Броненосец потемкин фото корабля

Восстание на броненосце «Потёмкин»

14 июня 1905 года на новейшем корабле русского Императорского флота эскадренном броненосце «Князь Потёмкин — Таврический» вспыхнул мятеж.
Всероссийское вооруженное восстание, которое готовила РСДРП, должно было начаться осенью 1905 года. Готовились к нему под руководством большевиков и матросы Черноморского флота. Однако на броненосце «Потёмкин» стихийный бунт начался намного раньше.
Броненосец находился на рейде, команда проводила опробование орудий и занималась обеспечением стрельб. Поводом к восстанию послужил роковой инцидент. 14 июня матросы броненосца отказались от обеда, возмутившись по поводу испорченного мяса. Командование корабля попыталось пресечь бунт на корню, но матросы быстро разоружили офицеров. Во время вспыхнувшей перестрелки были убиты несколько человек из командования броненосца, в том числе командир корабля. Остальных офицеров взяли в заложники.
Руководство восставшими матросами взял на себя большевик Г. Н. Вакуленчук. Но во время стрельбы его смертельно ранили, и во главе революционного восстания встал другой член РСДРП А. Н. Матюшенко.
После захвата броненосца матросы выбрали своих командиров, судовую комиссию, определили правила охраны оружия, корабля и арестованных. Команда миноносца № 267 тоже подняла революционный красный флаг восстания.
1905. Константа
Император справедливо счёл восстание на «Потёмкине» очень опасным сигналом. Командующий Черноморской флотилией вице-адмирал Чухнин получил приказ немедленно подавить восстание любыми методами, вплоть до затопления броненосца вместе с командой, нарушившей священную воинскую присягу.
17 июня эскадра, состоящая из броненосцев «Георгий Победоносец», «Три Святителя», «Двенадцать Апостолов» и минного крейсера «Казарский», вышла в море на усмирение восставших. Однако первая встреча революционного корабля с правительственными судами окончилась неожиданной победой «Потёмкина». Утром 18 июня мятежный броненосец стоял на внешнем рейде Одессы. К нему приблизилась эскадра, состоящая из 11 судов: шести миноносцев и пяти броненосцев. Командовал ею старший флагман вице-адмирал Кригер. Восставшие, выйдя в море навстречу правительственным кораблям, не планировали открывать огонь первыми. Моряки считали, что экипажи этих кораблей решат присоединиться к восстанию. Дерзкие потёмкинцы отказались идти на переговоры с командующим флотом и пошли на таран «Ростислава» — флагманского корабля Кригера. В последний момент восставшие изменили курс и прошли между «Ростиславом» и броненосцем контр-адмирала Вишневецкого «Три Святителя», прорезая строй эскадры и держа корабли адмиралов под прицелами своих орудий. А команды эскадры отказывались стрелять в мятежников и приветствовали команду «Потёмкина» криками «Ура!», невзирая на запреты командиров.
Воззвание команд броненосца «Потемкин» и миноносца № 267 — «Ко всему цивилизованному миру»
Почувствовав настроение экипажей кораблей, Кригер на большой скорости повел эскадру в открытое море. Однако броненосец «Георгий Победоносец» не последовал за адмиральскими кораблями: его команда переговорила с потёмкинцами и поддержала их, посадив под арест своих офицеров. Но позднее среди восставших на «Победоносце» произошел раскол, и он сдался властям.
После этой встречи с командованием флота «Потёмкин» вернулся в Одессу, но не смог получить там воду и провизию. Команда решила идти в Румынию. Броненосец и сопровождавший его миноносец № 267 пришли в Констанцу 19 июня, но местные власти также не дали мятежникам ни топлива, ни продовольствия и воды. Перед выходом из румынских вод в Феодосию матросы – революционеры опубликовали в газетах воззвания под заголовками «Ко всему цивилизованному миру» и «Ко всем европейским державам». В них они попытались объяснить причины и цели своего бунта.
Положение на броненосце стало критическим. Котлы приходилось питать забортной водой, которая их разрушала. «Потёмкин» пришёл в Феодосию ранним утром 22 июня, но мятежников уже ждали жандармы и регулярные войска. Бунтовщики решили вернуться в Румынию.
Арестованные матросы — участники восстания на броненосце «Потёмкин»
Прибыв в Констанцу 24 июня, бунтовщики сочли за честь сдать свой корабль румынским властям. Назавтра они спустили красный флаг и сошли на берег как политэмигранты.
Корабли Черноморского флота прибыли на румынский берег 26 июня, чтобы на следующий день вернуть России с согласия румын эскадренный броненосец «Князь Потемкин — Таврический».
После октябрьского переворота «Потемкин» стал называться «Борец за свободу». Мятежный корабль ждала незавидная участь. В 1918 году он был захвачен войсками кайзера, чуть позже перешел в армию генерала Деникина. Когда же красная армия готовилась штурмовать Крым, корабль, ставший первый символом русской смуты, взорвали покидавшие Севастополь англо-французские интервенты.
Участники восстания на броненосце «Потемкин», учебном корабле «Прут» и броненосце «Георгий Победоносец». Слева направо: И.А. Лычев, И.П. Шестидесятый, М.П. Панфилов, А.И. Лебедь, А.Ф. Царев (1955, Севастополь) Ещё фото:







См.также:
История Потёмкинской лестницы
Путь лейтенанта Шмидта
Черноморские броненосцы: от «Поповок» до «Потёмкина»
От «Наварина» до «Бородино»
Тайна гибели флагмана

Оба корабля исключили из состава флота до первой мировой войны.

Эскадренный броненосец «Формидабль»

Обложка: на 1-ой стр. — броненосный корабль «Чесма» (Художник Ю. А. Апанасович);

на 2-ой стр. эскадренный броненосец «Синоп» на якорной стоянке;

на 3-ей стр. — «Екатерина II» на Севастопольском рейде.

Автор выражает свою признательность коллекционерам:

И. Л. Буничу, С. Е. Виноградову, К. П. Губеру и за предоставленные фотографии.

Броненосный корабль «Екатерина II» (с 1.02.1892 г. эскадренный броненосец) выходит в море.

«Екатерина II» в Южной гавани Севастополя.

Броненосный корабль «Чесма» на стапеле перед спуском на воду. 6 мая 1886 г.

«Чесма» у достроечной стенки РОПиТ. На корабле идет установка броневых плит. Июль 1887 г.

Броненосный корабль «Чесма» (с 1.02.1892 г. эскадренный броненосец) в Севастопольской гавани.

«Чесма» на стрельбах. Залп из орудий главного калибра.

«Чесма» и «Екатерина II» у Ялты. 1892 г.

Броненосный корабль «Чесма» в кампании 1890 г.

«Георгий Победоносец» после спуска на воду 26 февраля 1892 г. На переднем плане броненосец «Синоп».

Броненосный корабль «Чесма». Спардек.

Эскадренный броненосец «Георгий Победоносец» на внешнем рейде Севастополя,

«Георгий Победоносец» в Южной бухте.

Броненосцы на стоянке. Севастополь. 1892 г.

Экипаж броненосца «Синоп».

Южная бухта Севастополя. 1892 г.

«Чесма» и канлодка «Кубанец» выходят на учения. С «Чесмы» поднят воздушный шар с наблюдателями (вверху). Броненосец «Чесма». Фото сделано с воздушного шара. 1906 г.

Экипаж «Георгия Победоносца» у орудий главного калибра.

Эскадренный броненосец «Синоп».

Броненосец «Екатерина II» навсегда покидает Севастополь.

Броненосец «Чесма» с встроенным отсеком борта линейного корабля типа «Севастополь.»

«Чесма» — «исключенное судно № 4» под обстрелом с линейного корабля «Иоанн Златоуст». 1912 г.

Линейный корабль «Синоп». 1909 г.

«Синоп» в Южной бухте.

С линейного корабля «Синоп» снята кормовая барбетная установка. Фото сделано с плавучего крана. 1911 г.

Эскадренный броненосец «Георгий Победоносец» выходит в море.

Кормовая барбетная установка на «Георгии Победоносце».

«Георгий Победоносец» на бочках в Севастопольской бухте.

Линейный корабль «Георгий Победоносец» после перевооружения.

Линейный корабль «Синоп»

«Синоп» в составе бригады линейных кораблей входит в Севастопольскую гавань. Фото сделано с «Георгия Победоносца».

Тренировки слушателей учебно-артиллерийского отряда на «Георгии Победоносце».

Посещение «Георгия Победоносца» управляющим Морским министерством адмиралом И. К. Григоровичем.

«Синоп» в доке. 1916 г.

«Чесма» — исключенное судно № 4 на «хранении» в порту. Севастополь, Северная сторона. 1911 г.

«Георгий Победоносец» в Бизерте. 20-е годы.

«Синоп» на разборке. Севастополь. 20-е годы.

Последний линкор Российской империи

Из всех линейных кораблей Российской империи «Император Николай I» оказался наименее известным. С одной стороны, это вполне объяснимо: линкор так и не был достроен, на его долю не выпало никаких событий. Однако такое отношение к нему во многом незаслуженно, ведь конструкция этого корабля таила в себе немало особенностей. А если бы он был достроен, то мог бы стать сильнейшей русской боевой единицей на Черноморском театре военных действий. Каким же был последний линкор Российской империи?

Предыстория и начало строительства

После потери в Русско-японской войне почти всего своего флота перед Российской империей встал вопрос о его возрождении, причём на качественно новом уровне. К этому времени эволюция в кораблестроении привела к появлению нового типа линейных кораблей, названных по имени первенца дредноутами. Новые линкоры по всем параметрам превосходили эскадренные броненосцы, практически обесценив флоты, не имевшие таких кораблей. Естественно, русское флотское командование также собралось строить дредноуты для вновь возрождаемого флота. В 1909 году началось строительство четырёх кораблей типа «Севастополь» для Балтийского флота. При их проектировании максимально учли опыт русско-японской войны: корабли были прекрасно вооружены, имели высокую скорость хода, бронирование закрывало почти всю площадь борта, а площадь надстроек была сведена к минимуму.

Черноморский флот, не участвовавший в русско-японской войне, сохранил все свои корабли, качественно и количественно превосходя своего главного противника – турецкий флот. Однако в 1909 году Турция начала обновление своих военно-морских сил, заказав большинство новых кораблей у заграничных верфей, как когда-то сделала Япония. В 1911 году в Англии были заказаны два дредноута, получившие названия «Решад V» (позднее – «Решадие») и «Решад-и-Хамисс». Каждый из этих дредноутов был вооружён десятью 343-мм орудиями, что делало их сильнейшими кораблями на Чёрном море.

В ответ на турецкие приготовления в мае 1911 года Дума выделила средства на строительство трёх дредноутов для Чёрного моря. Прежде чем началась их постройка, немалые средства были выделены на модернизацию судостроительных предприятий на юге России. Черноморские линкоры строились по усовершенствованному проекту балтийских линкоров и получили усиленное бронирование, усиленную противоминную артиллерию, и, в то же время, меньшую скорость и дальность плавания, чем корабли-прототипы. Строительство новых линкоров для Черноморского флота, получивших названия «Императрица Мария», «Императрица Екатерина II» и «Император Александр III», началось в августе-сентябре 1912 года (официальная закладка состоялась осенью 1911 года).

Линейный корабль «Императрица Мария» во время высочайшего смотра в Севастополе 12 мая 1916 года

Тем временем, из-за финансового краха Турции после балканских войн строительство кораблей для неё резко замедлилось. «Решад-и-Хамисс» был разобран на стапеле, а строительство «Решада V» приостановилось до 1913 года. Однако, представив в качестве залога драгоценности низложенного султана Абдул-Гамида и земельные участки в Стамбуле, турецкое правительство решило купить ещё три дредноута, строившихся для государств Южной Америки на частных верфях США и Англии. Первым должен был стать бразильский «Рио-де-Жанейро» (четырнадцать 305-мм орудий, 27 500 т), получивший новое имя – «Султан Осман I». Кроме того, турки вели переговоры и о покупке аргентинских кораблей «Ривадавия» и «Морено» (двенадцать 305-мм орудий, 28 000 т). Кроме того, от Германии было получено обещание в течение года продать Турции линейный крейсер типа «Мольтке» (десять 280-мм орудий, 22 600 т).

В итоге, к началу Первой мировой войны Турция могла выставить против Черноморского флота четыре современных линкора, в то время как русские дредноуты могли встать в строй не раньше 1915 года. Несмотря на то что русским дипломатам удалось расстроить сделку Турции с Аргентиной, ситуация на Чёрном море оставалась очень напряжённой, тем более что в Петербург пришли известия о заказе в Англии ещё одного линкора для турецкого флота, получившего имя «Фатих». В этой тревожной ситуации было принято решение о срочном усилении Черноморского флота новыми кораблями. На строительство линкора, двух крейсеров, восьми эсминцев и шести подводных лодок было выделено 110 млн рублей. 24 июня 1914 года царь утвердил новую кораблестроительную программу, однако спешка со строительством дополнительных кораблей для Черноморского флота была так велика, что к тому времени линкор, получивший имя «Император Николай I», уже две недели как был в постройке. Что же касается проекта нового корабля, то к его разработке Главное управление кораблестроения (ГУК) приступило ещё в конце 1913 года.

Конструкция

По внешнему виду новый линкор принципиально не отличался от построенных ранее русских дредноутов типов «Севастополь» и «Императрица Мария». Общий стиль, характерный для этих кораблей – низкий надводный борт, четыре башни главного калибра, расположенные линейно, минимум надстроек, две дымовые трубы – сохранился и у четвёртого черноморского дредноута. Теоретический чертёж корпуса в целом остался таким же, как и у предшественников, однако водоизмещение нового линкора было на 4000 т больше, поэтому для достижения проектной скорости форма носовой части была изменена по результатам испытаний модели в Опытовом бассейне. Принятые меры позволили бы достичь скорости в 21 узлов с той же машинно-котельной установкой, что и на «императрицах».

Эскиз внешнего вида линейного корабля «Император Николай I» по состоянию на май 1916 года. Расположение зенитных орудий не соответствует действительности

В 1915 году, уже во время строительства нового линкора, стало известно, что недавно построенные «Императрица Мария» и «Императрица Екатерина II» оказались недостаточно мореходными для действий в свежую погоду. Их носовая часть зарывалась в воду, затрудняя ведение огня из носовой башни и носовых 130-мм орудий. Чтобы исправить этот недостаток, в ГУК был разработан проект полубака для «Николая I», как на линейных крейсерах типа «Измаил». Однако в итоге от нового полубака отказались, поскольку его добавление увеличило бы водоизмещение, дифферент на нос и снизило бы скорость корабля. Вместо полубака было решено соорудить откидной фальшборт в носовой части линкора.

Предполагаемый внешний вид «Императора Николая I», если бы он был построен с полубаком. Рисунок А. Ю. Заикина

Вооружение

Хотя изначально рассматривался вариант вооружения корабля 356-мм орудиями, его главным оружием в итоге стали двенадцать 305-мм орудий Обуховского завода с длиной ствола 52 калибра – точно такие же, как и на предыдущих русских линкорах. Основным соображением в пользу такого состава вооружения стала унификация с уже построенными линкорами и освоенность данной артсистемы промышленностью. К тому же, это орудие было лучшим в своём классе по ряду параметров (в частности, по относительной длине ствола) и обладало самым тяжёлым в своём классе снарядом (470,9 кг). Дальность стрельбы таким снарядом при максимальном угле возвышения 25 градусов составляла 23 228 м, начальная скорость снаряда – 762 м/с. Бронебойный снаряд содержал 12,9 кг взрывчатки, полубронебойный – 48,4 кг, фугасный – 58,8 кг. По дульной энергии эта артсистема была сравнима с 343-мм орудием с длиной ствола 45 калибров, являвшимся главным оружием линкора «Решадие».

Орудия на «Николае I» устанавливались в четырёх трёхорудийных башнях, расположенных линейно — точно так же, как и на предыдущих русских дредноутах. Такое размещение башен обеспечивало максимальные сектора обстрела на каждый борт, при этом погреба каждой из башен оказывались максимально удалёнными друг от друга. Конструкция башен также в целом повторяла конструкцию предшественников, однако в неё были внесены некоторые изменения, позволявшие уменьшить время заряжания и повысить общую надёжность. По документам скорострельность составляла 2–2,5 выстрела в минуту, впрочем, здесь уместнее говорить не о боевой скорострельности, а о времени заряжания. Запас снарядов составлял 100 шт на каждое орудие.

Башня главного калибра линейного корабля «Император Александр III», идентичная башням «Императора Николая I». На палубе лежат 305-мм снаряды образца 1911 года

Противоминная артиллерия была представлена (как и на предшественниках) двадцатью 130-мм орудиями с длиной ствола 55 калибров, размещённых в отдельных казематах под верхней палубой по десять с каждого борта (шесть из них могли вести огонь в носовых секторах обстрела, поскольку с этого ракурса была наиболее вероятной атака вражеских эсминцев). Таким образом, обеспечивался наиболее плотный огонь в наиболее опасных направлениях. Масса снаряда составляла 33,5 кг, запас снарядов – по 200 шт на орудие.

Зенитное вооружение «Николая I» по проекту состояло из четырёх 63-мм орудий, расположенных на крышах концевых башен. В годы войны, в связи с усилением угрозы с воздуха, появилась идея заменить эти орудия на четыре новейших 102-мм зенитных пушки Обуховского завода. Однако этот план так и остался на бумаге, поскольку к концу 1917 года новая артсистема ещё не вышла из стадии опытно-конструкторских разработок.

Дополняли вооружение линкора четыре 450-мм подводных торпедных аппарата.

Система управления огнём

Система управления огнём на «Николае I» представляла собой систему центральной наводки «образца 1912 года». Она уже устанавливалась на предыдущих линкорах и успела стать общепринятой для крупных артиллерийских кораблей русского флота. Данные о расстоянии до противника, его скорости и курсовом угле от дальномеров и артиллерийских визиров поступали в центральный пост, где на их основании вычислялись вертикальный и горизонтальный углы наводки собственных орудий (с учётом собственной скорости, курсового угла, скорости ветра и прочего). Полученные значения углов наводки передавались на артиллерийские циферблаты орудий, после чего орудийный расчёт приводил орудие к требуемому углу.

После получения донесений от всех орудийных расчётов, участвующих в залпе, о том, что орудия заряжены и наведены на цель, старший артиллерийский офицер замыкал электрическую цепь и производил залп. Стрельба велась только в том случае, если крен корабля отсутствовал – за этим «следил» специальный прибор, замыкавший цепь. На закрытом топе фок-мачты размещался корректировочный расчёт, который следил за всплесками от падения снарядов и передавал информацию о результатах залпа в центральный пост и старшему артиллерийскому офицеру. Уже в ходе постройки «Николая I» его башенные установки было решено оснастить собственными дальномерами и счётно-решающими устройствами, что повысило бы их автономность и точность артиллерийского огня.

Бронирование

В 1913 году на Чёрном море были проведены опытные стрельбы по «исключённому судну №4» (бывший броненосец «Чесма»). В кормовую часть его левого борта был встроен отсек с элементами конструкции и бронирования линейных кораблей типа «Севастополь», а на палубе смонтировали боевую рубку. Эти эксперименты показали слабость системы защиты этих кораблей, особенно распределение толщин палубной брони, которое уже в советское время председатель Научно-технического комитета ВМФ Н. И. Игнатьев назвал выполненным «вверх ногами». На четвёртом черноморском линкоре защиту корабля от снарядов было решено существенно усилить.

Принципиально схема бронирования «Николая I» мало отличалась от схемы защиты предыдущих русских дредноутов. В её основу был положен принцип бронирования максимальной площади борта, что обеспечивало защиту корабля от фугасных снарядов (по опыту русско-японской войны). Однако, по сравнению с линкорами типа «Севастополь» и «Императрица Мария», бронирование «Николая I» было существенно усилено.

Так, главный броневой пояс, простиравшийся от первой до четвёртой башни главного калибра, имел толщину в 270 мм (на балтийских линкорах – 225 мм). Бронепояс состоял из вертикально расположенных плит высотой 5,2 м и шириной 2,4 м, толщина которых к нижней кромке плавно уменьшалась до 125 мм. На «Николае I» немалое внимание уделялось прочности скрепления плит главного бронепояса между собой. Как оказалось, использовавшаяся на линкорах типа «Севастополь» система крепления броневых плит к обшивке корпуса (без деревянной подкладки) не обеспечивала должного уровня защиты. Даже в тех случаях, когда тяжёлый снаряд не пробивал броню, от сотрясения, вызванного его попаданием, бронеплиты смещались друг относительно друга, разрывая обшивку, в результате чего нарушалась герметичность борта. На «Николае I» стыки бронеплит располагались точно на шпангоутах корпуса, кроме того, плиты крепились между собой с помощью внутренних шпонок по схеме «двойной ласточкин хвост». Всё это позволило существенно усилить прочность главного бронепояса, по сути, превратив его в единую монолитную плиту.

Схема бронирования линейного корабля «Император Николай I»

В носу и корме плиты главного пояса соединялись броневыми траверзами толщиной 150 мм, создававшими цитадель, защищавшую все жизненно важные части корабля – машинно-котельные отделения, погреба боезапаса, посты управления и вспомогательные механизмы. Сверху бронепояс закрывался главной бронепалубой толщиной 63 мм, поверх которой располагалась верхняя палуба из листов стали толщиной 35 мм. Таким образом, на «Николае I» была исправлена серьёзная ошибка в проектировании предыдущих русских линкоров, когда самая толстая бронепалуба располагалась вверху, а ниже неё находились более тонкие палубы. В результате снаряд, падавший сверху, пробивал верхнюю бронепалубу, а его осколки и обломки тяжёлых бронеплит с лёгкостью пробивали нижележащие тонкие палубы. Иными словами, если раньше горизонтальная защита на русских дредноутах располагалась «вверх ногами», то теперь её вернули в правильное положение.

Наружным бронированием защита цитадели не ограничивалась. Внутри корабля, на расстоянии 3–4,5 м позади главного бронепояса, располагался внутренний бронепояс из 75-мм крупповской стали. Его главной функцией была защита от осколков тяжёлых снарядов и отколов бронеплит главного пояса. По сравнению с 50-мм нецементированными плитами, применявшимися на «Севастополе» и «Императрице Марии», прочность внутреннего пояса на «Николае I» была выше на 120%.

Сечение линейного корабля «Император Николай I» по 75-му шпангоуту с указанием бронирования

Выше главного бронепояса наружный борт от форштевня до кормового траверза защищался тонким поясом из нецементированных плит толщиной 75 мм. Его функция заключалась в защите борта от повреждений, вызванных фугасными снарядами. На предшественниках «Николая I» («Севастополе» и «Императрице Марии») его толщина составляла соответственно 125 и 100 мм. За счёт снижения толщины этого элемента защиты удалось сэкономить значительный вес и усилить бронирование главного пояса. За пределами цитадели корпус также имел защиту: от носового траверза до форштевня шёл пояс из крупповских плит толщиной 200 и 100 мм. Выше его размещался ещё один пояс из плит толщиной 100 мм. Корма за пределами цитадели защищалась поясом толщиной 175 мм, поверх которого шла 35-мм палуба, а понизу – палуба толщиной 63 мм.

Мощную защиту наконец-то получили башни главного калибра и их барбеты, бывшие воистину «ахиллесовой пятой» предыдущих дредноутов. Лобовые плиты башен имели толщину в 300 мм, стенки и крыша – в 200 мм. Бронирование барбетов получило адекватную защиту толщиной 300 мм выше уровня верхней палубы и 225–250 мм в пространстве между верхней и средней палубами. Боевая рубка защищалась с боков 400-мм плитами, а толщина крыши составляла 250 мм.

В целом, можно утверждать, что уровень бронирования «Николая I» был весьма высоким. Вес броневой защиты составлял 9454 т, или 33,9% от водоизмещения (для сравнения, вес бронирования на «Императрице Екатерине II» составлял 6878 т, или 28,8% от водоизмещения). Таким образом, удельный вес брони приближался к показателям тогдашних германских дредноутов, бывших по этому параметру лучшими в мире.

Увы, у «Николая I» имелось уязвимое место – он был плохо защищён от подводных взрывов. В случае попадания торпеды энергии её взрыва противостояли бы лишь наружная и внутренняя обшивка борта, а также слой угля в угольных ямах за ней. Переборка, отделявшая угольные ямы от котельных и машинных отделений, имела толщину всего 10 мм и не смогла бы задержать осколки разрушенного борта и продукты взрыва. По расчётам, подрыв уже 80–100 кг тротила привёл бы к затоплению больших внутренних объёмов корабля. Увы, подобная недооценка мощи быстро развивавшегося торпедного оружия была в той или иной мере свойственна практически всем тогдашним флотам, за исключением германского.

Машинно-котельная установка

Машинно-котельная установка для четвёртого черноморского линкора полностью повторяла проект установки для линкора «Императрица Екатерина II», однако развивала несколько большую мощность за счёт оптимизации некоторых параметров.

Котельная установка состояла из двадцати котлов типа «Ярроу», ранее уже применявшихся на всех русских дредноутах и хорошо освоенных промышленностью. Основным топливом был уголь, однако допускалась возможность одновременного впрыска нефти через форсунки, расположенные в верхней части топки. Котлы располагались в двух группах – носовой (8 котлов) и кормовой (12 котлов). Давление вырабатываемого пара составляло 17,5 атм.

Шесть турбин системы Парсонса располагались в трёх отсеках (двух бортовых и одном среднем). В левом бортовом отсеке располагались турбина высокого давления переднего хода и турбина высокого давления заднего хода, вращавшие левый наружный вал. В правом бортовом отсеке по такой же схеме располагались турбины, вращавшие правый наружный вал. В среднем отсеке находилось по одной турбине низкого давления переднего/заднего хода на каждом из двух внутренних валов. Суммарная мощность энергетической установки составляла около 30 000 л. с., скорость полного хода – 21 узел, экономического хода – 12 узлов. Запас топлива составлял 650 т, что позволяло кораблю идти с максимальной скоростью в течение 12 часов.

Электроэнергию вырабатывали четыре главных турбогенератора мощностью по 360 кВт и два вспомогательных мощностью по 200 кВт, каждый из которых приводил во вращение две динамо-машины – переменного и постоянного тока. Напряжение вырабатываемого переменного трёхфазного тока частотой 50 Гц составляло 225 В. К потребителям постоянного тока относились орудийные башни, система подачи снарядов, прожектора и лампы освещения. На переменном токе работали электровентиляторы, аэрорефрижераторы, электромоторы приборов управления стрельбой, судовых мастерских и прочих вспомогательных механизмов.

Система успокоения качки

«Николай I» первым из русских линкоров оснащался системой активного успокоения бортовой качки. Успокоение качки достигалось за счёт переливания воды из специальных цистерн U-образной конструкции одного борта в цистерны другого. Размеры цистерн рассчитывались таким образом, чтобы периоды колебаний воды в них примерно соответствовали периоду естественных колебаний корабля. Цистерны должны были располагаться на протяжении второй и третьей артиллерийских башен во внутренних трюмных бортовых отсеках. Объём воды, принимаемой в них непосредственно перед боем, составлял 740 т. Согласно расчётам, применение системы успокоения качки должно было снизить среднюю величину размахов примерно на 50%, что увеличивало предполагаемый процент попаданий в среднем вдвое.

Строительство

Закладка линкора на стапеле, освободившемся после спуска на воду корпуса линкора «Императрица Екатерина II», состоялась в Николаеве 9 июня 1914 года. Строительство вела частная компания «Наваль», взявшая на себя обязательства предъявить линкор на испытания не позднее 1 марта 1917 года. Артиллерия, торпедное вооружение, приборы управления стрельбой и броня поставлялись Морским министерством и в стоимость 22,5-миллионного контракта не входили.

После начала боевых действий в августе 1914 года строительство линкора несколько замедлилось. Сказались переориентация промышленности на военные рельсы, задержки поставок из-за границы и перезаказ части комплектующих у новых контрагентов. Кроме того, уровень турецкой угрозы снизился из-за того, что линкоры «Султан Осман I» и «Решадие» были реквизированы на время войны англичанами. Тем не менее, в течение осени-зимы 1914 года постройка корабля продвигалась довольно быстро. К середине весны 1915 года ветви шпангоутов были доведены до уровня средней палубы, в трюме шёл монтаж переборок. 15 апреля состоялась церемония официальной закладки, приуроченная к посещению завода Николаем II.

Однако сбои в поставках комплектующих продолжали нарастать. Ижорский завод срывал сроки поставки бронеплит скосов нижней палубы, что задерживало спуск корпуса на воду, изначально планировавшийся на октябрь 1915 года. Кроме того, рабочих компании «Наваль» постоянно перебрасывали на строительство крейсеров и эсминцев, а также достройку «Екатерины II».

В конце 1915 года большую часть брони верхней палубы перезаказали Мариупольскому броневому заводу. Появилась надежда завершить все работы по корпусу к концу весны 1916 года, а в июне произвести спуск на воду. Однако и этот срок был сорван из-за продолжительной стачки рабочих на «Навале» в январе-феврале 1916 года. В итоге спуск линкора на воду состоялся лишь 5 октября.

Корпус линкора «Император Николай I» на стапеле в день спуска на воду 5 октября 1916 года

В этот день на верфи царило приподнятое настроение, и казалось, что большая часть трудностей уже позади. После спуска корпуса на воду начался монтаж многочисленного оборудования, которое к тому времени уже было изготовлено в цехах «Наваля». Постройка «Николая I» снова набрала обороты. Однако в разгар работ страну потрясло известие о произошедшей Февральской революции и отречении царя от престола. В апреле «Николай I» сменил своё «монархическое» имя на «Демократию».

Помимо объективных трудностей со строительством во время войны, постройка замедлялась ещё и потому, что изначально неплохой проект к тому времени уже морально устарел. Недавно полученный опыт морской войны говорил, прежде всего, о совершенно недостаточной подводной защите корпуса. Недостаточной признавалась и скорость линкора (21 уз). Артиллерию главного калибра также посчитали малоперспективной в свете улучшившейся защиты новых линкоров ведущих морских держав. К сожалению, проект «Николая I» практически не имел резервов для улучшения своих основных характеристик. Тем не менее, достройка продолжалась. По состоянию на апрель 1917 года на корпусе линкора было полностью установлено горизонтальное и траверзное бронирование, шла сборка и клёпка опорных барабанов для башен главного калибра. В машинных отделениях осуществлялась сборка фундаментов для турбин. Тем временем, в цехах «Наваля» шла сборка механизмов для линкора – их общая готовность оценивалась в 44% при общей готовности корабля в 60%. Тогда же, в апреле, был назначен новый срок ввода в строй – ноябрь 1918 года.

Однако и этим планам не суждено было сбыться. Первая мировая война подорвала экономику страны, а новая власть показала свою полную несостоятельность. В октябре 1917 года Временное правительство издало постановление о приостановке работ на линкоре «Демократия» до «более благоприятного времени». Работы на корабле полностью остановились. К 1 ноября 1917 года готовность корпуса по массе составляла 79,3%, готовность котельной установки была доведена до 71%. Изготовление артиллерийской части продвинулось гораздо меньше.

После окончательной остановки всех работ на линкоре в январе 1918 года он простоял под открытым небом до 1923 года. В феврале 1923 года недостроенный корпус посетила комиссия, занимавшаяся ликвидацией недостроенных и устаревших кораблей царского флота. Комиссия признала состояние корабля в целом удовлетворительным, и его вполне можно было буксировать в Севастополь на судоразделочный завод. Однако осуществлению этих планов помешало то обстоятельство, что линкор числился предназначенным на продажу за рубеж. По-видимому, покупателей найти не удалось, и недостроенный корабль простоял в ожидании своей участи до 1927 года, а затем был продан обществу «Рудметаллторг» на слом по цене 8,54 руб за тонну. 28 июня 1927 года бывший «Николай I» отправился в свой первый и последний поход. Сначала корабль отбуксировали в Одессу, а оттуда в Севастополь, где он и был разобран в Северном доке.

В истории последнего линейного корабля Российской империи как в зеркале отразилась судьба обширных судостроительных программ, принятых в России перед Первой мировой войной. Будучи весьма амбициозными, они оказались не по карману ослабевшему государству. Однако нельзя сказать, что проектирование и строительство «Императора Николая I» оказалось совсем уж бессмысленным. Став вершиной эволюционного развития проекта русского дредноута, последний линкор империи воплотил в себе лучшие черты своих предшественников, во многом избавившись от присущих им недостатков.

Тактико-технические характеристики линкора «Император Николай I»

Основные кораблестроительные элементы

Водоизмещение проектное, т

27 800

Длина по ватерлинии, м

Ширина по ватерлинии, м

28,9

Осадка, м

Мощность машин проектная, л. с.

29 700

Скорость хода проектная, уз

Бронирование

Толщина главного бронепояса, средняя часть, мм

Толщина главного бронепояса, носовая/кормовая часть, мм

Верхний пояс, мм

Башни ГК, лоб/стенки, мм

Боевая рубка, крыша/стенки, мм

Палубы, верхняя/средняя/нижняя, мм

Скосы нижней палубы, мм

Вооружение

Главный калибр, число орудий – калибр, мм

12 – 305

Противоминный калибр, число орудий – калибр, мм

20 – 130

Торпедные аппараты

4 – 450

Список литературы:

Судостроительный завод имени 61 коммунара. Эскадренный броненосец «Князь Потёмкин-Таврический» (часть 2)

Строительство эскадренного броненосца «Князь Потёмкин-Таврический» велось вовсе не теми темпами, с которыми действовал в свое время Светлейший, когда строил верфь на Ингуле. В Николаеве, стремительно возведенном сто с небольшим лет назад, велась неспешная постройка корабля, названного в честь основателя города.

Броненосец «Князь Потёмкин-Таврический» в эллинге №7
Петербург требовал выполнения сроков, которые постоянно сдвигались. Верфь надрывалась, пытаясь вырваться из бюрократических пут и преодолеть административные препоны. Промышленность обещала и подводила. Спуск броненосца откладывался. Никто еще в Российской империи не знал, что совсем скоро броненосец «Потёмкин» прогремит на всю страну, а потом и на весь мир.
Спуск броненосца «Потёмкин»
Ижорский завод, поставщик корпусной стали, внезапно оказался по уши загруженным аналогичными заказами для кораблей, строящихся на Балтике. Его производственные мощности в расчетах оказались преувеличенными, и в июле 1898 года заказ на дальнейшее производство пришлось передать Александровскому сталелитейному заводу в Петербурге. Это предприятие запросило гораздо дороже, однако у руководства строительством броненосца не было особых альтернатив. Разумеется, предварительно были предприняты попытки найти изготовителя металла общей массой 3600 тонн поближе, в южнорусских губерниях. Но никто из близлежащих металлопроизводителей не решился взяться за такую работу.
«Князь Потёмкин-Таврический» оказался первым отечественным кораблем, на котором традиционная до сей поры гарвеевская броневая сталь заменялась на новую, крупповскую. Согласно подписанному контракту между концерном Круппа и Ижорским заводом, немецкие представители должны были не только передать технологию ее изготовления, но и консультировать по производственному процессу. Стремясь поскорее завершить контракт, инженеры Круппа поспешили заверить русскую сторону, что Ижорский завод вполне готов и способен производить плиты по немецкому образцу. На самом же деле всё обстояло не так безоблачно – внедрение очередной технологии проходило мучительно трудно. Ижорскому заводу приходилось одновременно модернизировать производство, проводить различные эксперименты и заниматься изготовлением самой брони. Всё это не могло не сказаться на сроках ее выпуска.
По условиям контракта сталь для «Потёмкина» должна была поставляться из Петербурга партиями по 815 тонн. В начале апреля 1899 года поступила первая, изготовленная Ижорским заводом, партия брони массой 90 тонн. В течение лета пароходами вокруг Европы было доставлено еще 315 тонн.
В конце осени на пароходе «Церера» прибыла очередная партия в 55 тонн. Ее путь на верфь оказался насыщен разнообразными приключениями. «Церера» прибыла в Одессу к завершению навигации, и баржа, на которую перегрузили броневые плиты, не смогла подняться вверх по Южному Бугу. По реке еще ходили почтовые пароходы РОПиТ, однако никто почему-то не догадался их задействовать для завершения транспортной операции.
Строитель был вынужден поднять вопрос о доставке груза на верфь со всей серьезностью, поскольку отсутствие броневых плит замедлило бы темпы строительства. Руководство РОПиТ все-таки пообещало перегрузить плиты на почтовые пароходы, однако в итоге впало в забывчивость и обещание не выполнило. Началось рассмотрение экстренных вариантов, вроде доставки брони челночными рейсами небольшого портового ледокола «Гайдамак».
Пока шли многочисленные бюрократические согласования, Южный Буг, устав ждать, замерз окончательно, и проблема вышла на новый уровень. В начале января 1900 года, когда ее решение дошло до Главного управления кораблестроения и снабжений, Петербург дал добро на доставку брони по железной дороге. Сначала вмерзшую, подобно нансеновскому «Фраму», в лед баржу освобождали из плена, затем, отведя в подходящее место, начали разгрузку. После последовала трудоемкая процедура перемещения груза в железнодорожные вагоны.
На всю операцию, несмотря на подгоняющие окрики из Николаева, ушло более месяца, причем груженные броневыми плитами вагоны добирались из Одессы в Николаев целую неделю. Вся остальная потёмкинская броня была доставлена на верфь только к осени 1900 года. В Николаеве прибывшие плиты приходилось догибать и дорабатывать по кромкам, используя для этого единственные вальцы в недостаточно оборудованной местной броневой мастерской.
Намеченный на весну 1900 спуск на воду «Князя Потёмкина-Таврического» был отложен. Кроме броневых проблем произошла задержка с доставкой из Германии дейдвудных валов, а из Петербурга – гребных винтов производства Ижорского завода. На броненосце пока что отсутствовал форштевень. Все эти недостающие конструкции поступили на верфь только во второй половине лета вместо первоначальных весенних сроков. Тогда же и начались подготовительные мероприятия к спуску корабля.
Эллинг №7 Николаевского адмиралтейства, где до этого строились броненосцы, не имел батопорта. Для осмотра и подготовки находящихся под водой спусковых полозьев требовалось возвести временную перемычку у концевых оконечностей дамб, ограждавших подводную часть стапеля и откачать оттуда воду. Эта процедура была трудоемкой, требовала приложения больших усилий. Необходимо было вбить два ряда деревянных свай, общим количеством 300 штук, и заполнить пространство между ними мятой глиной объемом около 700 кубических метров. Работы по возведению перемычки начались еще в ноябре 1899 года и теперь, спустя девять месяцев, близились к завершению.
К концу сентября основной объем работ по корпусу корабля был выполнен, и его сочли вполне готовым для спуска на воду. Общий вес броненосца «Князь Потёмкин-Таврический» на стапеле достигал к этому моменту 3720 тонн, из них 540 тонн палубной брони. В адмиралтействе и в самом Николаеве начались подготовительные мероприятия к спуску корабля: в типографиях были заказаны 1000 спусковых карточек с изображением броненосца и 2000 спусковых билетов, из которых 600 были цветными.
Ожидались высокие гости – император Николай II c семьей в это время находился в Ливадии. Между Николаевом, Севастополем и царской яхтой «Штандарт» начался интенсивный обмен радиограммами. Николаевское общество лоцманов обязывалось провести яхту, имеющую осадку 6,4 метра, по фарватеру в Николаев, гарантируя при этом беспрепятственное прохождение небольших заиленных участков дна. Однако командир «Штандарта» предпочел не рисковать, и спуск на воду «Князя Потёмкина-Таврического» состоялся без августейшей четы.
Броненосец «Потёмкин» сходит со стапеля
25 сентября 1900 года из Севастополя на штабном пароходе «Эриклик» прибыл главный командир Черноморского флота вице-адмирал Тыртов. Сама торжественная церемония была назначена на 26 сентября. Утром на верфь прибыли 200 солдат расквартированного в Николаеве 58-го Прагского полка, которые наряду с экипажем броненосца были задействованы для помощи в процедуре спуска. Командовал спуском главный строитель корабля инженер Шотт.
После торжественного молебна освобожденный от задержников «Князь Потёмкин-Таврический», напутствуемый шестикратным «ура», благополучно сошел на воду. В Ливадию и Петербург были отправлены торжественные телеграммы, сообщающие о благополучном спуске. Начался новый этап строительства – достройка корабля на плаву.
После спуска
Относительно небольшая высота эллинга №7 и отсутствие в нем механизированных крановых средств позволили к моменту спуска достроить корпус только до батарейной палубы. Теперь рабочим судоверфи пришлось уже на плаву собирать конструкции полубака с верхним броневым казематом, спардека, надстроек, мостиков и т. д. Предстояло смонтировать практически всю вертикальную броню, погрузить и установить большое количество разнообразных механизмов и оборудования. На весь этот немалый объем работ выделялось всего полтора года – предполагалось, что весной 1902 года корабль уйдет в Севастополь для окончательной достройки.
Броненосец «Потёмкин» после спуска на воду. На достройке
Как оказалось впоследствии, эти сроки были слишком оптимистическими. Достройка «Потёмкина» затянулась почти на два года, и в главную базу флота он ушел с многочисленными недоделками. По-прежнему изнемогающий от модернизации, Ижорский завод задерживал поставки брони – для верхнего каземата и траверсов его продукция опоздала более чем на год. Плиты начали поступать на верфь только в марте 1901 года.
Видя, что ижорцы не справляются с нагрузкой, решено было обратиться к помощи иностранцев. Британскому заводу «Бирдмор и К» в рамках большого (1870 тонн) заказа брони для русского флота предстояло изготовить 257 тонн своей продукции и для «Потёмкина». Англичане в сроках исполнения заказа оказались вполне на уровне отечественных производителей. Инженеров фирмы «Бирдмор», которые должны были приехать на верфь в Николаев и принять деревянные шаблоны брони и чертежи, пришлось ожидать более двух месяцев.
Сами же шаблоны, которые из экономии, вопреки имевшемуся опыту, изготовили из дерева, а не из стального профиля, начали усыхать и потребовали переделки. В правках нуждались и чертежи. Ожидая погрузки на корабль, шаблоны по недосмотру портового начальства длительное время находились под открытым небом – для них почему-то пожалели брезента. Наконец, погруженные на германский коммерческий пароход многострадальные шаблоны, заходя поочередно в порты Болгарии, Греции, Турции и Голландии, только в октябре 1901 года прибыли в Англию.
Путь главных паровых машин к установке их на броненосец был не менее тернист, в основном из-за бюрократических отмелей и судебных рифов. Еще в конце 1900 года новый николаевский кораблестроительный завод «Наваль» завершил сборку механического сердца «Потёмкина» и произвел испытания на собственном стенде. Однако установка паровых машин на броненосец задержалась на много месяцев. Проблема была в том, что между правлением Бельгийского акционерного общества и Главным управлением кораблестроения и снабжений второй год велись судебные разбирательства.

Правление, размахивая текстом заключенного контракта, требовало перевести «Князя Потёмкина-Таврического» к достроечной стенке завода «Наваль». В Главном же управлении понимали, что подобная процедура может еще больше задержать и без того черепашьи темпы строительства броненосца, поэтому маневрировали, как могли. Дело в итоге было улажено выплатой заказчиком солидных отступных к вящей радости правления Бельгийского акционерного общества, и «Потёмкин» остался достраиваться в акватории адмиралтейства.
Монтаж котлов и машин был завершен к концу 1901 года. Проведенные 1 декабря швартовые испытания показали хорошее качество продукции «Наваля»: машины работали исправно, без труда доведя вращение гребных винтов до 40 оборотов в минуту.
Трудное положение сложилось с башнями главного калибра, которыми также занимался «Наваль». В марте 1902 года, когда из Севастополя начали требовать вытолкнуть броненосец с завода, выяснилось, что к монтажу башен изготовитель может приступить не ранее середины июня. В связи с этим главный строитель инженер Шотт настаивал на необходимости отложить уход броненосца в Севастополь. Но командованию флота хотелось скорее перегнать «Потёмкин» в Севастополь.
В конце концов, доводы Шотта отклонили, и было решено осуществить переход недостроенного корабля в июне, хотя по первоначальным планам эта операция намечалась на начало весны 1902 года с уже смонтированными башнями. Началась штурмовая подготовка к переходу в главную базу. Наряду с многочисленными достроечными работами – монтажом брони и оборудования – на «Потёмкин» грузили различные материалы для продолжения достройки уже в Севастополе. В помощь рабочим Адмиралтейства были выделен персонал с «Наваля».
Достройка и служба
8 июня 1902 года «Князь Потёмкин-Таврический» поднял военно-морской флаг и вступил в свою первую кампанию. 20 июня в сопровождении учебного корабля «Днестр» и нескольких портовых судов недостроенный броненосец наконец-то покинул Николаевское адмиралтейство. На его борту кроме команды находилось больше количество мастеровых и служащих обоих николаевских судостроительных заводов. 21 июня во второй половине дня корабли прибыли в Севастополь, где новый броненосец встал на бочку.
Крейсер «Очаков» и броненосец «Потёмкин» на достройке в Севастополе
25 июня «Потёмкин» перешел в Южную бухту и надолго встал у достроечной стенки Лазаревского адмиралтейства для продолжения работ. Первоначально для них использовались оборудование и материалы, прибывшие на «Потёмкине» из Николаева. Однако эти запасы скоро исчерпались, и для доставки новых компонентов командованию пришлось организовывать регулярные рейсы флотских транспортов в Николаев.
В середине ноября главный строитель «Потёмкина» инженер Шотт был назначен на строящийся броненосец «Евстафий», а его место занял младший судостроитель Севастопольского порта Владимир Владимирович Константинов. К весне 1903 года в целом была завершена установка броневых плит главного пояса и началась сборка боевой рубки.
«Князь Потёмкин-Таврический» на достройке в Лазаревском адмиралтействе. Пока без башен главного калибра
Эпопея с башнями главного калибра не прекращалась. Морской технический комитет требовал от «Наваля» доставить все станки с 305-мм орудиями на морской артиллерийский полигон под Петербургом для испытательных отстрелов и только потом монтировать их на броненосец. Летом 1903-го все орудия со станками были, наконец, отправлены из Николаева на полигон. Перспектива получения «Потёмкиным» своего главного калибра плавно отодвинулась на 1904 год.
15 октября 1903 года корабль совершил пробный выход в море, а в ноябре состоялись его ходовые испытания. Специальная комиссия признала работу машин в целом удовлетворительной. Утром 20 декабря в носовой нефтяной кочегарке (часть котлов броненосца имела питание жидким топливом) произошел пожар – загорелась нефть. Через несколько часов пожар удалось локализовать, однако часть помещений и конструкций получила значительные повреждения. Из-за этого происшествия комиссия, расследовавшая этот случай, настоятельно советовала в дальнейшем отказаться от нефтяных котлов не только на «Потёмкине», но и на строящихся броненосцах «Евстафий» и «Иоанн Златоуст».
Наступивший 1904 год «Князь Потёмкин-Таврический» встретил продолжающимися достроечными работами и без артиллерии главного калибра. Корабль находился в постройке уже седьмой год. Началась русско-японская война, и Морское министерство потребовало ввести броненосец в строй не позднее 1 января 1905 года.
Кормовая башня главного калибра всё еще находилась в Николаеве, и лишь в сентябре 1904 года комиссия Морского технического комитета признала ее работоспособной. Чуть ранее подобную процедуру провели и с носовой башней, и в декабре 1904 года обе они были установлены на корабле. В башни наконец-то установили 305-мм орудия и накрыли броневыми крышками.
Полностью рабочие завода «Наваль» завершили свою деятельность весной 1905 года, и 28 марта 1905 года поступил доклад о готовности к испытанию стрельбой. Довести «Потёмкин» до боеспособного состояния к 1 января 1905 года не удалось. В течение апреля-мая броненосец проходил различные испытания в море, в том числе и артиллерийские стрельбы. В мае 1905 года корабль окончательно вступил в строй Черноморского флота после почти девяти лет строительства.
Служба «Потёмкина» началась бурно: 14 июня 1905 года, когда броненосец находился в районе Тендровской косы, на нем вспыхнул мятеж. Часть офицеров была убита, остальные арестованы. Абордажная команда с «Потёмкина» захватила находящийся в качестве посыльного при броненосце старый миноносец №267. Официальной причиной восстания долгое время считалась закупленная в Одессе несвежая провизия. Согласно более поздней версии выступление экипажа «Потёмкина» являлось частью плана всеобщего восстания на Черноморском флоте, и в данном случае произошел фальстарт.
Броненосец «Потёмкин» под красным флагом прорезает строй правительственной эскадры. Художник Горшков Георгий Владимирович
10 дней оба корабля с красными флагами бороздили Черное море, встреча с правительственной эскадрой адмирала Кригера закончилась переходом на сторону восставших броненосца «Георгий Победоносец», который, впрочем, через день вновь перешел под контроль правительства.
Известие о восстании на «Потёмкине» всколыхнуло всю страну, не успевшую отойти от недавнего беспощадного цусимского разгрома. Исчерпав запасы угля и провизии, не имея четкого плана действий, броненосец «Потёмкин» ушел в румынский порт Констанцу, где его команда сошла на берег.
«Потёмкин» под румынским флагом в Констанце
Вскоре мятежный корабль на буксире броненосца «Синоп» вернулся в Севастополь. В октябре 1905 года его переименовали в «Пантелеймон», а в ноябре того же года разоруженный броненосец принял участие в севастопольском восстании под руководством лейтенанта Шмидта.
Линейный корабль «Пантелеймон»
Переклассифицированный в 1907 году в линейный корабль, «Пантелеймон» принял самое активное участие в Первой мировой войне, в том числе в известном бое у мыса Сарыч в ноябре 1914 года.
После февральской революции 1917 года переименован в «Потёмкин-Таврический», а с 11 мая 1917 года – в «Борец за свободу». В 1919 году у находящегося в Севастополе старого линкора иностранные интервенты вывели из строя машины. Восстановление корабля было признано нецелесообразным, и в первой половине 1920-х гг. его постепенно разобрали на металлолом.
Разборка на металлолом
Во время съемок знаменитого фильма Сергея Эйзенштейна «Броненосец „Потёмкин“» роль восставшего корабля сыграл хоть и более старый, но лучше сохранившийся бывший броненосец «Двенадцать Апостолов». От самого же «Потёмкина» к этому времени остались лишь детали фок-мачты, хранящиеся в нескольких музеях, в том числе в музее Черноморского флота в Севастополе.
Продолжение следует…

Кадры

Броненосец «Потемкин»1925 Подписка на обновления… подписались 90 человек

Кадры & Постеры & Обои

Острые козырькиPeaky Blinders ЗаражениеContagion все обои

Кадры & Постеры & Обои

ЧернобыльChernobyl Под водойUnderwater ВперёдOnward Удивительное путешествие …Dolittle Легенды «Смертельной битв…Mortal Kombat Legends: Scorpion… Милый мальчикHoney Boy Остров фантазийFantasy Island Острые козырькиPeaky Blinders все постеры

Кадры & Постеры & Обои

ЧернобыльChernobyl

Под водойUnderwater

Легенды «Смертельной битв…Mortal Kombat Legends: Scorpion…

Милый мальчикHoney Boy

Остров фантазийFantasy Island

Острые козырькиPeaky Blinders

ДюнаDune

Хищные птицы: Потрясающая…Birds of Prey: And the Fantabul… все кадры Результаты уик-энда Зрители55 023978 534 Деньги11 974 040 руб.242 564 841 Цена билета217,62 руб.28,65 27.03 — 29.03 Лучшие фильмы — Top 250 201. Трасса 60Interstate 60 8.067 202. Загадочная история Бенджамина БаттонаThe Curious Case of Benjamin Button 8.064 203. Хоббит: Пустошь СмаугаThe Hobbit: The Desolation of Smaug 8.064 204. Пока не сыграл в ящикThe Bucket List 8.064 205. Жестокий романс 8.064 лучшие фильмы Ожидаемые фильмы 5. Лицо со шрамомCapone 93.49% 6. Смертельная битваMortal Kombat 92.56% 7. Тихое место 2A Quiet Place Part II 91.84% 8. King’s man: НачалоThe King’s Man 91.68% 9. Не время умиратьNo Time to Die 91.63% ожидаемые фильмы Сегодня в кинорейтинг афиша Скоро в кинопремьера Морские паразитыSea Fever30.04 Фея30.04 Подольские курсанты04.05 8 с половиной8½07.05 Побег из ПреторииEscape from Pretoria14.05 премьеры