Эвакуация врангеля из Крыма

ПУБЛИКАЦИИ

Николай Сычев.

27 марта 1920 года Вооруженные силы Юга России, возглавляемые генералом А. Деникиным, оставили Новороссийск и в спешном порядке эвакуировались в Крым.

Оставление Новороссийска и переправа на Крымский полуостров стали преддверием «финального акта» в истории Белого движения. Феномен «Русской Вандеи» оказался лишь кратковременной вспышкой, после которой наше государство на несколько десятилетий окончательно погрузилось в небытие, а Крым пережил одну из самых трагических страниц в своей истории. Однако, еще за девять месяцев до описываемых нами событий, по случаю взятия Царицына или «красного Вердена», как называли его белые, главнокомандующий Вооруженными силами Юга России генерал Деникин издал т.н. «Московскую директиву». К этому моменту удача была на стороне белой армии: помимо Царицына она заняла Екатеринослав (ныне – Днепр) и Харьков. Таким образом, был создан плацдарм для дальнейшего удара по занятой большевиками Москве. Против «Московской директивы» Деникина возражал командующий Кавказской армией генерал Петр Врангель. Он считал необходимым идти на соединение с войсками Верховного правителя России Александра Колчака. Многими историками предложение Врангеля впоследствии было признано более перспективным, чем замысел Деникина. Широкое распространение получила точка зрения, что только амбиции главнокомандующего, его желание первым войти в Москву не позволили Вооруженным силам Юга России соединиться с Колчаком. Между тем нельзя не учитывать, что к середине лета 1919-го войска Верховного правителя уже отступали за Уральский хребет в Сибирь и идти на соединение с ними было уже слишком поздно и практически невозможно.

В мае 1919 года Деникин начал планомерное наступление на Москву, постепенно достигнув значительных успехов. 16 июля 1919 года была занята Полтава, и части Добровольческой армии прорывались к Новгород-Северскому и Брянску. Важным эпизодом военных действий стал рейд 4-го Донского корпуса генерала Константина Мамантова с 10 августа по 19 сентября 1919 года. Казачья конница выполняла задачи в масштабах всего фронта войск Деникина — были взорваны склады, мосты, взяты в плен сотни красноармейцев, разрушены коммуникации Южного фронта РККА. Максимальной точкой продвижения Добровольческой армии на севере стал город Раненбург (ныне Чаплыгин) Рязанской губернии. В это же время на московском направлении продолжал наступление 1-й корпус Добровольческой армии под командованием генерала Александра Кутепова.

Первая половина октября стала для Вооруженных сил Юга России временем наибольших успехов. 30 сентября казачьи части Шкуро вторично взяли Воронеж, а 14 октября Добровольческая армия вошла в Орел. До оккупированной большевиками Москвы оставалось всего 250 верст. Однако 16 октября началось контрнаступление красноармейцев. Части корпуса Кутепова не смогли сдержать атаки превосходящих сил противника. В ночь на 20 октября после кровопролитных боев был оставлен Орел. Казачья конница Шкуро и Мамантова не смогла противостоять напору армии Буденного и 24 октября оставила Воронеж. Под тусклым, свинцовым ноябрьским небом началось отступление Добровольческой армии, а вслед за ней и всего фронта Вооруженных сил Юга России.

К весне 1920 года ситуация для Добровольческой армии стала поистине критической. В середине марта войска были сосредоточены у Екатеринодара (ныне – Краснодар). 17 марта 1920 года Деникин отдал приказ об отводе войск за Кубань и Лабу и об уничтожении всех переправ.
По мере ухудшения ситуации на фронте становилось очевидным, что все войска, не говоря уже об артиллерии, имуществе, лошадях, различных запасах, эвакуировать через единственный Новороссийский порт нельзя. В директиве 17 марта Деникин также дал указание Добровольческому корпусу не только оборонять низовья Кубани, но и частью сил прикрыть Таманский полуостров в районе Темрюка. Прикрытый водными преградами, он был чрезвычайно удобным для обороны. Ширина Керченского пролива незначительна, а транспортная Керченского порта была достаточно крупной и её можно было легко усилить. Главнокомандующий приказал стягивать все имеющиеся транспорты в Керчь.

20 марта главнокомандующий Вооруженных сил Юга России отдал свой последний боевой приказ на Кубани: Кубанской армии, которая уже бросила рубеж реки Лабы и Белой, удерживаться на реке Курге; Донской армии и Добровольческому корпусу защищать линию реки Кубани от устья Курги до Азовского моря; части Добровольческого корпуса занять Тамань и прикрыть дорогу от Темрюка. Этот приказ не смогло выполнить ни одно соединение, поскольку ситуация полностью вышла из-под контроля командования. Деморализованные кубанские части покидали свои боевые участки. Лишь некоторые добровольческие подразделения сохраняли боеспособность – они направили все усилия для удержания контроля над железнодорожной линией на Новороссийск. К 27 марта деникинские части сконцентрировались в городе, который был переполнен толпами беженцев с подводами. Сам Деникин вспоминал об этом следующее:

«Новороссийск представлял из себя военный лагерь и тыловой вертеп. Улицы его буквально запружены были молодыми и здоровыми воинами-дезертирами. Они бесчинствовали, устраивали митинги, напоминавшие первые месяцы революции, с таким же элементарным пониманием событий, с такой же демагогией и истерией. Только состав митингующих был иной: вместо «товарищей солдат» были офицеры».

Начальником обороны Новороссийска был назначен генерал Кутепов, командир Добровольческого корпуса. Добровольцы прикрывали город и держали оборону от толп беженцев в порту. Многие граждане, даже имевшие право на посадку, не могли добраться до пароходов. 25 марта красноармейцы с помощью партизан оттеснили деникинцев от станции Тоннельной и через перевал вышли к пригородной станции Гайдук. 26 марта Кутепов доложил, что оставаться в городе больше нельзя. В городе могло начаться стихийное восстание, поскольку красные были на подходе. Было принято решение ночью оставить Новороссийск.

Всю ночь шла погрузка на суда, а утром 27 марта корабли с остатками армии Деникина покинули Новороссийск. На транспорты погрузили почти весь Добровольческий корпус, кубанскую и четыре донские дивизии. Взяли часть связанных с армией беженцев. Деникин и его штаб, а также командование Донской армии были посажены на вспомогательный крейсер «Цесаревич Георгий» и миноносец «Капитан Сакен». Последним посадили на миноносец «Пылкий» 3-й Дроздовский полк, который был арьергарде и прикрывал эвакуацию. Всего в Крым было эвакуировано около 30 тыс. человек. Оставшиеся донцы и небольшая часть добровольцев, которые не попали на корабли, двинулись берегом на Геленджик и Туапсе. Практически сразу после того, как корабли с войсками Деникина скрылись за горизонтом, красноармейцы вступили в Новороссийск.

Крымская эвакуация: как это было?

Позволю себе вернутья снова к теме эвакуации врангелевской армии из Крыма, начатой мною и . К сожалению, я не успел закончить статью об этих событиях к нужному сроку. А 95-летний юбилей всё же вынуждает высказаться.

Итак, 11 ноября 1920 года П.Н. Врангель, главнокомандующий Русской Армии, отдал приказ об эвакуации Крыма. Традиционно массовое сознание связывает этот приказ с поражением белых на Перекопе. Действительно, 8 ноября Фрунзе начал решительный штурм укреплений Перекопа. В лоб белые позиции атаковала 51-я дивизия В.К. Блюхера (численностью с небольшую армию времён Первой Мировой войны), поддержанная красными латышскими стрелками. Одновременно 20-тысячный красный десант форсировал Сиваш. Стоит отдать большевикам должное: они проявили настоящую доблесть. Красноармейцы шли по пояс в воде в 12-градусный мороз. В ходе боя этот десан занял передовые укрепления белых, но продвинуться дальше Литовского полуострова не смог, остановленный артиллерийским огнём и подоспевшими подкреплениями. В течение 8 — 11 ноября непрерывные атаки красных сменялись контратаками наиболее доблестных белогвардейских частей — корпуса Кутепова и конницы Барбовича, однако, переломить ситуацию белые уже не смогли: Фрунзе собрал против них слишком мощный войсковой кулак (около 200 тысяч бойцов, в том числе 40 тысяч человек конницы) .

П.Н. Врангель во время Крымской эвакуации

Однако, в действительности всё было решено задолго до 11 ноября. План эвакуации Крыма Врангель, памятуя о недавней Новороссийской катастрофе, приказал составить сразу же после своего вступления в должность. И хотя в октябре 1920 года правительство Крыма продолжало заседать, как ни в чём не бывало, а тыл жил своей обычной жизнью (в белом Крыму даже кинотеатры работали до последнего), хотя слышались разговоры о зимовке в Крыму и скором падении Советской власти, против которой ожидалось массовое восстание крестьян, эвакуация стала неизбежной после того, как врангелевские войска вынуждены были отойти из Северной Таврии в Крым. Имевшихся на полуострове запасов зерна с трудом хватило бы до марта, а потом населению и армии грозил голод .

Собственно, летний бросок в Северную Таврию и был попыткой решить продовольственную проблему, избежать голода, который грозил Крыму в случае зимовки там белой армии. Врангель попытался сделать южную Украину своей базой (с этой целью даже рассматривался вопрос об объявлении украинского языка вторым государственным на всей территории России после победы Белого Движения), однако его войска оказались обескровлены в непрерывных боях, а поражение под Каховкой заставило отступить в Крым. Штурмовать Перекоп красные тогда не решились, однако, неизбежность эвакуации представилась Врангелю со всей очевидностью.

В портах Крыма с самых первых дней командования Врангеля постоянно держалось необходимое для эвакуации количество судов. Поддерживался неприкосновенный запас угля, машинного масла и провианта. Прибывшие осенью 1920 года в Крым корабли союзников, доставившие белым зимнее обмундирование, также оказались весьма кстати.

«Армия прикроет отход», — обещал в своём приказе Врангель. И армия не обманула своего главнокомандующего. Бои на Перекопе отличались отчаянным упорством с обеих сторон. «Был один сплошной и очень упорный бой, днём и ночью. Время спуталось. Может быть всего несколько дней, вероятнее, неделю, а может быть и десять дней. Время казалось нам вечностью в ужасных условиях», — писал непосредственный участник событий белый поручик-артиллерист Сергей Иванович Мамонтов .

С.И. Мамонтов в форме Русской Императорской Армии

Схожие сцены читаем в воспоминаниях А.В. Туркула: «1-й полк перешел в контратаку. В последний раз, как молния, врезались дроздовцы в груды большевиков. Страшно рассекли их. Белый лебедь с отчаянной силой бил крыльми перед смертью. Контратака была так стремительна, что противник, уже чуявший наш разгром, знавший о своей победе, — а такой противник непобедим — под ударом дроздовской молнии приостановился, закачался и вдруг покатился назад. Старый страх, непобежденный страх перед дроздовцами, охватил их.

Цепи красных, сшибаясь, накатывая друг на друга, отхлынули под нашей атакой, когда мы, белогвардейцы, в нашем последнем бою, как и в первом, винтовки на ремне, с погасшими папиросами в зубах, молча шли во весь рост на пулеметы.
Дроздовский полк в последней атаке под Перекопом опрокинул красных, взял до полутора тысяч пленных. Только корниловцы, бывшие на левом фланге атакующего полка, могли помочь ему. На фронте, кроме жестоко потрепанной бригады Кубанской дивизии, не было конницы, чтобы поддержать атаку. В тыл 1-му полку ворвался броневик, за ним пехота. Под перекрестным огнем, расстреливаемый со всех сторон, 1-й Дроздовский полк должен был отойти» .
На картине советского художника, изображающей атаку красной пехоты
на позиции белых, хорошо виден накал боёв.
Под прикрытием этих боёв Врангель отдал приказ грузить на корабли лазареты и некоторые государственные учреждения, не объявляя пока об общей эвакуации. Это позволило избежать паники среди мирного населения портовых городов и погрузка шла в полном порядке. Генерал Яков Слащёв-Крымский предлагал, правда, Врангелю дать красным последний бой на самом полуострове уже после прорыва перекопских укреплений , однако, его мнение не было поддержано ни Врангелем, ни Кутеповым — такой бой неизбежно породил бы хаос и помешал бы планомерной эвакуации.
11 ноября оборона Перекопа пала. В этот же день Врангель объявил о начале общей эвакуации. Армия получила приказ оторваться от противника и идти в порты для погрузки. Погрузка войск вместе с мирными жителями, опасавшимися оставаться под игом большевиков, происходила в пяти портах Крымского полуострова — Севастополе, Керчи, Ялте, Евпатории и Феодосии. О том, как приняла приказ об эвакуации измотанная боями армия, свидетельствовал С.И. Мамонтов: «Мы были в таком состоянии усталости и отупения, что приняли почти с облегчением ужасную весть: уходим грузиться на пароходы, чтобы покинуть Россию» .
Врангель в Севастополе незадолго перед эвакуацией

Белые войска «уходили, сохраняя в неприкосновенности мосты и тоннели, порты, склады продовольствия и амуниции, береговые батареи, Севастопольский морской завод и Качинскую авиационную школу со всеми самолетами. Сохраняя для будущей России» . С кораблей, чтобы освободить места для армии и беженцев, сбрасывались все лишние грузы, влючая даже боеприпасы. Размещались впритирку. Достаточно сказать, что на миноносце «Грозный» при штатной численности команды 75 человек, в море ушло 1015 человек. Врангель испытывал стойкую неприязнь к казакам, считая их крайне ненадёжным контингентом. Но если из Новороссийска большая часть белых казаков не смогла эвакуироваться, то врангелевские корабли приняли их на борт. Бои на Перекопе, сдержавшие красное наступление, и разработанный заранее план эвакуации делали своё дело, бросать людей на произвол судьбы не приходилось…

Погрузка на транспорты 1-го Армейского корпуса. Тех самых «именных частей», элиты Белой Армии.

Впрочем, они и плыли на произвол судьбы. Врангель несколько раз возбуждал перед союзниками по Антанте ходатайства о переброске его армии на западный фронт для возобновления борьбы с большевиками, предлагал свою армию в распоряжение международной комиссии по охране проливов. Но Англия и Франция больше не нуждались в белогвардейцах. Тем более, что они были носителями идеи сильной и единой национальной России, которую западные политтехнологи на излёте Первой Мировой войны решили ликвидировать. Поэтому белой Русской Армии долгое время отказывали в предоставлении убежища. Врангель даже оказался вынужден в какой-то миг подписать приказ, разрешавший «всем, кто не боится большевиков», оставаться. Правительство Белого Юга опубликовало сообщение: «В виду объявления эвакуации для желающих офицеров, других служащих и их семейств, правительство Юга России считает своим долгом предупредить всех о тех тяжких испытаниях, какие ожидают приезжающих из пределов России. Недостаток топлива приведет к большой скученности на пароходах, причем неизбежно длительное пребывание на рейде и в море. Кроме того совершенно неизвестна дальнейшая судьба отъезжающих, так как ни одна из иностранных держав не дала своего согласия на принятие эвакуированных. Правительство Юга России не имеет никаких средств для оказания какой-либо помощи как в пути, так и в дальнейшем. Все это заставляет правительство советовать всем тем, кому не угрожает непосредственной опасности от насилия врага — остаться в Крыму» .

Врангелевские войска перед погрузкой

Французы, наконец, по размышлении зрелом, «смилостивились». Белой Армии было предоставлено убежище в Галлиполи и на острове Лемнос. В обмен на это «союзники» потребовали передать им все корабли белого флота. Скрепя сердце, Врангель согласился: приходилось в первую очередь думать о спасении людей. Тем более, что он всерьёз рассчитывал на скорое крушение большевистской власти под ударами массовых народных восстаний — и полагал, что штыки его армии ещё понадобятся.

Все историки, говорящие об эвакуации Белого Крыма, в один голос свидетельствуют, что она происходила организованно и относительно спокойно. Порядок поддерживался специально сформированными командами из юнкеров и казаков. Паники не было. Белым удалось выполнить приказ своего главнокомандующего и оторваться от противника, так что, по свидетельству авторов «Досье-коллекции», «красные совершенно не наседали». 12 ноября красные заняли Симферополь, 13 ноября состоялось последнее заседание врангелевского правительства, а 14 ноября погрузка белых войск, беженцев и учреждений в Севастополе завершилась. Главнокомандующий генерал П.Н. Врангель произнёс проникновенную прощальную речь перед юнкерским караулом, и в 14-40 катер с главнокомандующего отошёл от пристани, чтобы доставить барона на крейсер «Генерал Корнилов». На этом крейсере Врангель обошёл все порты погрузки, проверяя, как идёт эвакуация. В портах корабли союзников салютовали Врангелю как верховному правителю России: английские и французские офицеры далеко не все одобряли подлость своих политиков. В Феодосии тоннажа судов не хватило для погрузки находившихся там казаков, часть казаков пришлось направить в Керчь . Со слезами на глазах прощались казаки со своими верными конями — для коней мест на судах, естественно, не хватало.

Прощальная речь главнокомандующего барона Врангеля
Посадка белых войск на транспорты в Керчи.

С 13 по 16 ноября корабли стали вытягиваться в море. Всего Крым покидало 126 судов, на которых находились 145 693 человека, из которых примерно 29 000 — гражданские беженцы . Одним из последних Крым покинул Врангель. Он ещё успел принять делегацию рабочих Феодосии, которые выразили ему свою благодарность «за всё хорошее, что было сделано в Крыму», и уверенность, что «советская власть долго не продержится» .
«Образцовая эвакуация» подошла к концу. Впрочем, сам Врангель справедливо отмечал: «Всякая эвакуация является исключительно трудным делом. Эвакуация же из Крыма 160 тысяч человек (Пётр Николаевич несколько преувеличил число беженцев — М.М.) при крайне неблагоприятных условиях, под угрозой наступающего противника, представляла особенно трудную операцию. Конечно, несмотря на блестящую работу всех ответственных лиц, возможны были, по различным причинам, отдельные недочеты, но в общем, они явились исключением». Бывало всякое. Не обошлось, как при всяком отступлении, без мародёрства. Бывали случаи самоубийств белых офицеров, которым не хватило терпения дождаться погрузки («Новороссийский синдром» дал о себе знать). Туркул описывает полную драматизма картину сдачи большевикам целого батальона дроздовцев — единственный случай за всю историю Гражданской войны. При этом, что любопытно, дроздовцы вывели в белый тыл своих командиров, не желая отдавать их на расправу .

Бывали и совсем головокружительные эпизоды. «Я лежал в углу каюты, забитой нашими офицерами, — пишет в своих воспоминаниях А.В. Туркул, — когда ко мне ввели моего шофера. Генерал Врангель особым приказом разрешил, как известно, всем желающим оставаться в Крыму. Шофер решил остаться. Но мучило его нестерпимо, что он не попросил моего на то позволения, и вот на шлюпке уже в темноте он пристал к «Херсону». Я сказал ему, что он может остаться, если не боится, что его расстреляют.

— Меня не расстреляют.
— Почему?
Он помолчал, потом наклонился ко мне и прошептал: он сам из большевиков, матрос-механик, возил в советской армии военных комиссаров.
— Не расстреляют, когда я сам большевик.
Это признание как-то не удивило меня: чему дивиться, когда все сдвинулось, смешалось в России. Не удивило, что мой верный шофер, смелый, суровый, выносивший меня не раз из отчаянного огня, оказался матросом и большевиком, и что большевик просит теперь у меня, белогвардейца, разрешения остаться у красных.
Я заметил на его суровом лице трудные слезы.
— Чего же ты, полно, — сказал я, — оставайся, когда не расстреляют. А за верную службу, кто бы ты ни был, спасибо. За солдатскую верность спасибо. И не поминай нас, белогвардейцев, лихом…
Шофер заплакал без стеснения, утирая крепкой рукой лицо.
— Ну и дивизия, вот дивизия, — бормотал он с восхищением. — Сейчас — выгружайтесь, опять с вами куда хотите пойду…
Моего большевика беспрепятственно спустили с «Херсона» по канату в шлюпку» .

Врангелевцы на транспортах

А.И. Ушаков в своей статье, посвящённой эвакуации Крыма, пишет, что на транспортах спали вповалку, вместе мужчины и женщины, зачастую в совершенно неприспособленных для этого помещениях. Не хватало продовольствия. Из-за большой скученности и нехватки «отхожих мест» в армии вспыхнула эпидемия дизентерии. Мучались и от жажды .

Белая эскадра в Босфоре

С 17 по 21 ноября корабли стали прибывать в Константинополь. При этом был потерян эсминец «Живой» со всеми, бывшими у него на борту: неисправный эсминец шёл на буксире, буксир лопнул, и найти корабль так и не удалось. На всех судах были подняты сигналы: «Воды!» и «Хлеба!» — крик о помощи. Но беженцам пришлось простоять на рейде Константинополя не одну неделю, прежде чем они получили, наконец, возможность отбыть в назначенные им для размещения места . Эпопея Белого Юга завершилась. Начиналась эпопея белой эмиграции.

100 лет назад белогвардейцы освободили Крым от большевиков

100 лет назад белогвардейцы отвоевали себе Крым, который после провала наступления на Москву и катастрофической эвакуации из Новороссийска в 1920 году станет их последним оплотом на Юге России. Во время Гражданской войны бедный на экономические ресурсы, но стратегически выгодный полуостров несколько раз переходил из рук в руки. Впервые Военно-революционный комитет начал борьбу за крымские города и села вскоре после Октябрьской революции. Осенью 1917 года красногвардейцам противостояли военизированные отряды крымских татар, объединившихся в партию «Милли фирка».

Реклама

Тем не менее, 21 марта 1918-го состоялось провозглашение Социалистической советской республики Тавриды. Она просуществовала всего месяц, пав под ударами вторгшейся на полуостров армии Украинской народной республики и нацеленных на реванш крымскотатарских националистов, которые расстреляли членов республиканского Совнаркома. Когда вся «грязная» работа была выполнена, в Крым вошли войска Германии.

При немцах в Крыму нашли убежище представители предпринимательских и политических кругов старой России, а также члены династии Романовых, бежавшие из центральных регионов в страхе перед большевиками.

Германское командование относилось к своим недавним противникам подчеркнуто вежливо. Так, преследованиям не подвергся даже экс-главнокомандующий Русской императорской армией в Первой мировой войне великий князь Николай Николаевич, который вместе с родственниками укрылся во дворце «Дюльбер» и наотрез отказывался принять у себя немцев, соглашаясь на любые контакты лишь в случае пленения и под угрозой применения военной силы. Тактичные немцы не стали тревожить великого князя, которого Советская Россия считала одним из своих главных врагов.

Немецкая оккупация продолжалась чуть более полугода. В середине ноября Берлин отозвал свои войска по условиям Компьенского перемирия. Вместо прогерманской администрации Матвея Сулькевича было создано Второе Крымское краевое правительство. Оно расходилось во взглядах с Белым движением, но было вынуждено опираться на силу Добровольческой армии, а потому закрывало глаза на расправы деникинских офицеров над политическими оппонентами.

Белые продержались в Крыму до весны 1919 года. Под угрозой наступления на Южном фронте Красной армии, уже овладевшей Херсоном и Николаевом, белогвардейцы эвакуировались с полуострова.

Соединения украинской Красной армии под командованием Павла Дыбенко захватили Перекопский перешеек, а затем и весь Крым за исключением Керчи. 28 апреля Крымская областная конференция РКП (б) в Симферополе выпустила постановление об образовании Крымской Советской Социалистической Республики (КССР) в составе РСФСР. Так на полуострове установился самый «гуманный» из трех советских режимов, существовавших до и после. Многие исследователи связывают сравнительную мягкость этого периода с личностью Дмитрия Ульянова, председателя крымского Совнаркома и младшего брата Владимира Ленина.

Практикующий врач, он обращал приоритетное внимание на развитие сельскохозяйственного потенциала Крыма и курортной зоны, выступая решительным противником репрессий против нелояльного населения.

Даже убежденный противник советской власти, князь Владимир Оболенский писал, что «за все три месяца пребывания большевиков в Крыму было расстреляно лишь несколько человек в Ялте, и то уже перед самым уходом большевиков, в суете и панике».

В ходе масштабного июньского наступления у Вооруженных сил Юга России (ВСЮР) под командованием генерала Антона Деникина появилась возможность вновь занять Крым, в котором у многих белогвардейцев остались семьи, недвижимость и прочее имущество. Как отмечал главнокомандующий в своих мемуарах, «3-й армейский корпус ВСЮР был двинут в наступление для освобождения Крыма с Ак-Манайских позиций, в то время как особый отряд Добровольческой армии, направленный к перешейкам, должен был отрезать большевикам выход из Крымского полуострова».

Наступление развивалось по трем направлениям: с севера, востока и юга, где в районе Коктебеля высадился десант будущего героя обороны полуострова Якова Слащева. Еще одна высадка была произведена под Евпаторией. Десантные отряды перерезали железные дороги, соединяющие побережье с Симферополем и Джанкоем, после чего развернули наступление на центр полуострова с разных сторон. 23-26 июня советские и партийные органы экстренно эвакуировались в Херсон и далее в Москву.

26 июня белогвардейцы взяли Крым под свой контроль, однако Деникин требовал полного разгрома крымской группировки противника. С этой целью отряд генерала Михаила Виноградова перерезал железную дорогу Крым — Александровск севернее Мелитополя, а 3-й корпус, как писал Деникин, «гнал большевиков из Крыма». И все же остаткам войск Дыбенко удалось вырваться и уйти в Северную Таврию в район Каховки и Херсона.

Находившийся в агитпоездке Владимир Ленин отреагировал на очередное изменение обстановки телеграммой своей супруге Надежде Крупской:

«Митя поехал в Киев: Крым, кажись, снова у белых».

В эти дни ВСЮР праздновали одну победу за другой. 25 июня 1-й армейский корпус Добровольческой армии взял Харьков, 28-го казаки генерала Андрея Шкуро, как подчеркивал Деникин, «по собственной инициативе захватили Екатеринослав», а 30-го Кавказская армия генерала Петра Врангеля ворвалась в «Красный Верден» — Царицын.

Чувствуя себя полным хозяином положения, главком ВСЮР отмечал:

«Разгром противника на этом фронте был полный, трофеи наши неисчислимы.

В приказе «председателя Реввоенсовета республики» рисовалась картина «позорного разложения 13-й армии», которая в равной степени могла быть отнесена к 8-й, 9-й и 14-й: «Армия находится в состоянии полного упадка. Боеспособность частей пала до последней степени. Случаи бессмысленной паники наблюдаются на каждом шагу. Шкурничество процветает…».

Сразу после прихода белых в Крыму начала интенсивную работу состоявшая при Деникине Особая следственная комиссия по расследованию злодеяний большевиков. Как и в других очищенных от красных районах, следователям открылись страшные факты. Эпизоды насилия относились не к «ульяновскому» правительству, а еще к 1918 году, когда большевики впервые завладели Крымом.

«Ни болезнь, ни раны, ни увечность не служили защитою против зверств большевиков: в революционный штаб был доставлен несколько раз раненный в боях с немцами юный офицер на костылях, его сопровождала сестра милосердия. Едва увечный воин вошел в комнату, где сидел красноармеец Ванька Хрипатый, как тот вскочил и на глазах сестры из револьвера всадил офицеру пулю в лоб; смертельно раненный юноша упал, стоявший тут же другой большевик, Ян Каракашида, стал бить несчастного страдальца прикладом тяжелого ружья по лицу», — сообщалось в материалах Дела №56.

Как выяснила комиссия, всего в первые два-три дня по занятии Ялты было умерщвлено до ста офицеров, не принимавших никакого участия в Гражданской войне, проживавших в Ялте для укрепления своего здоровья или лечившихся в местных лазаретах и санаториях. Большинство убитых офицеров с привязанными к ногам тяжестями бросалось с мола в море. Трупы безвинно казненных были извлечены с морского дна и похоронены в братской могиле через пять месяцев, когда Крым оказался занятым германцами.

Репрессиям подвергались не только военные, но и мирное гражданское население. Достаточно было крикнуть из толпы, что стреляют из такого-то дома, чтобы красноармейцы и матросы немедленно открывали огонь по окнам указанного помещения.

«По такому окрику были убиты домовладелец Константинов и его дочь. Не удовольствовавшись пролитою неповинною кровью, убийцы разграбили квартирное имущество Константиновых и часть мебели отвезли в дар своему комиссару Биркенгофу», — указывали следователи.

Кроме того, представители советской власти обложили состоятельных жителей Крыма данью:

«Пополняя свою кассу грабительскими способами, коммунистический комитет не упустил и обложения «буржуев» контрибуцией в 20 млн рублей. Неуплата контрибуции, как объявил комиссар Батюков, должна повлечь расстрел по приговору военно-революционного трибунала. Встревоженное до последних пределов население образовало в Ялте, Алуште и Алупке из состоятельных лиц комиссии, которые приняли на себя добровольно сбор контрибуционных взносов. Естественно, громадная цифра контрибуции не могла быть собрана.

Если денег не оказывалось или сумма была недостаточно велика, то следовало новое распоряжение — засадить в тюрьму, пока не будет заплачена назначенная сумма.

Подобные аресты длились иногда три-четыре дня, а иногда и недели, пока арестованному не удавалось найти за себя выкуп. Был случай, когда одна дама, у которой насильственно было отобрано 100 тыс. рублей, все-таки подверглась заключению в тюрьме в течение трех недель. Проведена была также большевиками национализация имений и домов, сопровождавшаяся распродажею, расхищением работ и прежде всего захватом всех оборотных хозяйственных денежных сумм, находившихся на руках у владельцев или же лежавших на текущих счетах в банке. Результатами национализации явились полный упадок и полное расстройство культурного хозяйства с убытками, исчисляемыми сотнями тысяч рублей».

Как гласил составленный комиссией документ, «перед бегством из Крыма большевики вооруженною силою похитили всю денежную наличность в сумму 1,2 млн рублей из кассы Ялтинского отделения Государственного банка». В заключении белогвардейцы приводили поименный список представителей советского режима, которые «заставили население выстрадать тяжкое иго».

Через 1,5 года большевики в третий – и уже окончательный – раз вернутся в Крым, а белые погрузятся на 126 кораблей и организованно эвакуируются в Константинополь. Жертвами немотивированных репрессий против интернированных военных и гражданского населения, по разным оценкам, станут 120-150 тыс. человек.

Крым

Крым – популярный морской курорт, расположенный на юго-западе России.

Полуостров Крым глубоко врезается в Чёрное море, которым омывается с юга и запада; Крымский полуостров отделяет от Чёрного моря Азовское, которое омывает его с востока.

Береговая линия Крымского полуострова превышает 2 500 км; из них почти 50 % приходится на Присивашье, 750 км — на Чёрное море и около 500 — на Азовское.

Полуостров соединяется с материком узким (до 8 км) Перекопским перешейком, по которому проложены шоссейная и железная дороги, а также проходят русло Северо-Крымского канала и высоковольтная ЛЭП.

Восточнее Перекопского перешейка Литовский полуостров Крыма с материковым полуостровом Восточный Рог соединяет грунтовая дамба, по которой проложена улучшенная грунтовая дорога.

Ещё восточнее через акваторию Сиваша по дамбе, связывающей крымский мыс Джангара и континентальный мыс Кутара, проложена асфальтированная автомобильная дорога и высоковольтная ЛЭП; восточнее через Чонгарский пролив по дамбе и плотине проходит грунтовая дорога, далее на восток через пролив по дамбе и мосту проходит железная дорога, а в восточной, самой узкой части пролива через него перекинут автомобильный мост, по которому проходит шоссе; на востоке Сиваша автомобильный мост перекинут через протоку Большое гирло Генического пролива, соединяя северную оконечность крымской косы Арабатская стрелка с континентом.

В 2015 году начато строительство автомобильного и железнодорожного моста через Керченский пролив с целью соединить Крым с Таманским полуостровом.

Крайняя северная точка Крыма расположена на Перекопском перешейке, крайняя южная — мыс Николая, крайняя западная — мыс Прибойный (Кара-Мрун) на Тарханкуте, крайняя восточная — мыс Фонарь на Керченском полуострове.

Крайняя северная точка Крыма расположена на Перекопском перешейке, крайняя южная — мыс Николая, крайняя западная — мыс Прибойный (Кара-Мрун) на Тарханкуте, крайняя восточная — мыс Фонарь на Керченском полуострове.

Главными причинами, по которым люди стремятся на полуостров, считаются: море и горы. Большая часть курортов расположена на южном побережье, климат которого сопоставим с Лазурным берегом.

Районы Крыма

Условно Крым делится на 5 зон — Восточную, Южную, Западную, Центральную и Керчинский полуостров. Восточный Крым протянулся от Алушты до Феодосии.

Типичный ландшафт — скалистое побережье и степные равнины. В этой части Крыма находятся 2 государственных заповедника — Карадагский и Опукский.

Регион славится историческими и культурными памятниками разных эпох. Основные курорты — Судак, Феодосия, Новый Свет, Коктебель.

Южный берег Крыма тянется от мыса Айя до горы Кара-Даг. Подступающие к морю горы надежно защищают побережье от холодных ветров. Природа отличается необыкновенной живописностью — здесь преобладают пышная субтропическая растительность и горные пейзажи.

Богатая экскурсионная программа включает природные и рукотворные достопримечательности — старинные усадьбы, роскошные дворцы, приморские парки, а также пещеры, водопады и горные вершины.

Именно здесь предпочитали отдыхать русские императоры и лидеры советской эпохи. Основные курортные зоны — Большая Ялта и Большая Алушта.

Западный Крым пролегает на западе полуострова от поселка Песчаное и дальше по побережью. Для этих мест характерен степной ландшафт.

Равнинная местность открыта ветрам — здесь хорошо дышится даже в самую жаркую погоду. Основные курорты — Евпатория, Саки, Песчаное, Николаевка, поселки полуострова Тарханкут — Оленевка, Черноморское, Межводное.

Центральный Крым — идеальное начало тематических маршрутов для знакомства с историей Крыма и его культурой.

Центральный Крым — это степные просторы, поля, сады, виноградники и горы, покрытые зеленью. В этой части находятся «ворота» Крыма — город Симферополь, а также уникальный город Бахчисарай и множество мест, связанных с историей Крыма и его богатым культурным наследием. Керченский полуостров наименее развит в туристическом плане.

Этот регион хорошо освоен лишь «дикими» туристами, серфингистами, нудистами и меломанами, которые регулярно собирались на Казантипский музыкальный фестиваль.

Русский исход

95 лет назад – осенью 1920 года – после разгрома армии Врангеля в Крыму 150 тыс. русских отправились на чужбину. Большинство из них – навсегда…

Кильватерная колонна транспортов в дни эвакуации врангелевской армии из Крыма. 1920 год

Произошел Русский исход, положивший конец Гражданской войне, открывший знаменательную эпоху русской эмиграции и окончательно завершивший историю Российской империи. Так закончилась Гражданская война в России, по крайней мере в открытом ее проявлении.

Началом этой войны – «русской смуты», по меткому определению генерала Антона Деникина – стало свержение императора Николая II в феврале 1917-го. И спустя три с небольшим года бывшие подданные России, не желавшие становиться советскими гражданами, спасались бегством из Крыма. Спасались, бросив на Родине все, что еще недавно составляло суть их вполне спокойной и успешной, во всяком случае достойной жизни. Дом, призвание, имущество, в конце концов – могилы предков… Всего этого у них больше не было. Неопределенность и надежда на спасение – это, пожалуй, все, что они на тот момент имели.

Остров Крым

Тогда, в 1920-м, отступившие под натиском красных остатки добровольческих армий вместе с многочисленными гражданскими беженцами нашли свое временное пристанище в Крыму. Они уповали на Крым как на чудо, способное их спасти и дать надежду на сохранение здесь прежней России. Но чуда не случилось…

Правителем и главнокомандующим вооруженными силами Юга России с 4 апреля 1920 года являлся барон Петр Николаевич Врангель. Один из наиболее талантливых и при этом скромных людей своего времени, он был практиком и реалистом и прекрасно осознавал положение Крыма: «Не триумфальным шествием из Крыма к Москве можно освободить Россию, а созданием хотя бы на клочке русской земли такого порядка и таких условий жизни, которые потянули бы к себе все помыслы и силы стонущего под красным игом народа».

Генерал Врангель начал обустройство полуострова. Налицо была очевидная социально-экономическая проблема: население Крыма стало непомерно большим, а прокормить всех необходимо исходя из имеющихся ресурсов Крымского полуострова. По словам генерала, ему предстояло «наладить совершенно расстроенный промышленный аппарат, обеспечить население продовольствием, используя самым широким образом естественные богатства края…» Была предпринята аграрная реформа, запущенная специальным приказом Врангеля о земле. Сразу же активизировались торговля и предпринимательство.

Параллельно с решением хозяйственных задач Врангель занялся вопросами народного просвещения – от открытия школ (была даже создана школа с преподаванием на украинском языке, по просьбе беженцев из Малороссии) до массового выпуска газет, журналов и прочих изданий (различного политического толка, кроме большевистского, разумеется). Обществом «Русское книгоиздательство в Крыму» за полгода было выпущено 150 тыс. экземпляров одних только учебников.
Разумеется, режим «осажденной крепости» диктовал свои законы. Но принципиальной, характерной для политики генерала Врангеля и всего Белого Крыма чертой было то, что наказание отдельных лиц не перетекало в террор. Подозреваемых в симпатиях к большевизму арестовывали и… высылали к красным!

Работала и цензура, которая имела право снимать любую публикацию с печати по подозрению в революционной пропаганде. Кстати, несколько раз эта цензура отказала в публикации материалам… самого Петра Врангеля, сочтя их «слишком революционными». И генерал принял это как должное: «Закон един для всех».
И все это советская историография назовет потом «врангелевским беспределом», «последней тиранией белых»…

Один к двум

Некую слабую уверенность в перспективе существования Крыма как отдельного государства давало дипломатическое признание его Французской республикой. К тому же Врангель надеялся, что, пока советское правительство ведет войну с польским империалистом Юзефом Пилсудским, Русская армия и весь Крым имеют временной запас – по крайней мере до наступления весны.

Эвакуация Русской армии Врангеля. Керчь, 1920 год

В ОТЛИЧИЕ ОТ ИМЕН ВОЖДЕЙ РЕВОЛЮЦИИ, имени барона Врангеля, противника Гражданской войны, спасшего тысячи людей от расправы, на карте России до сих пор нет

А 12 октября неожиданно для всех Польша во главе с Пилсудским подписала договор о перемирии с правительством Владимира Ленина, что позволило большевикам бросить «все силы на Черного барона»! 3 ноября 1920 года Красная армия вплотную подошла к Перекопу.

Соотношение сил Русской армии и Южного фронта было следующим: 75 815 штыков и сабель в распоряжении Врангеля против 188 771 у Фрунзе; 1404 пулемета и 271 орудие против 3000 пулеметов и 623 орудий соответственно. Что же касается перекопских укреплений, изображаемых советским кинематографом совершенно неприступными, то все они были недостроенными, а обороняли их солдаты и офицеры, которые не имели – в отличие от красноармейцев – теплой одежды (в начале ноября в Крыму стояли 15-градусные морозы).

Понимая всю серьезность положения армии и населения Крыма и не питая избыточных надежд в отношении неприступности укреплений Перекопа, генерал Врангель заблаговременно распорядился предусмотреть возможности для эвакуации 75 тыс. человек (как окажется позднее, эта подготовка позволила вывезти из Крыма вдвое больше людей).

В ночь на 8 ноября Красная армия начала переход через Сиваш.

Советская историография потом будет преподносить продвижение красных вглубь Крыма как событие продуманное и естественное, а эвакуацию Русской армии генерала Врангеля – как череду панических и отчаянных действий. На деле, однако, чтобы хоть как-то оправдать бездарность штурма, обошедшегося Южному фронту слишком дорого, позже пришлось сочинять легенду об экипированной и вооруженной союзниками до зубов врангелевской армии, скрывавшейся за «сложной эшелонированной системой долговременной обороны».

Эвакуация Русской армии Врангеля. Керчь, 1920 год

Равно как пришлось скрывать сорванную генералом Врангелем истинную цель операции Фрунзе по взятию Крыма. В действительности перед красноармейцами ставилась задача не просто проникнуть в Крым, сломив сопротивление Врангеля, но и не допустить эвакуации военных и гражданского населения полуострова (для чего – мы теперь хорошо знаем). «В дальнейшем обеим конармиям иметь в виду самое энергичное преследование противника, ни в каком случае не допуская его посадки на суда», – приказывал Фрунзе. Этого, впрочем, никак не удалось сделать красным, которые, как ни рвались, так и не смогли использовать свое численное преимущество. И полтораста тысяч русских, таким образом, спаслись от страшной участи, которая не миновала оставшихся.

«Удивлен непомерной уступчивостью»

Понимая, что быстрый разгром частей Русской армии сорван (врангелевцы отходили на удивление организованно – без соприкосновения с противником), 11 ноября советский командарм направил главнокомандующему Петру Врангелю «умиротворяющую» радиограмму следующего содержания:

«Ввиду явной бесполезности дальнейшего сопротивления ваших войск, грозящего лишь пролитием лишних потоков крови, предлагаю вам прекратить сопротивление и сдаться со всеми войсками армии и флота, военными запасами, снаряжением, вооружением и всякого рода военным имуществом.

В случае принятия вами означенного предложения Революционный военный совет армий Южного фронта на основании полномочий, предоставленных ему центральной Советской властью, гарантирует сдающимся, включительно до лиц высшего комсостава, полное прощение в отношении всех проступков, связанных с гражданской борьбой. Всем нежелающим остаться и работать в социалистической России будет дана возможность беспрепятственного выезда за границу при условии отказа на честном слове от дальнейшей борьбы против рабоче-крестьянской России и Советской власти.

Ответ ожидаю до 24 часов 11 ноября. Моральная ответственность за все возможные последствия в случае отклонения делаемого честного предложения падет на вас.

Командующий Южным фронтом Михаил Фрунзе».

Вместо ответа Врангель приказал отключить все радиостанции.

Командующий Южным фронтом Михаил Фрунзе и командующий Юго-Западным фронтом Александр Егоров на параде войск после взятия Перекопа. Ноябрь 1920 года

Что, кстати, было излишним, поскольку уже на следующий день, 12 ноября, председатель Совнаркома Владимир Ленин поспешил предостеречь руководство Южного фронта от самой возможности гуманного обращения со сдавшимися в плен соотечественниками: «Только что узнал о Вашем предложении Врангелю сдаться. Крайне удивлен непомерной уступчивостью условий. Если противник примет их, то надо реально обеспечить взятие флота и невыпуск ни одного судна; если же противник не примет этих условий, то, по-моему, нельзя больше повторять их и нужно расправиться беспощадно».

11 ноября (29 октября по старому стилю) генерал Врангель отдал свой последний приказ по армии и Крыму.

«ПРИКАЗ

Правителя Юга России и главнокомандующего Русской армией
Севастополь, 29 октября 1920 года

Русские люди!

Оставшаяся одна в борьбе с насильниками, Русская армия ведет неравный бой, защищая последний клочок русской земли, где существуют право и правда.
В сознании лежащей на мне ответственности я обязан заблаговременно предвидеть все случайности.

По моему приказанию уже приступлено к эвакуации и посадке на суда в портах Крыма всех, кто разделил с Армией ее крестный путь, семей военнослужащих, чинов гражданского ведомства с их семьями и отдельных лиц, которым могла бы грозить опасность в случае прихода врага.

Армия прикроет посадку, памятуя, что необходимые для ее эвакуации суда стоят в полной готовности в портах согласно установленному расписанию. Для выполнения долга перед армией и населением сделано все, что в пределах сил человеческих.

Дальнейшие пути наши полны неизвестности. Другой земли, кроме Крыма, у нас нет. Нет и государственной казны. Откровенно, как всегда, предупреждаю всех о том, что их ожидает.

Да ниспошлет Господь всем сил и разума одолеть и пережить русское лихолетие.

Генерал Врангель».

13 ноября красные заняли Симферополь. Командующий 2-й конной армией Филипп Кузьмич Миронов вспоминал: «13 ноября полуостров Крым в величайшем молчании принимал красные войска, направлявшиеся для занятия городов: Евпатории, Севастополя, Феодосии, Керчи».

«Мы идем на чужбину»

При огромном количестве желающих, при нереально малом отпущенном времени (несколько дней) эвакуация проходила спокойно, без проявления паники (вопреки представлению, которое складывается по некоторым советским фильмам). «Великолепно проведенной» назвал ее очевидец – французский представитель при правительстве Крыма.

14 ноября 1920 года генерал Врангель покинул Севастополь. Покинул, как подобает главкому. Он объехал на своем катере готовые к отплытию суда в бухте Севастополя и обратился ко всем с коротким прощанием: «Мы идем на чужбину, идем не как нищие с протянутой рукой, а с высоко поднятой головой, в сознании выполненного до конца долга». Затем, убедившись, что на корабли погрузились все желающие, он на крейсере «Генерал Корнилов» совершил рейд в Ялту, Феодосию и Керчь, чтобы лично проследить за погрузкой. И только после этого отбыл сам.

Позже все суда Черноморского флота, за исключением одного, прибыли в Константинополь.

Что ожидало оставшихся? Правильнее спросить так: какая участь постигла тех, кто не стал спасаться?

Уже ночью 14 ноября Красной армией были заняты все прибрежные города Крыма. Очевидец тех событий писал: «Войдя в город, солдаты набрасывались на жителей, раздевали их и тут же, на улице, напяливали на себя отнятую одежду, швыряя свою изодранную солдатскую несчастному раздетому. Кто только мог из жителей, попрятались по подвалам и укромным местам, боясь попадаться на глаза озверелым красноармейцам.

Город в это время имел печальный вид. Всюду валялись трупы лошадей, полусъеденные собаками, кучи мусора… Окна в магазинах были перебиты, тротуары возле них были усыпаны стеклом, грязь всюду, куда ни глянешь.

На следующий день начался грабеж винных магазинов и повальное пьянство красных. Вина, разлитого в бутылки, не хватило, стали откупоривать бочки и пить прямо из них. Будучи уже пьяными, солдаты не могли пользоваться насосом и поэтому просто разбивали бочки. Вино лилось всюду, заливало подвалы и выливалось на улицы. Пьянство продолжалось целую неделю, а вместе с ним и всевозможные, часто самые невероятные насилия над жителями».

Вскоре весь Крым ознакомился с практическим применением лозунга Джанкойской организации РКП(б): «Заколотим наглухо гроб уже издыхающей, корчащейся в судорогах буржуазии!». 17 ноября Крымревком, председателем которого был назначен венгерский революционер Бела Кун, издал приказ № 4, в котором обозначались группы лиц, обязанные в трехдневный срок явиться для регистрации. Это иностранные подданные; лица, прибывшие на территорию Крыма после ухода Советской власти в июне 1919 года; а также все офицеры, чиновники военного времени, солдаты и бывшие работники учреждений добровольческой армии.

Позже этот опыт «добровольной регистрации» будет с успехом применен нацистами по отношению к евреям на оккупированных территориях…

Честное слово

Наивность, с которой попадавшие под распоряжение пошли на регистрацию, та самая основывавшаяся на порядочности наивность людей, которые сдались добровольно и рассчитывали на честное слово комфронта Фрунзе, обошлась им слишком дорого. Как известно, они были либо расстреляны после пыток, имевших целью доставить жертве как можно больше мучений, либо, без применения пыток, живьем затоплены в трюмах старых барж.

Во главе расправ с бывшими стояли большевистские руководители Бела Кун и Розалия Залкинд (Землячка). Что касается любителя раздавать обещания, красного командира Фрунзе, то он не только был в курсе происходившего, но и поощрял отдельных заправил террора вроде Ефима Евдокимова: «Считаю деятельность тов. Евдокимова заслуживающей поощрения. Ввиду особого характера этой деятельности проведение награждения в обычном порядке не совсем удобно».

СЕГОДНЯ, СПУСТЯ 95 ЛЕТ ПОСЛЕ ТЕХ ТРАГИЧЕСКИХ И КРОВАВЫХ СОБЫТИЙ, мы вправе спросить себя: до конца ли усвоен нами исторический урок революций?

Таким образом, все эвакуированные Врангелем обрели спасение: их ждали тяготы и лишения, но все же это было спасение жизни. Без преувеличения можно сказать, что Петр Николаевич Врангель подарил им второе рождение.

Сегодня, спустя 95 лет после тех трагических и кровавых событий, мы вправе спросить себя: до конца ли усвоен нами исторический урок революций? Понимаем ли мы, что революция всегда ведет к братоубийственной гражданской войне – войне, в которой нет и не может быть победителей, поскольку народ сражается сам с собой? Как знать, усвоен ли…

Красные штурмуют Перекоп. 1920 год

Прах топившей баржи с живыми офицерами Розалии Залкинд покоится в Кремлевской стене. Именем другого организатора массовых расправ в Крыму – Белы Куна – назвали улицу в Симферополе и площадь в Москве, имя Фрунзе получила Военная академия. А вот в честь Врангеля, противника Гражданской войны, спасшего тысячи людей от расправы, не называют ни улицы, ни учебные заведения.

Впору задуматься о нашей исторической памяти, особенно накануне столетия революции, ведь 2017 год не за горами.

Петр Александров-Деркаченко, статс-секретарь Русского исторического общества за границей

XX ВЕК Русская революция