З п рожественский русско японская война

Рожественский, Зиновий Петрович

Зиновий Петрович Рожественский

Годы жизни 1848 — 1909
Место рождения Санкт-Петербург, Россия

Годы службы 1873 — 1906

Основные события Вершина карьеры Зиновий Петрович Рожественский (1848 — 1909) — русский военно-морской деятель, флотоводец, вице-адмирал, генерал-адъютант. Командовал русской эскадрой в Цусимском морском сражении Русско-японской войны. Умер в Петербурге от сердечного приступа в ночь на Новый 1909 год.

Начало карьеры

Начальное разностороннее образование Николай Петрович получил на дому и в гимназии. В 1864 году поступает в Морской корпус, а затем в Михайловскую артиллерийскую академию в Петербурге. В 1873 году выпускается с первым разрядом лейтенанта.

Служба на флоте

В 1876 году начинает заниматься подготовкой артиллерии Черноморского флота. Началась русско-турецкая война и Рожественский Зиновий Петрович был назначен начальником артиллерии Черноморского флота. Но во время войны он не сидел на суше, а участвовал в крейсерских рейдах.

В 1877 году погибает подполковник Чернов и Зиновий Петрович берет на себя командование артиллерией на пароходе «Веста». В результате успешных действий награжден орденом Святого Владимира четвертой степени с мечами и бантом, и ордером Святого Георгия четвертой степени.

После образования независимой Болгарии, при помощи России была создана небольшая болгарская флотилия. На должность командующего морскими силами, был приглашен Рожественский. 13 июля 1883 года был подписан приказ о назначении Зиновий Петровича начальником флотилии и морской части Княжества и командиром княжеско-болгарской яхты «Александр I». Он стал одним из основателей болгарского технического общества.

В 1885 году приказом из Санкт-Петербурга, все офицеры были отозваны из Болгарии, в том числе и Рожественский.

В марте 1888 года, Зиновия Петровича назначили старшим офицером полуброненосного фрегата «Герцог Эдинбургский». А в 1890 году, его назначают командиром клипера «Наездник».

За свою карьеру он успел побывать и военно-морским агентом (атташе), с 1891 по 1893 год.

В 1894 году его назначаю командиром крейсера «Владимир Мономах», который входит в состав Средиземноморской эскадры контр-адмирала Степана Осиповича Макарова.

В 1896 году его назначают командиром броненосца береговой охраны «Первенец» на нем он прослужил до 1898 года.

В 1898 году Зиновию Петровичу присваивают звание контр-адмирал.

В 1900 году он проводит успешную операцию по спасению броненосца «Генерал-адмирал Апраксин», который вылетел на камни. После этого случая к нему пришла слава.

Участие в Русско-Японской войне

В 1904 году Рожественскому поручают подготовку и командование Второй тихоокеанской эскадрой и присуждают очередное воинское звание вице-адмирал.

2 октября 1904 года 2-я Тихоокеанская эскадра под командование Зиновия Петровича отправилась на Дальний Восток, чтобы в совместных действиях с Порт-артурской эскадрой переломить ход русско-японской войны.

Рожественский понимал, что поставленная задача практически невыполнима и во время похода обращался с рапортом об отставке и просил об возвращении эскадры.

14 мая 1905 года эскадра Рожественского была атакована японским флотом. Через 20 минут после начала боя, он получает тяжелое ранение в голову.

15 мая миноносец «Бедовый», на котором находился Рожественский, сдался японцам.

23 августа 1905 года был подписан Портсмутский мирный договор, после которого Рожественский смог вернуться в Россию.

Вскоре газеты начали писать, что именно Рожественский полностью виноват в исходе войны. Оп подал в отставку, но критика не утихла, и он настоял на привлечении себя к суду. На суде он оправдывал своих подчиненных и брал всю вину на себя. Был оправдан военно-морским судом как человек, получивший в сражении тяжкое ранение.

Умер в Петербурге от сердечного приступа в ночь на Новый 1909 год. Погребён на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры. Могила не сохранилась.

См.Также

  • Абанькин, Павел Сергеевич
  • Джеллико, Джон Рашуорт
  • Левченко, Гордей Иванович
  • Маллен, Майк
  • Арапов, Михаил Иванович

Рождественский, Зиновий Петрович

Рождественский, Зиновий Петрович Зиновий Петрович Рожественский

Зино́вий Петро́вич Роже́ственский (11 ноября 1848 — 14 января 1909) — российский флотоводец, вице-адмирал (1904), генерал-адъютант (1904).

Родился в семье военного врача.

Биография

В 1864 поступил в Морской кадетский корпус, который закончил в 1868. В 1873 году закончил Петербургскую Михайловскую артиллерийскую академию по специальности морского артиллериста и был выпущен по первому разряду лейтенантом. Некоторое время служил командиром роты Учебного отряда Балтийского флота, участвовал в работе Комиссии морских артиллерийских опытов. Начальник штаба эскадры броненосных кораблей Балтийского флота вице-адмирал Бутаков отзывался о лейтенанте Рожественском следующим образом: «Ужасно нервный человек, а бравый и очень хороший моряк».

В 1876 году участвовал в подготовке артиллерии Черноморского флота к надвигающейся русско-турецкой войне, после чего был назначен начальником артиллерии Черноморского флота. Во время боевых действий неоднократно участвовал в крейсерских рейдах. В июле 1877 года, находясь на пароходе «Веста», принял командование артиллерией взамен убитого капитана второго ранга Чернова и нанес турецкому броненосцу «Фетхи-Буленд» повреждения, заставившие тот выйти из боя. За этот бой Рожественский был произведен в капитан-лейтенанты и награждён орденами Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом и Святого Георгия 4-й степени.

После окончания войны Рожественский опубликовал в газете «Биржевые ведомости» статью «Броненосцы и купцы-крейсера», где выступил с критикой технической отсталости отечественного флота и призывом переориентироваться на строительство броненосцев. Подвиг «Весты» был назван в статье «постыдным бегством». Статья вызвала всеобщее негодование и привела к возбуждению судебного процесса по делу «Весты». Управляющий Морским министерством адмирал С. С. Лесовский обещал «стереть в порошок» строптивого офицера.

После создания независимой Болгарии был прикомандирован к создававшемуся болгарскому военному флоту и в период 1883—1885 годов исполнял обязанности «начальника Флотилии и морской части Княжества и командира княжеско-болгарской яхты „Александр I“». При нём были созданы первые болгарские военно-морские регламенты, основаны военно-морской музей и библиотека.

В 1886—1891 гг. проходил службу флагманским офицером, старшим офицером, капитаном корабля на Балтийском и Тихоокеанском флотах. Старший офицер броненосной батареи «Кремль» (1887), фрегата «Герцог Эдинбургский». Командир клипера «Наездник» (1890), канонерской лодки «Грозящий» (1891).

В 1891—1893 гг. капитан первого ранга Рожественский был российским военно-морским атташе в Лондоне.

С 1894 года — командир крейсера «Владимир Мономах», входившего в Средиземноморскую эскадру контр-адмирала Степана Осиповича Макарова. Совершил вместе с эскадрой переход на Дальний Восток. Адмирал Макаров отзывался о Рожественском как о надёжном морском командире.

В 1896—1898 гг. — командир броненосца береговой обороны «Первенец».

С 1898 года — контр-адмирал, командир Учебно-артиллерийского отряда Балтийского флота. В 1900 году получил всероссийскую известность благодаря исключительно чёткой организации работ по спасению броненосца «Генерал-адмирал Апраксин», вылетевшего на камни около о. Гогланд. Примечательно, что когда после трёх месяцев работ броненосец своим ходом вернулся в Кронштадт, Рожественский настоял на поощрении и награждении отличившихся в операции офицеров в точном соответствии с представленным им списком.

В марте 1903 года, за десять месяцев до начала русско-японской войны, Рожественский становится вице-адмиралом и получает назначение на должность начальника Главного морского штаба. Он приступил к выполнению плана перевооружения и усиления Тихоокеанского флота, но результатов достичь не удалось. В деятельности Рожественского на этом посту были заметны его предпочтения к тяжёлому броненосному флоту в ущерб другим классам кораблей и упор на генеральное морское сражение как основное средство достижения победы.

В апреле 1904 года Рожественскому поручают подготовку и командование Второй тихоокеанской эскадрой, состоявшей из 7 броненосцев, 8 крейсеров, 9 миноносцев и ряда вспомогательных судов. В задачи эскадры входил переход из Балтики в Тихий океан, помощь осаждённому Порт-Артуру и сражение с японским флотом. В октябре 1904 эскадра вышла в поход и почти через полгода добралась до цели путешествия. За время похода, проходившего в условиях отсутствия надёжных баз снабжения, противодействия британского королевского флота, плохой выучки экипажей — не было потеряно ни одного корабля. Рожественский считал поставленную задачу практически невыполнимой, во время перехода обращался в Петербург с рапортом об отставке и намёками на необходимость вернуть эскадру. Уже после войны он писал: «Будь у меня хоть искра гражданского мужества, я должен был бы кричать на весь мир: берегите эти последние ресурсы флота! Не отсылайте их на истребление! Но у меня не оказалось нужной искры».

14 мая 1905 г. японский флот атаковал эскадру Рожественского в Цусимском проливе (см. Цусимское сражение). В ходе сражения был выведен из строя и потоплен флагманский корабль «Князь Суворов», сам вице-адмирал получил тяжелое ранение в голову. Управление флотом было потеряно. К утру 15 мая Вторая тихоокеанская эскадра перестала существовать. Миноносец «Бедовый», на котором находился раненый Рожественский, сдался в плен. Рожественский, показавший себя отличным флотоводцем оказался совершенно бездарным боевым адмиралом — до и во время сражения им были допущены серьёзные ошибки, приведшие к катастрофическому результату: полному разгрому руководимой им 2-ой Тихоокеанской эскадры и гибели более 5 тыс. российских моряков. Кроме того, факт сдачи российского адмирала в плен — достаточно уникальное явление.

После подписания Портсмутского мира адмирал вернулся в Россию, где подвергся достаточно обоснованной общественной критике. Первоначально Рожественский пытался оправдываться. Затем, в феврале 1906 года, он подал в отставку с поста начальника Главного морского штаба. Но волна критики не утихала, и адмирал настоял на привлечении себя к суду.

На суде Рожественский изо всех сил оправдывал своих подчинённых, в особенности матросов, и просил для себя смертной казни. Однако был оправдан военно-морским судом как человек, получивший в сражении тяжкое ранение.

После окончания процесса жил затворником, практически не выходил из своей квартиры и умер в Петербурге от болезни лёгких в ночь на Новый 1909 год. Погребён на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры. Могила не сохранилась.

Внешние ссылки

  • Материалы дела о сдаче миноносца «Бедовый»

Энквист Оскар Адольфович

Русский вице-адмирал. Командир крейсерского отряда 2-й Тихоокеанской эскадры. Участник Цусимского сражения. Командир Николаевского порта и градоначальник города Николаева.

Оскар Энквист родился 28 октября 1849 года в городе Гатчина, Ленинградская область. В 1866 году поступил на военную службу. Учился в одном классе Морского кадетского корпуса с Николаем Небогатовым. Окончив 20 апреля 1969 года академию, получил звание гардемарина.

С 1871 года Энквист в чине мичмана начал служить на Балтийском флоте. Произведен в лейтенанты 30 марта 1874 года. С 1884 в течении трех лет являлся старшим офицером мореходной канонерской лодки «Сивуч». В этот период совершил плавание на Дальний Восток и 13 апреля 1886 года получил звание капитана 2-го ранга.

Затем Оскар Энквист 9 апреля 1888 года назначен старшим офицером броненосного фрегата «Память Азова». С 1890 по 1891 год совершил плавание на Дальний Восток. Позднее являлся командиром мореходной канонерской лодки «Бобр». Занимался гидрографическими работами у побережья Кореи. В 1894 году произведен в звание капитана 1-го ранга.

Заведующим учебной командой строевых квартирмейстеров Оскар Адольфович стал 25 апреля 1895 года. В июне назначен командиром учебного крейсера 1-го ранга «Герцог Эдинбургский». Затем с 1896 по 1897 год занимал должность командира 10-го флотского экипажа. С 7 июня 1899 года находился в должности командира 12-го флотского экипажа.

В сентябре 1900 года Оскар Адольфович Энквист занял пост командира 9-го флотского экипажа. В декабре 1901 году произведен в контр-адмиралы «за отличие по службе». Затем 9 сентября 1902 года назначен командиром Николаевского порта и градоначальником города Николаева. До 1904 года ни разу не выходил в море.

Затем 26 апреля по протекции кузена Федора Авелана Энквист назначен младшим флагманом 2-й Тихоокеанской эскадры и командиром крейсерского отряда. В ночь на 22 октября 1904 года произошла атака российской Тихоокеанской эскадрой, направляющейся на Дальний Восток для участия в русско-японской войне, британских рыболовецких судов в районе Доггер-банки, недалеко от английского города Халл.

Также Оскар Энквист принимал участие в Цусимском сражении, во время которого пошел на поводу командира крейсера «Олег» Добротворского и увел остатки крейсерского отряда с места сражения, бросив вверенные ему транспорты. Интернировался 21 мая 1905 года в Маниле. По окончании войны вернулся с отрядом в Россию.

С 1906 года Энквист жил в Гатчине. Уволен от службы 19 ноября 1907 года с производством в вице-адмиралы.

Скончался Оскар Энквист 3 марта 1912 года в возрасте шестидесяти двух лет в Кронштадте.

Награды Оскара Энквиста

Награды Оскара Энквиста

Орден Святого Станислава III степени (1880)
Орден Святой Анны III степени (1886)
Греческий орден Спасителя кавалерского креста (1886)
Орден Святого Станислава II степени (8.1.1890)
Японский орден Священного Сокровища III степени (1891)
Орден Святой Анны II степени (1892)
Орден Саксен-Эрнестинского дома командорский крест II класса (1896)
Серебряная медаль «В память царствования императора Александра III» (1896)р
Бронзовая медаль «За труды по первой всеобщей переписи населения»(1897)
Французский орден Почётного легиона офицерского креста (1897)
Прусский орден Красного Орла II класса (1897)
Орден Святого Владимира IV степени с бантом (1897) за 20 ежегодных кампаний, проведенных в офицерских чинах
Серебряная медаль «В память коронации Императора Николая II» (1898)
Орден Святого Владимира III степени (6.12.1899)
Греческий орден Спасителя командорского креста (1899)
Итальянский орден Святых Маврикия и Лазаря командорского креста (1900)
Японский орден Восходящего Солнца III степени (1902)
Орден Святого Станислава I степени (1.1.1904)

закрыть 03.03.1912

Оклеветанный адмирал

165 лет назад родился командующий русской эскадрой в Цусимском сражении З.П. Рожественский Андрей Воронцов 11.11.2013

Вице-адмирал Зиновий Петрович Рожественский (1848–1909), тяжело раненый в голову и обе ноги в Цусимском бою и считавший себя заслуживающим смерти за сдачу в бессознательном состоянии миноносца «Бедовый», на котором он находился, – отрицательный герой исторической и художественной литературы. Так повелось еще со времен «Цусимы» А. С. Новикова-Прибоя, а может быть, и раньше, с газетной кампании против Рожественского в 1906 году.

Память о нем с тех пор осталась недобрая. Классическая характеристика адмирала – высокомерный, тупой, косный карьерист. Даже могила Рожественского на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры в Петербурге не сохранилась.

Иная точка зрения у Бориса Глебовича Галенина, автора фундаментальной двухтомной книги «Цусима – знамение конца русской истории. Скрываемые причины общеизвестных событий» (М., Крафт+, 2009-2010), одним из главных героев которой является З.П. Рожественский. Начальник Главного морского штаба России был отнюдь не глуп – ну, хотя бы потому, что не глуп был прославленный русский флотоводец Степан Осипович Макаров, отозвавшийся о Рожественском в 1894 г. как о «надежном морском командире».

И уж конечно не мог быть карьеристом человек, в самом начале своей военной карьеры поставивший ее под угрозу по принципиальным соображениям.

В июле 1877 года, во время русско-турецкой войны, находясь на пароходе «Веста», Рожественский принял командование артиллерией взамен убитого подполковника Чернова и нанёс турецкому броненосцу «Фетхи-Буленд» повреждения, заставившие того выйти из боя. За этот бой Рожественский был произведён в капитан-лейтенанты и награждён орденами Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом и Святого Георгия 4-й степени. Казалось бы, живи и радуйся. Но Рожественский по окончании войны опубликовал в газете «Биржевые ведомости» статью «Броненосцы и купцы-крейсера», где выступил с критикой технической отсталости отечественного флота и призывом переориентироваться на строительство броненосцев. Подвиг «Весты», которому Рожественский был обязан орденами и внеочередным званием, он назвал «постыдным бегством». Статья вызвала большой скандал и привела к возбуждению судебного процесса по делу «Весты». Управляющий Морским министерством адмирал С.С. Лесовский обещал «стереть в порошок» строптивого офицера.

А в начале японской войны, когда еще все газеты, включая либеральные, были переполнены шапкозакидательскими настроениями и кричали о том, что вскоре японская авантюра потерпит полное крушение, Рожественский предсказал иной ход войны. «Нам придется жестоко биться», — заявил он в конце марта девятьсот четвертого года французскому корреспонденту. Он уже тогда считал, что в сложившейся ситуации нашей эскадре нечего делать на Дальнем Востоке, потому что, когда она появится там, японцы уже успеют перевезти в Корею орудия, снаряды, боевые припасы, провиант в достаточном количестве для того, чтобы вести войну в течение многих месяцев. Но ему приказали — и он повел эскадру в бой. Между прочим, одно из его тогдашних предсказаний сбылось, к сожалению, уже через несколько дней. Тогда взошла звезда адмирала С.О. Макарова, его взахлеб хвалили газеты, и Рожественский похвалил: «Это прекрасный моряк, энергичный начальник, искусный, отважный…», но тут же заявил: «Он пленник того положения вещей, которое не он создал и которое не в силах изменить». А ведь то же самое можно сказать и о самом Рожественском! Многие, например, обвиняют его в том, что он не попытался уклониться от встречи с японским Соединенным флотом и прорваться во Владивосток. Но Рожественский имел совершенно другой приказ. «Двухкратно в телеграмме царя на имя Рожественского указывается, что не прорыв во Владивосток ставится целью эскадре, а завладение Японским морем, т. е. бой с главными силами японского флота и поражение их» (М. Петров. Трафальгар. Цусима. Ютландский бой. – М., 1926). А приказы, как известно, не обсуждаются.

Кстати, 1 апреля 1904 г., когда газета «Русь» перепечатала упомянутое интервью Рожественского, она сообщила на другой странице о гибели броненосца «Петропавловск» и Макарова…

Еще 12 лет назад, в рассказе «История одного поражения» (Наш современник, 2001, № 8) я предсказал появление таких книг, как «Цусима» Б. Галенина.

Автор, как и герой моего рассказа, выдвигает гипотезу, что японцы в самом успешном для них сражении войны с Россией – Цусимском – были на волосок от поражения.

Русская объединенная эскадра под командованием вице-адмирала Зиновия Петровича Рожественского противостояла японскому Соединенному флоту под командованием адмирала Хейхатиро Того. У японцев, помимо многочисленных вспомогательных судов, эсминцев, миноносцев и канонерок, было 12 быстроходных и прекрасно вооруженных броненосных кораблей, у нас – тоже 12, не считая вспомогательных, но из них лишь 4 новых, сравнимых по классу с японскими. Перед самым столкновением, в 12 часов 20 минут 27 мая 1905 г., Рожественский вдруг разделил свои корабли на две параллельные колонны, чем, как полагают, вдвое ослабил их маневренность и огневую мощь. Ведь при таком построении судам трудно развернуться к противнику бортами, где находилась основная артиллерия, и вести огонь, не рискуя попасть в свои же корабли. Наилучшим способом действий в морском бою считался тогда «маневр в виде поперечной палочки над буквой «Т», то есть охват головы и хвоста вражеской колонны. Естественно, двумя колоннами Рожественский такой охват совершить не мог.

Русские моряки проявили исключительный героизм, они не покидали горящие корабли, огонь из орудий вели даже тяжелораненые, но итог для наших моряков был печальным. В ходе боя, продолжавшегося почти сутки, японцы сожгли, потопили, захватили суда русской эскадры, исключая три корабля, прорвавшихся во Владивосток. Тяжело раненый Рожественский попал в плен.

Однако, вернувшись после войны на Родину, он написал в объяснительной записке загадочные слова: «… я ввел в бой эскадру – в строе, при котором все мои броненосцы должны были иметь возможность стрелять в первые моменты по головному японской линии… Очевидно… первый удар нашей эскадры был поставлен в необычайно выгодные условия… Выгода этого расположения нашей эскадры должна была сохраняться от 1 часу 49 минут до 1 часу 59 минут или несколько долее, если скорость японцев на циркуляции была менее 16 узлов». О каком «строе», каких «необычайно выгодных условиях» говорил Рожественский? Ведь он в 12. 20 разрушил этот строй, разделил эскадру на 2 колонны! «Палочка над «Т» была уже невозможна! Но некоторые специалисты, в том числе Галенин, считают, что этот классический маневр при любых обстоятельствах не удался бы Рожественскому, потому что японцы имели преимущество в скорости, маневренности и артиллерийском вооружении. Выходит, нужен был какой-то другой маневр? И этим объясняются странные действия Рожественского?

Подобные предположения высказывались раньше историком В. Чистяковым, к которому с большим пиететом относится Галенин, но 19 лет назад они получили документальное подтверждение. Племянница участника Цусимского сражения мичмана Ильи Кульнева (он, между прочим, дальний родственник героя Отечественной войны 1812 г. генерала Я.П. Кульнева) И.Ф. Огородникова передала мне рукопись своего дяди, озаглавленную им: «Цусима. Из записок небогатовского офицера». Тогда же, в 1994 г., я напечатал эти записки со своими комментариями в «Московском журнале», № 8. На последней странице тетради Кульнев бегло нарисовал схему начала Цусимского сражения. Она полностью соответствует тем схемам, которые поместил в своей книги Галенин. Итак, что мы на ней видим?

Слева вверху – японские корабли. Справа – 1-й отряд эскадры Рожественского, новейшие эскадренные броненосцы «Суворов», «Александр III», «Бородино» и «Орел». Слева внизу – устаревшие и тихоходные суда 1-го и 2-го русских отрядов во главе броненосным крейсером «Ослябя». Но вот что неожиданно: перед нами вовсе не две правильные параллельные колонны! Корабли движутся знаменитым «ушаковским уступом»: правая колонна (быстроходная) опережает тихоходную левую примерно на половину своей длины. Что это означает?

Во-первых, это означает, что корабли левой колонны вовсе не мешали стрелять кораблям правой (по крайней мере, трем из них). Во-вторых, эскадре Рожественского для того, чтобы снова перестроиться в одну боевую колонну, требовалось не четверть часа, как полагал Того, а вдвое меньше – за счет движения «уступом» и более высокой скорости правой колонны. В-третьих, маневр Рожественского вводил в заблуждение японцев, обходящих русскую эскадру справа по встречному курсу, и провоцировал их пойти на сближение с нашими кораблями немедленно, без завершения своего «маневра палочки над «Т». Они так и поступили, не видя издали (о чем сохранились свидетельство английского военного наблюдателя на японских кораблях капитана Пэкинхема), что на них надвигаются не две параллельные колонны, а «ушаковский уступ».

Когда японцы резко пошли нам навстречу (движение влево), Рожественский начал перестроение в одну колонну. Далее хроника битвы свидетельствует, что в 13. 45 по меридиану Киото адмирал Того, наконец, увидел в бинокль, что Рожественский обманул его, и тут же отдал своим судам приказ повернуть на 180о влево.

Это было отчаянное решение: ведь японцам пришлось поворачивать прямо перед дулами пушек движущихся на них русских кораблей, которые в 13.49 первыми открыли огонь.

Сами же японцы в течение 10-15 минут стрелять не могли, так как их суда, уже повернувшие, мешали стрелять тем, которые еще шли к точке поворота. Именно этого, как утверждал Рожественский впоследствии, он и добивался.

Пунктирная линия Кульнева, идущая от правого отряда русских, показывает, что Рожественский велел ему выходить в голову левому, а тот, в свою очередь, сместился вправо. Для этого русским потребовалось не 25 минут, как если бы они шли двумя правильными параллельными колоннами, а вдвое меньше, учитывая скорость броненосцев типа «Суворов». В 13.49 (13.30 по меридиану Владивостока) загрохотало по «Миказе» левое башенное орудие флагмана «Суворов». Начался Цусимский бой. «Все японские корабли должны были последовательно, один за другим прийти в некоторую точку и повернуть на 1800, причем эта точка оставалась неподвижной относительно моря, что значительно облегчало пристрелку русской артиллерии» (Чистяков). Рожественский заставил все главные корабли Соединенного флота пройти перед дулами своих лучших броненосцев. План русского адмирала был универсальным: как бы ни повернул Того, он подставлял под пушки броненосцев типа «Суворов» либо арьергард, либо авангард своей колонны.

Что же произошло дальше? Почему японские суда не были разнесены в клочья за эти 10-15 минут, а покинули с незначительными повреждениями гибельную зону, построились в новую линию и обрушились на наши корабли?

Сам Рожественский считал причиной неудачи плохую стрельбу наших артиллеристов, но факты не подтверждают этого. По данным японцев (а они имели привычку сильно занижать свои потери), флот Того в первые минуты боя получил 150 попаданий крупного калибра, 30 из которых пришлось на флагман «Миказа», в том числе и на капитанский мостик, едва не убив самого адмирала Того. Почему же, в таком случае, у японцев затонули только три миноносца и лишь временно вышли из строя несколько броненосцев?

Галенин полностью разделяет предположение Чистякова, что отсыревшие за долгий путь в тропиках русские пироксилиновые снаряды, обладавшие к тому же замедленным действием (для того, чтобы, пробив броню, взрываться внутри корабля), в большинстве своем вовсе не взрывались, а били в японские корабли мертвым грузом или, пронзив навылет небронированные поверхности, улетали в море. Японские же снаряды были начинены так называемой шимозой (лиддитом) и обладали не бронебойным, а фугасным действием. Снаряды рвались от первого прикосновения к чему-либо, от малейшей задержки в полете. Температура взрыва шимозы была так высока, что сразу же вспыхивала краска на стальных бортах. Все заливало жидкое пламя, наши моряки горели заживо. По подсчетам Чистякова, по весу выбрасываемого в минуту взрывчатого вещества японцы превосходили нас примерно в 30 раз. Мы заведомо не могли выиграть у них фронтальную артиллерийскую дуэль.

Но, говоря об исторических уроках русско-японской войны, нельзя не упомянуть о таком условии победы, как воля к ней. Ведь даже в блестящем Синопском деле русская эскадра по военно-техническим характеристикам уступала турецкому флоту. Но тогда русские моряки были представителями единого, не расколотого народа. А в записках Кульнева мы читаем: «… перед отходом эскадры команда вела себя отвратительно, она напивалась пьяная, отвечала грубо, работала неохотно… Среди рабочих было много пропагандирующих, утром на броненосцах всюду были разбросаны прокламации: «Убивайте офицеров, топите свои суда, зачем вы идете на верную смерть». К глубокому горю, на команду влияли эти прокламации… Ко всякому случаю команда хотела придраться, чтобы заявить претензии, и на одном корабле им это удалось: ни за что убили (один матрос) молодого мичмана за желание водворить тишину…».

В открытом море многое изменилось, матросы подтянулись, но ни одна в мире армия, ни один флот не избегают разброда в своих рядах, если он царит в государстве.

План военного технократа Рожественского был рассчитан на других исполнителей, на другой боевой дух. А победа, помимо всего прочего, это еще и моральное состояние народа. Это очень хорошо понимал Сталин, наголову разгромивший японцев в августе 1945 г. на море и на суше.

Как русские взяли неприступную крепость Корфу

«Ура! Русскому флоту… Я теперь говорю самому себе: зачем не был я при Корфу хотя бы мичманом».
А. В. Суворов
220 лет назад, в марте 1799 года, русские моряки под началом адмирала Фёдора Ушакова овладели французской стратегической крепостью Корфу в Средиземном море. Победа была одержана в ходе Средиземноморского похода Черноморской эскадры 1798 – 1799 гг.
Предыстория
В конце XVIII столетия политическая жизнь Европы была насыщена важными событиями. Французская буржуазная революция стала одним из них и вызвала целую цепь новых крупных событий. Сначала монархии, окружающие Францию, пытались задушить революцию и реставрировать королевскую власть. Затем Франция начала «экспорт революции», который вскоре преобразился в обычную имперскую, хищную экспансию. Франция, добившись серьёзных успехов в преобразовании общества и армии, создавала свою континентальную империю.
Первые захватнические походы Франция совершила в Средиземноморском регионе. В 1796 – 1797 гг. французские войска под началом Наполеона Бонапарта разгромили австрийцев и их итальянских союзников, завоевали Северную Италию. В мае 1797 года французы захватили принадлежавшие Венеции Ионические острова (Корфу, Занте, Кефалония, св. Мавры, Цериго и другие), расположенные у западного побережья Греции. Ионические острова имели стратегическое значение, так как позволяли контролировать Адриатическое море, оказывать влияния на западную часть Балкан и восточную часть Средиземного моря. В 1798 году французы поставили под контроль Папскую область в Центральной Италии, провозгласили Римскую республику. На севере Европы французы поставили под свой контроль Голландию — под названием Батавской республики.
В мае 1798 года Наполеон начал новый завоевательный поход – Египетский. Наполеон планировал захватить Египет, построить Суэцкий канал и пойти далее, в Индию. В июне 1798 года французы захватили Мальту и в начале июля высадились в Египте. Британский флот совершил ряд ошибок и не смог перехватить французскую армию в море. В августе британские корабли под началом адмирала Нельсона уничтожили французский флот в сражении при Абукире. Это значительно ухудшило снабжение и положение французов в Египте. Однако французы по-прежнему удерживали стратегические позицию в Средиземном море – Мальту и Ионические острова.
Павел Первый остановил участие России в войне с Францией (Первая антифранцузская коалиция). Он хотел полностью пересмотреть политику своей матери Екатерины II. Однако захват Мальты французами был воспринят в русской столице как открытый вызов. Русский император Павел Петрович был великим магистром Мальтийского ордена. Мальта формально была под русским протекторатом. Кроме того, вскоре после вторжения французской армии в Египет и попытки Наполеона занять Палестину и Сирию последовала просьба Порты о помощи в борьбе против Бонапарта. Константинополь испугался, что вторжение Наполеона может вызвать развал империи.
В декабре 1798 года Россия заключила предварительное соглашение с Англией о восстановлении антифранцузского союза. 23 декабря 1798 года (3 января 1799 года) Россия и Турция подписали договор, по которому порты и турецкие проливы были открыты для русского флота. Традиционные враги – русские и османы, стали союзниками против французов. Ещё до заключения официального союза было принято решение, что Россия отправит Черноморский флот в Средиземное море.

Средиземноморский поход
В Петербурге решили направить в Средиземное море эскадру Черноморского флота. Когда в столице возник этот план, черноморская эскадра под началом вице-адмирала Ф. Ф. Ушакова находилась в походе. Около четырёх месяцев корабли бороздили воды Чёрного моря, лишь иногда заходя в Севастополь. В начале августа 1798 года эскадра Ушакова сделала очередную остановку на главной базе флота. Немедленно Ушакову передали повеление императора: отправиться на крейсерство в район Дарданелл и по просьбе Порты вместе с турецким флотом воевать против французов. На подготовку к походу дали всего несколько дней. То есть высшее командование подошло к походу безответственно, он был плохо подготовлен. Корабли и экипажи не были подготовлены к дальнему походу, из одного похода их практически сразу бросили в новый. Надежда была высокие боевые качества Ушакова, его офицеров и матросов.
На рассвете 12 августа 1798 года черноморская эскадра в составе 6 линейных кораблей, 7 фрегатов и 3 посыльных судов вышла в море. На кораблях был десант – 1700 гренадер Черноморских флотских батальонов. На море было сильное волнение, на кораблях открылась течь, поэтому два линейных корабля пришлось вернуть в Севастополь для ремонта.
В Константинополе Ушаков провёл переговоры с представителями Порты. В переговорах принял участие и британский посол, чтобы согласовать действия союзных эскадр в Средиземном море. В итоге было решено, что русская эскадра пойдёт к западному побережью Балканского полуострова, где её основной задачей станет освобождение Ионических островов от французов. Для совместных действий с русскими из состава турецкого флота была выделена эскадра под началом вице-адмирала Кадыр-бея (в составе 4 линейных кораблей, 6 фрегатов, 4 корветов и 14 канонерских лодок), который подчинялся Ушакову. «Ушак-пашу», так турецкие моряки называли русского адмирала Фёдора Фёдоровича Ушакова, в Турции боялись и уважали. Он не раз бил турецкий флот на море, невзирая на его численное превосходство. Кадыр-бею от имени султана указали «почитать нашего адмирала яко учителя». Константинополь брал на себя обязательства по снабжению русской эскадры всем необходимым. Местным турецким властям приказали выполнять требования русского адмирала.
У Дарданелл черноморская эскадра соединилась с турецким флотом. Из состава объединенного флота Ушаков выделил 4 фрегата и 10 канонерок под общим началом капитана 1-го ранга А. А. Сорокина, этот отряд направили к Александрии для блокады французских войск. Тем самым оказывалась помощь союзному британскому флоту под командованием Нельсона.
20 сентября 1798 года корабли Ушакова направились от Дарданелл к Ионическим островам. Освобождение Ионических островов началось с острова Цериго. Французский гарнизон укрылся в крепости Капсали. 30 сентября Ушаков предложил французам сдать крепость. Французы отказались капитулировать. 1 октября начался артиллерийский обстрел крепости. Через некоторое время французский гарнизон сложил оружие. Стоит отметить, что приход русской эскадры и начало освобождения Ионических островов от французских оккупантов, вызвал большое воодушевление у местного населения. Французов ненавидели за грабежи и насилия. Поэтому греки всеми силами стали помогать русским морякам. В русских видели защитников от французов и турок.
Спустя две недели после освобождения острова Цериго русская эскадра подошла к острову Занте. Французский комендант полковник Люкас принял меры для обороны острова. Построил на берегу батареи, чтобы помешать высадке десанта. Местные жители предупредили об этом русских. Два фрегата под началом И. Шостока подошли к берегу, чтобы подавить вражеские орудия. Русские корабли подошли на расстояние картечного выстрела и заставили вражеские батареи умолкнуть. На берег был высажен десант. Он вместе с местными ополченцами блокировал крепость. Полковник Люкас капитулировал. При этом русским пришлось защищать пленных от мести местных жителей, которые ненавидели оккупантов.
У острова Занте адмирал Ушаков разделил свои силы на три отряда: 1) четыре корабля под флагом капитана 2-го ранга Д. Н. Синявина пошли к острову св. Мавры; 2) шесть кораблей под началом капитана 1-го ранга И. А. Селивачева направились — к Корфу; 3) пять кораблей под командованием капитана 1-го ранга И. С. Поскочина – к Кефалонии. Освобождение острова Кефалония прошло без боя. Французский гарнизон бежал в горы, где был пленен местными жителями. Русскими трофеями стали 50 орудий, 65 бочонков пороха, свыше 2500 ядер и бомб.
На острове св. Мавры французский полковник Миолет отказался капитулировать. С кораблей Сенявина на берег высадился десантный отряд с артиллерией. Начался обстрел крепости, который продолжался 10 дней. Однако до штурма дело не дошло, французы после бомбардировки и прибытия кораблей Ушакова, пошли на переговоры. 5 ноября французы сложили оружие. Русскими трофеями стали 80 орудий, свыше 800 ружей, 10 тыс. ядер и бомб, 160 пудов пороха и т. д. После овладения островом св. Мавры Ушаков вышел к Корфу, что атаковать самую сильную французскую крепость на Ионических островах.

Эскадра адмирала Ушакова в Босфоре. Художник М. Иванов
Французские силы
Первым прибыл к Корфу отряд Селивачева. 24 октября (4 ноября) 1798 года русские корабли вышли к Корфу. Эта крепость считалась одной из самых мощных в Европе. Расположенная на восточном берегу острова, крепость состояла из целого комплекса сильных укреплений. В восточной её части была расположена цитадель (старая крепость). Цитадель была отделена от города рвом. Со стороны моря цитадель защищал высокий берег, кроме того, со всех сторон твердыню обнесли двойным высоким валом, а на всём протяжении вала находились каменные бастионы. Эту крепость начали строить ещё византийцы, затем достраивали венецианцы. Город защищала Новая крепость. Её начали возводить венецианцы, и довели до совершенства французские инженеры. Крепость состояла из высеченных в скалах казематов, которые были соединены подземными галереями. Два ряда стен, которые соединялись между собой сложной системой проходов и коридоров.
С западной стороны город защищали три форта: Форт-Абраам, Форт-Сан-Роке и Форт-Сальвадор. Они защищали город со стороны суши. Более 600 орудий были на вооружении укреплений Корфу. С моря город защищали укрепления острова Видо, расположенного на расстоянии артиллерийского выстрела от Острова Корфу. Видо был передовым форпостом основной крепости и также был хорошо укреплен. На острове было пять артиллерийских батарей. Кроме того, французы имели корабли. Водное пространство между Корфу и Видо было гаванью для французских кораблей. Здесь стояли два линейных корабля – 74-пушечный «Женерос» и 54-пушечный «Леандр», 32-пушечный корвет «Лабрюн», бомбардирский корабль «Фримар», бриг «Экспедицион». Всего 9 вымпелов, которые имели более 200 пушек.
Французский гарнизон во главе с генералом Шабо и генеральным комиссаром Дюбуа насчитывал более 3 тыс. солдат, его могли поддержать 1 тыс. моряков с кораблей. На острове Видо под началом генерала Пиврона было 500 человек.

Старая крепость

Новая крепость
Осада крепости
Прибыв к Корфу отряд Селивачева (3 линейных корабля, 3 фрегата и несколько небольших кораблей) начал блокаду вражеской крепости. Три корабля заняли позицию у Северного пролива, остальные – у Южного пролива. К французскому командованию в качестве парламентера был направлен капитан-лейтенант Шостак, который предложил противнику сдать морскую крепость без боя. Французский военный совет отверг это предложение.
Французы сделали попытку провести разведку боем и прощупать силы и стойкость русского отряда. Корабль «Женерос» 27 октября вышел из гавани и стал сближаться с русским кораблем «Захарий и Елизавета». Подойдя на дистанцию артиллерийского выстрела, французы открыли огонь. Русский корабль немедленно ответил. Французы предложенный бой не приняли и сразу же отступили. В этот же период провалились попытки нескольких французский судов прорваться в крепость: 18-пушечный бриг и 3 транспорта были захвачены русскими кораблями.
31 октября 1798 года отряд Селивачева был усилен одним русским линейным кораблям («Св. Троица»), 2 турецкими фрегатами и корветом. 9 ноября к Корфу вышли основные силы Ушакова, а ещё через несколько дней прибыл и отряд Сенявина (3 линейных корабли и 3 фрегата). Распределив силы для несения морской блокады, Ушаков провёл разведку острова. Разведка и сведения местных греков показали, что французы занимали только укрепления, в местных селениях противника не было. Русский адмирал решил немедленно высадить десантные силы.
Русские корабли подошли к порту Гуви, который был расположен в нескольких километрах от Корфу. Здесь располагалось селение со старой корабельной верфью, однако французы уничтожили её вместе со всеми запасами леса. Тем не менее здесь русские моряки стали оборудовать пункт базирования, где можно было ремонтировать корабли.
Чтобы не давать французам пополнять запасы провианта с помощью грабежа окрестных селений, русские при помощи местных жителей стали сооружать артиллерийские батареи и земляные укрепления вблизи крепости. На северном берегу батарею поставили на холме Монт-Оливето. С Северной батареи было удобно вести огонь по передовым фортам противника. Для сооружения батареи был высажен десант под началом капитана Кикина. За три дня работа была закончена и 15 ноября батарея открыла огонь по французской крепости.
Осада Корфу с суши и моря продолжалась свыше трех месяцев. Французы, рассчитывая на неприступные бастионы крепости, большие запасы, рассчитывали, что русские не выдержат длительной осады и оставят Корфу. Французские войска старались измотать противника, держать их в постоянном напряжении, поэтому постоянно производили артиллерийские обстрелы и вылазки. Это требовало от русских войск постоянной готовности отразить нападение. «Французский гарнизон, в Корфу находящийся, — писал адмирал Ушаков, — деятелен и неусыпен».
Всю тяжесть осады вражеской крепости несли на себе русские моряки и солдаты. Помощь со стороны турок была ограниченной. Турецкое командование не желало рисковать своими кораблями, поэтому старалось воздерживаться от боевых столкновений. Сам Ушаков писал по этому поводу: «Я их берегу, как красненькое яичко, и в опасность… не впускаю, да и сами они к тому не охотники». При этом турки с радостью грабили уже побежденных французов, были готовы их вырезать, если бы не русские.
В ночь на 26 января 1799 года линейный корабль «Женерос» (покрасив паруса в чёрный цвет) вместе с бригом, выполняя указание Наполеона, прорвал морскую блокаду и ушел в Анкону. Русское сторожевое судно заметило противника и дало об этом сигнал. Два русских фрегата обстреляли противника, но в темноте их выстрелы не достигли цели. Ушаков дал сигнал Кадыр-бею идти в погоню за врагом, но турецкий флагман остался на месте. В итоге французы успешно ушли.
Осада Корфу изматывала силы французского гарнизона. Однако и русским приходилось крайне тяжело. Штурмовать врага было нечем. Ушаков писал, что в истории нет примеров, когда флот находился в таком отдалении без всякого снабжения и в такой крайности. Русская эскадра под Корфу была сильно удалена от своих баз, и была лишена буквально всего, что требуется людям и кораблям. Турецкие власти не спешили выполнять свои обязательства по снабжению кораблей Ушакова. Турки не выделили сухопутные войска для осады крепости. Такое же положение было с артиллерией и боеприпасами. Не было сухопутной осадной артиллерии, пушек, гаубиц, мортир, боеприпасов, не было даже пуль для ружей. Отсутствие боеприпасов привело к тому, что русские корабли и батареи, возведенные на суше, молчали. Стреляли только при самом крайнем случае.
Настоящая катастрофа была в области снабжения экспедиции продовольствием. Месяцами матросы буквально голодали, так как провиант не поступал ни из России, ни из Турции. Ушаков писал русскому послу в Константинополе, что они питаются последними крошками. В декабре 1798 года из России к Корфу прибыл транспорт с продовольствием, но долгожданная солонина оказалась гнилой.
Нормального снабжения не было. Матросы не получали жалованья, обмундирования, денег на мундиры, и были практически раздеты, без обуви. Когда эскадра получила долгожданные деньги, они оказались бесполезными, так как их прислали бумажными ассигнациями. Такие деньги никто не принимал, даже по сильно уменьшенной цене.
В Петербурге совершенно не представляли тяжести положения русской эскадры у Корфу. При этом пытались «рулить» кораблями Ушакова, не представляя реальной военно-стратегической ситуации в регионе. Корабли из русской эскадры постоянно направляли к различным местам – то к Рагузе, то к Бриндизи, Отранто, Калабрии и т. д. Это мешало сосредоточить все силы для взятия Корфу. При этом успехи русских на Ионических островах очень обеспокоили наших британских «партнеров». Они сами хотели утвердиться в этом регионе. Когда русские начали осаду Корфу, то британцы стали требовать, чтобы Ушаков выделили корабли к Александрии, Криту и Мессине, чтобы ослабить русские силы. Британцы старались, чтобы русские провалили осаду Корфу, а затем они сами могли захватить этот стратегический пункт.

Штурм крепости Корфу. С картины художника А. Самсонова
Продолжение следует…