Бомбардировка берлина 1941

О налетах советской авиации на Берлин в августе 1941 г. написано достаточно много. Это и мемуары, это и отдельные статьи с выводами в современной интерпретации. Например, раздел «Головотяпство Сталина и Коккинаки» из статьи «Август 1941-го: еврейский летчик над Берлином» легко обнаружить в Сети. В ней Великую Отечественную запросто объявили «неправедной» и «законно» возмутились, почему же на острове Эзель оставили 100 человек технического состава на произвол судьбе и не прилетели за ними впоследствии?
Вопросы и нет однозначных ответов…
Но разве остров Эзель не была тогда родной территорией, и ее вот так запросто без боя следовало сдать врагу? А техсостав – это не бойцы РККА при оружии? И в те первые месяцы войны разве кто знал, что война продлиться до мая 45-го?
Эти люди выполнили воинский долг… и затем многие и многие люди на протяжении всей войны его выполняли. Вряд ли они достойны того, чтобы быть теперь в ответе за вопросы — а зачем и по какому праву их так «подставили»?
Из мемуаров я сделал «нарезку» — это говорят очевидцы, такие же, как капитан Юспин. И я им верю и выводов, как всегда не делаю. Прав не имею…
Кузнецов, Николай Герасимович
Курсом к победе
…Об одной операции авиации Балтики следует рассказать подробно: я имею в виду налеты на Берлин в августе — сентябре 1941 года.
В конце июля фашисты совершили свой первый налет на Москву. Нам хотелось ответить налетом на Берлин. Но как? …с аэродромов, расположенных под Ленинградом, до Берлина было ближе, чем с других наших аэродромов. Но расстояние все-таки было слишком велико, чтобы его могли преодолеть в оба конца самолеты ДБ-3 даже с форсажем (ДБ-Зф).
Пришлось нам с В. А. Алафузовым призадуматься…
Развернули карту. После прикидки стало ясно, что с ленинградских аэродромов наши самолеты дотянут лишь чуть дальше Либавы. А вот если стартовать с острова Эзель, тогда можно лететь до Кенигсберга. Ну а если взять предельный радиус действий самолетов? Да, тогда можно достать и до Берлина! Правда, идти придется над морем и, сбросив бомбы, немедленно возвращаться. Потеряешь 20—30 минут — не дотянешь до своих аэродромов. Придется садиться на территории противника. Чтобы исключить этот вариант, оставалось одно — лететь на Берлин на самой выгодной во всех отношениях высоте и бомбить немедленно, несмотря ни на что. Потом строго прямым курсом возвращаться домой. Иначе говоря, лететь было можно, если найдутся отважные летчики, если будет исправна материальная часть и если при возвращении туман не закроет аэродром.
Наконец после консультации со специалистами убедились, что если самолеты возьмут полный запас горючего и не более 750 килограммов бомб каждый, то они пройдут расстояние до Берлина (около 900 километров) за три с небольшим часа и вернутся домой, еще имея в баках остаток бензина.
…Дело было весьма серьезное, оно выходило за рамки прав наркома Военно-Морского Флота.
В затруднительном положении оказался и командующий ВВС ВМФ С. Ф. Жаворонков. С одной стороны, по его же данным, получалось, что такую операцию провести можно. С большим риском, на пределе, но можно. С другой — какая огромная ответственность ложилась на него, если полет оказался бы неудачным! Ведь это грозило потерей всех самолетов…
— Буду докладывать Ставке,— сказал я ему.
— Дайте еще подумать, посоветоваться с исполнителями,— ответил Семен Федорович.
Снова все проверили и взвесили. Полком, которому предстояло выполнять это ответственное задание, командовал полковник Е. Н. Преображенский, его штурманом был прекрасный специалист капитан П. И. Хохлов. Расчеты Преображенского и Хохлова еще раз подтвердили: да, полет возможен.
Через два дня, на очередном докладе, я разложил перед И. В. Сталиным карту Балтийского моря. Остров Эзель и Берлин соединяла на ней четкая прямая линия. Тут же были даны окончательные расчеты: самолет может взять одну 500-килограммовую бомбу или две по 250.
Удар по Берлину имел бы в случае удачи огромное значение. Ведь гитлеровцы трубили на весь мир, что советская авиация разгромлена.
И Ставка утвердила наше предложение. «Вы лично отвечаете за выполнение операции»,— было сказано мне на прощание.
…Военный совет Балтийского флота получил приказ подобрать 15 экипажей 1-го минно-торпедного полка и к 10.00 2 августа перебазировать их на Эзель.
…Небольшие баржи с бензином и боеприпасами под сильной охраной следовали заминированным Финским заливом до Таллина, а затем дальше, на остров Эзель. Опасность подстерегала их на каждом шагу. Следует иметь в виду, что Таллин уже был осажден противником.
Учитывая сложность операции, подготовка и руководство ею была возложены непосредственно на командующего ВВС ВМФ генерал-лейтенанта С. Ф. Жаворонкова.
…как вспоминает сам Жаворонков — 15 самолетов ДБ-3 произвели посадку на аэродроме Кагул.
…я, обсудив вопрос с С.Ф. Жаворонковым, распорядился провести сначала несколько пробных полетов, чтобы убедиться на практике в возможности задуманного и собрать как можно более полные данные о противовоздушной обороне Берлина.
В ночь на 3 августа наши морские орлы слетали на разведку погоды и сбросили бомбы на ближний объект — Свинемюнде. Экипажи взяли полный запас горючего и бомб — как бы для полета на Берлин — и поднялись с аэродрома Кагул на острове Эзель.
Операция показала, что отлично тренированные летчики могут стартовать на тяжелых машинах и с этого маленького аэродрома.
В ночь на 6 августа пять экипажей отправились в разведывательный полет на Берлин. Было установлено: зенитная оборона расположена кольцом вокруг города в радиусе ста километров и имеет много прожекторов, способных действовать на расстоянии до 6 тысяч метров.
Теперь все было ясно. Полет труден, но возможен. Опять — в который уже раз!— проверили материальную часть и получили приказ выполнить задание при первой возможности.
…В ночь на 8 августа тяжело нагруженные самолеты с трудом оторвались от земли. Их было пятнадцать. Командовал операцией Евгений Николаевич Преображенский. Его ближайшими помощниками в группах были капитаны В. А. Гречишников и А. Я. Ефремов, штурманом летел П. И. Хохлов. Единственной их защитой от зениток и истребителей являлась высота.
Смелость и разумный риск, основанный на точном расчете, оправдали себя. Немцы не ожидали такой дерзости. … Загипнотизированные геббельсовской пропагандой, дежурные наблюдательных постов не допускали даже мысли, что над их головой могут появиться советские самолеты. Полчища фашистов рвались в те дни к Ленинграду, к Москве. В Берлине считали, что уже близка заветная цель, а в это время русские летчики на высоте 7 тысяч метров шли на столицу третьего рейха.
Огни Берлина были видны издалека: город не был затемнен. Налеты англичан с запада происходили тогда так редко и оказывались столь слабыми, что жители немецкой столицы успевали подготовиться к ним после объявления воздушной тревоги.
По огням и контурам приметных мест — рек, озер, дорог — штурман Хохлов уточнял свой курс и вел самолеты на военные объекты Берлина. Наши самолеты достигли уже цели, а зенитного огня по ним никто не открыл. Сбросив бомбы, все пятнадцать бомбардировщиков, облегченные от груза, легли на обратный курс. Наблюдать за результатами бомбового удара не было возможности: по небу шарили прожекторы, вокруг вспыхивали разрывы зенитных снарядов.
Задание было выполнено. Первая в истории Отечественной войны атака Берлина советской авиацией состоялась.
… За первым налетом последовали другие…
— А нельзя ли вместо 500-килограммовой бомбы или двух бомб по 250 килограммов нести на Берлин до тысячи килограммов, то есть брать по две пятисотки? — такой вопрос возник у Верховного Главнокомандующего.
Мои доводы, основанные на мнении С. Ф. Жаворонкова о том, что такая нагрузка для самолета недопустима, показались неубедительными. В Ставку был приглашен опытный летчик-испытатель В. К. Коккинаки. Коккинаки отлично знал самолеты ДБ-3, его не раз направляли в авиационные части, чтобы он показал, как надо использовать технику и выжать из нее все возможное в смысле дальности полета и грузоподъемности машины.
Точка зрения Коккинаки разошлась с моей. «Можно брать две пятисотки»,— помнится, заявил он, и я был временно посрамлен.
По личному приказу Верховного Владимир Константинович вылетел на Эзель, где дислоцировался полк Е. Н. Преображенского. Теоретически бомбовую нагрузку на ДБ-3 можно было увеличить до тонны, но далеко не новые моторы самолетов делали это практически невозможным, тем более при полете на предельную дистанцию. Попытка Коккинаки поднять бомбы весом в одну тонну кончилась неудачей: два самолета потерпели аварию. Мне ничего не оставалось, как доложить об этом Ставке и отдать приказ командующему ВВС ВМФ: оставить нагрузку прежней.
Однако дело на этом не кончилось.
В Ставку были вызваны командующий ВВС ВМФ С. Ф. Жаворонков, до тех пор неотлучно руководивший полетами на месте, и командующий ВВС Красной Армии П. Ф. Жигарев. И. В. Сталин нередко поступал так по отношению к какому-либо наркому. Этим он как бы говорил: «Вот я сейчас вас проверю. Вот сейчас послушаем, что скажут практические работники».
Когда Жигарев, Жаворонков и я вошли, Сталин сердито посмотрел на нас. О его плохом настроении свидетельствовало и то, что он не сидел и не стоял возле стола, как обычно, а быстрыми шагами ходил от стены к стене. Едва мы вошли, он приступил прямо к делу.
Больше всех досталось П. Ф. Жигареву, который направил для пополнения авиации КБФ самолеты с изрядно поношенными моторами. Что же касается нас, моряков, то И. В. Сталин хотя и не признал наши доводы правильными, но теперь уже не приказывал брать для бомбардировки Берлина бомбы весом по тонне.
Налеты на Берлин повторялись еще не раз. Последний был 5 сентября. Когда пришлось оставить Таллинн, полеты с островов стали невозможны. Всего за десять налетов на Берлин было сброшено 311 бомб и зарегистрировано 32 пожара…
Продолжение следует.

Авиабросок на Берлин. Сверхзадача для настоящих сверхлюдей

«Моё место — Берлин! Задачу выполнили. Возвращаемся на базу!»

В ночь с 21 на 22 июля 1941 года нацистские самолеты совершили первый авианалёт на Москву. Сегодня мы расскажем, чем нацистам ответило советское командование

В наши дни ответный удар советской авиации по Берлину широко известен. Но в общих чертах. Мало кому известны подробности проведенных операций. Именно «операций», ошибки в использовании множественного числа не допущено, потому что авиабросок на Берлин был не один, их было девять!

Об этих подвигах лучших советских летчиков бомбардировочной авиации следует вспомнить отдельно. Как и о том, как велась предполетная подготовка, в каких тяжелых условиях полеты совершались, как летчики становились героями подобно экипажу старшего лейтенанта Панфилова, однофамильца генерала, прославившегося в ходе Московского сражения.

Ответный удар

Как мы знаем, к моменту начала нацистских авиаударов по нашей столице обстановка на фронтах Великой Отечественной войны сложилась тяжелая. Сухопутные части противника быстро продвигались на восток. Однако врагам было суждено ощутить упорное сопротивление Красной Армии не только на суше, но и в воздухе.

Маршрут первого полёта

Одним из эпизодов воздушного противостояния стал и ответный удар по Берлину. В то время германский командующий люфтваффе (ВВС) «Толстый Герман» Геринг самонадеянно заявлял:

«Ни одна бомба никогда не упадёт на столицу рейха!».

Он не мог знать, что в СССР в обстановке строжайшей секретности по личному приказу Сталина лучшие экипажи советской дальней и морской бомбардировочной авиации готовились дать ответ на варварские бомбардировки Москвы.

Была разработана специальная операция. Для этого из Кронштадта ночью, в условиях радиомолчания, на аэродром Кагул, что на острове Эзель (ныне Сааремаа) недалеко от берегов Эстонии прибыл специальный караван кораблей. Он привез горючее для самолетов, необходимые запасные части, буксиры, катки и стальные листы для увеличения длины взлетных полос.

Полковник Е.Н. Преображенский с экипажем своего самолёта

Задача первого удара была возложена на опытных образцовых летчиков морской авиации ВМФ СССР, а именно на 1-й минно-торпедный авиаполк.

Координировали операцию главком ВМФ СССР и легендарный адмирал Н.Г. Кузнецов, командующий Балтийским флотом адмирал В.Ф. Трибуц. От авиации работали над операцией генералы Михаил Самохин и Семен Жаворонков. Кроме этих лиц, об операции знал только непосредственно возглавивший удар полковник Евгений Преображенский.

Сквозь огневую завесу

Со 2 по 6 августа 1941 года на аэродроме Кагул шла активная подготовка к броску. Осуществлялась подготовка лётчиков (по соображениям секретности до начала операции они не знали, куда предстоит лететь), техники и летного поля. Осуществлялась авиаразведка Берлина.

Погрузка авиабомб на внешнюю подвеску

В ночь с 7 на 8 августа 1941 года 15 дальних бомбардировщиков ДБ-3Ф (Ил-4) вылетели с аэродрома Кагул, путь лежал через Свинемюнде и Штеттин на Берлин. Штурманом, проложившим маршрут, был П.И. Хохлов.

Полет проходил в сложных условиях, экипажам предстояло преодолеть почти 1800 километров туда и обратно. Каждый самолет нес либо две 250-килограммовые бомбы, либо одну весом 500 кг. Летели на высоте свыше 7000 метров, в кислородных масках. Стекла машин и очков постоянно обмерзали, температура за бортом достигала минус 40 градусов по Цельсию. Но советские лётчики упрямо шли к цели.

Более того, из-за секретности наши самолеты были атакованы нашими же истребителями. Над Штеттином немцы приняли наши ДБ-3 за своих и сигналами предлагали им садиться. Но вот и заветная цель – хорошо освещенный, живущий мирной жизнью Берлин. Нацистские лидеры убедили горожан в безопасности, и противовоздушная оборона была хорошо отлажена, потому никто в ту ночь не ожидал удара. На город посыпались бомбы. Немцы отреагировали через 40 секунд, срочно включив светомаскировку, прожекторы. Зенитная артиллерия открыла ураганный огонь. Но враг неправильно рассчитал высоту. Немцы били на 4500-5000 метров, а наши шли на высоте 7000 метров.

«Подарок Гитлеру»

Несмотря на запрет радиосообщений и из-за риска погибнуть радист В. Кротенко передал в эфир открытым текстом:

«Моё место — Берлин! Задачу выполнили. Возвращаемся на базу!».

Через 7 часов тяжелейшего перелета все экипажи без потерь вернулись на Кагул. Задача была выполнена в полном объеме. Все лётчики личным распоряжением И. Сталина получили государственные награды и денежные вознаграждения.

А немецкое руководство, ещё месяц назад кричавшее во всеуслышание о неуязвимости столицы, было вынуждено судорожно искать объяснения провалу своей ПВО. Интересно, что несмотря на широкое освещение авиаброска на Берлин в советской прессе, немцы упорно обвиняли в авиаударе англичан.

Коридор на Берлин

Налеты на Берлин продолжались. Следующий вылет осуществлялся 10 августа с другого аэродрома – города Пушкин. Силами 81 бомбардировочной дивизии, выделенными для удара, командовал легендарный лётчик Михаил Водопьянов. Однако вылет не задался. В отличие от коллег-моряков, «стратеги» использовали новейшие на тот момент модели дальних бомбардировщиков – ТБ-7 (Пе-8) и Ер-2.

Бомбардировщик ДБ-3Ф

Из-за технических неисправностей плохо обкатанных новых самолетов из 10 бортов, ушедших на Берлин, до цели дошли только шесть. На базу вернулись всего две машины. Остальные были потеряны.

Особый интерес вызывает геройский бой экипажа старшего лейтенанта А. И. Панфилова. Его ТБ-7 получил тяжелые повреждения от зенитного огня над Берлином. На обратном пути самолет потерял ориентировку, отказали два двигателя из четырех. Самолет совершил жесткую посадку аж на территории вражеской Финляндии. Экипаж принял решение не сдаваться врагу, летчики вырыли окоп, сняли с машины пушки и пулемёты и заняли оборону. Четверо суток сражались советские лётчики с превосходящими силами противника. В живых остался только стрелок-радист. Последний патрон он приберегал для себя, но в пылу боя израсходовал и его, был взят в плен финнами. Эта история стала известна только после окончания войны.

Бомбардировщик ТБ-7 (Пе-8)

Вылеты продолжались. Всего на Германию было произведено 86 вылетов. 33 самолёта бомбили Берлин, сбросив на него 21 тонну бомб и вызвав в городе 32 пожара. 37 самолётов не смогли выйти к столице Германии и нанесли удары по другим городам. В общей сложности было израсходовано 311 фугасных и зажигательных бомб общим весом 36 050 кг. Были сброшены 34 агитбомбы с листовками.

Психологический эффект

К сентябрю-октябрю 1941 года, после оставления советскими войсками Моонзундского архипелага и Таллина, дальности нашим самолетам для налетов на Берлин хватать перестало.

Но к этому времени был произведен колоссальный психологический эффект на население и руководство нацистской Германии. Враг понял, что не сможет безнаказанно рушить наши города с воздуха. Возможно, наши ответные авиаудары отбили у нацистских бонз охоту применить для уничтожения наших городов оружие массового уничтожения (к примеру, отравляющие газы).

Результаты советского авиаудара по Берлину

Так или иначе, эффект был достигнут максимальный. В заключение следует процитировать строчки из письма жительницы Берлина своему мужу на фронт:

«…Родные Вилли Фюрстенберга служили на артиллерийском заводе. Завода больше не существует! Родные Вилли погибли под развалинами. Ах, Эрнст, когда русские бомбы падали на заводы Симменса, мне казалось, всё проваливается сквозь землю. Зачем вы связались с русскими?»

Особое задание или первая советская бомбардировка Берлина.

Семьдесят пять лет назад, в августе 1941 года, когда в самом разгаре были битвы за Ленинград и Одессу, когда шли ожесточенные бои за Киев и Смоленск, а немецкая авиация совершила несколько массированных налетов на Москву, командованием ВМФ и авиации Балтийского флота была спланирована и проведена одна из самых резонансных воздушных операций за все четыре военных года — планомерные налеты на столицу фашистской Германии.
Среди тех, кто трижды раскрывал бомболюки своего самолета над Берлином, был Герой Советского Союза генерал-майор авиации Александр Иванович Шапошников. Впрочем, Героем и генералом он стал позже. А в конце лета сорок первого года дальний бомбардировщик с островного аэродрома поднимал в ночное фронтовое небо молодой пилот, которому не исполнилось и тридцати…
Однажды заболевший небом
Империалистическая и Гражданская оставили Сашку Шапошникова полным сиротой. Поэтому, как только позволили обстоятельства, паренек отправился из своего родного села Лысково в губернский центр — Нижний Новгород. Там он определился учеником токаря на одно из городских предприятий, там же закончил школу рабочей молодежи. В 1932 году, на пятнадцатую годовщину пролетарской революции, парня за ударный труд премировали… полетом на самолете. Тогда-то, поднявшись в воздух в качестве пассажира в задней кабине учебного биплана и впервые увидев землю с высоты птичьего полета, он навсегда заболел небом.
Через два года Александра призвали в армию и направили на учебу в авиационную школу. После ее окончания военлет Шапошников оказался на Дальнем Востоке — самом неспокойном месте в те времена. И хотя поучаствовать в боях с японцами тогда не довелось, служба в суровом крае закалила характер и позволила приобрести богатый практический опыт.
Все это пригодилось в тридцать девятом, когда Александр, ставший уже заместителем командира бомбардировочной эскадрильи, оказался на финском фронте. После той непродолжительной войны на его гимнастерке засверкала новенькая медаль «За отвагу».
22 июня 1941 года экипажи дальнебомбардировочного полка были подняты по тревоге. На построении командир коротко довел обстановку: война, о которой столько говорили, к которой так напряженно готовились и в которую не хотели верить, началась. Правда, началась не так, как планировалось. Враг уже на нашей земле, атакует гарнизоны и укрепрайоны, бомбит города и порты. Полку поставлена задача нанести бомбовый удар по скоплению живой силы и техники… в районе Кенигсберга! Первую группу самолетов ведет замкомэска Шапошников.
Так, по воле судьбы и приказа Александру Ивановичу пришлось уже в первый день войны вести своих летчиков на бомбардировку вражеской территории. Около 10 часов четверка ДБ-3 Ф (Ил-4) оторвалась от земли и взяла курс на запад. Шли на предельной высоте, без прикрытия истребителей. Может быть, поэтому да еще из-за того, что никто из фашистов не мог предположить такой дерзости со стороны советских ВВС, этот первый налет на вражескую территорию прошел как по маслу: ни обстрелов с земли, ни атак истребителей.
Ад в небесах
Полноценный ад в воздухе экипажу Шапошникова пришлось испытать только на следующий, второй день войны, когда Александр Иванович привел шестерку бомбардировщиков для атаки складов горючего под Кенизитом. Снизу — разрывы зенитных снарядов, сверху и с боков — пулеметные очереди «мессершмиттов».
Стрелку-радисту Константину Ефимову удалось поджечь одного, в запале боя неосторожно подставившего борта и «брюхо». Но после очередной атаки истребителей в наушниках Шапошникова прозвучало: «Ранен… ноги перебили… все, командир…». К этому моменту правый мотор Ила уже пылал, левый работал с перебоями. Как только перетянули через границу, Александр приказал штурману и воздушному стрелку покинуть объятую пламенем машину. Сам выбрасывался последним, до крови кусая губы от досады, что ничем уже не может помочь тяжело раненному (не приведи, господи) или погибшему (уж лучше так!) радисту.
Двенадцать суток он шел по немецким тылам, догоняя фронт, откатывающийся на восток. К своим Шапошникову удалось выйти лишь под Полоцком. Объяснения с комендантом города и чекистами были недолгими: документы капитан сохранил, на запрос, отправленный в полк, ответ пришел быстро. И уже 7 июля Александра обнимали сослуживцы, не чаявшие увидеть его живым…
На протяжении четырех лет войны Шапошникова сбивали еще дважды. Тогда же, в июле сорок первого, уже через два дня после возвращения он включился в боевую работу полка. Дальние бомбардировщики Ил-4, способные висеть в небе по шесть-семь часов, теперь успевали за сутки три-четыре раза подняться в воздух: фронт был близко…
Особое задание
В начале августа в полк поступила неожиданная команда: боевые вылеты прекратить, перелететь на остров Эзель (Саарема) — самый большой среди Моодзундских островов в Балтийском море — и ждать дальнейших распоряжений.
Вопросов было много. Почему прекратить удары с воздуха по остервенело рвущимся на восток танковым клиньям немецких армий? Зачем лететь на какой-то затерянный в море остров, когда фронт проходил уже на 300–400 километров западнее? Но приказы не обсуждаются…
А между тем «на самом верху» происходило вот что. 22 июля 1941 года немецкая авиация провела первый массированный авианалет на Москву, который был отражен. 24 июля немцы повторили бомбардировку, на этот раз им удалось сбросить на столицу 300 тонн фугасных и зажигательных бомб. 26 июля нарком Военно-морского флота адмирал Н. Г. Кузнецов на встрече у Сталина предложил ему провести ответные бомбардировки Берлина силами военно-морской авиации Балтийского флота с аэродрома Кагул на острове Эзель в Моодзунском архипелаге. Сталин план одобрил, и на следующий день командир авиационного полка 8-й авиабригады ВВС Балтийского флота полковник Е. Н. Преображенский получил приказ: произвести бомбовый удар по Берлину и его военно-промышленным объектам. Непосредственное командование операцией было поручено командующему авиацией ВМФ генерал-лейтенанту С. Ф. Жаворонкову.
Для нанесения удара планировалось использовать дальние бомбардировщики ДБ-3, ДБ-ЗФ (Ил-4), а также новые ТБ-7 и Ер-2 ВВС и ВВС ВМФ, которые с учетом предельного радиуса действия могли достать до Берлина и вернуться обратно. Поскольку дальность до цели составляла около 900 км в одну сторону, 1765 км в обе стороны, из них над морем 1400 км, успех операции зависел от выполнения нескольких условий. А именно: полет необходимо было выполнить на большой высоте, иметь на борту лишь 500 килограммов бомбовой нагрузки и возвращаться назад строго по прямой.
28 июля генерал Жаворонков прилетел в поселок Беззаботное под Ленинградом, где базировался авиационный полк Преображенского. Операция готовилась в режиме повышенной секретности, в курс дела были посвящены лишь командующий Балтийским флотом вице-адмирал В. Ф. Трибуц и командующий ВВС Балтийского флота генерал-майор авиации М. И. Самохин. Для нанесения удара по Берлину были отобраны 15 экипажей полка. Командиром особой ударной группы назначили командира полка полковника Преображенского, флаг-штурманом — капитана Хохлова.
2 августа из Кронштадта в условиях повышенной секретности и под сильной охраной вышел морской караван, состоящий из тральщиков и самоходных барж. На нем располагался запас бомб и авиационного топлива, стальных пластин для удлинения взлётно-посадочной полосы, два трактора, бульдозер, трамбовочный каток и все тыловое хозяйство для летного и технического состава особой ударной группы. Пройдя через заминированный Финский залив и зайдя в уже осажденный немцами Таллин, утром 3 августа караван подошел к причалам острова Эзель и начал разгрузку.
Предыдущей ночью с аэродрома Кагул был выполнен пробный полет: несколько экипажей, имея запас горючего до Берлина, слетали на разведку погоды и сбросили бомбы на Свинемюнде.

4 августа на остров перелетела особая ударная группа и начала готовиться к выполнению особого задания. На следующий день экипажи получили полетные карты. На них были четко обозначены ориентиры (они же — запасные цели) предстоявших полетов: Кенигсберг, Данциг, Штеттин. И главная цель– Берлин! Нанести удар по столице рейха, когда имперский министр пропаганды доктор Геббельс раструбил на весь мир, что советской авиации больше не существует, а рейхсмаршал Геринг поклялся фюреру, что ни один дом в городах Германии не содрогнется от взрывов бомб…
В ночь на 6 августа пять экипажей отправились в разведывательный полет на Берлин. Было установлено, что зенитная оборона расположена кольцом вокруг города в радиусе 100 км и имеет много прожекторов, способных действовать на высоту до 6000 метров. Вечером 6 августа экипажи первой группы бомбардировщиков получили боевую задачу…
Возмездие
Первый налет советской авиации на Берлин состоялся в ночь с 7 на 8 августа 1941 года. В 21.00 с аэродрома поднялась особая ударная группа из 15 бомбардировщиков ДБ-3, которую вели командир полка полковник Преображенский и флаг-штурман Хохлов. Звеньями командовали капитаны Гречишников и Ефремов. Держа строй, вел свою машину и капитан Александр Шапошников.
Полет проходил над морем на высоте 7000 м по маршруту остров Эзель (Саарема) – Свинемюнде – Штеттин – Берлин. Температура за бортом достигала минус 35–40 °C, из-за чего стекла кабин и очки шлемофонов обмерзали. Кроме того, пилотам пришлось все эти часы работать в кислородных масках и в полной тишине: на всем протяжении маршрута выход в эфир был запрещен категорически.
Через три часа самолеты вышли к северной границе Германии. При полете над ее территорией наши бомбардировщики неоднократно были обнаружены с немецких наблюдательных постов. Но их принимали за свои, и немецкая ПВО огня не открывала. Над Штеттином немцы с помощью прожекторов, посчитав что это асы люфтваффе возвращаются с бомбардировки Британских островов, даже предложили экипажам советских самолетов сесть на ближайший аэродром…
Столицу Третьего рейха, светящуюся всеми огнями, первая пятерка увидела за полчаса до подлета. Очевидно, все еще не до конца осознавая реальность происходящего, Преображенский провел группу над всем Берлином с севера на юг. Тишина! Выполнили разворот, сориентировались, нашли цели — военные заводы на северо-восточной окраине города. Встали на боевой курс. Через минуту прозвучала команда: «Сброс!».
Далеко внизу засверкали вспышки разрывов, заплясали языки пламени начавшихся пожаров. Открыли беспорядочный огонь зенитки, погрузились в темноту улицы и площади. Война пришла в столицу государства, ее развязавшего. Возмездие свершилось!
В полной мере проконтролировать результаты бомбового удара летчикам не позволила немецкая ПВО: ее активность так возросла за считанные секунды, что радист командирского экипажа Василий Кротенко, прервав с разрешения Преображенского режим радиомолчания, сообщил в эфир: «Мое место — Берлин! Задачу выполнили. Возвращаемся на базу!».
Менее чем через минуту после первых взрывов в небе над Берлином носились десятки истребителей, прошаривали лучами сотни прожекторов. Поэтому второе и третье звенья отбомбились по берлинскому предместью — Штеттину. И вслед за ведущей группой легли на обратный курс.
В 4 утра 8 августа, после семичасового полета, все машины особой группы без потерь возвратились на аэродром. Обессилевшие от нервного и физического напряжения летчики в изнеможении опускались на землю прямо под плоскостями бомбардировщиков. Их сгребали в объятия ликующие техники, подбрасывали вверх, тыкали пальцем в грудь, показывая, где надо «сверлить дырочку» для наград. Но у пилотов и штурманов было лишь одно желание — спать!
…Несмотря на то, что первый бомбовый удар по Берлину не нанес существенного урона, он имел огромный психологический эффект и резонанс во всем мире.
Утром 8 августа берлинское радио передало сообщение: «Прошлой ночью крупные силы английской авиации в количестве 150 самолетов пытались бомбить нашу столицу. Из прорвавшихся к городу 15 самолетов 9 сбито».
Буквально через час последовал ответ недоумевающей Би-Би-Си: «Германское сообщение о бомбежке Берлина интересно и загадочно, так как ни 7, ни 8 августа английская авиация над Берлином не летала».
До полудня Москва выдерживала паузу. И ровно в 12 часов Совинформбюро передало сообщение Советского правительства, что по столице фашистской Германии успешно отбомбилась наша авиация, в результате бомбежки в городе наблюдались взрывы и возникли пожары, а все самолеты вернулись на свои базы. В тот же день текст этого сообщения опубликовали «Известия».
Говорят, что фюрер был в бешенстве. Досталось и рейхсмаршалу Герингу, уверявшему, что «ни одна бомба не упадет на столицу рейха», и министру пропаганды доктору Геббельсу, поспешившему в своих заявлениях похоронить советскую авиацию. А бывший военно-авиационный атташе Германии, который за несколько предвоенных лет работы в Союзе не смог добыть достоверной информации о наличии у «Советов» бомбардировщиков подобного класса, был расстрелян.
Второй блин комом
Успех первого налета на вражескую столицу и кажущаяся легкость, с которой он был выполнен, вызвали эйфорию у советского руководства. Тут же было отдано распоряжение сделать бомбардировки Берлина регулярными и массовыми.
8 августа командир авиадивизии Герой Советского Союза генерал-майор М. В. Водопьянов (обладатель Золотой Звезды № 6 за спасение челюскинцев) получил лично от Сталина приказ следующего содержания: «Т-щу Водопьянову. Обязать 81-ю авиадивизию во главе с командиром дивизии т. Водопьяновым с 9.08 на 10.08 или в один из следующих дней, в зависимости от условий погоды, произвести налет на Берлин. При налете кроме фугасных бомб обязательно сбросить на Берлин также зажигательные бомбы малого и большого калибра. В случае, если моторы начнут сдавать по пути на Берлин, иметь в качестве запасной цели для бомбежки г. Кенигсберг. И. Сталин. 8.08.41»
Водопьянов совместно с начальником ВВС РККА генералом П. Ф. Жигаревым начал готовить дивизию к выполнению задачи. Проведенные расчеты показали, что бомбардировщики ТБ-7 и Ер-2 с бомбовой нагрузкой 4000 кг (из них 2000 кг на внешней подвеске) могли с аэродрома Пушкино совершить полет до Берлина и вернуться обратно. После тщательной проверки генералы отобрали 16 Ер-2 и 10 ТБ-7, один из которых должен был вести лично Водопьянов.
Вечером 10 августа заправленные и загруженные под завязку бомберы по одному стали отрываться от земли и брать курс на Берлин. И тут Ер-2 капитана Молодчего сломал шасси, не успев оторваться от взлетной полосы и въехав в дренажную канаву на краю аэродрома. На взлетавшем вслед за ним ТБ-7 майора Егорова сразу после отрыва от земли отказали два правых двигателя, и самолёт, рухнув на землю, превратился в громадный костер. После этого генерал Жигарев остановил вылет остальных бомбардировщиков. В результате на Берлин ушли всего семь ТБ-7 и три Ер-2. Отбомбиться по цели смогли лишь шесть машин. Назад в Пушкино вернулось только две…
Судьба экипажа генерала Водопьянова сложилась следующим образом. Еще при наборе высоты его ТБ-7 был атакован истребителями, получил пробоины, но дошел до цели и отбомбился по Берлину. После этого попал под зенитный огонь, был поврежден и совершил вынужденную посадку на оккупированной немцами территории Эстонии. Лишь через два дня числившийся пропавшим без вести экипаж благополучно вышел к своим.
После этого генерал Водопьянов, несмотря на все предыдущие заслуги, был снят с должности командира дивизии, а на его место назначен полковник А. Е. Голованов — будущий главный маршал авиации и командующий советской авиацией дальнего действия.
«Мы летали под Богом, возле самого рая…»
И все же налеты на Берлин стали регулярными. И сделать это удалось все той же особой группе полковника Преображенского, усиленной еще четырнадцатью самолетами ДБ-3 Ф (Ил-4). В следующий раз его летчики нанесли удар по столице Германии в ночь на 11 августа, потом — в ночь на 13. И далее — через ночь вплоть до 5 сентября, пока не начались бомбардировки немцами обнаруженного аэродрома Кагул. 17 сентября фашисты захватили плацдарм на южном побережье острова Эзель и начали быстро наращивать силы для его полного захвата. Особая группа Преображенского получила команду перелететь на один из подмосковных аэродромов…
Уже после войны дотошные историки подсчитали, что за весь 1941 год английские летчики сбросили на столицу Германии 35,5 тонны бомб. А одна лишь особая авиагруппа Е. Н. Преображенского всего за месяц «разгрузила» над Берлином почти 22 тонны!
В целом же статистика советских налетов на Берлин такова. Было выполнено 86 вылетов. 33 машины прорвались к городу, 37 не смогли выйти к столице Германии и нанесли удары по другим городам. В общей сложности было израсходовано 311 фугасных и зажигательных бомб общим весом 36050 кг. Кроме них были сброшены 34 агитбомбы с листовками. 16 самолетов по различным причинам прервали полет и вернулись на аэродром. Во время налетов было потеряно 17 бомбардировщиков и 7 экипажей, причем 2 самолета и 1 экипаж погибли на аэродроме, когда пытались взлететь с 1000-килограммовой и двумя 500-килограммовыми бомбами на внешних подвесках.
13 августа 1941 года летчикам, участвовавшим в первом налете на Берлин, — полковнику Преображенскому, капитанам Гречишникову, Плоткину, Ефремову и Хохлову — было присвоено звание Героя Советского Союза. В сентябре Героями стали еще пять летчиков особой группы. В конце лета — начале осени сорок первого 13 пилотов были удостоены ордена Ленина, 55 человек — орденов Красного Знамени и Красной Звезды.

В августе 1941 года капитан Шапошников еще дважды видел Берлин под крылом своего бомбардировщика. Во время одного из вылетов летчик был ранен, лечился в госпитале. Может быть, поэтому звание Героя Советского Союза ему было присвоено чуть позже других однополчан — 29 марта 1942 года.
За годы войны Александру Ивановичу довелось поднимать в воздух свой бомбардировщик над Москвой и Сталинградом, над Курской дугой и белорусскими лесами, над Карпатами и многими городами европейских стран.
Весной сорок пятого самолеты гвардейского дальнебомбардировочного полка, которым командовал подполковник Шапошников, вновь одними из первых нанесли удар по Берлину. В последний день войны Александр Иванович совершил свой 318-й боевой вылет.
Но на этом не завершилась его небесная служба. Даже закончив в ноябре 1955 года Академию Генерального штаба и приняв под командование авиационную дивизию, он продолжал летать много и самозабвенно. В его летной книжке записано, что генерал Шапошников освоил 15 типов боевых самолетов, на которых совершил 5406 вылетов, проведя в воздухе в общей сложности 3958 часов. К и без того солидному иконостасу военных наград прославленного летчика за годы мирной службы добавились ордена Красной Звезды и Трудового Красного Знамени.
В 1967 году Александра Ивановича не стало. Сегодня имя Героя носят улицы в Приокском районе Нижнего Новгорода и его родном городе Лысково.
См.также:
Как Молотов на Пе-8 через океан летал.
Ил-4 двухмоторный дальний бомбардировщик
Хроника дальнего бомбардировщика Ер-2
Как советские летчики разбомбили крупнейшую авиабазу Японии
Дозаправка в полете: история и современность

Первые воздушные налеты Советской авиации на Берлин. 1941 г.


Полковник П.Н. Преображенский с экипажем своего корабля
В ответ на начало массированных воздушных налетов немецко-фашистской авиации на Москву Ставка Верховного Командования приняла решение приступить к бомбардировке столицы фашистской Германии – г. Берлина. Инициаторами этой идеи выступили Народный комиссар ВМФ СССР адмирал Н.Г. Кузнецов и генерал-лейтенант авиации С.Ф. Жаворонков. Ставка согласилась с их мнением, и в результате детальной проработки вопроса выбор пал на 1-й минно-торпедный авиационный полк (мтап) 8-й авиабригады ВВС Краснознаменного Балтийского флота (КБФ) под командованием полковника Е.Н. Преображенского.

Подготовка бомбардировщика к боевому вылету
Он лично возглавил особую группу, собранную из всех пяти авиационных эскадрилий первого полка, которая в начале августа 1941 г. перебазировалась на один из четырех самых больших островов Моонзундского архипелага – о. Саарему (Эзель, Моонзундский архипелаг).
С аэродрома Кагул (о. Эзель), который к тому времени располагался в тылу противника, тактический радиус дальних бомбардировщиков ДБ-3ф обеспечивал возможность нанесения ударов с воздуха по Берлину. Но столицу фашистской Германии можно было достичь не только с учетом предельного радиуса действия самолетов 1-го мтап, но и при условии выполнения полета только в ночное время суток и в основном над водной поверхностью.
После первого пробного разведывательного полета с острова по маршруту группы из пяти ДБ-3ф под командованием капитана А.Я. Ефремова было принято окончательное решение на бомбардировку столицы Третьего рейха.
Вечером 7 августа один за другим взлетели тринадцать максимально груженных крылатых машин. Флагманом шел Е.Н. Преображенский, вторую группу вел В.А. Гречишников, третью возглавлял А.Я. Ефремов. По маршруту шли на высоте 7 км, температура за бортом была отрицательная, стекла кабин и очки шлемофонов членов летных экипажей обмерзали, периодически пользовались аварийными кислородными приборами.
В историческом вылете над Берлином побывало пять самолетов полка, остальные экипажи отбомбились по Штеттину. О неожиданности действий морских авиаторов говорит тот факт, что наутро немецкие радиостанции сообщили в эфир о попытке 150-ти самолетов Великобритании прорваться к Берлину.
Экипаж бомбардировщика ДБ-3
Англичане ответили так: «Германское сообщение о бомбежке Берлина загадочно, так как в ночь с 7 на 8 августа английская авиация со своих аэродромов не поднималась ввиду неблагоприятных метеоусловий».
После первого налета на Берлин появился приказ Наркома обороны СССР (И.В. Сталина) от 8 августа 1941 г. № 0265: «В ночь с 7 на 8 августа группа самолетов Балтийского флота произвела разведывательный полет в Германию и бомбила город Берлин. 5 самолетов сбросили бомбы над центром Берлина, а остальные на предместья города».
Реакция германского командования на первую бомбардировку советской морской авиацией Берлина была следующая: «Дополнением к директиве ОКВ № 34 от 12 августа 1941 года, подписанной начальником штаба верховного главнокомандования вооруженных сил Германии фельдмаршалом Кейтелем, штабу группы армий «Север» предписывалось: «Как только позволит обстановка, следует совместными усилиями соединений сухопутных войск, авиации и военно-морского флота ликвидировать военно-морские базы противника на островах Даго и Эзель. При этом особенно важно уничтожить вражеские аэродромы, с которых осуществляются воздушные налеты на Берлин. Координация проведения подготовительных мероприятий поручается командованию сухопутных войск».
В дальнейшем морские летчики продолжили воздушные бомбардировки столицы третьего рейха. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 августа 1941 г. наиболее отличившиеся летчики: полковник Е.Н. Преображенский, капитаны В.А. Гречишников, А.Я. Ефремов, М.Н. Плоткин и штурман флагманского экипажа капитан П.И. Хохлов были удостоены звания Героя Советского Союза. Многие представители летно-технического состава 1-го минно-торпедного авиаполка были удостоены высоких государственных наград.
Всего балтийскими летчиками на столицу Германии было совершено восемь налетов, последний из которых состоялся в ночь на 4 сентября 1941 года. Авиационная группа выполнила 86 самолетовылетов, при этом 33 самолета (что составило 38%) дошли до цели и бомбили Берлин. Остальные самолеты по разным причинам нанесли бомбовые удары по запасным целям – Штеттину, Кольбергу, Мемелю, Виндаме, Данцигу, Либаве. В результате налетов в Берлине было зарегистрировано 32 очага пожара. За период бомбовых ударов по Берлину наши потери авиагруппы полковника Е.Н. Преображенского составили 18 самолетов и 7 экипажей.
Первый воздушный налет дальнебомбардировочной авиации на Берлин в ночь с 10 на 11 августа 1941 года
Помимо авиации КБФ столицу фашистской Германии бомбила 81-я авиационная дивизия дальнего действия (аддд). Она была сформирована в соответствии с приказом Наркома обороны СССР № 0052 от 15 июля 1941 г. (основание – решение Государственного Комитета Обороны СССР от 14 июля 1941 г.).
Ее командиром стал один из первых Героев Советского Союза комбриг М.В. Водопьянов. Дивизия включала в свой состав: управление, 432-й и 433-й авиационные полки.
В составе каждого полка предусматривалось иметь по 5 эскадрилий тяжелых бомбардировщиков ТБ-7 (Пе-8) в составе трех кораблей каждая, одну эскадрилью истребителей охраны типа Як-1 или ЛаГГ-3 в составе 10 самолетов и батальон аэродромного обслуживания.
На формирование управления 81-й авиационной дивизии и 432-го авиа­ционного полка были обращены личный состав и материальная часть недавно сформированного 412-го тяжелобомбардировочного авиационного полка (тбап) на ТБ-7. Командиром полка назначен один из опытнейших пилотов дальней авиации полковник В.И. Лебедев.
81-я дивизия, обладая особым статусом в Военно-воздушных силах, непосредственно подчинялась командующему ВВС Красной армии генерал-лейтенанту авиации П.Ф. Жигареву. Вопросы ее боевого применения находились в компетенции Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина. По его распоряжению, в качестве ответной меры за массированные налеты люфтваффе на Москву, дальняя авиация (вслед за 1-м минно-торпедным авиационным полком 8-й авиабригады ВВС КБФ) должна была подвергнуть бомбардировке военные объекты столицы третьего рейха.
В первой декаде августа 1941 г. командование ВВС доложило в Ставку Верховного Главнокомандующего (СВГК) о полной готовности дивизии к боевой работе по Берлину. По личному указанию И.В. Сталина в ночь с 8 на 9 августа было подготовлено специальное распоряжение Государственного Комитета Обороны (ГКО): «Т-щу Водопьянову. Обязать 81-ю авиадивизию во главе с командиром дивизии т. Водопьяновым с 9.VIII на 10.VIII или в один из следующих дней, в зависимости от условий погоды, произвести налет на Берлин. При налете кроме фугасных бомб обязательно сбросить на Берлин также зажигательные бомбы малого и большого калибра. В случае если моторы начнут сдавать по пути на Берлин, иметь в качестве запасной цели для бомбежки г. Кёнигсберг. И. Сталин 8.8.41».

На основании этого документа командующий ВВС Красной армии П.Ф. Жигарев издал соответствующий приказ. Одновременно штабом ВВС совместно с 5-м управлением Главного управления ВВС (авиации дальнего действия) были разработаны боевые задания 81-й аддд по обеспечению пролета и возвращения бомбардировщиков через линию фронта.
Удар по столице фашистской Германии, вслед за ВВС КБФ, должны были наносить экипажи 432-го (на ТБ-7) и 433-го (на Ер-2) дальнебомбардировочных полков (дбап) 81-й авиадивизии.
Для выполнения боевой задачи первоначально были задействованы 12 ТБ-7 и 28 Ер-2. 10 августа самолеты перелетели на военный аэродром «подскока» г. Пушкин (28 км южнее Ленинграда). После очередной технической ревизии состояния машин количество отобранных бомбардировщиков уменьшилось до 10 ТБ-7 (выбор пал только на дизельные машины) и 16 Ер-2, составившие основу 1-й и 2-й эскадрилий 432-го дальнебомбардировочного полка (приказ командующего ВВС № 0010 от 9 августа 1941 г.). Примерно 8 «еров» были включены в состав «оперативной группы» того же авиаполка под командованием заместителя командира полка капитана А.Г. Степанова.
Общее руководство организацией первого налета дальнебомбардировочной авиации (ДБА) на Берлин было возложено на командующего ВВС Красной армии генерал-лейтенанта авиации П.Ф. Жигарева, непосредственное командование авиагруппой бомбардировщиков – на комбрига М.В. Водопьянова.
В 18.00 10 августа экипажи эскадрилий были собраны для постановки задачи (аэродром г. Пушкин). Генерал П.Ф. Жигарев зачитал обращение Верховного Главнокомандующего к личному составу дивизии, одновременно был отдан приказ иметь на каждом воздушном корабле максимальный боекомплект и полную заправку топливных баков. Основу боеприпасов составляли фугасные (ФАБ-100, -250, -500, -1000), зажигательные (ЗАБ-50) и ротационно-рассеивающие (РРАБ-3) авиабомбы.
Крайняя ограниченность по времени, и строжайшая секретность планируемого мероприятия исключили возможность своевременного доведения до руководства Северной зоны ПВО и противовоздушной обороны Краснознаменного Балтфлота сведений о предстоящем полете наших самолетов. Это обстоятельство сыграло над участниками налета на Берлин злую шутку. Подавляющее большинство личного состава подразделений зенитной артиллерии и экипажей истребительной авиации не были знакомы с силуэтами ТБ-7 и Ер-2, что позволяло принимать их за вражеские бомбардировщики.
ТБ-7 в полете
Вследствие возникших технических проблем на Берлин ушло лишь 10 бомбардировщиков (7 ТБ-7 и 3 Ер-2), до цели долетели 7 тяжелых самолетов. Итоги боевой работы экипажей дальнебомбардировочной авиации отражены в таблице.
Список кораблей 81-й аддд, вылетавших на боевое задание
10 августа 1941 г.
При налете ТБ-7 на район Берлина было сброшено 20 ФАБ-250, 3 ФАБ-500 и 3 РРАБ-3, Ер-2 – около 20 ФАБ-100.
Бомбардировка объектов Берлина
12 августа на страницах газеты «Красная звезда» появилась оптимисти­ческая заметка под названием «Налет советских самолетов на район Берлина» с соответствующим текстом: «В ночь с 10 на 11 августа имел место новый налет советских самолетов на военные объекты в районе Берлина. Сброшены зажигательные и фугасные бомбы большой силы. В Берлине вспыхнули большие пожары и наблюдались серьезные взрывы. Все наши самолеты вернулись на свои базы, за исключением одного самолета, который разыскивается». Представленная советской общественности информация была далека от истины, но пропаганда в условиях войны работала по своим законам жанра. Истинное положение дел оказалось под грифом «совершенно секретно».
Результаты первого воздушного налета на Берлин дальнебомбардировочной авиацией были отражены в специальном приказе Наркома обороны СССР № 0071 от 17 августа 1941 г. «О результатах и недостатках в организации налета 81-й авиадивизии на район Берлина». В целом, воздушная бомбардировка военных объектов столицы нацистской Германии была признана успешной. За личное участие в налете Нарком обороны объявил благодарность комбригу М.В. Водопьянову, командирам воздушных кораблей: А.А. Курбану, М.М. Угрюмову, А.И. Панфилову, В.Д. Видному (Бидному), Б.А. Кубышко и всему личному составу экипажей.
Отдельные участники (летчики и бортмеханики) первого воздушного налета дальней авиации на Берлин удостаивались правительственных наград. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 20 августа 1941 г. были награждены: орденом Красного Знамени – подполковник А.А. Курбан; майоры Г.М. Молчанов, М.М. Угрюмов; капитаны Э.К. Пусэп, А.Г. Степанов; старшие лейтенанты А.П. Бурилин, М.И. Антипов; лейтенанты В.М. Малинин, Б.А. Кубышко, А.И. Панфилов; А.Х. Ковалев; орденом Красной Звезды – капитаны Ж.С. Сагдиев, Г.Н. Федоровский; воентехник 1-го ранга А.Г. Гаинутдинов.
В то же время последовали кадровые решения. Своих должностей лишились: комбриг М.В. Водопьянов (отсутствие достаточных командных навыков и опыта в организаторской работе, необходимой в командовании соединениями) и начальник штаба 81-й авиадивизии полковник И.Н. Лышенко (не справился с должностными обязанностями). Новым комдивом был назначен полковник А.Е. Голованов (бывший командир 212-го авиаполка), начальником штаба – подполковник Н.И. Ильин.
В процессе подготовки и выполнения полета был выявлен ряд существенных недостатков, потребовавший принятия незамедлительных мер. Полки авиадивизии были пополнены тяжелыми бомбардировщиками ТБ-7 с моторами АМ-35 и АМ-35А, самолетами Ер-2 с моторами АМ-37 и самолетами ДБ-3 с дополнительными баками для организации полетов в глубокий тыл противника.
Последующие налеты на столицу третьего рейха были более тщательно спланированы и заранее согласованы с руководством Северной зоной ПВО и КБФ.
Несмотря на сложности в организации первого налета, дальнебомбардировочная авиация до 5 сентября 1941 г. произвела 10 налетов на Берлин и другие города Германии: Кенигсберг, Штеттин, Данциг и Свинемюнде, сбросив на них 21,5 тонны бомб.
Герасимов В.Л. Воздушные удары по Берлину морскими авиаторами Балтики // Бомбардировки Берлина и других городов Германии советской авиацией в 1941 году / Материалы работы круглого стола 15 ноября 2011 г. М., 2012. С. 7.
Алексин В.И. Мы бомбили столицу «третьего рейха» в 41-м // Независимое военное обозрение, 1998. № 32.
Герасимов В.Л. Советские морские летчики первыми потушили огни Берлина // Военно-исторический журнал, 2001. № 8. С. 26.
Виноградов Ю.А. Под крыльями – Берлин. М.: ТЕРРА — Книжный клуб, 2005. С. 180 – 181.
Герасимов В.Л. Воздушные удары по Берлину морскими авиаторами Балтики. С. 11.
Боевая деятельность авиации ВМФ в Великой Отечественной войне Советского Союза 1941 – 1945 гг.: Ч. 2. Военно-воздушные силы Краснознаменного Балтийского флота в Великой Отечественной войне. М.: Воениздат, 1963. С. 120.
Кожевников М.Н. Командование и штаб ВВС Советской Армии в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг. М.: Издательство «Наука», 1978. С. 57.
Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 4. Оп 11. Д. 62. Л. 226 – 227.
Приказ НКО СССР № 0052 от 15 июля 1941 г. «О сформировании 81-й авиационной дивизии дальнего действия» (п. 3).

Бомбардировки Берлина с 1940 по 1945 г.г.

Бомбардировки Берлина в начальном этапе войны 1940-1942 г.г.

Английский бомбардировщик B-25

В августе 1939 года, за месяц до начала Второй Мировой войны, главнокомандующий Люфтваффе Герман Геринг утверждал, что Рур никогда не подвергнется бомбардировкам. Однако первые бомбы упали на Берлин уже в следующем году — первый авианалет на Берлин совершили французы 7 июня 1940 года. В той «карательной» операции участвовал 1 (!!!) самолет типа «Фарман-223», сбросивший бомбы н юго-западе немецкой столицы. Тогда жертв среди населения не было, но уже 26 августа 1940 года случилась первая «серьезная» бомбардировка Берлина:

На северо-западную часть города было сброшено 22 тонны бомб, погибли 12 человек, также были причинены серьезные разрушения. Жертв было бы значительно больше, ведь первоначально у англичан было 81 самолет (типов «Веллингтон» и «Хэмпден»), однако до цели дошли только 29 машин, причем 7 из них были сбиты над городом.

К концу 1940 года общий урон от английских налетов стоил Берлину примерно 200 убитых и до 1800 разрушенных зданий. Сравнительно небольшое количество жертв объясняется просто — главными целями были не жилые кварталы – в городе располагались крупнейшие заводы («АЭГ», «БМВ», «Дорнье», «Хейнкель», «Фокке-Вульф»), и главный узел автомобиль­ных и железнодорожных путей Германии, и, конечно, штаб-квартира Рейха.

Вид на поврежденный бомбардировками Берлинский кафедральный собор

Сравнительно низкую эффективность английских бомбардировок обеспечивала и техника – легкие бомбардировщики (а только такие и были в то время у англичан) вмещали мало бомб, были слабо защищены и фактически путь до Берлина был пределом их возможностей. Вынужденные большую часть пути идти над территорией полностью контролируемой противником, с очень условным истребительным прикрытием, они полагались в основном на ночные бомбардировки, по понятным причинам, невозможные летом. Однако зимой в северной Европе почти всегда низкая облачность и туманы, вдобавок, уже в конце 1940 г. в Берлине были развернуты первые радарные станции.

Все это обуславливало очень высокие потери, доходившие до гибели половины бомбардировщиков, учувствовавших в налете. Именно поэтому за весь 1941 год сирены воздушной тревоги звучали в Берлине всего 17 раз (из них две советские бомбардировки), а в следующем 1942 и того меньше – 9 (из них 1 советская).

Как была организована ПВО Берлина

За противовоздушную оборону Берлина отвечала 1-я зенитно-артиллерийская дивизия, командный пункт которой размещался в башне управления огнем I в Тиргартене (). Она располагала 5-ю полками:

  • 22-й зенитно-артиллерийский полк (группа ПВО Берлин-Юг)
  • 53-й зенитно-артиллерийский полк (группа ПВО Берлин)
  • 126-й зенитно-артиллерийский полк (группа ПВО Берлин-Запад)
  • 172-й зенитно-артиллерийский полк (группа ПВО Берлин-Восток)
  • 82-й прожекторный полк (прожекторная группа ПВО «Берлин»)

Сюда же входил 121-й батальон связи. В общей сложности это была внушительная сила, включавшая в себя примерно 500 батарей ПВО, и это без учета авиации.
Стоит отметить, что ПВО Берлина образца 1940 и 1944 года – вещи совершенно разные. Начиная с 1943 года наиболее опытные и подготовленные расчеты постоянно перебрасывались на Восточный фронт, их места у орудий занимали необученные толком новобранцы и подростки из Гитлеюгенда, а у прожекторов – добровольные помощники армии, в основном, женщины.

Бомбардировки Берлина в 1943 году

В 1943 году многое изменилось – во-первых, на востоке Вермахт потерпел ряд сокрушительных поражений, и для восполнения боевых потерь на фронт были отправлены лучшие из защитников Берлина. Во-вторых, поражение экспедиционного корпуса Роммеля в Африке, появление у англичан 4-х моторных бомбардировщиков и вступление в европейский конфликт США, серьезно скорректировали расстановку сил.

В ночь 16-17 января 1943 года на Берлин был совершен по-настоящему крупный налет, первый в новом году — 190 «Ланкастеров» и 11 английских «Галифаксов» нанесли удар по заводам «Борзиг» и «Ло­ренц», а также Берлинскому цирку, где в этот день давалось большое представление. Только благодаря хорошо отлаженной процедуре эвакуации, число жертв среди населения составило в ту ночь «всего» 198 человек. Потери англичан – 1 «ланкастер». В следующую ночь налет был повторен, на этот раз он обошелся в 19 «Ланкасте­ров» и 3 «Галифакса».

1 марта 1943 года 257 самолетов уничтожили заводы «Телефункен» и железнодорожные мастерс­кие в Темпельхофе. Погибли 191 гражданских, сбито 17 самолетов. 18-19 марта в ходе ещё одного налета погибло уже 300 человек, за что летчики расплатились 30-ю самолетами. Дальше масштабы бомбрдировок только возрастали.

К концу марта 1943 погибшими от бомбардировок непосредственно в Берлине числилось 1700 гражданских лиц. А в ходе всего 3-х налетов в промежутке с 23.08.43 по 04.09.43 г.г. погибло уже 1344 человека, в то время как потери бомбардировщиков составили 125 машин из 1669. Конечно это было много, однако ни шло ни в какое сравнение с потерями 1940 года, когда едва ли треть самолетов возвращалась на базу.

В серии последовательных налетов с 18-27 (с перерывами) ноября 1943 года участвовало 2044 самолета из которых сбиты были всего 83 машины. Потери мирного населения составили 4330 человек.

Гибель американского бомбардировщика

Следующая серия налетов была 2-3, 16-17, 23-24, 29-30 декабря 1943 года, подтвердив тенденцию. Из 2042 самолётов не вернулось 66 машин, на земле погибло 1220 человек (налеты были на заводы, а дело было ночью, поэтому и жертв меньше, чем могло бы быть).

За год Берлин претерпел ужасные изменения: район Тиргартен был совершенно разрушен, в руинах лежали замок Шарлоттен- бурга, проспект Унтер-ден-Линден, мемориальная церковь на Курфюрстендамм, танковые заводы Сименса и Алькетта, кварталы Коперник и Трептов. Сильно была повреждена транспортная сеть города.

Всего за 1943 год на Берлин было произведено 42 больших и малых авианалета, в которых были задействовано в общей сложности 3900 самолетов.

«Летающие крепости» над Берлином

1944 год начался ночными рейдами 1-2, 2-3, 20-21, 27-28, 28-29, 30-31 января. Несмотря на большое количество задействованных бомбардировщиков (3314 самолетов), из-за плотной облачности и нулевой видимости январские налеты не принесли особых результатов. На земле были повреждены здания Рейхканцелярии и Министерства пропаганды, убиты 1603 человека, потери бомбардировщиков составили 156 машин – большая часть из которых была утеряна по небоевым причинам.

Рейды возобновились не скоро, за два последующих месяца их было также 2: 15-16 февраля (891 самолет), 24-25 марта (811 самолетов). Оба рейда практически не принесли эффекта (потери на земле – 529 убитых и незначительные разрушения построек), зато стоили в общей сложности 115 сбитых бомбардировщика.

Хотя Берлин был серьезно поврежден, на него (за 41 только крупный вылет) было сброшено 45000 тонн бомб, что повлекло гибель тысяч гражданских лиц и разрушения 326 заводов, до победы было совсем не близко.

До 1000 «летающих крепостей» одновременно бомбили Берлин в 1945 году

Общие потери у английской авиации к этому моменту составили 495 самолетов и 2938 членов экипажей – намного больше, чем могла себе позволить Англия.

Бомбардировки теперь осуществлялись с большой высоты – ночью действовали тяжелые английские бомбардировщики «Либерейтор» В-24, днем подключались американские «Ле­тающие крепости» В-17.

22 марта 1944 года Берлин атаковали уже американцы: 460 В-17 и 197 B-24 нанесли удар по авиационным заводам Ораниенбурга и Бадсдорфа. Почти 1,5 миллиона жителей города остались без крова, однако это было только начало. Американцы пока только пробовали силы. До начала мая они потеряли 38 «Летающих крепостей» B-17 и 25 B-24.

7 мая 1944 года 600 самоле­тов сбросили 1246 тонн бомб на центр Берлина, потеряв 6 машин. 8 мая 386 самолетов (25 сбито), а 19 мая 465 самолетов продолжили бомбардировку жилых районов. Всего до 21 июня 1944 года они потеряли 113 бомбардировщиков, из них 44 машины были уничтожены на земле, на дозаправке.

До самой осени продолжалось относительное затишье, вызванное высадкой союзных войск в Нормандии, куда была отвлечена значительная часть бомбардировочной авиации. Немецкая столица все же была атакована:

6 августа 1944 г., 128 B-17, а затем 6 октября 382 B-17 бомбили Берлин и танковые заводы в Тегеле и Шпандау. За это время было потеряно 17 машин. Ещё раз эти цели и другие заводы подверглись атаке с воздуха 5 декабря того же года, силами 404 В-17.

…иногда с такими вот последствиями: на снимке изображен B-17 над Берлином. Обратите внимание на его хвостовую часть — один из рулей высоты сбит попаданием авиабомбы с летящего выше самолета.

Бомбардировка Берлина в 1945 году

Все, что было до этого померкло 3 февраля 1945 года, когда под прикрытием 785 истребителей Р-51 «Мустанг» над Берлином появились 950 «летающих крепостей». Воздушная армада вывалила на городские кварталы 2298 тонн бомб, распахав районы Темпельхоф и Шёнеберг, а также центр города. По «средним» прикидкам количество жертв среди населения в этот день исчислялось тысячами – называют цифры до 25 000 убитых.

26 февраля 1945 г. ужас повторился в ещё больших масштабах — 781 В-17 и 285 В-24, сбросили на город 2796 тонн бомб, практически не имея потерь со своей стороны. Конечно это был не конец – отрабатывая новую тактику, 18 марта, 24 марта, 20 апреля американцы раз за разом повторяли рейды, в которых участвовали до 1200 бомбардировщиков за раз. Город под ними превратился в руины, а точное число погибших не представлялось возможным установить – по примерным подсчетам оно составляло около 50 000 человек.

B-17 «Летающая крепость» сбрасывают бомбы

В Берлине из имевшихся в 1939 году 1 502 383 зданий, к концу войны осталось относительно неповрежденными 976 500. Однако, несмотря на весь ужас ковровых бомбардировок, дух защитников города они не сломили, зато прекрасно справлялись с задачей озлобления как военных, так и гражданского населения. Этот факт, а также то, что несмотря на все разрушения и постоянную бомбежку, авиации союзников так и не удалось разрушить германскую промышленность, которая продолжала исправно работать до конца войны, ставят под большое сомнение пользу такого способа ведения войны.

Источник: компиляция по сведениям полученным из открытых источников сети интернет, а также книге «Агония тысячелетнего Рейха» Ж.Бернажа.