Тургайское восстание 1916

Восстание в Семиречье 1916 года

Семиреченская область в начале XX века

Восстание в Семиречье 1916 года — восстание в Семиречье, под руководством Токаша Бокина и Бекболата Ашекеева, в июле-октябре 1916 года, является одним из эпизодов среднеазиатского восстания 1916 года.

Причины и предпосылки

В связи с участием Российской империи в Первой мировой войне, царское правительство издало 25 июня 1916 года указ о мобилизации мужского населения Средней Азии и Казахстана в возрасте от 19 до 43 лет «для работ по устройству оборонительных сооружений и военных сообщений в районе действующей армии», в соответствии с которым на т. н. «тыловые работы» призывались из Туркестанского края 250 тыс. чел., из Степного края 230 тыс.человек. В том числе, из Семиреченской области планировалось призвать около 60 тыс. человек. Восстание было направлено против российской политики в регионе.

Участники событий

Главное и идеологическое руководство восстанием в Семиречье осуществлял Токаш Бокин; имена руководителей отдельных повстанческих формирований — Бекболат Ашекеев, Нука Сатыбеков, Байбосын Тамабаев, Узак Саурыков, Жаменке Мамбетов, Естай Жанабергенов, Айтык Алабергенов, Айдос Тунгатаров, Айкын Жолдербаев, Доскен Жамамурынов, Елкен Доскеев, Курман Бесбаев и другие.

Со стороны царской администрации — генерал Алексей Николаевич Куропаткин, назначенный генерал-губернатором Туркестанского края 20 июля 1916, то есть уже в ходе восстания. Упоминается и военный губернатор Фольбаум.

Со стороны местного русского населения — священник Малаховский, Евстафий Владимирович, будущий священномученик, погибший от рук большевиков, известны его воспоминания о резне мирных русских поселенцев, в основном стариков, женщин и детей, т.к. основная масса местных мужчин, казаков воевали на фронтах Первой мировой войны.

Отдельные события восстания

В связи с массовостью и стихийностью волнений, четкого хода восстания событий нет. Волнения возникали, как реакция на проводившуюся в спешке принудительную мобилизацию коренного населения на тыловые работы, первоначально народ отказывался от мобилизации и требовал уничтожить списки призывников.

В ответ, местная администрация начала формировать добровольческие карательные отряды, вспыхнули открытые вооруженные выступления. На борьбу с повстанцами были брошены и царские войска. Уже 17.07.1916 Туркестанский военный округ был вынуждено объявлен на военном положении, а к концу августа все волости Семиреченской области были охвачены восстанием. Крупные боевые столкновения отмечены в урочище Асы, в районах Кастека, Нарынкола, Чарына, Курама, в Садыр-Матайской волости Лепсинского района и в других местностях Семиречья.

23.07.1916 года повстанцы, силами до 5 тыс. чел., захватили почтовую станцию Самсы (Верненский уезд, 80 верст от г. Верный), прервав сообщение на почтовом тракте Верный — Пишпек. Из телеграммы военного губернатора Фольбаума, от 14 августа 1916 г., г. Верный:

Двинуть немедленно из Андижана ещё 8 рот с артиллерией и конницей в Пржевальский уезд и из Ташкента вызвать не менее 8 рот с артиллерией на Верный для операции в стороне Жаркента и Пржевальска. Каркаринская ярмарка осаждена повстанцами. В боях участвовали более 5 тыс. человек.

— http://sim.kz/arhiv/?act=readarticle&id=1049

В другой телеграмме Фольбаум из Верного, наказывает начальникам карательных отрядов:

Считайте малейшие группировки казахов кучами уже за мятеж, подавляйте таковой, наводите на эти волости панику, при первом признаке волнений арестуйте хотя бы второстепенных главарей, передайте полевому суду и немедленно повесьте… Ну, поймайте кого-нибудь из подозреваемых и для примера повесьте.

— http://sim.kz/arhiv/?act=readarticle&id=1049

Итоги восстания

Восстание было жестоко подавлено царской администрацией. Уничтожены десятки аулов, убито большое количество восставших местных жителей, более 300 тыс. казахов и киргизов бежали в Китай, приговорены к смертной казни 347 человек, каторжным работам — 578, тюремному заключению −129 человек. Руководитель восстания Токаш Бокин арестован.

В результате восстания, в целом, в Средней Азии царскому правительству удалось к началу февральской революции 1917 года, отправить из Туркестана на тыловые работы лишь 123 тыс.человек (из запланированных 480 тыс.).

Отдельные факты

  • упомянутая Каркаринская ярмарка, будучи крупным торговым центром своего времени, перестала существовать в 1916 году, в результате захвата повстанцами. Данные события на самой ярмарке, в отдельных источниках, могут упоминаться как отдельное «Каркаринское восстание»
  • Восстанию в Семиречье 1916 года посвящена повесть М.Ауэзова «Лихая година»

См. также

  • Среднеазиатское восстание 1916 года
  • Бокин, Токаш
  • Среднеазиатские владения Российской империи
  • Туркестанское генерал-губернаторство
  • Семиречье
  • Семиреченская область
  • Система административного управления Туркестаном

Семиреченский центр движения

Вики 18.09.2015

Одним из крупных центров движения 1916 г. было Семиречье. Генерал А.Куропаткин, назначенный 20 июля 1916 г. генерал-губернатором Туркестанского края, дал приказ «привести в покорность восставших, не стесняя себя никакими средствами», использовать «родовую или племенную рознь». В свою очередь генерал-губернатор Семиречья М.А.Фольбаум рассылал в казачьи станицы винтовки и патроны для организации карательных отрядов из местного качества.

Было вооружено русское кулачество переселенческих сел. При карательных отрядах, уездных городах были созданы военно-полевые суды. Начальники карательных отрядов получили установку: «считайте малейшие группировки киргизов кучами уже за мятеж, подавляйте таковой, при первом признаке волнения арестуйте хотя бы второстепенных главарей, предавайте полевому суду и немедленно повесьте». Более 10 тыс. повстанцев осаждали Токмак.

В Каркаринском регионе образовался крупный очаг восстания. В августе 1916 г. 5 тыс. повстанцев захватили Каркаринскую ярмарку. Во главе повстанцев Верненского уезда оказались волостной управитель Бекболат Ашекеев, Токаш Бокин и др. В Туркестане были расстреляны 347 человек, 168 человек выселены. Более 238 тыс. населения восставших аулов Семиречья откочевало в Китай. Оставшаяся часть казахского населения этого региона была загнана в бесплодные горные районы или пустынные зоны Прибалхашья.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Просмотров: 923 Поделитесь информацией с друзьями

«Не отступимся, будем искать»

В апреле 2019-го исполнилось 180 лет со дня рождения Николая Пржевальского. Увы, большинству киргизстанцев сегодня он известен как человек, именем которого назвали породу лошадей. Немногие знают, что могила путешественника находится в Иссык-Кульской области, в Караколе, который, кстати говоря, до 1992 года был Пржевальском. Это, по мнению кандидата исторических наук, проректора по информации и связи Киргизско-Российского Славянского университета Леонида Сумарокова, огромная несправедливость.

— Николай Михайлович исследовал огромные территории Центральной Азии. Он досконально изучал быт людей, флору, фауну, составлял точные топографические данные местностей. Его считали и святым, и колдуном, — поясняет Леонид Сумароков. В соавторстве со своей дочерью Ольгой он написал интересную книгу о жизни Пржевальского. «РГ» публикует отрывки из нее, посвященные, в том числе, пребыванию исследователя и его команды на Иссык-Куле.

Найти подводный город

«…Экспедиция, возглавляемая Пржевальским, в сентябре 1883 года двинулась в четвертое путешествие по Центральной Азии… 29 октября 1885 года через перевал Бедель и ущелье Джуука путешественники благополучно вернулись в Каракол, где Пржевальский поставил новую цель — доказать существование города святых на дне озера Иссык-Куль.

Как правило, легенды гласили, что скрытые под покровами вод древние города доступны взорам святых. Относился ли к их числу Пржевальский, сказать сложно. Но одно из его писем свидетельствует о том, что иссык-кульскую Атлантиду он видел, и не раз, с места, указанного ему уйгурами-монахами, обитавшими в древнем монастыре неподалеку… Точные координаты этого места им не раскрывались из опасений быть обвиненным в «болезненных озарениях и сказительстве».

Но путешественник получил от монахов предупреждение: «Можно увидеть все что угодно, да войти в город не удастся, а за попытку открыть врата придется расплатиться жизнью». Картограф экспедиции, поручик Луковников, будучи свидетелем разговора, вспоминал, что Николай Михайлович возразил, что еще не настолько стар, чтобы думать о смерти. Монахи отвечали: «Человек умирает не когда старый, а когда спелый. Твое время, мудрейший, нам сдается, пришло». Пржевальский парировал: «Не отступимся. Будем искать. Найдем подводный город».

Иссык-кульская страсть Пржевальского, однако, ничего, кроме разочарования, исследователю не принесла. Нехитрое техническое оборудование позволяло проводить работы лишь на мелководье».

Жизнь в пути

«…Эпохальный поход Пржевальского в Центральную Азию включал в себя четыре экспедиции по неизведанным маршрутам. Первая (Монгольская) прошла с ноября 1870-го по октябрь 1873-го. Вторая (Лобнорская) — с августа 1876-го по март 1877-го. Третья (первая Тибетская) — с февраля 1879-го по октябрь 1880-го. Четвертая (вторая Тибетская) — с сентября 1883-го по октябрь 1885-го».

В общей сложности Пржевальскому, с учетом других его путешествий, суждено было провести в дороге больше девяти лет, а общая протяженность проделанного им и его товарищами пути превысила 33 тысячи километров.

«Самым, как говорил Николай Пржевальский, жизненным вопросом всех экспедиций были научные исследования. Он выработал собственную методику работы, развив идеи, полученные от Семенова-Тян-Шанского… По оценке Русского географического общества, Пржевальский имел редкие личные качества, весьма важные для путешественника. Он обладал отвагой, предприимчивостью, выносливостью, энергичной силой воли, которая «подчиняла все его окружавшее».

По словам Семенова-Тян-Шанского, Пржевальский был первым, кому удалось избороздить смелыми маршрутами всю внутренность Азиатского материка».

Умер, попив воды из реки

В начале марта 1888 года Николай Пржевальский прибыл в Петербург, чтобы представить совету Императорского русского географического общества программу новой экспедиции на Тибет. Снарядить ее планировалось в Караколе, в который отряд прибыл в октябре. За несколько дней до этого исследователь, как говорится в книге Сумарокова, охотился на фазанов в районе конно-почтовой станции Константиновская на реке Чу в 20 километрах от Пишпека.

«…Дни стояли жаркие и душные. Пржевальский вспотел и, испытывая жажду, выпил воды из реки. Козлов (один из участников экспедиции. — Прим.ред.) по этому поводу вспоминал: «Эта поездка вышла роковой… Николай Михайлович несколько раз пил сырую воду как раз в тех местах, где незадолго перед этим жили люди, страдавшие тифом. Мы долгое время не хотели верить, чтобы Пржевальский мог позволить себе делать то, чего не позволял нам, — пить некипяченую воду».

Через несколько дней у него проявились первые симптомы болезни, а 20 октября в девять часов утра он умер.

«…По общему совету место для могилы было выбрано в двенадцати верстах от Каракола, на высоком обрывистом берегу Иссык-Куля. Из-за твердости грунта солдаты и казаки экспедиции копали могилу в течение двух дней. Было приготовлено два гроба: один деревянный, другой — железный внешний, изготовленный в гарнизонной артиллерийской батарее и убранный материей и галуном. Местные дамы сплели венок из искусственных цветов и возложили его на гроб, солдаты — огромный венок и гирлянду из ели.

…Обретя покой среди горных вершин Тянь-Шаня, Пржевальский так и не стал его исследователем, хотя намерения такие имел. 19 января 1885 года, находясь в районе Лобнора (озера на западе Китая. — Прим.ред.), он писал: «Если же нас не пустят в Тибет…, тогда на Иссык-Куль мы придем раньше и займемся исследованием центрального Тянь-Шаня».

Вместе с тем

Памятник Николаю Пржевальскому в Караколе был открыт летом 1894 года. Строили его в течение пяти лет. Два года ушло на заготовку и перевозку каменных глыб, три — на их обработку и подгонку. Памятник, как говорится в книге Леонида Сумарокова, стал первым в Киргизии произведением монументальной скульптуры. Он получился изящным и одновременно величественным. Высота составила 8,2, ширина — 2,5 метра. Вес памятника 365 тонн, масса орла — тонна.

Мнение

Леонид Сумароков, один из авторов книги «Евразийские хроники Н. М. Пржевальского»:

— В России от экспедиций Пржевальского ожидали укрепления торговых связей. Сведения, полученные им, не расценивались как информация военного характера. Пржевальского рассматривали как человека, который мог бы реализовать задачи присутствия «мягкой силы» России на Тибете. В XIX веке ситуация у границ российской империи в корне отличалась от колониальной деятельности той же Великобритании в Индии, поэтому проникающие в Среднюю Азию англичане были удивлены порядком, который был установлен в Туркестане.

Пристань-Пржевальск. Конечный пункт великих путешествий.


К образу Пржевальского я был неравнодушен чуть ли не со школы, а в институте даже писал о его экспедициях курсовую, текст которой у меня, увы, не сохранился. Романтический образ Русского офицера и Великого путешественника, помноженный на музыку центральноазиатских названий: Тарим, Такла-Макан, Лобнор, Куньлунь, тангуты, еграи, Алашань, Ордос, Кукунор, Цайдам; проходящая через все экспедиции красной нитью мечта — добраться до Лхасы, и совершенно нелепая смерть в самом начале пути, когда тибетский пермит был в кармане… Пржевальского ещё при жизни называли величайшим путешественником в истории человечества, и пожалуй в своём классе сухопутного исследователя (то есть за вычетом далеко ушедших купцов типа Марко Поло и великих мореплавателей типа Джеймса Кука) ему действительно не было равных. Он умер в 1888 году под Караколом, который год спустя переименовали в Пржевальск — кажется, первый в русской истории случай переименования города в честь героя! Там же, на берегу Иссык-Куля, путешественник был похоронен, и со временем вокруг его могилы вырос целый мемориал. Туда, осмотрев в прошлых частях Каракол старый и новый, теперь и отправимся.
Каракол стоит не на берегу Иссык-Куля, а в нескольких километрах от озера, которое в восточный берег вдаётся двумя длинными заливами. У окончания залива Пржевальского и находится мыс с могилой путешественника. Посёлок на заливе — формально в подчинении города, его дальний район Пристань. Более того, в отличие от самого Каракола он так и не был переименован, поэтому фактически выходит, что ныне Каракол и Пржевальск — не одно и то же. С центральной площади, почти от подъезда гостиницы, где мы жили, туда каждые полтора-два часа ходит такая неожиданная в Киргизии вещь, как рейсовый автобус! Это, конечно, допотопный ПАЗик — но не частник по заполнению и даже не маршрутка.


Его конечная называется Дачи и находится в 3-4 километрах дальше Пристани — поэтому следите за дорогой и заранее поставьте шофёра в известность, куда вам надо. Вечером ПАЗик уходил забитым под завязку, причём среди его пассажиров было неожиданно много русских. До Пристани порядка 9 километров, остановка «Музей» чуть-чуть недоезжая посёлка:


Биографию Пржевальского довольно кратко можно прочесть, . Я перескажу ещё короче, и кто считает это занудством и неуважением к читателю — может смело простить текст до фото №5.
Пржевальский родился в 1839 году на Смоленщине в семье обедневшего помещика, и его дальним предком был герой Ливонской войны (с литвинской стороны) Перевальский, получивший тогда дворянство. Николай и сам пошёл в военные, служил в Рязани и городе Белый на всё той же Смоленщине, но в общем чувствовал, что в полку он лишь теряет время: первая попытка стать путешественником — прошение о переводе на Амур — и вовсе закончилась тремя сутками на гауптвахте. Пржевальский пошёл другим путём — поступил в академию Генштаба, и уже в 1864 году за свои географические статьи был принят в Русское географическое общество. Затем преподавал географию в юнкерском училище Варшаве, и наконец в 1867 году при покровительстве Петра Семёнова (впоследствии -Тян-Шаньского) направлен в свою первую (или, правильнее сказать, «нулевую») экспедицию на Дальний Восток, в бассейн Уссури, не для открытий, а для комплексного описания текущих условий. По сути это был такой сверх-экзамен, и в РГО результатом остались довольным. Следующая экспедиция была уже не «куда пошлют», а по своему маршруту в неведомые доселе места — из Кяхты через китайские Монголию и Синьцзян в несколько лет как русское Семиречье, и в общем получилось как в той песне Вени д’Ркина:
Дорога была долгая, затея — обречённая, и всё же, всё же…
Вёрсты за верстой пешком,
Небо, снег да Солнышко —
Мы так не сможем… —
вчетвером, при минимальном бюджете, стартовав в ноябре (когда там морозы под -40 и свирепые ветра), при всевозможных препонах китайских чиновников, в полном отрыве от своей страны, путешественники за 3 года прошли почти 12 тысяч километров. Впечатлившись результатом, Вторую Среднеазиатскую экспедицию РГО финансировало и освещало с большим размахом — на этот раз из Кульджи на восток, к реке Тарим и озеру Лобнор… но вторая экспедиция не задалась: подвели попутчики, какая-то навязчивая инфекция, охватившее Синьцзян мусульманское восстание и наконец смерть матери на малой родине. Пржевальский был столь деморализован, что решил было поставить крест на этом деле… но как оказалось, провальной экспедиция казалась только ему самому на фоне неосуществленных планов, РГО же вновь так впечатлилось, что третью экспедицию организовало и профинансировала, не спрашивая.


Третья и четвёртая экспедиция оказались безусловно удачны… с одной оговоркой: оба раза Пржевальского так и не пустили в Лхасу, которая стала для Николая Михайловича едва ли не целью жизни. Древний Восточный Туркестан, повидавший за тысячелетия немало государств, народов и империй, для европейцев был местом не менее загадочным, чем Амазония или Чёрная Африка, и Пржевальский со товарищи были первыми белыми людьми, увидевшими многие его районы. И это были не купцы, не авантюристы, а действительно исследователи: как пример, в Третью экспедицию на тибетском перевале Тангла (5072м) Пржевальский невзнначай отметил, что несмотря на огромную высоту, тут вполне могла бы пройти железная дорога… и ныне на этом перевале действительно находится самая высокогорная железнодорожная станция мира. Не сомневаюсь, что за этим стояла подготовка к экспансии — Туркестанское генерал-губернаторство вполне могло прирасти с годами Кашгарской и Турфанской областями, которые сейчас наверное выпали бы в Республику Уйгуристан (с пожизненным прездинетом и регистрацией в 3-дневный срок), ну а там — прямая дорога к овладению Тибетом. Но не задалось, и Пржевальский остался в истории как чистый исследователь.


Впечатляет и то, как он умер: в самом начале Пятой Центральноазиатской экспедиции, ещё под Пишпеком, вдоволь наохотившись на дичь чуйских плавней, Пржевальский вопреки элементарной технике безопасности выпил воды из степного ручья, и под Караколом через пару недель слёг с брюшным тифом. Меня это не удивляет, я знаю подобные ошибки по себе и называю их «синдром Пржевальского»: порой профессионал, привыкая к своей непобедимости, доведя своё мастерство до автоматизма, настолько привыкает, что за всё везде ништяк, что сам не замечает, как забывает о том, что ошибка в принципе возможна — и внезапно прокалывается так, как не прокололся бы и новичок. А может это просто Судьба — так и не дойти до Лхасы, как Македонскому — до Ганга…


Похоронили Пржевальского в 1888-м, памятник на могиле поставили в 1894-м, ну а музей открылся и вовсе в 1957-м году. Парк открыт дотемна, музей — до 18 часов. У входа — орёл и архары, а в холле — глобус и удивительная изразцовая карта, видимо того же времени. Её надо смотреть в полном размере — слева и справа (увы, многие подписи получились неразборчиво — фотоаппарат у меня всё же слабоват).


Атриум музея с непременными балбалами:


В музее как-то пустовато — может, так и замышлялось, а может — часть экспонатов убрали в запасники от греха подальше:

В основном тут копии писем и документов. Особенно впечатлили рисунки Всеволода Роборовского — начиная с Третьей экспедиции главного соратника Пржевальского и продолжателя его дела в 1890-х.

Личные вещи Пржевальского — само собой не домашние, а походные (извиняюсь за фиговое качество снимков):

О Пржевальском есть немало легенд. Не секрет — его внешнее сходство со Сталиным (говорят, кошмаром ленинградских экскурсоводов у Адмиралтейства был вопрос «А почему дорогой товарищ Сталин с верблюдом?»), и конечно не могло не родиться легенды, что Сталин — незаконорожденный сын Пржевальского (тем более в 1878 году Николай Михайлович действительно был не в дороге). Но ещё интереснее это звучит вместе с другой легендой, якобы Пржевальский был незаконорожденным сыном Александра II. Оба мифа, конечно, абсолютно беспочвенны — но красивы, а в паре и вовсе порождают целый эпос. И в целом мне просто хорошо представляется этот образ неутомимого, неунывающего, быстрого в мыслях, безусловно обладающего чувством юмора, но при этом строгого и бескопромиссного прирождённого Лидера у костра и палатки где-нибудь на ледяном перевале через Куньлунь или в гиблых бродах Лобнора.

В экспедициях Пржевальский провёл в совокупности 9 лет, пройдя 31500 километров — не автобусами и поездами, прошу заметить, а пешком и верхом. Замерзал в зимней Гоби, отстреливался от дунганских разбойников, пробивался через препоны китайских чинуш, лечился от кожной инфекции в зайсанском гарнизоне, и всё исследовал комплексно-географически, измерял, картографировал, записывал, в России издавая книги, расходившееся не хуже художественных.
В музее, к слову, о заражении тифом ничего нет — тут пишут, что просто простудился, промокнув за охотой на фазанов. Такая версия тоже вполне логична: великий путешественник просто устал, но умереть оказалось легче, чем остановиться.

14а.
Монумент Пржевальскому находится дальше — к нему ведёт, слегкая изгибаясь от входа, главная аллея парка:

Собственно, два памятника Пржевальскому создали одни и те же авторы: скульптор Иван Шредер, архитектор Александр Бильдерлинг: в 1892 году — в Петербурге, а в 1893-94 (с учётом доставки и монтажа) — здесь. Собственно, не считая балбалов и древних будд, это первая скульптура в Киргизии. В 1916 году восставшие киргизы пытались разрушить памятник, стащив его с постамента в озеро, но у них не хватило волов. Разговоры о его сносе были и в 1990-е: якобы, в одной из своих книг Пржевальский писал, что «киргизы — народ ленивый и вороватый. К царской службе непригодный.», но правда это или вымысел местных националистов — судить не берусь, ибо в оригинале этой фразы не помню (хотя мог вполне и не придать ей значения — всяким тангутам, дунганам, еграям, таримцам, лобнорцами и тибетцам в их палатках из чёрной шерсти Пржевальский выносил самые разные характеристики). Памятник же я бы назвал одним из самых красивых в Российской империи:

Но памятник — не сама могила, она чуть поодаль:

А за забором вид на залив Пржевальского, крайнюю восточную точку Иссык-Куля:

Аллеи парка — как и всё в Киргизии, он довольно запущен:

Ещё один памятник, явно современный — Кусейну Карасаеву, киргизскому лингвисту и, как я понимаю, «пржевальсковеду»:

Кажется, контора музея. Или отдельный музей Карасаева… Как говорил Пржевальский, «у путешественника нет памяти» — впечатлений так много, что без дневника рассказывать можно только по горячим следам:

Ещё он говорил: «Путешествия потеряли бы половину своей прелести, если бы о них нельзя было бы рассказывать».
А тут, судя по иконке над дверью, как бы и не часовня:

До автобуса было ещё около часа, и мы с darkiya_v неторопясь направились в посёлок. На мысу, но вне ограды парка обнаружилось внушительных размеров русское кладбище:

В том числе ещё один памятник. 300-летие — это 1996-й год, то есть ещё и попытка сберечь идентичность. К военному флоту, кстати, Иссык-Куль имеет самое прямое отношение — из-за полной обособленности его бассейна в сочетании с морской глубиной после войны здесь был создан полигон «Озеро» для испытания подводного оружия (торпед и т.д.), база которого как раз по соседству с Пристанью. Причём до сих пор — только теперь Минобороны РФ.

Узкий залив уходит вдаль, до открытого озера 17 километров:

Вид на мыс — вот только сам памятник закрывают деревья:

В сгущающихся сумерках идём к спуску:

Посёлок Пристань очень уютно расположился между обрывов:

И атмосфера тут какая-то не среднеазиатская, а скорее уральская или сибирская. Золотистые берёзы, сырые сумерки, просторная вода…

Заброшенный ДК — наверное, когда-то был мечетью или церковью:

Заброшенный порт и всадник на коне — это очень по-киргизски:

На ПАЗике мы доехали сначала до конечной — тех самых «Дач» в селе Михайловка. По дороге ещё какие-то сталинки в распадках, довольно живописные обрывы и виды на иссык-кульский простор. Хотя вообще-то залив грязноватый и заросший, купаться в нём я бы не стал.

Обратно были единственными пассажирами. Не считая, разве что, трёх маленьких детей шофёра, резвившихся по салону.

И в завершение рассказа о Караколе могу посоветовать текст part7 — о том, каким этот городок был в 1980-е годы.
В следующих пяти постах же — сплошь ущелья Терскей Ала-Тоо, с запада на восток по Южному берегу: пригородное Каракольское ущелье, изящный и чистый Жеты-Огуз, грандиозный Барскаон, под-облочная золотая Арабель и американская Сказка.
P.S.
А лошадь Пржевальского, с которой у большинства людей имя путешественника ассоциируется в первую очередь, я видел один раз в полудикой природе. Только не в Средней Азии, а в Чернобыльской зоне отчуждения, где их акклиматизировали в 1990-е годы. Красивое и сильное животное.

КИРГИЗИЯ-2013
Вступление. Обзор поездки.
Предыстория.
Южный Казахстан.
Талассская долина.
Талас. Областной центр по-киргизски.
Манас-Ордо. Ставка Манаса.
Путь юрты.
Юрты и скот на джайлоо.
Как делают юрты? Кызыл-Туу на Иссык-Куле.
Как делают юрты? Кочкорка в Нарынской области.
Собрать и разобрать юрту.
Кыргызстан в общем.
Киргизия с воздуха. Алма-Ата — Бишкек — Ош.
«Из-за дальних гор, из-за древних гор». История.
Люди Кыргызстана.
Демократия по-среднеазиатски. Реалии современности.
Киргизские обычаи, живые и мёртвые.
Бишкек и Чуйская долина.
Вокзалы и базары.
Площадь Ала-Тоо.
Бульвар Эркиндик.
Чуйский проспект.
Шёлковый путь и остатки Пишпека.
Чон-Арык и виды города.
Садовое, Александровка, Беловодск. Сёла Чуйской долины.
Токмак и Буранское городище. Древняя столица Восточного Туркестана.
Иссык-Куль
Дорога на Иссык-Куль. Боомское ущелье и Балыкчи (Рыбачье).
Вокруг Иссык-Куля. Деревни и пейзажи.
Чолпон-Ата. Иссык-Кульский курорт.
Каракол (Пржевальск). Старый русский город.
Каракол (Пржевальск). Советское и мусульманское.
Пристань-Пржевальск.
Каракольское ущелье.
Ущелье Жеты-Огуз.
Тамга и Барскаонское ущелье.
Заоблачное плато Арабель.
Нарынская область.
Балыкчи — Нарын. Дорога через горы.
Чон-Туз и Араголь. Окрестности Кочкорки.
Нарын. Город на двух километрах.
Дорога на Таш-Рабат.
Таш-Рабат и его яки.
Дорога Бишкек-Ош.
Северная половина.
Южная половина.
Базары Южной Киргизии.
Южная Киргизия.
Джалал-Абад, где лечился Иов.
Майли-Сай (Майлуу-Суу). Город.
Майли-Сай (Майлуу-Суу). Урановые рудники.
Арсланбоб. Кишлак и ореховый лес.
Арсланбоб. Горы и водопады.
Узген. Узбекистан в Киргизии.
Ош уездный и советский.
Ош восточный.
Ош. Вокруг Сулейман-горы.
Ош. Сулейман-гора.

Восстание в Торгайской области

0 В годы Первой мировой войны

Начало восстания.

Указ царя о призыве казахов на тыловые работы был получен в Оренбурге 28 июня 1916г. Администрация Торгайской области провела съезды волостных управителей и аульных старшин совместно с «почетными аксакалами», на которых было принято решение о немедленном и неуклонном выполнении царского указа. Однако недовольство казахов росло с каждым днем.

В аулах Костанайского, Иргизского, Актюбинского уездов начались стихийные выступления крестьян. Губернатору Торгайской области стали поступать тревожные сведения о вооруженных выступлениях казахского населения. Один из уездных начальников сообщал, что повстанцы концентрируются в ущельях гор, нападают на почту, разбирают полотно железной дороги, громят волостные правления, убивают волостных управителей. Администрация в тревоге отмечала, что восстание охватывает всю область.

В Торгайском уезде образовался крупный повстанческий отряд, который возглавил Амангельды Удербайулы (Иманов). Родился Амангельды 3 апреля 1873 г. на территории современного Амангельдинского района Костанайской области. До 12 лет учился в аульной школе, затем в медресе дулыгальского имама Абдрахмана. Здесь он проучился четыре года, освоил турецкий, персидский и арабский языки. С 1913 г. Амангельды стал подписчиком журнала «Айкап» и газеты «Казак». В 1910 г. в Терисбутаке, где жил род Амангельды, по его инициативе была построена школа.

Еще до восстания Амангельды был известен в степи как поборник народной свободы, противник колониального режима. Не раз ему пришлось побывать в тюрьмах, ездить в Петербург по делам заключенных казахов.

В июле 1916г. Амангельды начинает собирать разрозненные казахские отряды в единую армию и уже в начале августа в урочище Сурша он избирается повстанцами сардарбегом (главнокомандующим). Кроме того, были избраны ханы: от кыпчаков — Абдугаппар Жанбосын, от аргынов — Оспан Шолак.

Армия Амангельды отличалась от других отрядов повстанцев организованностью и дисциплиной. Сарбазы (солдаты) разделялись на десятки, сотни и тысячи. Управление осуществлялось через Военный Совет, выполнявший функции штаба. При Совете работал секретариат, решавший все административные вопросы, здесь же размещалась почта. Судейская коллегия при штабе занималась разбором жалоб, решением различных юридических вопросов. Спорные вопросы между сарбазами и мирным населением разрешал елбеги, который назначался штабом на каждую тысячу хозяйств. Налоги и продовольствие для повстанцев собирали жасакши, финансами заведовал специально назначенный казынаши.

Население, признавшее повстанческих ханов, освобождалось от всех видов налогов, кроме битамал, 4 рубля со двора, для богатых и зажиточных хозяйств на нужды повстанческой армии, была налажена почтовая система.

Боевые действия осенью 1916 года.

К октябрю 1916 г. в Торгайском и Иргизском уездах насчитывалось до 20 повстанческих отрядов, в каждом из которых было по 2-3 тыс. человек. Повстанческие отряды объединялись в три группы. Первая группа, находившаяся на севере от Торгая, состояла из казахов Наурзум-ской и Сары-Копинской волостей; вторую группу, расположившуюся к западу от Торгая, представляли отряды Тусунской и Шуба-ланской волостей; в третью группу (восточное Торгая) входили отряды Кайдаулской, Аккумской и Караторгайской волостей.
17 октября повстанцы Актюбинского уезда осадили село Карабутак, на следующий день атаковали карательный отряд около оз. Кожекуль. После упорного боя царские войска вынуждены были отступить. 21 октября 4 тыс. повстанцев в районе оз. Татыр вели бой с казачьей сотней и полицейским отрядом. 23 октября 15 тыс. повстанцев во главе с Амангельды окружили г. Торгай. Командующий войсками Казанского военного округа телеграфировал военному министру о том, что «положение в Торгайском и Иргизском уездах быстро ухудшается. С Торгаем прервана не только телеграфная связь, но и прекращено всякое сообщение. Торгай обложен, Иргиз окружается». Одновременно сообщалось, что повстанцы, овладев Торгаем и Иргизом, намерены прервать железнодорожное сообщение по линии Оренбург-Ташкент.

К торгайским повстанцам присоединились казахи соседних областей. В ноябре 1916г. число восставших достигло 50 тыс. Повстанцы почти полностью парализовали местный колониальный аппарат. Карательные отряды не могли подавить восстание.

Царское правительство решилось на крайние меры. Был сформирован специальный экспедиционный корпус под командованием генерала Лаврентьева, в который вошли части, снятые с фронта. Корпус начал наступление сразу с трех сторон — из Костаная, Актюбинска и Шалкара.

Повстанцы стремились взять Торгай до прибытия царских войск, однако предпринятые ими 6 ноября попытки взять город штурмом окончились неудачей. Город продолжал оставаться в осаде в течение 10 дней, но долго держать Торгай в осаде было невозможно, так как к нему приближались основные силы карательной экспедиции. Повстанцы сняли осаду и выступили навстречу отрядам русских войск. 16 ноября повстанцы в районе почтовой станции Тункойма атаковали карательный отряд. С трудом пробившись через ряды повстанцев, отряд карателей в тот же день вступил в Торгай.

Во второй половине ноября основная масса повстанцевотошла на 150 км от Торгая и сосредоточилась в районе урочища Батпак-Кара, часть — в песках Аккум. Повстанцы создали в Батпак-Каре совет по руководству военными действиями и управлению занятыми районами.

Для борьбы с повстанцами из Самары выступила новая карательная экспедиция генерала Макарова, к которому присоединились части из Оренбурга.

Несмотря на плохое вооружение, восставшие сковывали основные силы карателей, широко применяя партизанские методы борьбы. 22 ноября на станции Улпан 4 тыс. повстанцев столкнулись с карательным отрядом. Из донесения штаба казанского военного округа известно, что «киргизы» (казахи) приняли военный строй, колонны идут уступами, атакуют лавой, на отдыхе охраняется заставами и разъездами, высылаемыми за 25 верст».

Боевые столкновения произошли также 21-23 ноября на почтовых трактах между Иргизом и Торгаем. 30 ноября повстанцы численностью до 6 тыс. человек, получив сведения о движении отряда полковника Фон Розена, выступили ему навстречу. «Несмотря на открытый артиллерийский, пулеметный, ружейный огонь киргизы продолжили наступление»,-докладывал царю начальник генерального штаба.

Боевые действия зимой 1916-1917 гг. Рано наступившая зима, сильные морозы и выпавший снег затрудняли действия повстанцев. Амангельды и Абдугаппар сосредотачивали свои отряды в местах, труднодоступных для карательных войск. Повстанцы обеспечили себя продовольствием и фуражом, построили землянки и юрты. С начала 1917 г. Амангельды намеревался возобновить борьбу.

Первому карательному отряду, выступившему из Костаная в направлении Бетпак-Кары, преградили путь повстанцы двух Наур-зумских волостей, численностью до 2 тыс. человек. 13 января 1917 г. в урочище Шошкалы-Копа, а 14 января в урочище Куюк-Копа произошли бои, вынудившие карательные отряды отступить.

Накануне Февральской революции, когда в других областях Казахстана военные действия уже прекратились в торгайской степи бои между карательными отрядами и повстанцами продолжались. В середине февраля 1917г. отряд подполковника Тургенева предпринял наступление на укрепленную базу повстанцев в районе Батпак-Кара. Столкновение повстанцев с карателями произошло 18 февраля в районе аула №6 Каракугинской волости, 21 февраля — в урочище Кумкешу Караторгайской волости, 22-24 февраля повстанцы вступили в последнее сражение с русскими войсками в районе Дугал-Урпек. Сражаясь с исключительным упорством, повстанцы медленно отступали в глубь степи. Во время отступления казахов с аулами по льду Торгая русские отряды, обстреливая их с обеих сторон, убили несколько сот женщин, стариков и детей, более тысячи сарбазов.

В конце февраля каратели отступили, оставив Дугал-Урпек в руках повстанцев. После победы Февральской революции число повстанческих отрядов в степи резко возросло, а в конце 1917 г. Амангельды занял Торгай.
Таким образом, царизму не удалось подавить восстание казахов, но социально-экономическое положение казахского аула за время восстания резко ухудшилось. Многие хозяйства были разграблены карателями, часть повстанцев была вынуждена откочевать на территории Китая и Монголии. В целом за эти годы численность казахов в Российской империи сократилась более чем на 600 тыс. человек.