Форма чиновников российской империи

Этот день в истории: в 1834 году император Николай I утвердил «Положение о гражданских мундирах»

11 марта 1834 года российским императором Николаем I было утверждено подготовленное Собственной Его Императорского Величества канцелярией «Положение о гражданских мундирах».

Одновременно Николай I утвердил «Описание дамских нарядов для приезда в торжественные дни к Высочайшему двору». Так в российском обществе был утвержден один из первых официальных «дресс-кодов». Согласно этому положению, для каждого ведомства устанавливалось 10 разрядов униформ темно-зеленого или темно-синего цвета, а красный цвет «закреплялся» за сенаторами. В результате такой реформы по цвету мундирного «прибора» — воротника, обшлагов и выпушек, а также по узору золотого или серебряного шитья можно было определить конкретное министерство.

Ранг чиновника определялся объемом шитья: наибольший — полагался Первому разряду, мундиры которого расшивались на воротнике, обшлагах и карманных клапанах. Новая форма, особенно с золотой или серебряной вышивкой, стоила дорого и изготавливалась за счет самих чиновников. Государственный служащий, выходивший в отставку, мог сохранить свой мундир, если прослужил в ведомстве не менее 10 лет и без каких-либо нареканий.
Начало системе титулов, мундиров и орденов в России было положено в царствование Петра Алексеевича. Пётр создавал новую регулярную армию и аппарат государственного управления. Правовой основой для новой иерархии всех ее должностей стала «Табель о рангах всех чинов воинских, статских и придворных…» 1724 года. Табель о рангах предусматривала три основных вида службы: военную, штатскую и придворную. Каждый вид службы имел 14 рангов (классов).

История гражданского мундира началась в 1784 году. В этом году ввели губернские мундиры. Через десять лет опубликовали книгу-альбом, где впервые зафиксировали существовавшие к этому времени ведомственные мундиры. Там были изображены мундиры чиновников отдельных учреждений и ведомств. В 1799 году ввели мундиры для Коллегии иностранных дел. Мундир также был темно-зеленого цвета, с белыми пуговицами, на которых был императорский герб. В 1800 году утвердили мундир Московского университета. Кафтан был темно-зеленым, камзол и исподнее — белым, воротник и обшлага на кафтане малиновые, пуговицы — белые. В 1804 году мундир Московского университета изменили: кафтан сделали темно-синим, а воротник — малиновым.
В 1801 году два мундира (праздничный и для ежедневного использования) получили сенаторы. Оба мундира были красными. Праздничный мундир отличался золотым шитьем. В 1802 году ввели мундир Дерптского университета. Он был темно-синего цвета. Воротник и обшлаги (отворот на рукаве) были из черного бархата, пуговицы желтого цвета. В 1803 году учредили мундиры в Лесном корпусе. Кафтан имел темно-зеленый цвет. Воротники и обшлаги — зеленые, с красным кантом (шнурком), шитье серебряное. В последующие 30 лет мундиры ввели практически во всех учреждениях и ведомствах. В Своде законов Российской империи от 1832 года отмечалось, что каждый чиновник должен носить мундир, присвоенный его должности и званию.

Император Николай Павлович, который проводил в империи большую работу по унификации законов, наведению порядка в управленческом аппарате, обратил внимание на отсутствие единства в системе мундиров в различных ведомствах и учреждениях. Государь приказал представить в Первое отделение Императорской канцелярии (это отделение занималось подготовкой царских указов, рескриптов, положений и др. документов, контролировало их исполнение, представляло доклады) образцы (рисунки) всех мундиров гражданских ведомств и учреждений.

В 1829 году Канцелярия получила задачу разработать проект Общего положения о гражданских мундирах. Государь хотел установить единообразие в системе гражданских мундиров. Работа велась несколько лет и была завершена только в 1833 году. Это было связано с небольшим числом работников Канцелярии и её загруженностью (много было дел, связанных с русско-турецкой войной 1828−1829 гг.). К 1833 году было выработано одно общее положение, вместо нескольких частных и неполных положений, которые существовали в некоторых ведомствах.
11 марта 1834 г. «Положение о гражданских мундирах» было утверждено императором. Все учреждения центра и на местах получили единый кодекс одежды.

Одежда дворян и бюрократии

Петербургский сановник

Коллежский асессор. Петербург

Коллежский секретарь. Петербург. Начало XX в.

Петербургский чиновник

Чиновник в «николаевской шинели»

Петербургский чиновник

Петербургский чиновник

Камер-юнкер императорского двора. Петербург

Чиновник морского ведомства в чине статского советника. Петербург

Камер-юнкер императорского двора. Петербург. До 1915 г.

Петербургский чиновник

Шталмейстер двора его величества. Петербург

Камергер императорского двора, начальник Николаевской железной дороги. Петербург. 1913 г.

Петербургский чиновник. До 1915 г.

В дежурной комнате Петровского отдела Петербургского пожарного общества. 1908 г.

Техник связи с переносным телефонным аппаратом «Л. М. Эриксон и К˚»

Телефонный аппарат

Телефонный аппарат

Царская Россия была страной мундиров. Мундир являлся своеобразным иероглифом, по которому можно было понять, на какой ступеньке социальной лестницы стоит его обладатель, какова его значимость, где и кем он служит. Само наличие мундира, хотя бы самого простого и скромного, автоматически ставило его обладателя выше простонародья.

От сановников и генералов до восьмилетних гимназистов-приготовишек — все представители привилегированных сословий (состоящие на государственной службе, учащиеся и другие) имели свою узаконенную форменную одежду. Узаконенную и в буквальном и в переносном смысле слова. В конце огромных фолиантов законов России были помещены многочисленные таблицы с изображением всевозможных военных и гражданских мундиров, сопутствующих им деталей с указанием натуральных размеров, а также с подробнейшим описанием, как и когда носить ту или иную форму, какого она цвета, из чего она шьется и какую имеет отделку. Казалось бы, что общего между законами и формой железнодорожных кондукторов или учащихся училища виноградарства! Общим, оказывается, было то, что любая форма, ее детали имели «высочайшее» утверждение, то есть лично были утверждены царем, и тем самым приобретали силу закона, которого нельзя было отменить или изменить без царского «высочайшего» соизволения.

Придумывание и введение новых форм, особенно военных, было любимым занятием российских императоров, каждый из которых свое вступление на престол ознаменовывал в первую очередь новыми образцами мундиров, не задумываясь при этом, во что это обходится государству. Каждый полк, каждое ведомство, каждое учебное заведение имело свою форму, к тому же в нескольких вариантах: парадную, каждодневную, выходную, зимнюю, летнюю. К примеру, офицеры гвардейской тяжелой кавалерии имели по пять-шесть перемен формы. По три перемены имели рядовые солдаты этих же полков.

Стоимость парадного, расшитого золотом мундира сенатора была равна месячному окладу министра. Государство выделяло вновь назначенным сенаторам и другим сановникам специальное ассигнование на «постройку мундира».

Страсть к мундиру охватывала порой и тех, кому он и не был положен,- купцов, фабрикантов. Если их предки в начале и середине XIX века довольствовались скромными купеческими кафтанами, то они в конце XIX-начале XX века хотели импонировать окружающим, да и самим себе, не только капиталами, но и расшитым мундиром, двууголкой и плюмажем и шпагой. Они вносили крупные пожертвования, исчисляемые сотнями тысяч, а иногда и миллионами в фонд «Ведомства императрицы Марии», которому приданы были приюты, дома для престарелых, больницы и прочие «богоугодные заведения». Взамен получали право на ношение весьма эффектного, напоминавшего придворную форму, мундира этого ведомства. Уровень великолепия мундира прямо соответствовал размеру пожертвования. Каждый купец, не желая иметь мундир хуже, чем у его конкурента, «соревновался» в суммах взносов. «Ведомство императрицы Марии» процветало. Остается только неизвестным, что, в конце концов, перепадало из этих пожертвований опекаемым детям, старикам и больным. На пуговицах этого богоугодного ведомства был изображен не обычный двуглавый орел, а пеликан, кормящий своих птенцов,- символ отеческой любви. Но дух незабвенного Земляники, попечителя богоугодных заведений из гоголевского «Ревизора», сохранялся среди чиновников ведомства и в XX веке, и они прочно держали одно из первых мест по взяточничеству и хищениям в общероссийском масштабе.

Парадные формы, которые по идее символизировали мощь и величие империи, исчезли за несколько лет до революции. Их ликвидировала первая мировая война, нанесшая серьезные удары по «колоссу на глиняных ногах», каким оказалась Российская империя. В последующий период правящая верхушка стала подчеркивать не свою обособленность от народа, а, наоборот, свое «слияние» с ним. Сам «самодержец Всероссийский» надел солдатскую гимнастерку. Но история уже ускоряла свой бег — приближался 1917 год.

Самым высшим привилегированным сословием Российской империи к началу XX века оставалось дворянство, из которого комплектовались придворные, верхи бюрократии, командный состав армии и флота.

Военные придворные звания и знаки отличия

Для полковников и генералов, принадлежащих к высшей аристократии, преимущественно титулованных (графы, князья), а также для членов царской семьи (великих князей) были установлены следующие придворные звания: флигель-адъютант, генерал-майор свиты его императорского величества и генерал-адъютант. Полковник, имеющий звание флигель-адъютанта, носил погоны не того полка, к которому он принадлежал, а специальные погоны, присвоенные царской свите. Погоны были серебряные, с вышитыми на них золотом монограммой Николая II и короной; канты были белые, суконные. Погон был на красном суконном подбое (подкладке). Погон был поэтому несколько шире обычного, именно за счет этой полоски. Просветы — красные.

Флигель-адъютант помимо специальных погон носил на правом плече плетеный серебряный шнур — аксельбант с двумя серебряными наконечниками, на которых имелись позолоченные двуглавые орлы и царские вензеля. В наконечниках иногда находились автоматические карандаши.

Аксельбант пристегивался под правым погоном специальным хлястиком из красного приборного сукна на пуговицу, находящуюся под нижним краем погона. Передний (более короткий) плетеный конец аксельбанта прикреплялся серебряной ниткой к третьей пуговице кителя, а задний плетеный конец — на вторую пуговицу кителя. В петлю на аксельбанте продевалась рука.

На гимнастерках концы аксельбанта крепились произвольно, но так, чтобы задний конец был укреплен выше переднего. На шинели аксельбантов не носили.

Следующим по званию был генерал-майор свиты его величества. Он имел военный чин генерал-майора и носил серебряные генеральские погоны с вензелями и кантами, как у флигель-адъютанта, и такой же аксельбант.

Высшим военно-придворным званием был генерал-адъютант. Этого звания мог быть удостоен генерал в чине генерал-лейтенанта или полного генерала. Погоны генерал-адъютант носил соответственно своему чину, так же как и вице-адмиралы и адмиралы. Во всем остальном их ничто не отличало от генерал-майора свиты, в том числе и аксельбанты.

В тех случаях, когда флигель-адъютант, генерал-майор свиты или генерал-адъютант только носили это звание, но фактически не состояли в свите царя, погоны у них были такими, какие присвоены их полкам и корпусам (то есть они могли быть и золотые; в таком случае вензель был серебряным, а аксельбант — золотым).

Если генерал-адъютант был вице-адмиралом или адмиралом, то на его адмиральских погонах имелся вышитый серебром вензель Николая II с короной и он носил золотой аксельбант.

Петлицы на шинелях членов свиты были красные с белым кантом. Фуражки они носили по присвоенной им основной форме.

Чиновники и их мундиры

Лица, состоящие на государственной службе в министерствах, ведомствах и других гражданских учреждениях, имеющие тот или иной класс в соответствии с Табелью о рангах, введенной еще Петром I, назывались чиновниками.

Всего в Табели о рангах было четырнадцать классов. На самой низкой, четырнадцатой ступеньке служебной иерархий стоял коллежский регистратор, а на самой высшей, первой — канцлер империи (гражданское звание, соответствующее фельдмаршалу). Лиц, имевших это звание, в царствование Николая II в России не было. Последним канцлером империи при Александре II был министр иностранных дел князь А. М. Горчаков (лицейский товарищ А. С. Пушкина). Практически самое высокое звание имел действительный тайный советник. Табель о рангах гражданских чинов соответствовала табели военных чинов (это давало возможность коллежскому асессору Ковалеву, герою гоголевского «Носа», называть себя майором). Чиновники до коллежского асессора были приравнены к обер-офицерам, от коллежского асессора до статского советника — к штаб-офицерам, от действительного статского советника до канцлера империи — к генералам. Следует заметить, что статские советники или статские генералы уже именовались не чиновниками, а сановниками. Чиновники, как и военные, титуловались в соответствии с чином (классом): «ваше благородие», «ваше высокоблагородие», «ваше превосходительство» и «ваше высокопревосходительство».

Группа петербургских чиновников

В отличие от офицерства чиновники были более дифференцированы как по социальному происхождению, так и по образовательному цензу. Между коллежским регистратором, окончившим зачастую только церковноприходское училище, и тайным советником, окончившим лицей или училище правоведения и принадлежавшим к титулованному дворянству, разница была больше, чем, скажем, между подпоручиком и генералом.

Непроходимая социальная пропасть лежала между коллежским регистратором и тайным советником. Случаи, когда скромный коллежский регистратор доходил до высших степеней чиновничьей иерархии, были крайне редки.

Вот примерно как это могло бы происходить. Молодой человек, выходец из мелкой купеческой среды или духовенства, реже из мещанства, поступает на службу писарем в какое-нибудь государственное учреждение, а затем сдает экзамен на «чин» и получает звание коллежского регистратора. Через несколько лет чиновник получает следующее звание и награждается орденом Станислава 4-й степени. Этот орден давал «»личное» дворянство — обладатель ордена становился дворянином, но его семья оставалась в прежнем сословии. По мере успешного продвижения по службе чиновник повышался в классе и, получив орден св. Владимира 4-й степени, становился дворянином «потомственным», что означало уже юридическое включение его и его потомства в ряды правящего класса — дворянства и открывало дорогу к самым высоким постам.

В большинстве случаев верхушку чиновничества составляли питомцы привилегированных учебных заведений (лицей, училище правоведения), выходцы из среды потомственного и титулованного дворянства.

К чиновникам были приравнены и учителя средних учебных заведений, профессура и представители высших учебных заведений, инженеры, врачи, находящиеся на государственной службе. Все они имели соответствующие звания и носили на форменных фуражках круглую чиновничью кокарду. Женщины, состоящие на государственной службе, званий не получали, но могли быть награждены орденами.

Представители высшего чиновничества (министры), их «товарищи», (то есть заместители), начальники ведомств и департаментов (губернаторы) часто имели придворные звания: камер-юнкер, камергер, гофмейстер, шталмейстер, егермейстер.

Покрой и фасоны гражданской форменной одежды в общем были схожи с военной формой, отличаясь от нее только цветом материала, выпушек (кантов), цветом и фактурой петлиц, фактурой и рисунком плетения погон, эмблемами, пуговицами — словом, деталями.

Такое сходство становится понятным, если вспомнить, что за основу всех гражданских форм была принята форма военных чиновников, бывшая сама лишь разновидностью офицерской. Если регламентируемая военная форма в России ведет свое начало с эпохи Петра I, то гражданская форма возникла гораздо позднее, в первой четверти XIX века. После Крымской войны, в конце 1850-х годов, как в армии, так и в гражданских ведомствах были введены новые формы, покрой которых более соответствовал моде тех лет и был удобнее. Некоторые элементы предшествующей формы сохранились лишь на парадной одежде (рисунок шитья, двууголки и т. п.).

К началу XX века значительно возросло число министерств, ведомств и управлений, появились новые должности и специальности, которых не было при установлении существующих форм. Возникла масса централизованных и ведомственных приказов и циркуляров, вводивших новые формы, устанавливающие зачастую противоречивые правила и фасоны.

В 1904 году была предпринята попытка некой унификации гражданской форменной одежды по всем министерствам и ведомствам. Правда, и после этого вопросы гражданской форменной одежды оставались крайне сложными и запутанными. Формы, введенные в 1904 году, просуществовали вплоть до 1917 года, более не подвергаясь изменениям.

Головные уборы различались по фасону, цвету выпушек и петлиц, цвету и рисунку эмблем и чекану пуговиц, цвету воротников и обшлагов на полукафтанах, цвету и рисунку шитья (золотого или серебряного), рисунку плетения на погонах.

Внутри каждого ведомства к тому же форма видоизменялась в зависимости от класса и разряда (чина) ее носителя. Так чиновников низших классов — от коллежского регистратора (XIV класс) до надворного советника (VI класс) — помимо знаков различия отличали друг от друга рисунки и размещение шитья на парадном мундире.

Существовала еще дифференциация в деталях фасона и расцветках формы между разными департаментами и управлениями внутри ведомств и министерств. Разница же между служащими центральных ведомств и служащими тех же ведомств на периферии (в губерниях) овеществлялась лишь в пуговицах. Служащие центральных ведомств имели пуговицы с чеканным изображением государственного герба, то есть двуглавого орла, а служащие на местах носили губернские пуговицы, на которых в венке из лавровых листьев изображался герб данной губернии, над ним корона, а под ним — ленточка с надписью «Рязанская», «Московская», «Воронежская» и т. п.

Верхняя одежда (пальто, плащи, шинели, накидки) чиновников всех ведомств была черного или черно-серого цвета (маренго).

Меховые воротники на пальто были из черной мерлушки, а на шинелях с пелериной («николаевских») — бобровые. Зимние шапки из черной мерлушки с суконным донцем в цвет сюртука; такого же цвета были тульи фуражек.

Полукафтан (парадный мундир), сюртуки, мундирный фрак (вицмундир) и брюки к ним были обычно черно-зеленого (бутылочного) цвета. Только для чиновников министерства просвещения и Академии художеств был установлен темно-синий цвет. Тужурки (их еще называли дорожным полупальто), кителя и брюки к ним были черные или черно-серые. Летом носили сюртуки, жилеты, а иногда и брюки из рогожки (отбеленного или небеленого полотна) или из ластика (плотная хлопчатобумажная ткань с диагоналевой выделкой). Из этого же материала шили чехлы на фуражки.

Обувь составляли черные штиблеты или ботинки на шнуровке. Высокие сапоги разрешалось носить только при тужурке, кителе или сюртуке — во время пребывания в командировке.

Одежду дополняли: крахмальный воротник (стоячий или стояче-отложной), крахмальные манжеты, а также черный бантик в обычные дни, белый — в праздничные.

Знаки различия по чипам были едиными для всех министерств и ведомств. Их прикрепляли к петлицам или на погоны — в тех случаях, когда таковые были присвоены . Петлицы имелись на всех видах форменной одежды, кроме полукафтана и мундирного фрака. Они имелись также на внутренней стороне мехового воротника и накидки. На петлицах была эмблема министерства или ведомства, такая же, как на фуражке, но меньшего размера.

У лиц, не имевших классного чина, но состоявших на государственной службе, были «чистые» суконные петлицы с кантами и эмблемой, а у всех классных чинов — петлицы из бархата. На всех разновидностях формы, кроме сюртуков, были петлицы с большой пуговицей. При наличии погон петлицы могли быть как с обозначением чина, так и гладкими, с одной только эмблемой.

Ношение той или иной разновидности формы строго регламентировалось общими и ведомственными правилами. Лицам, не имевшим классного чина, во внеслужебное время форму носить запрещалось. Классные чины во внеслужебное время ходили в форме (обязательно при шпаге) или в партикулярном платье — по желанию.

В присутствие, то есть на службу, чиновники должны были являться в будничной форме — в сюртуках или тужурках.

В ряде случаев чиновники были обязаны приходить в праздничной форме. К таким случаям относились: торжественные приемы у начальства (при вступлении его на пост или уходе), представление высшему начальству, получение награды или нового назначения, отъезд в командировку или в отпуск и возвращение из них.

Отставные чиновники имели право носить форму, но без погон. Их заменяли петлицы с обозначением класса.

Во время первой мировой войны, когда нарушились строгие правила ношения военной формы, чиновники тоже перестали соблюдать свои правила. Чиновники высоких рангов (включая министров) стали надевать в присутствие партикулярную одежду — визитки и пиджаки. Парадная форма вышла из употребления. Стали носить фуражки при штатской одежде и т. д. Перестали носить двууголки, шпаги при сюртуках, да и сами сюртуки заменялись по большей части кителями и тужурками. В то же время плащи, пальто, форменные фуражки продолжали носить вплоть до Октябрьской революции и даже после нее (сняв только с фуражек царские гербы и кокарды, а с шинелей и тужурок петлицы). Эмблемы технических служб — топор и якорь у железнодорожников, различные молотки и гаечные ключи на фуражках — сохранялись и после Октябрьской революции.

Большинство ведомств и министерств имело специальную парадную форму, но только для лиц с IV класса и выше, то есть от имеющих звание действительного статского советника до действительного тайного советника. Остальные чиновники в торжественных случаях носили обычную форму, но с некоторыми дополняющими деталями.

Парадной формой чиновников был полукафтан — однобортный мундир с застежкой на девять пуговиц и брюки с лампасом из галуна (начиная с IV класса). В некоторых министерствах и ведомствах носили к парадному мундиру брюки в цвет полукафтана, в других — брюки из белого сукна (также с лампасами из галуна).

Чиновники до IV класса носили с парадным мундиром двууголку, а с IV класса — двууголку, расшитую золотом или серебром, в зависимости от цвета шитья.

При парадной форме надевали все ордена, орденскую ленту (старшего из имеющихся орденов), шпагу и белые перчатки, а также белый жилет, но он не был виден.

Полукафтан чиновников различных классов отличался рисунком и размещением шитья на воротнике, обшлагах и полах. Внутри министерств различные департаменты и управления имели свой рисунок шитья. Он менялся и по территориальным признакам. К примеру, каждый учебный округ министерства народного просвещения имел свой рисунок шитья.

Нетрудно представить, какое огромное разнообразие типов парадных мундиров бытовало, если на их виде сказывались: а) принадлежность министерству или ведомству; б) принадлежность департаменту; в) местонахождение (город или округ); г) класс (чин) носителя мундира.

Для лиц, занимающих должности ниже IV класса (до чина статского советника), парадная форма состояла из открытого сюртука, застегнутого на четыре пуговицы, жилета, брюк, галстука-бантика, крахмального воротничка, крахмальных манжет, фуражки или черной фетровой двууголки, шпаги.

При этом варианте обязательно надевались белые перчатки, ордена и медали.

Чиновники VI и V классов надевали к праздничному варианту белые галстуки и жилеты.

Другим видом праздничной формы был мундирный фрак. Его имели право носить лица не ниже VI класса. Никаких знаков различия на нем не было. Мундирный фрак носили как с черным, так и с белым галстуком. При белом галстуке носили белый жилет. Из орденов — только звезды и шейные кресты.

Все должности в государственном аппарате царской России были расписаны по классам.

Чиновники IV, III и II классов (от действительного статского советника до действительного тайного советника) представляли верхушку царской администрации и занимали самые высокие должности. Как правило, должность, скажем, II класса должен был занимать чиновник этого класса, но в практике на верхних ступеньках административной лестницы встречались и отклонения от этого правила как в ту, так и в другую сторону. Например, чиновник V класса (статский советник) мог замещать должность IV класса. В этом случае он, не будучи генералом, занимал генеральскую должность и носил генеральскую форму.

От прочих чиновников статского советника отличали следующие особенности их форменной одежды:

  1. Рисунок и размещение шитья на парадных полукафтанах, брюках с лампасом и двууголках.
  2. Пальто и плащи у них были с выпушками присвоенного данному ведомству цвета. Борта (отвороты) пальто и плащей шили из приборного сукна, в цвет выпушкам; того же цвета была подкладка.
  3. Донышко зимней мерлушковой шапки было из приборного сукна в цвет кантов. По окружности донышка и крест-накрест шел узкий галун в цвет пуговиц (золотой или серебряный) .
  4. Сюртуки статских генералов имели выпушки по воротнику, обшлагам и «листочкам», а у тужурок помимо выпушек имелись и борта из приборного сукна.

Статские советники, занимавшие должности министров или их заместителей, а также главноуправляющих ведомствами и департаментами или их заместителей, носили погоны на всех видах форменной одежды, кроме парадных мундиров и мундирных фраков. Погоны высших чинов министерства были шире обычных чиновничьих.

Каждое министерство, ведомство, департамент имели свой особый рисунок плетения и свою фактуру погон. Причем в некоторых министерствах и ведомствах погоны носили все чиновники независимо от класса, в большинстве же министерств они были только у высших чинов. Но и тут было много путаницы и несоответствий, не поддающихся кодификации.

К примеру, чиновники некоторых министерств, не носившие обычно погон, при выезде в командировку их надевали (чиновники Переселенческого управления); чиновники министерства иностранных дел (служащие посольств и консульств) носили погоны только за границей.

В министерстве юстиции погоны были у прокуроров и следователей, а также у чиновников Межевого (землемерного) управления, не говоря уж о чиновниках Главного тюремного управления, которые вообще носили военную форму.

Погоны служили привычным символом власти, подымающим их носителей над обычными людьми. Следует добавить, что до 1904 года чиновники всех министерств и ведомств, включая даже учителей, носили поперечные погоны, такие же, как у студентов технических институтов, а продольные погоны были только у чиновников военного и морского министерств.
_________________

* Гражданские погоны назывались еще продольными плечевыми знаками различия.

Наверх
При подготовке статьи использованы материалы книги Я. Н. Ривоша
«Время и вещи: Иллюстрированное описание костюмов и аксессуаров в России
конца XIX — начала XX в.» — Москва: Искусство, 1990.

Титулы, мундиры и ордена Российской империи

Губернские мундиры появились в 1781 г. в связи с предстоявшим в следующем году юбилеем — 20-летием со дня восшествия на престол Екатерины П. Указ от 23 октября 1782 г. предписывал, чтобы чиновники и помещики каждой губернии обзавелись мундирами (иногда их называли «однорядками» — одинаковыми нарядами) тех цветов, которые были характерны для губернских гербов, незадолго перед тем утвержденных Екатериной. Тем же указом разъяснялось, что «дозволяется носить таких же цветов платье не только при должностях находящимся, но всему дворянству… губернии обоего пола, с тем, что они могут в таковом одинаковом платье иметь приезд и в столицах во все публичные места». Фасон платья не нормировался. Имелось в виду, что он будет соответствовать моде того времени: кафтан, камзол, короткие штаны с застежкой под коленями, белые чулки, туфли, черная треугольная шляпа и шпага как атрибут дворянства. Основными элементами дамского платья были жакет (кафтан) и широкая юбка до пят. В том же указе говорилось: «…всемилостивейшая государыня предполагать изволит, что сие высочайшее дозволение толь приятнее всем будет, поколику служит оно к сбережению собственного их достатка на лучшее и полезнейшее и к отвращению разорительной роскоши».

Борьба с роскошью в одежде дворянства (то есть помещиков, поскольку чиновники большими средствами не располагали) — мера, настойчиво осуществлявшаяся правительством во второй половине XVIII в. Она увязывалась также с намерениями властей содействовать росту спроса на сукна и стимулировать тем самым развитие национальной промышленности.

«Дозволение» императрицы означало категорическое повеление, требовавшее, однако, восторженной благодарности подданных. Всего через пару недель после рассылки указа 1782 г. от генерал-губернаторов последовали донесения, к примеру: «Каждый во вверенных мне губерниях дворянин восчувствует… сие всемилостивейшее ее императорского величества снисхождение и материнское о их добре попечение» (из Могилева). Или: «Имею честь удостоверительно обнадежить… что дворянство здешнее, приняв со всеглубочайшим признанием таковое всемилостивейшее… соизволение, не преминет оным соответственно хозяйственным выгодам своим воспользоваться» (из Калуги). Или такое: «Монаршее изволение. .. с толикою благодарностию принято в Казани всеми, что того описанием не могу довольно изъяснить… Дамы с того самого дня… стали одинаковые платья делать цветов тех, кои… для губернии сей по гербу ее все-милостивейше назначены в прошедшем году, а именно, красное с белым и черным…»

Из Пензенской губернии сообщалось, что «одинакое» платье было сделано еще «в прошедшем… лете… цветов по опробованному ее императорским величеством гербу губернии. Как на присланном из Герольдии рисунке герб тот означен: в зеленом поле три снопа зрелого хлеба, вследствие того кафтан зеленый и подкладка такая же, краген (воротник. — Л. Ш.), обшлага и исподнее платье черные, а камзол палевый».

Нижегородский и вятский генерал-губернатор в декабре 1782 г. писал, что им установлены «цвета того платья… одинакие, как то верхнее дикого, а исподнее белого». «Для удобнейшего различия» мундирного платья этих двух губерний «употребляются на оном по нижегородскому белые, а по вятскому красные пуговицы… Сверх того для равного почтеннейших персон от прочих чинов отличия имеют на обшлагах бригадиры и генерал-майоры по одной, „. а генерал-поручики по две пуговицы и так далее поступая к высшим чинам…» (такая система обозначения рангов практиковалась на флоте. — Л. Ш.).

Эполеты на губернские мундиры Владимирской и Костромской губерний. 1782 г.

Владимирский и костромской генерал-губернатор доносил, что для Владимирской губернии установлены «кафтаны .суконные дикого цвету, воротники, лацканы и обшлага, подкладка, камзол и исподнее платье — селадонового, пуговицы белые гладкие посеребренные». К мундирам полагались «апполеты белые серебряные с гербом… губернии, которые носят все определенные от Правительствующего Сената чины… со следующим различием: генерал-губернатор губернатор… по два апполета; вице-губернатор и председатели палат — по одному, а прочие чины — также по одному, но токмо поуже». Канцелярским служителям, не имевшим чинов, предназначался такой же мундир, но без лацканов. В Костромской губернии мундирные кафтаны полагались «суконные светло-коричневого цвету; воротник, лацканы, обшлага, подкладка, камзол, исподнее платье голубого; пуговицы гладкие золотые». Тут тоже предусматривалось применение эполет, но золотых и с гербом Костромской губернии. Любопытно, что во Владимирской и Нижегородской губерниях под «диким» подразумевались разные цвета: в первом случае — серый, во втором — синий.

Наиболее развитая система мундиров сложилась «во всей Московской губернии». Генерал-прокурору князю А. А. Вяземскому сообщали, что «для избежания издержек в делании разнообразного украшения в платьях полагаются однорядки, сходственные с московским гербом». Это были красные кафтаны без воротников, с «обшлагами железного цвета, подкладка камзола и нижнее платье белые, пуговицы золотые, петли у кафтана шитые золотом; обшлага с двумя пуговицами по наружному шву; петли золотые таковые же, две пуговицы и петли у кафтана близ обшлагов на том же шву». Для старших губернских чинов полагалось следующее различие: «господину губернатору — обшлага круглые, на которых по три пуговицы и петли шитые; на кафтане два эполета; вице-губернатору — такое же, но один эполет; председателям палат… таковое же во всем платье, но эполеты не плоские, а круглые золотые». Мундиры назначались даже сторожам и курьерам. К сожалению, рисунки мундиров Московской губернии 1782 г. не сохранились, однако они известны на 1784 г., с тем же описанием (но уже без эполет).

Как видим, «дозволением» императрицы на местах воспользовались шире, чем это намечалось: не только ввели мундиры, но установили их иерархию и выработали различные способы ее обозначения — эполеты, пуговицы, изменения в фасоне мундиров (отмена лацканов в мундирах младших чинов) и т. п.

Кафтан и камзол Московской и Киевской губерний по закону 1784 г.

Однако в таком виде губернские мундиры существовали недолго. Указом от 9 апреля 1784 г. Екатерина II распорядилась установить губернские мундиры без всякого различия рангов (о них просто не упоминалось) и лишь трех цветов, применительно «к трем полосам Империи». Северным губерниям (включая Петербургскую) назначался светло-синий цвет, губерниям средней полосы (включая Московскую) — красный, южным губерниям (включая Киевскую) — темно-вишневый. На этот раз определялась комплектность форменного платья: суконный кафтан с отложным воротником и длинными лацканами (у половины мундиров), камзол, штаны до колен, чулки, башмаки и черная треугольная (в горизонтальной проекции) шляпа. Установленные законом три цвета определяли общий внешний вид кафтанов. А их прибор (воротник, лацканы, обшлага и подкладка), также как камзол и штаны (обычно одинакового цвета), получал особые (в их комбинации) для каждой губернии цвета. Пуговицы могли быть из желтого или белого металла. Шитые золотом петли являлись отличительной особенностью кафтанов Московской губернии.

«Для лучшей ясности в исполнении» этого указа в Сенат препроводили образцовые (нормативные) рисунки мундиров. Их удалось обнаружить. Это цветные парные изображения кафтанов и камзолов. В том же 1784 г. X. Шемберг подготовил и выпустил в свет альбом под названием «Мундиры, всемилостивейше пожалованные ее императорским величеством Екатериною II… всем губерниям и наместничествам Российской империи». На каждом листе дано гравированное и раскрашенное от руки изображение фигуры в мундире, а внизу — губернского герба. Это был явный намек на общую геральдическую сущность герба и мундира и на цветовое соответствие гербового щита и отделки мундира каждой губернии. Фасон мундиров в целом одинаков (соответствовал принятому в то время в России). В разных губерниях, однако, имелись некоторые отличия, главные из которых — наличие или отсутствие длинных лацканов (отворотов бортов).

Указом от 6 мая 1784 г. генерал-губернаторам уже определенно предписывалось «вводить оные в употребление для обоего пола жительствующих в губернии… предпочтительно всякому излишнему наряду и украшению». Есть прямые подтверждения того, что мундирные платья дам некоторое время реально существовали. В воспоминаниях одной московской барыни читаем: «По желанию императрицы для того, чтобы не было роскоши в туалетах, для дам были придуманы мундирные платья по губерниям, и какой губернии был муж, такого же цвета и платье у жены… Хотели удешевить. .. туалеты, да только на деле вышло иначе: все стали шить себе мундирные платья, и материи очень дешевые, преплохой доброты, ужасно вздорожали, и дешевое вышло очень дорогим. Так зимы с две поносили мундирные эти платья и перестали».

Тем же указом настоятельно рекомендовалось «для собственной пользы наших подданных» приобретать сукна и другие товары, необходимые для изготовления мундиров, преимущественно отечественного производства и всячески развивать последнее. В связи с этим указывалось на то, что «пример начальствующих… более может служить к тому побуждением, нежели принуждение, которое мы и тут не дозволяем и вовсе запрещаем». Таким образом, введение губернских мундиров все более превращалось в серьезную хозяйственную меру (не утрачивая, впрочем, социального характера).

Одно из наиболее ранних изображений мундира губерний средней полосы России, утвержденного в 1784 г., можно видеть на портрете управляющего Ярославским наместничеством А. П. Мельгунова, написанном Д. Г. Левицким. Мельгунов считался одним из лучших наместников (генерал-губернаторов) своего времени. Екатерина II отмечала, что он «очень и очень полезный человек государству». О его ранге можно судить по высшим российским наградам, изображенным на мундире: звездам орденов Св. Андрея Первозванного и Св. Владимира 1-й степени на груди и владимирской ленте, перекинутой через правое плечо, а также кресту Св. Анны на шее.

Губернские мундиры образца 1784 г. просуществовали 12 лет. В 1794 г. их рисунки еще раз опубликовали в альбоме «Изображение губернских, наместнических, коллежских и всех штатских мундиров».

С воцарением Павла I вводилось новое разделение государства на губернии и изменялись штаты местных учреждений. В связи с этим проводится еще одна реформа губернских «статских» мундиров (указ от 15 февраля 1797 г.). Отныне они получали один общий цвет — темно-зеленый и единый фасон — без лацканов. В качестве признаков губерний сохранялись лишь цветные отложной воротник и обшлага, которые, как это снова специально разъяснялось, получили те цвета, «какие заключаются в губернских гербах» (имелся в виду цвет гербового щита). Таких цветов устанавливалось пять: красный, белый, голубой, палевый и светло-зеленый. Дополнительное отличие — желтые или белые пуговицы (под золото или серебро) с обозначением на них губернских гербов.

Мундир для чиновников и дворян Владимирской губернии по закону 1798 г.

Утвержденные «образцы таковых мундиров» разослали «ко введению в употребление как служащим в губернских штатах, так и имеющим свои поместья». В 1798 г. их рисунки (фигуры в мундирах, белых и цветных камзолах и штанах до колен, с треугольными шляпами) вместе с описанием были опубликованы в альбоме «Изображение всех статских мундиров для всех губерний».

На конец XVIII в. приходится пик популярности губернских мундиров. На парадных портретах того времени можно видеть самых высокопоставленных чиновников, облаченных в губернские мундиры с высшими орденами.

Происшедшее в Европе в конце XVIII —начале XIX в. изменение фасона гражданского платья (как и военного) затронуло и Россию. Длиннополые относительно просторные кафтаны с отложными воротниками (иногда и с лацканами) уступили место узким кафтанам с расходящимися спереди внизу полами (для удобства ходьбы и сидения) и со стоячими высокими воротниками. Не избегли перемен и губернские мундиры. Никакого общего распоряжения на сей счет не сохранилось. Решение о модернизации этих мундиров принималось Александром I по представлению губернаторов.

Как удалось установить, замена старого покроя на новый осуществлялась не сразу, а последовательно, по деталям. Это хорошо видно на примере мундира Олонецкой губернии. По совету генерал-прокурора А. А. Бек-лешова олонецкий гражданский губернатор сначала представился в новом мундире императору, а в мае 1802 г. направил его рисунок вместе с гербом на формальное утверждение, мотивируя это необходимостью обмундирования «губернской роты… по виду губернского мундира». Отметим, что воротник мундира еще отложной, но на высокой стойке и явно на пути к превращению в стоячий. Обшлага рукавов гораздо уже, чем это было принято в конце XVIII в. Полы ниже пояса не сходятся.

Одновременно со сменой фасона губернских мундиров вносятся изменения в цвета их прибора.

В альбоме «Собрание гербов всех губерний Российской империи, губернских мундиров и прочих присутственных мест, ныне существующих, 1805-го года» (хранится в библиотеке Государственного Эрмитажа) все губернские мундиры изображены уже со стоячими воротниками. Рисунки этих мундиров (вместе с губернскими гербами) мы находим и в книге Е. Ф. Зябловского «Новейшее землеописание Российской империи», изданной в Петербурге в 1807 г. Там показаны губернские мундиры двух несколько различающихся покроев: один — с косым (наклонным) разрезом карманов с четырьмя пуговицами, столько же пуговиц вдоль по рукаву выше обшлагов; другой — с горизонтальными клапанами карманов с тремя пуговицами и двумя пуговицами на обшлагах (у тех и других карманы — сзади). На пуговицах (желтого или белого металла) чеканились гербы губерний.

В 1805 г. курляндский губернатор ходатайствовал о дополнении голубых воротников губернских дворянских («рыцарских») мундиров серебряным шитьем, но получил отказ на том основании, что шитье «ни в каком губернском мундире не употребляется». В 1809 г. обсуждался вопрос о мундирах для губернских чиновников присоединенной к России Финляндии (в результате русско-шведской войны 1808-1809 гг. она вошла в состав России как Великое княжество Финляндское). Поскольку сукна темно-зеленого цвета не оказалось, решили «до времени оставить» в Финляндии ранее принятые там мундиры темно-синего цвета.

Между тем в начале XIX в. губернские мундиры утратили свою привлекательность. Как выразился статс-секретарь А. Н. Оленин, к ним «пригляделись», их можно видеть «во всех канцеляриях и встретить беспрестанно на улице», они стали обыденными. Сами обладатели мундиров манкировали ими. Например, в апреле 1804 г. генерал от инфантерии рижский военный губернатор граф Ф. Ф. Буксгевден писал министру внутренних дел графу В. П. Кочубею: «В Риге встречаю я дворян и чиновников во фраках и признаю их забывшими свое звание, встречаю чиновника Рижской губернии в мундире другой губернии и признаю приезжим, встречаю иного в мундире, но в круглой шляпе и в разноцветных панталонах и удивляюсь странному виду и небрежности…» Губернатор спрашивал совета, как ему относиться к подобным случаям, и подсказывал адресату: «Не сочтете ли нужным доложить о сем государю?..» Кочубей ответил Буксгевдену неофициально («честь имею сообщить Вам частно следующие мои мысли»): поскольку «нет теперь точного и общего положения, должны ли статские чиновники быть всегда в мундире, то, кажется мне, и зависит сие от воли начальника. Соображаясь с тем, как здесь (в Петербурге. —Л. Ш.) в отношении к сему поступается, кажется, можно дозволить им быть во фраках; от начальства будет зависеть требовать, чтоб к должности являлись они в мундирах, также наблюдать, чтобы целость всего принадлежащего к мундиру одеяния была сохраняема…» В июне Буксгевден снова просил Кочубея доложить о своих сомнениях царю.

3 августа 1809 г. император утвердил общий закон о губернских мундирах нового фасона, но главным образом о цветах их прибора. Собственно губернский кафтан сохранял темно-зеленый цвет с зеленой же подкладкой (для Петербургской губернии —красной); «камзол и исподница» (в данном случае — штаны) устанавливались белыми. «Прочие же между губерниями различия, — разъяснялось в указе, — состоят в воротниках, обшлагах, выпусках или опушках» (то есть в их цвете и материале — сукно или бархат). Вводилось восемь «разборов» (групп) мундиров с воротниками и обшлагами следующих цветов: красного, голубого, светло-и темно-зеленого, черного, темно-синего, фиолетового, малинового и оранжевого. Большое распространение получили цветные канты [выпуски или опушки) по краям воротников и обшлагов.

Вскоре после появления закона от 3 августа 1809 г. Оленин снова выступил с критикой мундиров. Признавая, что форменная одежда французского образца в военном ведомстве, в строю, на людях с армейской выправкой выглядела нарядно и даже изящно, он считал ее непригодной для чиновников гражданских ведомств: гражданские мундиры, «более или менее близкие мундиру военному как покроем, так и разными принадлежностями» (шпагой, например), «противны доброму вкусу, ибо все то, что примышлено в мундирах военных для обтяжки и стройности молодых… чиновников во фрунте или на лошади, не может… пристать… старому, часто больному и дряхлому». Однако попытку Оленина предложить другой фасон мундира (в частности, для членов 1Ъсударственного совета) не поддержали. В 1824 г. критика мундиров французского образца прозвучала в «Горе от ума» А. С. Грибоедова, я уже упоминал об этом в начале книги.

Важно отметить, что сам Грибоедов придавал фасону одежды (не только форменной) существенное социальное значение. В ходе следствия по делу декабристов он разъяснял: «Русского платья желал я потому, что оно красивее и покойнее фраков и мундиров, а вместе с этим полагал, что оно бы снова сблизило нас с простотою отеческих нравов».

Законом от 14 апреля 1824 г. цветовые различия губернских мундиров изменялись «сообразно разделению губерний на округи управления генерал-губернаторов». Красные воротники и обшлага получили лишь мундиры Петербургской и Московской губерний. Для некоторых губерний воротник и обшлага устанавливались отличающихся цветов (например, для Тверской — воротник оранжевый с голубой опушкой, а обшлага темно-зеленые с оранжевой опушкой). Опушки по воротнику и обшлагам мундиров дополнялись опушками по бортам. Все это детально разъяснялось в законе с приложением условных рисунков в виде прямоугольников, на поле которых обозначались все цвета мундиров.

Осенью того же года право ношения губернских мундиров со шпагой получили купцы 1-й гильдии (недворяне). По закону они «составляли особый класс почетных людей в государстве». Право на ношение мундира трактовалось как особая привилегия купечества. Купцу полагался «мундир той губернии, где он записан». Лишь в середине 1854 г. купеческие мундиры получили некоторое отличие от общегубернских: воротник и обшлага их стали темно-зелеными (под цвет мундира) с красной окантовкой. Губернская принадлежность купеческих мундиров определялась лишь по изображениям гербов губерний на пуговицах.

Пуговицы для губернских мундиров, установленные в 1831 г.

В начале николаевского царствования вид губернских мундиров существенно изменился. 1 января 1831 г. устраняется различие между мундирами разных губерний по цвету воротников и обшлагов: отныне на всех губернских мундирах они полагались из красного сукна. Одного цвета — золотыми (то есть желтого металла) — стали и пуговицы. Отличие мундиров разных губерний теперь заключалось лишь в чеканке на пуговицах, изображавшей герб и наименование губернии. Рисунок таких пуговиц получил высочайшее утверждение.

Законом от 1 мая 1832 г. «О введении по всему государству дворянских мундиров» губернскую дворянскую форму выделили из всей массы губернских мундиров и реформировали. В преамбуле закона говорилось: «Обращая постоянное внимание на дворян, служащих по выборам своего сословия (то есть дворянства. —Л. Ш.), мы признали нужным в губернских… для дворянства назначенных мундирах установить некоторые, соответственно должности каждым занимаемой или прежней его службе, отличия и утвердить составленные на сем основании рисунки и описания губернских мундиров».

Прежние мундиры становились парадными. Несколько изменялся их фасон: вырез юбки кафтана спереди получал более определенное очертание; вместо трех пуговиц на разрезных обшлагах полагались лишь две. Вхавное же, вводилось золотое шитье общего для всех губерний «вновь установленного рисунка». Последнее не вполне верно, поскольку тот же узор шитья еще в марте 1812 г. появился на мундирах старших полицейских и административных чинов прибалтийских губерний (риттершафтсгауптмана и ландратов). 1убернские предводители дворянства получали его на воротник, обшлага и карманные клапаны. Уездные предводители имели то же шитье на воротнике и обшлагах. Те и другие сохраняли это шитье и после окончания службы по выборам дворянства. Дворяне, ранее служившие на государственной службе, получали шитье только на воротнике. Неслужившие дворяне шитья не имели. Вместе с тем дворянскую парадную форменную одежду дополнила повседневная: темно-зеленый мундирный фрак (двубортный на шесть форменных пуговиц) и однобортный сюртук (на восемь пуговиц) с темно-зелеными суконными воротниками и обшлагами. Сюртук имел полную юбку и первоначально отложной воротник. Он предназначался для надевания как на мундир (в качестве наружного платья), так и вместо него. Но вскоре воротник заменили на стоячий. Образец мундирного фрака для использования вместо мундира в менее торжественных случаях Николай I утвердил 2 апреля 1831 г. и 1 мая 1832 г. Парадные кафтаны дополнялись белыми штанами до колен (для чинов пяти старших классов) или длинными брюками под цвет кафтана; такие же брюки полагалось надевать с сюртуком и фраком.

В начале 1830-х гг. помимо черной треугольной шляпы в дворянскую форму вводились черная пуховая (фетровая) круглая с полями шляпа и темно-зеленая суконная фуражка с красным околышем (их носили соответственно с мундирным фраком и сюртуком). Форменная фуражка со временем получила широкое распространение как обычный знак дворянского достоинства.

Парадный мундир (как и прежде) и сюртук полагалось носить при шпаге.

Все эти новшества подтвердил закон от 27 февраля 1834 г., установивший общую систему всех гражданских мундиров в империи и включавший особый раздел «О дворянских губернских мундирах».

В начале царствования Александра II в связи с предстоящими коронационными торжествами и приближавшимся 1000-летием России (1862 г.) были пересмотрены многие атрибуты государственной геральдики — гербы, знамена и мундиры. В частности, предполагалось присвоить предводителям дворянства новый красочный мундир «во вкусе XIII в.». Однако реформа дворянских мундиров (вместе со всеми гражданскими мундирами) получила более скромный характер. Ранее существовавшая форменная одежда дворян сохранялась, но парадный мундир приобрел полную юбку и стал называться полукафтаном (в отличие от употреблявшегося в быту кафтана с полами ниже колен). Сюртук же стал двубортным и получил отложной воротник. На мундирах, фраках и сюртуках сохранялись медные матовые выпуклые пуговицы с губернскими гербами. Белые короткие штаны вскоре упразднили. В таком виде дворянская форменная одежда просуществовала до февральской революции 1917 г. Наиболее существенное ее дополнение относится к апрелю 1913 г., когда дворянам разрешили в летнее время «вместо установленных полукафтанов при треугольной шляпе носить в виде парадной и праздничной формы белый летний двубортный сюртук с золотыми пуговицами с гербом губернии под императорской короной, при шпаге (не имеющим чинов — без темляка), при орденах, лентах и фуражке с красным суконным околышем при белом чехле». Для «отличия чинов» на концах воротника полагались петлицы из красного сукна с золотыми просветами и серебряными звездочками; дворянам, не имевшим чинов, петлицы полагались без просветов и звездочек.

Как видно, губернские мундиры весь период их существования оставались довольно скромными, что соответствовало их назначению при введении в обиход в 1780-х гг. Их фасон и цвета часто менялись, что затрудняет, конечно, восприятие их эволюции, но вместе с тем создает хорошие условия для хронологической и территориальной атрибуции мундиров (в особенности при идентификации портретов). Заметим, что ни до 1832 г., ни после дворянские мундиры никак не отражали знатность дворянских родов, в частности наличие у некоторых из них родовых титулов. Единственным официальным средством внешнего (изобразительного) отображения этих титулов оставались дворянские гербы. Однако и они не использовались в оформлении мундиров, что казалось возможным.