в Восточной Пруссии.
Германская 8-я армия решила задачу по защите Пруссии. Немцы смогли перегруппировать силы после поражения в при Гумбиннене, разбили 2-ю русскую армию в сражении при Танненберге, вытеснили 1-ю армию за Неман. Это был значительный успех Германии на Восточном фронте.
Однако тяжелое положение 8-й германской армии, командование которой не было уверено в успехе и даже первоначально хотело отступить за Вислу, заставило главный штаб сменить руководство армией и перебросить на Восток с западного фронта 11-й и резервный гвардейский корпуса с кавдивизией, что серьёзно помогло французской армии в битве на Марне. Жертва русских солдат спасла Францию от серьёзного поражения. Война приняла затяжной характер, а в такой войне державы Антанты имели больше шансов на победу. К тому же германская армия не смогла оказать помощь австро-венгерским войскам, которые в это время терпели поражение в Галицийской битве.

Оклеветанный генерал

Незадолго до трагической гибели генерал Павел Ренненкампф попросил свою супругу Веру Николаевну приложить все усилия, чтобы обелить его замаранное клеветой имя. Это стало последней волей, завещанием полководца. Увы, для многих Ренненкампф и по сию пору остаётся фигурой отрицательной. Это неудивительно: генерала угораздило ни много ни мало попасть на острие пера самому Валентину Пикулю — знаменитому писателю, по чьим книгам массовый читатель преимущественно и знаком с событиями российского прошлого. Валентин Саввич, безусловно, был весьма даровитым литератором, и его вклад в популяризацию отечественной истории несомненен. Другое дело, что, как ни крути, Пикуль всё же был сугубо беллетристом — причём беллетристом, обладавшим вполне определёнными убеждениями, неизбежно влиявшими на его творчество. О многочисленных ошибках, вольно или невольно допущенных писателем в произведениях, говорено немало. Однако случай с Ренненкампфом одиозен настолько, что о нём стоило бы рассказать отдельно. Попробуем сделать хотя бы малый вклад в исполнение последней воли русского военачальника и патриота Павла Карловича Ренненкампфа.

Литературный миф

В своей известной миниатюре «Зато Париж был спасён» патриот и русофил Пикуль в красках описывал конфликт между «немчурой», генералом Ренненкампфом «по кличке Жёлтая угроза», и «природным русаком» — генералом Александром Самсоновым. Происшествие на Мукденском вокзале якобы состояло в том, что Самсонов дал Ренненкампфу пощёчину, а тот затаил обиду и уже в Первую мировую войну не пришёл на помощь армии Самсонова, в результате чего попавший в окружение генерал застрелился. В 1918 году Ренненкампфа настигло пролетарское отмщение: за предательство армии Самсонова он был расстрелян. Так выглядела эта история в изложении Валентина Пикуля. Такой она и осталась в памяти десятков и сотен тысяч его читателей. Пассаж о мукденской пощёчине удался автору настолько хорошо, что Валентин Саввич использовал его и в других своих произведениях, действие которых разворачивалось в начале ХХ века: например, в романах «Честь имею!» и «Нечистая сила».

Павел Карлович Ренненкампф.
commons.wikimedia.org

Трудно судить, был ли генерал Ренненкампф, что называется, нравственным человеком. Но вот то, что в этой истории Пикуль оклеветал его с ног до головы, сомнению не подлежит.

Начнём с конца. Разумеется, никаких претензий в связи с гибелью армии Самсонова большевики Ренненкампфу не выдвигали. Это как минимум нелепо. Его, 63-летнего старика, вынужденного после революции перейти на подпольное положение, расстреляли за отказ возглавить войска, этими же большевиками и разложенные до полной небоеспособности. Царский генерал заявил:

«Дайте мне хорошо вооружённую армию, и я с радостью пойду против немцев; но у вас нет такой армии».

Дерзкие слова стоили ему жизни.

Александр Самсонов.
wikimedia.org

Мазурская катастрофа

Что касается гибели армии Самсонова, то история эта темна, неоднозначна и достойна отдельного вдумчивого исследования. Отметим только, что такие военачальники, как Антон Деникин, Павел Головин, Виктор Чернавин и ряд других, решительно и единодушно отказывались возлагать вину за Мазурскую катастрофу 1914 года на Ренненкампфа.

Пикуль же воспользовался версией графа Алексея Игнатьева, который к большевикам на службу пошёл как раз охотно и сделал блестящую карьеру, дослужившись вплоть до заместителя народного комиссара иностранных дел. Именно Игнатьев был последовательным сторонником и пропагандистом версии о том, что именно действия (а точнее, бездействие) Ренненкампфа в 1914 году привели к гибели армии Самсонова.

Алексей Игнатьев.
rodvoid.org

Тут стоило бы, при всём уважении к Игнатьеву, отметить, что всю Первую мировую войну он просидел в Париже, будучи представителем российского генштаба во французской армии, и судить о ситуации на фронте мог разве что по сводкам и слухам. А вот Пикуля версия предательства устраивала полностью, потому что идеально ложилась в магистральный конфликт его творчества: «плохой» немец vs «хороший» русский. К слову, мемуары Игнатьева «Пятьдесят лет в строю» вышли в 1952 году, аккурат в разгар так называемой борьбы с космополитами, и вполне соответствовали тогдашнему внутриполитическому курсу: что называется, петелька к крючочку. А вот непосредственные участники событий — к примеру, полковник Грязнов и генерал Постовский — говорят скорее о крайне неудачных стратегических решениях самого Самсонова, подчёркивая при этом проявленное им личное человеческое мужество.

Фейк-ньюс столетней давности

Наконец, самое интересное. Пресловутый мукденский инцидент, после которого Ренненкампф якобы и возненавидел Самсонова. Сейчас трудно судить, откуда эту историю позаимствовал непосредственно Пикуль, но вот первоисточник её установить совсем не трудно. Источником этим внезапно оказываются мемуары немецкого генерала Карла Адольфа Максимилиана Гофмана. Того самого Макса Гофмана, который совместно с Эрихом Людендорфом разрабатывал план и битвы при Танненберге, и последующей операции в районе Мазурских озёр, ставших роковыми для армии Самсонова. Того самого Макса Гофмана, который подписал с германской стороны Брест-Литовский мир, а затем осуществлял оккупацию территорий Украины и Белоруссии. Кстати, именно себе Гофман с гордостью приписывал заслугу «создания украинской государственности».

Макс Гофман.
wikimedia.org

Надо сказать, что Гофман действительно был одним из лучших в Германии военных специалистов по России. В 1889 году он занимал пост немецкого военного атташе в Санкт-Петербурге, а затем много лет проработал в «русском отделе» Генерального штаба рейхсхеера (Германской имперской армии). Не удивительно, что во время русско-японской войны именно Гофман был направлен в Маньчжурию в качестве наблюдателя. Маленький, но существенный нюанс: наблюдателем он был при штабе Первой японской армии и с российскими военными практически не контактировал.

Можно только гадать, зачем Гофману понадобилось объявлять себя очевидцем якобы имевшей место ссоры двух русских генералов, если присутствовать на Мукденском вокзале он не мог ни при каких обстоятельствах, так как находился в это время совершенно в другом месте, что с лёгкостью подтверждается документами. Впрочем, учитывая последовательную антироссийскую позицию Гофмана, сделать кое-какие небезосновательные предположения всё же можно.

Надо отдать Гофману должное. Нарисованная им картина: генерал, бьющий по лицу другого генерала в присутствии множества офицеров и едва ли не нижних чинов, — достаточно хороша, чтобы зажить своей жизнью в качестве исторического анекдота, независимо от степени соответствия реальным событиям. А дальше не успеешь и глазом моргнуть, как анекдот уже превращается в фольклор, становится историческим мифом, подменяя реальные факты. Собственно, в мировой истории такое случается сплошь и рядом, особенно если речь идёт о беллетризированном массовом знании, собственно, и основанном на анекдотах, мифах и, разумеется, художественной литературе и кинематографе. В конце концов, количество людей, уверенных в том, что Моцарта из зависти отравил Сальери, куда больше, чем знающих об их многолетней дружбе. Пикуль, конечно, не Пушкин, но в истории Самсонова и Ренненкампфа роль сыграл аналогичную: фактически он канонизировал в массовом сознании легенду, запущенную немецким генералом, последовательным врагом России.

Валентин Пикуль.
culture.ru

Однако каждый, кому реальная история интереснее мифов, как бы красиво и высокохудожественно они ни были изложены, отлично знает: правда обязательно восторжествует. Такая уж у неё привычка, что ли.

Литература:

Владимир ВОРОНОВ
07.08.2017

Битва за Париж в …Восточной Пруссии

30 (17 по ст. ст.) августа 1914 года застрелился генерал от кавалерии Александр Самсонов, командующий 2-й армией Северо-Западного фронта, вместе со своей армией попавший в окружение в Восточной Пруссии. Немцы тогда насчитали 92 тысячи пленных. Смерть генерала (и его армии) описана во множестве романов, исторических опусов. Ещё бы, такая грандиозная катастрофа, гибель столь высокого военного чина… Впрочем, генералов немцы пленили немало, даже одного полного генерала – генерала от инфантерии Николая Мартоса, командира XV армейского корпуса. Всего же, по подсчётам историков Фёдора Гущина и Сергея Жебровского, в плену оказалось 18 генералов армии Самсонова, в их числе два командующих корпусами.

Состоявшееся ранее Гумбинненское сражение принесло успех русской 1-й армии генерала от кавалерии Павла фон Ренненкампфа. Его армия вступила в Восточную Пруссию не полностью отмобилизованной, а на 15-й день мобилизации (которую было запланировано провести за 36 дней). Его же встретил противник, мобилизацию уже завершивший и воевавший на своей территории, детально изученной и освоенной, опиравшийся на местное население. К тому же немцы могли использовать прекрасно развитую железнодорожную сеть, оперативно перебрасывая по ней свои части в любое место, а вот бойцы армии Ренненкампфа перемещались в основном на своих двоих, отрываясь от тылов, растягивая свои линии снабжения.

Как писал военный историк Сергей Андоленко (бригадный генерал французской армии), «можно задать себе вопрос, почему, приняв на себя перед Францией обязательство атаковать немцев на 15-й день, не были приняты заблаговременно меры, чтобы закончить мобилизацию до этого срока. Это выходило из компетенции генерала. Мобилизация была делом всероссийским. Ему предписывалось атаковать «с чем Бог послал».

Это и есть ответ на вопрос, отчего такая спешка с вводом в бой русских армий – союзнические обязательства. С первого же дня войны Верховный главнокомандующий великий князь Николай Николаевич непрестанно понуждал своих генералов к наступлению: как можно скорее и вне зависимости от реальной готовности, ведь любой ценой надо было спасать Францию, Париж! И вот армия Ренненкамфа добыла для России первую победу, потому «Франции была дана возможность выиграть сражение на Марне, ибо германская ставка, под впечатлением поражения под Гумбинненом, ослабила свой западный фронт на три корпуса, два из коих были спешно переброшены против русских, накануне решительной битвы на Марне», – констатировал историк Андоленко.

В эйфории Ставка требовала от Ренненкамфа и Самсонова развить успех, продолжая совершать подвиги ради спасения славной Франции. Высшее командование вдруг уверилось, что операция в Восточной Пруссии уже победоносно завершена и немцы драпают к Висле. Значит, надо скорее ломить вперёд, на Берлин! Куда и планировали двинуть сосредоточенную в Варшаве 9-ю армию, а для её усиления решили забрать у 1-й и 2-й армий некоторые «ненужные» корпуса. Сам же Ренненкампф получил приказ наступать на Кёнигсберг.

Впоследствии именно это и поставят Ренненкампфу в вину: наступал на запад, когда ему лучше было бы двинуть на соединение с армией Самсонова. Но у Ренненкампфа был приказ, где точно было предписано направление удара, а ни один военачальник не вправе самовольно менять предписания высшего командования. Да и о реальном положении дел у его соседа стало известно лишь к 28 (15 по ст. ст.) августа. Тем временем немцы, перебросив в Восточную Пруссию части с Запада, искусно воспользовались широким разрывом между 1-й и 2-й армиями. В этот стык и ударила германская 8-я армия во главе с Паулем фон Гинденбургом, сменившим проигравшего Гумбинненское сражение генерала Максимилиана фон Притвица. Немцы ударили 26 (13 по ст. ст.) августа, а 29 (16 по ст. ст.) августа русские XIII и XV корпуса прекратили своё существование.

Основная вина за разгром 2-й армии лежит на самом генерале Самсонове: в критический момент он совершенно выпустил из рук руководство армией. Как уверял контр-адмирал Александр Бубнов, служивший в Ставке Верховного главнокомандующего, не имея практически почти никаких сведений о противнике «и расходясь во мнениях о ведении операций не только с главнокомандующим фронта, но и с собственным своим начальником штаба, он , когда его присутствие в штабе армии было особенно необходимо, отправился на фронт, предоставив начальнику штаба оперативное руководство армией». И это когда «в любой момент могли внезапно создаться такие критические положения, из коих армия могла бы быть выведена без катастрофы лишь быстро действующим и твёрдым оперативным руководством». Для чего и необходимо «постоянное, ежеминутное присутствие командующего армией в своём штабе». Но генерал Самсонов, оторвавшись от своего штаба, утратил все возможности влиять на ход операций и оказался «беспомощным зрителем разгрома вверенной ему армии, что и привело его к трагическому решению покончить с собой». Корпуса его армии утратили связь и со штабом армии, и с соседями. «Не ведя впереди себя дальней разведки, – пишет Бубнов, – они шли вслепую, как обречённые, прямо в пасть неприятелю». Когда Ренненкамф разобрался в действительном положении дел у соседа, он тут же стал разворачивать корпуса своей 1-й армии на юго-запад – для нанесения удара в помощь Самсонову, и бросил в тыл противника конницу, но было уже поздно

Общественное мнение, подогретое намеренными утечками через газеты, требовало крови, будучи уверено, что Ренненкампф проявил преступное бездействие, в его поведении усматривали даже измену – «он же немец!» Масла в огонь щедро подливало окружение великого князя Николая Николаевича, отношения с которым у Ренненкампфа были крайне натянутыми. К тому же Ставка остро нуждалась в козле отпущения, на которого можно было списать вину за поражение… По приказу императора создали особую Правительственную комиссию, расследовавшую причины катастрофы 2-й армии. Но в её выводах – ни единого упрёка в адрес Ренненкампфа. Тем не менее его вскоре отстранили от командования, а затем и отправили в отставку. При Временном правительстве арестовали и хотели судить. Уже после смерти генерала (в апреле 1918-го его убили большевики) оклеветали вновь: с подачи немецкого генерала Макса Гофмана был запущен миф о якобы дошедшей до рукоприкладства ссоре Самсонова и Ренненкампфа ещё времён Русско-японской войны. О чём Гофман и написал в своих мемуарах: «Ага, вот почему он не оказал помощь Самсонову!» – радостно взвилась «общественность». Только это ложь: в указанное время Ренненкампф с тяжёлым ранением лежал в госпитале и ни с каким Самсоновым ссориться не мог.

Возвращаясь к той безумной гонке в Восточной Пруссии, зададимся вопросом: так ли уж она была нужна, даже и ради спасения Франции? Ведь что Россия получила взамен? «Франция позволяет России нести всё бремя войны на своих плечах» – это запись в дневнике французского посла в Петербурге Мориса Палеолога. Там же и другие интересные записи. Например, что «по культурному развитию французы и русские стоят не на одном уровне. Россия одна из самых отсталых стран в свете… Сравните с этой невежественной и бессознательной массой нашу армию: все наши солдаты с образованием; в первых рядах бьются молодые силы, проявившие себя в искусстве, в науке, люди талантливые и утончённые – это сливки и цвет человечества». Потому «с этой точки зрения наши потери чувствительнее русских потерь». Вот оно что: элита и – русское быдло? Которое сражалось и умирало за Францию?

Авторы: Владимир ВОРОНОВ