Вероника крашенинникова семья

Крашенинникова Вероника: биография и семья

Крашенинникова Вероника — известный российский политолог и общественный деятель. Наибольшую популярность получила, как один из основных инициаторов закона об «иностранных агентах».

Биография политолога

Крашенинникова Вероника родилась в Вологодской области в 1971 году в городе Череповце. Окончила Ленинградский кораблестроительный институт. Также получала образование во Франции, в университете Сорбонна. Свободно владеет несколькими языками.

В 1996 году работала в штаб-квартире Организации Объединенных Наций в Женеве. После в течение трех лет консультировала европейские компании при заключении международных проектов.

В 2001 году стала членом торгово-экономического совета между Соединенными Штатами Америки и Союзом Независимых государств. Руководство совета находилось в Нью-Йорке.

В 2000-х годах Крашенинникова Вероника окончательно перебралась в Нью-Йорк, стала работать в издательской компании «СТЭС» на должности исполнительного директора. Активно строила и развивала свою карьеру в Америке.

В 2006 году возглавила Нью-Йоркский филиал компании. В тоже время стала официальным представителем Санкт-Петербурга в Америке по поручению тогдашнего губернатора Северной столицы Валентины Матвиенко. В конце года стала инициатором открытия информационного и делового центра Санкт-Петербурга в США.

Возвращение в Россию

В 2007 году Крашенинникова Вероника получила степень кандидата наук в Москве. Она защитила диссертацию в столичном педагогическом государственном университете. Темой ее исследований были российско-американские отношения, проблема политической культуры в современном мире.

Затем еще два года работала представителем фонда «Русский мир» в США и Канаде. Это общественная организация, которая занималась популяризацией за рубежом русского языка и культуры, поддержкой изучения русского языка в иностранных школах и университетах.

Руководитель института

В 2011 году вернулась в Россию в качестве руководителя института внешнеполитических исследований и инициатив.

Впервые про закон об «иностранных агентах» Вероника Крашенинникова, биография которой была тесно связана с работой в США, заговорила в 2012 году. В информационном агентстве «Регнум» она опубликовала статью, призывающую принять такой закон в России.

Чуть позже ее институт принял участие в разработке законопроекта «О регистрации иностранных агентов». В то же время Вероника Крашенинникова, национальность которой русская, заявляла, что институт занимается исследованиями и ведет просветительскую деятельность. При этом она отказалась называть единомышленников, которые оказывают финансирование возглавляемой ей организации.

Закон об «иностранных агентах»

Согласно принятому закону, иностранными агентами признаются организации, которые занимаются какой-либо деятельностью по поручению иностранного государства. На их работу накладываются определенные ограничения.

Закон о некоммерческих организациях был принят в 2012 году. Вероника Крашенинникова, фото которой попадало на страницы многих деловых и общественно-политических изданий, была одним из самых активных его лоббистов. В результате статус иностранных агентов получили многие отечественные некоммерческие организации.

Под действие закона попали те, кто занимался политической деятельностью, получал денежные средства, либо другое ценное имущество из-за рубежа. Также это определение стало распространяться на иностранных сотрудников Российского союза промышленников и предпринимателей, религиозные организации, государственные компании и корпорации.

Все перечисленные организации обязаны пройти регистрацию в министерстве юстиции, как иностранные агенты, и указывать этот статус во всех публикациях в средствах массовой информации, в том числе в интернете.

Стоит отметить, что подобная законодательная практика применяется во многих странах. При этом в русском и английском языке термин «иностранный агент» имеет двойное значение, также называют и шпионов. Во избежание этого во многих государствах такие организации называют более нейтральным термином — «зарубежные представители».

Работа в Общественной палате

В 2013 году Крашенинникова вошла в состав федеральной Общественной палаты. Членом этого органа она стала после выхода специального указа главы государства — Владимира Путина.

Параллельно в информационном агентстве «Россия сегодня» стала советником генерального директора, а также консультировала главного редактора телеканала Russia Today. Автор целого ряда статей в различных изданиях, например, в «Комсомольской правде», посвященных проблемам внешней и внутренней политики страны.

В 2014 году вошла в комитет общественной поддержки граждан юго-востока Украины, образованного при российском Совете Федерации. А в 2016 году вошла в руководство крупнейшей политической партии страны — «Единой России». Накануне выборов в Государственную думу принимала активное участие в формировании предвыборной программы партии.

С весны 2016 года Крашенинникова — постоянная ведущая авторской программы на телеканале «Звезда». Ее информационно-аналитический проект называется «Прогнозы», в нем она пытается освещать основные события, связанные с внутренней и внешней политикой государства. Программа Крашенинниковой выходит по понедельникам в прайм-тайм. На данный момент она является одним из самых узнаваемых лиц телеканала, принадлежащего министерству обороны Российской Федерации.

Произведения Крашенинниковой

Вероника Крашенинникова — автор ряда фильмов и книг. В 2006 году она выпустила публицистическое произведение «Америка — Россия: холодная война культур» в издательстве «Европа». В 2012 году вышел еще один сборник ее статей «НАТО. Мифы и реальность».

В 2011 году Крашенинникова вошла в состав группы сценаристов 8-серийного телефильма канала «Россия 1» «СССР: гибель мечты и сверхдержавы». В то же время вместе с Аркадием Мамонтовым приняла участие в создании документального фильма «Героиновый путь». Крашенинникова отвечала за американскую часть проекта.

В 2015 году совместно с Михаилом Леонтьевым выпустила документальную ленту «Оранжевые дети Третьего Рейха».

Личная жизнь

Кто муж Вероники Крашенинниковой? Этим вопросом задаются многие журналисты. Часть из них подозревают, что родственные связи ее связывают с депутатом Госдумы Павлом Крашенинниковым, но сама она это отрицает.

Ее личная жизнь тщательно охраняется. Для этого делает все возможное Вероника Крашенинникова. Муж, дети, все остальные родственники скрываются от публики.

Павел Крашенинников, жена

Павел Крашенинников в конце девяностых годов был министром юстиции Российской Федерации, а все последующие годы до настоящего времени – депутат государственной Думы РФ, а его трудовая биография ачиналась вдалеке от столицы.

Он родился и вырос в Магнитогорске, там окончил среднюю школу, строительный техникум, потом был Свердловский юридический институт, после которого некоторое время Павел Владимирович работал преподавателем гражданского права.

Жена Павла Крашенинникова его землячка, а знакомы они были с самого детства, потому что дружили их родители, которые когда-то учились в одном институте.

Отец Павла Владимировича был строителем-монтажником, и, чтобы не нарушать семейной традиции, Павел после школы пошел в строительный техникум. Потом была служба в рядах Военно-Воздушных сил, а после демобилизации Крашенинников поступил на рабфак Свердловского юридического института.

Жена Павла Крашенинникова Екатерина по образованию экономист, она, по отзывам всех друзей и знакомых, добрый и очень мягкий человек. С будущим супругом они учились в соседних школах, и романтические отношения между ними зародились именно тогда, а в студенческие годы Павел и Екатерина поженились.

На фото — Павел Крашенинников

Когда семья стала неотъемлемой частью его личной жизни, Павел, как человек ответственный, взял все обязанности по ее обеспечению в свои руки и начал зарабатывать деньги, возглавив Центр научно-технического творчества молодежи. Его юридическая деятельность началась с того, что вместе с друзьями они организовали небольшую фирму по оказанию юридической помощи населению – вели бракоразводные процессы, помогали составлять исковые заявления, выступали в судах. Поскольку больших денег он за это не получал, то устроился еще и сторожем в магазин продуктов.

После окончания института Павел Крашенинников поступил в аспирантуру – он сомневался делать это или нет, поскольку в те времена это было не актуально, но жена Павла Крашенинникова поддержала мужа, и он, успешно выдержав экзамены, стал аспирантом.

В тот период важные изменения произошли не только в его карьере, но и в личной жизни – в их с Екатериной семье появились дети. Сначала родился сын Миша, а через два года дочь Маша.

После защиты диссертации Крашенинникова пригласили в Госстрой, и он, продав огромную трехкомнатную квартиру в центре Екатеринбурга, вместе с семьей перебрался в Москву, где они с Екатериной и двумя детьми поселились в маленькой двушке в районе станции метро «Каховская».

В столице пришлось привыкать к новой жизни – мало того, что они с женой совсем не знали города, малышей пришлось устраивать в садики, знакомиться с новыми людьми, подстраиваться под новый ритм. В Москве Павел Владимирович был назначен заместителем начальника управления жилищной политики, а через год его уже пригласили возглавить одно из управлений Министерства юстиции. Потом он уходил из этого ведомства, и снова возвращался – уже на должность первого заместителя министра, а потом и министра.

Вероника Крашенинникова :«Презираю политических наемников»…

Закон об «НКО-иностранных агентах», принятый еще летом 2012-го, в полную силу заработал только весной 2013-го. Многочисленные прокурорские проверки НКО и первый вынесенный судом штраф в 300 тысяч (он достался ассоциации «Голос») вызвали активное обсуждение в обществе. На государственных телеканалах наиболее яростно в поддержку закона высказывалась мало кому известная Вероника Крашенинникова. Ухоженная женщина средних лет с заметным американским акцентом — директор Института внешнеполитических исследований и инициатив (ИНВИССиН). Прежде она работала в США представителем Петербурга — в статусе «иностранного агента». Вернувшись на родину, Крашенинникова начала активно лоббировать идею введения в России аналогичного закона. В интервью «Ленте.ру» Крашенинникова объяснила, почему принятого закона недостаточно и необходимо полностью запретить финансирование общественных организаций Соединенными Штатами Америки.

Директор ИНВИССиН уверена, что сам факт получения некоммерческой организацией денег от США — это уже политическая деятельность, поскольку американцы просто так благотворительностью не занимаются. Оставшимся без финансовой помощи Крашенинникова предлагает работать «за идею», то есть бесплатно.

«Лента.ру»: Вы еще в январе 2012-го опубликовали статью о том, что пора в России принять закон об «иностранных агентах». Значит, вас можно считать его идеологом?

У меня нет полномочий быть идеологом.

Чтобы быть идеологом, полномочия как раз не нужны.

Я была, наверное, единственным человеком в России, имевшим опыт работы в качестве иностранного агента в США. Этим опытом и моим личным гражданским мнением я и поделилась с аудиторией. Я очень хорошо знаю американский закон FARA, так как с 2006 года работала под его действием. Также я хорошо знаю, как работают американские фонды и что ожидается от местных НКО, финансируемых из этих фондов. Мне, как человеку, только что вернувшемуся из США, было очевидно, что в России такой закон нужен.

Крашенинникова, считающая себя «частью гражданского общества», была введена в состав Общественной палаты России в марте 2012 года указом Владимира Путина. Интересно, что Крашенинникова не входит ни в одну комиссию ОП — в том числе, например, и в комиссию по развитию гражданского общества, чем она вроде бы так озабочена.

На вас выходил Кремль или хотя бы Госдума? С вами консультировались?

Я пыталась донести свое мнение до как можно более широкой аудитории. Я недавно в страну вернулась, поэтому не имею отношения к органам власти. Я считаю себя частью гражданского общества России и в этом качестве высказываю свое экспертное мнение.

В своей статье в январе 2012 года Крашенинникова писала, что «планы по либерализации политической системы России реализуются в особой спешке и в самый неподходящий момент — в преддверии президентских выборов, которые некоторые вашингтонские круги совместно с российской «оппозицией» используют в попытке «смены режима» в России». За месяц до этого, в декабре 2011 года, в послании Федеральному собранию, которое восприняли как ответ Кремля оппозиции, президент Дмитрий Медведев предложил упростить процедуру регистрации партий и вернуть губернаторские выборы. Крашенинникова же призывала власть не торопиться с введением «свободной политической конкуренции», поскольку «большая часть общественно-политического пространства занята западными и клонированными ими российскими неправительственными организациями». К ней, похоже, прислушались: в 2012 году «либерализация политической системы» была свернута.

Ваше выступление именно в январе 2012 года было связано с выходом людей на Болотную площадь месяцем ранее?

Такие законы нужно было реализовывать еще в 1991 году, но в девяностые годы страна у нас была нараспашку для всякого рода политических проходимцев и проходимцев от бизнеса. Только в двухтысячные годы началось построение государственности, и теперь нужно наконец заниматься строительством своего независимого от Запада гражданского общества. Я очень хорошо знаю, что к любым американским деньгам привязаны обязательства. Со мной по этой теме спорить невозможно, потому что я очень хорошо владею фактурой.

Я с вами пока не спорю, а только отмечаю, что по времени ваша инициатива совпадает с выходом людей на Болотную площадь. Как я понял, вы считаете этот закон недостаточно жестким.

Я сравниваю российский и американский законы, и в нашем есть 10-15 процентов требований от американского. Я могу сказать, что в США под этот закон подпадает вся деятельность, включая общественную, культурную и образовательную. Во-вторых, в американский закон встроен механизм, согласно которому «иностранные агенты» сами направляют в Минюст и контрразвездку информацию. Каждый раз, когда я писала какое-то письмо в мэрию Нью-Йорка или общалась с американской прессой, в течение 48 часов эти коммуникации нужно было отправить в двух экземплярах. В-третьих, периодичность проверок в американском законе не оговаривается, то есть с проверкой могут прийти в любой момент. И действительно приходили.

В Америке невозможно, чтобы при наличии закона отказывались его выполнять. Мне пять лет тюрьмы, которые грозят «иностранным агентам», не казались привлекательной перспективой, поэтому я подчинялась каждой букве этого закона. А у нас же, как только закон, написанный не американцами, приняли, начались разговоры о том, что его не нужно выполнять. Это беззаконие. А ведь в девяностые годы очень большая часть российских законов была написана американскими консультантами.

Депутат Евгений Федоров считает, что все законы до сих пор пишутся американцами, Путин — это лидер национально-освободительного движения, а Сурков был назначенным американцами смотрящим за Россией.

Я бы так не сказала. Я опираюсь исключительно на факты, поэтому спорить со мной действительно очень сложно.

В США Крашенинникова работала представителем Петербурга. Она уверяет, что в ее функции входили не политические задачи, а экономические и культурные. «Санкт-Петербург и Нью-Йорк — культурные и деловые столицы своих государств, и на этом строилось сотрудничество, однако в Минюсте мне дважды четко сказали, что и при таком наборе задач нужно регистрироваться как «иностранный агент»», — говорит Крашенинникова. Впрочем, глава «Transparency International — Россия» Елена Панфилова утверждает, что Крашенникова «была представителем госоргана, который, конечно, должен быть зарегистрирован как лоббист». Риторику Крашенинниковой она считает «подменой понятий». Директора ИНВИССиН Панфилова называет «специальным оружием массового поражения» и «человеком-оркестром», институтом в лице одного человека, созданным для одной цели — пропихивания и отстаивания закона об «иностранных агентах».

Ваши оппоненты, которые, конечно же, не рискуют с вами спорить, утверждают, что американский закон направлен в первую очередь против лоббистов, а не против НКО.

Мои оппоненты пытаются списать все на лоббизм и бизнес. В Америке есть целый комплекс законов о лоббизме, и он существует отдельно от закона FARA. Тот был принят в 1938 году, как объясняется на сайте Минюста, — для противодействия пропаганде Третьего рейха и СССР. У закона была абсолютно четкая контрпропагандистская составляющая, и к лоббизму он не имеет никакого отношения.

Противники закона об «иностранных агентах» объясняют, что ничего общего между американским и российским законами нет. «Американский закон «О регистрации иностранных агентов» не затрагивает общественные организации. Действие FARA не распространяется (это отдельно прописано в законе) на структуры, «чья деятельность носит… религиозный, академический, научный или художественный характер», а также на те, чья «деятельность служит главным образом не иностранным интересам». НКО, которые имеют зарубежное происхождение или финансирование и которые можно назвать «политическими», также не обязаны регистрироваться в качестве «иностранных агентов», поскольку не занимаются представлением «интересов иностранного принципала»», ― объясняет эксперт Института современной России Владимир Кара-Мурза.

Вопрос ведь не в том, что было в 1938 году, а в нынешней правоприменительной практике.

Могу вам сказать, что закон очень активно применяется в США. Только в последние годы по нему сели три-четыре человека, несмотря на отсутствие Третьего рейха.

И кто же сел по этому закону?

Например, один гражданин Пакистана, который активно лоббировал политические интересы Пакистана и не отчитался об этом. Еще американская компания, которая продвигала Муаммара Каддафи в США, не зарегистрировалась и была наказана.

Американский закон FARA применяется далеко не так активно, как российский закон об «иностранных агентах», по которому прокуратура с февраля по апрель 2013 года проверила около тысячи российских НКО. В США в период с 2000-го по 2007-й было проверено восемь организаций. Впрочем, в последние годы число проверок выросло ― в 2010-м их было 13. Как пишут американские СМИ, FARA используется в основном против шпионов и террористов. В частности, по этому закону в 2010 году были предъявлены обвинения и российским шпионам во главе с Анной Чапман.

Но обе эти организации, очевидно, занимались политической деятельностью, продвигали интересы конкретных стран, как, судя по всему, и вы. А в России сейчас преследуют общественные организации, которые политикой не занимаются — например, Костромской комитет солдатских матерей или тот же «Левада-центр».

Когда «Левада-центр» (прокуратура также обвиняет его в незарегистрированной деятельности в качестве «иностранного агента», а глава центра Лев Гудков не исключил возможности закрытия своей НКО — прим. «Ленты.ру») публикует результаты своих опросов, он, безусловно, воздействует на общественное мнение. Оно входит в американский закон и должно входить в определение нашего закона. Если это достаточно четко не прописано, то это ошибка нашего закона.

Я абсолютно точно знаю, что если американские фонды дают деньги, то дают только на политическую деятельность. Других целей не бывает, потому что они благотворительностью не занимаются. Генри Киссинджер говорил — не путать спецоперации с благотворительностью. Американское посольство, Агентство США по международному развитию благотворительностью не занимаются по своему статусу, а занимаются продвижением интересов нацбезопасности США. Даже если они дают деньги на приобретение коров и тракторов, как Ганнушкиной (глава комитета «Гражданское содействие» Светлана Ганнушкина признавалась, что ее организации посольство США давало денег только на тракторы для разрушенной чеченской деревни — прим. «Ленты.ру»).

Пресс-атташе посольства США Джозеф Крузич сказал «Ленте.ру» по этому поводу следующее: «Действительно, поддержка гражданского общества в России отвечает национальным интересам США, потому что мы считаем, что наличие активного, не ограниченного рамками запретов гражданского общества делает страну сильным международным партнером». В дипмиссии добавили, что «будут продолжать искать возможности для налаживания связей между американским и российским гражданскими обществами».

Вот она взяла эти деньги, и коровы — вроде бы не политика, но посмотрите, как активно она выступает против этого закона на стороне США. Вот таких защитников американской повестки дня подспудно и формируют американские деньги.

То есть политическая деятельность Ганнушкиной только в том, что она отбивается от этого закона?

Да, а выступать на крупнейших российских ток-шоу с протестами против российского законодательства — это разве не политическая деятельность? Источник определяет цели. Американское посольство благотворительностью не занимается.

Это же не доказуемо, это оценочное суждение.

Абсолютно нет. Это их сущность. Вам что, нужно доказывать, что американское государство занимается продвижением американских интересов? Илья, давайте не будем такие глупые вопросы задавать.

Вероника Крашенинникова о деятельности американских фондов может говорить непрерывно. Она часто приводит в пример Национальный демократический институт по международным вопросам (NDI), который финансируется из Национального фонда в поддержку демократии (NED). По ее словам, NDI был учрежден в 1983 году законом Конгресса, который разрабатывался в администрации президента Рейгана, а конкретно — Уолтером Реймондом. Реймонд был одним из главных спецов ЦРУ по зарубежной пропаганде. Эта версия пользуется широкой популярностью и в США, правда, по большей части среди сторонников теории заговоров, опасающихся установления «демократии по Оруэллу». «Один из разработчиков этой концепции Аллен Вайнштейн в 1991 году говорил: «Тем, чем мы занимаемся сегодня, раньше занимался ЦРУ». Сегодня президент NDI Карл Гершвин рассказывает, что раньше общественные организации финансировались ЦРУ, но негативно воспринимались в мире, поэтому решено было создать NDI», — рассказывает Крашенинникова и раздражается от любого дополнительного вопроса.

Вы это повторяли уже в тысяче интервью. Давайте предположим, что американские фонды проводят исключительно интересы США, но у организаций по закону об НКО должна быть политическая деятельность. Но ее же нет?

Мы только что обсуждали этот вопрос! Вы не слушали то, что я говорила? Вы не хотите понимать, не хотите слушать. Не имеет смысла такой разговор. Мы сейчас можем его прекратить. Если вы в третий раз задаете тот же самый вопрос.

Я бы так не делал, если бы вы хоть раз ответили.

Вы стучитесь в дверь дома, и если человек спит, то проснется и откроет дверь. Если он притворяется, что спит, то дверь не откроет никогда. Этим вы сейчас занимаетесь, и мне неинтересно с вами разговаривать.

Есть Комитет солдатских матерей, они помогают призывникам и получают на это деньги от американцев, а их теперь прессует прокуратура. Не понимаю, где тут политическая деятельность?

В получении денег от американцев. Это должно быть запрещено. Я считаю закон слишком слабым, и любое западное финансирование должно быть запрещено в России. Закон ― это лишь верный шаг в правильном направлении.

* * *

По мнению главы правозащитной ассоциации «Агора» Павла Чикова, к которому прокуратура также приходила с проверкой, «запрет иностранного финансирования неправительственных организаций в России формально возможен, но де-факто нереализуем». «В России после 20 лет становления ликвидировать их можно только повальными репрессиями, подразумевая под ними посадки в тюрьму. Но даже в этом случае многие уедут и будут продолжать работать извне. Тогда нужно запрещать иностранное финансирование журналистов, интернет-сайтов, юристов, ученых, любой аналитической работы. Ну, пробуйте, смешите народ. У нас люди после распространения видеокамер на дорогах пересели на автомобили с литовскими номерами, чтобы штрафы не платить», — рассказывает правозащитник.

А что делать, если наше государство не такое богатое и финансировать НКО в достаточном объеме не может?

Работать за идею! Что вы такие продажные? Что за наемники? Если нужны деньги, работайте в бизнесе. Это же общественная организация, вот и работайте за идею.

Есть дорогостоящие исследования, надо за аренду офиса платить…

Можно это делать из своей собственной квартиры, если есть желание. Если вы считаете американские деньги источником благосостояния, то вы наемник, и в Америке вас точно так и воспринимают.

Чиков считает идейным деятелем Сергея Власова из проекта «Росузник». «Собирает частные пожертвования, платит из них адвокатам, себе ни копейки не берет. Но взял на себя фактически поддержку всей защиты по «Болотному делу». Тоже ведь политика!» ― говорит Чиков. Но, по его словам, «у людей есть семьи и дети, а любой труд должен оплачиваться». «В девяностые правозащита и без того заработала себе имидж бородатых хмурых пенсионеров в вытянутых свитерах. Теперь это молодые, успешные высококвалифицированные специалисты, с которыми чиновники предпочитают лишний раз не встречаться в зале суда. Мне такой образ симпатичнее», — рассуждает он.

Не думаю, что возможно работать на полную мощность бесплатно. Что же, НКО у нас просто не будет?

Все будет постепенно. У нас страна едва начала существовать, и очень хорошо, что сейчас руки уже доходят до гражданского общества. На протяжении девяностых разрушали страну.

Вы, например, в одном из своих текстов упоминаете центр «Сова» как получающий от американцев 60 тысяч долларов. А ведь это фактически единственный центр, который занимается проблемами национализма в стране.

* * *

Я так не думаю. Верховский сейчас живет на стипендию организации NDI, которая занимается тем, чем раньше занималось ЦРУ. Что делать в такой ситуации? Я бы хотела верить во что-то доброе или светлое от США, но его нет. Я слишком хорошо знаю то, чем они занимаются. И у меня, в отличие от вас, нет иллюзий.

Значит, ни один источник денег из Америки не может быть благотворительным?

В Америке есть люди, которые озабочены разными проблемами у себя в стране, но когда за это берется государство, оно не занимается благотворительностью. И еще один момент: взрослое дееспособное государство не может отдавать на аутсорсинг заботу о своих гражданах. Поэтому дети и любые уязвимые группы граждан государство должно обеспечивать. НКО могут привлекать к этому внимание, но мы не можем расписаться в бессилии и отдавать наших людей на содержание США. Мы же не содержим граждан США.

Не на что просто. Билл Гейтс занимается благотворительностью. Когда он, например, дает деньги на больных раком детей — это тоже политика?

Билл Гейтс — это очень большой капитал. Он от политики в США неотделим. Государство работает в интересах капитала, а капитал выбирает лидера государства. И американский олигархат преследует ровно те же цели, что и государство. Ему же надо откупиться от людей за те миллиарды, которые он заработал.

Тот же «Левада-центр» может, как и другие социологические центры, стать коммерческой компанией и исполнять заказы частных фирм. Тогда вы не против?

Они на свою страну и российский бизнес должны работать, а не на американское государство. Социологическая информация ― это самое главное оружие сегодня. Против России никто открытой войной не пойдет, а будет разжигание разных национальных конфликтов. Подобные центры поставляют информацию о том, где проходит линия напряжения на Северном Кавказе, а в США очень много специалистов, которые могут это напряжение разыграть.

А американцам это сейчас зачем? «Холодная война» же кончилась.

Россия им не подчиняется полностью, а терпеть независимые государства они не могут. Россия по-прежнему слишком большая и может возродиться. А в доктрине США написано, что нужно предпринимать все усилия, чтобы предотвратить одно или группы государств, способных бросить вызов доминированию США. Это все черным по белому написано. Россия обязана своим гражданам защищать свой суверенитет, поэтому мы должны пресекать иностранное влияние, которое США пытаются в России использовать.

Предвижу, что вы будете недовольны, но еще в эфире на «Эхе Москвы» вы ушли от ответа о финансировании своего института.

Разговор на «Эхе Москвы» не стоит считать «референтным», и он мне не понравился.

Понимаю. Когда задают вопросы, на который у вас нет ответа, это неприятно.

В поле моей специализации у меня есть ответы на все вопросы. Я не собираюсь отчитываться перед пятой колонной. Я глубоко презираю политических наемников и на любые их вопросы отвечать не собираюсь. Я отчитываюсь перед Минюстом согласно законам РФ.

То есть вы и меня пятой колонной считаете и не ответите?

Я не обязана вам отвечать.

Но своему совету работать за идею вы не следуете и получаете деньги.

Я за идею и работаю. Я не получаю зарплату.

Вероника Крашенинникова: «Есть большой запрос на лидерство России в мире»

Беседа с генеральным директором Института внешнеполитических исследований и инициатив.
— Вероника Юрьевна, президент утвердил «Концепцию внешней политики Российской Федерации» — это очень объемный документ. Новшеством, на которое обратили внимание все без исключения эксперты, стало положение о так называемой «мягкой силе» — теперь она стала одной из составляющих нашей внешней политики. Самое краткое определение этого понятия — способность достигать желаемых результатов путем убеждения. Проще говоря, Россия предложит миру свои достижения, идеалы, ценности и культурные образцы. А в чем, собственно, отличие «мягкой силы» от того, что раньше именовалось «пропагандой советского образа жизни за рубежом»?
— Пропаганда является одной из многих составляющих «мягкой силы». Давайте, к примеру, для начала обсудим видимую часть американской «мягкой силы» — верхушку айсберга. «Кока-кола», джинсы, Голливуд и «американский образ жизни» — все эти атрибуты действительно входят в «мягкую силу». С Голливудом все очевидно, там редкие кадры обходятся без пропаганды. Но даже в сплошном ее потоке выделяются некоторые особенно откровенные попытки. В одном из недавних «Джеймс Бондов», где «девушку Бонда» играла украинская актриса, есть такая сцена. Кто-то из героев ей говорит: «Вы, русские…» Но фразу закончить он не успевает, потому что героиня взвивается в возмущенном гневе: «Я не русская! Я украинка! Мы совсем другие!!!».
Или возьмите вручение премий «Оскар». Только что за лучший фильм, из всех очень сильных претендентов, включая «Линкольна» и «Жизнь Пи», «Оскар» получила картина «Операция «Арго» — американское прочтение событий в Иране в 1979 году, когда были взяты в заложники 52 человека в американском посольстве. На протяжении двух часов публика обязана восхищаться мужеством агентов ЦРУ, которые под видом канадской съемочной группы вывозят из Ирана 6 сбежавших заложников.
Обретение «Оскаров» и «Золотых глобусов» гарантирует месяцы широкого проката. Таким образом, внутреннее и международное общественное мнение будут мобилизовывать в поддержку всяческих операций ЦРУ против Ирана. Я уж не говорю о «закручивании гаек» в виде санкций.
Лучше бы сделали в Голливуде фильм про то, как директор ЦРУ Билл Кейси вел секретные переговоры о том, чтобы заложников не выпускали, пока на посту президента находится Джимми Картер. А выпустили бы, как только в должность вступил Рональд Рейган – что и произошло 20 января 1980 года ровно через 20 минут после того, как бывший киноактер закончил речь в ходе инаугурации. Вот такой фильм был бы гораздо интересней.
Или присуждение «Оскаров» в 2009 году. Вместо великого фильма «Аватар», революционного по художественному замыслу и исполнению, «Оскар» получил вполне рядовой «Повелитель бури» — о буднях американских саперов в Ираке. Проблема «Аватара» состояла в том, что он представил необыкновенно острую критику американской завоевательной внешней политики. Более того – какой вызов! – отсталые синие туземцы одержали решительную победу над американскими завоевателями. К тому же — при активном участии американцев, перешедших на их сторону. Очень непедагогично, совсем неправильный фильм. Зато патриотичная картина про саперов полностью укладывалась в пропагандистские догмы Вашингтона-Голливуда.
— Хорошо, давайте тогда выясним, в чем состоит подводная часть «мягкой силы». Автор этой концепции — Джозеф Най, американский специалист в области международных отношений, заместитель министра обороны в администрации Билла Клинтона. Он сформулировал ее положения в начале девяностых годов и — что доказательств не требует – концепция была успешно опробована, прежде всего, в России.
— Слишком часто мы вкладываем свой смысл в американские понятия, и упускаем их истинное наполнение. Давайте посмотрим поближе на персону Джозефа Ная. Чаще всего его представляют гарвардским профессором. Но в его послужном списке – пост председателя группы по нераспространению ядерного оружия в Совете по национальной безопасности, кресло заместителя министра обороны по вопросам международной безопасности в администрации Билла Клинтона, председательство в Национальном совете по разведке США в 1993-1994 годы. Считалось, что в случае победы Джона Керри на президентских выборах 2004 года он возглавил бы Совет по национальной безопасности США. То есть компетенции «профессора» Джозефа Ная выходят далеко за рамки академического круга.
В действительности, концепция «мягкой силы» Ная – это гораздо более умный и изощренный (и дешевый!) способ подчинения государств воле Вашингтона. Конечно, какое-либо непокорное государство можно «вбомбить в каменный век», как в свое время обещал Пакистану заместитель государственного секретаря Ричард Эрмитедж. А можно добиться своего психологическим воздействием на руководство и население, завуалированными угрозами, огромным арсеналом подрывных инструментов. При этом экономятся многочисленные миллиарды из глубоко дефицитного государственного бюджета, сохраняются жизни американских солдат. И — никакого ущерба репутации, один позитив.
Нужно четко понимать: целью применения «мягкой силы» США ставят вполне военные задачи. Пример – разрушение Советского Союза. Актер Рональд Рейган сыграл роль «друга» Михаила Горбачева, тот ему подыграл – и страны нет. Гитлер не мог этого добиться всей своей военной мощью и ресурсами завоеванной Европы.
Менее масштабный пример – «перезагрузка». По определению Джозефа Ная, «мягкая сила» использует механизмы убеждения, ограничивает выбор стратегий другой стороны и склоняет к самостоятельному действию — в интересах США. Что с нами и случилось – по Ливии, Ирану, вопросам внутренней политики.
В Америке есть и противники «мягкой силы». Они отчетливо проявились в рамках споров по «перезагрузке». Это «мачо» от политики, которые обычно сначала стреляют, а потом задают вопросы. Здесь, помимо политико-психологических факторов, есть и гигантский интерес американского военно-промышленного комплекса. ВПК с «мягкой силы» — как с козла молока, «мягкая сила» оставляет их за бортом госбюджета. А им нужно строить авианосцы и истребители новых поколений.
— Джозеф Най условно может считаться теоретиком. Но ведь в Соединенных Штатах должны быть и практики?
— Нужно понимать, кто в Вашингтоне занимается применением «мягкой силы». Сразу после окончания Второй мировой войны американцы озаботились этой темой в Европе, где местные левые силы были чрезвычайно популярны. Для Вашингтона было очень важно обуздать коммунистов и левых. Они поставили целью «освободить европейскую интеллигенцию от влияния коммунизма». Поскольку взять и запретить левых было невозможно, нужно было хотя бы сделать их более «умеренными», «некоммунистическими» и, самое главное – антисоветскими. США привлекли на свою сторону многих левых интеллектуалов Старого Света: Артур Кестлер, Жан-Поль Сартр, Андре Мальро и многие другие получали американские спонсорские средства.
Регулярные конгрессы и симпозиумы, концерты, выставки, десятки журналов, издание книг – все это было поставлено на поток. Артур Кестлер, сохранив чувство юмора, характеризовал эти научные конференции и симпозиумы как «разъезды международных академических девочек по вызову». Одним из главных механизмов и площадок служил «Конгресс за свободу в культуре», с филиалами в 35 государствах.
И знаете, кто в США вел эту работу «мягкой силой»? Управление по координации политики — УКП. За этой вполне безобидной вывеской, появившейся в 1948 году, стоит ведомство США, ответственное за подпольную психологическую войну и военизированные операции в мире. В 1951 оно стало частью Центрального разведывательного управления.
Эта «культурная» работа финансировалась УКП, затем ЦРУ, а также из секретной кассы «плана Маршалла», деньги выделял и Фонд Форда – это к вопросу о деятельности американских фондов. Есть замечательная книга, которая описывает этот процесс во всех его аспектах: «ЦРУ и мир искусств. Культурный фронт холодной войны» британской журналистки-исследователя Френсис Стонор Сондерс. Наш институт издает ее на русском языке совместно с издательством «Алгоритм», книга выйдет через пару месяцев. Совершенно захватывающее чтение.
— Еще один краткий экскурс в историю. Стереотипные представления о Советском Союзе не так уж и давно сводились к примитивному набору слов: «спутник», «Гагарин», «матрешки» и «водка». Наши клише применительно к Соединенным Штатам тоже оригинальностью не блистали: «джинсы», «Мальборо», «виски» и «негров вешают». Но у двух стран были огромные ядерные арсеналы. Поэтому, даже при всей нелюбви к Советскому Союзу, на Западе к нему относились по известному принципу «Боятся – значит, уважают». Сегодня, если и боятся, то не очень сильно. Значит, не уважают и не любят?
— Любить они нас будут, если мы сдадимся – как любят до сих пор на Западе Михаила Горбачева. Он, в паре с Борисом Ельциным сделал США самый крупный подарок в их истории: собственноручно в инициативном порядке ликвидировал крупнейшего геополитического противника. Несколько лет назад в Вашингтоне на одном из заседаний по России кто-то задал вопрос: что Россия может сделать, чтобы ее в США воспринимали более объективно? Американский ответ: пусть Владимир Путин сделает что-нибудь такое, что сделал Горбачев. Спасибо, все ясно с вами…
— Итак, мы станем продвигать по всему миру наши идеи и примемся рассказывать о достижениях «новой России». А какие, собственно говоря, идеи? Не так уж и давно нас презрительно называли «Верхней Вольтой с ракетами». Но это государство давно переименовало себя в Буркину-Фасо, что переводится как «родина честных людей» или «страна достойных людей». То есть государство пытается позиционировать себя в мире – четко и ясно. Какие, на ваш взгляд, рожденные у нас и очень привлекательные для народов мира идеи, мы можем сегодня предложить?
— Действительно, на сегодняшний день у нас нет великого проекта, который мы могли бы предложить человечеству. Как нет и национальной идеи – эти понятия тесно связаны. Этот, условно говоря, «великий проект» должен сформулировать успешную общественно-политическую альтернативу Западу. При этом религия и национальность не могут быть его фундаментом: они сокращают охват, а не увеличивают его. Однако здесь у нас есть один ресурс: надежда и вера многих народов, что Россия сможет это сделать снова, если сделала в прошлом. Есть большой запрос на лидерство России в мире, и прежде всего на пространстве СНГ.
Ну а пока нужно работать теми инструментами, которые имеем. Это, конечно, великая культура и язык, достижения в науке и спорте, экономическая стабильность – в данный момент очень существенная в сравнении с Европой. Есть и примеры успеха: телеканал «Russia Today». В США RТ — второй по числу аудитории среди иностранных средств массовой информации, уступает только британскому ВВС. А в самой Британии «Russia Today» догнал «Аль-Джазиру». На ЮТьюб видео RТ – самые популярные, и это по подсчетам американской компании «Пью рисчерч».
К теме «мягкой силы» прилагаются бесконечные разговоры об «улучшении имиджа» России. Слово-то какое: «имидж». Этот «имидж» висит над головой России как дамоклов меч: Ходорковского выпусти – иначе плохо для «имиджа», закон об НКО — иностранных агентах — не принимай: по «имиджу» ударит… Для прозападного лобби в России термин «имидж» стал еще одним политическим инструментом.
Россия – не девушка на выданье. В отношении США и Запада в целом, нужно думать не «как нам заставить их любить себя», а «как заставить их делать то, что мы хотим». И мы умели это делать! Американцы, когда начинали строить свою «культурную» работу, зеркально списали структуру деятельности с Коминформа и просто копировали все, что делали левые. Пора нам, наконец, освободиться от комплекса неполноценности.

Слава Виктории Крашенинниковой

Тут, кажется, всероссийская слава накрыла Викторию Крашенинникову и ее блистательный «Институт внешнеполитических исследований и инициатив». В начале апреля она гостила в передаче у Соловьева. Теперь вынырнула уже и у Мамонтова.
Наблюдаю в фейсбуке увлекательный спор, является ли она живым человеком, или все-таки компьютерной графикой. А между тем, в июле прошлого года она участвовала в передаче на «Эхе», впечатления от которой навсегда сохранятся в сердцах тех, кому довелось ее слышать. Очень, очень рекомендую почитать целиком… Доярки Нарочницкая вместе с Крыштановской не просто нервно курят в углу коровника, но еще и тихо глотая слезы, моют вымя своим тощим буренкам.
Там ближе к финалу участвовавший в разговоре шеф-редактор «Профиля» Михаил Логинов, а также Михаил Федотов позволили себе неосторожно кое-чем поинтересоваться:
* * *
М. ЛОГИНОВ — …У меня есть несколько вопросов к Веронике Юрьевне. Вероника Юрьевна, скажите, пожалуйста, кто является учредителем вашего института?
В. КРАШЕНИННИКОВА — Я являюсь учредителем моего института.
М. ЛОГИНОВ — В единственном числе. Скажите, пожалуйста, кто вас финансирует. Источники финансирования.
В. КРАШЕНИННИКОВА — Финансируют единомышленники.
М. ЛОГИНОВ — Кто, назовите их, пожалуйста.
В. КРАШЕНИННИКОВА — Нет. Нет.
М. ФЕДОТОВ — Вот это вопрос о финансовой прозрачности.
В. КРАШЕНИННИКОВА — Перед законом я готова отчитываться…
М. ЛОГИНОВ — А перед нами нет.
В. КРАШЕНИННИКОВА — А перед предвзятым таким редактором журнала – нет …
М. ЛОГИНОВ — Понял.
М. ФЕДОТОВ — Вероника Юрьевна, вы закон об НКО читали?
В. КРАШЕНИННИКОВА — В письменной форме, Министерства юстиции.
М. ФЕДОТОВ — Вот в Министерстве юстиции все данные о финансировании вашей организации должны быть на сайте Министерства юстиции в открытом виде.
В. КРАШЕНИННИКОВА — Вот и хорошо.
М. ФЕДОТОВ — Вы в курсе? Они там есть?
В. КРАШЕНИННИКОВА — Я не знаю, я отчитываюсь. Если они выкладывают, значит есть.
М. ФЕДОТОВ — Секундочку. Они там есть или их там нет?
М. ЛОГИНОВ — Я сейчас расскажу, что есть на сайте института. На сайте института…
М. ФЕДОТОВ — А на сайте Министерства юстиции.
М. ЛОГИНОВ — На сайте института не нужно ничего сообщать?
В. КРАШЕНИННИКОВА — Нет.
М. ЛОГИНОВ — Значит, там нет ничего. Там нет ни устава, ни правления, там нет ни почтового адреса, ни телефона, ни бюджета. Ни источника финансирования. Ни-че-го. Меня интересует…
В. КРАШЕНИННИКОВА — Зато там есть множество очень качественных материалов, которые если бы вы прочитали, вы бы стали гораздо более компетентным главным редактором журнала.
М. ЛОГИНОВ — Я бы хотел знать, на какие деньги вы работаете.
В. КРАШЕНИННИКОВА — Я отвечаю еще раз, на деньги единомышленников. Это люди и в бизнес-сообществе и обычные российские люди.
М. ЛОГИНОВ — И вот эти люди требуют от других НКО прозрачности, ведения раздельного учета источников из иностранных и из российских и так далее.
В. КРАШЕНИННИКОВА — Ну, вот у меня только российские источники финансирования. И я предоставляю всю информацию моим бухгалтеру…
М. ЛОГИНОВ — Там есть государственные деньги?
В. КРАШЕНИННИКОВА — Государственных денег там нет. К сожалению. Но если бы они там были, вы что хотите приравнять, создать формулировку – агент Кремля и приравнять к агенту Вашингтона.
М. ЛОГИНОВ — Абсолютно.
В. КРАШЕНИННИКОВА — То есть ваше собственное государство вам враг?
М. ЛОГИНОВ — О, секунду. Кто сказал враг? Я хочу знать.
В. КРАШЕНИННИКОВА — Агент Кремля вы приравниваете к агенту Вашингтона…
М. ЛОГИНОВ — Не надо Кремля. Я хотел бы, чтобы вы назывались – правительственные агенты. Вот и все…
* * *
Так вот. Никаких сведений о финансировании, никакой предусмотренной законом отчетности у этого фонда обнаружить не удается до сих пор…
За границей это называется GNGO. Некоторые считают, что это расшифровывается как «Governmental Non-Governmental Organization». Но мы-то точно знаем, что означает эта буква «Г» в начале аббревиатуры. Вот оно — Г..НО-ЭН-КА-О, во всем ее сверкающем великолепии…
Оригинал