2 армия самсонова

Самсоновская операция: поражение, которое спасло Францию

Правообладатель иллюстрации Getty Image caption Операция в Восточной Пруссии закончилась пленением десятков тысяч русских солдат

В конце августа 1914 года русские войска начали масштабное наступление в Восточной Пруссии, которое закончилось разгромом 2-й армии генерала Александра Самсонова. Одно из самых трагических поражений российской армии в ходе Первой мировой войны в итоге обернулось спасением западного фронта.

  • Масштабное наступление
  • Путь к разгрому
  • Поражение армии Самсонова
  • Лояльность к союзникам

С начала августа Германия развернула масштабное наступление на Бельгию и Францию, рассчитывая в кратчайшие сроки занять Париж и руководствуясь так называемым «планом Шлиффена», разработанным еще за 10 лет до начала войны.

Продвижение германских войск было стремительным и успешным. 16 августа пала хорошо укрепленная бельгийская крепость Льеж, а 20 августа немцы взяли Брюссель.

Французские войска при поддержке английского экспедиционного корпуса не могли сдержать хорошо отлаженную немецкую машину и терпели одно поражение за другим. По итогам августовских сражений при Арденнах, при Шарлеруа и при Монсе французы понесли огромные потери и продолжали отступать, а немцы неумолимо продвигались к Парижу.

Французское командование, находясь на грани отчаяния, обратилось к Российской империи с просьбой как можно скорее начать масштабное наступление на востоке. Это позволило бы оттянуть часть германских соединений с западного фронта и не допустить полного поражения Франции уже в первые месяцы войны.

Впрочем, впервые Париж попросил помощи у Петербурга гораздо раньше, всего через день после вступления Франции в войну.

«Французская армия вынуждена будет выдержать могущественный натиск 25 германских корпусов. Я умоляю Ваше Величество приказать вашим войскам немедленное наступление. Иначе французская армия рискует быть раздавленной», — писал посол Франции в России Морис Палеолог русскому императору Николаю II 5 августа 1914 года.

Первые успехи

Российские власти уступили настойчивым просьбам союзников. Главнокомандующий армиями Северо-Западного фронта генерал Яков Жилинский распорядился начать наступление в Восточной Пруссии 17 августа, на несколько недель раньше, чем изначально планировалось.

Правообладатель иллюстрации RIA Novosti Image caption Наступление в Восточной Пруссии стало первой операцией русской армии в Первой мировой

Согласно амбициозным планам русского командования, 1-я и 2-я армии, наступающие по отдельности, должны были окружить с двух флангов германскую 8-ю армию под командованием генерала Макса фон Притвица.

Хотя Россия еще не была полностью подготовлена к такой масштабной операции, шансы на успех наступления были весьма высоки, так как обе наступающие русские армии имели превосходство над 8-й армией фон Притвица.

Начало наступления ознаменовалось быстрой победой в первом же сражении при Гумбиннене. 20 августа 1-я армия под командованием генерала Павла Ренненкампфа разгромила 17-й корпус генерала Августа фон Макензена, который потерял около 8 тысяч человек и был вынужден отступить.

Разгром сильнейшего корпуса 8-й армии вызвал панику в ее штабе. Притвиц в телефонном разговоре с германским генштабом просил разрешения на отступление и даже допускал возможность потери всей Восточной Пруссии.

Однако на следующий же день после поражения при Гумбиннене Притвиц был снят со своей должности, и на его место был назначен генерал Пауль фон Гинденбург. Начальником штаба восточного фронта стал генерал Эрих Людендорф.

В историю эти два полководца войдут как главные германские стратеги Первой мировой войны. До самого конца конфликта они оставались единомышленниками во всех важнейших стратегических и тактических решениях.

Правообладатель иллюстрации Getty Image caption Пауль фон Гинденбург (слева) и Эрих Людендорф стали героями восточного фронта

От эйфории к катастрофе

Битва при Гумбиннене могла бы сыграть решающую роль в Восточно-Прусской операции, однако 1-я армия генерала Ренненкампфа, обеспечившая эту победу, не торопилась развить свой успех.

Между тем, новое руководство 8-й армии успело быстро перегруппировать свои силы и подготовиться к контрнаступлению.

2-я армия генерала Александра Самсонова стремительно продвигалась вглубь Восточной Пруссии, не подозревая о новых планах германского командования. В российском генштабе были уверены, что немцы продолжают отступать после поражения при Гумбиннене, и требовали от Самсонова перехватить их отступление.

Правообладатель иллюстрации RIA Novosti Image caption Генерал от кавалерии Александр Самсонов прославился в ходе русско-японской войны

Продвижение самсоновской армии шло очень быстрыми темпами, солдаты были измотаны бесконечными маршами.

«Продовольствие не поступало, солдаты съели неприкосновенный запас, деревни были покинуты, сено и овес не убраны, мало что можно было достать для людей и лошадей. Все командиры корпусов требовали остановки. Офицер Генерального штаба доносил в штаб Жилинского о «мизерном» продовольственном обеспечении войск», — пишет американская писательница и историк Барбара Такман.

Однако генерал Жилинский упорно стоял на своем и требовал от Самсонова наступать, не обращая внимания на тревожные донесения. Когда же Самсонов доложил, что перед ним уже отнюдь не отступающая армия, а передислоцированные части, готовые наступать, то Жилинский ответил на это жесткой фразой:

«Видеть противника там, где его нет, — трусость. Я не разрешу генералу Самсонову праздновать труса. Я настаиваю на том, чтобы он продолжал наступление».

Гибель 2-й армии

Положение войск Самсонова изо дня в день становилось все более неопределенным и напряженным. Фронтовая разведка практически не велась, связь с 1-й армией Ренненкампфа отсутствовала, а распоряжения из генштаба приходили с большим опозданием.

Кроме того, почти вся оперативная информация передавалась по радио открытым текстом, без использования шифров, что позволяло немцам без труда прочитывать перехваченные телеграммы русских.

«У нас был союзник — наш враг. Мы знали все планы противника. Благодаря сообщениям по радио клером мы знали силу русских войск и точное назначение каждой из задействованных русских частей», — вспоминал впоследствии начальник оперативного штаба 8-й армии генерал Макс Гофман.

Таким образом, у германского командования появилась возможность разгромить выбившуюся из сил и заблудившуюся на незнакомой местности армию Самсонова, пока к ней на помощь не подоспела 1-я армия Ренненкампфа.

Немцы атаковали растерявшиеся русские части с обоих флангов, и вскоре вся Самсоновская армия оказалась в плотном кольце.

Некоторым полкам и дивизиям удалось оказать ожесточенное сопротивление немцам и даже разбить несколько вражеских дивизий, однако отдельные победоносные бои не смогли предотвратить разгрома армии.

Самое ожесточенное сражение развернулось у деревни Танненберг. По иронии судьбы, именно в этих местах в 1410 году произошла знаменитая Грюнвальдская битва, в ходе которой польско-литовским войскам удалось остановить продвижение рыцарей тевтонского ордена на восток.

Генерал Самсонов в отчаянии наблюдал за тем, как элитные части русской армии одна за другой терпят сокрушительное поражение.

Правообладатель иллюстрации Getty Image caption Решающее сражение для 2-й армии произошло возле прусской деревни Танненберг

«Император верил мне. Как же я смогу посмотреть ему в лицо после такого несчастья?» — воскликнул он, обращаясь к руководителям своего штаба. Вскоре после этого Самсонов застрелился в лесу.

К 30 августа 2-я армия была полностью разбита. Немцы захватили почти 90 тысяч пленных, в Германию было отправлено 60 поездов с трофеями. Количество убитых солдат с российской стороны превышало 30 тысяч.

Спасение Франции

Историки, анализировавшие трагическое поражение Самсоновской армии, сходятся во мнении, что его вряд ли можно причислить к наиболее выдающимся успехам германской армии в ходе войны.

«Русские войска в конечном результате потерпели поражение не столько от германских войск, сколько от своих бездарных высших начальников. Своей боевой службой войска восполняли оперативную немощь высших штабов и начальников, расплачиваясь потерями и поражениями», — отмечает военный историк Андрей Зайончковский.

Поражение 2-й армии в конечном итоге помогло изменить баланс сил на западном фронте в пользу Антанты.

Неожиданное наступление русской армии в Восточной Пруссии вынудило германский генштаб срочно вывести из Франции два армейских корпуса и одну кавалерийскую дивизию и перебросить их на восток для усиления 8-й армии.

В итоге французам удалось остановить наступление немцев и нанести им первое крупное поражение в битве на Марне в сентябре 1914 года. Опасность падения Парижа была устранена.

Французский генерал Фердинанд Фош позже отмечал, что русская армия отвлекла на себя значительную часть войск противника и тем самым сделала возможной победу на Марне.

Жертвенный порыв русской армии в августе 1914 года впоследствии оценил и премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль.

«Нужно отдать должное русской армии за ее благородное мужество и лояльность к союзникам, с которыми она бросилась в войну. Если бы русские руководствовались лишь собственными интересами, то они должны были бы отвести свои армии от границы до тех пор, пока не закончится мобилизация огромной страны. Вместо этого они одновременно с мобилизацией начали быстрое продвижение не только против Австрии, но и против Германии», — пишет Черчилль в своей книге «Мировой кризис».

«Топвар» — о разгроме армии Самсонова.

Хроника событий

Восточно-Прусская операция началась 17 августа успешным для 8 германской армии боем у Шталлупёнена. А 20-го августа состоялось Гумбинен-Гольдапское сражение, которое в нашей историографии трактуется как победное. Действительно, германская армия понесла большие потери чем русская, но если 8-я армия отступила, то вовсе не потому, что Притвиц счёл себя побеждённым.
Российский историк С. Л. Нелипович так подводит итоги Гумбинненского сражения: «К 20 часам сражение завершилось. 8-я германская армия не смогла разгромить русские войска одним ударом. Её 17-й армейский корпус потерпел поражение. Но фланговые корпуса занимали выгодное охватывающее положение. Правда, их фланги в свою очередь могли подвергнуться угрозе обхода русской кавалерией: правый фланг 1-го резервного корпуса был совсем открыт, а 1-я кавалерийская дивизия (левый фланг) не представила бы серьёзного затруднения для четырёх кавалерийских дивизий Хана Нахичеванского. Потери германцев за 20 августа достигали 1250 убитых, 6414 раненых и 6943 пропавших без вести (из числа последних — по русским оценкам — до 4 тыс. погибших). Правда, было захвачено у русских более 9,5 тыс. пленных, 40 пулемётов и 12 орудий». (Цифры спорные. — Прим. авт.)
Эти обстоятельства дали возможность германскому военному совету, собранному в ночь на 21 августа, высказаться за возобновление атаки с 3 часов.
Однако мощной радиостанцией в Кёнигсберге ночью был перехвачен приказ войскам 2-й русской армии о переходе германской границы для действий в тыл армии Притвица. Штаб 8-й армии решительно высказался за отступление за реку Висла, как это и было предусмотрено оборонительным планом действий. Мнение корпусных командиров не было учтено: «Ввиду наступления крупных сил противника от Варшавы, Пултуска и Ломжи я не могу использовать обстановку на своём фронте и начинаю отход за Вислу. Перевозка, по возможности, по железным дорогам», — распорядился Притвиц.
1-му армейскому корпусу было приказано идти в Кёнигсберг, а оттуда по железной дороге направляться в Грауденц, 17-му — отходить к Висле через Алленштайн, 3-й резервной дивизии — на Ангербург, 1-му резервному корпусу, ландверу и кавалерии — прикрывать отход на рубеже реки Ангерапп. Это решение стало роковым для М. Притвица фон Гафрона. В эту же ночь генерал от инфантерии Франсуа пожаловался в Главную квартиру, что командующий армией оставляет русским Восточную Пруссию.
Притвиц, если хорошо разобраться, ничего предосудительного не совершил. Согласно довоенным планам, он атаковал слабейшую из двух русских армий в надежде на победу. Победы не получилось, и он приказал отход за Вислу. Но по свидетельству Макса Гоффмана, ещё до своего снятия с должности, командующий начал проработку плана переброски всех сил на юг, как это впоследствии сделал Гинденбург. Манёвр Гинденбурга вовсе не был его личной гениальной находкой. Манёвр отрабатывался немцами на командно-штабных учениях 1894, 1901, 1903, 1905 гг. Естественно, в России знали о его существовании. Но не все. Командир 15 АК Мартос знал. Знали ли Жилинский с Самсоновым – неизвестно. Но Самсонов, на всякий случай держал 1 АК у Уздау. Напомню, что именно туда в скором времени и ударил 1 АК Франсуа.
Ренненкампф вполне трезво оценил результат сражения и в тот момент ещё не считал себя победителем. Поэтому остановил войска для приведения в порядок на днёвку и закономерно ожидал продолжения.
Этим воспользовался Притвиц и оторвался. Многочисленная линейная кавалерия отход не выявила, ибо вести глубокую разведку не умела, а казачьих частей под рукой Хана Нахичеванского не оказалась.
Не дождавшись нового сражения, Ренненкампф решил, что противник оказался от активных действий и окопался на реке Ангеррап. Когда же он не обнаружился и по прошествии пары дней, Ренненкампф вместе с Жилинским окончательно уверились в отступлении 8-й армии. Считаю очень вероятным, что русская разведка узнала о приказе Притвица на отход и о начале движения корпусов. Вероятно, информация пришла из германского Генштаба. Отсюда железная уверенность Жилинского просмотревшего момент, когда движение из отхода превратилось в манёвр. В итоге Ренненкампф получил приказ осадить Кёнигсберг, чем и занялся.

Действия 2-й армии

23 августа. 2-я армия наткнулась на прикрывавший северное направление 20 германский корпус. В итоге состоялась серия боёв в районе Орлау. Сражение закончилось вничью. Обе стороны понесли потери, но по итогу 37 пехотная дивизия отступила в беспорядке. В результате получилось так же, как при Гумбинене: противник отступил, что свидетельствовало о локальном успехе Северо-Западного фронта, но в целом это ничего не значило.

24 августа. 15 АК Мартоса продолжил преследование противника. Примечательно, что 20 корпус отступал не на север, как можно было предположить, а на запад, подставляя правый фанг 1 корпусу Артамонова, ещё не знающего, что к нему движется 1-й германский корпус Франсуа.
25 августа. По итогу двухдневных боёв Жилинский отдаёт приказ Самсонову форсировать марш и Самсонов приказ выполняет. Впрочем, дальновидно не трогает 1 АК и даже усиливает его дивизией из 23 АК. В итоге возникший на тот момент разрыв между 1 и 15 АК серьёзной угрозы не представлял.
Выполняя приказ Жилинского, Ренненкампф и Самсонов отдают приказы, перехваченные немцами.
«Командиру 13-го корпуса.
После боя на фронте 15-го корпуса 11(24) авг. противник отошёл в общем направлении на Остероде; 1-я армия продолжает преследование противника, отходящего на Кёнигсберг и Растенбург. 2-й армии — наступать на фронте Алленштайн, Остероде. 12 авг. корпусам занять линии:
13-му — Гимендорф, Куркен; 15-му — Надрау, Паульсгут; 23-му Михалькен, Гросс-Гардинен.
Полосы разграничиваются: 13-го и 15-го линией Мушакен, Шведрих, Нагляден; 15-го и 23-го линией Нейденбург, Витигвальде, оз. Шиллинг.
1-му корпусу — оставаться в занятом районе, обеспечивая левый фланг армии.
6-му корпусу — перейти в район Бишофсбург, Ротфлис для обеспечения правого фланга армии со стороны Растенбург.
4-й кд, подчинённой командиру 6-го корпуса — оставаться Зенсбург, разведывая полосе между линиями Растенбург, Бартенштейн и Зенсбург, Гейльсберг. 6-я и 15-я кд продолжают выполнение задачи директивы №4. Остроленка.
Самсонов».
«Генералу Алиеву. Армия будет продолжать наступление. 12(25) авг. она должна выйти на рубеж Вирбельн, Заала, Норкиттен, Клейн-Потаурен, Норденбург; 13(26) авг. — Дамерау, Петерсдорф, Велау, Аллендорф, Гердауен. Районы 20-го и 3-го корпусов разграничиваются р. Прегель. Районы 3-го и 4-го корпусов разграничиваются дорогой Швирбельн, Клейн-Потауерн, Алленбург, причём вся дорога включается в район 3-го корпуса. Хан Нахичеванский выдвигается в направлении на Алленбург впереди фронта армии в район между р. Прегель и линией Даркемен, Гердауен, Бартенштейн; севернее от него — Раух со своей дивизией, южнее его — Гурко. Переправа через Прегель является задачей 20-го корпуса. Ренненкампф».
Теперь, зная точное расположение войск 2А и зная, что 1А далеко, Гинденбург уже мог уверенно начинать операцию.
Фактическая обстановка по состоянию на 26 августа была такова.

Но с точки зрения Самсонова всё выглядело иначе:
— Перед 6АК противника нет.
— На севере противника нет. Занятие 13-м корпусом Алленштейна перекрывает путь к эвакуации 6-й ландверной бригаде из крепости Летцен.
— Потрёпанный немецкий 20-й корпус развёрнут фронтом на восток. Перед ним также понёсший потери 15 АК Мартоса, но и свежая 2-я ПД из 23 АК. А с его правого фланга свежий 1 АК Артамонова.

То есть ситуация представляется весьма многообещающей.
Далее события понеслись стремительно.
26 августа. 17-й корпус Макензена и 1-й резервный корпус Белова с ландверной бригадой двигались по направлению к Алленштейну. Сюда же выдвинулся правофланговый 6-й корпус. Командиром 4 пехотной дивизии немецкие корпуса были приняты за бегущих от Ренненкампфа и немедленно атакованы. В итоге у селения Гросс-Бессау произошло встречное сражение, в ходе которого 6 АК потерял более 5 тысяч человек и оставив прикрытие отступил. При этом генерал Благовещенский бросил войска и бежал в тыл. Но Самсонов не получил информации об этом и 27 августа приказал армии выполнять ранее поставленную задачу.
В это же время Ренненкампф, выполняя приказ Жилинского, брал в кольцо Кёнигсберг. Армия перерезала железную дорогу на Мемель и вышла к Балтийскому морю. Но эшелоны с 1 АК уже проследовали на юг.
27 августа. 1 АК Франсуа атаковал 1 АК Артамонова, но был отбит. Среди немцев возникла даже паника. Артамонов отрапортовал об успехе, но через час отдал приказ об отступлении. Однако Самсонов и об этом не узнал. С другой стороны Франсуа не поверил отходу русских и приказал спешно окапывался, ожидая контратаки. На месте он оставался до следующего дня.
В это же время 15 АК силами одной дивизии потеснил 20 АК и занял Мюлен. Для развития наступления требовались резервы, но даже этот ограниченный русский успех породил у Гинденбурга сомнения в возможности окружения.
Жилинский прозревает и приказывает Ренненкампфу двигаться на соединение с 2-й армией.
Самсонов, получив сообщение от Артамонова об отражении атаки, понял ситуацию и запланировал контрмеры. Поскольку, как он полагал, два противостоящих первых корпуса сдерживают друг друга, он имеет прекрасную возможность повернув 13 корпус на запад силами 2,5 корпусов фланговым ударом последовательно разгромить сначала 20-й, затем 1-й германские корпуса.
По моему мнению, вполне реальная задача. С целью организации контрудара командующий вечером того же дня выехал в Надрау. Там он отдал приказ 1 АК держать позиции севернее Сольдау, частям 3-й гвардейской и 2-й дивизии у Франкенау. 6-му АК (не зная, что тот накануне отступил) приказал выйти к Пассенгейму. 13-й и 15-й корпуса под общим начальством Мартоса получили задачу наступать через Мюлен на Гильгенбург— Лаутенбург с целью атаковать противника. Корпуса должны были выйти во фланг и тыл германским войскам, которые атаковали 2-ю дивизию и 1-й корпус. То есть на 28 число был запланирован успех, призванный решить судьбу всего сражения в Восточной Пруссии.
28 августа. 13 АК выдвинулся на соединение с 15-м, оставив в Алленштейне слабый заслон. Разведка обнаружила подходящие с востока войска, но командир корпуса счёл, что это идущий на помощь корпус Благовещенского и продолжил движение на юго-запад.
Около 10 часов утра Самсонов прибыл в штаб 15 корпуса в Надрау для координации планируемого разгрома 20-го немецкого корпуса. Приказ Жилинского об отходе он уже не получил. К его приезду Мартос разгромил у Ваплица 41-ю германскую дивизию, забрав 13 орудий и более тысячи пленных. И тут подоспела информация о 17 и 1-м резервном корпусах направляющихся к Алленштейну.
К вечеру Самсонов отдал приказ об отступлении.
29 августа. 13, 15 и часть 23 АК начали отход через лес, изобилующий оврагами и озёрами, из-за чего линейные части и обозы скучились на редких и узких дорогах мешая друг другу. Немецкие же войска двигаясь по дороге Нейденбург – Вилленберг быстро отрезали путь к отступлению, а 1 Резервный корпус повис на плечах 13 АК. Фланговые корпуса были удалены на полтора – два перехода, а кавалерия 1-й армии на 80-100 км и поддержать отступление не могли.

30 августа. 1 и 6 АК попытались прийти на помощь окружённым корпусам, но были отбиты.
На этом сражение закончилось. Часть войск смогла пробиться сквозь те такое уж и плотное кольцо окружения, но большая часть оказалась деморализованной, исчерпала боеприпасы и предпочла сдаться. В ночь на 30-е генерал Самсонов застрелился.
31 августа. Кавалерия Хана Нахичеванского была уже в Алленштейне. Ренненкампф опоздал на одни сутки. Но это событие напрочь перечёркивает все утверждения о предательстве или преступной бездеятельности командующего 1-й армии.
На этом битва закончилась. Несмотря на ряд поражений, в целом немцы смогли одержать победу, и пленение двух корпусов с лихвой перекрыло понесённые ими потери.

Причины поражения

Общеизвестны такие причины, как плохая связь, плохая разведка, в результате чего принимались ошибочные решения.
2 армейский корпус, изъятый у Самсонова, не участвовал ни в сражении 1-й армии, ни 2-й, а топтался перед Летценом. То есть был просто выключен. Останься он в составе 2А, и вместе с 6 АК и 4 КД под Гросс-Бессау войска вполне смогли бы отбить атаки 2,5 германских корпусов, дав время Самсонову для решения проблем на левом фланге.
Это ключевой просчёт командования Северо-Западного фронта, которому я не могу найти внятного объяснения, свёл на нет все предыдущие успехи обеих армий.
Но даже и без 2 АК Самсонов имел шансы.
Если бы пребывавший в победной эйфории Жилинский опомнился на день раньше, то 13 АК двинулся бы не на Алленштайн, а на Гогенштейн. Перерезать железную дорогу могли гораздо меньшие силы, например 2 батальона как в реальной истории. В этом случае совместная атака через Мюлен в направлении Гильгенбург 27 августа имела бы больший успех, не позволила бы корпусу Франсуа преследовать корпус Артамонова и замкнуть кольцо окружения.
1 АК Артамонова не должен был отступать. Артамонов хоть и проявил личную храбрость, но в качестве командира сражение профукал. Благовещенский из 6 АК просто струсил, но перед ним, хотя бы, было 2,5 корпуса. А перед Артамоновым один, и тот потрёпанный Ренненкампфом. В итоге, решение о контрударе, принятое Самсоновым, не следует считать ошибкой. Он исходил из неверных данных и всё равно имел неплохие шансы на успех.
Планируя отступление, Самсонов не учёл, что его войска пойдут через лес, а отсекающий его от границы корпус Франсуа по дороге. То есть немцы всегда будут впереди. Вот это уже персональная ошибка Самсонова. Ему надо было либо прорываться через 1 и 20 корпус, связывая их боем, либо занимать круговую оборону. Но опять же решение принималось без знания общей стратегической обстановки. Не было уверенности, что конница Хана успеет.
Таким образом даже в условиях скрытного манёвра Гинденбурга ситуация могла бы пойти по трём вполне вероятным сценариям:
1. Ошибки с 2 АК нет, он прикрывает правый фланг вместе с 6 АК. При неблагоприятном исходе боя даже отступив корпуса купировали бы угрозу охвата правого фланга. В центре же шансы наших 2,5 корпусов против одного потрёпанного 20-го больше, чем шансы немцев под Гросс-Бессау. То есть 20 АК гарантированно выходит из игры и против 1,5 корпусов Франсуа Самсонов имел бы до 4-х, не считая кавалерии. И это была бы полная победа.

Вторым вариантом использование 2 АК было бы его участие в Гумбиненнском сражении. Окажись он на левом фланге 1-й армии, и судьба германского 1-го резервного корпуса была бы печальна. Даже оторвавшись от преследования, он был бы ослаблен настолько, что 6АК мог бы и устоять, не позволив замкнуть кольцо окружения вокруг центральных корпусов 2-й армии. Да и на помощь 2АК вполне мог бы успеть, ибо был бы ближе всех.
2. В реальной истории 2 АК на правом фланге второй армии нет. Но если Артамонов не дезинформирует Самсонова сообщением об успехе в отражении атаки корпуса Франсуа, то Самсонов заранее отводит центральные корпуса назад, собирает в кулак и, не допустив окружения, удерживает позиции на линии Уздау — Ортельсбург в течение 3-х дней. Реально? Полагаю, более чем. А на 4-й день на горизонте появляется Ренненкампф. То есть именно Артамонов совершил ключевую оплошность, предопределив общую неудачу армии.
3. Самсонов не отступает, а даже, имея на плечах 1-й резервный корпус, последовательно атакует германские 20-й и 1-й корпуса. Без сомнения, потери будут огромны, но не больше, чем случилось в реальной истории, учитывая попавших в плен. Но ведь и потери немцев будут аналогичны. Ведь в сражениях Восточной Пруссии немцы и русские несли равные потери. У нас окажутся небоеспособными 13 и 15 корпуса, но и немцы потеряют 20-й и 1-й. Окружения не произойдёт, а в течение 3-х дней в Алленштейне появляется конница Ренненкампфа. В результате выгонять Ренненкампфа Гинденбургу будет просто нечем и ему придётся отступать за Вислу.
Результатом всех вариантов является захват Восточной Пруссии и осада Кёнигсберга.
И хотя история пошла по четвертому, самому, неудачному для нас сценарию, приведённые выше соображения свидетельствуют: никакого предрешённого поражения не было и в помине. Более того, Гинденбург изначально имел небольшие шансы и совершенно справедливо опасался неблагоприятного для себя исхода. Даже ошибка Самсонова имела причиной отсутствие достоверной информации на момент принятия решения, а вовсе не изначально безнадёжное состояние дел.

Итоги рассмотрения мифа

1. Обвинения Ренненкампфа в предательстве — ложь. Он сделал всё, что мог, и ему не хватило суток. Ещё сутки, и он стал бы национальным героем.
2. Ошибки Самсонова вызваны недостоверной информацией, получаемой им из штаба фронта. Его упрекают в утрате управления армией из-за поездки в Надрау. Но если он узнал о реальном состоянии дел только 28 числа, то не важно, из какого места был отдан приказ об отступлении. Это уже ничего не могло изменить. Разве что жив бы остался.
3. Сил 1-й армии вполне хватило для противостояния атакам Притвица. Сил 2-й было достаточно, чтобы отбить атаки Гинденбурга. То есть причина поражения — в стечении обстоятельств, а не в принципиальной невозможности.
То есть шанс выиграть сражение в Восточной Пруссии был. Упустили, да. Но он был.

Поражение 2-й русской армии в Пруссии

Одним из самых знаменитых эпизодов Первой мировой войны стал разгром частей 2-й русской армии в ходе Восточно-Прусской операции. Это сражение вошло в историю как битва при Танненберге (26 — 30 августа 1914 года).
20 августа 8-я германская армия под командованием генерал-полковника Притвица потерпела поражение в бою под Гумбиненом от 1-й русской армии. 21 августа границу Германии перешли основные части 2-й русской армии под командованием генерала Александра Васильевича Самсонова. Надо отметить, что штаб армии собирали «с миру по нитке», т. к. штаб Варшавского округа стал штабом Северо-Западного фронта, а штаб Виленского округа – штабом 1-й армии. Командармом назначили А. В. Самсонова (1859 – 30 августа 1914). Самсонов был участником русско-турецкой войны 1877-1878 годов, хорошо проявил себя в Японскую кампанию, командуя Уссурийской конной бригадой и Сибирской казачьей дивизией. Но большая часть его карьеры была связана со штабными и административными должностями, так, с 1896 года он был начальником Елисаветградского кавалерийского юнкерского училища, с 1906 года — начальником штаба Варшавского военного округа, с 1907 года был наказным атаманом Войска Донского, с 1909 года — Туркестанским генерал-губернатором и командующий войсками Туркестанского военного округа. Кроме того, с марта 1909 года являлся и наказным атаманом Семиреченского казачьего войска. Самсонов был болен астмой и в 1914 году лечился в Пятигорске. В процессе мобилизационных мероприятий вспомнили, что Самсонов был главой штаба Варшавского округа, и ему поручили командование армией. Хотя его «потолком» было командование кавалерийской дивизией. Не мог ему помочь, скорректировать деятельность и командующий фронтом — Яков Григорьевич Жилинский, который до войны занимал штабные, административные должности, занимался военно-исследовательской деятельностью, был военным дипломатом.
Во второй армии было 5 корпусов (1-й армейский корпус, 6-й АК, 13-й АК, 15-й АК, 23-й АК), в них было 12,5 пехотных и 3 кавалерийских дивизии. Части армии разворачивались слева направо по линии Млава – Мышинец: 1 корпус, 15-й и часть 23-го корпуса, 13, 6 корпуса. Надо сказать, что первоначально армия была сильнее – в ней было 7 корпусов (14,5 пехотных и 4 кавалерийских дивизий), но ряд частей был отозван для формирования 9-й армии, а 2-й АК передали 1-й армии. Это ослабило ударную мощь 2-й армии. Кроме того, к этому участку фронта было трудно перебрасывать подразделения – железная дорога подходила только к левому флангу армии, частям приходилось делать длительные марши ещё до начала войны.
По планам командования, 2-я армия была должна отсечь войска 8-й немецкой армии от Вислы, немцев хотели взять в «котёл». У 1-й армии Ренненкампфа дела шли хорошо, поэтому, чтобы разгромленная немецкая армия совсем не сбежала, ему приказали остановиться. А 2-ю армию подгоняли. Части шли по 12 часов, всё дальше отрываясь от тылов. К 23 августа 1 АК генерала Леонида Константиновича Артамонова занял приграничный город Зольдау. Как уже говорилось, на левом фланге была железная дорога, и здесь скопились другие части – пехотная дивизия из 23-го корпуса, две кавдивизии, артиллерия. Самсонов переподчинил их Артамонову, в итоге левый фланг был усилен, а другие направления ослаблены. Правее 1 АК наступала 2-я пехотная дивизия И. Мингина из состава 23 АК, она отстала от основных сил, но обогнала 1 АК. В центр, вглубь территории противника проник 15-й армейский корпус Николая Николаевича Мартоса. 15-й корпус разгромил в приграничном сражении 37-ю германскую дивизию и занял город Нейденбург. Далее двигался 13 АК под командованием Николая Николаевича Клюева, он наступал в направлении на Алленштейн. На правом фланге наступал 6 корпус Александра Александровича Благовещенского. Штаб армии отстал от наступающих соединений на 120 км, находясь в Остроленке, где была телефонная линия, соединявшая штаб с Белостоком (штабом фронта).

Не все корпусные командиры были «боевыми офицерами». Артамонов был больше военным дипломатом, разведчиком, «генералом для поручений», в русско-японскую войну Куропаткин пытался снять его с должности за панику и отступление при натиске врага. «Генералом для поручений» был Клюев, «штатским» считали и Благовещенского. Настоящим боевым командиром был Мартос. Наступавшие в центре 15 и 13-й корпуса считались хорошо подготовленными боевыми соединениями. 6-й корпус (правый фланг) был «сборным», созданным из резервных частей.
Большой ошибкой русского командования стал тот факт, что разведка вообще не была организована. Пользовались теми данными, которые передавали из штаба Северо-Западного фронта (а штаб Жилинского и сам знал не много). Самсонов усугубил ситуацию тем, что решил заворачивать войска на северо-запад, опасаясь, что немцы уйдут. А штаб фронта приказывал наступать на северо-восток, навстречу армии Ренненкампфа. С корпусами телефонной связи не было, немцы уничтожали линии. Связь держали по радио (немцы перехватывали эти сообщения), а чаще конными эстафетами, это приводили к большой задержке информации. В результате корпуса оказались предоставлены самим себе, утратив единое командование.
Надо отметить, что у немцев с разведкой дело обстояло хорошо, часто местные жители сообщали о русских войсках, бывало просто по телефону. В результате немецкое командование хорошо представляло картину движения русской армии. Кроме того, немцы хорошо подготовили территории к вторжению – припасы были вывезены, сено сожжено, подожгли склады в Нейденбурге.
Первые боестолкновения
23 августа разведка 15-го АК Мартоса обнаружила севернее Нейденбурга, у деревень Орлау и Франкенау, немецкие позиции. Там занимал оборону 20 корпус генерала Шольца, усиленный ландверными частями. По численности он соответствовал двум русским корпусам: две пехотные дивизии, 1 резервная дивизия, 1 ландверная дивизия, 1 кавдивизия, 2 ландверные бригады.
У Орлау и Франкенау держали оборону две дивизии при 16 артиллерийских батареях. Мартос развернул свои части и после артподготовки атаковал. Русские части ворвались в Орлау, но немцы контратаковали, ввели в бой резерв. Бой был ожесточённым, один полк был окружён, но смог прорваться к своим. Утром Мартос перегруппировал силы и возобновил наступление, по выявленным немецким позициям был нанесён артудар. Пехота ещё в темноте подобралась к немецким позициям и дружно атаковала. Немцы не выдержали и бежали. Была полностью разгромлена 37-я пехотная дивизия. Об ожесточённости боя говорят потери 15 АК: 2,5 тыс. человек убитыми и ранеными, в том числе 2 комбрига и 3 комполка.
Сообщения о поражениях под Гумбинненом и Орлау вызвали панику в Германии. Она была следствием информационной кампании, которую проводили до войны, рассказывая о «русских варварах». Газеты и прочие пропагандистские материалы рассказывали о поголовных изнасилованиях, убийствах младенцев и пр. В Берлине решили перебросить на Восточный фронт два с половиной корпуса (Мольтке первоначально подумывал даже о 6 корпусах), заменив командование 8-й армии на Гинденбурга и Людендорфа.
В это время русское командование совершает роковые ошибки. Командование Северо-Западным фронтом, узнав о быстром отступлении немецких войск перед фронтом 1-й армии, решило, что германское командование отводит войска за Вислу, и сочло операцию законченной. Основные задачи для 1-й армии были изменены: главные силы армии Ренненкампфа были направлены не навстречу 2-й армии, а на отсечение Кенигсберга, где, по предположению Жилинского, укрылась часть 8-й немецкой армии, и на преследование «отступавших к Висле» немцев. Командарм 2-й армии также решил перехватить «отступавших к Висле» немцев и настоял на перенесении главного удара с северо-восточного направления на северо-западное. В итоге 1-я и 2-я армии стали наступать по расходящимся направлениям, и между ними образовалась большая брешь в 125 км. Ставка также сочла операцию в Восточной Пруссии в основном завершённой и стала прорабатывать план наступления вглубь Германии, поэтому Жилинскому отказали в усилении 2-й армии гвардейским корпусом.

План немецкого командования, перегруппировка сил
После того, как первоначальный план провалился (разгромить сначала 1-ю армию, а затем 2-ю), командование 8-й армии ещё до приезда Людендорфа и Гинденбурга стало реализовывать новый план: оторваться от 1-й армии и разбить 2-ю. В принципе, этот план отрабатывался ещё до войны.
Для этого имелись и инфраструктурные предпосылки. Через Пруссию проходило три параллельные железные дороги: вдоль моря через Мариенбург и Кёнигсберг, южнее дорога шла через Остероде и Алленштейн, и третья была у границы – проходила по Зольдау и Нейденбургу. Дороги были связаны поперечными ветками.
Против 1-й армии оставили 1,5 дивизии Кёнигсбергского гарнизона, 1 кавдивизию и бригаду ландвера. Все остальные войска — 11,5 дивизий, сосредоточили против 2-й армии Самсонова. 1-й АК Франсуа направили к Кёнигсбергу, посадили в эшелоны и кружным путём перебросили к Мариенбургу, а оттуда к Зольдау, на левый фланг 2-й армии. 1-й резервный АК Белова и 17-й АК Макензена отвели на правый фланг 2-й русской армии.
Вопрос был в том, что стоило предпринять: нанести фланговый удар и просто оттеснить русские войска или надо было решиться устроить «Канны» — разгромить фланги и окружить русскую армию. Командование 8-й армии сомневалось, уж очень рискованной была операция по окружению. Если бы 1-я армия продолжала движение на запад, 8-я немецкая армия стояла перед угрозой полного разгрома. Начальник оперативного отдела штаба Макс Гофман доказывал, что бояться не надо, необходимо действовать решительнее. Между 1-й и 2-й армиями было 125 км, и армия Ренненкампфа при быстром ударе не смогла бы вмешаться. Он даже запустил байку о том, что Ренненкампф не будет помогать Самсонову, т. к. тот его оскорбил во время Японской кампании – нанёс удар по лицу. Так этот миф стал гулять по литературе. Но решающим аргументом стали перехваченные радиограммы (их тогда не шифровали). В них командарм 1-й армии извещал Самсонова о своём расположении, и говорил о приказе командующего 2-й армии продолжать наступление.

Немцы решили оттеснить фланговые корпуса 2-й армии и окружить расположенные в центре части. В центре, чтобы корпус Мартоса не прорвался дальше, решили укрепить 20 АК Шольца. Ему на помощь выделили 1 резервную и 1,5 ландверные дивизии.

Макс Гофман.
На пути к разгрому
Самсонов получил известие о сражении под Орлау только 24 августа. В это же время поступила информация от 1 АК, что на левом фланге накапливается противник (начали подходить эшелоны с частями 1 корпуса Франсуа). Командарм предложил штабу фронта остановиться, подтянуть тылы, провести дополнительную разведку. Командующий фронтом не только отказал сделать это, но и обвинил Самсонова в трусости: «Видеть противника там, где его нет – трусость, а трусить я не позволю генералу Самсонову. Командир 2-й армии не стал настаивать и отбросил всякую осторожность. Он подтвердил войскам приказ – «вперёд» и решил перенести штаб в Нейденбург. На левом фланге 15-я кавдивизия Любомирова, приданная 1 АК, захватила город Уздау. 15-й корпус, преследуя немцев, заворачивал на запад, 13 АК, не встречая сопротивления, шёл на Алленштейн. На левом фланге 6 АК занял Бишофсбург и заворачивал на северо-восток. Корпуса продолжили расходиться веером на 200 км фронте.
На позиции корпуса Шольца, укреплённого резервными и ландверными соединениями, вышла 2-я пехотная дивизия Мингина из 23 АК. Комдив принял решение атаковать немцев с ходу. Правое крыло дивизии наступало успешно и вклинилось в позиции врага, но левый фланг был разбит. Командир 15 АК Мартос узнал о бое и появлении противника и в это же время получил приказ о движении на северо-восток, на Хохштайн. Таким образом, корпус подставлял врагу тыл. Исходя из ситуации, он приказал повернуть основные силы на запад, на Хохштайн направил два полка. Мартос попросил командира 13 АК Клюева помочь, а Самсонову предложил направить к нему весь 13 корпус, чтобы нанести врагу поражение. При выполнении этого замысла, план противника бы рухнул – разгром корпуса Шольца, мог привести к очень тяжёлому положению двух немецких корпусов. Клюев выделил Мартосу одну бригаду.
Поражение 6 корпуса. В это время командование фронта спохватилось и решило собрать корпуса. Ориентировались на вырвавшийся вперёд 13 АК. К нему приказали сдвинуть наступавший слева 15 АК и справа — 6 АК. Затем спохватились, поняв, что восточный фланг останется неприкрытым и 6 АК оставили прежнюю задачу, быть у Бишофсбурга. Но приказ опоздал, 26 августа 6 АК уже выступил на Алленштайн. Шли двумя колоннами – дивизии Комарова и Рихтера. Разведка 4-й пехотной дивизии Комаров сообщила, что в тылу движутся войска противника. Комдив решил, что это немцы, которые бегут после разгрома, от 1-й армии и решил ударить. А это был 17 АК Маккензена, который готовился к фланговому удару. У селения Гросс-Бессау произошёл встречный бой. Комаров отбиваясь от атак вражеского корпуса, позвал на помощь 16-ю пехотную дивизию Рихтера, тот уже ушёл на 14 км. Рихтер повернул и по пути к Комарову столкнулся с 1-м резервным АК Белова. В это время дивизия Комарова потеряла 4 тыс. убитыми и ранеными и начала отступать, части Рихтера также стали отходить.
Немцы не смогли их преследовать, т. к. встретили сопротивление арьергарда под командованием Нечволодова (2 полка, 7 сотен казаков, дивизион мортир). Они посчитали, что против них стоит весь корпус. Комкор Благовещенский не смог перегруппировать свои силы в Бишофсбурге и расстроенная масса, продолжила отступление к границе.
Ставка проявила беспокойство. 26 августа великий князь Николай Николаевич посетил штаб Северо-Западного фронта, и приказал нацелить 1-ю армию на установление связи с 2-й армией. Армия Ренненкампфа в это время захватила Инстербург и перерезала железную дорогу на Мемель (Клайпеду) и вышла к Балтийскому морю у Лабиау в 50 км от Кёнигсберга. Но Жилинский стоял на своём заблуждении и приказал начать осаду Кёнигсберга. Штаб 2-й армии, добравшись до Нейденбурга и не представляя общей ситуации, отказал Мартосу в поддержке 13 АК.
Отступление 1 корпуса. 27 августа ситуация ещё более осложнилась. Немецкая авиаразведка обнаружила, что 6 АК отступил далеко на юг, в русском фронте образовалась большая дыра. Корпус Маккензена продолжил наступление на юг, а корпус Белова — на запад, к Алленштейну.
1-й АК Франсуа нанёс удар по Уздау. Удар был хорошо подготовлен: после часового артобстрела немецкие дивизии пошли в атаку. Для окружения русских войск приготовили летучий отряд (кавалеристы, мотоциклисты, велосипедисты, пехота на автотранспорте), который планировали бросить на Нейденбург. Но атака провалилась, комбриг Савицкий и полковник Генштаба Крымов организовали оборону. Немецкие густые цепи просто скосил огонь артиллерии, пулемётов и ружей. Петровский и Нейшлотский полки ударили в штыки. Противник был разгромлен, возникла даже паника, одно из немецких подразделений умудрилось отступить на 45 км.
Но человеческий фактор сломал блестящую возможность довершить разгром корпуса Франсуа. Комкор Артамонов струсил и приказал отходить к Зольдау. Ещё и соврал Самсонову: «Все атаки отбиты, держусь как скала. Выполню задачу до конца». Франсуа занял оставленный Уздау, но в отступление русских не верил и окапывался, готовясь к обороне.
В это же время корпус Мартоса, уступая немцам в силах в 1,5 раза, вёл бой силами Шольца. Причём весь день бой шёл в пользу русских. Немецкая оборона была прорвана, немцы отброшены, чтобы восстановить положение немецкому командованию пришлось перебрасывать новую дивизию. Не удалось обхватить корпус Мартоса и с флангов, русские отбивали все атаки врага.
Роковая ошибка командарма. В штаб со всех сторон сыпались тревожные сообщения. Обозначилась угроза «клещёй». Но Самсонов опять приказал наступать. Только узнав о разгроме полков дивизии Мингина, командарм дал приказ 13 АК идти на помощь 15 корпусу Мартоса. Случайные кавалеристы сообщили о сдаче Артамоновым Уздау. Разгневанный Самсонов снял Артамонова с поста и назначил на его место Душкевича.
В принципе, ситуация ещё не была критической. Её даже можно было переломить в свою пользу. Если бы удалось перегруппировать силы на левом фланге (там было до трети всех сил армии), которые бездействовали, можно было разгромить корпус Франсуа. После этого поддержать силами левого фланга корпуса центра (15 и 13). Можно было вообще не рисковать и отвести 15 и 13 корпуса назад.

Но верно распорядиться своими силами Самсонов не смог. Он принял наиболее неправильное решение – уехал на передовую (в штаб 15 АК), чтобы разобраться с ситуацией, в итоге управление армией было полностью утеряно. Это было его последнее сообщение в штаб фронта.
К вечеру 27-го в штабе фронта поняли, что немцы не отступают за Вислу, а атакуют 2-ю армию. 1-я армия получает приказ послать кавалерийские части и установить связь с 2 армией. 28 августа части 1-й армии выступили, но время было упущено — разрыв в 100 км, они преодолеть не успевали.

Николай Николоевич Мартос.
28 августа
13 корпус. Корпус Клюева вошёл в Алленштейн. Штаб корпуса не знал об отступлении 6 АК. Когда авиаразведка сообщила, что с востока идут войска, посчитали, что это части Благовещенского. Поэтому корпус спокойно пошёл к 15 АК, оставив в городе всего два батальона. Русские части были смяты почти мгновенно, к тому же с тыла ударили горожане. Корпус Белова продолжил преследование.
Клюев обнаружив в тылу немцев решил, что это небольшие вспомогательные отряды и ставил в арьергарде один полк — Дорогобужский 143-й пехотный полк (ослабленный, один из его батальонов был оставлен в Алленштейне). К тому же без артиллерии и с ограниченным запасом патронов. Комполка Владимир Кабанов занял позицию между озёрами и отбивал атаки дивизии врага. Помогло то, что немцы не могли обойти полк. Патроны вскоре кончились, немцев отбрасывали штыковыми атаками. Кабанов погиб, батальоны истекали кровью, но до наступления ночи продержались. Ночью остатки полка снялись, забрав тело командира.
15 и 13 корпуса. 28 августа уже русский корпус отбивал атаки немцев. Особенно жестокий бой шёл у позиций бригады 13 АК – у Хохштайна, которую Клюев выслал на помощь первой. Нарвский 3-й пехотный полк и Копорский 4-й пехотный полк были в полуокружении, но стояли крепко, раз за разом отбрасывая немцев. Боеприпасы корпуса подошли к концу, и продолжать бой было уже нельзя.
Корпус Клюева в этот день вышел к Хохштайну, но командир не решился атаковать без приказа командующего армией и упустил возможность нанести немцам сильный удар. Только один полк (Невский 1-й пехотный полк) был выслан вперёд, и его внезапный удар обратил в бегство целую немецкую дивизию. Но успех не развили, Клюев приказал отходить.
Вечером прибыл Самсонов. Обсудив положение, поняли, что надо отходить. Был разработан план «скользящего щита»: сначала отходили обозы, потом соединения 13 АК, затем 15 АК и последними шли части 23 АК. Отходить планировали к Нейденбургу. Оборудовать позиции у Нейденбурга поручили Мартосу, убрав с передовой наиболее боевого командира, — его захватила в плен вышедшая в тыл немецкая кавалерия. В тыл отправился и Самсонова, у него обострилась болезнь. В результате отступающие войска были фактически обезглавлены. Клюев, которому поручили руководить отступлением, не смог его организовать. Части отходили сами по себе.
Правда, и немцы в центре не смогли организовать преследование. Так, наступая за корпусом Мартоса, они ночью напоролись на засаду, которую организовали Алексопольский 31-й пехотный полк и Кременчугский 32-й пехотный полк. Вражеская колонна была расстреляна. Гинденбург, узнав о движении 1-й армии, отдал приказ корпусам Белова и Макензена разворачиваться. Но Макензен его не выполнил, обозлённый противоречивыми указаниями и повёл корпус навстречу Франсуа, который, увидев, что ему ничего не угрожает, возобновил наступление. Центр 2-й русской армии был окружён.
Разгром
29 августа Жилинскому сообщили об отходе части штаба 2-й армии и он решил, что армия отступает, поэтому нет надобности в движении частей 1-й армии. Ренненкампфу приказывают остановить движение. Но тот отказывается, отдав своим войскам приказ идти на помощь 2-й армии.
Русский арьергард — Каширский 144-й пехотный полк Каховского и подразделения Нарвского 3 пехотного полка 13 АК — принял бой у Хохштайна. Против 16 русских пушек было 86 немецких, полк дрался до 14 часов в полном окружении. Комполка Каховский пал в рукопашной схватке у знамени полка. Остатки полка дрались до вечера. Софийский 2-й пехотный полк прикрывавший отход 13 АК, дрался до 15 часов, затем отошёл.
Хотя в целом плотного окружения не было – заставы, разъезды, бронемашины на дорогах. При хорошей организации, концентрированным ударом прорваться было можно. Но ночью отступающие смешались, люди устали – несколько дней боёв, постоянные марши, кончилось продовольствие, на исходе боеприпасы. Верховного командования не было. Клюев решил сдаться – часть корпуса последовала за ним, большинство отказалось и прорвалось к своим. Мартос нарвался на немцев и был пленён. Самсонов пытался командовать отступающими, потом впал в прострацию, его мучила астма и совесть. С небольшой группой он почти вышел из окружения, но совесть его добила: «Царь доверился мне. Как я встречусь с ним после такого разгрома?» Он застрелился. А через несколько часов его спутники вышли к своим.
Основные причины поражения
— Крупные просчёты и ошибки командования. В первую очередь, командующего Северо-Западным фронтом Жилинского, его штаба, Самсонова и штаба 2-й армии. Ошибки и некомпетентность большинства корпусных командиров 2-й армии.
— Оперативные действия немецкого командования, хорошо поставленная разведка, быстрота передвижения войск (развитая дорожная инфраструктура страны).
Итоги
— Немцы раздули масштаб победы. Говорили о 70-90 тыс. пленных, 20 тыс. убитых, 300-600 захваченных орудиях. В реальности было окружено 5 дивизий неполного состава – они на момент начала наступления насчитывали до 80 тыс. человек и 200 орудий. В боях погибло до 6 тыс. человек, ранено было ещё около 20 тыс., более 20 тыс. смогли прорваться или выйти из окружения. Поэтому пленено было, вместе с ранеными до 50 тыс. человек. Да и орудий, было захвачено меньше 200 – часть была повреждена в бою, часть уничтожена артиллеристами.
8-я немецкая армия также понесла серьёзные потери: до 30 тыс. убитыми и ранеными. Были разгромлены или сильно обескровлены – 4 пехотных, 1 ландверная дивизии, 2 ландверные бригады.
— Немцам удалось предотвратить падение Восточной Пруссии и разгромить 2,5 корпуса. Но этот успех был достигнут за счёт стратегического поражения на Западном фронте.
— Вопреки немецкой пропаганде русская 2-я армия не была полностью разгромлена и уничтожена. Большая её часть просто отступила. Армию возглавил энергичный и опытный боевой офицер – С. М. Шейдеман. Он быстро привёл армию в порядок, и она уже в начале сентября вела активные боевые действия.
— В результате расследования провалилась попытка Жилинского свалить свою вину на Ренненкампфа. Со своих постов были сняты Жилинский, Артамонов. Кондратович, Благовещенский. Высоко оценены действия командиров и солдат 15 корпуса Мартоса и комдива Мингина (2-я пехотная), которые «дрались героями, доблестно и стойко выдерживали огонь и натиск превосходящих сил противника», отошли только после полного истощения своих резервов.