За что сражались белые

Белые в русскую гражданскую: кто они были и чего хотели

Сто лет назад в России бушевала гражданская война, красные воевали с белыми. Мы поговорили с доктором исторических наук, профессором МПГУ Василием Жановичем Цветковым о том, что представляло собой Белое движение: кто такие были белые, чего они хотели, почему их так назвали, каково было их отношение к религии вообще и Православию в частности.

Атаман Всевеликого войска Донского Африкан Петрович Богаевский. 1919 год.

Белые редко называли себя белыми

– Почему белых назвали именно белыми?

– В 1917 году и даже раньше, в период первой русской революции, белый цвет воспринимался в политическом спектре как цвет легитимизма и ассоциировался с монархией. Это было связано отчасти с историей Франции, где королевским гербом Бурбонов была белая лилия, а белый цвет во время Великой французской революции стал цветом французских роялистов.

– То есть этот термин родом из Франции, и им раньше обозначали сторонников «старого режима»?

– В основном да. Причем в России употреблялся нередко негативный контекст этого эпитета, исходивший от левой, революционной публицистики. А участники Белого движения не видели в этом цвете ничего плохого. Наоборот, считали, что им можно гордиться. Но тут есть важная деталь. Когда шла гражданская война в России, термин «Белое движение» почти не употреблялся самими «белыми». А вот в советской публицистике он использовался довольно широко.

Белые считали себя представителями и защитниками законной российской власти

«Белые» себя определяли как представителей и защитников законной российской власти. Например, Верховный правитель России адмирал Колчак. Он же не назывался Верховным правителем Белого движения. Либо использовалось название региона, в котором находились военные и политические структуры. Например, Правитель Юга России генерал Врангель в 1920 году. Деникин командовал Вооруженными силами юга России. А последнее белое правительство в России – Приамурский земский край на Дальнем Востоке – возглавил в качестве правителя генерал Дитерихс. То есть здесь определяющую роль в названии имел региональный аспект.

В зарубежье все стало по-другому. Участники Белого движения стали определять себя «белыми» больше с психологической, социокультурной позиции, а не с военно-политической и территориальной. И это было очень важно. Потому что они оказались на чужой земле, в другой стране. Надо было сохранить себя не просто как русских людей, но как сторонников определенной системы ценностей, за которые они отдавали жизнь во время гражданской войны. И определение «белые», эта «колористическая составляющая» стали здесь уместны.

Есть еще несколько толкований «белого» контекста. Белый цвет – цвет нравственной, духовной чистоты. Вспомните: белые одежды, белые ризы, белые, светлые ангелы. В физическом смысле белый цвет – это спектр цветов. И поэтому под «белыми» можно было бы обобщить разнообразие политических, военных сил, которые представляли противников большевиков в широком понимании этого слова.

Но все же, в контексте словоупотребления столетней давности, это сочетание использовалось преимущественно противниками белых, большевиками, как аналог реакции и восстановления монархии.

Наградной золоченый белый эмалевый крест с одинаковыми сторонами (39 мм), вдоль обеих поперечных сторон которого надпись золотой славянской вязью: 13 МАЯ 1919

Правда, слово «белые» использовалось во время гражданской войны на Северо-Западе для обозначения бойцов Северо-западной армии Юденича. Один из танков, участвовавших в «походе на Петроград», назывался, например, «Белый солдат». Белый крест северо-западники нашивали на левый рукав шинели или кителя. Можно объяснить это тем, что армия Юденича считалась своего рода аналогом «белой гвардии», которая была в Финляндии и воевала с финской «красной гвардией» в 1918 году. Было еще толкование: «Балтийский крест», равноконечный, белого цвета.

Словосочетание «белая гвардия» употреблялось во время московских боев 1917 года, но лишь для обозначения нерегулярных воинских частей. Это были не юнкера, офицеры или кадеты, а гимназисты, студенты и курсистки, чиновники. Это была «гражданская» молодежь, выступившая против большевиков. Похоже на ополчение.

Но редко где еще в политическом контексте прилагательное «белые» употреблялось. Когда этим термином называют просто всех тех, кто выступил против большевиков, в этом есть очень большая доля условности, схематизма. Это сильно упрощает картину тогдашнего противостояния.

– Рискну сказать, что в принципе понятно, почему белые мало называли себя белыми. Ведь красный цвет более яркий, энергичный, воинственный. А белый цвет немного не от мира сего. И назвать себя белыми – это словно энергетически поставить себя в проигрышную позицию.

– Вы правы. Добавлю, что надо еще понимать следующее. Когда на территории России шла гражданская война, Белое движение предполагало себя в качестве реальной альтернативы Советской России, власти большевиков. А эта альтернатива должна иметь соответствующее наименование. Причем не психологическое, метафизическое, а совершенно конкретное: легитимная российская власть.

Пять признаков Белого движения

– Что объединяло тех, кого мы называем белыми? Это все-таки было какое-то единое движение, или оно состояло из совершенно разнородных сил?

– Когда я работал над докторской диссертацией, и даже раньше, в конце 1990-х годов, когда писал статьи в журнал «Вопросы истории» и в Большую Российскую энциклопедию («Белое движение»), я попытался выделить пять отличительных признаков.

Первое – это непримиримое противостояние с советской властью. Ведь если мы говорим, например, о меньшевиках и эсерах, то они против большевиков, но на определенных условиях. Иногда они с ними даже союзы заключали. В частности, когда левые эсеры вошли в состав Совета народных комиссаров в ноябре 1917-го, или когда они вместе с большевиками выступали против Колчака и поднимали восстания в Сибири.

Белые всегда были против большевиков и никогда не шли на компромисс с ними во время гражданской войны.

– То есть эсеры и меньшевики в белые не попадают?

– Они скорее попадают под определение «антибольшевистские силы» или «антибольшевистское движение». Термины «контрреволюция» и «антибольшевистское движение» гораздо шире, чем понятие «белые». То, что их всех называли «белыми», «врагами народа», это во многом пошло от В.И. Ленина. Для него все, кто не с большевиками, или «попутчики», или «враги». Как их проще назвать? Вот все стали «белыми», «контрреволюционерами», хотя это сильное упрощение.

Второй признак, тоже очень важный, – приоритет военной власти, военной диктатуры. Этим белые тоже отличались от антибольшевиков вообще. Потому что для антибольшевиков-социалистов военная диктатура была неприемлема. Возьмите позицию Керенского в 1917 году, когда он не пошел на союз с Корниловым. То же самое мы видим в 1918 году в Уфимской директории, которую сменил Колчак. В ней были демократы, антибольшевики, но не сторонники военной диктатуры. Они были сторонники коллегиальной власти, широкой коалиции всех тех, кто против большевиков, включая и военных.

Белые признавали превосходство единоличной власти, диктатуры, персонифицированной в военном лидере

А у белых четко признавалось превосходство единоличной власти, диктатуры, персонифицированной в военном лидере. Это мог быть Корнилов, Врангель, Юденич, Деникин, Колчак. Почему это важно? Потому что идет война. А раз идет война, значит, должен быть приоритет военной власти над гражданской.

Но здесь я хочу сделать важное пояснение. Сейчас часто делаются совершенно неверные выводы, что раз у белых была военная диктатура, значит, это был аналог фашистских режимов. Приводится тезис о якобы «тотальной зависимости» белых от иностранных государств. А потом на этих абсолютно надуманных основаниях делаются заявления об идентичности Колчака, генерала Власова или, например, режимов Франко или Пиночета. Но в Чили не было гражданской войны, если не считать боев в Сантьяго. Франко, победив в гражданской войне в Испании, оставался диктатором. Власов никогда не провозглашал своей преемственности от Белого движения. А у белых позиция была такая: военная диктатура необходима только на период военных действий. Как только война закончится, военные должны, условно говоря, «отойти в сторону», обеспечить выборы в Национальное собрание, уступить место политикам.

Но военная диктатура необходима только на период военных действий

И здесь мы подходим к еще одной отличительной черте понятия «белые». Ее можно определить как всероссийский масштаб политической программы. Это выразилось в признании Колчака Верховным правителем России. Он назначил Юденича и Миллера своими подчиненными. Его признал и Деникин, став его заместителем. И даже тогда, когда белые оказывались на «последней пяди русской земли» (как называл Крым Врангель), они все равно продолжали провозглашать всероссийский характер своей власти. Не сейчас, так в будущем.

Максимальное продвижение армий ВСЮР в ходе похода на Москву

А провозглашаемый всероссийский статус делал неизбежным центростремительный характер боевых операций белых армий. Были спланированы и проведены «поход на Москву» и «поход на Петроград». О походе в «сердце России» говорили и Врангель, и Дитерихс, и барон Унгерн, хотя их положение было весьма далеким географически от центральных губерний.

Четвертая черта – общность провозглашаемых политических программ. Иногда говорят, что военная диктатура делала ненужными какие бы то ни было политические программы. Дескать, военные – люди ограниченные, только командовать умеют. Но, во-первых, это несправедливо по отношению к тогдашним военным. Это были люди с широким кругозором и большим объемом знаний. Вспомним хотя бы Колчака, который был видным ученым-полярником, или Деникина – известного писателя и общественного деятеля.

Рядом с генералами были политики: кадеты – «воюющая партия» в те годы

Рядом с генералами были политики. Среди них надо особо отметить кадетскую партию. Кадеты, как и большевики, – «воюющая партия» в те годы. Кадетская интеллигенция работала практически во всех белых правительствах, в белом подполье. Многие погибли. Эта партия была почти сразу же после прихода большевиков к власти запрещена, объявлена партией «врагов народа». И в этой ситуации им приходилось сближаться с военными. Они давали им политическую опору и лозунги. Все программные вопросы у белых, если мы внимательно посмотрим: аграрный, рабочий, национальный – везде мы найдем сильное кадетское влияние.

Кадеты во многом создавали общность Белого движения. И хотя у белых фронтов почти не было территориального соприкосновения (они наступали из разных мест: из Сибири, с Севера, Северо-Запада, Юга), но была общность идеологическая, духовная.

И пятый признак: белые практически всегда использовали российскую национальную символику в качестве государственной. Это были наши бело-сине-красный триколор и двуглавый орел. Правда, вариации двуглавого орла могли быть разные: он мог быть без корон, под православным крестом, с мечом, с распростертыми крыльями, с опущенными крыльями… Но все равно эта символика оставалась общей: двуглавый орел и триколор.

Годовщина Февральской революции была праздником в Советской России

– Какие еще значимые политические фракции были среди белых, кроме кадетов? Как были представлены монархисты? Есть расхожее мнение, что монархистов в белом движении было мало.

– Это не так. Согласен, что среди министров белых правительств было мало бывших министров Императорского правительства, в белом руководстве не значилось ярких лидеров Союза русского народа или Союза Михаила Архангела. Почему-то считается, что эти две организации на 100% состояли из монархистов. Однако есть свидетельства, и не единичные, что многие рядовые члены Союза русского народа даже оказывались в большевистской партии. Многие, увы, жили по принципу «куда ветер подует». Раньше Государя Императора поддерживали, а стали выгодны большевики – пошли к ним. На это обращал внимание В.И. Ленин, когда заявлял, что в большевистскую партию проникло много старых бюрократов и чиновников и что надо чистить партию от таких «членов». И я думаю, Ленин был безусловно прав. Такие «члены» никакой партии силы не дадут. Это партийный «балласт», а не реальная сила.

Что касается кадетов, то надо отметить, что они очень быстро эволюционировали вправо. Уже к концу 1917 года очень многие заявляли о восстановлении монархии и отрекались от своих республиканских, «постфевральских» взглядов. Многие кадеты снова говорили о преимуществах конституционной монархии или же провозглашали позицию «непредрешения». Подразумевалось, что Белое движение не определяет форму правления – монархию или республику. Это сделает новое, избранное Национальное собрание.

Дитерихс провозглашал восстановление монархии через Всероссийский Земский Собор, через период военной диктатуры. Единственный вопрос, на который не могли ответить, это вопрос персоны: кто будет монархом. В смерть Николая II, Михаила Александровича и Алексея Николаевича многие не верили. Ведь не было найдено их тел.

В белой прессе, например, февраль 1917-го проклинали не стесняясь. Только эсеры и меньшевики им гордились, как и большевики. Это тоже надо помнить. Годовщина Февральской революции была праздником в Советской России, его отмечали каждый год как праздник «Низвержения самодержавия».

Или возьмите еще один яркий пример: состав гвардейских полков у белых. Не марковцев или корниловцев – это была так называемая «молодая гвардия», а тех полков Императорской гвардии, возрождение которых Деникин одобрил на юге России. Если взять биографический справочник «Белое движение» историка С.В. Волкова, то мы найдем в нем представителей практически всех наших дворянских родов. Там и Оболенские, и Голицыны, и Трубецкие, и другие знаменитые дворянские фамилии. Они вместе с Деникиным шли на Москву. Как после этого говорить, что монархисты не участвовали в Белом движении? А где же они были? В эмиграцию сразу же уехали? У многих и денег больших не было после всех «конфискаций». Или «гуталин варили», как полковник Тетькин в «Хождении по мукам»? Конечно, участвовали в Белом движении. В этом смысле и Ленин был опять же прав, когда определял многих белых как монархистов. На всех советских листовках и плакатах белых представляли как несущих восстановление «царского режима». В этом была доля истины.

– Значит, вы согласны с мнением, что при победе белых была бы восстановлена монархия?

– С очень большой долей вероятности. Монархия не исключалась в качестве окончательного решения для будущего Национального собрания. Тем более если учесть, что в выборах не имели бы права участвовать большевики, анархисты и левые эсеры.

Предполагалось, что Национальное собрание восстановит монархию – конституционную

Иное дело, какая монархия? Конечно, это не было бы уже самодержавие, а монархия конституционная, с парламентом. Но этот парламент мог бы сильно «поправеть».

– Как вы считаете, у каких белых армий были шансы на победу?

– Шансы на победу, чисто теоретически, были у тех, кто ближе находился к трем нашим, условно говоря, столицам. Киев Деникин взял, его армии подходили к Москве, а офицеры армии Юденича, как известно, видели купол Исаакиевского собора в Петрограде. Так как они признавали Колчака, то адмирал с полным основанием считал, что они выполняют общее дело. Правда, сам он из Сибири ничем помочь не мог, если только оттянуть на себя часть сил Красной армии. Но если бы были взяты Москва и Петроград, то он становился уже полным Верховным правителем. Ну а потом предполагалось созвать новое Национальное Учредительное собрание, которое примет главные решения о политическом и экономическом устройстве России.

Но вот в военных действиях у белых была другая проблема. Одно дело – подойти на максимально близкое расстояние к столицам, другое – их занять и там удержаться. Был риск просто погибнуть на подступах или во время уличных боев. С большой долей вероятности это можно было бы предположить в отношении малочисленной Северо-Западной армии. Под руководством главы Питерского горкома партии Г.Е. Зиновьева и Л.Д. Троцкого на улицах Петрограда было создано несколько рубежей обороны, сооружены доты, поставлены броневые башни, устроены системы перекрестного пулеметного огня и т.д.

К осени 1919 года Красная армия была уже хорошо сформирована и укреплена, в том числе идеологически

Нельзя забывать, что к осени 1919 года Красная армия была достаточно хорошо отмобилизована и сосредоточена. Полки имели «коммунистический каркас». В сентябре-октябре 1919-го были проведены массовые партийные мобилизации. Ленин не собирался «бежать» из Москвы. Он был уверен, и его убеждали Троцкий, Сталин и многие военспецы, что даже если временно придется отступить, то все равно белые не смогут одержать окончательную военную победу.

– То есть это была бы пиррова победа?

– Да. Это была бы победа с большими потерями. Примечательно, что сами белые считали, что они ближе всего к победе были осенью 1919 года. А вот Ленин считал, что больше шансов у противников советской власти было в 1918 году. Красная армия была тогда еще слаба, красный тыл тоже слабый. Ленин опасался интервенции больше, чем белых, считал, что десятой части армий Антанты в начале 1919-го было бы достаточно для уничтожения советской власти. А к концу 1919 года в Красной армии числится почти 1,5 миллиона человек, а у белых в лучшем случае полмиллиона. Уже из одного этого можно сделать вывод, что полную, окончательную победу одержать им было очень сложно.

Рассматривался, правда, еще вариант массовой сдачи в плен красноармейцев под ударами Деникина и Юденича, вариант, при котором Красная армия разваливается, несмотря на свою многочисленность. Но Красную армию на тот момент укрепили комиссары, был усилен партийный состав. Поэтому надеяться на то, что она так просто «развалится», было не очень реалистично.

– А кто был более жесток в гражданскую – белые или красные? Или жестокости проявлено было поровну?

– Есть мнение, которое обосновывалось, в частности, в работе П. Сорокина «Социология революции», в трудах других социологов, сравнивавших нашу революцию с зарубежными аналогами: чем более аграрный характер имеет страна, тем более ожесточенной становится гражданская война. И наоборот. К началу нашей гражданской войны жестокость стала нормой. Ценность человеческой жизни упала. Это происходило еще с Первой мировой войны. Убийство перестало считаться смертным грехом. Оправдывались тем, что ради «высшей цели» можно убить, совершить смертный грех, и ничего особенного не будет. Добавьте к этому сотни и тысячи винтовок, револьверов, пулеметов, оказавшихся на руках у населения после стихийной «демобилизации» царской армии. Это тоже важный фактор.

Расказачивание. Художник: Д. Шмарин. 1995-2000 гг.

Центр – и у красных, и у белых – почти не контролировал местную власть

Еще один важный аспект – степень контроля центральной власти над местными властями. Например, Я.М. Свердлов активно поддерживал политику «красного террора», расказачивания. Но он же был автором десятков директив, где говорилось о произволе местных чекистов. Свердлов обращался к Дзержинскому, и тот тоже пытался с этим бороться. А местные ЧК, в частности киевское или печально знаменитое харьковское, творили все, что хотели. Уральский облсовет самостоятельно принял решение о расстреле Царской Семьи. Дал Свердлов на это письменное указание или не дал, их не особо интересовало.

То же самое и у белых. У центральной власти было мало рычагов воздействия на местных атаманов, например. Колчак издавал неоднократные приказы о том, что надо восстанавливать правовую систему, вводил прокурорский надзор. Но кто соблюдал все эти директивы? Местный атаман, местная контрразведка, пользуясь законом о военном положении, проводили репрессии.

Самым жестоким был «зеленый» террор – беспредел повстанческих отрядов и армий

Я бы еще добавил террор со стороны повстанцев, т.н. «зеленых». Он, пожалуй, был самый жестокий. Хуже белого и красного, потому что белые и красные стремились к созданию законности. А у повстанцев по определению не было никакой законности. Беспредел, выражаясь языком 90-х годов прошлого века. Как батька решит, так и сделают. При этом патроны экономили, могли и заживо закопать в землю, заколоть, распять, вилами заколоть.

– А белый террор, значит, тоже был?

– Юридического понятия «белый террор» тогда не было. Я могу условно назвать «белым террором» систему репрессивных мер, которые применялись белыми правительствами, в том числе в условиях объявления военного положения. В отношении рядовых членов большевистской партии предполагалась многолетняя ссылка. Смертная казнь допускалась только к партийному руководству.

– Можно ли тогда сказать, что белый террор был менее жестоким, чем красный, или нет?

– Мы не знаем точных масштабов террора. Вопрос, кто сколько убил, – это вопрос степени распущенности местных органов, которые этим террором занимались. Пример – Крым, где до сих пор неизвестно точного числа погибших с санкции Р. Землячки и Белы Куна. Примечательно, что их осудили во ВЦИКе Советов. Летом 1921 года в Крым прибыла комиссия ВЦИКа и констатировала, что там творится произвол и безнаказанность органов ЧК. Правда, было уже поздно.

Слабость центральной власти – одна из черт любой революции. С одной стороны, власть хочет укрепиться, пытается позиционировать себя как власть, с которой считаются. А реальных возможностей это сделать у нее не хватает, потому что аппарат разлажен, не работают «приводные ремни». Центр дает общую директиву. А на местах эту директиву доводят до абсурда или до прямой противоположности тому, что в центре постановили.

– Какую роль в гражданскую играл национальный или, как порой тогда говорили, инородческий фактор?

– Для красных он не играл главной роли, потому что для них понятие «инородец» являлось пережитком царизма. Они считали важным поощрять выдвижение людей на руководящие посты не из титульной нации, будь то на Кавказе, в Туркестане, Украине и т.д.

Белые считали важным опереться на местную, национальную элиту, на местное дворянство: князья, паны, эмиры и т.д. Считалось, что с ними можно заключать договоры, сотрудничать. Ленин здесь был тоже в принципе прав, когда говорил, что против советской власти объединились «эксплуататоры без различия национальностей». Но если местная элита была категорически сепаратистской, то у белых, выступавших с позиций возрождения «Единой, неделимой России», ничего с ними не получалось.

– Можно ли сказать, что эта война была братоубийственной? В мемуарах Деникина есть эпизод, когда его армия штурмует какой-то город, а красные ожесточенно и умело отбиваются. И один белый офицер говорит другому офицеру: «Ну что вы хотите, там же русские дерутся». И дальше они замолчали, заминая тему.

– Да, конечно. Любая гражданская война – война братоубийственная.

– Иногда говорят, что это инородцы, евреи соблазнили наш народ. В красных были в основном те же русские?

– Это была братоубийственная война: брат на брата. Евреи были и в красной, и в белой армиях и органах власти.

Вёшенское восстание

Это была братоубийственная война: брат на брата

– Вы упомянули о зеленом терроре. Это и на территории России было? Или больше касается территории Украины?

– Везде.

– А откуда взялся сам термин «зеленые»? Что он означает?

– «Зеленые» – термин условный. Правильно сказать «повстанцы», повстанческое крестьянское движение. Вообще партизанское движение пытались поставить под контроль. Были не только красные, но и белые партизаны, в частности на Дону и Кубани. Они вошли позднее в состав белых армий. Например, Вешенское казачье восстание на верхнем Дону. М.А. Шолохов описал его в «Тихом Доне», когда вешенские повстанцы вошли в состав Донской белой армии.

Советское руководство поддерживало действия, в частности, сибирских и дальневосточных партизан. Последние, например, составили основу армии Дальневосточной республики – ДВР, а потом тоже вошли в состав Красной армии. Но во многом повстанческое крестьянское движение было самостоятельной силой, со своей спецификой.

Доктор исторических наук, профессор МПГУ Василий Жанович Цветков

– Насколько значим был религиозный фактор в Белом движении? Много ли среди офицеров и солдат было верующих? Были ли капелланы в белых армиях, благословляли ли их священники?

– Отношение к Русской Православной Церкви было одним из тех принципиальных отличий, которые разводили по «разные стороны баррикад» красных и белых.

Если в отношении, например, к судьбе помещичьих земель, «захваченных» крестьянами, в отношении к профсоюзам, к 8-часовому рабочему дню можно было найти схожие черты в советской политике и т.н. «левой политике правыми руками», проводимой белыми правительствами, то в отношении к Церкви позиции оказались принципиально противоположными. Отмечу следующее: Российское правительство адмирала Колчака полностью признавало правовой статус решений Поместного Собора Русской Православной Церкви, Православие признавалось «первенствующей» религией, создавались ведомства исповеданий, но они не имели права «указывать» Церкви ее положение, а, напротив, должны были оказывать всемерную помощь, в том числе и материальную, в обеспечении деятельности приходов; во всех белых армиях восстанавливались должности полковых священников, мулл и капелланов, возрождалась деятельность церковных приходов, а Дитерихс вообще признавал их основой местного самоуправления. Должны были быть пересмотрены принципы приходской деятельности, священники должны были вести активную проповедь. Восстанавливалось преподавание Закона Божия в школах. Создавались «Дружины Святого Креста и Зеленого знамени», в которых служили воины-христиане и мусульмане. Конечно, можно было бы найти и факты «согрешений» среди белых, но мы не найдем здесь фактов «поругания веры».

Донская армия, 1918 год. Молебен Атаманского полка

Хотелось бы отметить вот еще что: при работе над материалами о терроре во время гражданской войны мне встречались факты, особенно среди т.н. «террора зеленых», об убийствах православных священников. Многие из них нуждаются в дополнительном изучении, и, возможно, мы станем свидетелями новой канонизации.

В общем, история Белого движения еще далека от завершения.

Белые воевали за интересы Запада


«Было бы ошибкой считать, что в ходе гражданской войны в России мы сражались там за белое дело. Нет, это белые воевали за наши интересы».
Уинстон Черчилль
Россия в 1917 году взорвалась. Началась очередная русская смута. Это произошло в первую очередь из-за огромного заряда внутренних противоречий, накопленных за столетия. Старая полуфеодальная и полукапиталистическая Россия погибла. Но из руин, как птица феникс, возродилась новая, советская Россия.
Когда произошла февральско-мартовская революция, против царя выступила практически вся верхушка российского общества, включая даже духовенство. Николай Второй неожиданно оказался один. А армия, которая спасла Россию от краха в 1905-1907 гг., была бездарно уложена в землю на полях сражений мировой бойни. Новые же офицеры, набранные в основном из рядов интеллигенции, сплошь либеральной, и крестьяне, только что надевшие шинели, защищать царское правительство не желали.
Смута 1917— 1920 гг. была мифологизирована практически сразу. В СССР получил распространение миф, что Красная Армия сражалась с белыми, которые хотели посадить на трон царя и вернуть феодальный строй. В целом белая армия, белый барон снова готовят нам царский трон.
В постсоветской России родилась противоположная версия (её начали культивировать ещё белые за границей). В этом мифе красные «недочеловеки», люмпен-пролетариат, уголовное «дно» и купленные немцами большевики разрушили «старую Россию», убили царя, изнасиловали гимназисток, вырезали дворянство, духовенство, интеллигенцию, офицерство, купечество, зажиточных трудолюбивых крестьян. Те, кто не погиб в застенках и концлагерях, бежали за границу. То есть красные выбили «лучшую часть» русского народа, огнем и мечом прошли по цветущей и богатой Российской империи, обратили её в «пустыню». Затем правили до 1991 года, продолжая резать и грабить, превращая остатки народа в «совок-быдло». Благородная же Белая армия героически билась с «красной чумой» за веру, царя и Отечество!
Среди кучки русских националистов радикалов родилась ещё одна версия. Россия процветала, должна была стать вскоре ведущей мировой державой, но тут случилась «еврейская революция». «Евреи-комиссары», составлявшие верхушку партии большевиков, были куплены и материально поддержаны евреями-финансистами и сионистами, чтобы разрушить православную Россию. Они захватили власть и утопили страну в крови. То есть роль еврейства, которое было лишь одной из множества сил, заинтересованных в разрушении царской России, была мифологизирована, крайне преувеличена.
Проблема в том, что реальная история 1917 года и последующих действительно кровавых лет не вписывается в рамки этих мифов. Такие мифы могли процветать только при недостатке информации и её односторонней подаче. В частности, когда в 1990-е годы пошла мутная волна антисоветской литературы, воспоминаний белых беженцев, и эту линию поддерживали на государственном уровне, всей силой основных СМИ.
Так, простое сопоставление фактов показывает, что большевики не имели никакого отношения к Февралю. Это не они свергли царя, царское правительство, разрушили самодержавие и саму империю. Роль большевиков-коммунистов в этих событиях близка к нулю. Они после начала мировой войны в 1914 году честно заявили, что война имеет империалистический, грабительский характер, что для революционеров правильная позиция – это пораженчество. Так как поражение русской армии и России в войне, их разложение, приведут к росту социального недовольства и революции (так и произошло). За эту честность партию полностью разгромили. Активисты сидели по тюрьмам и ссылкам или жили заграницей. Ленин в конце 1916 года считал, что при его жизни революции в России вообще не будет. В результате партия большевиков имела самые слабые позиции в России, практически отсутствовала на политической арене.
А смута, Гражданская война в России фактически началась сразу же после разрушения монархии, которая оставалась единственной опорой (после гибели кадровой имперской армии) «старой России». В частности, сразу же началась крестьянская война. Ненависть крестьян больше ничего не сдерживало. Священная царская власть пала. Царской армии с железной дисциплиной не было. Крестьяне сами в массе стали солдатами, проливали чужую и свою кровь (то есть не боялись пролить кровь), бежали с фронта с оружием в руках. Теперь крестьяне смогли отомстить. Сотнями горели помещичьи имения, лилась кровь. Начался беспощадный русский бунт.
Уже позже крестьяне будут воевать как с красными, так и с белыми, создадут свои «армии». Будут воевать против власти и государства вообще. Именно масштабные крестьянские восстания в тылу станут одной из важнейших причин поражения Белого движения. Белые не смогут успокоить крестьян, найти подход к ним, не помогут и жесточайшие репрессии и террор. Крестьяне создадут свой проект народной вольницы. Он предполагал осуществление совершенно утопического идеала жизни – без властей и государства, земля принадлежит крестьянам на основах соседства и взаимопомощи обрабатывающих её. Понятно, в мире капиталистических индустриальных держав это была утопия, которая не могла спасти русскую цивилизацию и народ. Но крестьяне боролись за мираж и заплатили за него страшную цену – миллионы жизней. Большевики с огромным трудом подавили этот проект, который также вёл нашу цивилизацию к окончательной гибели. Крестьянская война и борьба с ней белых и красных стала одной из самых кровавых и жестоких страниц русской смуты.

Тут же в тыл хлынули фронтовики, неся с собой хаос и оружие. Они не желали слушать никаких сходов и старост, потребовали нового передела земли. При этом февралисты-революционеры, не только «демократизировали» армию, добив в ней порядок и организацию, но и уничтожили старую полицию, охранку, судебную систему, уничтожили картотеки, базы данных, разогнали старые, опытные кадры правоохранительной системы. Устроили амнистию, выпустив вместе с политическими преступниками и уголовников. Главной силой в городах стали анархические массы солдат и матросов, к которым присоединялись представители городского «дна» и уголовники. Началась криминальная революция, неизменный спутник любой смуты.
Ещё одну войну в России развязали разного рода националисты-сепаратисты. Рвали Россию на части польские, финские, украинские, кавказские, крымские и прочие националисты. Они формировали свои «армии», создавали правительства, и чаще всего опирались на поддержку западных и восточных держав (Турции, Японии). В этом же духе действовали казаки, добивавшиеся полной автономии своих войск. Россия буквально на глазах разваливалась на «самостийные» бантустаны и республики.
Деревня, не получая промышленной продукции, стала придерживать до лучших времен продовольствие. Система снабжения городов и остатков вооруженных сил, и так плохо работавшая, окончательно рухнула. Транспорт был парализован. Солдаты и казаки штурмом брали эшелоны, чтобы вернуться домой. Централизованный подвоз продовольствия и топлива в города прекратился. Заводы и фабрики останавливались, лишенные сырья и топлива, с разрушенным управлением и распавшимися хозяйственными связями. Это была настоящая катастрофа. Россия проваливалась в инферно! Это произошло ещё до Октября!
Убили «старую Россию» не большевистские комиссары и красногвардейцы, они пришли позже, когда им расчистили дорогу. Николая Второго свергла российская «элита» — генералы и депутаты, великие князья и высшие иерархи церкви, масоны высоких степей посвящения и банкиры, аристократы и промышленники, купцы и чиновники. Их можно назвать февралистами-революционерами, масонами-западниками. Они желали получить полную власть и повести Россию по западному пути развития, а русское самодержавие им мешало.
Верхушка общества – промышленно-финансовая, политическая, частью военная и административная, иерархи церкви и интеллигенция, она тогда почти вся была либеральной, ненавидевшей царский режим, и выступила как главный отряд Февральской революции. Многие февралисты-революционеры входили в масонские ложи, которые иерархически подчинялись «старшим братьям» на Западе. Масонские ложи и клубы и стали силой, которые согласовали интересы и выступление различных отрядов и групп российской элиты. Все они ненавидели самодержавие, которое не давало им всю полноту власти. Поэтому Николая II никто не защищал. Отдельные генералы и офицеры, которые были готовы защищать престол, были изолированы, не имели организационных и материальных возможностей.
Простой народ, уставший от войны, разозлённый потерями и ухудшением жизни, оказался равнодушен к перевороту, который смёл самодержавие. Партии монархистов, черносотенцев, которые сыграли большую роль в подавлении революции 1905-1907 гг., и объединявшие широкие слои простого народа, были в предшествующие годы деморализованы, дезорганизованы действиями самих властей, поэтому их вообще не было видно. Духовенство приняло февральский переворот и даже частью поддержало его, чтобы восстановить институт патриаршества.
Русская национальная буржуазия, которая в массе своей была староверческой, считала режим Романовых антихристовым, гонителем истинной русской веры. Романовы, по мнению старообрядцев, насаждали западную мерзость. Поэтому старообрядчество в целом и особенно старообрядческая буржуазия (а она контролировала до половины всего промышленного капитала России), ненавидевшая режим Романовых, материально поддержала революцию. Поддержала буржуазно-либеральную революцию и прозападная буржуазия, часто инородческая (немцы, евреи и т. д.), желавшая снять все ограничения с «рынка». В итоге Смута смела их всех. Часть буржуазии погибла, часть бежала. Староверческий мир был разрушен.
Ещё одной силой, которая приняла самое активное участие в разрушении «старой России», была интеллигенция. Она была в основе своей либеральной, прозападной. Европейская цивилизация рассматривалась как идеал. С Запада перенимались все идеологии, утопии, политические доктрины, веяния искусства и достижения науки. Часть интеллигенции была либерально-демократической ориентации, часть – радикально-революционной. И почти вся интеллигенция была очарована «просвещенным Западом», мечтала втащить Россию в Западный мир. Интеллигенция была страшно далека от народа, не понимала и не принимала русский цивилизационный проект. Она выступила против самодержавия, так как царский режим мешал приблизиться к «милой Европе», установить «демократию». В результате интеллигенция сыграла как разрушительную, так и самоубийственную роль. Она более или менее процветала именно в «старой России». Смута погубила большую часть старой интеллигенции.
Февралисты хотели полной власти, чтобы направить её по западному пути развития. Они желали быть частью «цивилизованного мира». Примером для них была Франция и Англия. Царь им мешал, его устранили. Тем самым либералы-западники, не понимавшие сути русской цивилизации и народа, окончательно открыли дорогу в инферно, разрушив последние скрепы, сдерживавшие начало смуты – сакральную царскую власть и армию.
Таким образом, победив царский режим, февралисты-революционеры вызвали катастрофу «старой России», в которой они были успешны, богаты и влиятельны. Далее часть из них, правое крыло, видя нарастающий хаос, с помощью генералов попыталось «успокоить» страну, установив военную диктатуру. Левые февралисты во главе с Керенским эту попытку провалили. Страна усилиями Временного правительства всё глубже погружалась в смуту. Февралисты снесли буквально всё. Только поэтому большевики и русские коммунисты и смогли взять власть. Но смута и Гражданская война началась уже до них.
Февралисты, желая вернуть власть, начали организацию Белого движения. Это был проект либерально-демократический, буржуазный. Его продвигали масоны-западники. Его поддержали и страны Антанты, заинтересованные в том, чтобы русские убивали русских и Гражданская война полностью обескровила русскую цивилизацию, народ. Тем временем Запад делил Россию на сферы влияния и полуколонии-бантустаны. Очевидно, что Гражданская война в России была крайне выгодна хозяевам Англии, США и Франции, при участии Японии и других стран. Сила русских истреблялась в братоубийственной бойне. Русский народ истекал кровью. Напомню, что в начале XX столетия русские по численности были третьим народом в мире, уступая только населению Китая и Индии. И если бы не мировая война, и смута 1917— 1920 гг. и последующие катастрофы, мы могли сохранить эту позицию и иметь в настоящее время около 500 млн. человек.
А после жесточайшей бойни, сопровождавшейся величайшим грабежом России в истории (до 1991 г., когда началась новая смута), хозяева Запада могли навсегда решить «русский вопрос». На месте Русской империи возникли бы «независимые» государства вроде Польши и Финляндии, прибалтийских стран (в реальности – сателлиты западных держав), самостийные бантустаны вроде Украины, Грузии или Сибирской республики. Богатства России попадали под контроль Запада. Россия как цивилизация и главный геополитический враг Запада исчезала с лица планеты. Остатки русского народа ждала рабская участь, ассимиляция, роль этнографического материала для «освежения крови» других наций и полное угасание.
Таким образом, большевики не могли начать Гражданскую войну. Она началась ещё до Октября. Царское правительство подписало смертный приговор «старой России», когда стало воевать в мировой войне за интересы Франции, Англии и США. Выродившаяся «элита» Российской империи свергла царя, убила самодержавие и империю, чтобы создать «свободную, демократическую Россию», в которой вся полнота власти принадлежит «богатым и успешным». Понятно, что хозяева Запада всеми силами помогали февралистам-революционерам, решая главную задачу – уничтожение своего тысячелетнего врага, русской цивилизации и народа.
Февралисты-западники мечтали поставить Россию на рельсы западного пути развития, а в реальности разрушили последние скрепы, сдерживавшие коренные противоречия, которые копились в России столетиями, армию и самодержавие (священную царскую власть). Церковь уже утратила «святой дух», поэтому перестала быть сдерживающим фактором. Более того, сами церковные иерархи способствовали февральско-мартовской революции. В итоге верхушка русского общества и открыла ворота в инферно, началась беспощадная русская смута.
В этом хаосе большевики, как один из отрядов революционеров (в начале смуты самый слабый), использовали свой шанс и взяли власть. При этом они предложили новый проект развития – советский, который мог спасти цивилизацию и народ от полного разрушения. Февралисты выдвинули свой проект – Белое движение. Но он был, по сути, либерально-демократическим, буржуазным. То есть исходил из возможности интеграции России в европейскую (западную) цивилизацию. Это не соответствовало русской матрице (социальная справедливость и господство этики совести).
Крестьяне вели свою войну против власти и государства вообще и выдвинули свой проект – народной вольности. Но в условиях господства великих капиталистических индустриальных держав, с миллионными армия вооруженными самолетами, танками, орудиями и пулеметами, этот проект также вёл к окончательной гибели России. Крестьянская Россия, даже победив красных и белых, не могла выстоять против западных хищников. Россия становилась беззащитной жертвой.
Таким образом, единственной силой, которая стояла за социальную справедливость, ликвидацию социальных паразитов, угнетающих народные массы, и имеющую приемлемый для большинства населения проект и программу развития, оказались русские коммунисты. Поэтому большевики и победили. Они и смогли воссоздать Россию уже в виде красной империи, которая не только восстановила прежние позиции в мире, но и включила в свою сферу влияния половину планеты. Началась русская глобализация – создание справедливого мирового порядка. Испуганные этим хозяева Запада создали проект «Третий рейх», отдали Гитлеру почти всю Европу и бросили немецких «белокурых бестий» на Советский Союз. Началась новая мировая война.

За что боролись белые?

Ровно неделю назад, 20 июня 2014 года, Россия (а вместе с ней и аз, многогрешный) практически не заметила 95-тилетнего юбилея провозглашения Московской директивы генералом Деникиным. Завершив освобождение Кавказа от большевиков, соединившись (с грехом пополам, но это разговор отдельный) с войсками донских, кубанских и отчасти терских казаков, Деникин принял решение, что настало время перейти к полному освобождению России от узурпаторов и отдал приказ о наступлении на Москву. Лучшие его части в эти дни вели бои на Донбассе, а Врангель готовился к штурму Царицына (который так и не смог осилить Краснов).

О Московской Директиве, о правильности выбранного Деникиным стратегического направления очень хорошо написал бывший доброволец-деникинец, а впоследствии — видный военный историк Антон Керсновский. И я эти его размышления у себя уже размещал . Но юбилей Московской Директивы — лишний повод снова обратиться к истории Белого Движения и как следует осмыслить его опыт.

Прежде всего, важно разобраться, за что, собственно, сражались те, кого мы сегодня называем белогвардейцами. Это особенно важно в связи с тем, что к их опыту сегодня пытаются апеллировать самые различные политические силы, порой с радикально противоположными взглядами как на прошлое России, так и на её ближайшее будущее.

За что же сражались белые? Проще всего ответить: против большевизма. Но, ограничившись таким ответом, мы во-первых слишком многое упускаем из виду. А во-вторых, по сути, сами становимся на большевистские позиции. Дескать, помещики и капиталисты поднялись против победившего пролетариата ради сохранения своих богатств и привилегий. Те, кто ограничивает суть Белого Движения антибольшевизмом, всего лишь меняют в этой трактовке знаки с минуса на плюс, не учитывая при этом два момента. Во-первых, далеко не все антибольшевистские силы имели отношение к Белой Борьбе (скажем, украинские буржуазные националисты-петлюровцы боролись против белых с не меньшим ожесточением, чем против красных). А во-вторых, в рядах Белого Движения сражалось – и вполне сознательно сражалось – немало представителей трудящихся классов, достаточно вспомнить хотя бы Ижевскую и Воткинскую дивизии в армии Колчака.

Сражались в рядах Белого Движения в большом количестве и представители национальных меньшинств рухнувшей Российской Империи, и даже представители еврейства (об этом я уже имел честь писать), а в рядах убеждённых большевиков, внесших немалый вклад в победу красных, точно так же было немало безукоризненно русских людей – так что представлять красно-белое противостояние русско-еврейским, как некоторые взяли моду, тоже нет никаких оснований.
А вот совсем головокружительный случай. Двухтомник «Белое Движение. Исторические портреты» сообщает об одном из общепризнанных героев Белого Дела и одном из самых непримиримых антикоммунистов – М.Г. Дроздовском: «В Новом Буге активно боровшийся с бандитами комитет во главе с прапорщиком-большевиком не только был сохранён, но и получил поддержку оружием» . Значит, дело было не только и не столько в большевиках. Значит, было в теории и практике большевизма нечто, вызывавшее принципиальное неприятие белых, вне зависимости от того, как это нечто называется и какой партийной вывеской прикрывается.

Это «нечто» имеет своё название. Национал-нигилизм. Большевики до революции и в первые годы после неё никогда не отличались трепетным отношением к интересам страны своего проживания. Ленин позволял себе радоваться поражению Русского Императорского Флота под Цусимой, а с началом Первой Мировой войны провозгласил лозунг «поражения своего правительства», восстановивший против него даже некоторых марксистов. В 1917 году, после Февральской революции, не успев вернуться из вынужденной эмиграции, Ильич уже озвучил свои знаменитые «Апрельские тезисы», в которых, помимо всего прочего, требовал братаний с неприятелем, не обращая внимания на то, что сами немцы брататься с русскими «унтерменшами» отнюдь не спешили, а использовали неожиданное «миролюбие» русских солдат на благо собственного командования. Приход же большевиков к власти ознаменовался самым позорным за всю историю Российской Армии миром.

В 1762 году Пётр III, заключивший мир с Пруссией на условиях возврата ей всех завоёванных русскими войсками территорий, был свергнут заговорщиками-офицерами, которым не составило труда возбудить против государя своих солдат патриотическими лозунгами. Но Пётр III не отдавал неприятелю исконно русских земель. Большевики кромсали Россию по живому, уступая немцам всё то, что цари и императоры из рода Романовых собирали за 300 лет . Растерзан матросами брат генерала Туркула, впоследствии — одного из самых известных командиров в Дроздовской Офицерской дивизии. Бежавшие на Дон из Москвы юнкера были свидетелями жутких расправ над своими однокашниками. Безусловно, момент личной мести исключить нельзя. Об этом очень ярко пишет в своих автобиографический повестях Роман Гуль, бывший прапорщик Корниловской Ударной дивизии. Однако, сводить всё к личной мести за собственные обиды или гибель близких также было бы упрощением. Скажем, Колчак практически не пострадал от революции , однако с первых её дней встал на последовательно антибольшевистские позиции. Почему? Да в силу кодекса офицерской чести, не позволявшего ему брататься с недавними врагами и жертвовать национальными интересами России ради социальных выгод. Колчак лишился в революционном пожаре большего, нежели поместья и капиталы. Старательно подготовленная и блестяще разработанная им десантная операция по захвату Босфора, решавшая важнейшую стратегическую задачу России в войне и приближавшая вековую мечту русского народа — освобождение Константинополя от мусульманского владычества — оказалась похоронена. Несомненная и блистательная победа, которая уже была в руках у России, ускользнула из этих рук. Именно по этой причине — и ни по какой другой — Колчак обивал пороги высоких кабинетов в Англии и США и готов был даже наняться на службу бывшим союзникам России по Антанте — лишь бы успешно завершить войну.

Белогвардейцы восстали не просто против красного террора — они восстали против революционного хаоса, пытаясь противопоставить ему твёрдую законность, а большевистскому национал-нигилизму — идею Великой России. Кого-то и впрямь толкнули на этот путь личные обиды, а кого-то — искренняя боль за униженную страну. И за Церковь: Деникин в своих мемуарах неоднократно пишет об отношении священников к его войскам — и об отношении большевиков к священникам и храмам. 95 лет назад белая мечта казалась вполне осуществимой. Спустя год она потерпела крушение. Но не в том ли замечательный парадокс, что победители в итоге логикой исторического процесса оказались — во имя своей власти — вынуждены решать те самые задачи, которые ставили перед собой побеждённые белогвардейцы? Большевикам пришлось-таки воссоздавать на руинах разрушенной их же руками Империи некое подобие новой, пришлось потом во имя самосохранения добиваться величия этой империи. А когда грянула Великая Отечественная — и отказываться от своих наиболее одиозных планов и лозунгов. Впрочем, это была уже совсем другая история. В которой белогвардейцам предстояло сыграть новые, весьма неожиданные роли.

В поисках ответа:

за что сражались белые?

Искать ответ нелегко.

Проблема в том, что современные апологеты Белого движения не могут договориться друг с другом даже по самым главным вопросам.

Например: когда Белое движение началось и закончилось?

Началось ли оно задолго до 1917 года – как писал о том мудрый Иван Ильин – и завершилось ли в эмиграции с её естественным концом?

К чему стремились белые?

Причем не только белые воины, но и белоэмигранты?

Было ли что-то общее между южнорусскими добровольцами, певшими в 1918 году «Мы былого не желаем, царь нам не кумир», и дальневосточными соратниками генерала Дитерихса образца позднего 1922 года?

И если мы оставляем в стороне прагматику и реалии вооруженной борьбы и говорим только об идеалистических мотивах, то – о каких в первую очередь?…

«Единая и неделимая» – официальный лозунг, завораживающий до сих пор любителей больших территорий, страдающих державным недержанием. Судя по тому, как идут дела в Российской Федерации, он навсегда и останется плодом романтического и пустого, по существу, воображения. Сейчас слепая ревность с пеной у рта о «единстве» предполагаемой «Руси Великой» – а у иных глупцов не только с Ревелем, но даже с Варшавой и Гельсингфорсом – это соблазнительный путь. Вступив на него, такие недалёкие «патриоты» с большой вероятностью придут на исторический поклон к уголовнику Сталину и его номенклатурной банде, ради тупого восхищения псевдоимперией образца 1952 года.

Тут нам и Советский Союз выдадут за Россию, а Политбюро – за Правительство генерала Врангеля.

И даже уже сейчас: тонко намекают, создавая очередную амальгаму по схеме «Генерал Корнилов и маршал Жуков воевали за родину».

Ответ на поставленный вопрос бесполезно искать в узких событиях 1917–1922 годов. Ответ найдётся лишь с учетом всего последующего исторического опыта русской трагедии вплоть до сегодняшнего дня – и в контексте его.

А возможно: и предшествующих столетий.

Ключ, как кажется автору, в замечательной фразе (середины 1940-х годов) писателя Ивана Шмелёва, страстного Дон-Кихота Русского Зарубежья и ревнителя белых воинов: «Что толку! Земля-то? – писал в отчаянии Шмелёв в ответ на соблазнительные призывы ехать на родину – Мне важно, к т о на ней, и – к а к на ней».

Белые бились с большевиками ни за кровь, и ни за почву.

Да, они готовились схватиться с очень независимыми грузинами из-за Сочинского округа и иронично называли Эстляндию «картофельной республикой» – но не в том суть и значение Белого дела. Да, белые дрались за Россию, а большевики – за коммуну, но что для нас главное в слове «Россия»?

Большевизм стал злобной доктриной, агрессивно отрицавшей не только историческую Россию и её культуру, но, в первую очередь – Христа, и, соответственно, Его воплощение в каждом человеке. Большевизм отрицал дух и душу, индивидуальность и уникальность человеческой личности, свободу самостояния и существования, частного творчества и хозяйства.

Свободу молитвы.

И предстояния перед Спасителем в каждодневной жизни.

Сокровенный смысл «первой» – ленинской – революции был в том, чтобы взбунтовать русского человека, и его руками разрушить привычные быт и жизнь, Церковь, общество и государство. Лениным и Троцким владела буйная страсть к испепелению ненавидимого ими Божьего мира, причем не только в границах Российской империи.

Подлинный смысл «второй» – сталинской – революции заключался в том, чтобы сделать бывшего бунтовщика покорным рабом жадной партийной номенклатуры. И это рабство не сводилось к затыканию ртов, истреблению перманентных врагов и насильственному прикреплению к предприятию или колхозу.

Рабство, прежде всего, заключалось в насаждении двуличия, цинизма, лжи, лицемерия. В закрепощении духа и разрушении души. В духовном растлении и опустошении целой нации.

Сталинцы сумели поставить на службу всесоюзному рабству даже часть изможденного и сломавшегося духовенства, заставив его лгать, изворачиваться, славить палачей Церкви, убийц миллионов христиан – отрекаясь изо дня в день тем самым от Христа и Его жертвы.

В итоге на одной шестой части суши должны были остаться вполне живые и восторженные идиоты с мёртвыми, прожжёнными, изолгавшимися душами. Им надлежало с энтузиазмом снимать с себя последние обноски. С чувством полного и глубокого удовлетворения укреплять свой лагерь («Лагерь наша большая семья», – как складно декламировали дети в одном славном фильме). С готовностью соглашаться с полезностью и необходимостью собственной нищеты – и нищеты детей-внуков – на десятилетия вперед.

Так выковывался советский человек.

Белые подняли меч за национальное достоинство родины, ибо не могли смириться с её поруганием, позором и унижением.

Белые защищали Церковь Христову и бессчетное число еще не расстрелянных и сосланных коммунистами клириков – и несчастных их детей и родственников. Степень личной религиозности участников Белого движения была разной. Это верно. Но Церковь от ОГПУ–НКВД–МГБ защищали именно они, а не коммунисты, не имевшие вообще никакой религиозности и стремившиеся убить Бога в России.

По существу: белые, может быть, и не отдавая ещё себе отчёта – слишком стремительно прокатилась гражданская война – сражались за честь, достоинство и свободу русского человека. Смысл этой самоотверженной борьбы стал подлинно ясен и очевиден только после завершения сталинской революции, когда в эмиграции оказались «подсоветские» люди, свидетельствовавшие о сталинщине.

И Шмелёв всем сердцем гениально почувствовал – какой смысл в абстрактной Земле, будь она хоть трижды русская, если населяют её бессловесные рабы-энтузиасты, отрекшиеся от Христа?

Капитан Марковской железнодорожной роты Василий Орехов украсил обложку знаменитого журнала «Часовой» верными словами, выражавшими смысл Белой борьбы: «За Родину, Честь и Свободу!» Немножко медлительные белые финны отчаянную борьбу с местными большевиками назвали Освободительной войной 1918 года. В эмиграции так называли свою войну и офицеры-марковцы.

Все прочие лозунги – и политические идеалы – выглядят узко. Они охватывают лишь часть, но не выражают целого.

Возможно ли сегодня вдохнуть живой смысл и содержание в слова капитана Орехова?

Об этом – в следующий раз.

Белые и Красные: Революция и Гражданская война в России / 1917-1922 // Часть 1

Помирить «белых» и «красных» в нашей истории очень сложно. За каждой позицией стоит своя правда. Ведь всего лишь 100 лет назад за неё воевали. Борьба была ожесточённой, брат шёл на брата, отец на сына. Для одних героями будут будённовцы Первой Конармии, для других – добровольцы Каппеля. Не правы только те, кто, прикрываясь своей позицией по поводу Гражданской войны, пытается вычеркнуть из прошлого целый кусок русской истории. Кто делает слишком далеко идущие выводы об «антинародном характере» большевистской власти, отрицает всю советскую эпоху, все её свершения, — и скатывается в конце концов к откровенной русофобии.

***
Гражданская война в России — вооруженное противостояние в 1917-1922 гг. между различными политическими, этническими, социальными группами и государственными образованиями на территории бывшей Российской империи, последовавших за приходом к власти большевиков в результате Октябрьской революции 1917 года. Гражданская война явилась итогом революционного кризиса, поразившего Россию в начале XX века, начавшегося с революции 1905 -1907 годов, усугубившегося в ходе мировой войны, хозяйственной разрухе, глубокому социальному, национальному, политическому и идейному расколу российского общества. Апогеем этого раскола и стала ожесточённая война в масштабах всей страны между советскими и антибольшевистскими вооружёнными силами. Гражданская война закончилась победой большевиков.

Основная борьба за власть в период Гражданской войны велась между вооружёнными формированиями большевиков и их сторонников (Красная гвардия и Красная армия) с одной стороны и вооружёнными формированиями Белого движения (Белая армия) — с другой, что получило отражение в устойчивом именовании главных сторон конфликта «красными» и «белыми».

Для большевиков, опиравшихся в первую очередь на организованный промышленный пролетариат, подавление сопротивления их противников было единственной возможностью удержать власть в крестьянской стране. Для многих участников Белого движения — офицерства, казачества, интеллигенции, помещиков, буржуазии, бюрократии и духовенства — вооружённое сопротивление большевикам имело целью возвращение утраченной власти и восстановление своих социально-экономических прав и привилегий. Все эти группы были верхушкой контрреволюции, её организаторами и вдохновителями. Офицеры и деревенская буржуазия создали первые кадры белых войск.

Решающим фактором в ходе Гражданской войны стала позиция крестьянства, составлявшего более 80 % населения, которая колебалась от пассивного выжидания до активной вооружённой борьбы. Колебания крестьянства, реагировавшего таким образом на политику большевистской власти и диктатур белых генералов, коренным образом меняли соотношение сил и, в конечном итоге, предопределили исход войны. Прежде всего речь, безусловно, идёт о середняцком крестьянстве. В некоторых районах (Поволжье, Сибирь) эти колебания поднимали к власти эсеров и меньшевиков, а иногда и способствовали продвижению белогвардейцев в глубь советской территории. Однако с ходом Гражданской войны середняцкое крестьянство склонилось в сторону Советской власти. Середняки на опыте видели, что переход власти к эсерам и меньшевикам неизбежно приводит к неприкрытой генеральской диктатуре, которая, в свою очередь, неизбежно ведёт к возвращению помещиков и восстановлению дореволюционных отношений. Сила колебаний середняков в сторону Советской власти особенно проявилась на боеспособности Белой и Красной армий. Белые армии были по существу боеспособны лишь до тех пор, пока они были более или менее однородны в классовом отношении. Когда же по мере расширения фронта и продвижения вперёд белогвардейцы прибегали к мобилизациям крестьянства, они неизбежно теряли свою боеспособность и разваливались. И наоборот, Красная Армия постоянно укреплялась, и мобилизуемые середняцкие массы деревни стойко защищали Советскую власть от контрреволюции.

Базой контрреволюции в деревне явилось кулачество, особенно после организации комбедов и начала решительной борьбы за хлеб. Кулачество было заинтересовано в ликвидации крупных помещичьих хозяйств лишь как конкурентов в эксплуатации бедняцко-середняцкого крестьянства, чей уход открывал для кулачества широкие перспективы. Борьба кулаков с пролетарской революцией проходила и в форме участия в белогвардейских армиях, и в форме организации своих собственных отрядов, и в форме широкого повстанческого движения в тылу революции под различными национальными, классовыми, религиозными, вплоть до анархических, лозунгами. Характерной особенностью Гражданской войны была готовность всех её участников широко использовать насилие для достижения своих политических целей (см. «Красный террор» и «Белый террор»)

Составной частью Гражданской войны была вооружённая борьба национальных окраин бывшей Российской империи за свою независимость и повстанческое движение широких слоёв населения против войск основных противоборствующих сторон — «красных» и «белых». Попытки провозглашения независимости вызывали отпор как со стороны «белых», сражавшихся за «единую и неделимую Россию», так и со стороны «красных», видевших в росте национализма угрозу завоеваниям революции.

Гражданская война разворачивалась в условиях иностранной военной интервенции и сопровождалась боевыми действиями на территории бывшей Российской империи как войск стран Четверного союза, так и войск стран Антанты. Мотивами активного вмешательства ведущих западных держав была реализация собственных экономических и политических интересов в России и содействие белым с целью ликвидации большевистской власти. Хотя возможности интервентов ограничивались социально-экономическим кризисом и политической борьбой в самих странах Запада, интервенция и материальная помощь белым армиям существенно повлияли на ход войны.

Гражданская война велась не только на территории бывшей Российской империи, но и на территории соседних государств — Ирана (Энзелийская операция), Монголии и Китая.

Арест императора и его семьи. Николай II с супругой в Александровском парке. Царское Село. Май 1917

Арест императора и его семьи. Дочери Николая II и его сын Алексей. Май 1917

Обед красноармейцев у костра. 1919 г.

Бронепоезд Красной Армии. 1918 г.

Булла Виктор Карлович

Беженцы Гражданской войны
1919 г.

Выдача хлеба для 38 раненых красноармейцев. 1918 г.

Красный отряд. 1919 г.

Украинский фронт.

Выставка трофеев Гражданской войны у Кремля, приуроченная ко II конгрессу Коммунистического Интернационала

19 июля 1920 — 7 августа 1920

Гражданская война. Восточный фронт. Бронепоезд 6-го полка Чехословацкого корпуса. Наступление на Марьяновку. июнь 1918

Сдача оружия войсками генерала Лавра Корнилова. 1 — 30 августа 1917

Штейнберг Яков Владимирович

Красные командиры полка деревенской бедноты. 1918 г.

Бойцы Первой конной армии Буденного на митинге
январь 1920

Оцуп Петр Адольфович

Похороны жертв Февральской революции
март 1917

Июльские события в Петрограде. Солдаты Самокатного полка, прибывшие с фронта для подавления мятежа. Июль 1917

Работы на месте крушения поезда после нападения анархистов. январь 1920

Красный командир в новом кабинете. январь 1920

Главнокомандующий войсками Лавр Корнилов. 1917 г.

Председатель Временного правительства Александр Керенский. 1917 г.

Командир 25-й стрелковой дивизии РККА Василий Чапаев (справа) и командир Сергей Захаров. 1918 г.

Звукозапись речи Владимира Ленина в Кремле. 1919 г.

Владимир Ленин в Смольном на заседании Совета народных комиссаров. январь 1918

Февральская революция. Проверка документов на Невском проспекте
февраль 1917

Братание солдат генерала Лавра Корнилова с войсками Временного правительства. 1 — 30 августа 1917

Штейнберг Яков Владимирович

После ухода белых
1 мая 1920

Военная интервенция в Советской России. Командный состав частей Белой армии с представителями иностранных войск

2 сентября 1918

Вокзал в Екатеринбурге после взятия города частями Сибирской армии и Чехословацкого корпуса. 1918 г.

Снос памятника Александру III у храма Христа Спасителя

31 мая 1918 — 30 августа 1918

Политработники у штабного вагона. Западный фронт. Воронежское направление

Портрет военных

Дата съемки: 1917 — 1919

Раненый у эшелона

Авторство снимка приписывается К. К. Булле.

В прачечной госпиталя. 1919 г.

Украинский фронт.

Сестры милосердия партизанского отряда Каширина. Евдокия Александровна Давыдова и Таисия Петровна Кузнецова. 1919 г.

Отряды красных казаков Николая и Ивана Кашириных летом 1918 года вошли в состав сводного Южно-Уральского партизанского отряда Василия Блюхера, совершившего рейд по горам Южного Урала. Соединившись под Кунгуром в сентябре 1918 года с частями Красной Армии, партизаны воевали в составе войск 3-й армии Восточного фронта. После реорганизации в январе 1920 года эти войска стали называться Армией труда, целью которой было восстановление народного хозяйства Челябинской губернии.

Красный командир Антон Болизнюк, раненый тринадцать раз

Михаил Тухачевский

Григорий Котовский
1919 г.

У входа в здание Смольного института – штаба большевиков во время Октябрьского переворота. 1917 г.

Медосмотр рабочих, мобилизованных в Красную армию. 1918 г.

На катере «Воронеж»

Красноармейцы в освобожденном от белых городе. 1919 г.

Шинели образца 1918 года, вошедшие в обиход в период гражданской войны первоначально в армии Буденного, сохранились с небольшими изменениями до военной реформы 1939 года. На тачанке установлен пулемет «Максим».

Июльские события в Петрограде. Похороны казаков, погибших во время подавления мятежа. 1917

Павел Дыбенко и Нестор Махно. ноябрь — декабрь 1918

Работники отдела снабжения Красной армии

Коба / Иосиф Сталин. 1918 г.

29 мая 1918 года Совнарком РСФСР назначил Иосифа Сталина ответственным на юге России и командировал его в качестве чрезвычайного уполномоченного ВЦИК по заготовке хлеба с Северного Кавказа в промышленные центры.

Оборона Царицына — военная кампания «красных» войск против «белых» войск за контроль над городом Царицын в ходе Гражданской войны в России.

Нарком по военным и морским делам РСФСР Лев Троцкий приветствует солдат под Петроградом
1919 г.

Командующий Вооруженными силами Юга России генерал Антон Деникин и атаман Всевеликого войска Донского Африкан Богаевский на торжественном молебне по случаю освобождения Дона от войск РККА
июнь — август 1919

Генерал Радола Гайда и адмирал Александр Колчак (слева направо) с офицерами Белой армии
1919 г.

Александр Ильич Дутов — атаман Оренбургского казачьего войска

В 1918 году Александр Дутов (1864–1921) объявил новую власть преступной и незаконной, организовал вооруженные казачьи дружины, которые стали базой Оренбургской (юго-западной) армии. Большинство белоказаков состояли в этой армии. Впервые имя Дутова стало известно в августе 1917 года, когда он был активным участником корниловского мятежа. После этого Дутов был направлен Временным правительством в Оренбургскую губернию, где уже осенью укрепился в Троицке и Верхнеуральске. Власть его продолжалась до апреля 1918 года.

Беспризорники
1920-е

Сошальский Георгий Николаевич

Беспризорники перевозят городской архив. 1920-е