Трудовая армия в годы войны

Ужасы трудовой повинности

Официально эти люди считались свободными, но на деле их быт практически ничем не отличался от быта заключенных. Жили, как правило, в бараках. Не хватало теплой одежды, белья, постельных принадлежностей, обуви, не говоря уже о продовольствии.

Смертность среди трудармейцев была очень высокой. В основном умирали от дистрофии, проще говоря, недоедания, так как паек был очень скудным.

Так, из 120 тысяч трудармейцев, работавших на заводах Южного Урала, к концу войны остались в живых чуть более 34 тысяч человек. Умерших тайно по ночам хоронили в общих могилах без документов. Не устанавливали даже табличек, что впоследствии сильно затруднило работу поисковых отрядов.

Вот выдержка из воспоминаний поволжского немца Вилли Гебеля, родившегося в 1925 году в селе Кеппенталь и мобилизованного в ноябре 1942 года на Гремячинское угольное месторождение: «Каждое утро из бараков выносили одного-двух покойников. Особенно запомнился мне январь 1943 года. Мороз достиг минус 53 градусов. Два дня всем строителям разрешили остаться дома. Позже чуть потеплело до минус 49, и тогда какой-то начальник приказал всех вывести из барака на очистку железнодорожного пути вблизи шахты. Вышли более 300

человек. Каждый третий, вернувшийся со снегоуборки, обморозил руки или ноги. Работники медсанчасти не имели права освободить от работы даже сильно обмороженных. А на работу они не в силах были ходить, и их немедленно лишали пайки хлеба и горячего питания. Это было для ослабленных людей равносильно смерти. В итоге чьего-то головотяпства мы потеряли навсегда более сорока товарищей».

Мир Знаний.

Термин «трудовая армия» к самому понятию армии имеет весьма приблизительное отношение. Речь идет о принудительной трудовой повинности, которая была введена в конце 1941 года в России и других советских республиках.

«Армия труда»

В Советском Союзе вообще были популярны различные «комсомольские стройки» и тому подобные проекты. Но на них по большей части люди ехали добровольно. Также в годы сталинских репрессий существовала система ГУЛАГа, широко использовавшая труд заключенных. Именно зеки трудились на лесоповалах, строили Беломорканал.

В начале Великой Отечественной войны в связи с «особым периодом» было решено создать трудовые организации военного образца в виде рабочих батальонов, включенных в систему НКВД, а позже МВД СССР. Они занимались «решением различных хозяйственных задач» — в основном добычей полезных ископаемых, строительством и лесозаготовками, трудились на предприятиях оборонной и сырьевой промышленности, в том числе и на производстве ртути и урана.

Кого же мобилизовывали в трудармию? Прежде всего тех, кто считался «неблагонадежными» по социальному или национальному признаку. То есть этих людей вроде бы формально было не за что арестовывать, но и оставлять их на свободе было бы «политической близорукостью».

Основную часть трудармейцев составляли этнические немцы, которые теоретически могли перейти на сторону врага. Но были среди несущих принудительную трудовую повинность и финны, эстонцы, румыны, венгры, итальянцы, корейцы, интернированные лица, освобожденные советские военнопленные. Входили в число мобилизованных и те, кого по каким-то причинам признали негодными к строевой военной службе, но кому здоровье позволяло заниматься физическим трудом. Таким образом, с одной стороны, осуществлялся контроль над «политически неблагонадежными гражданами», с другой — решалась проблема нехватки рабочих кадров. Ведь советскую экономику надо было поднимать, а на одном трудовом энтузиазме далеко не уедешь. Вот и заставляли миллионы людей работать «за страх, а не за совесть».

По словам доктора исторических наук, профессора Аркадия Германа, термин «трудовая армия» не упоминался ни в одном официальном документе тех лет. Трудармейцами стали называть себя сами мобилизованные, по аналогии с «революционными армиями труда», существовавшими в 1920-е годы. Их создавали из бойцов РККА, они занимались заготовкой и доставкой в населенные пункты продовольствия и фуража, строительными работами и т.п.

Ужасы трудовой повинности

Мобилизация в трудовую армию проводилась в несколько этапов. Первый «призыв» проходил с сентября 1941 по январь 1942 года на основании постановления Политбюро ЦК ВКП(б) от 31 августа 1941 года «О немцах, проживающих на территории Украинской СССР». Под него попали большей частью мужчины-немцы призывного возраста. Второй этап длился с января по октябрь 1942 года. Он охватил всех мужчин-немцев в возрасте от 17 до 50 лет. Сначала брали только переселенцев, затем стали призывать и тех, кто постоянно проживал в восточных районах страны. Третий этап — с октября 1942 по декабрь 1943 года — представлял собой массовую мобилизацию советских немцев, причем не только мужчин, но и женщин в возрасте от 16 до 45 лет, кроме беременных и имевших детей до трехлетнего возраста.

Призыв осуществлялся через военкоматы. Мобилизованным предписывалось явиться на сборный пункт с документами, теплыми вещами и запасом продовольствия, как будто их и в самом деле отправляли на фронт.

Официально все эти люди считались свободными, но на деле их быт практически ничем не отличался от быта заключенных. Жили, как правило, в бараках, расположенных в «особых зонах». Там царил военизированный, казарменный режим. Всем заправляли командиры. Выходить за пределы зоны можно было только по специальным пропускам или вместе со своей колонной. На работу трудармейцев гоняли строем. В момент прибытия очередного члена трудовой армии в лагерь на него заводилось личное дело, в котором фиксировались любые, даже самые незначительные нарушения. Если кто-то дезертировал из лагеря или просто отказывался выходить на работу, неважно по какой причине, его ждал расстрел.

Не хватало теплой одежды, белья, постельных принадлежностей, обуви, не говоря уж о продовольствии. Смертность среди трудармейцев была очень высокой. В основном умирали от дистрофии, то есть проще — недоедания, так как паек был совсем скудным.

Понятно, что добровольно в такие невыносимые условия никто бы не поехал. Фактически трудармейцы (или, по крайней мере, их часть) являлись «смертниками». Именно поэтому трудовую повинность сделали принудительной.

Вот выдержка из воспоминаний поволжского немца Вилли Гебеля, родившегося в 1925 году в селе Кеппенталь и мобилизованного в ноябре 1942 года на Гремячинское угольное месторождение:

«Каждое утро из бараков выносили одного-двух покойников. Их клали на ручные сани, везли в ближайший лес, разгребали снег и старые листья и укладывали мертвых, засыпая откинутым снегом: копать мерзлую землю сил ни у кого не было.

Особенно запомнился мне январь 1943 года. 15 января мороз достиг -53 градусов. Следующие два дня всем строителям разрешили остаться дома. К полудню 18 января чуть потеплело до -49, и тогда какой-то начальник приказал всех вывести из барака на очистку железнодорожного пути вблизи шахты №62. Вышли более 300 человек… Каждый третий, вернувшийся со снегоуборки, обморозил руки или ноги. В медпункте бинтов и мази на всех не оказалось… Но самое печальное в этой истории — работники медсанчасти не имели права освободить от работы даже сильно обмороженных. А на работу они не в силах были ходить, и их немедленно лишали пайки хлеба и горячего питания. Это было для ослабленных людей равносильно смерти. В итоге чьего-то головотяпства мы потеряли навсегда более сорока товарищей».

Сохранилась еще докладная записка на имя директора Челябинского тракторного завода, в которой говорится, что в одной из колонн было зарегистрировано 344 человека, страдающих дистрофией. При этом 262 из них не была оказана медицинская помощь. Там же было зафиксировано 16 случаев смерти от дистрофии. Сухие сводки из архивов свидетельствуют о том, что только с 1943 по 1945 год на кладбище в Тракторозаводском районе было похоронено 229 умерших трудармейцев.

Из 120 тысяч трудармейцев, работавших на заводах Южного Урала, к концу войны осталось в живых чуть более 34 тысяч человек. Умерших тайно по ночам хоронили в общих могилах без документов. Не устанавливали даже табличек, что впоследствии сильно затруднило работу поисковых отрядов. Родственники погибших впоследствии много лет ничего не могли узнать о судьбе своих близких, ведь им не присылали даже «похоронок». На предприятиях, где люди работали до мобилизации, зачастую вообще не оставалось официальных сведений о том, что их забирали в трудовую армию: человека просто увольняли задним числом после того как он переставал ходить на работу.

Забытые

На четвертом этапе, который начался в январе 1944 года, произошло частичное облегчение условий жизни и работы для исполнителей трудовой повинности. Некоторые трудовые отряды были ликвидированы. Но начался приток новых трудармейцев с освобожденных Красной армией зарубежных территорий, в том числе и из Германии.

Официально трудовые армии были расформированы в 1947 году. Этническим немцам, проживавшим ранее на территории СССР, чьи семьи были ранее выселены на окраины страны — в Казахстан, на Урал и в Сибирь, разрешалось воссоединяться со своими родственниками. Жить в других местах им запрещалось.

На деле же труд военнопленных и мобилизованного в трудовую армию гражданского населения использовался в СССР вплоть до середины 1960-х годов. Но советская печать об этом не сообщала: ведь тогда бы возникли вопросы — куда делись тысячи людей, не выдержавших голода, холода и непосильных условий труда?

Открыто писать о трудовых армиях стали только в период перестройки. А в 2013 году вышел документальный фильм «Трудовая армия», созданный по заказу Общественной организации «Немецкая национальная автономия Омской области». Он содержит воспоминания российских немцев, которым в юности пришлось нести принудительную трудовую повинность и которым удалось выжить в этих страшных условиях.

Но, разумеется, трагедия коснулась не только немцев, а представителей всех национальностей и слоев населения. Трудовые армии стали одной из самых черных страниц советской истории.

Государственный архив Восточно-Казахстанской области и его филиалы

О работе в трудармии в годы войны. За страницами архивных документов

«Трудовая армия» — что означает этот термин знают не все, потому что в годы Великой Отечественной войны употреблялся неофициально.

В годы Великой Отечественной войны «трудармейцами» стали называть себя те, кто выполнял принудительную трудовую повинность. Но ни в одном официальном документе периода 1941-1945 гг. понятие «трудовая армия» не встречается. Трудовая политика советского государства военного времени связывалась с терминами «трудовая повинность», «трудовое законодательство».

После начала Великой Отечественной войны значительная часть трудоспособного населения промышленных районов страны была призвана в Красную армию. В тыл страны массово были эвакуированы предприятия оборонного значения из центральной полосы России, где велись боевые действия. Для оставшихся и вновь прибывающих предприятий требовались рабочие руки, необходимо было возводить новые корпуса, производить изделия военного назначения, стране нужен был лес, уголь.

30 июня 1941 г. при Совете народных комиссаров СССР был создан Комитет по учету и распределению рабочей силы. На местах создавались специальные бюро, которые организовывали учет неработающего населения, производили мобилизацию и направление в оборонную промышленность лиц, признанных трудоспособными. После принятия постановления СНК СССР от 23 июля 1941 г. «О предоставлении Совнаркомам республик и край(обл)исполкомам права переводить рабочих и служащих на другую работу» местные органы власти получили возможность маневрировать рабочей силой независимо от ведомственного и географического признаков.

Уже осенью 1941 года под руководством наркомата обороны в Казахстане и Средней Азии начали формироваться строительные батальоны и рабочие колонны. В них призывали трудоспособное население и негодных к строевой службе. Из трудармейцев, чья служба приравнивалась к военной, формировали отряды.

Первый этап – в сентябре 1941 года. Согласно постановлению Политбюро ЦК ВКП(б) от 31 августа 1941 г. «О немцах, проживающих на территории Украинской ССР», в Украине происходит трудовая мобилизация мужчин-немцев в возрасте от 16 до 60 лет.

Второй этап – с января по октябрь 1942 г. Его началу послужило постановление Государственного Комитета Обороны № 1123 сс от 10 января 1942 года «О порядке использования немцев-переселенцев призывного возраста от 17 до 50 лет». Мобилизации подлежали депортированные из европейской части СССР немцы-мужчины, годные к физическому труду в количестве 120 тыс. человек на всё время войны.

С октября 1942 года по декабрь 1943 года была организована самая крупная мобилизация немцев. На основании постановления ГКО СССР № 2383 сс от 7 октября 1942 года «О дополнительной мобилизации немцев для народного хозяйства СССР» в трудовую армию призывались мужчины-немцы в возрасте от 15 до 55 лет, а также женщины-немки в возрасте от 16 до 45 лет, кроме беременных и имевших детей в возрасте до трех лет. Дети старше этого возраста передавались на воспитание остальным членам семьи, а в случае их отсутствия – ближайшим родственникам или колхозам.

Историография «трудовой армии» периода Великой Отечественной войны насчитывает чуть более 10 лет. В конце 80-х годов ХХ века появился ряд публикаций, поднимавших вопросы депортации советских немцев и других народов, в ряде из которых была поставлена проблема взаимосвязи судьбы депортированных народов и «трудовой армии». Советские немцы вместе со всем народом приближали победу над агрессорами, но история об этом хранит молчание, как и о том, что представляет собой «трудармия». О вкладе советских немцев в дело Победы пишется немало, но вопрос участия советских немцев в «трудармии» освещен скудно.

Воспоминания о работе в трудармии.

В Зыряновском архиве хранится книга учета спецпоселенцев, расселенных по территории Зыряновского района за 1941-1942 годы. Немцы, высланные с Поволжья и Краснодарского края, очутились в нашем районе не по своей воле. Семья Нейман была выселена из Варениковского района Краснодарского края села Джигинка. Главу семьи, отца, забрали еще в 1937 году, объявив его «врагом народа», он погиб где-то в далекой Сибири. Тогда всех мужчин, по воспоминаниям Эрны Васильевны, забрали из деревни. Чем лучше человек работал, мог себя и семью обеспечить, тем сильнее было обвинение в его адрес. В 1941 году на осиротевшую многодетную семью свалились еще беды: началась война, а вместе с ней и выселение вглубь страны. Объявили, что нужно им собраться в трехдневный срок. Пришлось оставлять все, что было нажито, и ехать по принуждению в неизведанные края. Накормили в последний раз домашнюю скотину, отпустили ее в поле и поехали. Правда, за сданные государству корову и нетель дали справку, пообещав, что там, где они переселенцы остановятся, им выдадут по этой справке домашний скот. Везли в вагонах, не предназначенных для перевозки людей, в так называемых «телячьих» вагонах до Усть-Каменогорска. У каждой семьи в поезде были свои два кирпича, на которых при остановке готовили себе какую-нибудь пищу. До Зыряновска привезли на баржах до пристани Гусиная.

Нейман Эрна в годы войны

В Зыряновском районе семью определили в село Подорленок. Здесь и впрямь, по справке корову дали, а за нетель и разговора вести не стали.

Из рассказа Эрны Васильевны Нейман: «Когда мы приехали в Зыряновский район, подселили нас к одинокому мужчине, который очень не хотел таких квартирантов, но его заставили нас принять. Меня через некоторое время направили на учебу в школу механизации на курсы трактористов в с. Большенарым. Я еще участвовала в весенней посевной в селе Подорленок по окончании учебы. А потом меня и мою маму в составе группы девушек и женщин отправили в Куйбышевскую область на заготовку леса. Мама очень сильно плакала: ведь трое ее малолетних детей оставались на произвол судьбы, на руках у 16-летней дочери Ирмы, работавшей на овцеводческой ферме. Но никаких скидок на то, что дети были малы, никто не делал. Вышло постановление об отправке немцев на трудовой фронт, и оно подлежало исполнению.

Школа механизации в Большенарыме, 1942 год

Многие из нас были тогда еще детьми, девчонки по 15-18 лет. Поселили нас в бараке, 40 человек в одной комнате. Вставали утром, готовили каждая себе какой-нибудь суп постный. Питание было более, чем скудным. На работу все шли в лес пешком, а я на тракторе. Это был очень тяжелый труд. Молодым девушкам приходилось пилить очень большие сосны. Сосны эти были такие толстые, что три девушки, взявшись за руки, могли обхватить дерево. Их и надо было им пилить ручными пилами, обрубать сучья, распиливать на бревна на нужные размеры. Был человек, который затачивал им пилы. Другая бригада девушек — трелевщики, они большими палками-жердями двигали бревна к дороге, чтобы я могла их зацепить трактором. Я их цепляла и везла к другой дороге, с которой могли забрать машины для дальнейшей транспортировки. На погрузке тоже работали девушки. Грузили на лесовозы вручную. Толкали бревна руками, помогая жердями. Из бревен связывали плоты, на которые грузили еще бревна и везли в Куйбышев, в Ставрополь. Труд был очень тяжелый, на такой работе должны были работать мужчины, но работали мы, молодые девчонки. И не имели права отказаться, потому что наша вина была только в том, что мы были немцами, нас назвали фашистами. Выдавали нам паек, в котором было растительное масло, мука, соленая рыба, сахар. Мы меняли часть продуктов у местного населения, которое относилось к нам с пониманием, помогало нам, несмотря на то, что и само жило небогато. Я работала на тракторе, поэтому мне было чуть легче, чем остальным: то огород кому вспашешь, то привезешь из леса немного дров, за это дадут тебе картошки, топленого масла или других продуктов.

На лесозаготовках

Мы страдали не только от голода, но страдали еще и от холода. Одежды практически никакой не выдавали, приходилось самим как-нибудь ее из чего-нибудь подходящего шить. Мне давали обтирку на трактор, а я из нее шила себе юбку. На ноги выдавали сделанные из лыка лапти. Чтобы изготовить эти лапти, снимали кору с липы и из этого лыка их плели нам подобие обуви. Впереди нога закрыта этими лаптями, сзади нет ничего, укутывали ноги тряпками. Выдавали рукава от фуфаек, мы их до колен на ноги надевали, завязывали. Вот и простыла я за эти годы сильно, и детей потом не смогла родить. А ноги свои я застудила так, что теперь и ходить не могу самостоятельно. Я была в трудармии целых шесть лет.

А в 1948 году нас отпустили домой. Причем отпустили только тех, у кого были родственники. А вот мою подругу Полину, также работавшую на тракторе, не отпустили. Маму мою, как имевшую малолетних детей, отпустили на два или три года раньше меня, после окончания войны. Сестра моя шестнадцатилетняя осталась с тремя маленькими братьями, сама за ними ухаживала. Работала на овцеферме. Люди местные ее жалели, зная, в какое положение попала молодая девчушка, помогали ей. Они разрешали брать домой немного шерсти, братишки пряли из этой шерсти, вязали носки себе и продавали за ведро картошки либо за другие продукты.

Потом мы переехали в Зыряновск, здесь я вышла замуж. У мужа первая жена умерла, а я вырастила сына и приемную дочь. Работала долго еще на тракторе. Обогатительную фабрику здесь строили, возила туда стройматериалы на тракторе.

2015 год

Сейчас Эрна Васильевна живет в частном доме, мечтая перебраться в квартиру, потому что жить в доме с печным отоплением в 92 года нелегко. Но мечты остаются мечтами, на пенсию 40 тысяч тенге не разгонишься, на доплату по обмену не хватает. Ей помогают ей дочь, у которой самой проблемы со здоровьем, внучка, правнук. Ноги у нее почти не работают, передвигаться по дому очень тяжело. Из отдела соцобеспечения к ней приходит девушка, приносит продукты. К 70-летию Победы ей, как труженику тыла, вручили медаль, ведь она внесла свой вклад в то, что был мир в нашей стране.

Остается только сожалеть, что достойной старости эта женщина, в жизнь которой так грубо вмешалась политика, сначала забрав отца, а затем закинув далеко от родных мест и отправив в наказание ни за что в трудармию, так и не получила. Она не жалуется, не упрекает никого в том, что так сложились обстоятельства, а просто продолжает жить, преодолевая очередные препятствия…

Старший архивист Зыряновского филиала
Сауле Тлеубергенева

Трудовые армии Троцкого


Как большевики во время Гражданской войны использовали армейские части для борьбы с экономическим кризисом
Созданная вскоре после Октябрьской революции РККА — Рабоче-Крестьянская Красная армия — не только воевала, но и была рабочей в прямом смысле этого слова. Речь идет о так называемых трудовых армиях, существовавших в годы гражданской войны. Обычно интересующиеся историей слышали о них, но не более того. И мало кто знает, как возникли эти необычные армии, сколько их было, на каких «трудовых фронтах» они действовали и чем конкретно занимались.
«Русская Планета» в честь 23 февраля расскажет об этой странице отечественной истории.
«Освободившиеся армии употребить на организацию производства…»
К концу 1919 года большевики сумели разгромить армии Колчака, красные части заняли Урал и большую часть Сибири. На огромных пространствах востока страны организованное сопротивление белых распадалось и агонизировало, главным врагом большевистской власти в этой части страны становилась полная хозяйственная разруха и анархия.

Экономика свелась к нерегулярному обмену, транспорт почти не функционировал, города и села выживали как могли, дееспособные органы власти отсутствовали. На этом фоне полного хозяйственного и государственного коллапса только Красная армия представляла собой функционирующий механизм, единственную организованную силу на огромном пространстве в три тысячи верст от Перми до Иркутска.
Поэтому не случайно именно у красных командиров, разгромивших Колчака, зародилась мысль об использовании войск на Урале и в Сибири для решения чисто экономических задач. 10 января 1920 года в адрес Ленина и Троцкого поступила телеграмма от командования 3-й армии Восточного фронта с предложением «освободившиеся армии употребить на организацию производства и восстановление транспорта».
«Наша армия, — писал Ленину и Троцкому командарм Михаил Матиясевич, бывший полковник царской армии из дворян Смоленской губернии — первая из освободившихся от военной охраны; она насчитывает десятки тысяч вполне здоровых людей, тысячи специалистов, тысячи и сотни коммунистов, крепко спаянных боевой жизнью, искушенных в делах управления массами. По счастливой случайности, армия находится в таком районе, откуда именно только и возможно начать восстановление хозяйства: Челябинская, Тобольская, Екатеринбургская губернии имеют избытки продовольствия, имеют топливо, под боком Сибирь, изобилующая продовольствием… Урал имеет металл, руду — это район с неисчерпаемыми возможностями в отношении развития тяжелой индустрии. Именно только отсюда, став твердо ногой, мы можем вывести из тупика наше хозяйство… Эта задача легче всего выполнима, если на желдорогах ввести военный режим на манер армейского, в отношении продовольствия ввести армейскую систему снабжения…»
Командующий 3-й армии, кстати, участник Русской-японской и Первой мировой войн, предлагал высшему руководству большевиков «Обратить все силы и средства 3-й армии на восстановление транспорта и организацию хозяйства». Отправленную из Омска 10 января 1920 года телеграмму сразу прочитали и оценили в Кремле.
Уже на следующий день, 11 января 1920 года, в штаб 3-й армии пришла ответная телеграмма народного комиссара по военным делам Троцкого: «В принципе, считаю ваш план вполне правильным, могущим иметь огромные последствия, особенно в переходных условиях недавно завоеванных Урала и сибирских районов… Надеюсь, что вам будет предоставлена широкая возможность принести Советской республике пользу на чисто хозяйственном фронте».
Еще через день, утром 12 января, командованию 3-й армии телеграммой ответил сам Ленин: «Вполне одобряю ваши предложения. Приветствую почин, вношу вопрос в Совнарком. Начинайте действовать при условии строжайшей согласованности с гражданскими властями, все силы отдавая сбору излишков продовольствия и восстановлению транспорта»
Через сутки, в 8 часов вечера 13 января 1920 года на заседании советского правительства — Совета народных комиссаров — Владимир Ленин лично доложил о планах преобразования одной из разгромивших Колчака армий в «Первую революционную армию труда». Так на территории еще воюющей Советской России возникла трудовая армия.
Руководство партии большевиков ухватилось за идею использования армейский частей и вообще военных принципов организации для решения не только боевых, но и сугубо экономических задач. В условиях гражданской войны, разрухи экономики и государственного аппарата такая «милитаризация труда» становилась единственным способом быстро восстановить и наладить работу железных дорог и ряда ключевых отраслей.

Фото группы командиров армий труда, принимающих парад 2-ой Московской Военно-инженерной школы, 30 апреля 1922 года
Поэтому переформирование 3-й армии в трудовую решили сделать примером для дальнейших действий. Уже 15 января 1920 года наркомвоен Троцкий лично написал «Приказ-памятку по 1-й революционной Армии Труда», по сути, настоящий манифест будущих трудовых армий. На следующий день этот приказ был опубликован для всей страны в газете «Правда».
«3-я армия выполнила свою боевую задачу, — писал Троцкий, — Но, проникнутая сознанием долга, она не хочет терять времени даром. Оставаясь боевой силой, грозной врагам рабочего класса, она превращается в то же время в революционную армию труда… Голодающим рабочим Петрограда, Москвы, Иваново-Вознесенска, Урала и всех других промышленных центров и районов необходимо продовольствие. Главной задачей 1-й революционной армии труда является планомерный сбор всех избытков хлеба, мяса, жиров, фуража, точный учет собираемых продовольственных запасов, энергичное и быстрое их сосредоточение к заводам и станциям железных дорог…
Промышленность нуждается в топливе. Важнейшей задачей революционной армии труда является рубка и распилка леса… Надвигается весна —
время полевых работ. Наши истощенные заводы выпускают пока еще мало новых сельскохозяйственных орудий. Зато на руках у крестьян есть немало старых орудий, нуждающихся в починке. Революционная армия труда предоставит свои мастерские и своих кузнецов, слесарей, столяров для ремонта сельскохозяйственных орудий и машин.
…Командиры и комиссары отвечают за свои части в работе, как и в бою. Дисциплина не должна быть поколеблена ни на волос. Десятки и сотни тысяч печатных воззваний и речей должны разъяснять самым отсталым красноармейцам и всем окружающим рабочим и крестьянам смысл того великого дела, к которому приступает 3-я армия. Революционному трибуналу армии карать лодырей, паразитов, саботажников, расхитителей народного достояния. Дезертир в труде так же презренен и бесчестен, как и дезертир в бою. Обоим суровая кара.
Свернуть до последних пределов тыл. Всех лишних — на передовую линию трудового огня! Работу начинайте и оканчивайте, где возможно, под звуки социалистических гимнов и песен, ибо ваша работа — не рабский труд, а высокое служение социалистическому».
Семь трудовых армий
Штаб «1-й Революционной армии труда» (1-й РАТ, как ее именовали в то полюбившее аббревиатуры время) расположился в центре промышленного Урала в Екатеринбурге. Показательно, что председателем Революционного военного совета 1-й трудовой армии стал сам Лев Троцкий. Зимой и весной 1920 года он несколько раз приезжал на Урал, не раз выступая с речами перед коммунистами и «трудармейцами», как отныне стали называть красноармейцев из состава трудовых армий. Штаб 1-й РАТ издавал собственный журнал «Серп и Молот» и газету «Красный набат».

В то время единственным источником металла для Советской России был именно Урал, так как главный дореволюционный центр металлургии Донбасс в 1919–1920 годах почти непрерывно был ареной жестоких боев и практически не работал. Поэтому главной задачей для «1-й революционной армии труда» стало именно обеспечение деятельности уральских металлургических производств.
К моменту начала работ 1-я РАТ включала три стрелковых и одну кавалерийскую дивизию и различные вспомогательные части — всего 119 543 солдата и командира, из них 90 тысяч было переведено «на труд». Большинство зимой и весной 1920 года работали на восстановлении железных дорог и заготовке дров. Почти 5000 бойцов отправили добывать уголь на Челябинских копях, но в феврале 1920 года только 600 из них смогли приступить к работе — остальные не имели одежды и обуви. Из собранных по всей армии специалистов сформировали отряды для ремонта паровозов и железнодорожных вагонов.
Уже в апреле 1920 года часть бойцов 1-й РАТ вновь вернулась от работы к винтовке — их перебросили на Западный фронт в связи с начавшимся большим наступлением поляков. Однако до конца 1920 года свыше 40 тысяч «трудармейцев», подчиненных жесткой военной дисциплине, работали на Урале.
«1-я Революционная армия труда» действительно стала первой из подобных формирований — до конца весны 1920 года по ее примеру создали ещё пять трудовых армий. Второй по дате рождения стала «Петроградская трудовая армия».
Бывшая столица Российской империи в годы гражданской войны пережила фактически первую в своей истории блокаду (о которой ранее уже рассказывала читателям «Русская Планета»), Петроград отчаянно нуждался не только в продовольствии, но и в топливе. В городе даже разобрали часть домов на дрова для отопления. Поэтому по замыслу большевиков части 7-й Красной армии, только что отразившие наступление на Петроград белых войск генерала Юденича, должны были стать новой трудовой армией, чтобы ударными темпами обеспечить заготовку дров и любого другого доступного в окрестностях топлива.
В марте 1920 года численность «Петроградской армии труда» достигала 65 тысяч человек. Ее бойцы не только рубили лес на дрова в ближайших местностях вокруг Петрограда, но и занимались добычей торфа и горючих сланцев для обогрева замерзающего и голодающего города.
Третьей трудармией стала «Украинская трудовая армия», решение о ее создании было принято 21 января 1920 года. Фактическим главой этой армии стал «особоуполномоченный Совета обороны» Иосиф Сталин.
Будущий всесильный диктатор СССР тогда был лишь одним из ряда высших руководителей партии большевиков, и при попытке сформировать свою Украинскую трудовую армии («Укрсовтрудармию» — в документах тех лет) он столкнулся с проблемой, что для ее создания невозможно выделить ни одной дивизии, так как все они заняты или войной с махновцами или боями с белыми на крымском Перекопе. «Укрсовтрудармию» Сталину пришлось формировать из различных запасных полков, буквально выдернутых с разных фронтов и военных округов.

Агитационный плакат художника Николая Кочергина, 1920 год

Только в марте 1920 года Украинская трудовая армия получила одну стрелковую дивизию, но уже в апреле половину ее солдат снова забрали на фронт. Поэтому до конца 1920 года «Укрсовтрудармия» оставалась относительно немногочисленной — около 20 тысяч человек. Лишь с ноября 1920 года, после разгрома белых войск Врангеля и прекращения войны с Польшей, численность Украинской трудовой армии станет расти. В декабре 1920 года специально для работ по восстановлению Донбасса из состава «Укрсовтрудармии» выделят отдельную Донецкую трудовую армию. И к началу 1921 года, в Украинской трудармии будет 67 тысяч красноармейцев, а в Донецкой — 48 тысяч.
Четвертой по дате создания стала так называемая «Трудовая железнодорожная армия» — ее создали 7 февраля 1920 года из различных армейских и тыловых частей, разбросанных в треугольнике между городами Орёл, Харьков и Царицын. Как говорилось в приказе о формировании данной трудовой армии, ее создали «для улучшения работы Юго-Восточных железных дорог и для повышения производительности труда по ремонту паровозов и вагонов».
Армию формировали из военнопленных только что разбитых белых частей Деникина и мобилизованных специалистов-железнодорожников. Прежде всего, армия должна была обеспечить функционирование железных дорог, связывающих Москву с Донбассом и Северным Кавказом. Весной 1920 года в армии числилось чуть более 6 тысяч «трудармейцев», но к концу года их было уже свыше 25 тысяч.
20 марта 1920 года из частей Кавказского фронта образована пятая трудовая армия — «Кавказская трудовая армия». Её штаб расположился в городе Грозном и главной задачей этой трудармии стало восстановление нефтедобывающих предприятий на Северном Кавказе. Летом того года «Кавказская трудовая армия» насчитывал всего 15 тысяч красноармейцев.
Шестой в апреле 1920 года возникла «Вторая революционная армия труда» (2-я РАТ). Эта армия работала на территории современных Самарской, Саратовской, Волгоградской и Оренбургской областей, а также восстанавливала и охраняла железные дороги, ведущие из России в Туркестан (современные Казахстан и Среднюю Азию).
Некоторое время в состав 2-й РАТ входила знаменитая 25-я стрелковая дивизия, которой до своей гибели командовал Василий Чапаев. Помимо «чапаевцев», в состав «Второй революционной армии труда» входило несколько национальных татарских полков. На июнь 1920 года 2-я РАТ насчитывала почти 50 тысяч красноармейцев.
Царский генерал во главе большевистских трудармий
Для руководства деятельностью всех трудовых армий в общероссийских масштабах 9 мая 1920 года Реввоенсовет под руководством Троцкого создал так называемую «Центральную комиссию по трудовому применению Красной армии и флота», сокращенно — «Центрвоентрудкомиссию». Показательно, что председателем этого руководящего органа назначили не пламенного профессионального революционера, а профессионального военного инженера, возможно, самого профессионального в бывшей царской России.
Возглавивший все трудовые армии большевиков 59-летний бывший генерал-майор императорской армии Алексей Петрович Шошин до 1917 года по праву считался ведущим специалистом по военному строительству. В конце XIX столетия он строил все российские крепости на границе с Германией, с 1910 года именно Шошин проектировал и руководил строительством самых мощных укреплений царской России — фортов Владивостокской крепости.

Алексей Шошин
В 1914 году, с началом Первой мировой войны, Владивосток стал основным портом России, через который шла большая часть поставок военных грузов из-за рубежа. Именно военный инженер Шошин руководил работами по расширению Владивостокского порта и увеличению пропускной способности железных дорог на Дальнем Востоке.
С 1915 года генерал Шошин командовал строительством дорог и укреплений на германском фронте. Осенью 1917-го, во время отступления русской армии, он руководил эвакуацией военных складов и заводов из Прибалтики. Через несколько месяцев, уже после Октябрьской революции, когда армия практически развалилась, Алексей Шошин организовал и провел эвакуацию складов и военных запасов Северного фронта в глубокий тыл страны — в Ярославскую губернию.
Именно это спасенное Шошиным оружие позволило большевикам в 1918 году обеспечить снабжение только что созданной Красной армии при минимальном производстве на военных заводах. Показательно, что генерал-майор Шошин, будучи убеждённым монархистом, в итоге поддержал большевиков, видя в них единственную политическую силу, способную спасти страну от распада. Осенью 1918 года он стал Инспектором инженерных войск РККА, а с мая 1920-го возглавил все трудовые армии советской России.
Последней из трудармий по времени создания стала «Сибирская трудовая армия», сформированная 17 января 1921 года из предназначенных к сокращению военных частей. К началу 20-х годов в рабочих посёлках и на железных дорогах и так малолюдной Сибири был острый дефицит рабочей силы. После массовых мобилизаций мировой и гражданской войны и после отъезда немецких и австро-венгерских военнопленных (ранее широко использовавшихся на различных работах) рабочих рук не хватало.
«Сибирская трудовая армия» должна была смягчить этот дефицит во время переходного периода от гражданской войны к мирной жизни. Летом 1921 года в этой трудармии работало свыше 48 тысяч бойцов, объединенных в пять отдельных бригад, располагавшихся в Кузбассе, Семипалатинске, Томске, Красноярске и Иркутске.
Всего за 1920–1921 годы было создано восемь трудовых армий: 1-я Революционная армия труда на Урале, Петроградская трудовая армия, Украинская и Донецкая трудовые армии, Железнодорожная трудовая армия, 2-я Революционная армия труда в Поволжье, Кавказская трудовая армия на Северном Кавказе и Сибирская трудовая армия.
К концу гражданской войны в общей сложности около 300 тысяч красноармейцев одновременно являлись «трудармейцами», то есть солдатами-работниками трудовых армий. Их деятельность была самой разнообразной.
Так, весной 1920 года «Трудовая железнодорожная армия» начала свою работу с организации раздачи еды для железнодорожников из армейских полевых кухонь. Ранее ситуация со снабжением железных дорог была просто катастрофической — например, за весь январь 1920 года железнодорожники Воронежа получили в качестве оплаты за свой труд чуть более одного килограмма хлеба. Полевые кухни «Трудовой железнодорожной армии» буквально спасали их от голодной смерти.
Затем командиры этой трудармии занимались организацией контроля и учета на железных дорогах, соединявших Москву с Украиной и Кавказом. Для чего представители трудармии сопровождали буквально все вагоны и паровозы, замеряя расходы воды и топлива, время движения между станциями, время погрузки и разгрузки составов. На основе этих «военно-полевых» исследований вводились новые нормы движения и расхода топлива. Например, к концу гражданской войны норма расхода топлива для одного паровоза составляла 120 пудов на 100 верст пути — за превышение этой нормы железнодорожников штрафовали, а за экономию, наоборот, выдавали премии.

В июне 1920 года «Железнодорожная трудовая армия» получила дополнительное экстренное задание — своими силами увеличить выпуск военной формы для частей РККА, воюющих на польском и врангелевском фронтах. Для этого трудармейцы организовали реквизицию всех швейных машин на территории Воронежской губернии — всего за несколько недель число швейных машин в мастерских трудармии увеличилось со 100 до 1200 штук, а выпуск обмундирования в итоге за два месяца вырос более чем в семь раз.
Трудовые армии: от лаптей до государственной власти
Трудармейцев периодически направляли на самые разные работы, вплоть до сбора дубовой коры для дубления кож, из которых изготавливались сапоги и седла для красной конницы. Деятельность Украинской трудовой армии началась с того, что в феврале 1920 года армия собрала для рабочих Донбасса 6 тысяч шинелей, 3 тысячи штанов, 7 тысяч пар различной обуви и 35 тысяч пар лаптей.
Фактически сразу по окончании масштабных боевых действий гражданской войны именно трудовые армии во многих районах страны — в Донбассе, на Северном Кавказе, в отдельных регионах Сибири, Урала и Поволжья — организовывали не только первичное восстановление экономики, но и вообще всю мирную жизнь.
Несколько лет революций и гражданской войны полностью ликвидировали все органы государственной власти, фактически разрушили и так не слишком развитые системы здравоохранения, транспорта и связи. И именно деятельность трудовых армий для многих регионов страны стала рубежом, с которого стартовало восстановление мирной жизни.
При этом роль трудовой армии не сводилась только к примитивному физическому труду, вроде рубки леса и ремонта дорог — эта деятельность, помимо скромного хозяйственного результата, давала и немалый пропагандистский эффект. Появление такой армии, с ее дисциплиной и пусть скудным, но гарантированным армейским пайком, для уставшего от анархии и разрухи населения символизировало возвращение настоящей государственной власти, озабоченной восстановлением страны и развитием ее хозяйственной жизни.

Агитационный плакат художника Николая Кочергина, 1920 год
После нескольких лет разгула полевых командиров, генералов и атаманов, в сфере экономики занимавшихся лишь реквизициями (по сути, грабежами), деятельность трудовых армий сама по себе становилась лучшей агитацией в пользу устойчивости и легитимности советской власти.
Поэтому, кроме чисто экономических задач, трудовые армии вынужденно решали самые разнообразные задачи по организации мирной жизни. В ряде регионов Сибири и Кавказа именно штабы трудармий занимались организацией местных органов власти, а особые отделы этих армий организовывали местные органы милиции. Военные трибуналы трудармий судили не только провинившихся красноармейцев, но разбирали уголовные и гражданские дела местного населения, создавали будущие районные и городские суды. Лазареты трудовых армий сначала начинали лечить не только бойцов, но и местных жителей, а потом самой жизнью превращались в местные больницы.
Например, с весны 1920 года Кавказская трудовая армия занималась организацией всей жизни на нефтяных промыслах города Грозного и железных дорогах Терского края. По состоянию на 31 мая 1920 года продовольственные пайки со складов трудовой армии получали 30 525 военных, 13 161 рабочий нефтепромысел, 35 051 члена семей рабочих и еще 29476 жителей Грозного, тогда населенного в основном русским населением.

Рабочие грозненских нефтепромыслов и местной железной дороги также получали из армейских запасов гимнастерки, шаровары и кожу на сапоги. Помимо этого, Кавказская трудовая армия фактически организовала всю систему здравоохранения в регионе. Санитарная часть трудармии, ранее лечившая раненых на фронтах гражданской войны, организовала больницу для работников нефтеперегонных заводов, очень большую по тем временам городскую больницу на 500 коек и даже родильный дом в городе Грозном. Трудовая армия организовала и особые «прививочные отряды», проводившие профилактическую вакцинацию от холеры и оспы не только военных, но и гражданского населения.
Вся эта разнообразная деятельность велась одновременно с решением основных задач Кавказской трудовой армии по восстановлению добычи северокавказской нефти и обеспечению ее транспортировки в центральную часть России. В частности, эта трудармия восстановила разрушенный чеченцами еще в 1917 году трубопровод из Грозного в Махачкалу (тогда город Петровск). А ведь помимо чисто хозяйственных работ солдаты трудовой армии регулярно участвовали в охране и обеспечении безопасности региона, где в 1920–1921 годах активно действовало множество разнообразных и хорошо вооруженных банд.
В этих непростых условиях 25 тысяч бойцов Кавказской трудовой армии, занятых на восстановительных работах и охране нефтепромыслов, сумели на протяжении 1920 года дать 20% всей нефти, поступившей в том году на заводы центральной части России. Донецкая трудовая армия тогда же обеспечила добычу и поставку 12% от общего количества угля, добытого в том году на всей территории страны.
За 1920 год трудовые армии обеспечили 20% всех заготовок продовольствия в Советской России, нарубили 15% всех использованных в стране дров, погрузили и разгрузили 8% всех использованных в том году железнодорожных вагонов, обеспечили 10% производства военной формы. Это лишь неполный перечень результатов деятельности примерно 300 тысяч красноармейцев, на протяжении 1920 года участвовавших в работе семи трудовых армий.
«Применение труда в форме трудовых частей должно уменьшаться…»
После ликвидации основных фронтов гражданской войны, решением советского правительства от 30 марта 1921 года все трудовые армии были переданы в подчинение Наркомата труда. Возглавляемую бывшим царским генералом Шошиным «Центральную комиссию по трудовому применению Красной армии» расформировали и вместо неё создали Главное управление трудовых частей Республики при Народном комиссариате труда. Начальником этого управления стал 29-летний большевик Михаил Хлоплянкин. До революции он, будучи студентом экономического факультета Московского коммерческого института, вступил в подпольную организацию социал-демократов, а с 1920 года был начальником штаба Украинской трудовой армии.
Окончание гражданской войны, восстановление мирной жизни и начатая «новая экономическая политика» (НЭП) предопределили массовое сокращение Рабоче-крестьянской красной армии вообще и трудовых армий в частности. 17 апреля 1921 года появился приказ Троцкого № 810 о демобилизации из состава трудовых армий военнослужащих старше 26 лет. Красноармейцы в возрасте от 20 до 22 лет переводились в строевые части РККА, в составе трудовых армий оставались лишь солдаты 1896–1897 годов рождения, то есть в возрасте от 23 до 25 лет. Это сократило общую численность трудовых армий с примерно 250 до 140 тысяч человек.
С 22 по 25 апреля 1921 года в Москве прошло совещание командного состава трудовых армий, присутствовали представители Сибирской, Украинской, Кавказской и 1-й (Уральской) трудовых армий. Это была первая большая попытка в масштабах всей страны обобщить и проанализировать опыт использования воинских частей на «трудовом фронте».
С учетом опыта гражданской войны на совещании решили, что наиболее удобной единицей трудовых частей является отдельная рота численностью 340 человек. Из них не более 40 должны заниматься обеспечением быта и охраной, а остальные работать. От двух до восьми рот составляли рабочий батальон, а от четырех до восьми батальонов — отдельную трудовую бригаду
Показательно, что представители трудовых армий хорошо понимали пределы эффективности «милитаризации труда» в условиях завершающейся гражданской войны. В постановлении, принятом на этом совещании, указывалось, что трудовые армии «не являются нормальной формой организации труда, т.к. в их природе — в организации, порядке комплектования заложены причины малой производительности, что делает использование труда в виде воинских частей наименее выгодным по сравнению с прочими формами использования труда» в мирное время.
Командиры трудовых армий справедливо отметили, что только война и полная хозяйственная разруха заставили прибегнуть к «наиболее тяжелой форме принуждения — к организации труда в виде воинских частей». Совещание постановило: «Применение труда в форме трудовых частей должно постепенно уменьшаться по мере улучшения объективных условий для трудящихся и заменяться другими формами организации труда».

Создатель 1-й Революционной Армии Труда Михаил Матиясевич
С 17 по 1920 августа 1921 года в Москве прошло второе совещание командующих трудовыми армиями, на которое пригласили представителей различных «главков» (главных руководящих объединений различных отраслей промышленности — «Главсоль», «Главнефть», «Главуголь», «Главлес», «Главторф», «Главрыба» и пр.), чтобы определить потребности народного хозяйства в использовании «милитаризованного труда» на ближайшее время. Совещание предложило сократить трудовые армии, сохранив по одной бригаде «трудармейцев» на две-три губернии.
22 сентября 1921 года советское правительство принимает решение о новом сокращении общей численности трудовых армий со 140 до 75 тысяч человек. Вместо трудовых армий остаются 13 отдельных трудовых бригад: пять в центральной России, одна в Петрограде и окрестностях, три трудовых бригады на шахтах и заводах Донбасса, по одной на Урале и в Сибири и две на Кавказе.
Однако вскоре советское правительство, рассчитывая на углубление НЭПа, решило полностью отказаться от «милитаризации труда». 30 декабря 1921 года заместитель Ленина в правительстве, нарком продовольствия Александр Цюрупа подписал постановление о расформировании всех трудовых частей.
Последними из трудармий прекратили деятельность созданная самой первой 1-я Революционная армия труда на Урале и созданная последней Сибирская трудовая армия. Сибирскую трудармию официально расформировали 25 января 1922 года, а 1-я РАТ завершила свой путь ровно через неделю, 2 февраля 1922 года.
История трудовых армий закончилась вместе с Гражданской войной.