В крымской войне против России выступили

Крымская война 1853-1856 гг.

КРЫМСКАЯ ВОЙНА 1853-1856 гг.

Причины войны и соотношение сил. В Крымской войне участвовали Россия, Османская империя, Англия, Франция и Сардиния. Каждая из них имела собственные расчеты в этом военном конфликте на Ближнем Востоке.
Для России первостепенное значение имел режим черноморских проливов. В 30-40-е годы XIX в. русская дипломатия вела напряженную борьбу за наиболее благоприятные условия в разрешении этого вопроса. В 1833 г. с Турцией был заключен Ункиар-Искелессийский договор. По нему Россия получила право свободного провода своих военных кораблей через проливы. В 40-е годы XIX в. ситуация изменилась. На основе ряда соглашений с европейскими государствами проливы были закрыты для всех военных флотов. Это тяжело отразилось на русском флоте. Он оказался запертым в Черном море. Россия, опираясь на свою военную мощь, стремилась заново решить проблему проливов, усилить свои позиции на Ближнем Востоке и Балканах.
Османская империя хотела вернуть территории, потерянные в результате русско-турецких войн конца XVIII — первой половины ХIХ в.
Англия и Франция надеялись сокрушить Россию как великую державу, лишить ее влияния на Ближнем Востоке и Балканском полуострове.
Общеевропейский конфликт на Ближнем Востоке начался в 1850 г., когда между православным и католическим духовенством в Палестине разгорелись споры о том, кто будет владеть Святыми местами в Иерусалиме и Вифлееме. Православную церковь поддерживала Россия, а католическую — Франция. Спор между священнослужителями перерос в противостояние этих двух европейских государств. Османская империя, в состав которой входила Палестина, встала на сторону Франции. Это вызвало резкое недовольство России и лично императора Николая I. В Константинополь был направлен специальный представитель царя князь А.С. Меншиков. Ему было поручено добиться привилегий для русской православной церкви в Палестине и права покровительства православным подданным Турции. Неудача миссии А.С. Меншикова была предрешена заранее. Султан не собирался уступать нажиму России, а вызывающее, неуважительное поведение ее посланца лишь усугубило конфликтную ситуацию. Таким образом, казалось бы, частный, но для того времени важный, учитывая религиозные чувства людей, спор о Святых местах стал поводом к возникновению русско-турецкой, а впоследствии и общеевропейской войны.
Николай I занял непримиримую позицию, надеясь на мощь армии и поддержку некоторых европейских государств (Англии, Австрии и др.). Но он просчитался. Русская армия насчитывала более 1 млн. человек. Однако, как выяснилось в ходе войны, она была несовершенной, прежде всего, в техническом отношении. Ее вооружение (гладкоствольные ружья) уступало нарезному оружию западноевропейских армий. Устарела и артиллерия. Флот России был по преимуществу парусным, тогда как в военно-морских силах Европы преобладали суда с паровыми двигателями. Отсутствовали налаженные коммуникации. Это не позволило обеспечить место военных действий достаточным количеством боеприпасов и продовольствия, людским пополнением. Русская армия могла успешно бороться с подобной по состоянию турецкой, но противостоять объединенным силам Европы не имела возможности.
Ход военных действий. Для давления на Турцию в 1853 г. русские войска были введены в Молдову и Валахию. В ответ турецкий султан в октябре 1853 г. объявил России войну. Его поддержали Англия и Франция. Австрия заняла позицию «вооруженного нейтралитета». Россия оказалась в полной политической изоляции.
История Крымской войны делится на два этапа. Первый — собственно русско-турецкая кампания — велась с переменным успехом с ноября 1853 по апрель 1854 г. На втором (апрель 1854 г. — февраль 1856 т.) — Россия вынуждена была вести борьбу против коалиции европейских государств.
Основное событие первого этапа — Синопское сражение (ноябрь 1853 г.). Адмирал П.С. Нахимов разгромил турецкий флот в Синопской бухте и подавил береговые батареи. Это активизировало Англию и Францию. Они объявили войну России. Англо-французская эскадра появилась в Балтийском море, атаковала Кронштадт и Свеаборг. Английские корабли вошли в Белое море и подвергли бомбардировке Соловецкий монастырь. Военная демонстрация была проведена и на Камчатке.
Главной целью объединенного англо-французского командования был захват Крыма и Севастополя — военно-морской базы России. 2 сентября 1854 г. союзники начали высадку экспедиционного корпуса в районе Евпатории. Сражение на р. Альма в сентябре 1854 г. русские войска проиграли. По приказу командующего, А.С. Меншикова, они прошли через Севастополь и отошли к Бахчисараю. Одновременно гарнизон Севастополя, подкрепленный матросами черноморского флота, вел активную подготовку к обороне. Ее возглавили В.А. Корнилов и П.С. Нахимов.
В октябре 1854 г. началась оборона Севастополя. Гарнизон крепости проявил невиданный героизм. В Севастополе прославились адмиралы В.А. Корнилов, П.С. Нахимов, В.И. Истомин, военный инженер Э.И. Тотлебен, генерал-лейтенант артиллерии С.А. Хрулев, многие матросы и солдаты: И. Шевченко, Ф. Самолатов, П. Кошка и др.
Основная часть русской армии предпринимала отвлекающие операции: сражение под Инкерманом (ноябрь 1854 г.), наступление на Евпаторию (февраль 1855 г.), сражение на Черной речке (август 1855 г.). Эти военные действия не помогли севастопольцам. В августе 1855 г. начался последний штурм Севастополя. После падения Малахова кургана продолжение обороны было затруднено. Большая часть Севастополя была занята союзными войсками, однако, найдя там одни развалины, они вернулись на свои позиции.
На Кавказском театре военные действия развивались более успешно для России. Турция вторглась в Закавказье, но потерпела крупное поражение, после чего русские войска стали действовать на ее территории. В ноябре 1855 г. пала турецкая крепость Каре.
Крайнее истощение сил союзников в Крыму и русские успехи на Кавказе привели к прекращению военных действий. Начались переговоры сторон.
Парижский мир. В конце марта 1856 г. был подписан Парижский мирный трактат. Россия не понесла значительных территориальных потерь. У нее была отторгнута лишь южная часть Бессарабии. Однако она потеряла право покровительства Дунайским княжествам и Сербии. Самым тяжелым и унизительным было условие о так называемой «нейтрализации» Черного моря. России запретили иметь на Черном море военно-морские силы, военные арсеналы и крепости. Это наносило существенный удар по безопасности южных границ. Роль России на Балканах и Ближнем Востоке была сведена на нет.
Поражение в Крымской войне оказало значительное влияние на расстановку международных сил и на внутреннее положение России. Война, с одной стороны, обнажила ее слабость, но с другой — продемонстрировала героизм и непоколебимый дух русского народа. Поражение подвело печальный итог николаевскому правлению, всколыхнуло всю российскую общественность и заставило правительство вплотную заняться реформированием государства.

Позиция Пруссии во время Крымской войны.

С тех пор Николай удвоил свою любезность по отношению к Пруссии. Но и тут его ждали разочарования. Король продолжал метаться из стороны в сторону.

В конце февраля 1854 г., возвращаясь из Петербурга в Лондон после разрыва дипломатических отношений, сэр Гамильтон Сеймур сделал неудачную попытку втравить Пруссию в войну с Россией. Но Фридрих-Вильгельм IV отвечал: «Я не хочу, чтобы, вместо сражений на Дунае, происходили сраже­ния в Восточной Пруссии». Король добавил, что на границе Пруссии уже стоит 200-тысячная армия. Для Англии было важно уже то, что русские силы были оттянуты от Юга. Затем к: королю упорно приставал с теми же домогательствами фран­цузский посол в Берлине маркиз де Мустье. Но и тут ничего не вышло. Тогда английская пресса пустилась на прямые угрозы. Бисмарк во Франкфурте жаловался английскому представителю Александру. Мэлету на эти неприличные застращивания (29 марта 1854 г.). «Ни в коем случае мы не станем союзниками России, — сказал при этом Бисмарк, — но брать та себя риск и издержки по войне с Российской империей — совсем иное дело, особенно, если правильно взвесить возможные выгоды для Пруссии даже в случае успешного исхода подобной войны».

В апреле 1854 г., после отправления французской и английской десантной армии к Варне, австрийский министр Буоль окончательно осмелел: с согласия Франца-Иосифа он предложил Пруссии присоединиться к австрийскому представлению: просить Николая убрать свои войска из Молдавии и Валахии. Король Фридрих-Вильгельм IV, теснимый в это самое время, как англичанами, так и французами, не посмел отказаться и 20 апреля (1854 г.) согласился примкнуть к Австрии. «Английская партия» при прусском дворе взяла верх.

Фридрих-Вильгельм еще в марте жаловался Сеймуру, что Николай, говоря о нем, употребляет «такие сильные вы­ражения», которые даже и повторить не совсем удобно. Новый поступок короля (договор с Австрией 20 апреля) окончательно преисполнил царя негодованием. А об Австрии он писал в се­редине мая 1854 г. Паскевичу: «Итак, настало время бороться не с турками и их союзниками, но обратить все наши усилия против вероломной Австрии и горько наказать ее за бесстыд­ную неблагодарность». Но союзники уже стояли в Варне. Выступления Австрии ждали 13 июля; царь получил об этом достоверные сведения ровно за месяц, 13 июня. Тогда он дал приказ об отступлении русских войск из Дунайских княжеств.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Дипломатическая деятельность великих держав во время Крымской войны

От формального объявления войны России Англией и Францией 27 и 28 марта 1854 г. и до ноября и декабря 1855 г., когда возобновились негласные сношения между русскими и французскими дипломатами, дипломатическая деятельность великих держав сосредоточивала свой интерес, главным образом, на Вене. Усилия Англии и Франции были направлены на то, чтобы заставить Австрию во что бы то ни стало выступить против России. Действия австрийской дипломатии имели в виду разрешение очень трудной задачи: не объявляя формально войны России, заставить.
Николая убрать войска из Молдавии и Валахии и устроить это так, чтобы не рассердить Наполеона, но и не рассориться с царем. Что касается дипломатических отношений между самими союзниками, то сначала еще не выявлялось коренное расхождение между целями Англии и Франции. Однако сейчас же после падения Севастополя оно обнаружилось с совершенной ясностью. Пальмерстон, душа кабинета лорда Эбердина, считал, что война может основательно ослабить Россию. У Англии есть такой союзник, как Французская империя; в перспективе можно, обещая компенсации 8а счет России, заполучить еще трех союзников: Австрию, Пруссию и Швецию. Никогда уже не повторится более благоприятная комбинация. Нет страны на свете, которая так, мало проигрывала бы от войн, как Англия! — восхищался Пальмерстон, настойчиво повторяя эту фразу.
Собственные цели британской политики неоднократно выяснялись в английской прессе, — но точка зрения самого Пальмерстона, наиболее полно изложенная им лорду Джону Росселю, сводилась к следующему: Аландские острова и Финляндия возвращаются Швеции; Прибалтийский край отходит к Пруссии; королевство Польское должно быть восстановлено как барьер между Россией и Германией (не Пруссией, а Германией); Молдавия и Валахия и все устье Дуная отходят к Австрии, а Ломбардия и Венеция от Австрии к Сардинскому королевству (Пьемонту); Крым и Кавказ отбираются у России и отходят к Турции, причем часть Кавказа, именуемая у Пальмерстона «Черкессией», образует отдельное государство, находящееся в вассальных отношениях к султану Турции. Подголосок Пальмерстона, статс-секретарь по иностранным делам лорд Кларендон, ничуть не возражая против этой программы, постарался в своей большой парламентской речи 31 марта 1854 г. подчеркнуть умеренность и бескорыстие Англии, которая, будто бы, вовсе не боится за Индию, не нуждается ни в чем для своей торговли, а лишь благородно и высоко принципиально ведет «битву цивилизации против варварства».
До поры до времени Наполеон III, с самого начала не сочувствовавший пальмерстоновской фантастической идее раздела России, по понятной причине воздерживался от возражений; программа Пальмерстона была составлена так, чтобы приобрести новых союзников. Привлекались таким путем и Швеция, и Австрия, и Пруссия, поощрялась к восстанию русская Польша, поддерживалась война Шамиля на Кавказе, обеспечивалось также выступление против России Сардинского королевства. А новые союзники были Франции и Англии очень нужны; чем более отчаянной делалась героическая оборона Севастополя, тем они становились необходимее. Но на самом деле Наполеону III отнюдь не хотелось ни слишком усиливать Англию, ни сверх меры ослаблять Россию. Поэтому, как только победа была союзниками одержана, сейчас же Наполеон III начал подкапываться под программу Пальмерстона и быстро свел ее к нулю.
Но на первых порах между Англией и Францией не было ни малейших разногласий. В Вене союзниками был дан дипломатический бой Николаю, и этот бой был царем проигран.
Миссия А. Ф. Орлова в Вене
Николай понял это не сразу. Но уже после Синопа, когда западные державы открыто готовились объявить России войну, позиция Австрии показалась Николаю подозрительной. Тогда царь решил повести переговоры с Францем-Иосифом через посредство доверенного человека.
Николай послал в Вену графа Орлова, очень ловкого царедворца и довольно способного дипломата, что он доказал еще в 1833 г. при заключении договора с Турцией в Ункиар-Искелесси.
31 января 1854 г. Орлов передал австрийскому императору такие предложения: Австрия объявляет дружественный России нейтралитет в начинающейся войне Николая с западными державами. За это царь берет на себя ручательство за полную неприкосновенность австрийских владений и обязывается побудить Пруссию и с ней весь Германский союз присоединиться к этой гарантии. Затем, в случае победы России и распада Турции, Россия и Австрия на равных правах объявляют свой протекторат над Сербией, Болгарией, Молдавией и Валахией.
В ответ на это Франц-Иосиф в свою очередь спросил Орлова: «Уполномочены ли вы подтвердить предшествующие заявления вашего императора: во-первых, что он будет уважать независимость и целостность Турции; во-вторых, что Он не перейдет через Дунай; в-третьих, что он. не слишком надолго продлит оккупацию княжеств ; в-четвертых, что он не будет стараться изменить отношения, существующие между султаном и его подданными». На эти вопросы Орлов не ответил. Ему трудно было, что-либо сказать, когда царь на все четыре вопроса уже давал определенно отрицательный ответ своими действиями.
Орлова в Вене чествовали. Вся реакционная австрийская аристократия ухаживала за ним, как за представителем царя, «спасшего» Австрию и чуть ли не всю Европу от революции. Но Франц-Иосиф не пожелал принять предложения Николая, и Орлов уехал из Вены ни с чем. Перед отъездом он написал царю интереснейшее письмо, в котором в сущности советовал перевернуть вверх дном всю систему политики Николая, отвернуться от тени Священного союза и сблизиться с Францией. «Видя это бессилие и это малодушие Германии и в то же вовремя узнав про предложение о посредничестве, исходящее в этот момент от Луи-Наполеона, я спрашиваю себя, не было ли был лучше принять это посредничество в случае, если оно содержит почетные условия, за основу для прямого соглашения, оставив в стороне тех друзей, добрые намерения которых проваливаются из-за овладевшего ими страха?» Но войти в тот момент в соглашение с Наполеоном III значило бы совсем отказаться от войны с Турцией и от всей политики царя на Востоке. Да и слишком еще не хотелось Николаю поверить, что он нее понял самых основ австрийской политики, спасая Австрию 1849 г. и считая так долго Франца-Иосифа лучшим и преданнеейшим другом. Из усилий Орлова победить рутинную дипломатию Николая ничего не вышло.
Сейчас же после отъезда Орлова из Вены Франц-Иосиф приказал отправить в Трансильванию 13-тысячное войско. Это было уже некоторой угрозой русским оккупационным в войскам на Дунае.
Позиция Пруссии во время Крымской войны
С тех пор Николай удвоил свою любезность по отношению к Пруссии. Но и тут его ждали разочарования. Король продолжал метаться из стороны в сторону.
В конце февраля 1854 г., возвращаясь из Петербурга в Лондон после разрыва дипломатических отношений, сэр Гамильтон Сеймур сделал неудачную попытку втравить Пруссию в войну с Россией. Но Фридрих-Вильгельм IV отвечал: «Я не хочу, чтобы, вместо сражений на Дунае, происходили сражения в Восточной Пруссии». Король добавил, что на границе Пруссии уже стоит 200-тысячная армия. Для Англии было важно уже то, что русские силы были оттянуты от Юга. Затем к: королю упорно приставал с теми же домогательствами французский посол в Берлине маркиз де Мустье. Но и тут ничего не вышло. Тогда английская пресса пустилась на прямые угрозы. Бисмарк во Франкфурте жаловался английскому представителю Александру. Мэлету на эти неприличные застра-нщивания (29 марта 1854 г.). «Ни в коем случае мы не станем союзниками России, — сказал при этом Бисмарк, — но брать та себя риск и издержки по войне с Российской империей — совсем иное дело, особенно, если правильно взвесить возможные выгоды для Пруссии даже в случае успешного исхода подобной войны».
В апреле 1854 г., после отправления французской и английской десантной армии к Варне, австрийский министр Буоль окончательно осмелел: с согласия Франца-Иосифа он предложил Пруссии присоединиться к австрийскому представлению: просить Николая убрать свои войска из Молдавии и Валахии. Король Фридрих-Вильгельм IV, теснимый в это самое время, как англичанами, так и французами, не посмел отказаться и 20 апреля (1854 г.) согласился примкнуть к Австрии. «Английская партия» при прусском дворе взяла верх.
Фридрих-Вильгельм еще в марте жаловался Сеймуру, что Николай, говоря о нем, употребляет «такие сильные выражения», которые даже и повторить не совсем удобно. Новый поступок короля (договор с Австрией 20 апреля) окончательно преисполнил царя негодованием. А об Австрии он писал в середине мая 1854 г. Паскевичу: «Итак, настало время бороться не с турками и их союзниками, но обратить все наши усилия против вероломной Австрии и горько наказать ее за бесстыдную неблагодарность». Но союзники уже стояли в Варне. Выступления Австрии ждали 13 июля; царь получил об этом достоверные сведения ровно за месяц, 13 июня. Тогда он дал приказ об отступлении русских войск из Дунайских княжеств.
«Четыре пункта» Наполеона III (18 июля 1854 г.)
Отныне война была, по сути дела, проиграна. С высадкой союзных войск в Крыму из наступательной она становилась чисто оборонительной. Еще до тех пор, как высадка была фактически совершена, Наполеон III приказал сформулировать «четыре пункта», сообщить их Австрии, Пруссии и, конечно, Англии и затем от имени четырех держав предъявить их Николаю. Пункты были приняты Англией и Австрией. Но король прусский долго не хотел принимать участия в этом враждебном выступлении всех великих держав против царя. Когда же он узнал, что Австрия начала постепенно занимать своими войсками те части Молдавии и Валахии, которые очищались уходящей русской армией, Фридрих-Вильгельм IV внезапно ощутил раскаяние и переметнулся на сторону царя, объявив, что разрывает подписанное с Австрией 20 апреля соглашение. Тогда на него опять нажали из Парижа и Лондона, и король, хотя и не подписал «четырех пунктов», согласился не протестовать против того, что говорилось в них о Пруссии. Нота была отправлена в Петербург.
Вот эти пункты, сформулированные окончательно 18 июля 1854 г.: 1) Дунайские княжества поступают под общий протекторат Франции, Англии, Австрии, России и Пруссии, причем временно оккупируются австрийскими войсками; 2) все эти пять держав объявляются коллективно покровительницами всех христианских подданных султана; 3) эти же пять держав получают коллективно верховный надзор и контроль над устьями Дуная; 4) договор держав с Турцией о проходе судов через Босфор и Дарданеллы, заключенный в 1841 г., должен быть коренным образом пересмотрен.
Царь получил «четыре пункта», но ответа не давал. Срок ему не был поставлен. Наполеон III и Англия решили перевести армию из Варны в Крым и с этого времени до известной степени ослабили свое подавляющее влияние на Австрию. В Вене жаловались, что, увозя свои силы в Крым, союзники оставляют Австрию лицом к лицу с грозным русским соседом. В Австрии продолжали бояться России, несмотря ни на что. Считали, что Россию можно разбить, но нельзя ее ослабить на длительное время: горе тем соседям, которые соблазнятся ее временной слабостью.
Наступила страшная осень 1854 г. с кровопролитными сражениями под Альмой, Балаклавой, Инкерманом, с первыми бомбардировками Севастополя. Дипломатия бездействовала. Союзники с беспокойством следили за неожиданно затянувшейся осадой Севастополя, сдачи которого ожидали через несколько дней после высадки.
Пришла зима с ужасающим ноябрьским штормом, с болезнями, колоссальной смертностью в лагере союзников. В Вене русским послом был уже не Мейендорф, а Александр Михайлович Горчаков, — и Буоль, по мере роста бедствий, которые французам и англичанам приходилось зимой испытывать под Севастополем, становился все дружественнее и сердечнее к Горчакову. Внезапная весть о смерти Николая (в феврале 1855 г.) не надолго оживила надежды на мир. Франц-Иосиф и Буоль получили очень смутившее их странное и неприятное известие из Парижа. Оказалось, что, как только Наполеон III получил известие о смерти Николая, он тотчас же пригласил во дворец саксонского посланника фон Зеебаха, женатого на дочери русского канцлера Нессельроде, и выразил (для передачи новому царю Александру II) свое соболезнование. В Петербурге, конечно, ухватились за это. Через посредство того же Зеебаха тотчас было доведено до сведения Наполеона III письмо Нессельроде к Зеебаху, в котором Нессельроде передавал благодарность Александра II Наполеону и тут же распространялся о том, что России и Франции решительно не из-за чего воевать, и что мир наступит в тот же день, когда этого пожелает Наполеон III. Все эти неожиданные и непринятые в дипломатическом обиходе воюющих стран любезности, казалось, открывали пропасть перед Австрией, да и перед Пруссией; там уже давно с беспокойством говорили, что страшнее всего для государств Центральной Европы возможный в будущем союз между Французской и Российской империями. Что если оба императора, как давно советовал А. Ф. Орлов, в самом деле примирятся и затем вдвоем раздерут Австрию на части? А тут подоспело и другое сообщение: будто Наполеон III, смущенный героической обороной Севастополя, подумывает снять осаду города. В самом деле, как потом выяснилось, у французского императора был момент колебаний, когда он, действительно, начинал сомневаться в конечном успехе осады. Но тут помогло ему неожиданное сообщение, разом вдохнувшее в него новую бодрость. Дело в том, что не только при петербургском дворе и в великосветских салонах столицы с преступным легкомыслием болтали при ком угодно об отчаянном положении Севастополя, об ужасающих донесениях главнокомандующих, сначала Меншикова, потом Михаила Горчакова. Даже сам Николай был крайне неосторожен и перед своей загадочной кончиной часто падал духом и склонен был откровенно делиться своими горестями и тревогами и с прусским послом фон Роховым и с военным прусским атташе графом Мюнстером, которых продолжал считать лучшими друзьями. Граф Мюнстер писал обо всем, что слышал в Зимнем дворце и других дворцах Петербурга, своему другу генералу Леопольду фон Герлаху, любимцу короля Фридриха-Вильгельма IV. Но за Герлахом шпионил другой любимец короля, первый министр Пруссии Мантейфель, и его секретный агент Техен аккуратно выкрадывал из письменного стола Герлаха эти письма. Однако Техен, недовольный слишком скромным вознаграждением, получаемым от Мантейфеля, решил подыскать еще и другого покупателя: такового и притом несравненно более щедрого он нашел в лице маркиза де Мустье, французского посла в Берлине. Все это выяснилось лишь много времени спустя. Таким-то образом французский император, к своей радости, узнал, как безнадежно смотрит главнокомандующий Михаил Горчаков на перспективы обороны, насколько новый царь мало надеется отстоять крепость, как убийственно обстоит дело со снабжением русских войск боеприпасами и т. д. Ввиду всего этого всякие попытки заключить мир до падения Севастополя были прекращены: решено было с удвоенной силой добиваться сдачи Севастополя. 27 августа (ст. ст.) 1855 г. пал Севастополь, и опять возобновилась большая дипломатическая игра. Россия не заключала мира, — переговоры в Вене велись на конференции послов, в которой принимал участие и Александр Горчаков, русский посол в Австрии. Но дело не двигалось с мертвой точки. Пальмерстон, сделавшийся в начале февраля 1855 г. уже первым министром Англии, вовсе не был заинтересован в том, чтобы война окончилась тотчас после взятия Севастополя. В Англии и во всем мире Пальмерстона вообще считали одним из главных виновников долгой, кровопролитной, разорительной войны. Запросы в парламенте и материалы расследования, произведенного парламентской комиссией Робака, выяснили немало упущений в материальной части английской армии под Севастополем; особых лавров во время осады англичане себе не снискали; взяли Севастополь не они, а французы. Словом, Пальмерстон полагал, что только после падения Севастополя и нужно развернуть большую войну. Это для Пальмерстона означало, во-первых, что необходимо привлечь новых союзников; во-вторых, что следует поощрить французского императора к усилению своей армии путем новых и новых наборов. Только тогда можно будет «поставить Россию на колени» и добыть для Англии плоды этих новых французских побед. А что в Вене заседает конференция послов, которая никак не может договориться насчет «четырех пунктов», это, с точки зрения Пальмерстона, даже хорошо: упорство русской дипломатии ведет к продолжению войны на неопределенный срок, что даст возможность британскому премьеру осуществить свою программу отторжения от России ряда территорий. В первое время после падения Севастополя Пальмерстону казалось, что все идет великолепно. И Наполеон III также думал не о мире и вел переговоры с шведским королем Оскаром I о вступлении Швеции в войну против России.
Позиция Швеции
Эти переговоры оказались безрезультатными. Оскар I требовал, как необходимого условия, посылки в Финляндию 50 тысяч солдат из Франции и Англии, обеспечения завоевания Швецией Финляндии и, главное, гарантии со стороны; Англии и Франции, вечного владения Финляндией после ее включения в состав Шведского королевства. Пока русские в Петербурге, ни одна страна не может спокойно владеть Финляндией: так категорически заявил король Оскар I маршалу Канроберу, чрезвычайному посланцу Наполеона III, осенью 1855 г. Сообразно, с этим Оскар и хотел иметь гарантию двух западных держав против России.
Пальмерстон не видел никаких препятствий к тому, чтобы Наполеон III послал в Финляндию вспомогательную армию в 50 тысяч человек и дал требуемую Оскаром гарантию. Но от обещаний помощи со стороны самой Англии Пальмерстон воздержался. Переговоры остались безрезультатными. Оскар отказался примкнуть к союзникам. Наполеон III очень равнодушно принял эту неудачу.
Еще безразличнее отнесся Наполеон III после падения Севастополя к проектам Пальмерстона насчет Польши, прибалтийских стран, Крыма, Кавказа. Мало того, уже в октябре распространились слухи, что французский император не желает больше воевать, и что, если Александр II согласится начать переговоры о мире на основе «четырех пунктов», то мирный конгресс может открыться хоть сейчас.
Тут союзники опять вернулись к мысли об использовании Австрии.
В распоряжении союзников было одно сильное средство воздействия на Австрию. Еще 2 декабря 1854 г. Австрия подписала союзный договор с Англией и Францией, согласно которому должна была охранять от нового вторжения русских занятые ее войсками Молдавию и Валахию. Кроме того, Австрия обязывалась оказывать содействие западным державам «решительными мерами». Этот договор оставался мертвой буквой, и никаких «решительных мер» Австрия не предпринимала.
Присоединение Сардинского королевства к союзникам (26 января 1855 г.)
Тогда 26 января 1855 г. Наполеон III решился на давно подготовленный шаг, очень всполошивший Австрию: он заключил договор с королем сардинским Виктором-Эммануилом II, и 15 тысяч пьемонтских солдат отправились под Севастополь. Открыто Сардинское королевство ровно ничего за это от Наполеона III не получало. Это заставляло предполагать, что есть какое-то тайное обязательство, данное французским императором Виктору-Эммануилу II и его министру, искусному дипломату графу Камилло Кавуру. Не подлежало сомнению, что это обязательство заключалось в изгнании Австрии из Ломбардии и Венеции французскими силами и в присоединении этих двух австрийских провинций к Пьемонту. Несмотря на успокоительные заверения Наполеона III, австрийцы окончательно впали в панику. Тогда Наполеон III, желавший скорее кончить войну, категорически потребовал от Австрии выступления, которое должно было заставить Александра пойти на мир. И Франц-Иосиф решился.
По настоянию Буоля, который очень боялся ослушаться французского императора, Александр II был уведомлен, что Австрия заключила военный союз с западными державами и, если Россия откажется начать переговоры на основании «четырех пунктов», то Австрия принуждена будет объявить войну.
Тут, помимо всего, подействовали и сведения, полученные Буолем, что между Тюильрийским и Зимним дворцами налаживаются какие-то непосредственные сношения. Предчувствие Киселева, которое заставило его просить в феврале 1854 г. прощальной аудиенции у Наполеона III, оказалось верным: сношения с Францией возобновились без особых усилий.
Военные действия прекратились. Началась подготовка к дипломатической ликвидации долгого, кровавого побоища.

История Дипломатии, Том Первый стр. 446 — 454.
Под редакцией В. П. Потемкина
В составлении первого тома приняли участие: проф. Бахрушин С. В., проф. Ефимов А.В., проф. Косминский Е. А., Нарочницкий А. Л., проф. Сергеев В. С., проф. Сказкин С. Д., академик Тарле Е. В., проф. Хвостов В. М.
ОГИЗ
Государственное Социально — Экономическое Издательство
Москва — 1941

ПУБЛИКАЦИИ

Олег Ракитянский.

Крымская война 1853—1856 гг. закончилась подписанием в Париже 30 марта 1856 представителями России, Великобритании, Франции, Турции, Сардинии, Австрии и Пруссии мирного договора. Турция в обмен на Севастополь и другие крымские города, взятые союзными войсками, получила город Карс, Молдавское княжество – часть Южной Бессарабии и устье Дуная.

За прошедшие 164 года со дня подписания Парижского мирного договора, потугами различного рода историков-русофобов, из сознания большинства обывателей был успешно вымаран смысл и характер так называемой Крымской войны и прежде всего тот факт, что отражение очередной вооружённой агрессии европейских стран происходило на территории всей Российской Империи, а не только Крымского полуострова.

На первом этапе против России воевала только Османская империя. В ночь на 28 октября 1853 года османский отряд численностью в 5 000 человек атаковал русскую заставу в Грузии – пост Святого Николая, где находились две роты неполного состава.

26 июня 1854 года вражеский флот подошёл к Кронштадту. Командующий «непобедимой» английский эскадрой адмирал Непир, рассмотрев крепостные стены острова, с ощетинившимися стволами артиллерии, заявил, что фарватер слишком мелководный после чего быстро ретировался восвояси. За ним, недолго думая, с тем же заключением только на французском языке, поплёлся парижский адмирал Персеваль. «Отважные» адмиралы, чтобы не прослыть в дворцовых кругах своих королей элементарными трусами, всё-таки решились атаковать и высадить 7 августа 1854 г. десант на русском острове с небольшой крепостью Бомарсунд (она состояла из одной гранитной казармы и трех башен). Командующий гарнизоном, генерал-майор Я. Бодиско смог собрать лишь 1600 человек и принял бой. В главном форту у него было 68 пушек, в двух башнях по 18 орудий, а в одной и того меньше – 16. Для сравнения: в одном только вспомогательном десанте штурмующих насчитывалось 3000 англичан и французов, и несколько сотен корабельных пушек. «Героический» десант должен был окончательно подтолкнуть Швецию на участие в союзническом походе объединённой Европы — «Гоу ту ист» (с 20-го века «Дранг нах Остен» — «Поход на Восток»). К этому времени недобитые Александром I шведы уже заключили с Францией военный союз и готовы были выставить армию в 60 000 человек. В повышенной готовности с августа 1854 г. находилась и Пруссия с затаённым дыханием, ожидающая падения Кронштадта, чтобы успеть к разделу Прибалтики.

Тогда же летом 1854 г. англичане совершили традиционный, пиратский набег на Соловецкую обитель, почему-то решив, что там хранятся огромные сокровища. Настоятель монастыря архимандрит Александр вместе с богомольцами и прапорщик Никонович с небольшим отрядом ополченцев встали на защиту православной святыни. Сам батюшка сел на лошадь и отправился по острову следить за англичанами. Грабители потребовали капитуляцию, а когда им отказали, устроили девятичасовой обстрел монастыря. Русские ответили залпами из восьми пушек, заблаговременно присланных из Архангельска, и ещё двух монастырских орудий. Не солоно хлебавши, «славные» английские наследники пирата Моргана и Дрейка убрались вон. В бешенстве враг последовал на Заячий остров, разорил там церквушку и украл три колокола.

Побывали европейские цивилизаторы и у берега Онежского залива Белого моря. Устроили пальбу из пушек по селению, в котором вообще не было войск, но и тут понесли потери. Два десятка крестьян во главе с мелким чиновником Волковым дали агрессорам бой, уничтожив пять англичан и ранив ещё несколько. В отместку враг сжёг селение, отобрал у крестьян часть их нехитрого имущества и удалился.

Ситуация повторилась, когда английский пароход подошел к небольшому городку Коле близ Баренцева моря. Просвещённые европейцы вновь потребовали сдачи на разграбление (как в Америке), и снова получили отказ. Из жителей, знакомых с военным делом, в Коле пребывало 50 отставников и лейтенант Бруннер. Все штатские жители согласились помогать отряду кто чем может, в обороне принимали участие даже ссыльные. Целый день Колу подвергали обстрелу, выгорела половина городка, но «гости» так и не смогли присесть за «гостеприимный стол».

Боевые действия шли и на Дальнем Востоке, на Камчатке. Летом 1854 года шесть кораблей английского и французского флота адмиралов Прайса и де Пуанта отправились к Петропавловскому порту. Командующий войсками генерал-майор Завойко поставил фрегат «Аврора» и транспорт «Двина» у входа в Авачинскую губу – бухту на юго-востоке полуострова. 30 августа корабли противника приблизились к русским берегам, обстреляли нашу батарею, но без особого успеха. Даже высадившись на берег, и вступив в рукопашное сражение при весьма значительном численном превосходстве, агрессоры были разбиты и спаслись бегством на своих кораблях.

Итак, на Балтийском, Белом море и Тихом океане русские добились победы, в Закавказье русская армия продолжала теснить турок с их английскими инструкторами и французскими советниками. И тогда объединённый Запад решил взять реванш в Крыму, чтобы подстегнуть сосредоточенные на востоке Европы войска Австрии, Пруссии и Швеции начать наступление на Россию по трём направлениям: на Прибалтику, царство Польское и Малороссию. А чтобы отвлечь русских от основного удара на западе Империи, и не позволить перебросить резервы, британская агентура вновь активизировалась на Северном Кавказе. Опекаемый Лондоном предводитель горцев Шамиль был осведомлён о предстоящей войне Европы с Россией ещё в начале 1853 г. О его связях со Стамбулом и англичанами, а также о получаемых директивах, стало известно русской разведке после перехвата инструкций и иных депеш из турецкого консульства в Тифлисе (Тбилиси).

Таким образом, с осени 1853 г. Россия противостояла четырем Империям – Британской, Французской, Австрийской, Османской и двум королевствам – Пруссии и Сардинии (Италия). В любой момент к ним могла присоединиться ещё и Швеция. Русская армия была приведена в полную боеготовность и развернула свои основные воинские подразделения вдоль гигантской западной границы. Наши войска стояли в: Финляндии,Прибалтике, в царстве Польском, Крыму, Новороссии, на Кавказе и в Закавказье. Общая численность войск в европейской части державы к 1854 году насчитывала: 784 генерала, 20 тысяч офицеров 974 556 нижних чинов, в резерве состояло 113 генералов, 7763 офицера и 572 158 нижних чинов. В ополчении находилось 240 тысяч человек и 120 755 казаков. Непосредственно в Крыму группировка русских войск насчитывала всего около 35 000 человек без флотского экипажа, который ещё в середине 1854 года сошёл на берег.

Но нужна ли была России дальнейшая война с коалицией сильнейших стран мира? Чтобы обсудить этот вопрос, Император Александр II собрал совет из первых лиц государства. На первом заседании (1 января 1856 г.) присутствовали канцлер К. Нессельроде, генерал-адъютант М. Воронцов, министр государственных имуществ П. Киселев, шеф жандармов и главный начальник III Отделения собственной императорской канцелярии граф А. Орлов и президент Академии наук Д.Блудов. На второе совещание (15 января 1856 г.) были дополнительно приглашены управляющий Морским министерством Великий князь Константин Николаевич, дипломат П.Мейендорф и военный министр князь В. Долгоруков. Александр II в общих чертах знал, каких уступок от него потребует объединённый европейский альянс. Вопрос о разделе России уже не стоял, и Государь согласился на переговоры, воспользовавшись тем обстоятельством, что после 3-х лет войны в стане союзников наметился разлад и противоречия по «польскому вопросу» (в который раз – Польша!), он был инициирован Англией и представлял угрозу для целостности Австрии. В конце концов Вена ультимативно потребовала от Петербурга в декабре 1855 года сесть за стол переговоров. Не желая остаться в стороне без своей части добычи, примеру Австрии последовала и Пруссия.

25 февраля 1856 года в Париже собрался конгресс представителей великих держав. Сам ход дискуссий показал, что Россия вела себя отнюдь не как побеждённая страна, а позволяла настаивать на выгодных для себя условиях будущего соглашения и добиваться их включения в договор. Так, например, австрийцы потребовали у нас Бессарабию, на что русский делегат граф Орлов угрожающе жёстко ответил: «Господин австрийский уполномоченный не знает, какого моря слёз и крови такое исправление границ будет стоить его стране».

Затем граф Орлов в издевательской форме осадил министра иностранных дел Англии, графа Кларендона в вопросе «нейтрализовать Чёрное море», то есть не держать на его берегах военно-морских арсеналов и не восстанавливать Черноморского флота. Дело в том, что помимо Севастополя, у России была ещё одна черноморская база – город Николаев, в котором к тому же находились верфи и военный арсенал. Англичане считали, что Николаев должен разоружиться, а его верфи разрушены в соответствии с мирным договором. Однако Орлов заявил, что Николаев находится не на берегу Черного моря, а на реке Буг, и условия договора на него не распространяются!

Все прекрасно понимали, что Николаев стоит на Бугском лимане, являющемся частью Черного моря, и что лиман судоходен даже для крупных кораблей, а значит, Орлов демонстративно насмехался над представителями европейского альянса, который фактически не мог ничего противопоставить так как нуждался в скорейшем заключении мирного договора. Более того, Россия отстояла право держать в Чёрном море несколько военных кораблей, и Орлов для пущего унижения заверил «западных партнеров», что если Россия посчитает необходимым, то построит эти корабли именно в Николаеве.

Во время переговоров вспыхнул спор относительно русских фортов на восточном побережье Чёрного моря. Некоторые из них были взорваны во время войны, и Кларендон заявил, что форты – это, по сути, те же арсеналы, только называются по-другому. Следовательно, Россия не имеет права их восстанавливать. Орлов с ним принципиально не согласился: по его убеждению, форт и арсенал – разные вещи и Россия исполнять указание Британии отказалась. Пробовали англичане поднять и экономический вопрос, требуя от нас сделать Севастополь зоной беспошлинной торговли, но и здесь позиция русской делегации была непоколебима в своём категорическом непринятии условий Европы. Вопрос о контрибуции в виду категорического несогласия России был снят с повести дня в первые же дни заседаний. Кларендон натужно напрягаясь пытался вылезти из львиной кожи вон лишь бы добиться от России признания независимости Черкесии. Запустил в ход весь джентельменский набор стандартной, подлой дипломатии от интриг и угроз в адрес России, до обыденного для англичан подхалимажа и подкупа. Но и в этом вопросе его ожидало полное фиаско и разочарование.

В конечном итоге антироссийская коалиция вернула нам все территории, которые ей удалось занять в ходе войны в обмен на закавказскую крепость Карс с окрестностями, захваченными Россией у Турции. Единственной потерей для нас стал небольшой участок Бессарабии в устье Дуная, который отошел Молдавии и остром Змеиный. Формально Молдавское княжество входило в состав Османской империи, однако на Парижском конгрессе была подтверждена широчайшая автономия Молдавии (а также Валахии и Сербии). Соответственно, земля досталась даже не османам, а Молдавскому княжеству.

Вот, собственно, и всё, чего добился от России Европейский военный союз, заплатив за ничтожные уступки огромную цену. Более того, Орлов заставил Стамбул согласиться не держать арсеналов на своём черноморском побережье и дать гарантии прав и привилегий христианскому населению Османской империи. Так, что для России договор, завершивший войну, получился совсем не позорным, а в некотором смысле и победным, учитывая интересы, защищаемых Россией православных побратимов Балканских княжеств. Затеянная против нас интервенция Европейских стран не поставленных целей. Проблема Святых земель (посещение ими православными и католиками), которую она должна была решить, даже не была упомянута в мирном договоре. А сам договор русский царь аннулировал через четырнадцать лет. Когда в Лондоне узнали, сколь ничтожны уступки, сделанные Россией, разразился грандиозный скандал. В палате лордов негодовали и беспощадно критиковали не только своих дипломатов, но и премьера – Г. Пальмерстона. Ратификация Парижского договора оказалась под вопросом. Но в конце концов правящие круги Англии смирились с неизбежным и соглашение с Россией вступило в силу.

Теперь вспомним, какие же цели изначально ставил перед собой извечный враг Православной России – Запад. Согласно его планам, в 1856 гг., от Империи должны были быть отторгнуты: Аландские острова (Балтийское море), Финляндия, Прибалтика, Польское королевство, Крым и Закавказье. Был момент, когда шведам предложили даже Петербург. Кроме того, планировалось создание на Кавказе независимого государства «Черкесия» (которую получил бы в правление Шамиль), вассальное по отношению к Турции, а, следовательно, — Англии. Дунайские княжества (Молдавия и Валахия) находились под протекторатом России, но предполагалось передать их Австрии. Иными словами, австрийские войска выходили бы на юго-западные границы нашей державы. Вот, такую судьбу готовили нам европейские демократии. Однако «отсталая, прогнившая и крепостная» Россия и на этот раз смогла выйти победительницей в очередной Отечественной войне.

*В своё время сталоизвестно его стенание: «Как же тяжело жить, когда с Россией никто не воюет». (Речь в парламенте 1 марта 1848 г.)