Беспилотная авиация перспективы

Беспилотное будущее: состояние и перспективы боевых БЛА


На фото: Боевые БЛА MQ-1 Predator (слева) и MQ-9 Reaper (справа) из состава 432-й эскадрильи на базе ВВС Крич (штат Невада).
Беспилотные летательные аппараты (БЛА) играют все более важную роль при выполнении таких задач боевого обеспечения, как подавление ПВО противника, разведка, целеуказание, контроль результатов ударов. Они все чаще используют в ситуациях, связанных с повышенной опасностью потери экипажей самолетов. Однако, как уверены эксперты, в обозримом будущем не предвидится полного отказа от пилотируемой авиации для проведения боевых операций.
«Боевые БЛА, несомненно, способствуют росту боевой мощи ВВС, – говорит директор дирекции программ боевой авиации ОАК, генерал армии в отставке, Герой России Владимир Михайлов. – Однако они все еще далеки от действительно эффективных ударных пилотируемых систем. Из-за свойственных им недостатков их роль как сейчас, так и в ближайшем будущем будет заключаться, главным образом, в обеспечении действий боевой пилотируемой авиации, а также в нанесении ударов по объектам противника в относительно несложной обстановке».
В количественном отношении преобладающее положение в парке беспилотников в большинстве зарубежных ВВС занимают тактические аппараты. Например, в вооруженных силах США БЛА этого сегмента составляют более 95 % парка беспилотников. Именно в этом сегменте достигнут наибольший прогресс благодаря бурному развитию микропроцессорной техники, миниатюризации радиоэлектронной компонентной базы, микромеханических устройств, датчиков, маршевых и приводных высокоэффективных электродвигателей и источников электропитания. Разработку и производство примерно 300 проектов тактических БЛА идет сейчас в более 30 странах мира.
На больших и средних высотах

На фото: Пульт дистанционного управления БЛА на базе ВВС Крич (штат Невада).
Высотные БЛА большой продолжительности полета (группа V американской классификации и класс НALE европейской) разрабатываются в США, Китае и Израиле. Пока единственным в мире образцом этого класса, доведенным до этапа серийного производства, стал стратегический разведывательный БЛА RQ-4 Global Hawk американской компании Northrop Grumman. На вооружении ВС США имеется более 40 Global Hawk различных модификаций (RQ-4A, RQ-4B и RQ-4С). В числе потенциальных заказчиков называют ближайших союзников США – Германии, Австралию, Канаду, Японию и Южную Корея.
В Китае на этапе разработки находятся два образца БЛА того же типа, которые демонстрировались на Air Show China: Soar Dragon в 2006 году и Cloud Shadow в 2016-м. О первых полетах обоих БЛА не сообщалось. Soar Dragon имеет внешнее сходство с RQ-4 Global Hawk, а Cloud Shadow с новой разработкой американской компании General Atomics Aeronautical Systems – Avenger. Планируется создание как разведывательных, так и в отдаленной перспективе боевых вариантов БЛА.
Средневысотные БЛА (группа IV в США, класс MALE в Европе) разрабатывают и производят сразу несколько стран, имеющих достаточно развитую авиационную промышленность. Это направление признается наиболее прибыльным в финансовом отношении и перспективным направлением бизнеса по сравнению с другими сегментами БЛА в ближайшем будущем. Лидирующее положение в сегменте занимают американские, израильские и китайские компании, вышедшие на массовое серийное производство этих БЛА и поставляющие их как национальным вооруженным силам, так и на экспорт.

К числу основных разработок следует отнести БЛА типа:
• Predator американской компании General Atomics Aeronautical Systems;
• Heron и Hermes израильских компаний IAI и Elbit Systems, соответственно;
• CH (Cai Hong) и Wing Loong китайской корпорации AVIC.

Европейские БЛА класса MALE отстают от американских и израильских аналогов на 5-7 лет и в основном находятся на этапе разработки. Только в мае 2016 года Минобороны Франции подписало контракт с компанией Sagem на поставку 14 БЛА Patroller.
В количественном отношении средневысотные БЛА занимают всего несколько процентов от всего парка, однако их стоимость на порядок выше, чем стоимость тактических беспилотников. Например, в CША при общем количестве БЛА более 8 000 единиц, из класса IV имеется чуть более 300 БЛА (130 MQ-1 и 190 MQ-9), что составляет 4%.
Перспективность и востребованность средневысотного класса беспилотников в решении задач воздушной разведки доказал американский опыт использования MQ-1 Predator и MQ-9 Reaper при борьбе с международным терроризмом в 2001-2008 годах (см. диаграмму).
В августе 2016 года весь парк БЛА MQ-1 Predator, MQ-1C Grey Eagle, MQ-9 Reaper и их модификаций, произведенных компанией General Atomics и эксплуатируемый США, Великобританией, Францией и Италией, превысил налет 4 млн часов. В СМИ отмечалось, что постоянно в воздухе находятся порядка 70 аппаратов MQ-9 Reaper, средний налет которых составляет 700 часов в сутки. Если в 2005 году были лишь единичные случаи боевого применения MQ-1 Predator в Афганистане, то в 2016 году доля применения MQ-1 и MQ-9 в борьбе с организацией ИГИЛ (запрещена в России) в Сирии и Ираке достигла 33 % от общего количества боевых вылетов авиационных средств.
Основными тенденциями в этом классе стал устойчивый рост максимальной взлетной массы, полезной нагрузки, диапазона скоростей и высот полета за счет замены поршневых двигателей на турбовинтовые. Также идет их вооружение авиационными средствами поражения класса «воздух-поверхность».
Создание боевых (ударных) средневысотных беспилотников сегодня идет за счет оснащения имеющихся образцов БЛА авиационными средствами поражения, либо путем создания малозаметных скоростных ударных БЛА нового поколения.
Из разведки в боевые

На фото: Испытательный полет экспериментального БЛА X-45 на авиабазе ВВС США Эдвардс 4 (штат Калифорния) (19 декабря 2002 года).
Примером создания вооруженного средневысотного беспилотника является опыт фирмы General Atomics по оснащению разведывательного БЛА Predator RQ-1А двумя управляемыми ракетами AGM-114 Hellfire класса «воздух-поверхность» с лазерным наведением. RQ-1А, получивший возможность боевого применения по наземным целям, стал называться MQ-1 (M от multi-role – многоцелевой).
Используя опыт разработки RQ-1А/MQ-1 фирма General Atomics создала новый вариант БЛА Predator В – MQ-9 Reaper, который выполнил первый полет в феврале 2001 года и поступил на вооружение в 2007 году. От исходного варианта он отличается увеличенными размерами. В качестве силовой установки вместо поршневого двигателя Rotax 914 (мощность 115 л.с.) установлен турбовинтовой TPE331-10 компании Honeywell (900 л.с.). При сохранении продолжительности полета до 30 часов, потолок увеличился с 7 000 до 15 000 м, скорость полета возросла в 2 раза до 440 км/час. Взлетная масса увеличилась с 1 400 до 4 700 кг, в том числе масса полезной нагрузки с 200 до 1 700 кг. Продолжительность полета с полной боевой нагрузкой составляет 14 часов.
MQ-9 имеет шесть внешних точек подвески на которых могут размещаться до 16 ракет Hellfire, или до 6 управляемых авиабомб с лазерным наведением типа GBU-12 калибра 500 фунтов (227 кг), или 4 управляемые бомбs JDAM калибра 500 фунтов, корректируемых по GPS. MQ-9 применялся в боевых действиях в Ираке и Афганистане с 2007 года.
За период серийного производства всего выпущено более 770 БЛА семейства Predator. Серийное производство MQ-1 завершилось в 2011 году. Планируется, что MQ-1B будут находиться в эксплуатации до 2018 года, MQ-9 – до 2035-2045 годов. MQ-9 планировалось заменить разведывательно-ударными БЛА нового поколения, созданными по программе MQ-X, статус которой в настоящее время не известен. Кроме того, на базе MQ-X рассматривалось создание комплексов, способных выполнять специальные задачи свойственные самолетам разведки и управления – E-3 AWACS, E-8C JSTARS и RC-135 Rivet Joint.
Новое поколение

На фото: Взлет и посадка экспериментального БЛА X-47B на авианосец «Теодор Рузвельт» в Атлантическом океане (17 августа 2014 года).
«Наибольший интерес среди разработчиков, производителей и эксплуатантов в силовых структурах, а также экспертного сообщества, представляет объективный анализ состояния и определение реальных перспектив развития, места и роли боевых беспилотников в боевом составе ВВС за пределами пятого поколения», – считает заместитель директора программ оперативно-тактической авиации Дирекции программ военной авиации ОАК Сергей Моисеев.
В настоящее время ведутся разработки принципиально новых БЛА типа «летающее крыло» с более широким диапазоном скоростей и высот полета, высокой маневренностью и значительной автономностью полета. Их отличительной особенностью является также использованием технологий малозаметности в радиолокационном и инфракрасном диапазонах. Они рассчитаны на применения различных современных и перспективных АСП, располагаемых во внутренних бомбоотсеках.
Наибольшего успеха в этой области добились американские компании Boeing с программой X-45 и Northrop Grumman с X-47. В 1999 году Управление перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США (DARPA) подписало контракты стоимостью по $131 млн c Boeing и Northrop Grumman на разработку к 2010 году демонстраторов, способных поражать наземные цели и объекты ПВО. X-45А первый полет выполнил в 2002 году, X-47А – в 2003-м.
В 2003 году программы разработки боевых БЛА X-45 в интересах ВВС и X-47 для ВМС были объединены под общим руководством DARPA. Объединенная программа получила обозначение J-UCAS (Joint UCAS). Два X-45А и один X-47А завершили программу летных испытаний в 2005 году, в том числе с выполнением боевого применения по наземным целям с использованием высокоточного оружия, расположенного во внутренних отсеках. Однако в 2006 году программа J-UCAS была закрыта, в том числе по причине расхождения концептуальных взглядов ВВС и ВМС в условиях вновь введенных финансовых ограничений по перспективным программам.
Американские ВВС сделали ставку на создание перспективного опционально-пилотируемого бомбардировщика нового поколения NGB. В дальнейшем он получил обозначение LRS-B (Long-Range Strike – Bomber – дальний ударный бомбардировщик). Не исключена вероятность, что в это время в Northrop Grumman началась засекреченная программа создания беспилотного малозаметного разведывательно-ударного БЛА под обозначением RQ-180.
В свою очередь американский флот пошли своим путем и приняли решение продолжить финансирование программы UCAS-D по созданию в 2007-2013 годах полномасштабного демонстратора палубного базирования массой до 24 т на базе X-47В. Общий объем финансирования программы составил порядка $1,8 млрд. В программе участвовали два летных образца X-47В. Первый вылет был совершен в феврале 2011 года с задержкой около 9 месяцев от запланированного срока. 14 мая 2013 года X-47В выполнил первый взлет с помощью катапульты с палубы авианосца «Джордж Буш», а первую посадку на него же совершил в августе того же года. После завершения программы UCAS-D ВМС США намеревались начать программу UCLASS (Unmanned Carrier-Launched Surveillance and Strike) по созданию полноценного палубного беспилотного малозаметного разведывательно-ударного авиационного комплекса MQ-25 Stingray для выполнения боевых задач в условиях активного противодействия средств ПВО противника. Его планировали ввести в строй в начале 2020 годов. В конкурсе планировали участвовать Northrop Grumman с X-47B, Boeing c «реанимированным» X-45С и General Atomics с БЛА Avenger. Однако в 2015 году ВМС США вместо UCLASS объявили о разработке палубного самолета-заправщика по программе CBARS (Carrier Based Aerial Refuelling System).
Европа и Китай в роли догоняющих
На 10-12 лет отстают от американских европейские программы создания демонстраторов боевых БЛА. К ним относятся, прежде всего, такие аппараты, как британский Taranis (компания BAE Systems) и западноевропейский Neuron (головной разработчик – французская компания Dassault в кооперации с авиастроительными компаниями Италии, Швеции, Испании, Греции и Швейцарии). Однако и европейцам не удалось достичь ожидавшегося прогресса.
Neuron и Taranis выполнили первые полеты в 2012 и 2013 годах, соответственно. В 2015 году было заявлено об успешном завершении программ. На следующий год Франция и Великобритания подписали соглашение о совместном финансировании и разработке компаниями Dassault и BAE Systems до 2030 года боевого БЛА по программе FCAS (Future Combat Air System) с использованием опыта создания демонстраторов Taranis и Neuron.
Первый полет китайского демонстратора боевого БЛА Sharp Sword (разработка и производство корпорации AVIC) состоялся по данным нескольких иностранных источников в 2013 году. По фотографиям видно, что Sharp Sword имеет значительное сходство с X-47В. Однако достоверной информации о ходе летных испытаний нет. Заявлялось лишь о планах поступления этого БЛА на вооружение НОАК в начале 2020 годов.
Технологические проблемы
«Обеспечение полета полностью автономного или с участием наземного оператора беспилотника, даже без боевого применения авиационных средств поражения, сопровождается рядом проблем, – говорит Владимир Михайлов. – Прежде всего, необходим соответствующий уровень развития двух ключевых технологий – микропроцессоров и систем телекоммуникации». Для поражения мобильных наземных и воздушных целей, особенно в ближнем маневренном воздушном бою, БЛА потребуются микропроцессоры с характеристиками скорости и объемом памяти эквивалентными или превышающими возможности человека. Но при отсутствии соответствующего уровня искусственного интеллекта, реагирующего на изменение обстановки, одни микропроцессоры тоже не смогут обеспечить требования, предъявляемые к эффективным боевым платформам.

Несовершенство бортовых микропроцессоров и систем искусственного интеллекта не позволит исключить в обозримой перспективе участие наземного оператора в контуре управления БЛА в части, касающейся опознавания мобильных наземных и воздушных целей, а также принятия решения на применение АСП. Поэтому все современные боевые БЛА дистанционно-пилотируемые. Например, управление MQ-1 и MQ-9 осуществляется через спутники с наземных пунктов, расположенных на авиабазе ВВС США Creech (штат Невада). При этом удаление от района боевых действий достигает 12 тыс. км. Это требует надежных систем телекоммуникации между БЛА и пунктом управления. Для массового применения БЛА потребуется значительное количество радиоканалов с большой пропускной способностью. Их дефицит впервые проявился во время боевых действий в Югославии в 1990-х годах.
В Ираке, Афганистане, Ливии НАТО имело полное информационное превосходство и господство в воздухе. «Но, исходя только из опыта этих военных компаний, трудно спрогнозировать масштабное применение беспилотников в условиях сложной воздушной, информационной и помеховой обстановки, – уверен Владимир Михайлов. – Особенно при конфликте с сопоставимым в военном отношении противником, способным оказать не только мощное радиоэлектронное подавление систем связи, управления, наведения и целеуказания, но и уничтожить околоземную группировку спутников связи и навигации».
Не в полной мере оправдываются надежды на существенное преимущество БЛА, особенно боевых, по сравнению с пилотируемыми самолетами, в части их стоимости. Вес перспективных боевых БЛА, например, X-47В превышает 20 т, что соизмеримо с весом легкого пилотируемого истребителя. При равной стоимости килограмма «сухого» веса, независимо от того, пилотируемый или беспилотный летательный аппарат, преимущества БЛА в ценовых параметрах становятся минимальными.
«Сохраняется, несмотря на значительный прогресс в последнее десятилетие, относительно низкая, по сравнению с пилотируемыми самолетами, надежность и живучесть беспилотников, которые приводят к высокому уровню аварийности, – добавляет Сергей Моисеев. – Для сравнения, пилотируемые тактический истребитель F-15 и штурмовик А-10 за весь период эксплуатации имеют показатели 2,36 и 1,94 на 100 тыс. часов налета, а MQ-1 и MQ-9 – 6,6 и 3,59 соответственно».
Будущее – за «камикадзе»

На фото: Концепция использования малых БЛА-«камикадзе», разрабатываемых в рамках программы Gremlin.
«В период до 2040 года боевым БЛА станет доступно выполнение задач автономного преодоления многоэшелонированной и многослойной системы ПВО и нанесения ударов по объектам в глубине обороны противника, – дает свой прогноз директор дирекции программ боевой авиации ОАК Владимир Михайлов. – Успешному преодолению ПВО во многом будет способствовать реализация технологий малозаметности и потенциальные возможности маневрирования БЛА с более высокими, чем пилотируемые летательные аппараты, перегрузками при выполнении противоракетных и противозенитных маневров».
Применение крылатых ракет морского, наземного и воздушного базирования в первые дни локальных войн, начиная с операции «Буря в пустыне» в 1991 году, для поражения объектов системы ПВО, командных пунктов, систем связи, управления и других важнейших объектов инфраструктуры противника стало «классикой» современного оперативного искусства. Ответом стало развитие многоканальных систем ПВО, способных с высокой эффективностью поражать крылатые ракеты.
В данных условиях существенно возрастает роль БЛА при преодолении ПВО противника в передовом эшелоне. Одной из основных задач беспилотников стало радиоэлектронное подавление и «провоцирование» ПВО противника с целью вскрытия ее средств, а также доразведки и целеуказание объектов ударов.
При прорыве ПВО противника, кроме этого, БЛА–»камикадзе» будут «вызывать огонь на себя». Массовый вход БЛА в зону поражения средств ПВО противника с плотностью налета, превышающей возможности по его отражению, может привести к дезорганизации системы управления ПВО противника и значительному расходу ракет на ложные цели. Это создаст благоприятные условия для успешного выполнения задачи радио-электронного противодействия и огневого поражения пилотируемыми самолетами.
Дальнейшим развитием беспилотных средств, обеспечивающих преодоление ПВО противника, рассматривается реализация DARPA программы Gremlin. Принципиальным отличием ее является возможность многоразового использования относительно недорогих малых БЛА класса SUAS (Small Unmanned Aircraft System), выполняющих функции ложных воздушных целей и постановщиков помех в первом эшелоне авиационной группировки. Предполагается, что эти БЛА будут запускаться как с боевых самолетов тактической и стратегической авиации ВВС и палубной авиации ВМС США, так и военно-транспортной авиации. В качестве базовой платформы, на которую «выжившие» беспилотники будут возвращаться после выполнения задачи, планируется использовать военно-транспортный самолет C-130.
В апреле 2016 года DARPA заключило контракты стоимостью по $16 млн с компаниями General Atomics, Lockheed Martin Dynetics и Kratos на разработку аванпроектов реализации концепции Gremlin. Ее летные испытания намечены на 2019 год.
Обосновывая необходимость реализации программы Gremlin, начальник отдела беспилотной авиации ВВС США полковник Трэвис Бёдин (Travis Burdine), в мае 2016 года отметил: «Если ВВС США будет поставлена задача по подавлению системы ПВО Ирана, Северной Кореи, России или Китая, имеющих сотни и тысячи зенитных ракет, то она будет решена десятками тысяч сравнительно недорогих малых беспилотников, действующих как ложные воздушные цели, постановщики помех, разведчики и “камикадзе”»!

Беспилотные летательные аппараты: проблемы и перспективы

Леонид Нерсисян, 23 декабря 2017, 01:33 — REGNUM В последние годы беспилотная авиация развивается огромными темпами — это касается как гражданского, так и военного секторов. Представить себе ту же современную войну без БПЛА уже почти невозможно. Вполне вероятно, что скоро это же можно будет сказать и про функционирование современной цивилизации в целом. Какие же главные вопросы связаны с развитием и перспективами беспилотной авиации?

Беспилотник U.S. Air Force

Могут ли в будущем БПЛА заменить авиацию?

С учётом развития компьютерных технологий и робототехники, вполне можно себе представить, что через 15−20 лет наличие пилота в самолёте (что гражданском, что военном) станет анахронизмом. На мой взгляд, рано или поздно, как наземная техника, так и авиация станет беспилотной, но точных дат, конечно, назвать невозможно. Главным преимуществом такого развития станет исключение «человеческого фактора», и связанного с ним происшествий. Кроме того, БПЛА уже очень скоро могут проникнуть во многие сферы жизни, к примеру, стать достаточно эффективными курьерами в условиях крупных городов, страдающих от автомобильных пробок (в ряде стран уже проводятся первые подобные опыты). Конечно, такое массовое использование гражданских БПЛА требует разработки серьёзной нормативно-правовой базы, иначе в небе может создаться настоящий хаос. Также БПЛА можно использовать для транспортировки грузов на труднодоступные территории — это направление также сейчас прорабатывается.

Возможно ли использование БПЛА террористами?

Эта возможность сейчас часто обсуждается специалистами. Ведь действительно: в свободной продаже имеется огромное количество гражданских беспилотников самого разного уровня. Да и технология их производства зачастую не столь сложна, и доступна практически любому государству (при закупке элементной базы в странах Запада или Азии). На многих гражданских БПЛА можно установить взрывное устройство и использовать в террористических целях. На том же Ближнем Востоке, ИГ («Исламское государство» — организация, деятельность которой запрещена в РФ) использовало гражданские мультикоптеры (нередко очень успешно) с такой целью. Поэтому разрабатывается множество устройств, способных выявлять и глушить каналы связи гражданских БПЛА. Их имеет смысл устанавливать в местах, где проходят массовые мероприятия, и т. п. Также БПЛА могут быть опасны с точки зрения шпионажа за теми или иными людьми, в том числе частными лицами.

Беспилотник MQ-1 Predator U.S. Air Force

Можно ли успешно бороться с беспилотниками противника?

Борьба с БПЛА противника является достаточно сложной проблемой по многим причинам. Беспилотники отличаются размерами, заметностью, стоимостью и многими другими параметрами (помехоустойчивость, скорость и т. п.). Такое многообразие пока затрудняет создание универсального средства борьбы с БПЛА, заставляя крупные военные державы развивать несколько концепций борьбы в комплексе. Основными направлениями работы являются радиоэлектронная борьба (РЭБ), «возвращение» зенитной артиллерии (для уничтожения недорогих аппаратов), развитие лазерных технологий. Кроме того, важна грамотная подготовка практически всех военнослужащих — даже обычный мотострелок во многих случаях способен уничтожить небольшой мультикоптер с помощью стрелкового вооружения.

Подробнее: Как уничтожить беспилотник?

Нарушает ли использование США ударных беспилотников условия Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (РСМД)?

Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности, вступивший в силу в 1988 году, запрещает производить, испытывать и развёртывать баллистические и крылатые ракеты наземного базирования с максимальной дальностью полёта от 500 до 5500 км. В последние годы США и Россия периодически обвиняют друг друга в нарушении условий этого договора, при этом американцы указывают на создание крылатой ракеты большой дальности для оперативно-тактического комплекса «Искандер», а Россия указывает на американские ударные беспилотники и наземную версию системы противоракетной обороны AegisAshore, развёрнутую в Румынии (в универсальные пусковые установки Mk.41 можно устанавливать крылатые ракеты Tomahawk).

Беспилотник MQ-9 Reaper U.S. Air Force

Что касается ударных беспилотников, то они чем-то напоминают крылатые ракеты (а определение в договоре о РСМД и вовсе совпадает «один в один»), которые по своей сути похожи на БПЛА, но с полётом в «один конец». Те же MQ-1 Predator и более современные MQ-9 Reaper способны пролететь 1,100 км и 1,852 км соответственно, и наносить удары с помощью противотанковых управляемых ракет или корректируемых авиабомб. Россия также активно занимается разработкой БПЛА этого класса, но, вероятнее всего, они будут приняты на вооружение уже после 2020 года.

Что же касается договора о ликвидации РСМД, то «зацикливаться» на беспилотниках, особенно учитывая тот факт, что Россия тоже стремится ими в будущем обладать, представляется не целесообразным.

Подробнее: Смерть Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности и её смысл

Перспективы развития российских БПЛА

В настоящее время перспективы развития боевой беспилотной авиации (БПЛА военного назначения, так называемых дронов) обусловлены целым рядом факторов. Прежде всего, постоянно возрастающей ценой пилотируемых самолетов и вертолетов, ростом стоимости обучения пилотов для них – в то время как для решения достаточно широкого круга задач наличие человека сегодня не является обязательным. По этой причине наметившаяся тенденция к росту процента боевых вылетов БПЛА в будущем сохранится. Помимо этого во многих странах ведутся активные работы по разработке принципиально новых моделей и конструкций планера-беспилотника, который был бы рассчитан на повышенные нагрузки в сравнении с пилотируемой авиацией, а также по оснащению такого рода аппаратов совершенными системами управления для упрощения работы наземного оператора устройства.

Не стоит сбрасывать со счетов и человеческую жизнь – самое ценное, что у нас есть. В этом плане использование БПЛА – это возможность уменьшения человеческих жертв среди летчиков. С учетом того, что современные средства ПВО стали не только совершенным оружием, но и получили широкое распространение в мире, это становится еще более актуальным. Современная система ПВО сильно ограничивает использование тактической авиации практически на всех театрах военных действий и серьезно усложняет возможность нанесения ударов по наземным целям противника.
Одновременно с развитием систем ПВО сильный скачок произошел и в авиационном вооружении. Сегодня это высокоточное оружие, обладающее высокой дальностью применения, что исключает необходимость самолета сближаться с атакуемой целью. Постепенно пилотируемая авиация превращается просто в носителя вооружений. Ударные функции современных летательных аппаратов сведены практически к 2-м моделям. В том случае, если цели атаки заранее известны – самолет лишь доставляет оружие ближе к ним. Если же цели атаки выявляются непосредственно в процессе боевых действий – самолет должен нести дежурство в зоне применения, для того чтобы обеспечить минимальное время с момента обнаружения цели до ее поражения.

Легкий БПЛА «Иркут-10»
В обеих этих ситуациях разведку целей стараются выполнять при помощи отдельных средств, а не самих носителей вооружений. Так как, чем дольше самолет «висит» в зоне действия ПВО противника, тем вероятнее его поражение. В результате для атаки наземных целей пилот постепенно становится не нужен. Летчик теряет свою функцию по обнаружению целей и наведению на них оружия. Более того наличие летчика делает самолеты крупнее по размерам, что увеличивает их заметность для средств ПВО. Также пилотируемая авиация ограничена по перегрузкам, которые испытывает пилот во время совершения тех или иных маневров во время уклонения от средств ПВО противника или маневрирования при подходе к цели. Также наличие пилота снижает продолжительность возможного патрулирования.
Все это в совокупности ведет к отказу от использования пилотируемой авиации для борьбы с наземными целями. При этом истребительная авиация еще достаточно долгое время будет оставаться пилотируемой, так как заменить летчика-истребителя в воздушном бою существенно сложней, чем для решения задачи доставки различного оружия к наземной цели.
Отечественная программа по созданию беспилотной техники в интересах ВС России призвана преодолеть сильное отставание в данной области от ведущих стран мира. Сегодня производить легкие БПЛА в состоянии многие страны, в том числе и Россия. Большое число российских компаний выпускает достаточно качественные образцы небольших БПЛА малого радиуса действия, способных совершать полеты на малых высотах. Такие БПЛА используются российскими силовыми ведомствами, МЧС, гражданскими компаниями и даже продаются за рубеж. Однако с высотными БПЛА, обладающими значительной дальностью полета все не так хорошо, в этой области лидерство США и Израиля является неоспоримым. Даже европейские страны вынуждены приобретать их технику, хотя и продолжают работы по разработке собственных моделей. И тут у России есть еще одна проблема, мы, в отличие от ряда европейских стран, не можем закупать готовые образцы вооружений, в случае невозможности их самостоятельного производства.
Происходит это по 2-м причинам. Во-первых, по-настоящему современную технику нам никто продавать не станет – так сложилось, что для стран-лидеров в данной области Россия это «вероятный противник». Не удалось приобрести достаточно современную технику даже у Израиля (отчасти из-за желания самого Израиля сохранить технологический отрыв от вероятного конкурента на рынке вооружений, а отчасти под давлением США).
БПЛА «Альтиус»
Во-вторых, для России разработка и производство собственной военной техники является вопросом национальной безопасности. Россия не может зависеть от каких-либо внешних источников поставок военной продукции, так как они могут прекратиться в самый неподходящий для этого момент. Помимо этого любой экспортер высокотехнологичных образцов вооружений старается исключить возможность применения данного оружия против себя, стран-союзников и даже третьей стороны, если это каким-то образом будет противоречить собственным интересам.
Учитывая это, в настоящее время по заказу Минобороны России в нашей стране ведутся работы по созданию БПЛА 3-х типов. Первый из них – это средневысотный оперативно-тактический беспилотник «Иноходец» со взлетным весом до 1 тонны. По своим характеристикам он близок к американскому MQ-1 Predator. Второй беспилотник (носит название «Альтиус») – весом до 5 тонн должен обладать большой высотой и продолжительностью полета, по своим характеристикам он является аналогом американского MQ-9 Reaper. Возможно, данный БПЛА сможет наносить ракетные удары по наземным целям. Третий перспективный российских беспилотник – это тяжелый ударный БПЛА (НИР по проекту «Охотник»), серийных аналогов данного аппарат в мире на сегодняшний день просто нет, но работы в этом направлении ведутся во многих странах.
В настоящее время информации по всем эти трем проектам можно найти достаточно немного. Все они находятся на стадии НИР, поэтому о каких-то конкретных характеристиках перспективных российских БПЛА говорить достаточно сложно. В частности по проекту «Иноходец» существует информация лишь о стоимости проведения научно-исследовательских работ по проекту – 1 млрд. рублей. Конкурс на проведение работ выиграла петербургская группа компаний «Транзас».
Конкурс на создание БПЛА «Альтиус» выиграло казанское ОКБ «Сокол», сумма контракта также составила 1 млрд. рублей. Итогом работ казанского ОКБ стала разработка и создание прототипа-демонстратора «Альтиус-М». 5 февраля 2013 года во время визита министра обороны России Сергея Шойгу на КАПО им. Горбунова (Казань) модель БПЛА, разработанного по НИР «Альтиус-М», была впервые публично продемонстрирована на публике. Предполагается, что испытания летного образца беспилотника будут начаты в 2014-2015 годах.
БПЛА «Альтиус-М» выполнен по нормальной аэродинамической схеме и обладает крылом большого размаха с 2-мя ТВД и V-образным оперением. Масса аппарата – до 5 тонн. Многие системы БПЛА – бортовая аппаратура управления, системы электроснабжения – полностью или частично будут унифицированы с аналогами БПЛА, разрабатываемого по проекту «Иноходец», компании «Транзас».
БПЛА MQ-9 Reaper, США
В 2011-2012 годах в ЭМЗ им. Мясищева планировалось на базе высотного самолета М-17РМ начать разработку летающей лаборатории для отработки бортового комплекса управления перспективных российских БПЛА «Иноходец», «Альтуист-М» и «Охотник-Б». Примечательно, что для испытания беспилотников собираются выбрать именно М-17РМ (М-55 «Геофизика»). У данного летательного аппарата максимальная высота полета превышает 21 км. В таком случае, если для испытания новых российских беспилотников не подошли другие платформы, то создатели российских БПЛА, возможно, замахнулись на очень большие высоты.
Особый интерес вызывает создание большого ударного беспилотника, так как именно он является самой сложной частью программы. В настоящее время разработка специализированного БПЛА, который был бы близок по своим возможностям к самолетам тактической авиации, не по зубам даже лидерам рынка. При этом наиболее близко к успеху подошли США. Америка уже обладает ударными БПЛА обычных схем и опытом их боевого использования. Помимо этого ряд программ по разработке нового ударного беспилотника (такие как Northrop Grumman X-47А, Boeing X-45 и X-46) были закрыты, но это не значит, что разработки по данным проектам прошли бесследно. Со временем все результаты исследований и накопленный компаниями опыт воплотятся в реальной боевой машине.
Проект российского тяжелого ударного БПЛА в рамках НИР «Охотник» предполагает создание аппарата весом до 20 тонн. Его разработкой в интересах ВВС России занимается компания «Сухой». Впервые о своих планах получить на вооружение ударный беспилотник военные заявили в рамках авиасалона МАКС-2009. Согласно заявлению Михаила Погосяна, которое было сделано в августе 2009 года, создание нового российского ударного БПЛА будет первой совместной работой соответствующих подразделений ОКБ «Сухого» и РСК «МиГ», официальное соглашение по данному вопросу было подписано авиапроизводителями в октябре 2012 года.
Техзадание на новый ударный беспилотник было утверждено Минобороны России в первых числах апреля 2012 года. Тогда же в прессе начала появляться информация о том, что новый ударным БПЛА, разрабатываемый компанией «Сухой», одновременно будет являться истребителем, относящимся к 6-му поколению. Предполагается, что первый образец нового беспилотника приступит к активной фазе испытаний не ранее 2016 года, а его принятие на вооружение запланировано к 2020 году. По своей конструкции данный аппарат предположительно будет изготовлен по модульной схеме, что позволит военным легко изменять его полезную нагрузку в зависимости от поставленных боевых задач.
Макет БПЛА «Скат»
Стоит отметить, что РСК «МиГ» имело свою интересную наработку по ударному беспилотнику, речь идет о тяжелом малозаметном ударном БПЛА «Скат». Полноразмерный макет данного летательного аппарата впервые был показан в рамках авиасалона «Макс-2007». Тогда эта модель наделала достаточно много шума, так как работы в этом направлении – это работы по созданию самых сложнейших и передовых видов военной техники, разработка которых недоступна для большинства стран мира. Однако работы по данному проекту шли достаточно медленно и дальше создания полноразмерного макета разработчики не продвинулись.
В этом смысле объединение усилий разных компаний (корпорации «Сухой» и РСК «МиГ») по реализации достаточно сложного проекта выглядит оправданной, это вполне распространенная общемировая практика. Да и выбор корпорации «Сухой» трудно назвать случайным. Данный производитель пилотируемой боевой техники обладает действующими сложнейшими системами автоматизации управления полетом, которые установлены на серийных истребителях Су-30 и Су-35, а также фронтовом бомбардировщике Су-34. Данные системы в состоянии упростить процесс пилотирования самолетов с неустойчивой аэродинамической схемой, сводя управление сложнейшим летательными аппаратами к простым для летчика манипуляциям.
В целом можно отметить, что в России все не так плохо в области разработки БПЛА. Хотя на данный момент в ВС РФ очень мало беспилотных систем, но изменить данное положение вещей для России все-таки по силам, причем не за счет приобретения иностранной техники, а за счет отечественных разработок. Наряду с этим сроки реализации наиболее перспективных российских программ являются сопоставимыми по срокам реализации с перспективными иностранными проектами.
Источники информации:

Пути ускорения развития БПЛА

Текст: Михаил Смирнов
советник отдела экспертизы инновационных проектов ГУНИД МО РФ, эксперт ГШ ВС РФ

В статье рассматриваются отдельные вопросы развития беспилотных летательных аппаратов (БПЛА) с несколько нетрадиционных позиций.

Речь пойдет о способах преодоления негативного влияния общей деградации науки, недальновидного игнорирования творчества изобретательского сообщества. Также выдвигаются предложения, с авторской точки зрения, о возможных путях изменения ситуации к лучшему.

Было бы большой ошибкой считать, что главной причиной непозволительно медленного развития российских БПЛА военного назначения является состояние предприятий оборонно-промышленного комплекса (ОПК). Причины гораздо глубже.

Общемировая тенденция такова, что институты науки превратились из генераторов идей в администраторов науки. При этом они в лучшем случае определяют направления развития или, как стало модным говорить, критические технологии. Особенности кадровой комплектации и отрыв от лабораторно-испытательной и опытно-конструкторской базы приводят к тому, что научные авторитеты и их коллективы превращаются в препятствие на пути проверки, признания и внедрения результатов научных открытий, новых технических решений, технологий и идей (теорий), к которым они не имеют отношения. Однако во многих странах эта проблема решается различными способами и достаточно результативно.

Кратко остановимся на отличительных моментах преодоления указанной проблемы, характерных для таких стран, как Израиль, США и КНР.

Израиль

Главное преимущество Израиля как страны заключается в том, что он представляет собой национальное государство не декларативно, а фактически. Применительно к рассматриваемому вопросу это означает, что задача достижения превосходства в разработке и создании БПЛА различных классов и предназначений – установка государства, своей волей и властью обеспечивающего реализацию планов независимо от чего-либо и кого-либо.

Следующей, присущей только Израилю особенностью является возможность получения научной и научно-технологической информации в режиме онлайн, не прибегая к услугам разведывательных структур, которые подключаются позже и работают уже целенаправленно. Именно эта уникальная особенность позволяет Израилю через своих агентов в государственных, научных и общественных институтах других стран, а также через СМИ и «институты роста и развития» не только тормозить реализацию проектов конкурентов, но даже проводить интересующие его исследования за счет бюджетов других стран.

Неисполнение поставленных задач в деле укрепления обороны и национальной безопасности в Израиле приравнивается к государственному преступлению. Итог – исключительно ответственное отношение к делу.

Результатами грамотного использования своих преимуществ становятся лидирующие позиции Израиля в разработке и производстве БПЛА и объем их поставок за рубеж.

США

Не имея информационных возможностей Израиля, США допустили к поиску технологических решений частные организации и объединения энтузиастов-изобретателей. Роль последних непостоянна и со временем меняется. Так, частные информационно-аналитические центры и бюро, образованные к началу 2000-х годов гражданами США, чаще всего не имевшими никакого отношения к науке, уже через 4–5 лет обошли по эффективности своей научно-поисковой деятельности соответствующие государственные учреждения и крупнейшие машиностроительные корпорации. Сегодня это уже не «справочные бюро», а эксклюзивные поставщики самой свежей научно-технической информации для крупнейших промышленных гигантов США и стран НАТО с годовым доходом, по самым скромным оценкам, не менее 0,5 млрд долларов США в год. Производители аэрокосмической техники и БПЛА первыми получают качественную информацию о новых материалах, технологиях и технических решениях, которые могут способствовать преодолению существующих проблем и сделать продукцию еще более конкурентоспособной.

Сильной стороной таких организаций является работа с уже имеющимися результатами – технологиями, устройствами, изделиями и материалами. Слабой – невозможность осуществления качественной прогностической функции.

Повальному увлечению созданием «аналитических центров» и «баз технологий», недавно волной прокатившемуся по Российской Федерации, мы обязаны эффективностью и финансовым успехом именно этих частных компаний, образованных энтузиастами. Как правило, остается в тени то обстоятельство, что их неназванными крестными отцами стали интеллектуалы из «Рэнд Корпорэйшн», DARPA и Израиля, которые, в свою очередь, использовали уже имевшийся опыт Спецкомитета при Совете министров СССР.

Рассматривая деятельность поисковых информационно-аналитических компаний США и их аналогов в других развитых странах, нельзя не отметить одно, на наш взгляд, важное обстоятельство. Становясь крупными держателями научно-технической и технологической информации, предоставляемой гигантам машиностроительной индустрии, эти организации не только способствуют дальнейшей деградации аналогичных государственных научных структур, но и вносят свой вклад в процесс измельчания научно-технического образования населения своих стран. Причиной этого становится коммерческий подход к обороту научно-технической информации.

Что касается использования наработок изобретателей-одиночек и их объединения в функциональные коллективы для разрешения конкретной проблемы, во второй половине ХХ века США сполна использовали их потенциал. Однако с середины 1990-х годов, когда продемонстрированная эффективность стала наносить ущерб престижу государственных научных центров, масштаб привлечения самоучек и энтузиастов резко уменьшился.

Представляется, что главными причинами, заставившими отказаться от использования творческой энергии граждан США, были несовпадение интересов и разоблачение государственных научных институтов в искусственности постановки большинства имеющихся проблем.

Вместе с тем, данная форма поиска технических и технологических решений как наиболее свободная от внешних обстоятельств, вероятнее всего, вновь обретет свою актуальность, как только США потребуется новый качественный рывок в технике.

В настоящее время США как мировой технологический лидер используют целый ряд косвенных способов поддержания своего статуса:

  • определение перспективных направлений науки и техники;
  • сдерживание развития «неправильных стран» через экспортно-контрольные режимы и институт санкций;
  • определение «норм поведения» для научного сообщества;
  • приглашение, наем или принуждение к сотрудничеству необходимых специалистов, а также шантаж или устранение ученых, чьи изобретения «противоречат науке» и наносят ущерб «национальной безопасности США».

Самыми же мощными и эффективными инструментами сохранения своих позиций в США остаются:

  • финансовый контроль и удушение промышленности стран-соперников;
  • навязывание «международных» технических регламентов и стандартов;
  • дезинформирование научно-технического сообщества других стран;
  • обеспечение притока ученых нужных специальностей из других государств;
  • электронный контроль мировой научной литературы и публикаций.

США продолжают оставаться лидером в разработке и производстве тяжелых БПЛА (разведывательных и ударных) и ведут самые объемные в мире исследовательские и опытно-конструкторские работы в целях поддержания своего военного превосходства.

КНР

Основные пути получения передовой научно-технологической информации таковы:

  • промышленный шпионаж (во всех известных формах);
  • копирование (как правило, через закупки малых партий продукции);
  • опережающее и зонтичное патентование, способствующее прямым контактам с интересующими производителями (правообладателями) и авторами изобретений;
  • приглашение иностранных специалистов и технологов;
  • создание совместных предприятий.

В последнее время в Китае возрастает роль мониторинга научной литературы, включая альтернативные официальной науке направления.

Сильными сторонами научно-технической политики Китая являются полноценное государственное управление ее осуществлением и плановый характер реализации намеченных программ развития. Слабыми – недостаточный творческий потенциал населения и проблемы экономического роста.

Китай хорошо знает свои слабые стороны и постоянно работает над их устранением. При этом, наряду с поступательностью развития, он демонстрирует свою способность к сосредоточению усилий на наиболее важных направлениях. В Китае существует свой вариант американской DARPA и аналог несостоявшейся в России системы поиска и внедрения прорывных технологий в интересах вооруженных сил. Создана и работает программа подготовки национальной научно-технической элиты.

Благодаря мощной производственной базе и достаточной свободе действий именно Китай имеет все возможности для массового производства БПЛА, в том числе и действующих над морской поверхностью. Внедрение новых источников энергии, появление которых наряду с получением материалов для ЗD-печати, обеспечивающих требуемые прочность и износостойкость нагруженных деталей и изделий, способно вывести его в лидеры производителей военных БПЛА, как минимум, по количеству.

Россия

Будучи уникальной и самодостаточной страной с самым талантливым народом на Земле, современная Россия с победой демократии утратила национальную идею, а в плане научно-технологического потенциала оказалась отброшенной из тройки мировых лидеров в научной сфере деятельности в шестой десяток.

Разрушение советских научных школ, отраслевой промышленности, постоянное реформирование (примитивизация) систем образования, включая военное, привели к тому, что за четверть века страна не создала практически ничего радикально нового. Все «супердостижения», демонстрируемые вовне, – это всё реанимированные разработки еще советского периода.

При этом действительно прорывные открытия, изобретения и полезные модели продолжали появляться в России. Правда, космический ионный двигатель не приглянулся специалистам из «Роскосмоса» и был успешно реализован в США. Все материалы по созданию элементов терагерцевой электроники, внедрение которой создавало материальную базу для занятия Россией лидирующей позиции среди мировых производителей микроэлектроники, переданные в РАН для изучения, «чудесным» образом оказались в распоряжении японской «Тошиба». Реализация данного проекта в сочетании с новыми электрическими исполнительными механизмами позволила бы снизить вес существующих летательных аппаратов (пилотируемых и беспилотных) на 5–10%, а разрабатываемых – на 12–15%, не говоря уже о быстродействии электроники и возможностях «интеллектуализации» боевой техники.

Сверхзвуковые винты Д. Базиева прошли долгий путь от примера «лженауки» до госиспытаний, что, к сожалению, еще не означает их внедрения. Детонационные вертолетные двигатели омских конструкторов способны закрыть целый ряд проблем в области разработки ударных и транспортных БПЛА ввиду своей простоты, надежности и невысокой себестоимости, а кроме того, сама конструкция оригинального вертолета, созданного под эти двигатели, позволила решить главный вопрос – спасение экипажа (для БПЛА – груза).

Наиболее болезненный вопрос для БПЛА на электрических двигателях – создание емкого аккумулятора – достаточно давно решен в России, однако ввиду патологической неприязни РАН к первооткрывателям со стороны официально так и значится, как нерешенный. Впрочем, существует мнение, что дело даже не в паре Нобелевских премий, а в нежелании появления серьезного конкурента двигателям внутреннего сгорания, окажись такие источники тока на гражданском рынке.

Еще один сдерживающий фактор при использовании БПЛА – пропускная способность канала связи и его защищенность. Лично мне не верится, что в стране, давшей миру радио, лазер, телевизор и даже негласно выпускающей элементную базу для зарубежных суперкомпьютеров, нет приемлемых решений. Скорее всего, крупным промышленным объединениям и некоторым научным центрам проще пребывать в постоянном процессе поиска и разработки, попутно отфутболивая любые решения, которые самим своим существованием ставят под сомнение право корпораций и концернов бесконтрольно тратить государственные деньги.

Примерно такая же ситуация сложилась и вокруг разработки двигателей для БПЛА. Играть на этом поле могут только «свои», как по финансовым, так и по бюрократическим основаниям.

Можно долго и основательно проводить сравнения подходов и практик, используемых основными производителями военных БПЛА, анализировать сухие, но конкретные тактико-технические характеристики их типов. Это даст понимание, куда необходимо двигаться. Попробуем хотя бы в первом приближении попытаться ответить на вопрос: как двигаться?

Примеры действий некоторых конкурентов мы уже рассмотрели. Даже поверхностное упоминание нереализованных решений изобретателей и конструкторов свидетельствует о наличии существенного потенциала развития. Дело за лицами, принимающими решения.

Основные недостатки, присущие практически всем БПЛА, за исключением стратегических, сегодня следующие:

  • недостаточные дальность и время полета;
  • малые скорости полета;
  • привязанность к оператору;
  • ненадежность систем навигации;
  • ограниченность контроля пространства;
  • слабая помехозащищенность;
  • большая заметность, не коррелирующая с размерами БПЛА;
  • слабая маневренность;
  • низкое разрешение оптических видеокамер;
  • невысокие скорости передачи данных;
  • сложность использования в ограниченном пространстве и в условиях огневого воздействия;
  • низкое качество «интеллекта», невозможность «самостоятельного» принятия оптимального решения;
  • недостаточный уровень роботизации (взлет-посадка, изменения полетной конфигурации);
  • отсутствие средств обнаружения радиолокационного облучения и средств РЭБ;
  • отсутствие заложенных алгоритмов реакции на угрозы и изменение оперативной обстановки;
  • невозможность работы «роем» (для ударных БПЛА).

Перечисленные недостатки, которые понадобятся нам далее при рассмотрении вопросов распределения ответственности, за некоторым исключением, присущи и БПЛА иностранного производства. В то же время следует констатировать, что наши конструкторы добились значительных успехов, и их продукция зачастую не уступает зарубежным образцам аналогичных классов. Более того, вступив в гонку по развитию БПЛА позже других, российская военная наука сумела избежать многих ошибок и заблуждений, с которыми столкнулись наши иностранные конкуренты.

И все же некоторое отставание, помимо технического, имеется. Теория и практика использования военных БПЛА различных классов находится на стадии формирования. Опыт боевого использования, в условиях отсутствия полноценных систем ПВО и средств РЭБ у противника, недостаточен и не может быть заменен моделированием. Сценарии учений, проводимых на своей территории, в известной мере условны и упрощены, что также наносит вред планированию применения БПЛА. Таким образом, отсутствует достоверная исходная информация, позволяющая сформировать общую методологию применения БПЛА и адаптировать ее под конкретные классы и задачи. Опыт комплексного использования военных БПЛА различного назначения минимален.

Данная ситуация приводит к тому, что наилучшим представлением о возможностях применения БПЛА обладают непосредственные операторы, но они же и отстранены от участия в принятии решений. В целом можно утверждать, что современное использование БПЛА ограничено решением тактических задач, что, в свою очередь, тормозит процесс выработки военной наукой общей методологии применения данного класса вооружений.

Следует упомянуть и о продолжающем иметь место ведомственном подходе в использовании БПЛА и средств их обнаружения и уничтожения. На небольшой территории с низкой интенсивностью боевых действий информационное взаимодействие между различными силовыми ведомствами организовать можно. Но будет ли оно возможно при переходе от организации объектовой ПВО к прикрытию мобильных группировок? Опыт военных конфликтов на Кавказе, похоже, так ничему и не научил.

С учетом высокой вероятности развязывания большой войны на Ближнем Востоке и возможной эскалации напряженности на западных границах России представляется целесообразным рассмотреть пути интенсификации развития парка БПЛА, позволяющие сократить время разработки и поставки их в войска за счет отказа от излишних бюрократических процедур, распределения ответственности и использования творческого потенциала изобретательского сообщества.

За выполнение боевых задач с использованием БПЛА отвечает Генеральный штаб Вооруженных сил Российской Федерации. Значит, он и должен быть той единственной инстанцией, определяющей, какие БПЛА, в каком количестве и к какому сроку ему нужны. Ситуация, когда эта задача решается на практике от обратного, непригодна. Для исключения диктата ОПК (цены и качество) он вправе утвердить особый порядок предоставления на испытания моделей БПЛА, предусмотрев в нем, что вопросами вооружения, защищенностью и пропускной способностью каналов связи, а также системой распознавания, занимаются НИО и вузы Минобороны России. Остальные вопросы находятся в ведении разработчика. Разумеется, вопросы унификации и стандартизации никто не отменял, но к ним можно вернуться после того, как появятся изделия, прошедшие испытания на объектах Минобороны, отвечающие заданным требованиям.

Существующая система принятия на вооружение (на снабжение) вооружения, военной и специальной техники перегружена требованиями и промежуточными инстанциями, компетенцию которых никто не проверял уже более четверти века. Немало фактов говорят о том, что в этом процессе присутствуют нарушения посерьезней, чем недобросовестная конкуренция. По отдельности их можно принять за чье-то недомыслие, перестраховку, обладание особыми познаниями. Но в сумме это выглядит как целенаправленное вредительство или защита интересов иностранных производителей.

Большинство научно-испытательных центров, уполномоченных проводить испытания, уже не обладают соответствующей лабораторно-испытательной базой, а некоторые утратили и профильных специалистов. Однако при принятии решений всевозможные комиссии продолжают руководствоваться формальным подходом при рассмотрении представляемых документов.

Выход из этой конкретной ситуации на данном этапе видится в расширении списка учреждений, уполномоченных на проведение испытаний, и/или разделении вопросов компетенции. Дороговизна современных испытательных комплексов и введенные санкции не позволяют надеяться на скорое техническое переоснащение учреждений Минобороны России. Отчасти эту проблему можно попытаться решить привлечением лабораторий Ассоциации кластеров и технополисов России и более широким использованием возможностей гражданских вузов, а также установлением требований по кратному снижению стоимости испытаний продукции, предназначенной для использования в интересах Вооруженных сил.

Если у кого-то возникает вопрос, а нужно ли это, предлагаем еще раз вернуться к перечню слабых мест БПЛА. Эти проблемы существуют, несмотря на выделение значительных финансовых средств на проведение фундаментальных исследований и опытно-конструкторских работ, выполняемых ведущими НИИ и НПО. И раз уж это факт, то будет разумным опробовать и другие пути разрешения обозначенных проблем.

То, что сегодня БПЛА средней и большой дальности выпускают только крупные НПО, не означает, что так будет всегда. Десятки тысяч километров трубопроводов, дорог, ЛЭП, да и просто территории нуждаются в постоянном мониторинге. Есть спрос – будут предложения. И в условиях санкций, которые закончатся не скоро, они будут российскими. Если предположить, что поставку такой продукции возьмут на себя нынешние производители, то реакция крупных компаний очевидна. Они скорее выступят спонсорами новых производителей, не связанных корпоративными ограничениями, в целях получения надежных изделий с длительной работоспособностью по приемлемой цене. С появлением российских материалов для 3D-печати, позволяющих изготавливать двигатели (внутреннего сгорания, детонационные и газотурбинные) для БПЛА, локализация производства потеряет свое значение. Стоимость платформы (планера и двигателя) упадет как минимум на порядок.

Почему это важно для военного ведомства?

Во-первых, не переоценивая роли и значения БПЛА средней и большой дальности, в Минобороны знают, что в случае военного конфликта с коалицией стран НАТО восполнение потерь пилотируемой авиации будет невозможным. Единственным вариантом для решения ряда военных задач станут именно такие БПЛА.

Во-вторых, центры производства БПЛА, сосредоточенные в больших городах, гарантированно утратят свою функциональность. Поэтому наличие производств на периферии отвечает интересам обороноспособности страны.

В-третьих, может случиться так, что в результате серии природных катаклизмов или последствий применения ядерного оружия свойства и плотность атмосферы изменятся настолько, что использование существующей авиационной техники станет невозможным. Потребуются другие режимы и скорости для взлета, возможно, неприемлемые для летного состава. И в этом случае шансы БПЛА предпочтительнее.

Несмотря на очевидность необходимости резкой интенсификации разработок БПЛА различных классов, усилия руководства страны и промышленности в решении этой задачи неубедительны.

Почему практическое решение этого вопроса нецелесообразно всецело возлагать на предприятия ОПК и Главное управление вооружения Минобороны России? Прежде всего, по критерию времени.

Любое конструкторское бюро и производственное объединение функционируют по принципу «один конструктор – одна идея». Путь от принятия решения до признания его ошибочности или недостаточной эффективности долог. Внесение изменений в техническое задание, корректировка содержания работ, изменение кооперации и так далее – сложная и затяжная процедура. До представления изделия на испытания от начала работ проходит 3–4 года. Ведомственные разработчики, даже если они понимают, что при существующих подходах к организации и проведению работ обречены всегда отставать от конкурентов, ничего изменить не могут.

Пока материал, технологию или техническое решение, появившиеся за рубежом или в России, «узаконят» для использования, на смену им уже приходят новые, еще более совершенные. Государственные предприятия, к сожалению, неповоротливы и бесправны, поэтому внедряемые инновации, как правило, являются уже вчерашним днем.

По оценкам специалистов, рынок БПЛА – один из самых динамичных и перспективных в ближайшие 10–15 лет. Несложно предвидеть, что успех новых производителей будет определяться именно скоростью реакции на запросы рынка, способностью находить оригинальные технические решения, свободно решать вопросы в определении поставщиков, форм кооперации и внедрения инноваций. При всех недостатках, которые, несомненно, проявятся, новые производители БПЛА не будут обременены громоздкой управленческой надстройкой, что, разумеется, скажется на финальной цене БПЛА. И самое главное – такие производители могут стать источником своевременных готовых технических и конструкторских решений.

Таким образом, в свете вышеизложенного военному ведомству, возможно, было бы разумно разработать и провести следующие мероприятия, направленные на ускорение процесса развития и совершенствования БПЛА:

  • расширить и закрепить полномочия ГШ ВС РФ в вопросах определения соответствия представленных на испытания БПЛА предъявляемым требованиям и принятия решения о заключении контрактов с производителями;
  • разработать и ввести в действие нормативные акты (общегосударственные и/или ведомственные), позволяющие соответствующим органам военного управления напрямую заказывать проведение поисковых работ гражданским организациям, организовывать и проводить, в том числе на постоянной основе, конкурсы с объявленным призовым фондом по разработке платформ БПЛА различного назначения, что в итоге позволит расширить охват существующих технических и конструкторских решений, а также сможет способствовать сокращению времени и стоимости разработок БПЛА в интересах Вооруженных сил;
  • содействовать расширению перечня «центров компетенций», проводящих испытания и осуществляющих сертификацию материалов, элементов и устройств, применяемых при создании БПЛА;
  • при невозможности создать полноценный информационно-аналитический центр по проблемам БПЛА в структуре Минобороны России содействовать формированию таких структур в профильных вузах (или при них) с последующим заключением контрактов.

Данная статья не претендует на всеобъемлющее освещение всех возможных путей интенсификации развития российских БПЛА. Она скорее предлагает поднять на новый уровень информационно-аналитическое обеспечение производителей БПЛА и за счет организационных решений существенно сократить время на поиск и апробацию технических инноваций в целях минимизации недостатков современных российских БПЛА военного назначения.

«Газпром нефть» и Ассоциация «Аэронет» организовали в рамках МАКС-2019 конференцию, посвященную перспективам развития беспилотной авиации в России. Дроны становятся всё нужнее, но развитию их промышленного применения мешает множество законодательных ограничений, и чем больше дронов — тем сложнее. Что делать?

Зачем нужны дроны и почему их используют все чаще

По данным «Газпром нефти», геодезические работы с использованием беспилотной авиации обходятся в 2-3 раза дешевле классических: от 40 тысяч рублей за квадратный километр против 130 тысяч. При этом на выходе получается не топографический план, а более удобный ортофотоплан в цифровом формате. Также беспилотная авиация используется для контроля инфраструктуры, контроля за строительством и проведения геологоразведочных работ. Для этого осуществляется аэрофотосъемка с БВС, что в сравнении с наземной геодезической съёмкой занимает гораздо меньше времени: так, на площади в 50 кв. км наземная геодезическая съёмка занимает 75 дней, а аэрофотосъёмка с использованием БВС — 8 дней.

«Сибинтек» (дочерняя структура «Роснефти») использует дроны для мониторинга трубопроводов: помимо камер на них устанавливаются разнообразные датчики, в том числе тепловизионные и лазерные — появляется возможность отслеживать утечки, оперативно находить незаконные врезки — их обнаруживают при помощи машинного зрения. — и даже автомобили и людей, которые зачем-то находятся в охранной зоне трубопровода (видимо, как раз для того, чтобы построить незаконную врезку). Также дроны обнаруживают лесные пожары и определяют направление их распространения: если огонь движется в сторону трубы, его нужно срочно тушить!

При этом лесники также используют БВС — один только комитет лесного хозяйства Московской области эксплуатирует 30 беспилотных комплексов. Они позволяют не только оперативно обнаруживать возникающие пожары, но и находить незаконные вырубки и пресекать уничтожение лесов. Имеется флот БВС у «Авиалесохраны» и даже «Общества добровольных лесных пожарных».

Регулярный облёт ЛЭП на предмет обнаружения повреждений и появления посторонних объектов в охранных зонах практикуют «Россети». Наконец, даже РЖД (уж казалось бы, антагонисты любой авиации) планирует использовать БВС для контроля за состоянием стрелок (например, корректно ли работает их обогрев зимой), обнаружения дефектов креплений контактного провода и оттяжек, загрязнения изоляторов.

Почему использование дрона в России — это сложнейший квест

Между тем использование БВС существенно ограничено законодательными барьерами. Регулятора понять можно: сегодня купить дрон или даже самостоятельно собрать его из готовых компонентов с «Алиэкспресса» может любой школьник. Или не школьник, а террорист, который вместо камеры подвесит к коптеру, например, гранату. В итоге для того, чтобы выполнять с помощью беспилотных воздушных судов любые работы — хоть свадьбу снимать — можно только имея сертификат эксплуатанта, а в перспективе — и сертификат летной годности на воздушное судно, который можно будет получить и продлевать, проходя обслуживание у официального дилера.

Очень много времени занимает процедура получения разрешения на использование воздушного пространства, причем оно выдается эксклюзивно на один беспилотник — сразу несколько летать одновременно над одной и той же территорией не могут. Есть также ограничение по взлетной массе беспилотника (30 кг). Кроме того, запрещено удаленное управление — и мы сейчас даже не про 5G-сети, а про элементарное программирование БВС из центрального офиса: нельзя взять и загрузить полетное задание через интернет, оператор обязательно должен присутствовать на месте.

И, наконец, самое главное — это необходимость прохождения контрольного просмотра после каждой аэрофотосъемки. То есть, отснятый материал передается доблестным органам, которые изучают его на предмет того, не сняли ли вы что-нибудь запрещенное. Например, какой-нибудь военный или стратегический объект. Доходит до смешного: даже если вы фотографируете с дрона фасад здания или дымовую трубу — все равно люди в погонах должны проверить, что в кадр не попало ничего другого — вдруг вы вообще снимали не то, что запрашивали? Вдруг вы шпион?

Выше мы уже сравнивали аэрофотосъемку классическим и «беспилотным» методами — так вот, с учетом необходимости дождаться акта контрольного просмотра в течение 30-60 дней суммарное время, затрачиваемое на весь процесс, сегодня приближается к полутора-двум месяцам, как и при классическом методе, хотя достаточно было бы порядка двух недель.

При этом при классической аэрофотосъемке этого нет, потому что нет привязки снимков к географическим координатам.

Промышленные компании настаивают на том, чтобы достаточно было предоставлять треки с транспондера ADS-B в качестве доказательства того, что дрон не летал там, где не следует, однако у органов на этот счет другое мнение: враг не пройдет…

Впрочем, тенденция к сокращению времени контрольного просмотра есть: уже разработано решение на основе нейросетей, которое автоматически анализирует массивы изображений. После доработок и сертификации оно будет внедрено — иначе, учитывая рост объемов проводимых беспилотниками работ, органы просто захлебнутся в потоке данных.

Еще один барьер — отсутствие в России нормативной базы — как правовой, так и технической — для создания системы UTM, которая позволила бы интегрировать беспилотники в общее воздушное пространство. UTM-системы уже действуют в США и Европе, благодаря им появляется возможность координировать полеты БВС в автоматическом режиме — грубо говоря, UTM — это такой «авиадиспетчер» для беспилотников, только, конечно, не живой, а электронный. Его появление позволило бы решить множество вопросов со сложным согласованием полетов БВС.

Однако в России пока нет поддержанных государством пилотных проектов по созданию экосистемы UTM, а она должна создаваться на государственном уровне.

В рамках дискуссии участники наметили дальнейшие шаги и договорились о совместной выработке единого проекта решения по снятию ряда ограничений на полеты БВС для представления его в госорганы (разрешительные органы). Ассоциация «Аэронет» и «Газпром нефть» готовы возглавить эту работу.

Илья Шатилин