Балкарцы и кабардинцы

Конфликт из-за битвы: что произошло в Кабардино-Балкарии

Правообладатель иллюстрации Sergei Bobylev/TASS/Getty Images Image caption Село Булунгу в Чегемском районе Кабардино-Балкарии недалеко от села Кенделен

В Кабардино-Балкарии обострились межнациональные трения. Началось все с того, что балкарцы не пустили в свое село кабардинцев, которые хотели отпраздновать 310-летие победы в Канжальской битве. Затем протесты начались и в столице республики. Что известно о причинах и последствиях ссоры?

Что произошло

18 сентября через село Кенделен, где в основном живут балкарцы, должно было пройти шествие всадников-кабардинцев на гору Канжаль.

Шествие было приурочено к 310-летию Канжальской битвы. В селе же считают, что такой битвы не было. Жители заблокировали дорогу всадникам, между ними начались стычки.

Прибывшие силовики заблокировали село и, как сообщает «Кавказский узел», открывали огонь в воздух при попытках прорыва оцепления. На следующий день полицейские также применяли слезоточивый газ.

  • Сколько мужчин, столько стволов: что делят чеченцы и дагестанцы
  • Расчистим дорогу, подвинем блокпост. Что известно о конфликте на границе Чечни и Ингушетии
  • Дагестанские полицейские устроили дуэль и ранили прохожего

Как сообщили в Следственном комитете России, местные жители применили к полицейским и бойцам Росгвардии насилие и пытались спровоцировать столкновения. По версии следователей, они также размещали в социальных сетях «недостоверную информацию о происходящем и призывали к возбуждению ненависти и вражды».

О возбуждении уголовных дел пока не сообщалось.

На следующий день, 19 сентября, у здания правительства Кабардино-Балкарии в Нальчике прошел митинг под адыгскими флагами, участники которого требовали разобраться в конфликте.

В этот же день столкновения между участниками похода и полицейскими произошли в селении Заюково, расположенном неподалеку от Кенделена.

Кроме того, как сообщает издание 1777.ru, на развилке трассы «Кавказ» силовики задержали группу людей, которые приехали на помощь одной из сторон конфликта. После этого там, по данным издания, произошла перестрелка. Официальных подтверждений этой информации не поступало.

Предмет конфликта

Считается, что Канжальская битва произошла в 1708 году, и тогда кабардинское ополчение разбило войска Крымского ханства, которое требовало с местного населения дань.

Согласно заключению Центра военной истории Института Российской истории РАН, Канжальская битва — реальное историческое событие, которое «имеет важнейшее значение в национальной истории кабардинцев, балкарцев и осетин».

Столкновения между кабардинцами и балкарцами по этой же причине имели место в 2008 году на праздновании 300-летия Канжальской битвы. Тогда балкарские жители села вышли на стихийный митинг с лозунгами «Канжальской битвы не было» и «Застолбить землю не дадим».

Противостояние тогда продлилось два дня.

Кабардинцы и балкарцы

По данным переписи 2010 года, в регионе три доминирующих этноса. Это кабардинцы (490 тысяч), русские (193 тысячи) и балкарцы (108 тысяч).

Происхождение двух титульных народов республики различно. Кабардинцев историки относят к адыгской группе, а прошлое балкарцев во многом остается неясным. Есть версия, что в формировании балкарского этноса приняли участие западные осетины (аланы) и кипчаки. Согласно другой версии, балкарцы — часть крымско-татарского этноса, переселившаяся в горы Центрального Кавказа.

До двадцатых годов ХХ века балкарцев в России называли «горными татарами» или «отуреченными кавказцами», поскольку их язык, как и родственных им карачаевцев, принадлежит к тюркской группе.

Один из главных источников напряженности в республике — земельный вопрос. Составляющие меньшинство балкарцы периодически напоминают властям о правах на земли, которые, по их мнению, были отданы кабардинцам во время депортации балкарского народа.

В 1944 году по решению советских властей представители балкарского народа были депортированы в Кыргызстан и Казахстан. Официально депортация обосновывалась участием балкарцев в коллаборационистских формированиях, выступавших на стороне нацистской Германии. Впоследствии высшими государственными органами СССР, а позднее и России, депортация была признана незаконной и актом геноцида.

кабардинцы и балкарцы

Смотреть что такое «кабардинцы и балкарцы» в других словарях:

  • КАБАРДИНЦЫ И БАЛКАРЦЫ — представители двух коренных народов, населяющих Кабардино Балкарию и имеющие в своей психологии и культуре много общего и много особенного. Общее объясняется длительностью совместного проживания на одной территории, непосредственного общения и… … Энциклопедический словарь по психологии и педагогике

  • Балкарцы — Балкарцы … Википедия

  • кабардинцы — КАБАРДИНЦЫ, ев, мн (ед кабардинец, нца, м). Народ, составляющий основное коренное население Кабарды, Кабардино Балкарской Республики в составе России, расположенной на северном склоне Большого Кавказа; люди, принадлежащие к этому народу; яз.… … Толковый словарь русских существительных

  • Кабардино-Балкарская Автономная Советская Социалистическая Республика — Кабардино Балкария. В составе РСФСР. 16 января 1922 образована Кабардино Балкарская АО; преобразована в АССР 5 декабря 1936. Площадь 12,5 тыс. км2. Население 614 тыс. человек (1972, оценка). В К. Б. 8 районов, 7 городов, 7 посёлков… … Большая советская энциклопедия

  • КАБАРДИНО-БАЛКАРСКАЯ АВТОНОМНАЯ СОВЕТСКАЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ РЕСПУБЛИКА — Кабардино Балкария, в составе РСФСР. Расположена в центр. части Большого Кавказа, занимает его сев. склоны и прилегающие степные равнины. Созданная 1 сент. 1921 Кабардинская АО, 16 янв. 1922 преобразована в Кабардино Балкарскую АО. 5 дек. 1936… … Советская историческая энциклопедия

  • Баксан (город) — У этого термина существуют и другие значения, см. Баксан. Город Баксан кабард. черк. Бэхъсэн Герб … Википедия

  • Лескенский район — кабард. черк. ЛэскIэн къедзыгъуэ карач. балк. Лескен район Страна … Википедия

  • Баксанский район — кабард. черк. Бэхъсэн къедзыгъуэ карач. балк. Басхан район Страна … Википедия

  • Народов Северного Кавказа верования — Сев. Кавказ регион преимущественно исламский. Адыгейцы, абазины, черкесы, часть осетин, кабардинцы, карачаевцы, балкарцы, ногайцы, северокавказские туркмены мусульманесунниты (см. Суннизм) ханафитского мазхаба (толка); почти все народы… … Религии народов современной России

  • СССР. РСФСР, автономные республики — Автономные республики Башкирская АССР Башкирская АССР (Башкирия) образована 23 марта 1919. Расположена в Предуралье. Площадь 143,6 тыс. км2. Население 3833 тыс. чел. (на 1 января 1976). Национальный состав (по переписи 1970, тыс. чел.): башкиры… … Большая советская энциклопедия

Кабардинцы не любят балкарцев? Звоночек из проблемного региона

Кабардино-Балкарскую республику на минувшей неделе захлестнул острый межнациональный конфликт, о котором традиционно умолчали наши центральные СМИ. Всё началось с, казалось бы, простого и хорошего начинания: вспомнить годовщину Канжальской битвы 1708 года, чьё 310-летие отмечается в этом году.


Из того, что предварительно известно, следует, что кабардинская общественная организация «Шууей Хасэ» запланировала провести 17 сентября 2018 г. поход с участием 200 всадников на конях специальной кабардинской породы. Заключительной целью маршрута была заявлена гора Канжаль (Конжол), на которой и произошла вышепоименованная битва.
Местная полиция, как сообщает «Русское Агентство Новостей», узнав о готовящемся походе, не согласовала данное мероприятие и попыталась убедить его инициаторов отказаться от его проведения. Несмотря на то, что полностью дезавуировать данный поход местным правоохранительным органам и органам власти не удалось, число его участников сократилось до 30 человек (полностью это мероприятие запрещено не было ввиду отсутствия юридических оснований). Возглавил это действо Ибрагим Яганов – уважаемая в кабардинском сообществе личность, участник Грузино-абхазской войны и известный коннозаводчик.
Теперь немного скажем о самой Канжальской битве и о том, почему это сражение является проблемной темой в Кабардино-Балкарии.
В начале XVIII столетия, впрочем, как и всегда, на Северном Кавказе было неспокойно: часть черкесских племенных объединений отказалась платить «начисленную по-новому» дань турецкому султану и его доверенному лицу – крымскому хану (напомним, что почти вся территория Кавказа в то время находилась под турецким протекторатом). Султан приказал своему вассалу, хану Крымской орды, решить вопрос с непокорными, и большая армия, состоявшая из крымских татар и иных тюркских народностей, двинулась на территории, населённые непокорными черкесами и их соседями.

Решающее сражение произошло у подножия г. Канжаль (Конжол), в котором армия завоевателей была неожиданно разгромлена численно меньшим войском местных народов, преимущественно черкесского происхождения.
Разгром крымских татар и их союзников в Кабарде получил большой международный резонанс. Так, молдавский правитель Михаил Роговица сообщил в письме российскому канцлеру: «Хан крымский какой срам, урон и напасть воспринял от черкесов… что уж, пострадала его рать так, чего никогда не видел Крым…» Османский историк Фындыклы Халифе отметил, что «никогда не слыхано было такого их (крымцев) избиения».
Соответственно, эта победа стала символом национального триумфа для черкесов и иных адыгоязычных народов. Тюркские же народности Кавказа, в том числе балкарцы, крайне отрицательно относятся к этой теме и вообще предпочитают настаивать на исторической недостоверности известий об этом сражении.


В 2008 году, на 300-летие Канжальской битвы, представители черкесского народа уже проводили подобный поход, и тогда на территории, где происходило сражение, был установлен памятный знак. Однако незадолго до этого жители (преимущественно балкарцы) расположенного недалеко аула Кенделен обратились к властям Кабардино-Балкарии с просьбой о возврате их муниципалитету 47.000 га земель, ранее признанных «межселенной территорией». И, соответственно, конный марш кабардинских активистов уже тогда подлил масла в огонь — балкарцы этого региона восприняли данное мероприятие как попытку «застолбить» якобы принадлежащую им землю.
Прошло 10 лет, и конный марш в честь 310-летия Кажальской битвы снова должен был пройти по маршруту движения черкесского войска — через аул Кенделен. Однако помня проблемы, какие это мероприятие вызвало тогда, лидеры конного похода хотели было пойти в обход этого балкарского аула, но это вызвало непонимание уже в черкесской среде, отдельные представители которой всё равно потребовали прохождения конной группы через данное село.
Межнациональное противостояние началось в республике утром 18 сентября 2018 года, когда небольшая группа черкесской молодёжи с флагами, выкрикивая лозунги, решила пройти через вышеуказанное поселение. Местные жители из числа балкарцев преградили им путь. Завязалась массовая драка, в которой несколько человек с каждой стороны получили травмы. В итоге уже балкарцы стали «объявлять мобилизацию» и заявлять о жестокости черкесов.

Кабардинцы против балкарцев
Местной полиции оперативно погасить конфликт не удалось, и в аул Кенделен была введена Росгвардия, которая силой, щитами и дубинками, а также (вероятно) выстрелами в воздух, разделила обе стороны (правда, стороны конфликта в ответ на это стали применять камни и палки уже против правоохранителей).
Как кабардинцы, так и балкарцы объявили «сбор актива», и к селу стали стягиваться десятки, если не сотни машин. По утверждениям свидетелей, народу собралось больше, чем даже на недавний митинг против пенсионной реформы в Нальчике.
Наступившая ночь не погасила страсти. Аул словно вернулся на 300 лет назад – на въездах в селение стояли военные караулы, местные жители вокруг него жгли костры, а прибывшие представители обоих этнических сообществ, словно две армии, разбили друг напротив друга два лагеря.

В аул Кенделен были введены дополнительные силовые подразделения, посетить его смогли только постоянно проживающие в нём лица с местной пропиской, а на близлежащий всесезонный курорт Приэльбрусье пропускают только автобусы с туристами из других регионов.
В итоге в село прибыли представителе властей Кабардино-Балкарии. Начались переговоры всех сторон. Однако параллельно пришло известие о попытке прорыва групп балкарской молодёжи уже в кабардинское село Заюково, предотвращённой силами ОМОНа.
Республиканское следственное управление СКР начало пока доследственную проверку по событиям в Кенделене, где «неустановленные пока лица применили физическое насилие в отношении представителей власти».

Очень многие граждане, проживающие в республике, считают, что именно из-за волнений в ауле Кенделен начались беспорядки в ряде соседних поселений и даже в Нальчике. Так, 19 сентября на главной городской площади столицы республики собрались на несанкционированную манифестацию (которую, в отличие от областей Центральной России, почему-то никто не разгонял, хотя сил полиции на месте было предостаточно) десятки людей с флагами и транспарантами. Однако собравшиеся вели себя не столь агрессивно, как те, кто сошёлся в противостоянии в Кенделене (возможно из-за большого числа полицейских), хотя и выкрикивали лозунги.

Митинг в Нальчике
Вообще, вышеописанные события свидетельствуют о достаточно серьёзной недоработке как правоохранительных органов, так и органов государственной власти, как минимум даже на самом первом, базовом уровне, т.к. вместо действительно качественной работы в области межнационального и межконфессионального взаимодействия «наверх» направлялись показушные отчёты, якобы свидетельствовавшие об отсутствии проблем.
И до сих пор местные чиновники, видимо, от особо выдающейся силы духа, никак не комментируют ситуацию, видимо, ожидая решения Москвы; больше того, на официальных сайтах республики нет никакой информации о межнациональном конфликте и его соответствующей оценке.

Конечно, заявлять о начале распада России, как иногда кричат некоторые особо ретивые деятели, мягко говоря, совсем не стоит. Но этот очередной «звоночек» из одного из самых проблемных регионов РФ крайне нехороший, и как бы так не получилось, что, направив все силы и всё внимание на Дагестан с его 32 народностями, руководство нашей страны просмотрело Кабардино-Балкарию с её всего лишь тремя титульными народностями. А как мы помним, любой внутренний межконфессиональный и межнациональный конфликт в нашей стране будет с высокой степенью вероятности использован её внешними врагами (от вашингтонских «ястребов» до лидеров мирового джихадизма).
По имеющейся информации, особый доступ сохранялся ещё в конце недели в сёлах Кенделен и Заюковор, а подразделения Росгвардии и иных силовых ведомств продолжают нести службу в усиленном режиме в населённых пунктах Кабардино-Балкарии. По некоторым, пока не подтверждённым официально данным, силами охраны общественного порядка было задержано от 30 до 70 человек, и на данной стадии можно говорить об угасании конфронтации.
Таким образом, благодаря всё же пусть не сразу, но вскоре последовавшим и вполне правильным действиям силовых ведомств в Кабардино-Балкарии перерастания локального межнационального конфликта в кровавое межэтническое противостояние удалось избежать.

Поселения и жилище

В первой половине XIX в. кабардинские поселения (хьэблэ, жылэ, къуажэ) представляли собой небольшие группы беспорядочно раскиданных на несколько километров усадеб, окруженных плетнем или канавой. Рядовая (вдоль реки или дороги) и уличная планировки появились позже. В основном поселения состояли из усадеб князей (или их уорков / уэркъ – равностепенное дворянство) и крепостных крестьян. Во дворе, помимо жилого дома, находились кунацкая, кухня, кладовая и хлев. Специально для гостей зажиточные кабардинцы строили дом – кунацкую («хьэщIэщ») с двором, коновязью и конюшней. Менее обеспеченные пристраивали к жилому дому комнату с отдельным входом или же выделяли под кунацкую одну из комнат в доме. Кунацкую обставляли богато и это свидетельствовало о том, что всё лучшее в доме предоставляется гостю. Особенностью кабардинской усадьбы являлось наличие отдельной кухни (пщэфIапIэ), что было связано с обычаем избегания, не позволявшим снохам встречаться со свекром и старшими мужчинами рода.

В жилом доме пол был глинобитным, потолка совсем не было, крышей служили уложенные на стропила и покрытые камышом (соломой или сеном) плетни. Дом обычно состоял из одной или нескольких комнат (их число определялось количеством брачных пар в семье). Родители с детьми жили в главной комнате, но по мере женитьбы сыновей выделялись (чаще пристраивались) помещения для новой семьи (лэгъунэ). Из каждой комнаты двери вели прямо во двор. В жилище имелись маленькие затянутые пузырем окна с деревянными ставнями. Очаг устраивали в виде камина у стены между дверью и окном. Над ним делали широкий, плетенный из прутьев и обмазанный глиной дымарь, выходивший за пределы крыши в виде высокой и широкой трубы. Внутри дымаря устанавливали перекладину, с которой спускалась цепь для подвешивания котла. Внутреннее убранство жилища было весьма простым. На почетной половине в глубине комнаты за очагом стояла широкая деревянная кровать хозяина. У очага висел коврик (войлок или циновка), которым пользовались во время молитвы. У двери, по боковой стене, на полках располагалась различная хозяйственная утварь. Во второй половине XIX в. под влиянием русских соседей зажиточные кабардинцы начали строить дома из саманного или жженого кирпича с крышами, покрытыми черепицей или жестью. В домах начали выделять кухню, прихожую, коридор и др. Появились застекленные окна в деревянных рамах, ставни с наличниками, деревянные полы и потолки, печи с дымовыми трубами, а во внутреннем убранстве жилища – настенные зеркала, столы, стулья, ковры и посуда. Основная же масса крестьян продолжала жить в турлучных домах, крытых соломой.

Расселение кабардинцев или откуда шла дорога к подданству Кабарды в составе России. О времени и условиях начала освоения кабардинцами плоскостного Терского правобережья. Теснимые крымскими ханами, ослабляемые внутренними противоречиями и феодальными междоусобицами, некоторые кабардинские князья обратились за помощью и покровительством к России, дав обязательство добровольно вступить в русское подданство. В русских летописях сохранились точные указания на время прибытия в Москву посольств от кабардинских князей. Так, Никоновская летопись от ноября 1552 г. отмечает прибытие в Москву «черкасских» князей Машука, Ивана Езбозлукова и Танашука, просивших, чтобы царь Иван IV вступился за них, взял их землю в подданство («взял себе в холопы») и от крымского хана «оборонил». В августе 1555 г. в Москву прибыло новое большое посольство «черкасских» князей со свитой в полтораста человек. Вместе с ними вернулся с Кавказа русский посол Андрей Щепотьев. «…И били челом князи черказские ото всей земли Черкаской, чтоб государь пожаловал, дал им помочь на турского городы и на Азов и на иные городы и на крымского царя, а они холопи царя и великого князя и з женами и з детьми во веки». В июле 1557 г. в летописи имеется запись о приходе из Астрахани мурзы Канклыча Канукова. «…А пришол от братии от кабартынских князей черкаскых от Темгрюка да от Тазрюта-князя бити челом, чтоб их государь пожаловал, велел им себе служити и в холопстве их учинил, Вплоть до рубежа 1940-1950-х гг. проблема начала перемещения кабардинцев на восток решалась советскими учеными в общем плане. Так, ряд исследователей, уже упомянутых выше, относил колонизационную волну «черкесов» – кабардинцев, достигшую бассейна р. Сунжа, к XIV-XVI вв. без дальнейшей конкретизации (Т.М.Минаева, О.В.Милорадович и др.). Затем, в результате выхода в свет специальной статьи Л.И.Лаврова , в северокавказской науке надолго утвердилось мнение о том, что этот видный кавказовед «убедительно обосновал более раннюю дату заселения кабардин-цами их поздней территории, отнеся его ко второй половине XIII в.» Важно подчеркнуть, что вывод Л.И.Лаврова, построенный на оценке им глубоких перемен в этно-политической карте региона, обусловленных татарскими завоеваниями равнинной зоны и изгнания, истребления живших здесь ранее алан и кипчаков, принимался большинством историков как вполне обоснованный, достоверный, якобы, факт. Последний раз от разу провозглашался все уверенней, не подкрепляясь фактически детальной или какой-нибудь новой аргументацией. Создавалось впечатление, что данная версия единственна, объективна, неоспорима. Но уже давно в регионоведческой науке стало складываться и разрабатываться существенно иное мнение. Оно базировалось на том, что захват монголо-татарами с середины XIII в. равнинных земель Северного Кавказа и прочное включение их в границы Золотой Орды («Улуса Джучи») не могли создать для миграции кабардинцев благоприятных условий. Этому препятствовало возникновение повсеместно в Предкавказье крупных и долговременных золотоордынских городских центров (на р. Куме, в Пятигорье, вдоль всего равнинного течения рр. Терек и Сунжа), регулярное и активное использование окружающих их плоскостных пространств для военных походов, кочевания ханских ставок, пастьбы скота и пр. новыми обладателями бывших владений Алании. Только с крушением мощи Джучидской державы могли открыться реальные перспективы для широкого расселения части адыгов, чем и было положено начало обособления ее в самостоятельную народность (этнос) – кабардинцев. Такие условия сложились лишь в конце XIV в., когда Золотая Орда, потерпев поражение на Куликовом поле (1380 г.), подверглась вскоре страшному разгрому со стороны среднеазиатского эмира Тимура (1395-1396 гг.). В обстановке последующих десятилетий, характеризующихся резким и длительным сокращением населения на северокавказских равнинах, только и могло произойти массовое перемещение части адыгов на восток, вплоть до сунженского бассейна. Вышесказанное подтверждается целым рядом публикаций, проливающих свет на исключительно пагубные последствия походов Тимура для населения не только равнинных, но и горных районов среднего и нижнего Притеречья, как и многих других северокавказских областей. Однако, применительно к самой истории кабардинцев версия о массовом расселении на восток, вплоть до течения Сунжи не ранее конца XIV – начала XV в. стала складываться значительно раньше. Она впервые была высказана Г.А. Кокиевым (см. первую главу) и развита в почти не замеченной брошюре Х.О.Лайпанова 1957 г. Независимо от названных авторов к мысли о том, что адыго-кабардинские племена «заселили плоскость Чечено-Ингушетии, воспользовавшись упадком Золотой Орды», в 1960-х гг. пришел В.Б. Виноградов, отразивший эту точку зрения в обобщающих работах по истории Чечено-Ингушетии, написанных в соавторстве с Н.П.Гриценко. Специальные обоснования мнению о заселении кабардинцами равнин Центрального Предкавказья после походов Тимура и критику аргументов Л.И. Лаврова дал Э.В. Ртвеладзе . Система его доказательств засуживает подробного изложения. Автор акцентирует внимание на том, что письменные и археологиче-ские данные показывают: равнинные районы Северного Кавказа в XIII в. не были пустыми и заселялись их новыми хозяевами – татарами, в состав которых влилось немалое количество былого кипчакского населения. Для районов, прилегающих к горам, населенным вайнахами, об этом говорят свидетельства Рубрука (1253-1255), встретившего в степях Северо-Восточного Кавказа многочисленные тюркские кочевья, и Рашид-ад-дина сообщившего, что после переправы через реку Терек войска Абаки-хана вступили в густонаселенный район. В середине XIII в. был основан город Маджар – крупнейший золото-ордынский центр на Северном Кавказе. Тогда же татары вытесняют в Грузию немалые группы алан из районов теперешней Северной Осетии. В 1278 г. хан Менгу-Тимур захватывает «славный ясский город Дедяков» и окрест-ные районы Среднего Притеречья, то есть Центральное Предкавказье. Район Пятигорья, перекрывавший трассу массового перемещения адыгов на восток, являлся местом постоянного пребывания золотоордынских феодалов, о чем убедительно говорят уже 6 открытых здесь мавзолеев и письменные источники, указывающие на нахождение тут ставки Узбек-хана и проживание тюркского населения (Ибн-Батута). Частые военные столкновения между адыгами и Золотой Ордой, начавшиеся с 1237 г. и продолжавшиеся более ста лет (Рашид-ад-дин, Плано Карпини, Рубрук, ал-Омари), также не создавали благоприятной почвы для массовой адыгской колонизации на восток. Кабардинские курганы Центрального Предкавказья не являются надежным хронологическим критерием для доказательства проживания адыгов на этой территории в XIII-XIV вв., поскольку их погребальный инвентарь со-вершенно однотипен и не поддается точной датировке в рамках XIV-XVI вв. Не является решающим, как полагал Л.И.Лавров и его приверженцы, и свидетельство русской летописи 1319 г. о «Черкаских горах», используемые обычно для доказательства пребывания кабардинцев на правобережье Терека. В летописном контексте его можно трактовать как наименование западной части Кавказских гор, в отличие от центральной их зоны («Яские горы»). Письменные же источники времени похода Тимура 1395-1396 гг. (Ни-зам-ад-дин Шами, Шараф ад-дин Йезди), дающие подробную информацию о Северном Кавказе, фиксируют пребывание адыгов-черкесов только в районах низовий Кубани и в Приазовье. К востоку от Кубани и примерно до Дагестана они называют иные племена и имена ряда правителей, в которых нет ничего адыгского. Отсюда вытекает, что переселение адыгских групп в центральные районы Северного Кавказа происходило в течение длительного и более позднего, нежели вторая половина XIII в., времени. Миграции отдельных семей и даже родов могли, возможно, иметь место на протяжении второй половины XIV в., особенно в пору феодальных смут в Золотой Орде, но они не опреде-ляли положение дел. Массовое же переселение черкесов началось скорее всего после значительного ослабления Золотой Орды в результате поражений, нанесенных Московским княжеством и особенно Тимуром. Варианты летописного рассказа о событиях 1319 г., действительно чаще используют не статичный образ («под великими горами, под Яскими и Черкаскими») , а пользуются понятием движения («минувши великие горы Яские и Черкаские»), что соответствует выводу Э.В.Ртвеладзе. К тому же на миниатюре, иллюстрирующей этот фрагмент повествования со стремлением к исчерпывающей полноте и детализации, все иные словесные ориентиры летописного описания изображены на характерной всхолмленной местности по берегам двух рек (большей и меньшей), сливающихся (впадающих) друг с другом (Терек и Сунжа) . «Великих гор» на миниатюре нет и, следовательно, они пройдены в пути, располагаясь много западнее. А позднейший топоним («Черкесский хребет») в междуречье Терека и Сунжи никак не соотносится с «великими горами» Большого Кавказа. Нет в тексте летописи даже намека на присутствие в ставке хана Узбека или окрест ее «черкесов» (адыгов), хотя автор стремится к подробностям в этом вопросе («Бяху же тамо мнози народи, аки песок собравшеся, зряще сия вси, бе бо тогда все земли сошлись тамо, яко трава и яко песок людие: и цареградцы, и немцы, и литва, и русь, и мнози православни…») . На сопутствующей живописной миниатюре фиксируется попытка передать особенности «одежды в толпе народа разных национальностей. Впереди, в модном тогда испанском костюме – немец, за ним в охабне – русский…» . Но не больше того! В реестре золотоордынских памятников на равнинах Северного Кавказа (мавзолеи) Э.В.Ртвеладзе упустил белокаменный мавзолей Борга-каш в исследуемом нами ареале бассейна Сунжи. Ему посвящена значительная литература и общий итог изучения, продолжающегося более ста лет, сводится к тому, что этот твердо датируемый арабскими надписями (1405/6 г.) памятник оставлен тюркоязычными кочевниками сунженского побережья «борганами», теснее всего связанными этнически с ногайцами, предшествовавшими в этих местах расселению кабардинцев. Последние же, судя по документальным источникам XVI в., под именем «черкесы» с конца XIII по XV в. обретались в степном ареале южной России и Украины, куда переселились вдоль Азовского моря, заметно смешавшись с тамошним восточнославянским населением – прямыми предшест-венниками казачества. Э.Спенсер – большой «радетель» черкесов, длительно пре-бывавший в 1830-х гг. среди них в Закубанье, писал: «Вероятно черкесы, которые на протяжении веков вели полувоенный, полуграбительский образ жизни… были известны окружающим народам под названием «казак», кото-рое давалось каждому племени, ведшему такой образ жизни» . Реальное совпадение особенностей «обычая» и миропорядка у «изначальных» черкесов-кабардинцев и гребенцов в бассейне Терека действитель-но могло определять их как бы общую временную этно-идентификацию. Давно назревший вопрос нуждается в специальном изучении, что не входит в задачи диссертационного исследования. Но автор разделяет точку зрения, согласно которой «… Период XIII-XV вв. характеризуется массовой миграцией черкесов в регион Среднего Поднепровья (Запорожье) , получивший в связи с этим наименование Черкасии»; «по представлениям самих черкесов, кабардинцы… в XIII веке перешли в южнорусские степи. Отсюда они вернулись на Куму и прочно осели в Пятигорском урочище», приведя с собою и тех русских людей, «с которыми там побратались» . Подтверждается это и тем, что вплоть до конца XV в. отсутствуют какие-либо свидетельства о соприкосновении черкесов с феодальными владениями северного Дагестана (в первую очередь с Тарковским шамхальством), в чью зону влияния и разнообразной активности входила территория Терско-Сунженского междуречья и ближайших к нему вайнахских предгорий . Необходимые условия для активных миграций сложились лишь после «похода Тимура и распада Золотой Орды, что привело к так называемому «запустению» XV в.» в степях Юга России, включая и Северный Кавказ. Распространение кабардинцев до самых восточных пределов их обитания в последующее время вряд ли произошло одномоментно и организованно. Во всяком случае, правобережье Терека вначале стало местом более или менее эпизодического появления здесь черкесов и пребывания их передовых, разведывательных или набеговых отрядов. Об этом можно судить по отголоскам народных преданий, зафиксированных и посильно трактованных еще в XIX в. Султан Хан-Гирей в 1836 г. писал в своем сочинении: «Кабардинцы, как и прочие черкесы, не знают летоисчисления, и времена прошедших их событий у них теряются во мгле забвения: не только неизвестно им когда и самые важнейшие происшествия совершились в отдаленные эпохи, но даже и близкие события, достойные внимания, превращаются в темные предания» . Также, не умея точно ответить на этот и подобные вопросы истории «обретения родины» кабардинцами, его современник и выдающийся знаток адыгского фольклора Шора Ногмов отметил важнейшую особенность начального периода формирования Кабарды, «представлявшей вид рассеянного воинского стана, где каждый, ополчась, охранял свое имущество вооруженной рукой». О самой восточной территории (Терского правобережья – будущей Малой Кабарды) он повествовал так: «Народонаселение состояло из людей беспокойных, воинственных, отважных пришельцев, бродяг и преступников из разных стран и всех вероисповеданий. Это скопище мало повиновалось своим князьям; живя в своеволии и предаваясь всем буйствам, они разоряли восточные границы Кабарды и вносили в ее пределы все ужасы войны и опустошений» . Примерно такая же картина проступает и в работе Умалата Лаудаева, попытавшегося привлечь свидетельства ногайского и чеченского фольклора для характеристики равнинного побережья р.Сунжа. Рассказывая о временах освоения кабардинцами этих мест, он приводит сюжет ногайской старинной песни о том, что «Шамхал в давние времена владел востоком, а кабардинцы западом Кавказа. Занимаясь всегда разбоем и грабежом, кабардинцы, собравшись большою массою, пустились за добычею во владения Шамхала. Они шли через плоскость Чечни и кумыков, и нашли ее тогда никем необитаемою» . Примечательно, что этот первый поход, положивший начало длительному кабардино-шамхальскому противоборству в бассейне р.Сунжи, исходной и завершающей точкой своей имел левобережную (по отношению к Тереку) Кабарду, тогда как «никем необитаемая» плоскость у подножия вайнахских гор была лишь местом маршрута и маневрирования кабардинских набежчиков. Все это согласуется с тем, что прочное овладение землями исследуемого в диссертации географического ареала произошло у кабардинцев не ранее начала XVI в. II.2. Кабардинское население Сунженского побережья в XVI-начале XVIII в. В указанный период «черкесы» (кабардинцы) устойчиво и часто упоминаются в связи с разными обстоятельствами в округе течения р. Сунжа. Общие мобилизация и анализ многочисленных свидетельств письменных источников уже произведены в специальной литературе , что избавляет от необходимости дублировать их. Важнее представляется предпринять попытку собственно исторического обзора пребывания кабардинцев и прямого участия их в местных событиях. Первыми переселенцами на территорию будущей Малой Кабарды, т.е. в район междуречья Терека и Сунжи были братья Идаровы, получившие в русских источниках наименование князей и мурз Черкасских. Историки единодушны в этом вопросе. В середине XVI в. они, возглавляемые Темрюком, заняли твердую дружественную позицию по отношению к Московскому государству. Уже тогда русское правительство оказывало Темрюку Идарову (в ту пору «старшему князю» Кабарды) сильную поддержку: за десятилетие (1558-1567 гг.) у него шесть раз побывали русские послы и не менее четырех раз ему была оказана сильная и длительная военная помощь для усмирения недовольных его политикой «недругов». Так, в 1562-1563 гг. состоялся поход воеводы Г.С.Плещеева на «Шепшуковы улусы», т.е. на князя Большой Кабарды Пшеапшоку Кайтукина , в 1565 г. из Москвы было направлено еще два отряда под начальством И.Дашкова и Д.Ржевского, которые «Шапшуковы кабаки з братьею многие воевали и полону и животов имали много» , а в 1567 г. в устье Сунжи Русское государство строит первую на Северном Кавказе укрепленную крепость для защиты Темрюка от его «недругов». После смерти Темрюка и его брата Канбулата их сыновья и внуки продолжают придерживаться прорусской ориентации, вопреки враждебно настроенным князьям Большой Кабарды – Пшеапшоковых и непоследовательным своим князьям-соседям, контролировавшим северные подступы к Дарьялу (Алкас, Шолох и их потомки). В 1600 г. от рук князя Пшеапшокина погибают сыновья Темрюка Доманук и Мамстрюк, «а кабаки их поиманы» . Их близкие родственники Сунчалей и Куденек, потеряв покровителей и боясь угрозы со стороны врагов, бежали в Терский город. В XVII в. та или иная часть Малой (как, впрочем, и Большой) Кабарды именовалась по имени владельца этих земель, например, Казыева, Шолохова, Алкасова, Таусултанова Кабарда. Источники лишь дважды называют Идаро-ву Кабарду , а в сущности ко времени образования поименных владений она была уже безымянной, потеряв свое прежнее название и объединяя лишь небольшое количество кабаков (селений). Родословная кабардинских князей и мурз XVII в. называет следующее число кабаков и людей Идаровой Кабарды: непосредственно бывшие Темрюковы (единственный прямой потомок его Дмитрий Мамстрюкович был на службе в Москве) земли занимали потомки брата его Желегота – Сунчалеевичи: «всех кабаков 11, а людей в них 250 человек с лишком опричь черных людей, а люди добры». «А у князя Нарчаво (внука брата Темрюка Биту, — С.Ш.) с братом и детьми 7 кабаков, а в них 70 человек узденей». Внуки Кан-булата (третьего брата Темрюка, четвертый умер бездетным, — С.Ш.) имели «4 кабака небольшие, узденей в них с тридцать пять человек». Следовательно, в XVII в. в территорию Идаровой Кабарды входили не столь уж обширные владения. Определить их точные границы сейчас не представляется возможным. Похоже, что они первоначально расселялись в районе Эльхотовых ворот вплоть до западных границ плоскостных земель современной Чечни, т.е. именно до того района бассейна Сунжи. Именно здесь по крайней мере с начала XVII в. жили рядом с кабардинцами брагунцы, находившиеся с ними в тесном общении и родстве . В 1619 г. брагунцы были переведены кумыкским князем Салтан-Магмутом в Кумыкию, что ослабляет их соседей-партнеров, а в 1651 г. Муцал Сунчалеевич «отбирает» их и «сажает» в устье Сунжи вблизи от своих кабаков. Влияние Темрюка Идарова и его потомков распространялось шире от ядра основных наследственных владений и, в частности, к востоку от них. Не случайно русский посол в Константинополе характеризует земли, подвластные Темрюку, словами: «по Терке по реке и до моря» . Не случайно и то, что русские городки 1567 и 1578 гг. были построены в устье Сунжи, служа целям обороны восточных подступов к землям Идаровых. Трудно утверждать, но научные разработки последних 30 лет позволяют усмотреть в этой панораме и нечто новое, существенное. Письменные источники и иные доступные данные дают право предполагать, что вплоть до середины XVII в. примыкающие к кабардинским владениям плоскостные районы восточнее них (от р. Фортанги до р. Аргун и Качкалыковского хребта) находились под постепенно слабеющим контролем гребенских казаков. Последние, возможно, играли роль как бы буфера между зонами деятельности соперников – кабардинцев и кумыков – на правобережье Сунжи. Почти непрерывные, часто весьма жестокие междоусобные войны в Кабарде, взаимные притеснения и опасные претензии со стороны периодически усиливавшихся соседних кабардинских и иноземных князей способствовали тому, что владельцы Идаровой Кабарды искали новые улусные места вне Кабарды. В 1626 г. сын Канбулата Идарова Пшимах и его племянники Кельмамет и Ильдар Куденетовичи просят у царя защиты от мурз Шолоховой Кабарды, в 1632 г. – о даче им астраханских и терских ратных людей для помощи в борьбе против мурз Казыевой Кабарды . Соперничающее, а то и враждебное окружение, бессилие в борьбе с ним (когда покровители находились в Москве – Дмитрий Мамстрюкович и в Терках – Шолох Сунчалеевич) вынуждали их просить о переводе своих кабаков «ближе к Терскому городу и сесть бы нам промеж Сунжи и Терека» . В 1639 г. мурзы Казыевой Кабарды Олегука и Хотожука «приходили есте войною на государевых людей на Идареву Кабарду, и Кельмамет-мурзы Куденетовича Черкаского мать и сестер и кабаков его и Нарчова князя и Будачея-мурзы Сунчалеева кабаки поимали к себе в улусы» . Это был, конечно, очень чувствительный удар по владениям Кельмамета и Ильдара Куденетовичей и Будачея и Муцала Сунчалеевичей. И, очевидно, Ильдар не замедлил перебраться на новое место по Сунже (Кельмамет был убит в 1641 г. на реке Малке). По крайней мере, в 50-х гг. XVII в. он стоит во главе брагунских кабаков в устье Сунжи . В 1642 г. Муцал Сунчалеевич, уверяя в своей верности русскому правительству, просит разрешения перевести свои кабаки «на старые места по реке Сунжа, где были кабаки его отца», и куда их не пускали кумыки и «все прочие кабардинские мурзы» . Вскоре, в 1643 г., терский воевода М.И.Волынский пишет в Посольский приказ: «для строенья с Муцалом-мурзою на реку на Сунжу отпустить голову а с ним и детей боярских и стрельцов конных, сколько человек пригод… А приказати б, государь, тому голове, как Муцал-мурза брата своего Алегуку и Будачеева жену и дети и кабаки учнут на реке на Сунше строить, и у него б в те поры были для обереганья сторожи крепкие и береженье великое, чтоб кабардинские и нагайские и калмыцкие мурзы, пришед безвесно, какова дурна не учинили, и держати б нам, холопем твоим, на Сунше голов и сотников и детей боярских и стрельцов для обереганья, покаместа они кабаки свои устроят, а строится им велеть не мешкая» . И не случайны были опасения терского воеводы за безопасность Муцала. Сам он пишет: «И как, государь, я, холоп твой, учну строитца кабачишками своими, и тут, государь, будут блиско твои государевы непослушники, а наши искони вечные недруги Шелоховы Кабарды Кельмамет-мурза Ибаков, да Мундаровы Кабарды Казый-мурза, да Онзореевы Кабарды Козлары Созорука з братьею и кумыцкой Ондреевской Солтан Магмут-мырза и сын ево Казаналып-мурза з братом. И от Олегуки, государь, и от Хододжуки мурз те кабачишки свои вести мне, холопу твоему, будет на реку на Суншу через их Шолохову и Мундарову и Онзорееву Кабарды» . В сущности, в «недружбе» с Сунчалеевичами и их родственниками были тогда все крупные владельцы Кабарды и Дагестана. И потому-то Муцал Сунчалеевич говорит: «И только, государь, по твоему государеву указу не будет со мною в провожатых твоих государевых больших ратных людей, с кем пройтись с кабачишками своими через их Кабарды, и как я, холоп твой, те кабачишки свои и устрою на Сунше, и для береженья только не будет острошку и в нем без съезду присыльных людей с вогненным боем тысячи человек или больши, и те, государь, наши недруги Шелоховы и Мундаровы и Онзореевы Кабарды через свои Кабарды кабачишков наших не пропустят, и одними твоими государевыми терскими служилыми людьми без присыльных людей проводить, и как устроимся кабачишками своими, оберечь их будет некем, потому что их кабардинских и кумыцких людей збираются много, и хотят нас разорити и погубити до конца, ненавидя и яряся тому, что я, холоп твой, призвал кабардинских Олегуку да Хододжуку мурз и братьею и Малой Нагай под твою государеву высокую руки в холопство попрежнему» . Переселение кабаков Муцала Сунчалеевича Черкасского на Сунжу состоялось, видимо, вскоре после 1645 г., когда он был утвержден князем над нерусским населением Терского города . В 1651 г. кумыкские владельцы совершили поход на Сунженский городок и на близлежащие кабардинские улусы. Сам Муцал Сунчалеевич, давая подробные описания событиям, говорит, что приходили «кумыцкие тарковский Суркай-шевкал да Ондреевский Казаналп-мурза з братьею… под твой государев Суншинской стоялый острог, и на братью мою на барагунских на Илдар-Мурзу з братьею, и на их кабаки, и на мои кочевые улусы». «…И перешед Терек реку на Царевом Броду, улусы мои по Терку реке повоевали и многих людей побили и узденей моих многих переранили и конские и животные всякие стада и верблюды взяли, и в полон улусных моих людей жен и детей и ясырь поимали. И взяли, государь, те кумыцкие ратные люди в те поры с улусных моих татар лошадей с 3000, да верблюдов с 500, да рогатой животины с 10000, да овец с 15000. А я, холоп твой, з детишками с Кантемирком да с Казбулатком, и с уздени своими ушел и стал против твоего государева Суншинского стоялово острогу на Терке реке, меж казачьих городков на перелазах, чтоб тех воинских людей к твоему государеву Суншинскому стоялому острогу безвестно вскоре не пропустить» . По этому документальному сообщению кочевые улусы кабардинского князя Муцала Сунчалеевича находились вдоль Терека, значительно шире устья Сунжи и составляли немалые владения, судя по тем потерям, которые они понесли при нападении. В 1653 году в Терскую приказную избу поступило сообщение от кабардинского мурзы Шангирея Урусханова Черкасского, жившего «кабаком своим по Сунше-реке»: «И по вестям, что шли кумыцкие и кизылбашские ратные люди з большим собраньем на государев Суншинский острог, и он, Шангирей-мурза, с своими кабацкими людьми из своего владенья перешел в государев Суншинской острог…» Такой в самом общем плане представляется восстанавливаемая по письменным источникам картина динамики кабардинских владений исследуемой эпохи в бассейне Сунжи к востоку и северо-востоку от районов, кон-тролируемых князьями Алкасом и Шолохом и их прямыми потомками. Последние, как явствует из многочисленных документов всегда тяготели к северному устью Дарьяльского ущелья, располагаясь на более или менее близких подходах к нему и лишь изредка простираясь до берегов Сунжи. Сказать об этих владениях что-либо конкретное затруднительно, ибо вопрос о локализации и соотношении различных кабардинских улусов очень сложен и нуждается в серьезном специальном исследовании. Шаова Светла Довблетбиевна