В ночь на 26 апреля 1986 года

Слайды, идущие перед началом игры, а также комментарии к ним.

Предыстория Править

В ночь на 26 апреля 1986 года реактор четвёртого энергоблока Чернобыльской АЭС разрушился в результате мощного теплового взрыва. Подхваченная ветром радиоактивная пыль частично выпала на территории СССР, оставила очаги излучения в Европе и даже достигла берегов Америки.

Последствия аварии оказались настолько серьёзными, что правительство Советского Союза было вынуждено провести срочную эвакуацию близлежащих населённых пунктов.

Заражённые территории в радиусе тридцати километров от станции превратились в строго охраняемую Зону полного отчуждения.

После возведения железобетонного саркофага над разрушенным энергоблоком эксплуатация ЧАЭС возобновилась. Доступность мощного источника энергии и отсутствие населения позволили создать на закрытой территории комплекс секретных лабораторий.

10 июня 2006 года Зона внезапно осветилась нестерпимым светом. На несколько мгновений наступила полная тишина, и было видно, как в небе испаряются облака. Потом пришёл страшный грохот, содрогнулась земля. Большинство военнослужащих, охранявших периметр, мгновенно погибли.

2007 год. Учёные до сих пор не могут дать внятных объяснений случившемуся. Экспедиции неизменно заканчиваются трагедией, а редкие уцелевшие рассказывают о животных-мутантах, обладающих поразительными способностями.

2009 год. На территории Зоны отчуждения по разным оценкам присутствуют от одной до трёх сотен неучтённых лиц. Эти люди называют себя сталкерами и занимаются в основном поиском так называемых артефактов — аномальных образований, за которые можно выручить солидные деньги.

2010 год. Несмотря на расположенные по периметру кордоны, сталкерство приобретает всё больший размах. Но исследованы только окраины Зоны: попытки проникнуть к её центру заканчиваются неудачей.

В 2012 году сталкер по прозвищу Стрелок разгадал загадку Выжигателя Мозгов — мощного излучателя, способного разрушить разум человека, — и отключил его. После этого сталкеры массово ринулись к центру Зоны: одни искали легендарный Клондайк артефактов, другие — не менее легендарный Исполнитель Желаний.

В изменившихся условиях Совет национальной безопасности и обороны Украины принял решение о немедленном проведении спецоперации «Фарватер». Ориентируясь по заранее составленным картам аномальных полей, десятки военных вертолётов с десантом на борту взяли курс на ЧАЭС. Несмотря на тщательную подготовку, операция завершилась провалом: ни одна из машин на базу не вернулась.

Для выяснения причин провала операции в Зону направлен сотрудник СБУ, майор Дегтярёв, в прошлом — опытный сталкер.

С двухнедельным запасом провизии, автоматом и рацией для связи с Центром он начинает свой путь вглубь Зоны.

Вырезанные слайды Править

В файлах игры можно найти ещё четыре фразы, имеющие отношение к вышеперечисленным.

Пытаясь узнать хоть что-то, Дегтярёв общается со всеми встреченными сталкерами. Всё впустую: те либо упорно молчат, либо им действительно ничего не известно.

Зона не устаёт напоминать: с ней шутки плохи. Редкий день обходится без нападения мутантов или, того хуже, людей.

Сообщения из Центра ничего не проясняют. Достоверно известны лишь координаты мест крушения пяти вертолётов. В нескольких километрах от ЧАЭС рация умолкает совсем.

Дегтярёв остаётся один.

Интересные факты Править

  • На слайде, повествующем о Втором взрыве, изображена военная база на Армейских складах.

Валерий Ходемчук. Первая жертва Чернобыля

…Посвящается тем, кто погиб в Чернобыльском пекле…ХОДЕМЧУК ВАЛЕРИЙ
coolschool1.at.ua›index/kniga_pamjati…khodemchuk…
«Ходемчук Валерий Ильич. Старший оператор Чернобыльской АЭС. Трагически погиб на своем посту».
*** Прибежал начальник смены В. Перевозченко и сообщил А.С.Дятлову, что пропал оператор главных циркуляционных насосов Валерий Ходемчук. … *** Сейчас имя Валерия Ильича Ходемчука известно на всю страну.
Хроника событий
В 1 час 23 минуты 40 секунд на балкон в Центральном зале вышел начальник смены реакторного цеха-2 Валерий Иванович Перевозченко. Осмотрев бассейн выдержки отработавшего топлива, битком забитый кассетами, НС РЦ — 2, собирался идти к операторам ЦЗ — 4 Кургузу и Генриху, чтобы дать задание на всю смену. Но вдруг начались частые гидроудары. Перевозченко вздрогнул. Пятачок реактора (верхняя плита биологической защиты — И. М.) стал разваливаться. Плиты «сборка одиннадцать” заходили в дикой пляске. Валерий Иванович бросился вниз на десятую отметку, откуда начинался коридор в деаэраторную этажерку. Из этажерки — вход в помещение БЩУ — 4. Перевозченко побежал на блочный щит управления, чтобы доложить Акимову о происходящем.
В то время, когда Перевозченко юркнул в проём деаэраторной этажерки, в дальнем конце помещения ГЦН находился машинист ГЦН Валерий Ходемчук.. Ходемчук наблюдал за странным поведением насосов. Насосы сильно трясло. Ходемчук собирался сообщить об увиденном Акимову, но вдруг грянул взрыв.
***
Первый радиационный удар в ту трагическую ночь и первой жертвой стал машинист Валерий Ходемчук, отправившийся посмотреть, почему вдруг стало трясти циркуляционные насосы. Его накрыл взрыв, тело так и осталось под развалинами. С товарищей Ходемчука по смене, получивших фатальную дозу радиации, одежду снимали вместе с кожей, ещё с живых.
***
Прибежал начальник смены В. Перевозченко и сообщил А.С.Дятлову, что пропал оператор главных циркуляционных насосов Валерий Ходемчук. Дятлов вместе с Перевозченко и Ювченко пошли искать Ходемчука и подошли к провалу в перекрытии, который образовался у входа в зал главных циркуляционных насосов. Дятлов и Ювченко остались у провала, а В. Перевозченко по консоли пополз к помещению операторов, где, хоть и с малой долей вероятности, мог находиться Валерий Ходемчук. Ползти было опасно, сверху текла вода, но Перевозченко благополучно пробрался в помещение операторов. Но Ходемчука там не было, его так и не нашли.
***
Из воспоминаний А. Ювченко – старшего инженера-механика РЦ-2: «Перевозченко сказал, теперь будем искать Ходемчука – у него не было никаких шансов выбраться» – и мы пошли его искать, поверить в то, что он не вернётся никогда, было просто невозможно». И никто не мог сказать, что его искать уже бесполезно, его искали В.И. Перевозченко, В.В. Головатюк, В.С. Кириенко, В.В. Диченко, Ю.П. Юдин, В. Шкурко, С.В. Камышный; трижды А.В. Ювченко. И будь на его месте любой другой человек, искали бы всё равно, такой нравственный долг наших людей. Но мысль потерять Валерия казалась дикой и его упорно искали. Несколько часов подряд в черноте помещений с заваленными входами и выходами, в грохоте обвалов, задыхаясь от дыма и радиоактивной пыли в высоких радиационных полях неизвестных персоналу до тех пор, пока сами не стали терять сознание, пока не вынуждены были подчиниться приказу – покинуть станцию после 7 утра 26 апреля с приходом новой смены.
Мы их помним всегда
chernobyl-world.com›topic/94-mi-ih-pomnim-vsegda/
Валерий стал первым и единственным, кого смерть достала в IV блоке и устроила ему могилу под бетонными завалами.
Внутри разрушенного блока чернобыльцы установили Памятную доску с портретом Валерия Ходемчука. Доступ в это смертельное пространство строго запрещён. И всё же у портрета всегда лежат свежие цветы. Видимо, дух человеческой памяти всё же сильнее страха перед миллионами кюри радиации.
Его любили за душевную щедрость, открытость и прямоту, за добросовестность в любом деле, за профессионализм.
Портрет В.Ходемчука до аварии был на доске почёта, ещё до аварии он был награждён орденом «Знак почёта», который он получил ещё до службы в армии и орденом «Трудовой Славы» второй степени. Ему было тогда 30 лет.
Он посмертно награждён Правительственной наградой. Символическая плита и бюст В.И. Ходемчука на Митинском кладбище г.Москвы появилась в 1997 году.
Задача данной статьи — выяснить причину ухода из жизни машиниста циркуляционных насосов ВАЛЕРИЯ ИЛЬИЧА ХОДЕМЧУКА по его коду ПОЛНОГО ИМЕНИ.
Смотреть предварительно «Логикология — о судьбе человека». http://www.proza.ru/2012/03/16/1446
Рассмотрим таблицы кода ПОЛНОГО ИМЕНИ. \Если на Вашем экране будет смещение цифр и букв, приведите в соответствие масштаб изображения\.
22 37 42 48 61 85 105 116 119 120 132 138 155 165 175 185 197 226 236 260
Х О Д Е М Ч У К В А Л Е Р И Й И Л Ь И Ч
260 238 223 218 212 199 175 155 144 141 140 128 122 105 95 85 75 63 34 24
3 4 16 22 39 49 59 69 81 110 120 144 166 181 186 192 205 229 249 260
В А Л Е Р И Й И Л Ь И Ч Х О Д Е М Ч У К
260 257 256 244 238 221 211 201 191 179 150 140 116 94 79 74 68 55 31 11
ХОДЕМЧУК ВАЛЕРИЙ ИЛЬИЧ = 260 = 138-ГИБЕЛЬ ПРИ ЗАВАЛЕ + 122-(п)РИ ЗАВАЛЕ ГИБЕЛЬ.
Проверим дешифровку таблицей:
4* 14 16* 22** 34* 63** 79* 96 106 115 116 119**120**132**138**
Г И Б Е Л Ь П Р И З А В А Л Е +
260*256 246 244**238*226** 197*181*164 154 145 144**141**140**128**
155**165** 174 175*178 179*191**197* 201*211**213 219 231 260*
(п) Р И З А В А Л Е Г И Б Е Л Ь
122**105** 95* 86 85* 82 81** 69* 63* 59** 49* 47 41 29
Таблицы содержат по 2 цепочки из 7-ми идущих последовательно друг за другом цифр: 116-119-120-132-138-155-165
95-105-122-128-140-141-144
а также по 10 совпадающих столбцов: 22**\\244** 63**\\226** 119**\\144** 120**\\141** 132**\\140** 138**\\128**
155**\\122** 165**\\105** 191**\\81** 211**\\59**
Код ДНЯ ГИБЕЛИ = 86-ДВАДЦАТЬ + 89-ШЕСТОЕ + 84-АПРЕЛЯ = 259.
259 = ЛИШЁННЫЙ ЖИЗНИ ВЗРЫВОМ.
Код числа полных ЛЕТ ЖИЗНИ = 123-ТРИДЦАТЬ + 96-ПЯТЬ = 219.
219 = ПОГИБАЮЩИЙ ОТ ВЗРЫВ\ а \ = ВНЕЗАПНАЯ КАТАСТРОФА, НАСТУПЛЕНИЕ СМЕРТИ.
При многообразии дешифровок данного количества лет более соответствующей будет дешифровка, применённая в статье «Аркадиуш Протасюк. Авикатастрофа в Смоленске» http://www.proza.ru/2018/02/27/167
219 = 123-(судьбу не п)ОВЕРНУТЬ + 96-(вс)ПЯТЬ.
19 36 46 51 74 75 94 123 139 171 190 219
Т Р И Д Ц А Т Ь П Я Т Ь
219 200 183 173 168 145 144 125 96 80 48 29
15 18 24 41 55 75* 94** 123** 139**171**190**219**
(судьбу не п) О В Е Р Н У Т Ь (вс) П Я Т Ь
219*204 201 195 178 164 144**125** 96** 80** 48** 29**
В таблицах мы видим по 1 одинаковой строке из идущих друг за другом 7-ми цифр: 75-94-123-139-171-190-219
и 1 одинаковой строке из идущих друг за другом 6-ти цифр: 29-48-80-96-125-144
а также идущих друг за другом 6 одинаковых столбцов: 94**\\144** 123**\\125** 139**\\96** 171**\\80** 190**\\48** 219**\\29**
Смотрим столбец в верхней таблице кода ПОЛНОГО ИМЕНИ:
119 = ГИБЕЛЬ ПРИ ЗАВ(але)
___________________________________________________
144 = (тридца)ТЬ ПЯТЬ = ПОГУБЛЕННЫЙ В(зрывом)
Если возьмём предложение: ТРИДЦАТЬ ШЕСТОЙ = 216 = ПОГУБЛЕННЫЙ ВЗРЫВО(м),
то смотрим столбец в нижней таблице кода ПОЛНОГО ИМЕНИ:
81 = (при зава)ЛЕ ГИБЕЛЬ
______________________________________________________
191 = ТРИДЦАТЬ ШЕСТ(ой) = 60-ВЗРЫВ + 131-ПОГУБЛЕННЫ(й)

«Они такие были беспомощные… как они умирали…»

Из почти нашего времени вернёмся обратно в 26 апреля 1986 года. Всех, кто в ту ночь работал на ЧАЭС и по причине переоблучения работать дальше не мог, отправляли в припятскую медсанчасть №126, так как это было единственное медучреждение со стационаром в городе. В их числе были и пожарные, и сотрудники станции, и врачи. Вполне естественно, что у медсанчасти очень быстро начали собираться толпы народа, состоявшие в первую очередь из жён и членов семей госпитализированных. Их внутрь пускать не планировали, но женщины своего добивались. А вскоре, когда стало известно, что новых пациентов увезут в Москву, жёны, матери и вовсе стали снабжать мужей и сыновей самым необходимым для поездки. Толпа полнилась слухами, которые вынуждали действовать. По воспоминаниям жены Василия Игнатенко, она с другими жёнами понеслась покупать молоко, так как врачи сказали, что оно было нужно пациентам из-за некоего «отравления газами». А когда мужья передали, что их ночью эвакуируют, жёны приняли решение последовать за ними.

МСЧ-126 до аварии
Утром 26 апреля скончался Владимир Шашенок. Тем не менее, обстановка в медсанчасти стояла относительно бодрая. Лучевая болезнь ещё не так сильно ударила по пострадавшим, кроме того, силы поддерживали капельницы. Многие, в частности Дятлов, вспоминают, что после капельниц такой, казалось бы, желанный сон отступал, и они выходили в коридор, дабы обсудить произошедшее, попытаться понять причины. Обсуждали вплоть до развода по отдельным палатам уже в Москве.

Первых 28 человек эвакуировали вечером 26-го апреля. Среди них было шестеро пожарных и 22 сотрудника станции. Таковы были требования прибывших днём московских врачей. Из Припяти их сразу привезли в киевский аэропорт Борисполь, откуда спецбортом переправили в Москву, в клинический отдел Института биофизики (Москва) на базе клинической больницы № 6 Минздрава СССР, что возле станции метро Щукинская. Там стремительно освободили от пациентов три этажа в инфекционном отделении. Из этих трёх этажей верхний и нижний были своеобразными буферами, пациентов клали лишь на этаж посередине. Вскоре, спустя почти сутки, к первой партии присоединились остальные, менее тяжёлые.

В Москве всё началось с анализов. Брали анализы крови – из пальца и, что было гораздо важнее, из вены. Врачам необходима была каждодневная информация о состоянии крови своих пациентов, ведь именно на крови в первую очередь отражались последствия переоблучения. Делали заборы тромбомассы из крови для дальнейших переливаний. В дальнейшем количество клеток крови снижалось у пациентов до критически малых значений, они становились беззащитны перед любой инфекцией, что при сильнейших ожогах различной природы (от пара, радиационных), а также постепенно проступающих на коже язв, приводило к риску смерти от заражения крови или инфекции. В палатах постоянно работали кварцевые лампы, стояла стерильная чистота. Во многом не без помощи сначала военных, а потом медсестёр и нянечек, многие из которых прибыли с других АЭС и были очень молоды.

Помогали пострадавшим и их жёны. Так, к пожарному Василию Игнатенко в Москву приехала беременная жена Людмила. В момент аварии она была на шестом месяце, но мужа бросить не смогла и постоянно за ним ухаживала, обманывая врачей и говоря, что она уже рожала несколько раз. Также поступили и многие другие. Например, жена заместителя главного инженера по эксплуатации первого и второго блоков Анатолия Ситникова Эльвира. Она вообще очень много помогала не только своему мужу, но и многим госпитализированным, постоянно мотаясь по палатам и поддерживая дух, собирая информацию, сортируя хорошую и плохую и аккуратно передавая всем только хорошие новости, поддерживая в пострадавших силы для борьбы за жизнь.

На следующий день нашла ту клинику, где муж лежал. Конечно, меня и близко не пустили. Я пошла в Минэнерго, в наш главк, и попросила как-нибудь меня пустить в больницу. Мне выписали пропуск.
Я стала работать в больнице. Носила ребятам газеты, выполняла их заказы — что-то им покупала, писала письма. Началась моя жизнь там. Мужу было очень приятно, он сам говорил: «Ты обойди всех ребят, надо их подбодрить». А ребята смеялись и говорили: «Вы у нас как мать… вы нам Припять напоминаете…» Как они ждали, что в Припять вернутся, как ждали…
Я переодевалась в стерильную больничную одежду и ходила по всей клинике, поэтому меня принимали за медперсонал. Заходишь в палату, а там говорят: «Подними его, помоги, дай ему попить». Я с удовольствием это делала. Меня спрашивали — боялась ли я? Нет, ничего не боялась — я знала только, что надо помочь, и все. Они такие были беспомощные… как они умирали…
Эльвира Ситникова. Цитируется по документальной повести Юрия Щербака «Чернобыль».
Жертвуя своим здоровьем, женщины помогали врачам вытаскивать пациентов с того света. А врачи здесь собрались самые лучшие. Причём прибывали они со всего мира и привозили с собой передовое оборудование. Выжившие добрыми словами поминают ведущих американских иммунологов, специалистов по пересадке костного мозга Роберта Гейла и Пола Тарасаки, прибывших из США при помощи хорошо известного в СССР американского предпринимателя Арманда Хаммера. В те жуткие майские дни было совершено множество операций по транспланцации костного мозга. Для этого лучше всего подходили лишь донорские органы близких родственников – братьев и сестёр. Времени на поиски других доноров попросту не было. Увы, многих жертвы их родственников не спасли.

По воспоминаниям Аркадия Ускова до 10 мая пострадавшие ещё общались между собой. К тому моменту состояние многих уже очень сильно ухудшилось, самые тяжело пострадавшие начали умирать. Уже вылезли радиационные ожоги, началось сокращение кровяных телец, выпадали волосы. Постепенно пациентов расселяли по разным палатам, а к 10 мая им запретили из своих палат выходить. Постепенно больных начали огораживать и переселять в специальные барокамеры, в которых максимально изолировали облучённых от врачей и медсестёр, чтобы не подвергать их риску. Пациенты огораживались специальной плёнкой, в которой были существовали специальные приспособления, дабы можно было ставить уколы и катетеры без прямого контакта. Но, например, Людмилу Игнатенко это не остановило:

Он лежал уже не в обычной палате, а в специальной барокамере, за прозрачной пленкой, куда заходить не разрешалось. Там такие специальные приспособления есть, чтобы, не заходя под пленку, делать уколы, ставить катетер… Все на липучках, на замочках, и я научилась ими пользоваться… Тихонько плёнку отодвину и проберусь к нему… В конце концов возле его кровати мне поставили маленький стульчик. Ему стало так плохо, что я уже не могла отойти, ни на минуту. Звал меня постоянно: » Люся, где ты? Люсенька!» Звал и звал… Другие барокамеры, где лежали наши ребята, обслуживали солдаты, потому что штатные санитары отказались, требовали защитной одежды. Солдаты выносили судно. Протирали полы, меняли постельное белье… Полностью обслуживали. Откуда там появились солдаты? Не спрашивала…
Людмила Игнатенко, цитируется по книге Светланы Алексиевич «Чернобыльская молитва. Хроника будущего»
К 14 мая уже умерли семеро работников ЧАЭС, среди которых были и те, кто в ту роковую ночь сидели на БЩУ-4 – Александр Акимов и Леонид Топтунов. Усилиями московских, а позже и американских врачей было совершено уже 18 операций по пересадке костного мозга. А у тех, кто был ещё жив, болезнь продолжала развиваться дальше:

18-19-20 мая. Сегодня наши девчата принесли сирень. Поставили каждому в палату. Букет замечательный. Попробовал понюхать — пахнет хозяйственным мылом?! Может, обработали чем-то? Говорят, что нет. Сирень настоящая. Это у меня нос не работает. Слизистая обожжена. Почти весь день лежу. Самочувствие — не очень. Саша Нехаев очень тяжелый. Очень сильные ожоги. Очень волнуемся за него. Чугунов тоже хотел дописать письмо, но ожог на правой руке не дает. Я почти ничего не ем. Кое-как из первого съедаю бульон <…> На обходе Александра Федоровна предупредила, что будет делать пробу на свертываемость крови. Это что-то новое.
Пришла милая женщина — Ирина Викторовна — та самая, что занималась отбором из нашей крови тромбомассы. Уколола в мочку уха и собирала кровь на специальную салфетку. Собирала долго и упорно, но кровь останавливаться не хотела. Через полчаса закончили мы эту процедуру. Все ясно. У нормального человека кровь сворачивается через пять минут. Резкое падение тромбоцитов в крови!
Через час в меня уже вливали мою же тромбомассу, заранее приготовленную на этот случай. Началась черная полоса».
Аркадий Усков, цитируется по документальной повести Юрия Щербака «Чернобыль».
Одежды никакой. Голый. Одна легкая простыночка поверх. Я каждый день меняла эту простыночку, а к вечеру она вся в крови. Поднимаю его, и у меня на руках остаются кусочки кожи, прилипают. Прошу: » Миленький! Помоги мне! Обопрись на руку, на локоть, сколько можешь, чтобы я тебе постель разгладила, не оставила ни одного шва, ни одной складочки». Любой шовчик – это уже рана на нем. Я срезала себе ногти до крови, чтобы где-то его не зацепить. <…> В больнице последние два дня… Подниму его руку, а кость шатается, болтается кость, телесная ткань от нее отошла. Кусочки легкого, кусочки печени шли через рот… Захлебывался своими внутренностями… Обкручу руку бинтом и засуну ему в рот, все это из него выгребаю..
Людмила Игнатенко, цитируется по книге Светланы Алексиевич «Чернобыльская молитва. Хроника будущего»
Пациенты умирали до 31 июля. Их похоронили на Митинском кладбище в Москве. Было создано групповое захоронение, возле которого был организован монумент. Тела укутывали в полиэтилен, клали в деревянные гробы, которые затем укутывали в полиэтилен, после чего запаивали в цинковые гробы. Потом могилы залили бетоном. Всего там сейчас тридцать могил. Из них три – символические. Это могила Владимира Шашенка, похороненного в Чистогаловке, Александра Лелеченко (тогда заместитель руководителя электрического цеха, он сбежал из припятской медсанчасти, чтобы помогать в ликвидации. В результате получил огромную дозу и умер в Киевской больнице седьмого мая), похороненного в Киеве, Валерия Ходемчука.

Мемориал на Митинском кладбище в Москве
Спустя два месяца после смерти мужа Людмила Игнатенко родит дочь, которую решили назвать Наташей. Девочка умрёт от цирроза печени, не прожив и нескольких часов. Это была цена героизма её матери. Ребёнок принял удар радиации на себя.

Эльвира Ситникова и после смерти мужа продолжила свою вахту, заботясь о тех, кто ещё был жив. Она очень много времени провела с Дятловым и с другими работниками станции, которые ещё боролись за жизнь.

ИИзгнанные
Поначалу эвакуированных отселяли в близлежащие сёла и деревни, которые не попали под удар аварии. В случае Припяти представители руководства города, организовавшие эвакуацию и оставшиеся с эвакуированными, старались выполнить все свои организационные задачи, которые ставила ситуация.

А задач таких было великое множество. Нужно было как-то организовать снабжение людей, оставивших большую часть денег, документов, лишённых, зачастую, даже заражённой одежды всем самым необходимым. Нужно было как-то начинать выплачивать деньги. Нужно было вывезти детей в лагеря на отдых, подальше от страшного организационного бардака и радиации. Нужно было продумывать организацию посещения Припяти покинувшими её жильцами. Словом, дел было невпроворот. Члены припятского исполкома так и называют этот жуткий период – «война». Они, не понимая, за что хвататься, делали всё подряд, страдая от жуткого стресса, перенапряжения, непрекращающихся упрёков простых граждан, имеющих и не имеющих отношения к Припяти, бюрократии.

Естественно, что разные люди проявляли себя по-разному, разные и воспоминания сложились в головах эвакуированных о действиях власти. И наоборот. Беда мгновенно показала каждого человека в новом свете.

Так, Анелия Перковская вспоминает о своей поездке в Алушту после больницы (цитируется по документальной повести Юрия Щербака «Чернобыль»):

А когда отдыхала после больницы в Алуште, меня подруга предупредила: «Не говори, откуда ты. Говори, что из Ставрополя. Так лучше будет». Я ей не поверила. Кроме того, это ниже моего достоинства — скрывать кто я, откуда. Подсели за мой стол две девушки — из Тулы и Харькова. Спросили: «Откуда?» — «Из Припяти». Те сразу же сбежали. Потом ко мне подсадили «друзей по несчастью» — женщин из Чернигова» .
С детьми было огромное множество различной волокиты. Хватало потерявшихся детей, которые попали в разные посёлки со своими родителями. В таких случаях вообще случалась целая эпопея, ведь детей нужно было найти среди множества населённых пунктов и воссоединить с родителями.

Когда произведена была эвакуация, мы ни журналов школьных, ничего не вывезли. Ведь мы на короткое время выезжали, надеялись сразу же вернуться в город. Ну а потом, когда кончался учебный год, надо было десятиклассникам выписывать аттестаты зрелости. Журналов все еще не было, и мы предложили им самим поставить свои оценки. Сказали: «Вы же помните собственные отметки». Когда посмотрели — ни один не завысил оценки, а некоторые даже занизили
Валерий Голубенко, тогда военрук средней школы №4 г. Припяти, цитируется по документальной повести Юрия Щербака «Чернобыль»
Директор всё той же четвёртой школы Мария Голубенко в повести Щербака благодарит население разных частей страны за то, что люди высылали книги, вещи, игрушки, даже сухофрукты и инжир. Но в то же самое время директор пятой школы София Горская рассказывала о том, что некоторые учителя её школы своих детей бросили.

Эвакуация учащихся ССПТУ №50, 54 км до реактора. 6 мая 1986 г. Будущий ПГРЭЗ.
Но самое грустное произошло, когда началась работа с материальными ценностями, что было, в принципе, ожидаемо. Здесь очень «помогала» бюрократия. Так при вывозе детей в лагеря существовало строгое требование вывозить только детей, учившихся не в первом и не в десятом классах. Родители были возмущены, и сотрудники исполкома периодически шли на уступки и нарушения инструкций, прописывая неправильные данные. Родители просили отправлять своих детей в крымский «Артек», ведь путёвки выдавались именно туда, хотя существовал ещё один вариант – «Молодая гвардия» в Одесской области.

Денежные компенсации выдавались в несколько этапов. Сразу после аварии эвакуированные через профсоюзы получали по 15 рублей. Кроме того, им бесплатно выдавали одежду. Правда, здесь свою выгоду органы торговли получили, спихнув людям неликвид. Но потерявшим всё было плевать.

Дальше исполком организовал выплату 200 рублей на члена семьи. Работники исполкома вместе с приданными им 16 (по другим данным 12) кассирами и бухгалтерами работали круглосуточно. Для организации из города вывезли картотеку ЖЕКов, дабы выдавать деньги по предъявлению прописки. Тем не менее, не у всех были документы, а потому, по словам Эсаулова, была организована специальная методика:

Многие не имели документов. Человек приходил и говорил: «Я — Сидоров Иван Иванович». Вот он стоит перед тобой, ты меряешь — у него все «звенит», ему надо во что-то одеться, что-то купить поесть. Я выдавал ему написанную с его слов такую справку вместо паспорта. Это единственный в своем роде документ в стране.
В начале августа начался один из самых тяжёлых этапов для работников припятского исполкома. Он наложился на работу в Полесском и Иванкове, ещё до переезда в Чернобыль в сентябре. Тогда Совмин СССР принял решение о материальной компенсации пострадавшим во время аварии. Одиночкам полагалось четыре тысячи рублей, бездетной семье – семь, семья из четырёх человек получала десять тысяч, то есть на ребёнка приходилось по полторы тысячи рублей. И вот здесь начался бюрократический ад.

Нарушения паспортного режима, неразборчивые записи в книгах, ошибки в заявлениях, разбросанность эвакуированных по всему огромному Союзу, множество папок с документами, люди без прописки, командированные – всё это жутко осложняло работу. При этом можно было оспорить сумму компенсации, если пострадавший мог доказать, что он нажил имущества на суммарную стоимость большую, чем полагалось по компенсации. Пострадавший должен был составить заявление, опись вещей, указать год приобретения, ведь износ тоже учитывался. После этого конфликтная комиссия, состоявшая из опытных товароведов и специалистов по ценообразованию, выезжала в город, где оценивала вещи. За день получалось осмотреть не более восьми-десяти квартир. Если всё проходило нормально, то данные счёта потерпевшего и сумма направлялись исполкомом в сберкассу, которая в течение полутора-двух месяцев переводила деньги на нужный счёт. Но так было далеко не всегда. Двадцать тысяч заявлений, и за каждым какая-то драма. Из-за суммы компенсаций – кто должен получить четыре тысячи, а кто три — рушились семьи, недобросовестные люди пытались поживиться и получить компенсацию дважды.

Параллельно организовывали посещения Припяти, дабы жители могли забрать какие-то вещи. Эвакуированным предстояло на нескольких автобусах через несколько посёлков добираться до города. Исполком должен был обеспечить людей средствами индивидуальной защиты, а также пятью пластикатовыми пакетами на человека. Разрешалось вывозить далеко не всё. Мебель и крупная техника набирали в себя огромное количество пыли и не подлежали вывозу. Да и как вывезешь шкаф на автобусе? Разрешалось брать одежду (правда, не всю, так как тёплая одежда нередко могла тоже наглотаться пыли, как ковёр), семейные реликвии, посуду, документы, постельное бельё (исключая детское). По поводу мелкой бытовой техники данные разнятся. Александр Эсаулов в повести Юрия Щербака отмечает, что фотоаппараты, магнитофоны вывозить запрещалось. А вот Валерий Стародумов в документальном сериале «Чернобыль. 1986.04.26. P.S.» отмечает, что мелкую технику забирать было нельзя, а потому она становилась добычей мародёров и милиционеров, охранявших город.

Кстати, о мародёрах. Несмотря на то, что Припять быстро огородили и охраняли, они всё равно умудрялись проникать в город, взламывать квартиры и забирать оттуда ценные вещи. Нередко мародёрствовали и сами милиционеры. По словам Стародумова их ловили при помощи КГБ.

Припятчане постепенно получали квартиры в Киеве, других городах Украины и всего Советского союза. А для тех, кто остался работать на ЧАЭС, возвели новый город – Славутич. Решение о его строительстве было принято 2 октября 1986 года, в ноябре-декабре город спроектировали и в декабре же начали строительство. В 1987 начались уже первые заселения, хотя в 1988 году только официально это оформили. В строительстве приняли участие архитекторы и строители из восьми советских республик — Литвы, Латвии, Эстонии, Грузии, Азербайджана, Армении, Украины и России. В результате Славутич стал очень колоритным – в нём на площади в 7.5 кв. км уместились 13 кварталов, выполненных в стилистике различных городов СССР. В каждом из кварталов своя атмосфера. Застройка в основном состоит из панельных домов разной этажности.

Строительство Славутича
Расположился Славутич, как и Припять, на перекрёстке нескольких транспортных путей, соединяющих его с Белоруссией, до которой всего 12 км, Россией, отдалённой на 100 км, Киевом (120 км), Черниговом (40 км). Здесь пересекаются водные (Днепр и Десна), железнодорожный и автомобильные пути. До ЧАЭС отсюда 50 км напрямик через Белоруссию. Это если ехать на прямой электричке Славутич-Семиходы. Можно попасть также на ЧАЭС кружным автодорожным путём.

А что же жители деревень? Здесь история куда сложнее. Молодёжь, как и всегда, стремилась к городам, она уехала и осталась жить в выделенных квартирах. А вот старики… Далеко не все старики захотели уехать. Да, они эвакуировались вместе со всеми, но многие из тех, кто был в силах ходить, старыми партизанскими тропами вскоре вернулись домой. Их прозвали самосёлами. Возвращались, в основном, в отдалённые сёла, не входящие в пяти и десятикилометровую зоны. По той простой причине, что некоторые из этих сёл попросту захоронили. Это был подлинный апокалипсис для местных. Дом, который помнил несколько поколений, безжалостно срезался бездушной машиной и закапывался в траншею.

Похороны самосёла
Почему возвращались? Для местных в районах эвакуации построили новые домики, всего почти 42 тысячи. Но качество этих домиков было никудышным. Они промерзали, текли, в итоге многие из поселенных в такое жильё, со временем либо вернулись, либо нашли другое пристанище. Людей селили в Черноземье, Крым, другие регионы. Земледелие там велось совершенно иначе, не так, как в Полесье. Это вызывало дополнительные трудности ведь старикам было трудно с нуля освоить новый способ ведения хозяйства. Кто-то ещё и с соседями не смог устроить отношения. Нередка была неприязнь, презрение по отношению к чернобыльцам.

Много самосёлов вернулось в Чернобыль. Всё-таки, это какая-никакая, а цивилизация. Там и врачи поблизости, и пожарные, да и других людей немало. Но многие самосёлы обосновались в деревнях, достаточно сильно отдалённых от города. Поначалу их пытались выселить, но в итоге государство проиграло борьбу. Дошло до того, что единственная попытка осуществить групповое выселение силами милиции в 1989 году окончилась столкновением с расквартированной неподалёку армейской частью. А если ты кому-то проигрываешь – возглавь! Сначала СССР, а потом Украина стали снабжать их – автолавками, льготами, пенсиями, медобслуживанием. Но несмотря на эти меры, количество самосёлов, более-менее державшееся стабильно до середины нулевых, уверенно пошло на спад. По состоянию на 2009 год в ЧЗО проживало 269 человек, 129 из которых в Чернобыле, а остальные в сёлах Залесье, Ильинцы, Куповатое, Ладыжичи, Опачичи, Новые Шепеличи, Оташев, Парышев, Теремцы и Рудня-Ильинецкая. Ещё в начале 2007 года в зоне насчитывалось 314 самосёлов. В 1986 году вернулось порядка 1200 человек, ещё некоторое количество вернулось позже. Сейчас, по разным данным, их осталось около 180 человек – 80 в Чернобыле, остальные сто – в четырёх сёлах.

Интервью с самосёлом дедом Саввой (Савва Гаврилович Ображей), широко известным в узких кругах интересующихся. Он умер в 2014 году, с тех пор в 10 км зоне никто не живёт
Самосёлы – люди хоть и закалённые, но приветливые. Далеко не у всех есть родственники, поэтому любой гость – своеобразная радость. Новостями они не слишком интересуются, так как живут в основном тем, что вырастили у себя на огородах, собрали в лесу, наловили в реке. Своя земля – их главное богатство, как материальное, так и душевное.

спасибо

Ликвидаторы ЧАЭС: фото и список пожарных погибших в последствии

После произошедшей 26 апреля 1986 года аварии на Чернобыльской атомной станции стал вопрос о срочной ликвидации опасных последствий.

Понадобилось большое количество рабочей силы, поэтому в общей сложности количество ликвидаторов достигло практически миллионной цифры.

Первые ликвидаторы аварии на ЧАЭС

К числу самых первых ликвидаторов аварии относились непосредственно работники станции.

Именно они занимались срочным отключением оборудования, разгребали завалы и тушили пожары.

В это время погиб 31 работник. Кто-то сразу, кто-то спустя недели.

Спустя какое то время стали приезжать люди со всех уголков страны. Это были как обычные рабочие, так и именитые ученые.

Общими силами пытались справиться с напастью и устранить возможную долю последствий.

Государство выделяло новейшую технику и огромные средства, не жалея ничего, в том числе и человеческий ресурс.

Молодые ликвидаторы понятия не имели, что идут если не на верную смерть, то на приобретение инвалидности и печальные последствия для будущих потомков.

Фотогалерея ликвидаторов ЧАЭС

Судьба первых 10-ти пожарных — ликвидаторов на ЧАЭС — Видео

  • Валерий Ходемчук— старший оператор главных циркуляционных насосов (ГЦН) реакторного цеха №2 (погиб при взрыве, тело не найдено);
  • Владимир Шашенок— инженер-наладчик систем автоматики, сотрудник шефского ПО «Смоленскатомэнергоналадка» (умер в 5 утра в Припятской МСЧ-126 от перелома позвоночника и множественных травм, полученных в результате обрушения).

Валерий Ходемчук и Владимир Шашенок стали непосредственными жертвами аварии.

Остальные умерли спустя несколько недель:

  • Александр Акимов— начальник смены блока № 4;
  • Анатолий Баранов— старший дежурный электромонтер электрического цеха;
  • Вячеслав Бражник— машинист турбинного цеха;
  • Юрий Вершинин— машинист-обходчик турбинного цеха;
  • Виктор Дегтяренко— оператор ГЦН реакторного цеха № 2;
  • Юрий Коновал— старший дежурный электромонтер электрического цеха;
  • Александр Кудрявцев— старший инженер управления реактором реакторного цеха № 2;
  • Анатолий Кургуз— старший оператор центрального зала реакторного цеха № 2;
  • Александр Лелеченко— заместитель начальника электрического цеха;
  • Виктор Лопатюк— старший дежурный электромонтер электрического цеха;
  • Александр Новик— машинист-обходчик турбинного цеха;
  • Валерий Перевозченко— начальник смены реакторного цеха № 2;
  • Константин Перчук— старший машинист турбинного цеха;
  • Виктор Проскуряков— старший инженер-механик реакторного цеха № 2;
  • Анатолий Ситников— заместитель главного инженера по эксплуатации первой очереди;
  • Леонид Топтунов— старший инженер управления реактором реакторного цеха № 2;
  • Анатолий Шаповалов— старший дежурный электромонтер электрического цеха;
  • Владислав Слядзевский— неизвестно.

Из сотрудников, находившихся на блоке в ночь аварии, выжили лишь несколько:

  • Анатолий Дятлов— заместитель главного инженера по эксплуатации второй очереди; лицо, ответственное за безопасность проведения испытаний на 4-м реакторе (скончался в декабре 1995 года в результате сердечного приступа);
  • Разим Давлетбаев— заместитель начальника турбинного цеха № 2, род. 15 февраля 1950 г. в д. Тат. Кандыз ТАССР, в 1975 г. окончил МЭИ, Указом Президента России № 971 от 21.06.1996 г. «за мужество и самоотверженность, проявленные при ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС» награждён Орденом Мужества, умер 15 марта 2017 г. от острого лейкоза;
  • Юрий Трегуб— начальник смены блока № 4;
  • Юрий Корнеев, Геннадий Русановский (второй оператор ГЦН реакторного цеха № 2), Борис Столярчук и Александр Ювченко — последние выжившие работники 4-го энергоблока, которые были на постах во время аварии. Александр Ювченко умер в возрасте 47 лет в 2008 году.

Около сорока пожарных под руководством майора Леонида Телятникова, милиционеров и работников станции были первыми ликвидаторами.

Шестеро пожарных умерли в течение нескольких недель от радиационных ожогов и острой лучевой болезни:

  • Николай Титенок— пожарный самостоятельной военизированной пожарной части № 6 (СВПЧ-6), охранявшей г. Припять;
  • Владимир Правик— начальник караула военизированной пожарной части № 2 (ВПЧ-2), охранявшей ЧАЭС;
  • Виктор Кибенок— начальник караула СВПЧ-6;
  • Василий Игнатенко— командир отделения СВПЧ-6;
  • Николай Ващук— командир отделения СВПЧ-6;
  • Владимир Тишура— старший пожарный СВПЧ-6;

Военные:

  • Королёв, Александр Сергеевич— советский военный деятель, генерал-лейтенант, начальник инженерных войск Киевского военного округа. Один из организаторов ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. С 27.04.1986 г. осуществлял непосредственное руководство Инженерными войсками Киевского военного округа, принимавшими участие в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС;
  • Антошкин, Николай Тимофеевич— советский и российский военный деятель, Военный лётчик 1-го класса, генерал-полковник, Герой Советского Союза. Заслуженный военный лётчик Российской Федерации (1993). Участвовал в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС (1986), в первые десять суток непосредственно руководил действиями личного состава по закрытию реактора. Лично совершал облёты реактора, получив при этом большую дозу облучения. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 декабря 1986 года «за личный вклад в успешное проведение работ по ликвидации аварии на Чернобыльской атомной электростанции, устранение её последствий и проявленные при этом мужество и героизм», генерал-майору авиации Антошкину Николаю Тимофеевичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 11552).
  • Кислицкий, Сергей Платонович— майор Советской армии, в честь него назвали школу в селе Потоки;
  • Милицейская бригада из Киева числом 300 человек, члены которой закапывали загрязнённую почву;
  • Медицинский персонал;
  • Многочисленная рабочая сила (в основном военные), которая была призвана для дезактивации и очистки зоны перед постройкой саркофага (учёт военных-призывников сильно усложнён из-за «утерянных» документов о месте службы);
  • Работники Управления строительства № 605 (УС-605) — включая не только личный состав специальных военно-строительных частей Министерства среднего машиностроения СССР, но и добровольцев со всех областей которые и строили объект «Укрытие» («Саркофаг»).
  • Внутренние войска, охранявшие зону вокруг Чернобыля;
  • Водители;
  • Шахтёры, которые откачали заражённую воду и предотвратили её попадание в Днепровский комплекс.
  • В ликвидации последствий аварии также участвовали научные специалисты. В правительственную комиссию вошли Б. Е. Щербина (председатель), А. И. Майорец (министр энергетики), Е. И. Воробьёв (заместитель министра здравоохранения)

Александр Ильич Чередов был заместителем руководителя по строительству купола. Жив до сих пор. Проходит оздоровительные курсы в различных учреждениях примерно 2 раза в год.

Состояние здоровья ликвидаторов аварии на ЧАЭС

Здоровью абсолютно всех ликвидаторов был нанесен непоправимый ущерб.

Многие погибли, те, кто выжил, впоследствии нуждались в постоянном лечении и поддерживающих процедурах.

Государство предоставляло бесплатную медицинскую помощь, но в 1991 это стало затруднительно из-за распада СССР.

Все ликвидаторы относились к разным странам и стал вопрос о возможности дальнейшей помощи.

Российское правительство отказалось предоставлять реальные цифры о количестве жертв, другие страны делали это более охотно и общими усилиями удалось выяснить приблизительное количество пострадавших ликвидаторов.

Текущая ситуация с ликвидаторами аварии на ЧАЭС

В настоящее время практически все выжившие ликвидаторы нуждаются в государственной помощи, так как многим со временем было в ней отказано по различным причинам.

Данная ситуация наблюдается не только в России, но и в других странах бывшего Советского Союза.

Волонтерские организации стараются приходить на помощь жертвам Чернобыльской аварии, но помочь всем практически невозможно.

Памятники ликвидаторам

Во многих городах были возведены памятники или другие памятные объекты, посвященные ликвидаторам Чернобыльской аварии.

Встретить их можно не только в мегаполисах и крупных населенных пунктах, но и совсем в небольших городках вроде Сальска или Каменск-Шахтинска.

26.04.2011 — Чернобыль Forever. Митинское кладбище

Я, конечно, не могу этого помнить, мне тогда исполнилось только полгода. Но я видел на кадрах хроники — 9 мая 1985го года, 40 лет со Дня Победы. Тысячи ветеранов Великой отечественной войны, на пороге старости. Уже седые виски, уже трости, полнота, больные ноги, внуки. Но в глазах огонь, задор. Лихо отплясывают старушки под гармонь. И кажется — вот дай снова им приказ «На Берлин» — так пойдут, возьмут и камня на камне не оставят. В тот день возвратилась к ним давно ушедшая, убитая и захороненая на полях сражения молодость. И радовались они ей, со слезами на глазах. И радовались тому что землю эту для детей и внуков сохранили. А меньше чем через год на Чернобыльской атомной электростанции случилась авария. И третий ангел вострубил, и сошла на землю звезда Полынь ( Чернобыль — полынь по украински), и отравила воды. И стало зелено но не весело, и есть всё но нет никого. Свершился апокалипсис, о необходимости которого так долго говорили богословы.
25 лет спустя, когда ветеранов Ветеранов Великой Отечественной Войны практически на свете не осталось, на Митинском кладбище в подмосковье собралась их смена, следующее поколение — ликвидаторы. Вряд ли кто ещё сможет претендовать роль ветеранов — после 1945го года справедливых войн наша страна больше не вела, кроме войны с мирным атомом. И не на жизнь была эта драка, а за жизнь.
Первые ликвидаторы аварии на Чернобыльской АЭС покоятся под Москвой. В день аварии их, возбужденных, подавленных и очень сильно переоблученных, доставили самолётом в столицу СССР, в специальную клинику где лучшие врачи пытались спасать людей от лучевой болезни. Тех кого спасти не удалось не отправили на родную землю — тела были слишком радиоактивны. Пожарные и работники станции — инженеры, техники, турбинисты — нашли свой последний приют в Московии, в Митино.
С могил на проходящих мимо мемориала людей смотрят молодые лица из металла. Совершенно простые лица, но за каждым история боли и подвига. Вот парень в смешных очках — Вячеслав Бражник, старший машинист турбины, 29 лет. Тушил очаги пожар в машинном зале, в котором уже находились частицы топлива и графита, а черный радиоактивный пепел как снег падал сквозь проломы в крыше. Александр Кудрявцев, 29 лет, и Виктор Проскуряков, 31 год — оба стажеры старшего инженера по управлению реактора. Пытались из центрального зала вручную опустить стержни системы управления защиты реактора. Фактически они посмотрели в жерло вулкана и в лицо собственной смерти. Леонид Топтунов, СИУР, 26 лет — организовывал подачу воды для охлаждения реактора. Клавдия Лузганова, 59 лет, Екатерина Иваненко, 54 года — сотрудницы ВОХР ЧАЭС. Несмотря на происходящее оставались на своих постах, где и переоблучились. Герои-пожарные : Правик, Кибенок, Игнатенко, Тищура, Титенок, Ващук — не дали огню перекинутся на соседний блок ценой собственных жизней. Валерий Перевозченко, 39 лет — начальник смены реакторного цеха. Пытался найти своего подчиненного — Валерия Ходемчука. Его лик тоже на Митинском кладбище, но могила под ним пуста — последним пристанищем Ходемчука стал четвертый энергоблок, захороненный под саркофаг-объект «Укрытие».
Знали ли они что идут на смерть или нет уже не важно. Вольно или невольно, но они приняли на себя многие человеческие грехи — беспечность, безответственность, излишнюю самоуверенность, тоталитаризм — всё, без чего бы не состоялся Чернобыль. Приняли и отдали жизни, здоровье и молодость других за людей. Очень символично для апокалипсиса.
А ветераны-ликвидаторы как и свои предшественники — ветераны Великой Отечественной, хоть и постарели, поседели и не совсем здоровы, пришли, приехали, прилетели стройными колоннами со всего бывшего Советского Союза. И в глазах у многих по прежнему горит огонь — чувствуется что они до сих пор готовы спасать планету от гибели, даже без приказа. И играют солнечным светом ордена и медали на груди мужчин и женщин — преемственность поколоений.
У могил на скамейках сидят родные и близкие погибших первых ликвидаторов. Многолюдно у могилы Леодина Топтунова, бывшая сотрудница ЧЭАС с красивым украинским говором очищает от свечного воска плиту Валерия Ходемчкука. У могилы пожарного Василия Игнатенко — его супруга Людмила (кстати очень советую прочитать ее воспоминания). И море цветов, в них утопают лица операторов и пожарных. А над ними возвышается «ядерное распятие» — памятник всем тем, кто прикрыл нас собой от «мирного атома» и кто пожертвовал собой во спасение всех людей. Христос Воскресе!
Служба
Певчие
могила Ходемчука
Пресса
Возложение венков. Почетный караул Московской комендатуры.
Возложение венков курсантами МЧС
Могила Вячеслава Бражника. Кто то положил на нее медаль ликвидатора.
Могила Леонида Топтунова
Могила героя Советского Союза Виктора Кибенка
Китайское ТВ — канал CCTV