28 панфиловцев кто остался в живых

Министр культуры России привел новые доказательства подвига 28 панфиловцев

Министр культуры России Владимир Мединский в авторской колонке в “Российской газете” написал, что найдены документы, подтверждающие реальность подвига 28 панфиловцев.

По словам министра, осенью 2018 года было рассекречено дело под грифом «Смерш» 1942-1944 годов, в котором обнаружены три новых свидетельства того, что бой 28 панфиловцев был; два новых описания боя; многочисленные подробности обстоятельств вокруг подвига (например, слова политрука Клочкова «Отступать некуда»).

Мединский отметил, что о бое и о 28 панфиловцах всегда говорили как о символе, но теперь найдены документы, свидетельствующие о достоверности случившегося.

«Со всей ответственностью заявляю, что действительно факт беспримерного проявления массового героизма со стороны 28 гвардейцев-панфиловцев во главе с политруком роты Клочковым Василием Георгиевичем на разъезде Дубосеково 16 ноября 1941 года имел место в 1075-м гвардейском стрелковом полку…» — говорится в публикации.

В статье министр также привел схему боя и выдержки из рассекреченных документов.

Источник: Российская газета.

Мединский заявляет, что точное количество павших героев того боя неизвестно.

«Сколько было точно? В какой момент боя? Сколько оставалось в живых из 130 бойцов роты — и на момент какой из танковых атак? Но вся эта «наградная арифметика» и не могла сойтись, тем более тогда, учитывая обстановку… Ясно, что под снегом на поле боя у Дубосекова оставались и те, чьи имена мы уже никогда не узнаем. И каждый из них, наверное, воевал геройски и достоин награды. Ясно, что кто-то из 28 награжденных «посмертно» остался в итоге, слава богу, жив. Кто-то из 28, возможно, оказался в этом списке волей случая, лично в этом конкретном бою в этот день, в этом месте танки не сжигавший. Такое, признаемся, не исключено. Но главное — факт: то, о чем мы всегда говорили, тот легендарный бой, оказался еще реалистичнее, чем мы думали, — пишет министр. — Недавно рассекреченные архивные материалы ФСБ, еще одна историческая сенсация. Теперь мы можем поставить точку поверх точки».

Классическая версия подвига

16 ноября 1941 года 28 человек из личного состава 4-й роты 2-го батальона 1075-го стрелкового полка во главе с политруком 4-й роты Василием Клочковым держали оборону против наступающих гитлеровцев в районе разъезда Дубосеково в 7 километрах к юго-востоку от Волоколамска. В течение четырехчасового боя ими были уничтожены 18 танков противника, и продвижение немцев к Москве было приостановлено. В бою погибли все 28 бойцов.

Ноябрь 1941 года. Расчет противотанковой пушки держит оборону на подступах к Москве. Фото: NATIONAALARCHIEF.NL

В апреле 1942 года, когда о подвиге 28 панфиловцев стало широко известно в стране, благодаря публикации литературного секретаря газеты «Красная звезда» Александра Кривицкого, командование Западного фронта вышло с ходатайством о присвоении всем 28 бойцам звания Героев Советского Союза. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 июля 1942 года всем 28 гвардейцам, перечисленным в очерке Кривицкого, было присвоено посмертно звание Героя Советского Союза.

Что не так?

В 1947 году прокуроры, проводившие проверку обстоятельств боя у разъезда Дубосеково, выяснили, что в живых остались несколько человек из погибших: Иван Добробабин, Даниил Кужебергенов, Григорий Шемякин, Илларион Васильев, Иван Шадрин. Позднее стало известно, что жив и Дмитрий Тимофеев.

Все они в бою у Дубосеково были ранены. Кужебергенов, Шадрин и Тимофеев прошли через немецкий плен.

Работники прокуратуры, изучив все материалы и заслушав показания свидетелей, пришли к выводу: «подвиг 28 гвардейцев-панфиловцев, освещенный в печати, является вымыслом корреспондента Коротеева, редактора «Красной звезды» Ортенберга и в особенности литературного секретаря газеты Кривицкого».

Танк Т-34 на дальних подступах к столице, в районе Волоколамского шоссе, Западный фронт. Ноябрь 1941 года. Фото: Wikipedia.

Такой вывод основывается на допросах Кривицкого, Коротеева и командира 1075-го стрелкового полка Ильи Карпова. В полку Карпова служили все 28 героев-панфиловцев.

На допросе в прокуратуре в 1948 году Карпов показал: «Никакого боя 28 панфиловцев с немецкими танками у разъезда Дубосеково 16 ноября 1941 года не было — это сплошной вымысел. В этот день у разъезда Дубосеково в составе 2-го батальона с немецкими танками дралась 4-я рота, и действительно дралась геройски. Из роты погибло свыше 100 человек, а не 28, как об этом писали в газетах. Никто из корреспондентов ко мне не обращался в этот период. Никому никогда не говорил о бое 28 панфиловцев, да и не мог говорить, так как такого боя не было. Никакого политдонесения по этому поводу я не писал. Я не знаю, на основании каких материалов писали в газетах, в частности в «Красной звезде», о бое 28 гвардейцев из дивизии им. Панфилова.

В конце декабря 1941 года, когда дивизия была отведена на формирование, ко мне в полк приехал корреспондент «Красной звезды» Кривицкий вместе с представителями политотдела дивизии Глушко и Егоровым. Тут я впервые услыхал о 28 гвардейцах-панфиловцах. В разговоре со мной Кривицкий заявил, что нужно, чтобы было 28 гвардейцев-панфиловцев, которые вели бой с немецкими танками. Я ему заявил, что с немецкими танками дрался весь полк, и в особенности 4-я рота 2-го батальона, но о бое 28 гвардейцев мне ничего не известно… Фамилии Кривицкому по памяти давал капитан Гундилович, который вёл с ним разговоры на эту тему, никаких документов о бое 28 панфиловцев в полку не было и не могло быть».

Бой все-таки был

Показания местных жителей свидетельствуют, что 16 ноября 1941 года у разъезда Дубосеково действительно шел бой советских солдат с наступающими немцами. Шесть бойцов, включая политрука Клочкова, были похоронены жителями окрестных деревень.

По архивным данным Минобороны СССР, весь 1075-й стрелковый полк 16 ноября 1941 года уничтожил 15 или 16 танков и около 800 человек личного состава противника. То есть можно говорить о том, что 28 бойцов у разъезда Дубосеково не уничтожали 18 танков и не погибли все.

Подвиг героев-панфиловцев

16 ноября 1941 г. началось новое германское наступление на Москву. После мощной авиационной и артиллерийской подготовки противник обрушился на советскую 316-ю дивизию генерала И.В. Панфилова силами 2 и 11-й танковых дивизий. В панфиловской дивизии после октябрьских боев почти не осталось средств противотанковой обороны. Так 1075-й стрелковый полк, оборонявшийся на наиболее танкоопасном направлении, располагал всего двумя 76-мм орудиями и 4-мя противотанковыми ружьями (ПТР). Основной удар танковой армады врага пришелся по 4-й и 6-й стрелковым ротам 2-го батальона 1075-го полка, оборонявшимся у разъезда Дубосеково и д. Петелино. Обе роты проявили себя стойко в этом неравном бою, отбив несколько танковых атак с помощью гранат и бутылок с зажигательной смесью.

Наиболее массированным атакам подверглись позиции 4-й роты во главе с политруком Василием Георгиевичем Клочковым. В течение четырех часов панфиловцы сдерживали танки и пехоту врага. Они отразили несколько атак противника и уничтожили 18 танков. Большинство совершивших этот беспримерный подвиг легендарных воинов, в том числе и Василий Клочков, пали смертью храбрых. Несколько человек были тяжело ранены. Бой под Дубосеково вошёл в историю как подвиг 28 панфиловцев. 28-ми участникам этого боя, которых всех тогда считали погибшими, было присвоено звание Героев Советского Союза.

Уже 18 ноября 1941 г. 316-я дивизия была переименована в 8-ю гвардейскую и награждена орденом «Красного Знамени». В этот день погиб в бою у д. Гусенево ее легендарный командир генерал-майор Иван Васильевич Панфилов. Постановлением ГКО от 23 ноября 1941 г. дивизии было присвоено его имя. 8-я гвардейская Панфиловская дивизия, вместе с другими соединениями Западного фронта, выполнила поставленную перед ней задачу – не дала противнику выйти к Москве, выиграла время необходимое для подхода резервов, прикрывших столицу.

Приведены также материалы допроса корреспондента Коротеева :
Примерно 23—24 ноября 1941 года я вместе с военным корреспондентом газеты «Комсомольская правда» Чернышёвым был в штабе 16-й армии… При выходе из штаба армии мы встретили комиссара 8-й панфиловской дивизии Егорова, который рассказал о чрезвычайно тяжёлой обстановке на фронте и сообщил, что наши люди геройски дерутся на всех участках. В частности, Егоров привёл пример геройского боя одной роты с немецкими танками, на рубеж роты наступало 54 танка, и рота их задержала, часть уничтожив. Егоров сам не был участником боя, а рассказывал со слов комиссара полка, который также не участвовал в бою с немецкими танками… Егоров порекомендовал написать в газете о героическом бое роты с танками противника, предварительно познакомившись с политдонесением, поступившим из полка…
В политдонесении говорилось о бое пятой роты с танками противника и о том, что рота стояла «насмерть» — погибла, но не отошла, и только два человека оказались предателями, подняли руки, чтобы сдаться немцам, но они были уничтожены нашими бойцами. В донесении не говорилось о количестве бойцов роты, погибших в этом бою, и не упоминалось их фамилий. Этого мы не установили и из разговоров с командиром полка. Пробраться в полк было невозможно, и Егоров не советовал нам пытаться проникнуть в полк.
По приезде в Москву я доложил редактору газеты «Красная звезда» Ортенбергу обстановку, рассказал о бое роты с танками противника. Ортенберг меня спросил, сколько же людей было в роте. Я ему ответил, что состав роты, видимо, был неполный, примерно человек 30—40; я сказал также, что из этих людей двое оказались предателями… Я не знал, что готовилась передовая на эту тему, но Ортенберг меня ещё раз вызывал и спрашивал, сколько людей было в роте. Я ему ответил, что примерно 30 человек. Таким образом, и появилось количество сражавшихся 28 человек, так как из 30 двое оказались предателями. Ортенберг говорил, что о двух предателях писать нельзя, и, видимо, посоветовавшись с кем-то, решил в передовой написать только об одном предателе.
Допрошенный секретарь газеты Кривицкий показал:
При разговоре в ПУРе с т. Крапивиным он интересовался, откуда я взял слова политрука Клочкова, написанные в моём подвале: «Россия велика, а отступать некуда — позади Москва», — я ему ответил, что это выдумал я сам…
…В части же ощущений и действий 28 героев — это мой литературный домысел. Я ни с кем из раненых или оставшихся в живых гвардейцев не разговаривал. Из местного населения я говорил только с мальчиком лет 14—15, который показал могилу, где похоронен Клочков.
…В 1943 году мне из дивизии, где были и сражались 28 героев-панфиловцев, прислали грамоту о присвоении мне звания гвардейца. В дивизии я был всего три или четыре раза.
Вывод расследования прокуратуры:
Таким образом, материалами расследования установлено, что подвиг 28 гвардейцев-панфиловцев, освещённый в печати, является вымыслом корреспондента Коротеева, редактора «Красной звезды» Ортенберга и в особенности литературного секретаря газеты Кривицкого…
Повторно обстоятельствами подвига Главная военная прокуратура СССР занималась в 1988 году, по результатам чего главный военный прокурор генерал-лейтенант юстиции А. Ф. Катусев опубликовал в «Военно-историческом журнале» (1990, № 8-9) статью «Чужая слава». В ней он сделал вывод, что «массовый подвиг всей роты, всего полка, всей дивизии безответственностью не совсем добросовестных журналистов преуменьшили до масштаба мифического взвода». Этого же мнения придерживается директор Государственного архива РФ доктор исторических наук С. В. Мироненко.
Документальные свидетельства о бое
Командир 1075-го полка И. В. Капров (показания, данные на следствии по делу панфиловцев):
…В роте к 16 ноября 1941 года было 120—140 человек. Мой командный пункт находился за разъездом Дубосеково, 1,5 км от позиции 4-й роты (2-го батальона). Я не помню сейчас, были ли противотанковые ружья в 4-й роте, но повторяю, что во всём 2-м батальоне было только 4 противотанковых ружья… Всего на участке 2-го батальона было 10—12 танков противника. Сколько танков шло (непосредственно) на участок 4-й роты, я не знаю, вернее, не могу определить…
Средствами полка и усилиями 2-го батальона эта танковая атака была отбита. В бою полк уничтожил 5—6 немецких танков, и немцы отошли. В 14—15 часов немцы открыли сильный артиллерийский огонь… и вновь пошли в атаку танками… На участках полка наступало свыше 50 танков, причём главный удар был направлен на позиции 2-го батальона, в том числе и участок 4-й роты, и один танк вышел даже в расположение командного пункта полка и зажёг сено и будку, так что я случайно смог выбраться из блиндажа: меня спасла насыпь железной дороги, около меня стали собираться люди, уцелевшие после атаки немецких танков. Больше всех пострадала 4-я рота: во главе с командиром роты Гундиловичем уцелели 20—25 человек. Остальные роты пострадали меньше.
Из стенограммы беседы с И. Р. Васильевым от 22 декабря 1942 года:
16-го числа часов в 6 утра немец стал бомбить наш правый и левый фланги, и нам доставалось порядочно. Самолётов 35 нас бомбило.
После воздушной бомбардировки колонна автоматчиков из д. Красиково вышла… Потом сержант Добробабин, помкомвзвода был, свиснул. Мы по автоматчикам огонь открыли… Это было часов в 7 утра… Автоматчиков мы отбили… Уничтожили человек под 80.
После этой атаки политрук Клочков подобрался к нашим окопам, стал разговаривать. Поздоровался с нами. «Как выдержали схватку?» — «Ничего, выдержали.» Говорит: «Движутся танки, придётся ещё схватку терпеть нам здесь… Танков много идёт, но нас больше. 20 штук танков, не попадёт на каждого брата по танку.»
Мы все обучались в истребительном батальоне. Ужаса сами себе не придавали такого, чтобы сразу в панику удариться. Мы в окопах сидели. «Ничего, — говорит политрук, — сумеем отбить атаку танков: отступать некуда, позади Москва.»
Приняли бой с этими танками. С правого фланга били из противотанкового ружья, а у нас не было… Начали выскакивать из окопов и под танки связки гранат подбрасывать… На экипажи бросали бутылки с горючим. Что там рвалось, не знаю, только здоровые взрывы были в танках… Мне пришлось два танка подорвать тяжёлых. Мы эту атаку отбили, 15 танков уничтожили. Танков 5 отступили в обратную сторону в деревню Жданово… В первом бою на моём левом фланге потерь не было.
Политрук Клочков заметил, что движется вторая партия танков, и говорит: «Товарищи, наверное, помирать нам здесь придётся во славу родины. Пусть родина узнает, как мы дерёмся, как мы защищаем Москву. Москва — сзади, отступать нам некуда.» … Когда приблизилась вторая партия танков, Клочков выскочил из окопа с гранатами. Бойцы за ним… В этой последней атаке я два танка подорвал — тяжёлый и лёгкий. Танки горели. Потом под третий танк я подобрался… с левой стороны. С правой стороны Мусабек Сингербаев — казах — подбежал к этому танку… Тут меня ранило… Получил три осколочных ранения и контузию.
По архивным данным МО СССР, весь 1075-й стрелковый полк 16 ноября 1941 года уничтожил 15 (по другим данным — 16) танков и около 800 человек личного состава противника. Потери полка, согласно донесению его командира, составили 400 человек убитыми, 600 человек пропавшими без вести, 100 человек ранеными.
Показания председателя Нелидовского сельского совета Смирновой на следствии по делу панфиловцев:
Бой панфиловской дивизии у нашего села Нелидово и разъезда Дубосеково был 16 ноября 1941 года. Во время этого боя все наши жители, и я тоже в том числе, прятались в убежищах… В район нашего села и разъезда Дубосеково немцы зашли 16 ноября 1941 года и отбиты были частями Советской Армии 20 декабря 1941 года. В это время были большие снежные заносы, которые продолжались до февраля 1942 года, в силу чего трупы убитых на поле боя мы не собирали и похорон не производили.
…В первых числах февраля 1942 года на поле боя мы нашли только три трупа, которые и похоронили в братской могиле на окраине нашего села. А затем уже в марте 1942 года, когда стало таять, воинские части к братской могиле снесли ещё три трупа, в том числе и труп политрука Клочкова, которого опознали бойцы. Так что в братской могиле героев-панфиловцев, которая находится на окраине нашего села Нелидово, похоронено 6 бойцов Советской Армии. Больше трупов на территории Нелидовского с/совета не обнаруживали.

7 июня на сайте государственного архива Российской Федерации опубликовали справку от 10 мая 1948 года, составленную военным прокурором Н. Афанасьевым. На страницах содержится краткий доклад о ходе расследования известного мифа о «28 панфиловцах».

«Герои-панфиловцы» — 28 человек из личного состава 316-й стрелковой дивизии, которые участвовали в обороне Москвы в 1941 году под командованием генерал-майора Ивана Васильевича Панфилова. Во времена СССР легенда о них получила широкое распространение: якобы 16 ноября, во время нового наступления немецкой армии на столицу, гвардейцы уничтожили 18 танков противника. Однако после уже не раз появлялись сообщения о том, что история о «28 панфиловцах» — миф, сооруженный в рамках государственной пропаганды. Опубликованный государственным архивом Российской Федерации документ подтвердил, что данная история является обычной советской сказкой.

Доклад начинается с того, что рассказывает о судьбе одного из «панфиловцев» — сержанта Ивана Евстафьевича Добробабина. В 1942 году он попал в плен к немцам и согласился стать начальником полиции в оккупированном селе Перекоп. Когда в 1943 году началось освобождение Харьковской области, Добробабин был арестован за измену, но сбежал и снова попал в немецкую армию. Через 5 лет Ивана все-таки заключили под стражу, он признал вину и получил 15 лет за государственную измену. Во время ареста у Добробабина нашли книгу «О 28 героях панфиловцах»: там описывались бои в районе Дубосеково. Но информация о подвигах солдат и самого Ивана так и не получила подтверждения.

Первое сообщение о гвардейцах дивизии Панфилова появилось 27 ноября 1941 года в газете «Красная Звезда», написанное фронтовым корреспондентом В.И. Коротеевым. В очерке описывались бои 5-й роты под командованием политрука В.Г. Диева, когда солдаты уничтожили 18 немецких танков. В конце содержалась информация, что «погибли все до одного, но врага не пропустили». На следующий день в этом же издании напечатали передовую статью литературного секретаря А.Ю. Кривицкого, в которой рассказывалось, что с танками противника сражались 29 панфиловцев. Материал назывался «Завещание 28 павших героев», потому как, по информации газеты, один из гвардейцев хотел сдаться в плен, но был застрелен сослуживцами. Статья заканчивалась следующим изречением: «сложили свои головы — все 28. Погибли, но не пропустили врага». Фамилии солдат указаны не были.

22 января 1942 года в газете «Красная Звезда» выходит очерк под заголовком «О 28 павших героях», написанный тем же Александром Кривицким. Только теперь автор выдает себя за очевидца военных событий, впервые называя фамилии участников и подробности их гибели. Все поэмы, стихотворения и очерки, рассказывающие историю «панфиловцев», лишь пересказывают в разных интерпретациях материалы литературного секретаря. 21 июля 1942 года указом Президиума Верховного совета СССР всем 28 гвардейцам, перечисленным в очерке, посмертно присвоили звания героев Советского Союза.

В мае 1942 года на Западном фронте был арестован красноармеец гвардейской дивизии им. Панфилова Кужебергенов Даниил Александрович за попытку сдаться в немецкий плен. На допросах выяснилось, что он числился в списке 28 погибших гвардейцев. Оказалось, что Даниил не участвовал в боях под Дубосековым, а просто дал показания на основе газетных сообщений, где о нем писали как о герое. Получив эти данные, полковник И. В. Капров донес в наградной отдел ГУК НКО, что Кужебергенова ошибочно включили в число «28 панфиловцев».

Уже в августе 1942 года началась проверка в отношении троих претендентов на звание Героя Советского Союза из числа 28 гвардейцев. Военная Прокуратура, батальонный комиссар, а также старший инструктор ГлавПУРККА занимались делами Васильева Иллариона Романовича, Шемякина Григория Мелентьевича и Шадрина Ивана Демидовича. В получившемся докладе заявлено, что 28 героев числились в списке 4 роты, которая занимала оборону Дубосекова. Из-за серьезного воздействия превосходящих сил противника полк понес большие потери и отступил на оборонительный рубеж. За отход командир полка И.В. Капров и военком Мухомедьяров были отстранены от занимаемых должностей. О подвигах 28 гвардейцах в ходи боев ничего сказано не было.

Монумент 28 гвардейцам-панфиловцам. Алматы

Местные жители из ближайшего села Нелидово рассказали, что панфиловская дивизия вела бои около них 16 ноября 1941 года. Однако отбили немцев только 20 декабря прибывшие части Советской армии. Из-за затянувшихся снегопадов трупы убитых собирать не стали и похороны не проводили. Поэтому в феврале 1942 года на поле боя нашли несколько тел, в том числе труп политрука В.Г. Ключкова. В организованной братской могиле, в которой, как считается, похоронены «панфиловцы», на самом деле лежат 6 бойцов Советской армии. Другие жители населенного пункта говорили о том, что после боя видели оставшихся в живых гвардейцев Иллариона Васильева и Ивана Добробабина. Таким образом, единственным установленным сообщением о подвиге «28 панфиловцев» является ноябрьское сообщение в «Красной Звезде» корреспондента В.И. Коротеева и секретаря Кривицкого.

23-24 ноября при выходе из штаба Коротеев встретил комиссара 8-й панфиловской дивизии С.А. Егорова. Он рассказал ему о солдатах одной роты, которые сдержали наступление 54 танков. Сам Сергей Андреевич участником боев не был и рассказал со слов другого комиссара, который тоже там не присутствовал. Корреспондент ознакомился с донесением о роте, что «стояла на смерть — погибла, но не отошла», в которой только двое оказались предателями. Когда Василий Игнатьевич прибыл в Москву, он доложил редактору «Красной Звезды» Д.И. Ортенбергу обстановку и предложил написать о героическом подвиге гвардейцев. Идея понравилась Давиду Иосифовичу: он несколько раз уточнял число солдат и решил, что из неполного состава роты (примерно 30-40 человек) достаточно вычесть двух дезертиров и получится то самое число 28. 27 ноября 1941 года в газете вышла короткая заметка, а 28 ноября — уже упомянутая ранее передовая «Завещание 28 павших героев».

Кравицкий и Ортенберг на допросах подтверждали слова друг друга: автор говорил, что идею статьи ему предложил сам редактор, однако откуда взялось количество гвардейцев и их фамилии он не знает. Александр Юрьевич даже выезжал в село Дубосеково, чтобы поговорить с командиром полка Карповым, комиссаром Мухамельяровым и ротным Гундиловичем. Они рассказали ему о погибших и подвиге, но сами в бою не участвовали. Знаменитое выражение «Россия велика, а отступать некуда — позади Москва» — это литературный вымысел автора. Редактор был рад разместить подобный материал и снабдил лозунгом «Смерть или победа».

Военный мемориал. Деревня Дубосеково

Решающей частью расследования стали показания бывшего командира 1075 стрелкового полка И.В. Капрова:

«Никакого боя 28 панфиловцев с немецкими танками у разъезда Дубосеково 15 ноября 1941 года не было — это сплошной вымысел. Я никому ничего не говорил, никто из корреспондентов ко мне не обращался в тот период, да и не мог я говорить о подвиге 28 гвардейцев, потому что такого боя не было. И донесения по этому поводу не составлял. Позже я впервые услыхал о подобном, когда в разговоре со мной Кривицкий заявил, что нужно именно такое число гвардейцев, на что я ему заявил, что с немецкими танками дрался весь полк. Фамилии для статьи диктовал капитан Гундилович, но никаких документов о 28 панфиловцах в полку не было и не могло быть. Кто был инициатором составления наградных листов и списков 28 гвардейцев — я не знаю».

Таким образом, становится ясно, что «28 панфиловцев» — вымысел «Красной Звезды»: редактора Ортенберга, литературного секретаря Кривицкого и корреспондента Коротеева. К сожалению, это расследование не помешало установить памятник гвардейцам в деревне Нелидово Московской области и назвать их фамилиями школы, улицы, предприятия и колхозы Советского союза. Более того, осенью 2015 года выйдет художественный фильм — «Двадцать восемь панфиловцев». Средства на производство картины собирали с помощью краудфандинговой кампании и финансирования Министерства культуры — всего около 60 миллионов рублей.

28 панфиловцев: вечная слава павшим, выжившим – лагеря…


Реальный ход событий стал известен – правда, очень ограниченному кругу людей – уже в 1948 году, во время суда над одним из, участников того легендарного боя Иваном Добробабиным. Панфиловца судили за сотрудничество с немецкими оккупантами. Широкой общественности материалы процесса стали доступны в 1990 году благодаря российскому историку Борису Соколову. Как выяснилось, в легенде о панфиловцах почти все – неправда. Бойцов, участвовавших в сражении, было не 28, а около 140. Количество подбитых ими танков сильно преувеличено. Через несколько часов Дубосеково было захвачено немцами, так что о том, что панфиловцы остановили врага, говорить не приходится. В бою были выжившие, но сам факт их существования противоречил легенде. И страна, ради которой они проливали кровь на поле боя, обошлась с ними не лучше, чем с дезертирами. Искажение фактов просто чудовищное. И вся ответственность за него лежит не на абстрактной «машине пропаганды», а на конкретных людях:’ корреспонденте «Красной звезды» Владимире Коротееве и главном редакторе этой газеты Давиде Ортенберге.
23–24 ноября 1941 года Владимир Коротеев вместе еще с одним журналистом, репортером «Комсомольской правды», беседовал с Рокоссовским в штабе 16-й армии. Предметом беседы был героизм солдат, отдающих все свои силы защите Отечества. Журналистам предложили написать репортаж «из окопа», однако на передовую их все-таки не пустили. Пришлось довольствоваться материалами «из вторых рук». В штабе они познакомились с комиссаром панфиловской дивизии Егоровым. Рассказывая о героизме солдат, Егоров привел пример боя одной из рот с немецкими танками и предложил написать об этом сражении. Точное число бойцов роты комиссар не знал. Он сообщил только о двух случаях предательства. Вечером в редакции материал подработали, остановились на том, что в роте должно было остаться примерно 30 бойцов. Число 28 получили путем простого вычитания: ведь двое были предателями, а не героями. К тому же очередной номер выходил 28 ноября, так что получался красивый заголовок. Ни редактор, ни автор статьи не могли предположить, какие последствия будет иметь выход заметки… Тема панфиловцев быстро стала популярной. Появился еще ряд очерков о героях-панфиловцах (правда, сам Коротеев к теме больше не возвращался, ее передали другому журналисту, Кривицкому). Легенда очень понравилась Сталину, и всем 28 панфиловцам было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Что же на самом деле произошло у разъезда Дубосеково? И в чем состоял подвиг панфиловцев? Мнение историков таково: действительно, бойцы панфиловской дивизии проявили героизм, задержав наступление танков на четыре часа и позволив командованию подтянуть войска для решающей битвы. Однако славу заслужил весь батальон, а не только знаменитая 4-я рота 1075-го полка 316-й стрелковой дивизии. И главный подвиг бойцов – то, что они, преодолев страх перед танками, при минимальном техническом обеспечении (на всю роту, по некоторым данным, приходилось всего два противотанковых ружья!) сумели остановить танковую колонну.
Как свидетельствуют материалы следствия, рота 16 ноября 1941 года готовилась не к обороне, а к контрнаступлению. Но не успели: немцы пошли в атаку раньше. Несмотря на то что выжившие участники боя должны были представить точные сведения, историки до сих пор не могут прийти к единому мнению относительно состава немецких войск, участвовавших в атаках. Одни полагают, что в бою были задействованы только танки без поддержки пехоты. Другие настаивают на том, что бронетехнику поддерживали пехотинцы. Да и количество танков варьирует от 20 до 70. Еще более странно то, что до сих пор предметом споров является имя командира панфиловцев. Согласно одной из версий, командование принял на себя помкомвзвода И. Е. Добробабин и только после его ранения к панфиловцам сумел добраться политрук 4-й роты В. Г. Клочков, посланный командиром роты Гундиловичем. На участок, который защищали панфиловцы, во время первой атаки двинулось пять-шесть танков (вошедшие в легенду 20 танков – это общая численность техники, атаковавшей весь полк). Второй взвод, которым командовал Добробабин, сумел подбить один из них. А в целом на участке роты благодаря мужеству бойцов было подбито пять или шесть танков. Немцы отступили. В следующую атаку уже пошло несколько линий танков, по 15–20 в каждой. Второй бой длился около 40 минут и закончился полным разгромом. На поле боя осталось 15 немецких танков (позже к ним приписали еще три и договорились, что все танки были подбиты именно бойцами четвертой роты). А из роты, в которой перед боем насчитывалось 120–140 бойцов, осталось в строю всего несколько человек. Некоторые погибли, другие сдались в плен.
После сражения по полю боя прошла немецкая похоронная команда. Были обнаружены и взяты в плен И. Д. Шадрин (без сознания) и Д. Ф. Тимофеев (тяжелораненый). Есть сведения, что Шадрин пролежал на поле боя шесть дней, пока немцы не установили, что он жив. Еще двоих тяжелораненых – И. М. Натарова и И. Р. Васильева – местные жители доставили в медсанбат. Г. М. Шемякин, периодически теряя сознание, полз, пока в лесу его не обнаружили конники генерала Доватора. Было и еще двое выживших: Д. А. Кожубергенов (Кожабергенов) и И. Е. Добробабин.
Судьба уцелевших героев сложилась по-разному. Натаров скончался в медсанбате от полученных ран. Оставшиеся в живых шестеро панфиловцев попытались о себе напомнить: Васильев и Шемякин – после выписки из госпиталей, Шадрин и Тимофеев – позже, пройдя все ужасы концлагерей. К «воскресшим» героям отнеслись крайне настороженно. Ведь вся страна знала, что все участники боя у Дубосекова пали смертью храбрых. Начались беспрестанные проверки, допросы, издевательства. Особенно враждебно отнеслись к Шадрину и Тимофееву: попасть в плен для советского солдата было равносильно предательству Родины. Однако со временем все четверо получили свои Золотые Звезды – кто раньше, кто позже.
Гораздо трагичнее сложилась судьба еще двоих панфиловцев: Д. А. Кожубергенова и И. Е. Добробабина. Даниил Александрович Кожубергенов был связным политрука 4-й роты В. Г. Клочкова. В бою он был контужен, в бессознательном состоянии попал в плен к немцам, но уже через несколько часов сумел бежать, наткнулся на конников Доватора и вместе с ними прорвался из окружения. Узнав из газет о том, что его считают погибшим, он первым из панфиловцев заявил о себе. Но вместо награждения его арестовали. Следователь Соловейчик под дулом пистолета заставил Кожубергенова расписаться в «самозванстве». Его отправили в маршевую роту, но после тяжелого ранения под Ржевом списали, и он вернулся в Алма-Ату. А для того чтобы избежать проблем в будущем, решили «подкорректировать» список героев. Так вместо Даниила Александровича Кожубергенова появился Аскар Кожебергенов. Ему даже придумали биографию. А настоящий участник сражения так и умер «самозванцем» в 1976 году. Он до сих пор не реабилитирован и официально не признан.
И. Е. Добробабин во время боя был контужен и присыпан землей. Вероятно, поэтому похоронная команда немцев его сразу не обнаружила. Ночью он очнулся и отполз к лесу. Когда, пытаясь найти своих, Добробабин зашел в село, его схватили немцы и отправили в Можайский лагерь. При эвакуации лагеря он сумел сбежать из поезда, выломав доски и выпрыгнув на полном ходу. Прорваться к своим было невозможно: все окрестные села заняли немцы. Тогда Добробабин решил пробраться в родное село Перекоп в Украине. Немцев в Перекопе не оказалось, и он поселился у своего больного брата Григория, который помог ему через сочувствовавшего советской власти старосту П. Зинченко получить справку о постоянном проживании в этом селе. Но вскоре последовал донос, и Добробабина отправили в Левандаловский лагерь. Видимо, среди немцев тоже встречались взяточники, потому что родственникам удалось выкупить его оттуда. Но в августе 1942 году появился приказ об отправке специалистов на работы в Германию. Родственники уговорили его согласиться на должность полицая в деревне: и в Германию ехать не придется, и своим помочь можно. Это решение чуть не стало роковым. Когда в 1943 году при отступлении немцев Добробабин вырвался к своим и, явившись в полевой военкомат в селе Тарасовка Одесской области, рассказал лейтенанту Усову все, на его честь легло несмываемое подозрение. После проверки, не обнаружившей факта измены Родине, его зачислили в звании сержанта в 1055-й полк 297-й дивизии. Добробабин не раз отличался в боях и был награжден орденом Славы 3-й степени. Но Звезду Героя ему дать отказались, несмотря на ходатайство начальника контрразведки 2-го Украинского фронта.
После демобилизации Добробабин вернулся в город Токмак, где жил до войны. Здесь его именем была названа улица и стоял памятник ему в полный рост. Но живой герой оказался никому не нужен. Более того, Иван Добробабин был репрессирован как бывший полицейский. Его арестовали и судили 8–9 июня 1948 года. За «измену Родине» Добробабин был приговорен к 25 годам лагерей. Впрочем, этот срок снизили до 15 лет (все-таки один из 28 панфиловцев). По представлению суда в Москве его лишили звания Героя Советского Союза. На процесс не вызвали ни одного свидетеля из села Перекоп (40 км от Харькова, где проходил суд), которые подтвердили бы его борьбу с немцами. Адвоката «предателю» тоже не дали. Герой-панфиловец отправился в лагеря… У памятника Добробабину отрезали голову, приварили другую, тоже героя-панфиловца, только погибшего.
Добробабин вышел на свободу досрочно через 7 лет, так и лишенный всех наград. Имя его нигде не называлось (его считали погибшим), а в I960 году официально запретили упоминать о Добробабине. Много лет московский военный историк Г. Куманев хлопотал о реабилитации героя. И добился своего: в 1993 году Верховный суд Украины реабилитировал Добробабина. А уже после смерти Ивана Евстафьевича (он умер 19 декабря 1996 г.) ему вернул звание Героя Советского Союза так называемый «Постоянно действующий Президиум Съезда народных депутатов СССР» во главе с Сажи Умалатовой.
А ставшая крылатой фраза политрука Клочкова целиком на совести журналистов. Панфиловская дивизия формировалась преимущественно из казахов, киргизов и узбеков, русских в ней было гораздо меньше половины. Многие почти не знали русского языка (только основные команды). Так что произносить патетические речи перед ротой политрук Клочков вряд ли стал бы: во-первых, добрая половина бойцов ничего бы не поняла, во-вторых, грохот от разрывов стоял такой, что даже команды не всегда слышали.