Генерал Александр Михайлов

Содержание

Генерал-майор ФСБ Александр Михайлов: «Пока ФСБ предотвращает теракты на стадии замысла, она никого особенно и не интересует».

Александр Михайлов – уникальный офицер, который начал свою работу в органах безопасности еще в 70-е годы, при Андропове. Служил в КГБ при Брежневе, Горбачеве и Ельцине, занимал руководящие должности, в том числе в Пятом управлении КГБ СССР (политическая контрразведка); в 1989 г. был назначен руководителем первой в СССР пресс-службы в органах госбезопасности. Вышел в отставку в 2008 году в звании генерала-майора ФСБ, генерала-лейтенанта МВД. ОХРАНА.ru беседует с Александром Георгиевичем о самых актуальных вопросах работы российских спецслужб.

Вопрос к вам как к человеку, много лет работавшему в сфере безопасности на самом высоком уровне. На ваш взгляд, какая угроза сегодня наиболее реальна для безопасности нашей страны?

Я считаю, что это нарастание каких-то экстремистских настроений в стране. К сожалению, в последнее время мы привыкли к достаточно комфортному существованию, но привыкнуть к кризису мы по-прежнему не можем. Мы должны понимать, что привыкнуть к этому нельзя, но кризис реален, от него никуда не денешься. Тем не менее, значительная часть людей, находящаяся, так скажем, на грани нищеты – и их очень много – является взрывоопасной массой.

В России, конечно, очень терпимое отношение к невзгодам и тягостям, но бесконечно закручивать гайки по всем направлениям невозможно. Давайте прикинем: мы за последнее время не видим ни одного послабляющего решения властей, все только направлено на то, чтобы затянуть пояса. Но их могут затянуть только те, у кого они есть, а не те, у кого они на животе не сходятся – вот такие представители топ-менеджмента и элит затягивать пояса и не собираются.

Поэтому люди, которые все это видят и осуждают, сами находясь в нищете, по сравнению с элитой, — это очень питательная среда для всякого рода экстремистских эмиссаров, которые могут воспользоваться бедственным положением людей. Это самая главная сегодня проблема, которая должна нас волновать.

Вы служили в пятом управлении КГБ СССР (политическая контрразведка). А какие сегодня, на ваш взгляд, существуют политические угрозы внутри страны? Вот кого-то, например, возмущает существование на иностранные деньги НКО, а кто-то вслух осуждает деятельность либерального крыла…

Ну, скажем так: либеральное политическое крыло – это даже не крыло, а скорее какое-то одно из перышек. Могут ли представители либералов быть восприняты как потенциальная угроза с точки зрения воздействия на электорат? Почти никак. Электорату всегда нужен образ врага, и суть в том, что именно либералы сегодня сами очень хорошо в него попадают. Они малочисленны, но шумны, позиционируют себя как неизвестно что. Но все-таки это небольшой, но бульдозер, за которым могут идти остальные. В этом есть небольшая опасность.

Вспомните события на Болотной площади – всем со стороны казалось, что туда вышла огромная толпа единомышленников, а на самом деле это было полторы калеки всем набивших оскомину персонажей.

Но ведь за ними шли другие люди, среди которых было много достойных и порядочных граждан. Точно так же, дело обстояло и во время событий в 91-м и 93-м годах. Но дело делают, к сожалению, не порядочные люди, а кучка мерзавцев. А за их спинами стоит еще 80% хулиганов, которые готовы все что угодно творить, потому что их много, и потому что все это будет бездоказательно.

Насчет финансирования Западом НКО и всяких персонажей: надо четко понимать, что там у них прагматиков гораздо больше, чем здесь. И сейчас они совершенно четко начинают считать свои деньги. Зачем мощно вкладываться в каких-нибудь Навальных или Касьяновых? Можно покидать им остатки со своего стола, но не более чем. На сегодняшний день даже Запад понял, что эти персонажи не являются ключевыми фигурами для решения политических задач в России.

Вы служили как в органах КГБ, так и в ФСБ. И насколько я понял, одной из основных задач КГБ было «измерять» общественное настроение и ежедневно писать аналитические записки в Кремль. А насколько с тех пор изменилась работа спецслужб, и какие задачи в приоритете у ФСБ сегодня?

Да я думаю, и сейчас то же самое. Безусловно, очевидным инструментом замера общественных настроений являются официальные социологические службы. Но, как говорят в разведке, нельзя основываться на одном источнике. Поэтому спецслужбы делают свои собственные «замеры», без этого невозможно. Другое дело, что ни одна социологическая организация не может делать «замеры» в среде протестных масс, а спецорганы могут, и делают.

И вот здесь возникает вопрос: если такой анализ настроений производится, то почему мы не видим реакции властей? Возьмем Москву: что возмущает жителей в первую очередь? Назовем это – пренебрежение культурным слоем Москвы. Бесконечное строительство, точечные застройки, нагромождение стеклянных сооружений в центре, постоянные траты на какие-то замены бордюров, которые еще вполне пригодны, платные парковки, эвакуаторы… Кстати, действия последних можно классифицировать как кражу личного имущества, совершенного группой лиц по предварительному сговору. Человек выходит на улицу и не понимает – то ли его машину угнали, то ли эвакуировали. Вот это все очаги социального напряжения.

Но самое главное даже не это. Самое главное сегодня для любого человека, и самое опасное для общества, это ощущение несправедливости и невозможности добиться правды. Когда люди обращаются в правоохранительные органы, а правоохранительные органы решают не проблему заявителей, а проблему тех, на кого они жалуются. А посмотрите, что происходит даже на уровне президента – он в своем послании говорит, что сделать, а его окружение и исполнители реагируют очень вяло. Ну, если они не исполняют, значит, надо менять команду?

ФСБ неоднократно декларировала, что их специалистам важна живая связь с обществом. Но вот несколько лет при ФСБ существовал сначала Консультативный совет — с 1997 по 2004 год, а потом и Общественный совет, созданный в 2007 году. На ваш взгляд, был ли полезен такой формат? Какие у него успехи?

Я считаю, что толку от подобных вещей мало. Чтобы кого-то консультировать, надо хотя бы знать предмет, по чему ты консультируешь. А если говорить о ФСБ, то это самая закрытая система, и специалистов по ней очень мало. Старые кадры они не привлекают, а новые люди, которые знают про ФСБ только по детективам, вообще ничего не понимают. Есть Совет безопасности РФ, в рамках которого ставятся и обсуждаются самые разные вопросы – от экономических проблем до системы здравоохранения. Этого вполне хватает.

Александр Георгиевич, а как отражается политическое напряжение во взаимодействии наших и зарубежных спецслужб? Известно, что Россия в одностороннем порядке вышла из договора о сотрудничестве со спецслужбами США.

И правильно, что вышла. Толку с ними сотрудничать, если они даже без уведомления российской стороны, задерживают наших граждан непонятно где и непонятно, по каким поводам? В чем тогда должно заключаться это взаимодействие? Вообще, я не особо верю в сотрудничество спецслужб. Как говорил один из основателей ЦРУ, разведчик Аллен Даллес, существуют разведки дружественных стран, но не существует дружественных разведок.

Каждая страна, даже взаимодействуя со своими партнерами, все равно лоббирует свои национальные интересы. Конечно, существуют общие точки для сотрудничества, но мы видим, что сами американцы не сильно хотят на него идти. Вспомните, сколько раз им предлагалось координировать действия в Сирии с нашими ВКС?

Ну да, можно вспомнить и в одностороннем порядке замороженный ими формат «Россия – НАТО»…

Да вообще, НАТО – это орган «Холодной войны», который сейчас никому уже не нужен по большому счету.

Ну, как же? Они прямо сейчас маршируют по Литве в составе огромной военной колонны, начали какие-то самые масштабные учения за последние годы в Польше…

Здесь надо помнить такой термин как «целеуказание». Во время любого «особого периода» все опасные для нас точки на географической карте находятся в пределах действия наших ракет. То есть стояла какая-то там деревня, не представляющая для России никакой угрозы и интереса, но как только там появилась американская база, эта деревушка оказалась под вероятным ударом наших сил в критической ситуации. Вопрос: а условной Литве это надо?

Это знаете, такой своеобразный гандикап – изобрели новый бронежилет, значит, надо создать пулю, которая его пробьет.

Вот нужно выходить из этого гандикапа, потому что в основном это все создается искусственно для продвижения оборонного бюджета, например. А так, кому нужна эта Литва? Они не хотят становиться взрослыми, ну, пусть играются, только пусть помнят, что в случае чего — именно по ним будет наноситься удар – не потому что это Литва, а потому что там находится американская база.

И последний вопрос – он скорее об идеологии и смыслах: так повелось в нашей стране еще с советских времен, что к КГБ люди относились как к органу карательному. Как сегодня имидж спецслужб изменился в сознании граждан? И больше ли, на ваш взгляд, сейчас они доверяют ФСБ — как защитникам?

Вы знаете, у любой структуры есть некий функционал. Вот стоит светофор, пока он зажигается, никто на него внимания не обращает, а стоит ему перестать работать, как сразу возникнет затор и недовольство людей. В настоящее время интерес к ФСБ утрачен. Почему? А потому что у нас прошла волна истерии по поводу карательных органов. Во-вторых, всем в последние годы стало очевидно, что служба безопасности свои прямые обязанности выполняет.

Пока ФСБ предотвращает теракты на стадии замысла, она никого особенно и не интересует.

Если вдруг что-то произойдет, тогда мы получим по полной. На мой взгляд, сегодня для спецслужб очень комфортная обстановка, потому что им не приходится отвлекаться от прямых обязанностей на какие-то ненужные эмоции. И это показатель степени доверия населения к органам защиты. С другой стороны – если в стране правильно выстроен контрразведывательный режим, то никакие террористы сюда не поедут, потому что понимают, что будут сразу раскрыты; а, так сказать, доморощенные бандиты осознают, что их преступления будут предотвращены на стадии замысла.

Поэтому вижу очень много позитивного в работе спецслужб, которые действительно обеспечивают покой в нашей стране в прямом смысле слова.

Из ФСБ уволены пятеро высокопоставленных сотрудников после стрельбы на Лубянке

Пять сотрудников Центрального аппарата ФСБ России были уволены. Эти люди, как отмечает портал Znak.com, 19 декабря, находясь в здании ведомства, снимали на камеры мобильных телефонов нападение Евгения Манюрова на коллег и спецоперацию по ликвидации преступника. Об увольнении силовиков изданию сообщил источник в силовых структурах.

«Были уволены не рядовые сотрудники, не какие-то майоры, а силовики с хорошими должностями. Под увольнение попали и те, кто просто снимал видео и пересылал его в WhatsApp, и те, кто передавал записи СМИ», — сообщил собеседник СМИ.

В свою очередь источники «Открытых медиа» рассказали, что уволенные сотрудники ранее работали оперативниками службы экономической безопасности. Собеседники издания сообщили, что в ведомстве продолжается проверка. В частности в ФСБ выясняют, почему на нейтрализацию одного нападавшего потребовался почти час. «Многих заставили написать объяснительные», — обратил внимание источник.

Реклама

Официально информация об увольнении не подтверждена.

Стрельба у здания ФСБ на Лубянке началась 19 декабря около 18:10. Изначально в СМИ говорилось о трех нападавших, двое из которых были сразу ликвидированы. В частности такая информация была опубликована агентством «Москва», однако позже удалена. Подобную версию озвучивал и RT. Через некоторое время в ФСБ сообщили о том, что был всего один нападавший и он не проникал в здание ведомства.

В результате стрельбы в центре Москвы погибли два правоохранителя: один скончался на месте, другой — в больнице от полученных ран. Как отмечал Минздрав, различные повреждения получили пять человек, включая одного гражданского. Он, как отмечали СМИ, получил ранение в ногу. Сам стрелок был ликвидирован.

Позднее выяснилось, что злоумышленником был житель подмосковного Подольска Евгений Манюров. 39-летний мужчина работал в частных охранных фирмах. Как рассказал его отец, убийца увлекался стрельбой, хотел стать мастером спорта, у него были награды за участие в соревнованиях. Как отмечал проект Baza, во время обысков в квартире Манюрова правоохранители обнаружили у стрелка четыре винтовки и травматический пистолет.

По факту произошедшего было возбуждено уголовное дело по ст. 317 УК «Посягательство на жизнь сотрудников правоохранительных органов».

Мотивы совершения преступления до сих пор неизвестны. В СМИ звучали предположения, что это могла быть провокация накануне Дня работника органов госбезопасности России. Вместе с тем мать стрелка рассказывала, что он «ненавидел кэгэбешников» и вел замкнутый образ жизни.

Ранее стало известно содержание последнего разговора Манюрова по телефону. Аудиозапись в конце декабря опубликовал «Московский комсомолец». Выяснилось, что «стрелок с Лубянки» незадолго до совершения преступления разговаривал с руководителем курсов по английскому языку. Мужчина якобы собирался проводить для кого-то экскурсии по Москве. В тот день Манюров хотел узнать реквизиты школы. Отмечается, что злоумышленник мог отправиться к зданию ФСБ как раз после курсов, которые находились поблизости.

В настоящее время, как отмечает источник принадлежащего Григорию Березкину издания РБК, мужчину проверяют на причастность к организациям террористической направленности. Как отметил источник, среди контактов стрелка нашли тех, кого подозревают в причастности к деятельности таких организаций.

«Сотрудникам Службы по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом ФСБ России поручили оперативное сопровождение расследования нападения на штаб-квартиру ФСБ», — сообщал изданию источник, знакомый с ходом расследования.

Вместе с тем РБК опровергли появившуюся ранее информацию о том, что Манюров был членом Национально-освободительного движения. «В анкетах Национально-освободительного движения 187 тыс. человек. Человека с именем Евгений Манюров никогда не было в движении», — сообщили в пресс-службе НОД.

В Кремле стрельбу на Лубянке назвали проявлением безумия. Песс-секретарь президента России Дмитрий Песков отметил, что службы безопасности приняли все меры для ликвидации ситуации. «Мы живем в такое время, когда никто не застрахован от любых проявлений безумия», — заключил он.

Спецоперация Альфы: удержать любой ценой

Среди множества операций группы «Альфа» есть и такие, о которых почти ничего неизвестно. До сих пор. Одна из них имела место летом 1996 года в чеченской столице — городе Грозном, блокированном отрядами боевиков. Собственно, это и не была операция как таковая: небольшой отряд спецназа ГУО прорвался в здание УФСБ и в течение двух недель удерживал его в руках.

Фото с крыши здания УФСБ. Посередине площади — подбитый БМП десантников. Из строений напротив, главным образом из маленького белого домика, и шёл обстрел здания УФСБ

В результате штурма Грозного федеральные силы фактически потеряли контроль над городом. Ичкерийскими отрядами были атакованы одновременно и другие крупнейшие города республики — Аргун и Гудермес. Притом, если в Аргуне федеральным силам удалось удержать только здание комендатуры, то Гудермес был сдан ими вообще без боя.

…Весна 2009-го. Был первый день соревнований по греко-римской борьбе, которые каждый год проводятся в Зеленограде под эгидой Международной Ассоциации ветеранов спецподразделения «Альфа» и ЧОП «Альфа-Возрождение». Пока молодежь «выясняла» отношения в зале, организаторы и гости турнира собрались в VIP-комнате.

Воспользовавшись моментом, полковник запаса Александр Михайлов попросил минуту внимания. Он представил своего сослуживца по Группе «А» — капитана Алексея Кузина. Рассказал о том, как тот вместе с двумя офицерами «Альфы» в августе 1996-го под огнем противника восстановил БТР, благодаря чему защитники здания УФСБ, выполняя приказ, смогли под прикрытием брони благополучно прорваться к своим — на базу в Ханкалу.

После массового захода боевиков в Грозный федеральным силам, державшим стратегически важные объекты, пришлось сражаться в окружении

За тот подвиг капитан Кузин не был отмечен государственной наградой. И вот тогда, по прошествии почти тринадцати лет, полковник Михайлов восстановил справедливость: он вручил ветерану «Альфы» медаль «За ратную доблесть» — очень уважаемую общественную награду, которая практически приравнивается к медали «За боевые заслуги». В 2000 году ее учредило Всероссийское общественное движение ветеранов локальных войн и военных конфликтов «Боевое братство».

Алексей был явно смущен вниманием, и когда ему предоставили слово, сказал, что просто выполнял свой долг и не думал ни о каких наградах. Думал о товарищах, которым нужно было живыми, с честью и достоинством, выбраться из переделки. И они сделали это!

Операция «Джихад»

6 августа 1996 года. В 5 часов 50 минут в Грозный открыто вошли вооруженные формирования ЧРИ. Накануне акции были сняты с блок-постов и выведены из города более 1500 военнослужащих Внутренних войск и сотрудников МВД, в том числе подчинявшийся завгаевскому правительству полк чеченской милиции.

О том, что готовится нападение боевиков, знали все. Полевые командиры, готовясь к наступлению, открытым текстом по радио сзывали своих бойцов. Но командование группировкой федеральных сил в Чечне закрыло на это глаза, надеясь, вероятно, на мощь своих войск. И «на авось».

Как потом оказалось, продвижение боевиков было облегчено тем, что по пути их следования кто-то предусмотрительно убрал три блокпоста. Этот ставший почти общеизвестным факт высшие чины МВД отрицали. Так, командующий Внутренними войсками МВД генерал Шкирко заявил, что «никто нигде никаких блокпостов не снимал».

Накапливание групп боевиков в пригородах Грозного началось задолго до начала августа. Часть дудаевцев предварительно была сосредоточена в городе под видом мирных жителей и беженцев.

Выдвижение началось в 6 часов 30 минут, когда сепаратисты уже входили в город. В ночь на 8-е августа в город вошло дополнительно около пятисот боевиков, а к вечеру 9 августа — еще около двухсот. Численность сепаратистов, по их самооценке, составила около трех с половиной тысяч. Общее руководство операцией «Джихад» осуществлял начальник штаба сепаратистов Аслан Масхадов. Почему он решился на такой шаг? Ведь он наверняка понимал, что, стянув в город свои основные боеспособные силы, может всё равно оказаться в кольце — так в дальнейшем и получилось.

Как пишет генерал Геннадий Трошев в книге «Моя война. Чеченский дневник окопного генерала»: «С военной точки зрения — чистейшей воды авантюра. С политической — верный козырь, учитывая затяжной характер конфликта, склонность Москвы к мирным переговорам и, что самое главное, стремление некоторых лиц из окружения Президента России остановить войну любыми путями, вплоть до полного вывода войск из Чечни (эти люди думали, что если федералы перестанут стрелять, то война сама собой закончится)».

Отряды боевиков входили в Грозный со стороны Черноречья, Алды и Старопромысловского района и, подобно ручейкам, «растекались» между российскими блок-постами, комендатурами, другими местами дислокации столичного гарнизона. Войдя в Грозный, они блокировали российские подразделения, зажатые в узком пространстве между близлежащих домов, изолировали их друг от друга, деморализуя постоянным «беспокоящим» огнем.

Здание, которое находилось напротив УФСБ. В нём располагался отдел «Вымпела». Оно сильно пострадало от обстрелов

На вокзале боевики захватили несколько прибывших незадолго до штурма вагонов, где находилось оружие

и боеприпасы. Один вагон был полностью загружен одноразовыми гранатометами — отличный подарок! Уже к 10 августа боевики контролировали основные улицы и перекрестки, полностью блокировав федеральные силы.

Особенно жаркий бой разгорелся на территории, прилегающей к комплексу правительственных зданий, куда входили Дом правительства Чеченской республики, здания УФСБ, координационного центра, общежитие УФСБ и гостиница.

На помощь блокированным были брошены бойцы 201-й бригады — из аэропорта «Северный». Только одна колонна под командованием начальника штаба подполковника Виктора Будко, потеряв до половины техники, сумела прорваться к осажденным. Помощь пришла вовремя, и воспрянувшие духом защитники переломили напор атакующих и на некоторых участках «выдавили» противника с занимаемых им позиций.

Боевикам так и не удалось войти в здания. Сквер и прилегающие к комплексу правительственных зданий улицы были завалены десятками трупов, которые периодически оттаскивали в безопасное место.

Находившиеся в здании общежития УФСБ сотрудники 2-го отдела Управления «В» и оперативники приняли решение держать оборону до освобождения города федеральными войсками. На третий день трем группам удалось уйти из горящего здания, многие при прорыве погибли — в том числе майор Ромашин, прикрывавший отход своих товарищей. Последний патрон он оставил для себя…

За ошибки политиков и командования всегда приходится расплачиваться бойцам и офицерам

9 сентября 1996 года майору Сергею Викторовичу Ромашину будет присвоено звание Героя Российской Федерации (посмертно).

Ночь у танкистов

К моменту начала боев за Грозный на базе в Ханкале находилась передовая группа старших офицеров «Альфы»: отозванный из отпуска начальник 3-го отдела Александр Михайлов, Юрий Торшин и Копылов.

Перед вылетом из Москвы командир Группы «А» генерал-майор Александр Гусев приказал Михайлову обязательно взять снайперов, пулеметчиков и вообще людей обстрелянных, а не новичков.

9-го августа отдел прилетел в Ханкалу. Когда Михайлов доложил заместителю Директора ФСБ генерал-полковнику Александру Беспалову о прибытии, у того аж брови поползли вверх:

— Сколько?! Двадцать один? А мне говорили, будет двести.

«Альфовцам», согласно первоначальному плану, предстояло работать в городе по главарям подполья, проводить аресты. Но какие тут, к лешему, аресты — уличные бои идут! Город в огне.

Генерал Беспалов поставил новую задачу: прорваться в блокированное здание УФСБ и удерживать его любой ценой. Короче, картина Репина «Приплыли».

Одним из первых, кто ввел отряд в курс дела, был офицер «войск дяди Васи» — капитан-десантник, командир разведки батальона. Он детально показал зоны возможного обстрела во время движения колонны: что под контролем боевиков и что имеем мы.

…Ночь с 10-го на 11-е августа спецназовцы провели в расположении танковой бригады полковника Яковлева, в доме на окраине Грозного, где жила славянская семья.

Август 1996 года. Грозный. Фото Андрея Немёнова

— При подходе к городу, — описывает ситуацию Александр Михайлов — по чьему-то бестолковому приказу разведчиков, которые нас сопровождали к зданию УФСБ, забрали, грузовики — тоже. Города мы не знаем. Обстановка, что называется, «мама не горюй». Остановились в предместье, рядом с танковой бригадой. Заняли круговую оборону. Стали вместе с Юрием Николаевичем Торшиным думу думать. Танкисты под боком, через стену, но их в любой момент могут перебросить в другое место. В городе идут бои, а мы ночью останемся одни в зеленой зоне, в которой постоянно стреляют. Кто в кого, непонятно.

Решили пригласить на дружеский ужин командира танковой бригады и его штаб. Стол накрыли на славу, и просидели всю ночь — под «Батяню-комбата». Главное — продержаться до утра.

По словам Михайлова, полковник Яковлев оказался отличным мужиком и настоящим командиром. Утром он дал КамАЗы, выделил разведчиков на броне, и те сопроводили колонну. Помощь подошла вовремя — к этому моменту у защитников УФСБ были на исходе боеприпасы, да и моральный дух никакой.

— Перед прорывом я находился на наблюдательной точке, — рассказывает Алексей Кузин, — и случайно услышал разговор, который был ниже этажом: командир докладывал из осажденного здания в штаб, что у них нет ни гранат, ни патронов. «Если что сейчас начнется, то чем отбиваться, кирпичами, что ли?», — спрашивал он. Когда я это услышал, то испытал шок: как же так может быть? Кто допустил этот бардак?

По дороге «альфовцы» наткнулись на брошенный кем-то КамАЗ, загруженный под завязку гранатометами и боеприпасами, а также продуктами питания, и взяли его с собой. В окружении все пригодится!

Снайперские дуэли

Чтобы попасть в здание, нужно было после длительного марш-броска через зеленку проскочить в город и пересечь улицу, находившуюся под обстрелом. Решено было передвигаться в пешем порядке — первыми к управлению выдвинулись снайперы, чтобы занять позиции и огнем прикрыть товарищей. Дорогу предварительно забросали «дымами».

Капитан Кузин до сих пор благодарен водителю КамАза — вольнонаемному; когда боевики выстрелом разворотили переднее колесо, он не потерял самообладания, не бросил машину, а на диске (резина слетела) загнал грузовик во двор.

— Это было и героически, и красиво, честное слово!

Фото с парламентёром. Его прислали договориться об уменьшении огня и о возможности забрать убитых боевиков. Слева — капитан Алексей Кузин

Обстановка внутри была тяжелая. Люди подавлены, толком не понимали, что происходит. Точнее, понимали — дело табак. Каждый день то мины, то гранаты из подствольника залетают, вражеские снайпера круглосуточно обстреливают здание.

— Ребята из комендатуры УФСБ, должно быть, и неплохие, — говорит Михайлов, — но они не знали, что такое настоящая война. А когда началось… растерялись. Мы им твердо с Юрием Николаевичем пообещали: «Будем вас отсюда группами отправлять в Ханкалу». После этого они воспрянули духом: «Да мы с вами!». — «Нет, мы будем уходить последними, но до этого всех обязательно эвакуируем. Раненых в первую очередь и тех, кто нахлебался досыта». И мы это слово сдержали.

Здание УФСБ имело форму буквы «Г». В отличие от общежития, где дрались бойцы «Вымпела», оно было мощное — оборону держать здесь, с учетом привезенных боеприпасов, можно было достаточно долго. Поделив дом на сектора, «альфовцы» приступили к «круглосуточной работе по защите временного объекта».

Обустроились на третьем этаже, где нужно — укрепили; почистили помещение, все вымыли. Навели порядок. И даже кое-где застеклили окна: резали хрупкий материал ножницами в воде. Организовали для всего личного состава трехразовое питание. Взятых продуктов с лихвой хватило, чтобы в течение месяца кормить роту. Одним словом, устроились с комфортом, насколько позволяли боевые условия и обстановка в городе.

— Боевики вели себя нагло — усмехается Михайлов. — Они спокойно выходили на точки и стреляли из всего, что было под рукой. Но когда в дело вступили наши снайпера, которые замаскировались внутри комнат, соорудив себе позиции, — вот тогда они поняли: «жизнь — обман»! С хамством и безнаказанностью было закончено. Боевики стали передвигаться в нашей зоне только ползком, на животике…

В один из дней случился казус. Наши засекли снайперскую лежку в здании напротив. Павел Б. из бесшумной снайперской винтовки «Винторез» прицельно «разобрал» кладку, а Алексей Кузин сделал контрольный выстрел — засадил в образовавшийся проем из «Изделия ДМ».

Тут требуется небольшое пояснение. Этот бесшумный гранатомет (карабин) был разработан в 1970-х. В настоящее время информация по нему не является секретной. Достаточно зайти на специализированные сайты по оружию, например world.guns.ru.

В случае перерастания Холодной войны в полномасштабный военный конфликт в Европе спецназ должен был нанести превентивные удары по ключевым структурам сил НАТО. Таковые включали в себя штабы и командные пункты, радарные установки, узлы коммуникаций, склады топлива и боеприпасов, ударные самолеты на аэродромах базирования — и, что особенно важно, оперативно-тактические ракеты среднего радиуса действия с ядерными зарядами на борту.

Все атаки были отбиты, но последнее слово оказалось за политиками из Москвы

Для поражения таких целей и был разработан стрелковый комплекс «Изделие ДМ». Он позволял уничтожать как небронированную технику и хранилища при помощи фугасных либо зажигательных гранат калибра 30 мм, так и личный состав противника при помощи специальных бронебойных пуль калибра 9 мм.

Чтобы обеспечить скрытность применения, «Изделие ДМ» было сделано бесшумным и беспламенным. На этой его конструктивной особенности и строился расчет, когда Алексей Кузин накрыл вражеского снайпера.

— До этого мы опробовали «ДМ» на полигоне в дневное время, и все нас устроило, — объясняет Алексей. — А тут мне пришлось работать в сумерках. Пуля пошла как трассер. Мы выстрелили — и бежать во все лопатки. Боевики тут же откликнулись, но промахнулись, обстреляв верхний этаж. Больше после этого случая «ДМ» мы не применяли от греха подальше.

Парламентёр

Через несколько дней в УФСБ пробились бойцы краснодарской «Альфы» — всего четырнадцать человек, после чего здание удалось полностью перекрыть силами спецназа. Стало полегче.

— Хорошие, толковые ребята, — дает им оценку полковник Михайлов. — Старший сразу доложился, и мы стали работать как единый и сплоченный коллектив.

Вечером 13 августа в Новых Атагах генерал Пуликовский и Аслан Масхадов договорились «не открывать огонь без необходимости, беспрепятственно пропускать колонны с медикаментами и сохранять неприкосновенность коридоров для выхода мирных жителей из зоны боевых действий», а также передать друг другу тела погибших и раненых. Однако некоторые командиры отрядов в Грозном отказались выполнять это соглашение.

Здание УФСБ и БМП, который его защищал

В Чечню, тем временем, официально прибыл новый секретарь Совета безопасности генерал Александр Лебедь. В Старых Атагах состоялись его переговоры с Масхадовым и Зелимханом Яндарбиевым.

А небольшой гарнизон здания УФСБ жил своей боевой жизнью. В непосредственной близости располагались чеченские милиционеры и полусотня бойцов из разведывательного батальона 205-й бригады, с которыми «альфовцы» сразу же вступили в контакт и нашли общий язык.

Во время ночного застолья — того, что было в предместье Грозного, полковник Яковлев наказывал Михайлову: «Как прибудешь на место, то сразу же свяжись с подполковником Будко. Он у них там начальник штаба. Отличный, знающий и порядочный офицер».

Так и поступили — и не пожалели.

Алексей Кузин вспоминает, как на его глазах боевики сожгли БМД. Было это еще до перемирия. То ли военные пошли на прорыв, то ли проводили разведку — трудно сейчас сказать. Во всяком случае, машину подбили, а экипаж благополучно покинул ее и укрылся во дворе здания УФСБ. Последним забежал за блоки сержант, который, находясь рядом с горящей БМД, вел огонь до последнего патрона, прикрывая своих ребят.

Наступило как бы затишье. Некоторых сотрудников «Альфы» в те дни использовали для прикрытия похоронных команд, собиравших тела погибших солдат. Спецназовцы выходили наружу, занимали точки.

Потом заявился парламентер — чеченец в спортивном костюме, с белым флагом. Добрый, добрый… Алексей вышел его встречать, привел на первый этаж — в фойе. Там и состоялся разговор с Михайловым и Юрием Торшиным. «У нас перемирие. Все, больше не стреляем», — сообщил боевик. — «Ну, что ж, хорошо, и мы не будем, — с долей иронии пообещал Михайлов. — Перемирие так перемирие».

— А сами вечером…, — недобро усмехаясь, Михайлов делает движение, изображающее наворачивание бесшумки. — Война есть война!

Кстати, как вспоминает Кузин, парламентер «на голубом глазу» спросил аккумуляторы для радиостанций. Наши, мол, сели. Очевидно, таким образом он пытался выведать тип связи, которой пользовались спецназовцы.

Установилось «фактическое» прекращение огня, однако в Грозном продолжались отдельные перестрелки в районе 15-го городка, у комендатуры Заводского района и в пригороде Черноречье. Ну и, конечно, боевики не оставляли своим вниманием центральной части города.

…Первая колонна из здания УФСБ на Ханкалу ушла благополучно — ее обстреляли, но, к счастью, никто не погиб. Были только раненые. После этого в здании опять ощущалась нехватка бойцов, и сотрудникам спецназа пришлось работать на огневых позициях по девять-десять часов в сутки.

Прощание с Ханкалой. Оказалось — до свидания! Фото Андрея Немёнова

После того, как снайперы «чехов» застрелили в течение дня восемь российских солдат, генерал Пуликовский фактически предъявил вооруженным формированиям ЧРИ 48-часовой ультиматум: покинуть Грозный. Командующий заявил, что ему «больше не о чем говорить» с Масхадовым. 20-го федеральная сторона возобновила минометный и артиллерийский обстрел и стала наносить бомбовые удары.

В решимости Пуликовского боевики не сомневались. Слова командующего ОГВ подействовали на многих полевых командиров. Они тут же прибыли на переговоры, просили его предоставить коридор для выхода в горы. «Не для того я вас окружал, чтобы выпускать. Или сдавайтесь, или будете уничтожены!» — был ответ.

Запаниковал и Масхадов. В те дни он охотно общался с журналистами. «Реализация угроз генерала Пуликовского не принесет славы российскому оружию, а лишь еще больше усугубит ситуацию, загнав ее в тупик», — заявил он.

Один из двух

Ночью и днем 22 августа в Новых Атагах в ходе переговоров генерала Лебедя с Масхадовым был выработан и подписан документ, предусматривавший разведение противоборствующих сторон, отвод войск и совместный контроль над отдельными районами чеченской столицы.

…»Альфовцам» поступила команда: готовиться к окончательной эвакуации. От всех «щедрот» руководство УФСБ выделило им два КамАЗа. Продукты раздали местным жителям, найденное по дороге оружие и боеприпасы решили брать с собой — не оставлять же врагу! Однако мест на всех не хватало, да и вещи нужно было где-то размещать.

— Вот тогда мы «вспомнили» про два подбитых БТРа, находившихся рядом друг от друга с внешней стороны здания, — говорит Михайлов. — Дал Алексею Кузину команду: проверить, что можно восстановить, что с вооружением. Учить его не надо было — человек, разбирающийся в технике, профессионал с большой буквы.

Коллективное фото перед отлётом в Москву. «Трофей» из Грозного — вывеска, снятая с магазина в зоне боевых действий. Надпись на табличке: «Общество с ограниченной ответственностью фирма «Альфа»»

Изучив состояние машин, Кузин запросил три дня. В помощь ему были приданы Николай Щекочихин, хорошо знавший толк в пулеметах, и Павел Пулин.

По закону подлости, тот БТР, что не простреливался, оказался «мертвым». Пришлось заниматься вторым, монтировать на нем агрегаты, ставить пулемет и т. д.

Вспоминая об этом, Михайлов берет фотографию и водит по ней карандашом:

— Вот смотрите, чтобы подойти к броне и работать, ребята не могли даже встать в полный рост — по ним прицельно стреляли. Когда мы вырвались из города, уже на пути в Ханкалу кто-то случайно из ребят обратил внимание на люк машины: мы насчитали около двадцати пулевых отметин. За ними охотились! А они молча, ничего не говоря, продолжали «оживлять» броню!

Эти ребята, — продолжает Александр Владимирович, — тихо и спокойно, под огнем врага восстановили для нашей Родины БТР. Разве это не подвиг? На этом БТРе пришли в Ханкалу и сдали его для дальнейшего использования в боевых условиях.

Машина находилась за блоками: колеса закрыты, виден только корпус, открытой оставалась башня. Вот по ней снайпера боевиков и стреляли, когда неожиданно показывалась голова или часть тела одного из «альфовцев».

— С Колей Щекочихиным — Царствие ему небесное! — и Пашкой Пулиным мы перекидывали на нее что могли, — объясняет Кузин. — Короче, на колеса поставили, но гидроусилитель руля был пробит; работали только первая, третья и задняя передачи.

Так из двух БТРов был сделал один. Второй, чтобы не достался врагу, уничтожил Юрий Николаевич Торшин.

Уходить решили днем, чтобы застать боевиков врасплох. Защитники УФСБ знали, что чеченцы остановили и разоружили одну из армейских колонн. Поэтому, готовясь к прорыву, проработали ситуацию и договорились о своих действиях на маршруте. Если что, то занять круговую оборону и драться до последнего патрона.

Расчет оказался правильным — действия сотрудников ФСБ оказались для противника полной неожиданностью.

— Я сел в БТР, — говорит капитан Кузин. — Впереди шли КамАзы. Ребята, как сельди, втиснулись в грузовики, борта заложили бронежилетами. Вдвоем с Колей Щекочихиным мы крутили руль, поскольку одному это было просто не под силу. Когда добрались до своих, то вся одежда на мне была мокрой, словно я окунулся в воду.

…Воздух распорола только одна очередь — то ли вверх, то ли по ним? Стреляли чеченские милиционеры, отказавшиеся уходить. «Что нам терять? — сказали они. — Мы и так приговорены…» Такой вот вышел погребальный салют.

Через некоторое время милиционеры будут расстреляны людьми Докки Умарова из батальона «Борз».

28 августа под контроль сепаратистов перешли Гудермес, Аргун и Шали. 30-го в Хасавюрте генерал Лебедь и Масхадов подписали «Совместное заявление» о принципах, по которым будет в дальнейшем идти переговорный процесс. Был согласован срок подписания политического соглашения между Россией и Ичкерией — до 31 декабря 2001 года.

Первая «чеченская» завершилась.

Вместо эпилога

Капитан Кузин пришел в Группу «А» в 1992 году из Седьмого управленияе— наружного наблюдения. Был старшим оперуполномоченным. Освобождал заложников в Будённовске и Первомайском. Пережив трудное для себя время, о котором он не любит вспоминать, служил в Центре специального назначения ФСБ России. Вышел в запас в 2000 году с должности начальника контрольно-технического пункта. В этом качестве Алексей отвечал за весь транспорт, отправлявшийся на задания — легковые машины и боевую технику.

В настоящее время Алексей Кузин работает в частном охранном предприятии «Альфа — Возрождение», отвечает за транспорт. В свободное время отреставрировал БМВ 1938 года выпуска.

Один из руководителей обороны УФСБ в Грозном полковник Александр Михайлов. Вместе с ним Владимир Елисеев и Вячеслав Прокофьев. 9‑е Мая. Поклонная гора

…Только на базе в Ханкале они поняли, что остались в живых — когда сели за стол, когда накатили по сто грамм. К Павлу Пулину из Ессентуков приехал отец и, не сдержав слез, сказал: «Как же вы вышли оттуда?..»

— Вернувшись в Москву, — говорит полковник Михайлов, — я переговорил с командиром «Альфы» о представлении к государственным наградам Кузина, Щекочихина и Пулина, а также наших снайперов, хорошо показавших себя в деле. Но, к глубокому сожалению, наград не нашлось для этих офицеров. После 1993 года мы были у господина Ельцина не в почете. Вот почему, находясь в Зеленограде, мы вручили Алексею Кузину медаль «За ратную доблесть». Коля Щекочихин погиб весной 2000-го при выполнении специального задания. Вечная память. И слава!

Генерал ФСБ Александр Михайлов: Впереди нас ждёт период более тяжёлый, чем в 90-е годы

Генерал-майор ФСБ, член Совета по внешней и оборонной политике РФ Александр Михайлов заявил в комментарии «Царьграду», что впереди нас ждёт период в чём-то более тяжёлый, чем в 90-е годы, потому что тогда к сложному выживанию люди привыкали не сразу, шли к нему лет 16, когда всё медленно умирало и разрушалось на глазах. Кроме того, в 1991 году произошёл развал СССР, когда разорвались все интеграционные связи, у людей возникли мировоззренческие сложности. Но всё равно у людей было время как-то приспособиться к происходящему.

А сейчас всё происходит почти мгновенно, в сложное положение все попали сразу. Однако по какому сценарию будет всё развиваться, когда закончится этот карантин, сейчас не смогут сказать даже в Кремле. «Власти должны понимать, что в результате сложившейся ситуации мы получим большую армию безработных людей, которые исчерпали все свои финансовые ресурсы. При этом реализовать свои возможности так же, как в 90-е, они уже не смогут. Даже знаменитые в то время «челноки», которые тогда и поднимали своё благосостояние, и наводняли рынок дефицитными товарами, сегодня ничего не смогут сделать, потому что у людей просто не останется денег», — сказал Михайлов.
Мы все плохо сейчас себе представляем, чем закончится вся эта история, продолжил генерал. Пока мы видим, что люди проедают последние деньги. В особенно тяжёлой ситуации оказался бизнес — сегодня уже его нет по определению, считает Михайлов. К тому же в 90-е у людей не было ипотеки, которая поставила многих на грань выживания, не было и кредитов. Поэтому, уверен он, ситуация «принципиально иная», и «калька 90-х годов», с точки зрения решения народно-хозяйственных задач, в данной ситуации не пройдёт.
Если говорить о росте преступности, то многое станет понятно только в конце месяца, когда появятся статистические данные. Однако уже сегодня, продолжил Михайлов, можно наблюдать увеличение числа краж автомобилей, разбоя на улицах. Сейчас деньги отнимают уже в ином формате. Появились единичные случаи, когда отбирают на улицах продукты. Но благодаря тому, что все сидят дома, снизилось число квартирных краж, зато отмечается рост домашнего насилия. Психологическое состояние, в котором люди находятся, вынужденно сидя дома, не способствует доброжелательным отношениям в семье.
«Люди устали друг от друга. Если привыкли мы какое-то время находиться вместе, то сегодня, если люди в замкнутом пространстве, особенно многодетные семьи, то это очень тяжёлое психологическое испытание. Преступность же пока ещё не так ярко выражена, потому что обострение может начаться тогда, когда мы выйдем из этого карантина. Но полагаю, что в любом случае рост преступности будет», — заключил Александр Михайлов.
Вы также можете подписаться на мои страницы:
— в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy
— в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
— в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
— в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
— в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
— в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Генерал ФСБ Александр Михайлов: «Коррупция – это тоже государственная измена»

После того, как был арестован помощник полномочного представителя президента в УрФО по обвинению в госизмене, а в СМИ появились подробности о так называемых членах «банды ФСБ», задержанных в Москве по подозрению в разбое и похищении около 140 млн руб., эксперты заговорили о серьезном системном кризисе в специальных службах безопасности РФ. Совсем недавно ФСБ также упоминалась в скандале с журналистом Голуновым, который вел расследование против одной из «группировок» в специальной службе, за что якобы и поплатился арестом.

По мнению генерал-майора ФСБ в запасе Александра Михайлова, мы вступили в период, когда в элите и службах появляется поколение, выросшее в 90-х – а среди налетчиков из ФСБ оказался внук генерала из академии ведомства. В отношении Воробьева не так страшен единичный случай выявления государственного изменника, как тотальное двойное гражданство всего поголовья чиновников.

В беседе с Накануне.RU Михайлов объясняет, что реформы (тех же 90-х и более позднего периода) запутали всю систему в правоохранительных органах – сегодня находится очень много лазеек для деятельности, подобной той, которую вела «банда из ФСБ».

– Александр Георгиевич, две важные темы взорвали повестку — на Урале помощник представителя президента арестован по подозрению в госизмене. И, конечно, так называемая «банда ФСБ». Преступления в высших эшелонах власти, в системе безопасности настораживают — что происходит в силовых структурах?

– На самом деле в этом нет ничего экстраординарного, были аресты и на более высоком уровне. Дело в том, что мы всегда сталкивались с такими фактами. Вопрос заключается не в самой измене, а в способности эту измену выявить, предотвратить и привлечь к уголовной ответственности самого субъекта. Меня другой момент очень серьезно тревожит – ни один чиновник, который работает в органах государственной власти, не должен иметь двойного гражданства, а таких госслужащих сейчас очень много.

Дело в том, что человек, который вступает в иностранное гражданство, обязуется перед своей новой родиной – в некоторых случаях в прямом смысле клянется на верность, что будет защищать ее национальные интересы в самых разных формах. И когда нам сегодня говорят – ничего страшного нет в том, что чиновник имеет какое-нибудь второе гражданство, паспорт или вид на жительство, то лично у меня это вызывает недоумение. Если человек имеет желание быть гражданином другой страны, ему никто не препятствует – пусть снимает свои должностные обязанности, переходит в разряд рядовых граждан – и езжай на все четыре стороны.

Вот эта тема очень серьезная, и надо сказать, что ее активно пытаются каким-нибудь образом «замылить». Нам все время говорят – а что тут такого? Люди, которые имеют допуск к государственным секретам, являются гражданами других стран – как это «что тут такого»? Это абсолютно недопустимые формы деятельности людей!

– Более того, часто не сам человек, но его дети не просто имеют гражданство, а живут в другой стране, разве может такое быть в той же Америке, например, где за детьми политиков пристально следят?

– Это тема особая, мы сегодня прекрасно понимаем, что у специальных служб нет правил игры. Они правила игры устанавливают такие, какие нужны для их национальных интересов. И сколько у нас этих детей завербованных, сколько завербованных родственников? Мы сегодня даже предположить себе не можем. Даже вопрос не в самой вербовке конкретного мальчика или девочки. А в том, что это является предметом шантажа для его родителей. Человек становится зависим от судьбы своих близких, даже если они просто живут за рубежом. В любой момент ему позвонит Джон из ЦРУ и скажет, что у него нет альтернативы. Точнее, выбор всегда есть – если не будешь сотрудничать с нами, то сейчас твоего отпрыска арестуют за хранение наркотиков, и сядет он на полный срок.

– За наркотики, или за участие в протестах, например, где отметилась дочь Пескова во Франции?

– Да, это же вообще безобразие. Я не понимаю, до какой точки нужно докатиться, чтобы считать нормальным гражданство своего чиновника в другой стране? Ведь в Советском Союзе, если мы возвращаемся к теме кадровой политики, сразу задавался вопрос – есть ли у вас родственники за границей? И если ответ был положительным, это становилось основанием для отвода его ото всех государственных должностей и от службы в правоохранительных органах. Это было нормально и даже естественно. Сегодня нас пытаются те, кто давно ассимилировался на Западе со вторым гражданством, на «запасном аэродроме», убедить в том, что «все нормально, так и надо», мол, это вписывается в гражданские права человека. Но это не вписывается в право государства защищать свои интересы.

– Да, начинаются апелляции к опыту СССР, слова про «железный занавес», а между тем двойное гражданство среди чиновников не является нормой где-либо?

– США по численности населения больше, чем Россия, Китайская народная республика – значительно больше, но если мы посчитаем число лиц, имеющих двойное гражданство в России, мы поймем, что их там просто нет. Мы почему-то берем от Запада только что-то плохое. Опыт западных стран под собственные корыстные интересы используется. Почему не взять пример с этих стран в организации системы безопасности? Можно ли представить, чтобы в окружении Трампа оказался гражданин Российской Федерации? И этот помощник полпреда из Уральского округа даже не думал, скорее всего, правильно ли он поступает, зачем такое в голову брать – все могут, а я нет, что ли?

– Ну, там дело не только в двойном гражданстве, все же были найдены какие-то прослушивающие устройства…

– Начнем с того, что мы должны рассматривать не столько факт наличия специальных средств, а вопрос их применения. Потому что у нас в связи с этой темой много своей дури – помните, когда мужик купил GPS-трекер для теленка, а его чуть ли не шпионом объявили? Нужно исходить не из самого средства, а из незаконного использования. Если он записывал заседания, совещания, связанные с нашей обороной, с безопасностью и потом эту информацию куда-то передавал – это уже состав преступления. А я думаю, что скорее всего так и было, потому что просто так из-за какой-то коробочки вряд ли будут поднимать планку скандала на такой высокий уровень. С этим очевидно все.

– Расследование будет, значит, узнаем много нового?

– Нет, если это действительно государственная измена, ничего мы с вами не услышим. Потому что обычно такие дела рассматриваются в закрытом режиме. Может, будет какая-то «утечка», но обычно по такой статье серьезной и интересной информации в паблик не выбрасывают.

В принципе, когда мы говорим о принятии мер в отношении таких чиновников, мы прекрасно понимаем, что специальные службы руководствуются не только Уголовным кодексом, но и политической целесообразностью. Поэтому, если тему обозначили в такой форме, то соответственно все факты, которые свидетельствуют о преступной деятельности конкретного лица, они «неубиенные». Просто так без высочайшей уверенности никто на арест не пошел бы.

Когда решается вопрос такого рода, то надо понимать, что значит, информация там была полная, достоверная и объективная. Тут уже ставить под сомнение не приходится. Хотя у нас давно уже никто не ставит под сомнение преступления, в том числе и предательство каких-то должностных лиц. На бытовом уровне, на таком маргинальном, все уже давно думают про чиновников – «да, эти-то могут».

– Да, но мы как-то больше «привыкли» к коррупции, а тут государственная измена — что-то новенькое?

– Вот я вам так скажу: я был в свое время помощником Николая Дмитриевича Ковалева (российский государственный и политический деятель, директор ФСБ (1996—1998), генерал армии, умер в апреле 2019 года, – прим. ред.), ныне покойного, мы с ним вместе служили с первого дня в органах безопасности и мы с ним в последние годы эту тему очень активно обсуждали. Когда мы с вами говорим о коррупции на таком уровне – я имею в виду уровень министра, уровень государственного чиновника, высшего чина в силовых структурах – его за коррупцию судить не надо, его надо судить за государственную измену, потому что он нанес ущерб не материальный, он нанес удар по авторитету государства – что в нашем государстве, оказывается, есть такие мерзавцы, которые воруют деньги в немыслимых количествах, используя свою государственную должность. Назначения большой части чиновников проходят через указ президента. Действия, с которыми мы имеем дело сегодня, это действия лиц, совершивших государственную измену, измену по отношению к своему делу, долгу, президенту, председателю правительства, и это очень важный момент.

– А что касается «банды ФСБ» – тут не государственная измена, а банальный грабеж? Выносили деньги в бронежилетах…

– Мы прекрасно понимаем, что сегодня время изменилось, нет уже того отбора кадров, не говоря уж о воспитании, которое упущено. Контроль кадров сегодня не такой, как был в Советском Союзе. Поэтому, при всей печальности самого события, я должен сказать, что меня это не удивило, потому что в последнее время мы очень часто видим, когда сотрудники Федеральной службы безопасности возбуждают уголовные дела не по своей подследственности. То есть не тот перечень статей Уголовного кодекса, по которому они обязаны работать, а по иным статьям, даже иногда по статьям, которые никакого отношения к системе безопасности не имеют, и это тревожный знак.

Тревожный знак, потому что в возбуждение такого рода дел мы видим некую скрытую корысть. Я часто сталкивался с такими вещами – с удивлением узнавал, когда начинали уголовное дело по статьям, не относящимся к компетенции органов безопасности. Обращаются в прокуратуру, показывают материалы, и прокуратура соглашается, разрешает вести это уголовное дело. И вот эта «банда», они пошли зачем-то ведь в банк, разбираться, наверное, по уголовному делу. В любом случае у них был какой-то запасной вариант и формальная причина, потому что просто так не полезут. Что-то они придумали и даже руководство, может быть, убедили или собирались задним числом свои действия оправдать.

Когда мы говорим о таких вещах, надо понимать – мир изменился, изменились система безопасности и люди, работающие в ней. Значительная часть вообще пришла в систему сразу после школьной скамьи – они не имеют ни жизненного опыта, ни трудового. Кто формировал их личности?

– Общество потребления и американские фильмы, где главное – украсть миллион?

– Да, да. И главное, что мы настолько зареформировали свои правоохранительные органы, что уже запутались в них самих и в том, чего мы от них хотим. Хотя, по большому счету, если бы речь шла о кардинальной реформе, то она должна начинаться с судов. С тех субъектов, где достигается истина, а не назначается виновный. Суды должны искать истину, и судья может «завернуть» дело, если сочтет его недостаточно проработанным в связи с отсутствием состава преступления. Вот этого у нас сегодня нет.

Сегодня, если мы обратим внимание – почему так вольно себя ведут сотрудники правоохранительных органов? Первое, что они делают, если у них есть корысть – они прежде всего добиваются ареста человека. А что такое арестовать человека? Суд принял решение избрать меру пресечения. Следовательно – хотим мы того или нет, будет обязательно обвинительный приговор.

Даже, может, и не по той статье, по которой его сначала пытались обвинить. Если человек отсидел год в тюрьме, значит, нужно же чем-то это оправдать, иначе много вопросов появится, например, на каком основании принималось решение по избранию меры пресечения? Здесь есть одна очень большая «засада» – очень часто президент Российской Федерации говорил об этих вещах – о недопустимости избрания меры пресечения для лиц, совершивших не такие уж тяжкие преступления или преступления экономического характера. Зачем человека закрывать-то? А удобно – он становится игрушкой в руках оперов и следователей. И это вызывает очень большую тревогу. У нас сегодня правоохранительные органы стали глухи ко всем требованиям президента.

– И как это можно регулировать?

– Надо устанавливать права прокуратуры в полном объеме. Почему я об этом говорю? Потому что мы получаем санкцию на арест сегодня у суда, причем, как правило, у дежурного судьи, а раньше такую санкцию давал прокурор, и тогда суд имел право и возможность поставить под сомнение это решение. А сегодня все – судья стукнул молотком – и ты поехал «валить лес», назад покойников не носят. Ты сидишь, а раз сидишь – значит, совершил преступление. Это очень серьезная проблема. Собственно, на это и рассчитывают, начиная раскручивать слабые дела – даже вот с этим журналистом Голуновым, например. Я бы хотел заметить, что он освобожден по нереабилитирующим основаниям, не в связи с отсутствием состава преступления, событий преступления, а Колокольцев сформулировал как – в связи с недоказанностью. Впервые, кстати говоря, звучит такая формулировка, и она правильная. Возьмем практику США, например – если там допущены процессуальные нарушения при возбуждении уголовного дела, то на основании этих нарушений прекращается уголовное дело. Всегда закон трактуют в пользу подозреваемого. Если суд не может доказать вину человека, значит, человек «не виноватый».

– А вот то, что вскрываются такие громкие преступления – тут госизмена, там «банда ФСБ», может, таким образом начинается очищение элит?

– К сожалению, у нас с вами элит нет. Элита – это продукт длительной селекции. Есть элитарные сорта пшеницы, которые выводят годами. А эти ребята, которых мы называем элитами, – это элита, назначаемая указом президента. Нельзя по указу стать элитой общества. Но вот то, что у нас сегодня называется элитой – то очистка тут будет долгой. Мы сейчас вошли в то поколение, которое было выращено в 90-ые годы, и нам их чистить и чистить. У меня такое ощущение, что для некоторых представителей этой элиты нет законов, они не понимают каких-то правил поведения, этикета, чувства Родины, патриотизма. Какая это может быть российская элита, имеющая двойное гражданство? Ну, какая это элита? Я не понимаю, и никто не понимает, почему мы терпим чиновников, имеющих двойное гражданство в органах власти и управления.