Война в Дагестане 1999

Тухчарская Голгофа
(2 фото)

Cентябрь 1999 года. Дагестан. Уже месяц, как полыхает пламя развязанной в горах Ботлихского, Цумадинского и Буйнакского районов «освободительной» войны. Она нагрянула из соседней Чечни неожиданно и коварно. Начальник маленькой заставы, занявшей всего пять дней назад господствующую высоту на юго-западной окраине селения Тухчар, старший лейтенант Василий Ташкин гадать не стал и, выйдя на связь с «Вершиной», так и доложил обстановку своему командованию, добавив, что за ними с той стороны ведется наблюдение.
Они простояли у южной окраины Тухчара всего пять суток. Ребята отрыли в земле капонир для боевой машины пехоты, укрепились, как могли. По ночам занимали круговую оборону. Всего в двух километрах от их высоты находилось чеченское село Ишхой-Юрт, где готовились к бою сотни боевиков. В соседнем селении Галайты располагалась еще одна группа боевиков. Достаточно сказать, что часто бывающий под Ишхой-Юртом Масхадов устроил здесь свой наблюдательный пункт. Пограничная речушка Аксай никогда не была серьезным препятствием для диверсионных групп, пробирающихся из Ичкерии. Боевики обычно переходили через реку, даже не замочив колен.
Боевики прошли не там, где их ожидали. Они переправились через реку южнее высоты 444 и углубились на территорию Дагестана. Нескольких очередей хватило, чтобы разогнать ополченцев. Тем временем вторая группа — тоже человек двадцать-двадцать пять, — напала на милицейский КПП у окраины Тухчара. Этот отряд возглавлял некий Умар Карпинский, лидер Карпинского джамаата (район в г. Грозный), подчинявшийся лично Абдул-Малику Межидову, командиру Шариатской Гвардии. Чеченцы коротким ударом выбили милиционеров из КПП и прикрываясь могильными плитами кладбища, стали подбираться к позициям мотострелков. Одновременно с тыла высоту атаковала первая группа. С этой стороны капонир БМП не имел никакой защиты и лейтенант приказал водителю-механику вывести машину на гребень и маневрировать.
Но неравный бой не мог длиться бесконечно. Кончались боеприпасы, таяли силы, возрастало количество раненых. Вот боевики уже захватили одно КПП, а затем поселковый отдел милиции. Теперь они ворвались в селение и почти окружили горку. А вскоре подбили и БМП, которая лишь на минуту больше задержалась в поле зрения противника, выцеливая переезжающий речку ЗИЛ с бородачами. Экипаж героической «двушки» успел выбраться наружу, однако огнем сильно обожгло наводчика машины сибиряка рядового Алексея Полагаева.
Подхватив контуженного и сильно обгоревшего наводчика Алескея Полагаева, солдаты бросились вниз, ко второму КПП. Раненого на плечах тащил его друг Руслан Шиндин, потом Алексей очнулся и побежал сам. Увидев бегущих к ним солдат, милиционеры прикрыли их огнем с блокпоста. После непродолжительной перестрелки наступило затишье. Спустя некоторое время на пост пришли местные жители и сообщили, что боевики дали полчаса на то, чтобы они покинули Тухчар. Сельчане прихватили с собой на пост гражданскую одежду — это был единственный шанс на спасение для милиционеров и солдат. Старший лейтенант покинуть блокпост не соглашался, и тогда милиционеры, как рассказал потом один из солдат, ‘полезли на него в драку’.
В толпе местных жителей защитники блокпоста добрались до села и стали прятаться – кто в подвалах и на чердаках, а кто в кукурузных зарослях. Спустя полчаса боевики по приказу Умара начали зачистку села. Сейчас уже трудно установить, выдали ли военных местные жители или сработала разведка боевиков, но шестеро солдат попали в руки бандитов.
Не верил сладким речам боевиков Василий Ташкин. Сердце-вещун да и кое-какой опыт подсказывали офицеру, что не оставят их в живых эти нелюди. Но глядя на своих мальчишек, в глазах которых читалась НАДЕЖДА, офицер все же решился и вышел из укрытия… Офицер и четыре солдата вышли к боевикам. Их обезоружили и повели по селу. Вскоре пленников стало шестеро — еще одного из солдат выдали местные чеченцы.
По приказу Умара пленных отвели на поляну рядом с блокпостом. Дальнейшее скрупулезно зафиксировал на камеру оператор боевиков. К бетонному парапету пленных выводили поодиночке. Первым вывели на казнь рядового Бориса Эрднеева из Калмыкии. Клинком перерезали ему горло. Жители Тухчара, оцепенев от ужаса, наблюдали за расправой. Василий Ташкин вел себя дерзко, сопротивлялся. За несколько минут все шестеро были казнены. Четверо назначенных Умаром палачей поочередно выполнили приказ, перерезав горло офицеру и четырем солдатам. С шестой жертвой Умар расправился лично. ‘Сплоховал’ только Тамерлан Хасаев. Полоснув жертву клинком, он выпрямился над раненым солдатом – от вида крови ему стало не по себе, и он передал нож другому боевику. Истекающий кровью солдат вырвался и побежал. Один из боевиков стал стрелять вдогонку из пистолета, но пули прошли мимо. И лишь когда беглец, споткнувшись, упал в яму, его хладнокровно добили из автомата.
Потом местные рассказывали, что палачами выступали боевики-малолетки. Так прошло посвящение молодежи в «воинов ислама».
Кровь казненных боевики зачем-то собирали в трехлитровую стеклянную банку. Через некоторое время посмотреть на тела солдат приехал полевой командир боевиков. Новенький «Ниссан» притормозил прямо у бетонного парапета. Амир недолго походил вокруг тел, периодически гаркая «Аллах акбар!», а затем укатил в Чечню.
Через сутки местные жители погрузили окровавленные тела на машину и повезли их к Герзельскому мосту. Там стояла застава милиционеров. Первым машину с телами встретил старший прапорщик милиции Султан Акубаев. Только тогда о забытой заставе вспомнили.
У казненного Василия Ташкина осталась жена Светлана и маленькая дочка Наташа, которая так и не поняла, почему папа никогда не вернется домой. Светлана Ташкина получила деньги после смерти мужа, но до сих пор не знает подробностей его гибели.
Вместе со старшим лейтенантом Ташкиным Василием Васильевичем (29.08.1974 — 05.09.1999) были убиты:
Анисимов Константин Викторович (14.01.1980 — 05.09.1999)
Липатов Алексей Анатольевич (14.06.1980 — 05.09.1999)
Кауфман Владимир Егорович (07.06.1980 — 05.09.1999)
Эрднеев Борис Озинович (06.07.1980 — 05.09.1999)
Полагаев Алексей Сергеевич (05.01.1980 — 05.09.1999)

Бои в районе Перемышля

26-я армия Киевского Особого военного округа (командующий — генерал-лейтенант Ф.Я. Костенко, начальник штаба полковник И.С. Варенников) была сформирована в начале 1941 года для прикрытия 130-километрового участка государственной границы, расположенного между 6-й и 12-й армиями. 2 мая до ее командующего был доведен план прикрытия государственной границы, в соответствии с которым войска армии должны были создать район прикрытия № 3 по линии реки Сан. Для выполнения этой задачи в распоряжение командующего армией были переданы 8-й стрелковый корпус (99-я, 72-я горно-стрелковые и 173-я стрелковая дивизии), 8-й механизированный корпус (12-я, 34-я танковая, 7-я моторизованная дивизии), 376-й гаубичный полк РГК, 259-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион, а также Перемышльский укрепленный район (два отдельных пулеметно-артиллерийских батальона и три пулеметных роты).

Правда, имеется информация о том, что поспешно формируемая 26-я армия не имела своего тылового хозяйства и только в апреле — июне 1941 года получила указание о создании складов в ее тылу. Но пока происходил бюрократический процесс, связанный с отводом земельных участков под склады, наступил июнь. В середине июня армии был в спешном порядке передан склад боеприпасов, расположенный в районе Куровице, который находился за пределами правой разграничительной полосы армии.

Тем не менее необходимо отметить, что расположение 26-й армии было наиболее благоприятным для ведения оборонительных действий по сравнению с остальными объединениями Киевского Особого военного округа. Против ее войск развертывались четыре легких пехотных и пехотных немецких дивизии 17-й армии, практически не имевших танков.

Как только части дивизии разместились в отведенных для них районах, был получен общий план оборонительных работ с приложением схем, на которых были указаны опорные пункты, типы и виды инженерных сооружений. К началу войны намеченные работы первой очереди были завершены. Были возведены ДОТы и ДЗОТы, площадки для установки противотанковых орудий, командно-наблюдательные и наблюдательные пункты для командиров рот, батарей, батальонов, дивизионов и полков, убежища для укрытия живой силы и техники с перекрытиями, установлены проволочные заграждения в несколько рядов.

Так, в полосе 72-й дивизии 8-го стрелкового корпуса было возведено 19 долговременных огневых точек, до 150 дерево-земляных огневых точек, оборудовано до 300 окопов для стрелковых и пулеметных отделений, до 50 укрытий для живой силы и техники с перекрытиями, до 30 командных и командно-наблюдательных пунктов, 80 километров проволочных заграждений. Части были полностью укомплектованы личным составом, вооружением и имели необходимое материальное обеспечение.

15 июня командир этой дивизии получил шифровку о приведении соединения в боевую готовность. 19 июня в его распоряжение перешли пограничные подразделения, осуществлявшие охрану границы в полосе дивизии. Правда, затем, 20 июня 1941 года, пришла шифровка от Генерального штаба, которая требовала все подразделения и части дивизии, расположенные на границе, отвести на несколько километров на восток, то есть на рубеж подготовленных позиций. Также требовалось ни на какие провокации со стороны немецких частей не отвечать, пока те не нарушат государственную границу.

Это же подтверждается и свидетельствами и бывшего начальника штаба 72-й стрелковой дивизии В.П. Черноуса. Он пишет, что план обороны государственной границы до частей дивизии был доведен командиром корпуса заранее, а с начала 1941 года в полосе обороны дивизии два ее полка первого эшелона осуществляли инженерное оборудование своих полос, и в мае 1941 года первая очередь этих работ уже была закончена.

Бывший начальник штаба 99-й стрелковой дивизии 8-го стрелкового корпуса С.Ф. Горохов также пишет, что в феврале — марте 1941 года особым приказом дивизии была поставлена задача по подготовке предполья Перемышльского укрепленного района и открытию окопов в полосе обороны дивизии. Для выполнения этих работ в течение зимы и весны 1941 года части дивизии по тревоге на два-три дня выводились в свои районы и производили инженерные работы. Благодаря этому оборонительный рубеж 99-й стрелковой дивизии к 22 июня 1941 года был практически полностью подготовлен. И только работы на Перемышльском укрепленном районе не были закончены: там не было вооружения, подземных линий связи, водоснабжения.

О том, как начинались военные действия в полосе 26-й армии, сохранилось немного документов. В частности, начальник штаба 72-й стрелковой дивизии полковник Черноус пишет, что в период между 3 часами 30 минутами и 4 часами утра немецкая авиация начала бомбардировку, а артиллерия — обстрел железнодорожных станций Домбромиль и Хырув. Около 6 часов части дивизии уже начали выходить на государственную границу на основании устного распоряжения, отданного им лично примерно в 5 часов 30 минут утра 22 июня 1941 года. Однако он уточняет, что данный приказ получил только один полк, с которым на то время удалось установить связь. В остальные части с приказами были направлены офицеры штаба дивизии, но далеко не все доехали до места. Так, офицер, направленный в 14-й стрелковый полк, по пути был убит группой украинских националистов. В результате оповещение этой части о боевой тревоге произошло только около 8 часов утра, после того как вражеская авиация обстреляла ее личный состав, выдвигавшийся на завтрак, — было убито 8 и ранено около 20 человек. Но даже и после этого командир дивизии, доложив обстановку командиру корпуса, услышал в ответ: «Огонь не открывать, так как это провокация со стороны немцев».

Бой 99-й стрелковой дивизии 8-го стрелкового корпуса 26-й армии за Перемышль 22–27 июня 1941 года

Официальный приказ о приведении частей 72-й стрелковой дивизии в боевую готовность от командира 8-го стрелкового корпуса и командующего 26-й армией был получен штабом дивизии только в 9 часов утра 1941 года. Но благодаря ранее предпринятым мерам к 10 часам утра два полка дивизии заняли свои участки обороны по государственной границе. Каждый из полков поддерживался огнем артиллерийского полка. Третий и четвертый полки находились во втором эшелоне. Правда, этому способствовало и то обстоятельство, что противник на участке дивизии активных наступательных действий не предпринимал. Тем не менее в 14 часов 22 июня части пограничного отряда начали отход к реке Сан, и подразделения полков первого эшелона дивизии вступили в бой с противником, находившемся на противоположном берегу этой реки.

Менее благоприятно складывалась обстановка на правом фланге 26-й армии, где сигнал боевой тревоги и приказ о выводе войск с мест постоянной дислокации в запасные районы, по воспоминаниям начальника артиллерии 26-й армии полковника Н.Н. Семенова, поступили только в 3 часа ночи 22 июня 1941 года. Но пока войска поднимались по тревоге и выдвигались на передовые позиции, противник беспрепятственно форсировал реку Сан в районе севернее Перемышля, в районе населенного пункта Медыка.

К утру подразделения Перемышльского укрепленного района беспрепятственно заняли свои ДОТы, а части 99-й стрелковой дивизии вышли на реку Сан в назначенные районы. Но противник не собирался штурмовать эти ДОТы и форсировать реку Сан под огнем советской артиллерии. Действуя с севера в обход, к 8 часам утра его передовые отряды ворвались в город Перемышль, где находились склады с орудием, продовольствием и семьи офицерского состава. На всех остальных участках полосы 26-й армии и ее 8-го стрелкового корпуса первый день войны прошел в мелких боевых эпизодах на границе по реке Сан.

После занятия противником Перемышля ему открывался прямой путь на Львов. Чтобы не допустить этого, вечером 22 июня командующий 26-й армией приказал командиру 8-го стрелкового корпуса генералу Снегову на следующий день любой ценой вернуть Перемышль, а затем совместно с соединениями 8-го механизированного корпуса «отбросить противника за реку Сан», восстановив государственную границу.

Бой за Перемышль начался с утра 23 июня, и к исходу дня город был освобожден от противника совместными усилиями 99-й стрелковой дивизии и Перемышльского укрепленного района. После этого на несколько дней в полосе 26-й армии наступило относительное затишье, в течение которого передовые соединения 8-го механизированного корпуса и части Перемышльского укрепленного района укрепляли свои позиции по восточному берегу реки Сан.

Между тем противник постепенно теснил советские войска на левом фланге 6-й армии, стремясь вбить «клин» между 6-й и 26-й армиями и овладеть Львовом. Когда попытка ликвидировать этот «клин» контрударом 4-го механизированного корпуса закончилась неудачно, продолжать удержание выступа по реке Сан от Перемышля до Творильне командованием Юго-Западного фронта было признано нерациональным, и войска 26-й армии получили приказ на отход на рубеж Судовая Вишня — Старый Самбор. Таким образом, Перемышльский укрепленный район был оставлен его гарнизоном без боя. После начала отхода войск армии боевые действия на промежуточных оборонительных рубежах не велись, в результате чего противник имел возможность практически беспрепятственно продвигаться во всей полосе обороны 26-й армии.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Следующая глава >