Торпедный отсек подводной лодки

uCrazy.ru


Уважаемые, в средине июня был опубликован фотоотчет о посещении подводного крейсера ТК-208 «Дмитрий Донской», но из всего увиденного впечатлил только ватермарк автора фото. Посему я и взял на себя смелость пригласить вас на более подробную экскурсию по тяжелому атомному подводному ракетному крейсеру — ТАПРК — проекта 941 «Акула» (по классификации НАТО — Typhoon).
Поскольку самопровозглашенный (модное нынче словечко) экскурсовод демобилизовался, когда сие чудо, за свое громадное, превосходящее все разумные пределы водоизмещение — около 50000 тонн — прозванное «водовозом» (примерно половину этого веса составляет балластная вода) еще только проходило испытания и «экскурсовод» видел его только снаружи, прошу строго не судить. Обещаю комментировать только то, о чем знаю или с высокой степенью достоверности догадываюсь.
Небольшое уточнение. Эту лодку за два прочных корпуса часто называют катамараном, что в корне неправильно — легкий корпус один, а что там внутри напихано — это уже третий вопрос. Кроме того, прочных объемов не два, а пять: в носовой части между корпусами находится торпедный отсек с 6-ю 533-мм торпедными аппаратами, боезапасом из 20-и торпед и устройством быстрого заряжания; за ракетными шахтами (20 шт.), размещенными между корпусами, под ограждением выдвижных устройств находится прочный модуль из двух отсеков — ГКП и отсек радиотехнического вооружения; и наконец в корме расположен еще один прочный модуль, обеспечивающий переход из корпуса в корпус. Всего на лодке 19 отсеков.
А сейчас начнем нашу виртуальную экскурсию. Общий вид «водовоза» вы неоднократно видели на других фотографиях, начнем с подъема на корпус.
1. Вид на ракетную палубу со стороны обтекателя всплывающих спасательных камер и ограждения рубки. В правом нижнем углу — открытая ракетная шахта.

2. Вид на корму. Хорошо виден приоткрытый люк и кабели приема питания с берега — во время стоянки в базе реактор заглушен и для обеспечения корабля электричеством пользуемся береговой станцией.

3. Кормовой входной люк. Серое кольцо между красным и белым как раз и есть та зеркальная площадка для посадки спасательных средств, которая на «Курске» якобы треснула, что не позволило спасателям посадить свои устройства.

4. Видеокамера телевизионного комплекса МТК-100. На моем РПКСН К-447 проекта 667Б таких было, если мне не изменяет склероз, 6 штук.

5. Вид на ракетную палубу с открытой крышкой ракетной шахты. За спинами стоящих — ограждение рубки и выдвижных устройств, под ним — обтекатель всплывающих спасательных камер.

6. Снова вид в корму. Хорошо видны выступающие из воды кольцевые насадки винтов, снижающие шумность.

7. Пора и внутрь. Пока мы еще в ограждении рубки, нам еще придется подняться на мостик.

8. Трап, ведущий на мостик.
9. Прежде, чем зайти на мостик, осмотримся на выдвижные устройства. Насколько я могу судить, перед нами РЛК «Радиан».
10. То же, но покрупнее.
11. Еще одно выдвижное — рамка радиопеленгатора «Зона».
12. Антенна космической связи «Синтез». Кроме представленных здесь, есть и другие выдвижные устройства — два перископа, разные антенны, РДП, но их фото нету.

13. Могу ошибаться, но скорее всего это часть одной из двух всплывающих камер.
14. А вот собственно, и ходовой мостик. Здесь «коротают время» вахтенный офицер и сигнальщик.
15. Это тоже мостик, здесь несет вахту рулевой. Сюда же, по возможности, мы выходили покурить.
16. Вид с «верхнего» мостика в нос корабля. Видна съемная леерная стойка. В походе их не ставили, только в базе для обеспечения обслуживания выдвижных устройств.
17. То же в корму. Видна крышка одного из выдвижных.
18. Ну вот, пора вниз. Красная кольцевая конструкция одевается сразу после открытия верхнего рубочного люка и предохраняет комингс от повреждения. Под ногами — деревянные решетчатые конструкции, именуемые рыбинами (ударение на первый слог). Перед погружение они тоже снимаются и прячутся в ограждении рубки.
19. Путь вниз. У нас на «букахе» это метров 7-8, на «Акуле» надо думать поболее. При срочном погружении мы сыпались вниз едва не ломая ноги.
20. То же, вид снизу.
21- 26. ГКП — главный командный пункт. На лодках более в ходу центральный пост или просто центральный.
27. Переходим в следующий отсек. Стенка с кучей оборудования, дырка — переборочная дверь. Сама крышка — с той стороны.
28. Коридор. Слева — один из многочисленных распредщитов, справа — каюты личного состава.
29. Межпалубный трап.
30. Станция управления воздушными (управляемых воздухом) клапанами. Повернул рычажок влево — под действием ВСД (воздуха среднего давления — 30-60 атмосфер) клапан закрывается, повернул вправо — открывается. Есть и электромагнитные клапана, там вообще достаточно повернуть переключатель на пульте, причем не обязательно в том же отсеке. Очень удобно, а то до иных клапанов пока доберешься… Кроме ВСД есть еще ВВД — воздух высокого давления — 400 атмосфер. Он применяется в основном для продувания балластных цистерн. За станцией видны закрепленные по штормовому ящики ЗИП.
31. Снова коридор, теперь уже ГРЩ по обе стороны (на лодке их мноооого).
32. Ну а как же без наглядной агитации? Творчество замполита.
33. Окрашенное красным — средства борьбы за живучесть, в данном случае — раздвижной упор и деревянная доска. Рядом с раздвижным упором обязательно должен быть так называемый пластырь — стальная чаша с механизмом крепления к головке упора с одной стороны и резиновым уплотнением по обечайке с другой. На представленном фото его не видно, но он обязательно есть.
34. Жизнь подводника — нижний выходной люк. Штуковина из обрезиненного брезента вокруг него — тубус. При аварийном покидании лодки люк открывается, опускается тубус (где-то 1 метр от палубы) и отсек затапливается. Когда вода покроет нижний край тубуса, затапливание прекращается. В отсеке создается противодавление, соответствующее глубине погружения, первый моряк включается в дыхательный аппарат, подныривает под тубус и лезет наверх. С собой он тащит буй-вьюшку — пластиковый бочонок с катушкой внутри, на которую намотан буйреп с карабином на конце. Морячок отдраивает верхний люк, закрепляет карабин за специальную скобу рядом с люком и отпускает буй. Благодаря положительной плавучести тот всплывает, разматывая буйреп. Морячек застегивает закрепленный на поясе специальный карабин с подпружиненным штоком за буйреп и перебирая руками начинает всплытие. Процедура это непростая. Дело в том, что под повышенным давлением в крови растворяется находящийся в воздухе азот и если не соблюдать режим декомпрессии, с понижением давления азот начинает интенсивно выделяться и кровь как бы закипает. В результате — кессонка и в лучшем случае инвалидность. Для предотвращения печальных последствий на буйрепе на определенных расстояниях от буя закреплены деревянные шары — мусинги, достигнув первого из которых шток карабина зацепляется за него и всплывающий знает, что надо отсидеться определенное время, дав азоту выйти из крови. Время зависит от глубины затопления. Отсидевшись, всплывающий рычажком убирает шток и продолжает всплытие.
35. Снова коридор. Почему я остановился на похожей фотке? Дело в том, что здесь, в районе светильников виден красный предмет. Это аварийный фонарь. В штатном режиме он закреплен в зарядном устройстве. В случае исчезновения электричества его надо найти, снять, ну и далее понятно. Естественно, мы их использовали и при необходимости работы в слабоосвещенных местах.
36-40. Всякоразное оборудование, просто для наглядности.
41. Станция ЛОХ — лодочная объемная химическая система пожаротушения. Используется, когда другими средствами пожар не потушить. Как видите, с одного поста можно подать огнегасящий (точнее — связывающий кислород) состав сразу в несколько отсеков.
42-44. Снова всякоразные механизмы.
45. Бочонок с якорем — УРМ (установка регенеративная морская), поглощает СО2. Это здоровенные бочки, наполненные специальной абсорбирующей смесью и аппаратурой, обеспечивающей их работу.
46. Токарный станок. Зачем нужен, думаю всем понятно.
47. Еще один межпалубный трап, на сей раз не вертикальный. Таких не много, в основном вертикальные. Знаете как прикольно спускаться по вертикальному трапу по аварийной тревоге с огнетушителем в руках! Возле поручней вы видите трубопровод с зелеными кольцами. Это значит, что по нему течет вода. Желтые кольца — масло, синие — воздух.
48. Какая то выгородка. Судя по знаку на двери и красному фонарю над дверью — что-то связанное с реактором, но еще не он сам.
49. А вот и вход в реакторный отсек. Вверху, пониже красного и зеленого ящиков некая конструкция, тоже красного цвета. Это зарядное устройство аварийного фонаря. Сам фонарь, как видите, отсутствует.
50-51. Его величество реактор. Снимали через стекло, т. к. аппаратные выгородки постоянно закрыты на замок, ключи у спецтрюмных.
52. Та же переборка, зарядное аварийного фонаря в левом верхнем углу.
53. Трап в комнаты отдыха. Но сначала посетим торпедный отсек.
54-56. Устройство быстрого заряжания ТА.
57. Задняя крышка ТА №5.
58. Комнаты отдыха. Тренажерный зал.
59. Игровой автомат «Торпедная атака». В то время подобные автоматы стояли в фойе чуть ли не каждого кинотеатра. Как видите, нашлось им место на борту подводного крейсера.
60. Бассейн.
61. Местное народное творчество: «Акула» во льдах.
62. Комната релаксации.
63. Ну и последнее, играющее в жизни подводников отнюдь не последнюю роль — гальюн. Здесь он в крайне непотребном виде, на боевых кораблях — сияет, как котовы яйца.
64-65. «Наскальная живопись» КДЖ (командира дивизиона живучести).
66. Инструкция по продуванию гальюна.
Теперь о гальюне подробнее. Сам по себе он сильно напоминает такую же конструкцию железнодорожного вагона. С одной мааааленькой, но существенной разницей: когда в вагонный туалет вы приносите «все, что нажито непосильным трудом» и нажимаете педальку, это самое нажитое размазывается по окружающей среде. На подводной лодке, в силу обстоятельств, это невозможно. «Все, что нажито» собирается в специальный баке, объемом, если мне не изменяет склероз, 200 литров. И вот когда бак заполнен, приходит специально обученный человечек из дивизиона королей гнавна, воды и пара, тобищь дивизиона живучести и этот бак продувает. Делается это так: сначала закрывается клапан между отсеком и баком, потом открывается забортный клапан и в бак подается ВВД. Так, чтоб давление было на самую малость больше забортного. Тут главное — клапана не перепутать и не выдуть каку в трюм. А то ведь всяко бывает.
Был у нас случай. Необходимо было продуть гальюн десятого отсека. Пришел трюмный, осмотрелся — бяда! Не работает клапан между отсеком и баллоном. Шо делать, куда бежать? Ну, трюмные — народ ушлый, на экипаже шутили: «У матери было два сына, один умный, другой — трюмный». Короче, решил он, что глубина не большая, 60 метров (обычная глубина патрулирования), захлопка педальки должна выдержать. И тут новая бяда — пружина захлопки лопнула, та неплотно прилегает к горловине и при даче ВВД в отсек попрет вонючий воздух.
Но он же трюмный! Не долго думая берет аварийный конус (деревянная байда длиной метра полтора и диаметром сантиметров тридцать) и кувалдой заколачивает в дырку унитаза. Хорошо так заколачивает, старательно. Заколотил, попробовал пошатать рукой — вроде держит. Открыл забортный клапан и дал ВВД. Дал аккуратненько, как положено по инструкции.
Одна атмосфера, две, пять… Вот-вот пойдет процеес… И вдруг — взрыв, вонь и ничего не видно — это давлением вырвало конус и все двести литров продукта жизнедеятельности вынесло в помещение гальюна. Как при этом конусом не пришибло .»короля» — только ему и конусу известно. Долго мы еще корму вентилировали, пытаясь избавится от неимоверной вонищи…
На этой веселой ноте мы и заканчиваем нашу виртуальную экскурсию. Извините, если что не так.

Гато -класса подводной лодки —
Gato-class submarine

USS Gato от Mare Island Navy Yard 29 ноября 1944
Обзор класса
Название: Гато класс
Строители: Electric Boat Company , Portsmouth Naval Shipyard , Mare Island Naval Shipyard , Manitowoc Shipbuilding Company
Операторы:
  • ВМС США
  • Марина Militare
  • Турецкие ВМС
  • Hellenic Navy
  • Бразильский флот
  • Морские силы самообороны Японии
Предшествует: Tambor класс
Преемник: Balao класс
Стоимость: $ 2850000 (1940)
Год постройки: 1940-1944
В комиссии: 1943-1969
Выполнил: 77
Потерял: 20
В отставке: 57
Сохранилось: 6
Общие характеристики
Тип: Дизель-электрическая подводная лодка
Водоизмещение:
  • 1525 т (1549 т ) всплыли
  • 2424 тонн (2463 т) погружные
Длина: 311 футов 8 дюймов (95,00 м) — 311 футов в 10 (95,05 м)
Луч: 27 футов 3 в (8,31 м)
Проект: 17 футов (5,2 м) Максимальная
Привод:
  • 4 × дизельные двигатели вождения электрических генераторов ( Фэрбенкс-Морзе , General Motors , или Hooven-Оуэнс-Рентшлер )
  • 2 × 126 — клеточные сарго батареи
  • 4 × высокоскоростные электродвигатели с редукторами ( Elliott Company , General Electric , или Allis-Chalmers )
  • два вала
  • 5,400 л.с (4000 кВт) с обработанной поверхностью
  • 2740 л.с (2040 кВт) погружали
Скорость:
  • 21 узлов (39 км / ч) всплыли
  • 9 узлов (17 км / ч) погружные
Спектр: 11000 морских миль (20000 км) на поверхность со скоростью 10 узлов (19 км / ч)
Износостойкость:
  • 48 часов при 2-х узлов (3,7 км / ч), погруженных
  • 75 дней в дозоре
Глубина испытания: 300 футов (90 м)
Дополните: 6 офицеров, 54 рядовых
Вооружение:
  • 10 × 21 дюймов (533 мм) торпеды трубки
    • -Вперед, 4 кормовых
    • 24 торпеды
  • 1 × 3 дюйма (76 мм) / 50 калибр палуба пушки
  • Bofors 40 мм и Оерликон 20 мм пушки

Гато класс был класс подводных лодок , построенных для ВМС Соединенных Штатов и запущенных в 1941-1943 годах; они были первыми массового производства США подводная лодка класса Второй мировой войны . Вместе с их близкими сестрами в Balao и линь классов , их дизайн составлял большинство подводного флота Соединенных Штатов военно — морского флота времен Второй мировой войны. Названный в честь головного корабля класса, USS Gato , то Гато s и их правопреемники сформировали ядро службы подводной лодки , которая была в значительной степени ответственна за уничтожение японского торгового флота и значительной части Императорского японского флота в Великой Отечественной войне , Гато ‘ имя поступает от вида малых кошачьих акул . Как и большинство других подводных лодок ВМС США в период, катера Гато класса были даны имена морских существ. В некоторых ссылках, то Гато s сочетаются с их преемниками, особенно Balao класса.

Подкласс Gato

Подкласс Gato

К классу Gato относятся большие субмарины, способные вести войну на Тихом океане. После катастрофы Перл-Харбора стало ясно, что остановить японскую экспансию удастся лишь с помощью асимметричных ответных действий. Адмиралы Кинг и Нимитц предложили действовать сразу в двух направлениях: вести пограничные сдерживающие бои, нанося при этом удары и вглубь Японской империи. В распоряжении командования флотом имелось несколько авианосцев, три десятка эскадренных подводных лодок, девять старых лодок класса V и несколько совсем ветхих лодок класса S.

Сдержать наступление японцев удалось силами авианосцев. Японцы проиграли сражение в Коралловом море и были полностью разгромлены у атолла Мидуэй. В принципе, американцы выигрывали войну на Тихом океане по любому, достаточно было всего лишь затянуть ее, и дождаться истощения ресурсов у Японии. Но эти две решительные операции ускорили поражение Японии.

Глубокие удары наносили почти исключительно одни американские субмарины. За исключением знаменитого налета Дулиттла на Токио в апреле 1942 года, американские самолеты не могли достать до японской территории вплоть до середины 1943 года. С первых дней войны американские подводные лодки действовали в глубине японской территории, нанося удары по конвоям противника. Поначалу эффективность действий подводных лодок была ниже ожидаемой. Главной причиной тому была чрезмерная осторожность командиров лодок, которые еще не получили реального боевого опыта. Кроме того, заметную проблему представляла ненадежность торпедных взрывателей, часто отмечался и сход торпед с курса. Наконец, подводных лодок было слишком мало для того, чтобы создать серьезную угрозу на коммуникациях противника. Сорок с небольшим лодок, в том числе десяток старых явно было мало.

По-видимому, наиболее знаменитой лодкой класса Gato была «Wahoo» (SS 238). После пары безрезультатных боевых походов, лодка получила агрессивного капитана Дадли У. Мортона, который вместе со своим главным помощником Диком О’Кейном сумел выполнить ряд успешных операций. Здесь лодка показана после своего первого боевого патрулирования у причала в Аламеде, 2 августа 1942 года. Краска сильно облезла. Видны антимагнитные кабели и габариты кормовых рулей глубины. Торпедный люк открыт, установлен желоб для спуска торпед.

В октябре 1942 года, отправляясь в свой второй боевой поход, лодка «Wahoo» ненадолго заглянула в Перл-Харбор, где с нее срезали часть рубки и установили два одноствольных 20-мм зенитных «эрликона». Вместо передней трехдюймовой пушки поставили четырехдюймовую. Из Перл-Харбора лодка отправилась к Соломоновым островам, а оттуда в Брисбен. Здесь место прежнего капитана занял Мортон, и боевая судьба субмарины изменилась самым решительным образом. Здесь показан момент, когда «Wahoo» входит в Перл-Харбор 7 февраля 1943 года после первого боевого похода под командованием Мортона. Восемь небольших японских флажков, в том числе два с «восходящим солнцем»» и шесть «фрикаделек» означают потопление шести торговых судов и двух военных кораблей. Как это часто бывает, заявленный боевой счет оказался завышен относительно фактического. На самом деле к этому моменту «Wahoo» пустила ко дну только четыре судна. К перископу привязана метла, означающая, что сектор выметен. На мачте радара SD вымпел с надписью «SHOOT THE SUN ZA BITCHES», в память о событиях 26 января, когда Мортон приказал расстрелять японские спасательные шлюпки. Фотография подверглась сильному цензорскому ретушированию. Антенна SD и вся мачта с антенной SJ спереди от перископов «подчищены». На мостике стоит Мортон, а О’Кейн находится на задней «сигаретной палубе» у петли DF.

В мае, после своего третьего похода, ставшего успешным благодаря действиям капитана Мортона, лодка «Wahoo» отправилась на верфи Mare Island для модернизации. Эти два снимка относятся к концу этапа модернизации. Они сделаны в середине июля 1943 года. На них лодка предстает типичной американской субмариной середины войны. Мортон потребовал поставить на лодку третий «Эрликон». Кабели антимагнитной установки сняты. Но в целом лодка мало изменилась относительно своего вида полгода назад, когда лодка находилась в Перл-Харборе. Круглое отверстие в палубе на левой стороне кормы — колодец для маркерных буев, которые выпускаются в случае, если лодка не может всплыть.

Лодка «Gato» у Мер-айленда, 2 августа 1943 года. Хорошо видно, что не существовало двух одинаковых лодок класса, все они различались конструкцией рубки, установленной артиллерией и электроникой. Имелось множество более мелких различий.

«Dorado» (SS 248) была построена фирмой Electric Boat Company в августе 1943 года. Рубка как у «Gato», но отсутствуют дренажные отверстия у края палубы. Компания «Electric Boat» применяла женский труд, две работницы видны на переднем плане.

«Kingfish» (SS 234) проходила модернизацию в начале 1943 года после того, как получила тяжелые повреждения от глубинной бомбы в ходе своего третьего боевого похода в район Формозы. Снимок сделан незадолго до окончания ремонта (7 июня).

В целом, лодка «Kingfish» выглядит современно своему времени, лишь два отверстия на передней стенки рубки напоминают о том, что это лодка раннего выпуска.

Лодка «Harder» (SS 257) проходит испытания после модернизации, 19 февраля 1944 года. Лодка имеет характерную для середины войны конфигурацию, несет четырехдюймовую палубную пушку и пару 20-мм «Эрликонов», установленных на рубке. Антенны радаров SD и SJустановлены позади перископов. Необычная деталь — щитки у «эрликонов», которые должны были создавать серьезное сопротивление воде при движении в подводном положении. Лодка выкрашена в черный цвет Measure 9. По-видимому, дополнительных дренажных отверстий в бортах нет, что также необычно. «Harder» был очень успешной лодкой, потопил четыре японских эсминца. Лодка погибла в ходе шестого боевого похода в августе 1944 года.

Многие первые лодки типа Gato отличались удлиненной формой рубки. Здесь показана лодка «Drum» (SS 228), первая лодка класса Gato, переданная флоту. У лодки необычно длинная рубка, хорошо приспособленная для размещения зенитного «Эрликона». Перископы лодки кажутся необычно длинными, но это оптическая иллюзия, связанная с тем, что с перископов сняты кожухи.

Лейтенант-командор Джеймс Бланшард стал капитаном лодки «Albacore» (SS 218) после ее седьмого боевого похода, в декабре 1943 года. Совершив еще один боевой поход, лодка прибыла на верфи Mare Island для модернизации и ремонта. Здесь лодка показана в состоянии на 28 апреля 1944 года. Видны многие черты, характерные для данного периода войны, в том числе частично срезанная рубка.

Следующим шагом в эволюции рубки стало удаление высокого ограждения. Такой вариант рубки получали лодки, выпущенные в середине войны, а более ранние корабли проходили переделку. Это снимок лодки «Shad» (SS 235) после модернизации в «Hunter’s Point Naval Shipyard», Сан-Франциско, 6 марта 1944 года. Т-образная антенна сонара JРустановлена на баке перед четырехдюймовой пушкой. Квадратная петля DF по левому борту от перископов уникальна для этой лодки.

На врезке: 20-мм Эрликон

Но последнюю проблему было разрешить проще всего. Оригинальный бюджет 1941 года, предполагавший строительство всего шести субмарин, с началом войны пересмотрели в сторону резкого увеличения. Падение Франции также заставило американское правительство резко увеличить финансирование программ по строительству кораблей. 20 мая 1940 года к шести запланированным лодкам добавили строительство еще двадцати двух, а 16 августа поступил заказ на еще 43 субмарины. Заказы разместили на следующих фирмах: Electric Boat Company (сорок одна лодка), Portsmouth Naval Shipyard (четырнадцать) и Mare Island Naval Shipyard (десять). Вскоре у Mare Island Naval Shipyard освободились два стапеля, и в апреле 1941 года фирма получила заказ на две дополнительные лодки. Таким образом, до налета на Перл-Харбор в строительстве находилось семьдесят три лодки класса Gato. К 7 декабря 1941 года в строй успели ввести только одну лодку этого типа — «Drum» (SS 228), но в первые же дни после налета спустили еще десять лодок, а двадцать одну заложили. Темпы производства росли. Вскоре лодок должно было стать достаточно.

Семидесяти трем лодкам класса Gato присвоили номера от SS 212 (сама USS Gato) до SS 284 (USS Tullibee). В отличие от других флотов, где тактические номера присваивают произвольно и могут часто менять, на флоте США корабль получает постоянный номер. Номер состоит из как правило двухбуквенного индекса, указывающего на тип корабля, и порядкового номера. Номера выделяют блоками для той или иной верфи. Например, номера SS 212–227 выделили для Electric Boat Company, a SS 228–235 достались Portsmouth Naval Shipyard. Номера не несли в себе никакой информации об очередности закладки, спуска на воду или введения в строй того или иного корабля. Поэтому не стоит удивляться тому, что «Drum» (SS 228) был заложен и встал в строй раньше формально первой лодки серии «Gato» (SS 212). Номера кораблей, строительство которых по какой-либо причине было прекращено, обычно выпадали из последовательности. Хотя последней лодкой серии «Gato» была «Grenadier» (SS 525) в серии имелись промежутки среди младших номеров. Также была аннулирована дальнейшая серия вплоть до SS 562. Поэтому первой послевоенной серией подводных лодок стали шесть лодок класса «Tang» с номерами от SS 563. Если лодку переделывали, мог измениться буквенный префикс, но номер оставался прежним. Так, когда «Cavalla» (SS 244) в 1952 году переделали в корабль ПЛО, ее обозначение сменили на SSK 244.

«Shad» имела необычайно длинную заднюю «сигаретную палубу», характерную лишь для самых первых лодок класса. Ограждение рубки частично срезано, каркас оставлен, чтобы поддерживать ограждение, которое пока отсутствует. Передатчик пеленга цели (Target Bearing Transmitter, TBT) установлен на задней «сигаретной палубе» перед «эрликоном».

Еще одно доказательство того, что двух одинаковых лодок класса Gato не встречалось. «Mingo» (SS 261) выпущена в середине войны, снимок сделан 2 февраля 1944 года. Укороченная «сигаретная палуба». Сонар JP виден справа от палубной пушки.

Антенны DF

Лейтенант-командер Бланшар (с бородой и в бейсболке) стоит на мостике своей лодки «Albacore» в ходе очередного боевого похода. Под командованием Бланшара лодка «Albacore» пустила на дно японский авианосец «Тайхо», но погибла в ходе своего десятого боевого похода.

«Lapon» (SS 260), 8 апреля 1945 года. Обратите внимание на якорь правого борта, кожух перископов и расположение антенн.

Лодки класса «Gato» отличались от своих предшественниц класса «Tambor» только деталями. «Gato» была на 51 тонну тяжелее и на 1,4 м длиннее. Дополнительная длина пошла на установку более мощных дизелей и дополнительной переборки между двумя двигательными отделениями. Первые «Gato» получили еще старые дизели, как у «Tambor». Но удлинение корпуса улучшило гидродинамику, что позволило выиграть пол-узла скорости в надводном положении (21 узел). На лодку также поставили более мощные аккумуляторы, что дало дополнительные четверть узла в подводном положении (9 узлов). Дополнительный объем также позволил увеличить запасы топлива и масла до 355829 л (94000 гал), что обеспечило дальность хода 12000 миль экономическим ходом 10 узлов. По результатам эксплуатации лодок класса Tambor, внутреннюю арматуру усилили, увеличив предельную глубину погружения на 15 м, доведя ее до 91,5 м. Расчетная глубина раздавливания осталась прежней — 152 м. Предельная глубина погружения равна глубине, на которой лодка может действовать без протечек и проблем, связанных с ростом давления. В военное время капитаны часто превышали предельную глубину, погружения, стремясь избежать глубинных бомб. Расчетная глубина раздавливания — глубина, на которой корпус лодки по расчетам будет раздавлен.

Внутри прочный корпус субмарины класса «Gato» делился на девять водонепроницаемых отсеков. С носа к корме:

Носовой торпедный отсек. Здесь находились шесть торпедных труб, четыре из которых находились выше уровня палубы, а еще две находились под палубой. Лодка отправлялась в боевой поход, неся в каждой трубе по одной торпеде. К верхним четырем торпедным аппаратам имелось по две запасных торпеды, к двум подпалубным аппаратам запасных торпед было только по одной. Итого к носовым трубам было 16 торпед. Из переднего торпедного отсека можно было выдвинуть наружу и вращать сонар, а также гидродинамический лаг. В носовом торпедном отсеке были оборудованы четырнадцать спальных мест.

Носовой батарейный отсек. Подводная лодка несла 252 аккумуляторные батареи, из которых половина находилась под палубой носового батарейного отсека. На палубе находились помещения для офицерского состава: кают-компания, буфетная и три жилые офицерские каюты. Одна каюта предназначалась для трех младших офицеров. Старший помощник капитана и первый лейтенант жили во второй каюте. Капитан лодки имел отдельную каюту, он был единственным членом экипажа, располагавшим отдельным помещением. Пять старших унтер-офицеров жили в четвертой каюте. В некоторых случаях экипаж лодки мог насчитывать до десяти офицеров, тогда в офицерских каютах становилось тесновато. Унтер-офицерская каюта также служила помещением, где хранился и велся корабельный журнал.

Пост управления. Пост управления находился в центральной части лодки. Отсюда управляли скоростью, курсом и глубиной погружения лодки. Здесь находилась панель индикаторов отверстий прочного корпуса, которую в шутку называли «рождественской елкой». Дело в том, что для каждого люка в прочном корпусе здесь имелись два огня: зеленый и красный. Красный сигнал означал, что данный люк открыт, зеленый — закрыт. Отсюда появилось сленговое выражение «зеленая панель» (green board), означавшая, что все люки закрыты и лодка может погружаться. Из поста управления проводилось затопление и продувка балластных цистерн. Под палубой поста управления находился насосный отсек, где стояла большая часть насосов и компрессоров лодки. У кормовой переборки поста управления стояла корабельная радиостанция.

Боевая рубка. Это был особый, довольно тесный отсек цилиндрической формы, расположенный над постом управления за пределами обводов корпуса. Здесь находились оба перископа. Первые лодки класса оснащались перископом «тип 2» и «тип 3». Перископ «тип 2» назывался также игольчатым или боевым, он имел минимально возможный диаметр и был малозаметен. «Тип 3» был толще и обеспечивал большее поле зрения. С 1944 года на лодки начали ставить перископ «тип 4» или ночной перископ вместо перископа «тип 3». Перископ «тип 4» был толще и короче, поэтому имел большую светосилу, на нем стоял радар-дальномер ST, помогавший проводить ночные атаки из-под воды. На задней переборке по левому борту находился калькулятор курса торпед (Torpedo Data Computer, TDC). Рядом находились дисплеи радаров и сонара, а также запасные органы управления лодкой. При атаке из-под воды в боевом отделении становилось тесно, так как здесь находились боевые места капитана, первого помощника, одного или двух операторов TDC, одного или двух операторов радара и сонара, а также телефонист.

«Silversides» (SS 236) — одна из трех наиболее известных лодок (две другие «Wahoo» и «Trigger») на верфи Mare Island во время модернизации и ремонта после своего десятого боевого похода в июне 1944 года. Снимок сделан 21 августа, когда ремонт подошел к концу. Видны черты, характерные для конца войны, в том числе параболическая антенна радара SJ, несколько штыревых антенн (одна расположена горизонтально слева от перископов — это антенна детектора радаров APR- 1, другая стоит вертикально за мачтой радара SD и устройства IFF), 40-мм зенитная установка «Бофорс» на задней «сигаретной палубе».

Лодка «Silversides» со съемными ограждениями винтов, которые ставили на время пребывания в доке. Лодка успешно выполнила четырнадцать боевых походов, закончила войну третьей в списке по числу одержанных побед и пятой в списке по величине потопленного тоннажа.

Третья из известного трио лодок — «Trigger» (SS 237). Она закончила войну седьмой в списке по величине потопленного тоннажа. Рубка лодки по состоянию па август 1944 года. Детали характерны для заключительного этапа войны. Перед рубкой «эрликон», позади — «бофорс». Как и у других лодок раннего выпуска, часть ограждения рубки срезана. Петля DF перенесена на участок между передним перископом и мачтой SJ. Вертикальная штыревая антенна между перископами предназначена для устройства IFF.

Кормовой батарейный отсек. Остальные 126 аккумуляторных батарей находились здесь под палубой. На палубе находились главный буфет, холодильник и морозилка. Здесь же была оборудована столовая для матросов, стояла корабельная аптечка, и находился камбуз. Кроме того, тут находились тридцать шесть спальных мест. Тут же находилась матросская душевая на два места, посудомоечная машина и шкафчики для личных вещей членов экипажа. Это был самый вместительный отсек корабля.

Носовой и кормовой двигательные отсеки. Оба отсека были практически одинаковыми. В каждом стояло по два дизеля. Каждый дизель соединялся с 1100-киловаттным генератором, которые заряжали аккумуляторы или приводили в действие электромоторы. На лодках класса «Gato» ставили 1600-сильные двухтактные дизели General Motors (GM) или Fairbanks-Morse (F-M). Дизели F-M представляли собой моторы Junkers Jumo, выпускаемые по лицензии. Двухтактные дизели оснащаются отдельным нагнетателем, продувающим цилиндр. Это делает их механически более сложными, чем обычные четырехтактные дизели. Двухтактные дизели также отличаются длинноходными поршнями. Двухтактные дизели меньше греются при работе, но требуют повышенной подачи воздуха, что делает их неудобными при работе под шноркелем. Двигатели GM шестнадцатицилиндровые, V-образные 16-278 или 16-278А с двумя блоками по восемь цилиндров, рабочая частота вращения вала 750 об./мин. Дизель F-M Model 38D выпускался в девяти- и десятицилиндровом варианте, с оппозитным расположением, рабочая частота вращения вала 720 об./мин.

Рулевой/моторный отсек. Четыре электромотора мощностью по 1350 л.с. попарно соединялись редукторами, вращая гребные валы, проходившие под палубой. Пульт управления двигателями находился на палубе двигательного отделения. Электродвигатель имеет максимальный КПД при работе на предельных оборотах. Поэтому скорость лодки регулировалась коробкой передач Вестингауза, похожей на автомобильную КПП.

Кормовой торпедный отсек. В кормовом торпедном отсеке стояли четыре торпедные трубы с заряженными торпедами и четыре запасные торпеды. Кроме того, тут находилось пятнадцать спальных мест и инструментальный ящик боцмана. Хотя на лодке было семьдесят спальных мест, формально по одному на каждого матроса, на практике экипаж лодок был больше, поэтому матросам приходилось спать в две смены, точнее трое по очереди спали на двух постелях. К концу войны численность экипажа обычно превышала 80 человек. Часть постелей в торпедных отсеках можно было опустить только после перезарядки торпедных аппаратов. К концу войны целей в море значительно убавилось, лодки могли возвращаться из похода, не сделав ни одного выстрела.

Лодки Gato имели два корпуса. Внутренний прочный корпус был окружен легким наружным корпусом, внутри которого находились балластные цистерны, дифферентные цистерны и топливные баки. Центральная часть прочного корпуса представляла собой цилиндрическую конструкцию из 14,3-мм стали. К носу и корме прочный корпус конически сужался, а сверху к корпусу крепился цилиндр боевой рубки. Максимальный диаметр прочного корпуса составлял 4,9 метров (16 футов).

USS Balao (SS 285), октябрь 1944 г.

Корма лодки «Mingo» (SS 261), 2 февраля 1944 года. Виден маркерный буй, имевшийся на лодках в конце войны. Кормовой торпедный люк открыт, выдвинут погрузочный желоб. Дальше находятся эвакуационный люк и кормовой кабестан.

Вид вниз с мостика лодки «Trigger». Круглый объект — репитер компаса. В центре передний ТВТ. Виден кусок микрофона МС и коммутаторной панели внутренней связи. Передняя «сигаретная палуба» и бак несут по одной 20-мм зенитке.

Сверху к внешнему корпусу крепилась надстройка и палуба. Форма наружного корпуса обеспечивала высокую скорость надводного хода. На носу находился якорь и кабестан, передние рули глубины и цистерна плавучести. Палуба перед и позади мостика имела усиленную конструкцию. Здесь стояли две 76,2-мм пушки (длина ствола 50 калибров), хотя на практике обычно оставляли одну пушку или демонтировали их обе. Под палубой скапливался воздух, это замедляло погружение лодки. Чтобы устранить этот недостаток, в палубе проделывали дополнительные дренажные отверстия. Боевую рубку сверху закрывало ограждение мостика. За рубкой палуба получила прозвище «сигаретной», куда матросы выходили покурить. Здесь же стоял зенитный пулемет: Browning калибра 7,62 или 12,7 мм. Пулемет убирался внутрь лодки при погружении.

Существовали небольшие различия между лодками, выпускавшимися разными верфями. Наиболее заметным различием была конфигурация дренажных отверстий. На лодках, построенных на правительственных верфях, дренажные отверстия были более многочисленны, они заходили дальше на нос и корму, нежели у лодок, выпущенных компанией Electric Boat (а также Manitowoc, получившей чертежи от ЕВС). Позднее многие лодки получали дополнительное вооружение и оснащение, поэтому их внешний вид мог изменяться в довольно широких пределах. Можно утверждать, что хотя границы между тремя подклассами в рамках класса Gato были размыты, невозможно было найти и двух полностью одинаковых лодок.

Все семьдесят три лодки класса «Gato» участвовали в боях. Из десяти наиболее успешных американских субмарин (по величине потопленного тоннажа) восемь относятся к этому классу. Девятнадцать лодок погибло.

Постановочный снимок. Видна кормовая часть офицерской кают-компании лодки «Cero» (SS 225). Два матроса обслуживают старшего помощника, капитана и лейтенанта. Как и полагалось в то время офицеры все белые, прислуживают им негры. Офицерский буфет использовался только для сервировки, пища готовилась на камбузе за постом управления.

Капитан лодки «Bullhead» (SS 332) коммандер Уолтер Гриффит смотрит в перископ. Постановочный снимок сделан весной 1945 года. Лодки класса Gato оборудовались парой перископов. Один с узким полем зрения и большим увеличением использовался во время дневных атак, другой с широким полем зрения, но малым увеличением использовался для осмотра. На заднем плане видна кормовая часть боевой рубки. Калькулятор TDC виден справа.

Плавное сползание в бездну продолжается. Несмотря на некоторое душевное волнение и общее напряжённое состояние, особого беспокойства ситуация у меня не вызывает. К этому времени, будучи уже старым лейтенантом (именно старым, а не старшим), то есть отслужив на под-водных лодках почти два года, но не получив ещё третью, старлеевскую, звёздочку, я успел основательно промаслиться и не на шутку заматереть. Я утратил ту нежную розовощекость и восторженную наивность во взгляде, по которой безошибочно можно определить невинного лейтенанта-выпускника. Моё лицо и китель приобрели землисто-серый оттенок, а просветы на погонах из ярко-жёлтых превратились в насыщенно-серые. До самых костей я пропитался тем неистребимым духом дизелюхи, перебить который были не в состоянии ни русская баня, ни сауна, ни даже самый «бронебойный» из отечественных одеколонов – «Шипр». В глубоководных погружениях к этому времени мне уже не раз пришлось поучаствовать, и о том, что это может быть опасно, я особо не задумывался.

Безмятежно журча, лениво переливается вода за бортом. Клацают, периодически открываясь-закрываясь, перепускные клапаны гидравлики. С глухим шипением перекладываются кормовые горизонтальные рули. Капают на голову и стекают за шиворот слёзы выступившего на подволоке конденсата – надышали уже. Всё буднично и спокойно. Ощущение уютного, сырого… склепа. Как обычно…

–  Седьмой, глубина двести тридцать метров, замечаний нет! – как и положено, по инструкции, через каждые десять метров, продолжаю я монотонные доклады.

–  Есть седьмой! – вновь, словно из другого измерения, хрипит через дребезжащий динамик центральный пост.

–  Седьмой, глубина двести сорок метров, замечаний нет! – никак не желая успокоиться, снова докладываю я. В этот самый момент вновь что-то звонко лопается и с металлическим, раскатистым грохотом ударяет по корпусу лодки. Ощущение такое, словно весомый кусок железа свалился с высоты нескольких метров в гулкий, вибрирующий трюм. Звук доносится откуда-то спереди, но я не могу определить, с какого борта. На всякий случай, резво обежав отсек, я докладываю в центральный пост об осмотре.

Реакция центрального на этот раз озадачивает. Её попросту нет. Центральный молчит! Нет ответа! Повторяю доклад – результат тот же! Время замедляется, растягивается, секунды, что называется, кажутся вечностью. Внутренне напрягшись и мигом вспотев, я начинаю готовиться к худшему. И, как всегда, предчувствия меня не обманули.

Неожиданно напряженная тишина отсеков разрывается оглушительным трезвоном колоколов громкого боя. Через секунду оживает и «Каштан»:

–  Аварийная тревога! Поступление воды в пятый отсек! Аварийное всплытие!

Тягучие мгновения тишины…

–  Три электромотора полный вперёд! Боцман! Кормовые рули на всплытие! Держать дифферент пятнадцать градусов на корму… Пятый, доложить обстановку! – разносятся по трансляции резкие, словно пулемётные очереди, лаконично-лающие слова команд.

Я физически ощущаю, как шевелятся на голове в секунду намокшие волосы, и надпочечники, пульсируя и сокращаясь, вбрасывают в кровь всё новые и новые порции адреналина.

–  Этого ещё не хватало… как же так… Неужели это всё… ­конец…

Я растерянно смотрю на предательски замолкшую на самом интересном месте, а сейчас оглушительно шипящую временами издающую резкие сухие щелчки переговорную коробку «Каштана»­.

–  Может быть, я не расслышал? Не так понял? Может быть, тревога учебная? А может… там, в пятом, перестраховались, перепутали и не так всё плохо…

Загудели, запели надрывно три главных гребных электродвигателя, забурлила, заклокотала взбаламученная винтами вода за кормой. Задрожал, поблёк в плафонах и без того не яркий свет. Оглушающие, раздирающие душу звуки аварийной тревоги, резко смолкнув, всё ещё звучат в ушах. Но если что и показалось, то эти трели ни с чем невозможно спутать! Тревога явно не учебная…

Глубина 250 метров! Но стрелка глубиномера не думает останавливаться и продолжает движение вниз…

Сердце молотит, грохочет в висках пулемётом, подступает к горлу и почти выпрыгивает из груди. По всему телу разливается неприятная слабость.

–  Мне же ещё только двадцать пять лет! Неужели… вот здесь… сейчас… произойдёт то страшное… непоправимое! Но за что! Почему! Как так? Не хочу!!!

Ощущение роковой неотвратимости чего-то страшного, неведомого, которое знал, что существует, но которое всегда было где-то там, далеко, а сейчас оказавшееся вот тут, рядом, накатывается волнами замогильного холода. Возникая в груди, словно наполняя хрупкий стеклянный сосуд, этот холод растекается по всему телу. Он сковывает мышцы, волю, путает и перемешивает в голове мысли и слова. Мысли вспыхивают и пропадают, едва родившись, образуясь и тут же разваливаясь на отдельные слова и междо­метия.

–  Ну почему? Зачем? Да разве так можно? Да как же так? Да я же… ещё вчера был дома… Да разве со мной… что-нибудь может случиться? Это с другими может, а со мной… никогда!!!

Пронзительный ужас выстуживает изнутри, по поверхности тела пробегает мозглый озноб, а свитер и ватные штаны впитывают стекающие по груди и спине холодные струи пота. –  Помоги, Господи! – наконец-то обретаю я способность связно мыслить и обращаюсь к тому, в которого ни-когда не верил и о ком никогда до сей поры не вспоминал: –  Помоги нам выбраться! Господи… помилуй!!!

Срываюсь с места, адреналин подрывает, что-то надо делать, но что? Авария в пятом, все решения и действия сейчас предпринимаются только там и в центральном посту. По аварийной инструкции, которую все подводники знают назубок, в случае поступления воды необходимо вы-полнить ряд соответствующих действий: доложить на ГКП5, включиться в средства индивидуальной защиты, загерметизировать переборки, обесточить приборы, которые могут быть затоплены, и т.п., и только потом все силы кидать на борьбу за живучесть.

Но это если авария произошла в своём отсеке или смежном. Нас же от аварийного отделяет ещё один от-сек, и всё необходимое мы сделали ещё по сигналу тревоги перед началом погружения. Сейчас же мы можем только смирно сидеть в своём закупоренном помещении и по об-рывкам фраз, долетающих из центрального поста, предполагать, что же творится на корабле.

Вот уж действительно, когда секунды кажутся вечностью! Едва две минуты прошло, а уже о чём только не успел передумать. Я даже мысленно представил себя огромным великаном и, зайдя в море по пояс, попытался поднять нашу лодку руками. Но это не помогло, стрелка глубиномера так и не шелохнулась.

–  Продуть цистерны главного балласта! – в голосе командира ни нотки паники! Это меня несколько обнадёживает. И хотя продувать балласт на такой глубине – бессмысленное занятие, но впоследствии я понял, чем руководствовался командир, принимая такое решение: лучше уж израсходовать весь запас ВВД6, используя последний шанс, чем сгинуть в пучине с его полным запасом.

Вот с реактивным рёвом воздух высокого давления врывается в балластные цистерны, расположенные рядом с нами, за изгибом борта, в узком пространстве между «прочным» и «лёгким» корпусами. Упругие струи пытаются вытеснить наружу тонны балластной воды, что на такой глубине сделать весьма непросто – противодействие водяного столба очень сильно снижает эффективность работы сжатого воздуха.

По железу корпуса, по трубам ВВД, скрежеща и натужно гудя, пробегают волны зубодробительной вибрации. Воздух, ранее закачанный мощными компрессорами в десятки высокопрочных, легированной стали четырёхсотлитровых баллонов и хранящийся там до сей поры под давлением двести килограммов на каждый квадратный сантиметр, истошно ревя, выполняет свою нелёгкую работу. Сейчас всё зависит только от того, что в данный момент совершается быстрее: продувается балласт или аварийный отсек наполняется забортной водой. Наша надежда на спасение в том, чтобы всё же быстрее продувался балласт!

Все взгляды вновь прикованы к зеленоватому циферблату: стрелка глубиномера, медленно отступавшая всё это время, наконец-то остановилась возле отметки 280 (предельная глубина!) и, чуть подрагивая, замерла в раздумье…

–  Ну, давай же! Ну, качнись назад! Ну, стрелочка… ну, хоть немного… – беззвучно шевелю я губами, молящим взором гипнотизируя бесстрастный прибор. Бледные матросы угрюмыми тенями сгрудились за моей спиной и с от-чаянием обречённых смотрят то на меня, то на глубиномер, то на безмолвную, непривычно долго молчащую коробку «Каштана». Они ждут от меня, как от командира отсека, грамотных и решительных действий, но что я могу предпринять? Как могу я предотвратить неконтролируемое сползание в бездну этой многотонной железной громадины?

–  Что происходит на корабле? Почему молчит трансляция? – проносятся в голове безотрадные мысли. Но вот прекратился душераздирающий рёв, угасли вибрации в трубах ВВД. В отсеке наступила зловещая тишина, ещё более тревожная, чем раньше. Всё, что можно было предпринять, уже сделано, и сейчас остается только одно – ждать.

Корпус продолжает противно потрескивать, журчит стекающая с подволока в тазы и банки забортная вода. Новый хлёсткий удар где-то по правому борту! Снова что-то пружинисто отрывается и, громыхая по железу, падает в узкое пространство между корпусами. Волна парализующего холода вновь пробегает от пяток до макушки, когтистой лапой сжимает грудь, на лбу выступает ледяная испарина.

Впоследствии, уже в гражданской жизни, бывали у меня разные неординарные ситуации, но происходило это всё настолько быстро, что подчас даже и испугаться-то не успевал. Машинально, на полном автомате предпринимались какие-то действия, и лишь после приходило понимание того, как велика и близка была отступившая опасность. Нервно куря, сдерживая предательскую дрожь в руках, вдруг начинал явственно ощущать задним числом приходящий страх. Но никогда не было мне так страшно, как сейчас. Растянутое во времени липкое, ползучее чувство осознания собственной обречённости и совершенной беспомощности холодным обручем сдавливало горло и грудь.

С той мерзкой детальной отчётливостью и непостижимой скоростью, с какой, возможно, перед глазами умирающего проносится вся его жизнь, мне мысленно представилась в развитии вся кошмарная картина разворачивающейся катастрофы­.

Там, в пятом, в нескольких метрах от меня, произошло что-то непоправимое. Под чудовищным давлением с оглушающим шипением и свистом в отсек врывается тугая, твердая как железный прут, ледяная струя. Сокрушая всё, она сбивает с ног и калечит людей, оказавшихся у неё на пути. Натыкаясь на непреодолимые препятствия, она разбивается в пыль, заполняя отсек густым промозглым туманом.

С каждой секундой лодка стремительно тяжелеет и тяжелеет, принимая в себя всё новые и новые тонны воды!

–  Что дальше? Видит Бог, ничего хорошего…

За считанные минуты пятый будет затоплен полностью. Теоретически лодка ещё может всплыть с одним затопленным отсеком. А практически… и с такой глубины? Затопив пятый, через несколько секунд море неминуемо вломится и сюда; межотсечные переборки не рассчитаны на такое дикое давление! Как глупо вот так погибать: не видя врага в лицо и не имея ни единой возможности противодействовать обстоятельствам!

Там, наверху, за железной скорлупой корпуса, за четвертькилометровой толщей воды сейчас ещё светит бледное зимнее солнце, в высоком небе плывут ватные облака, упругий ветер срывает пенные барашки с игривых волн, и воздух – морозный, свежий! Ещё дальше, за невнятным горизонтом, – скалистый берег в кружеве прибоя, переливающийся по сопкам тёплыми огоньками вечерний город. Беззаботные люди, спешащие по своим делам, знакомые запахи, милые звуки… Жизнь – такая желанная и далёкая!

Неужели прямо сейчас раздастся оглушительный хлопок, море с металлическим скрежетом сомнёт эту тонкую переборку, отделяющую свет от тьмы, и свинцовой тяжестью ворвётся сюда? И никуда не убежать, не спрятаться!

И вдруг сразу всё кончится?! И навсегда?! И никто никогда не узнает, что здесь произошло, какие мысли в последнее мгновение проносились в моей голове…

–  А ну хватит истерить! – прерываю я разматывающийся перед глазами видеоряд моего больного воображения. – Мы вроде бы ещё живы и, кажется, уже не тонем!

Бросаю взгляд на глубиномер и убеждаюсь, что стрелка находится на всё той же отметке в 280 метров. Нервно, чуть заметно подрагивая, она словно замерла в раздумье – куда податься. Хрупкий, едва установившийся баланс может быть в любую секунду нарушен. В какую сторону качнётся этот роковой маятник?… –  А ну-ка быстро разошлись по местам! Нечего тут торчать у меня за спиной! – прикрикиваю я строго на растерянных, раздавленных бойцов, сгрудившихся возле меня, и с деланным оптимизмом кричу в «Каштан» доклад об осмотре отсека. Там моего оптимизма не разделяют – доклад остаётся без ответа.

Чтобы хоть чем-то занять поникший духом личный со-став и по возможности отвлечь от упаднических настроений, даю команду приготовить к использованию дыхательные аппараты (в данных обстоятельствах абсолютно бесполезные), а сам зачем-то начинаю натирать суконкой бронзовое кремальерное кольцо торпедного аппарата.

–  Последний парад наступает… – мелькает в голове созвучный ситуации куплет из «Варяга», и я криво усмехаюсь.

Где-то под ногами, в сырой щели неглубокого трюма, натужно гудят три линии вала, вращая на полных оборотах винты. Там, в корме, за дейдвудными втулками водонепроницаемой переборки, за границами «прочного корпуса», в тишине и холоде вечного мрака они сейчас из последних сил молотят чёрную воду, выталкивая нашу жалкую скорлупу из губительных объятий глубины.

Но вот стрелка глубиномера едва заметно качнулась! Неужели?! Нет… показалось…

Вибрации от бешено вращающихся винтов заставляют содрогаться весь корпус подводной лодки. Сквозь мягкое сидение кресла я собственным задом ощущаю, как ворочаются прямо подо мной массивные гребные валы. Где-то над головой, на одной из коек верхнего яруса, в объемном камбузном лагуне, стеклянно позвякивает хранящаяся там посуда. Я чувствую и явственно слышу, как время от времени так же стеклянно и мелодично позвякивают и мои собственные зубы. От вибрации, надо полагать…

Словно в театре перед началом спектакля, всё тускнеют и тускнеют в плафонах на подволоке лампы накаливания. Постепенно их цвет превращается из ярко-желтого в чуть красноватый, а на изломанные зигзаги спиралей уже совсем­ не больно смотреть. В отсеке становится ещё сумрачнее как бы даже прохладней. Вся энергия запасённого в аккумуляторах электричества идет сейчас прямым ходом на самое главное – на питание прожорливых электродвигателей. До отсеков доходят лишь жалкие её остатки.

Работающие на полных оборотах электромоторы гигантскими насосами вытягивают из аккумуляторных батарей сотни и тысячи ампер столь дефицитного здесь, на глубине, электричества. Вся эта искрящаяся, раскаленная лава всасывается, втискивается в проводящие жилы силовых кабелей и проносится по бортовым кабельтрассам через всю подводную лодку. Миновав притихший центральный пост, вобрав в себя дополнительные потоки энергии из аккумуляторных ям четвёртого отсека, она проходит через аварийный пятый и, влекомая неведомой электродвижущей силой, вливается в электромоторный отсек. Тут плотно сжатая в кожухах изоляции энергия наконец-то получает долгожданную свободу.

–  Только бы выдержала проводка! Только бы не пробило изоляцию! Только бы где-нибудь не полыхнуло!

Стиснутые по окружности раскалёнными обмотками статоров, бешено вращаются массивные якоря-роторы мощных электромоторов. Они жадно пьют это раскалённое живительное для них пойло. Адским жаром пышет железо вокруг. Пронзительно и надсадно воют вентиляторы, безуспешно пытаясь всё это дело охладить. Горячий воздух обжигающими, упругими струями разносится по электро-моторному отсеку.

Но весь этот ад, вся эта жизнь и борьба существуют где-то там, далеко. У нас же в седьмом по-прежнему тихо, промозгло и сумрачно.

–  Надо бороться! Надо что-то делать! – вновь вскакиваю я, шумно отлипая от дерматина кресла, и вновь опускаюсь на своё место, раздавленный и обессиленный осознанием собственной никчёмности. В голове невообразимая какофония мыслей и чувств:

Стрелка глубиномера продолжает мелко подрагивать, вибрируя вместе с железом корпуса. Я смотрю на её трепетный танец и словно магическое заклинание бормочу под нос:

–  Давай… Давай… Давай… – и продолжаю машинально водить суконкой по медной поверхности торпедного аппарата, давно уже отполированного до блеска.

И тут словно благая весть снизошла на меня. И хотя в отсеке ровно ничего не произошло и не изменилось, всё оставалось таким же, как и секунду назад, но я вдруг ощутил, что душа моя как бы встрепенулась и тело непроизвольно подалось вверх. Какими-то потаёнными фибрами души я уловил тот переломный момент, то робкое движение качнувшегося в нашу пользу маятника, которые все-лили в меня уверенность, что всё будет хорошо. И хотя стрелка глубиномера подрагивала всё на тех же 280-ти метрах и даже вроде бы опустилась ещё на пару делений, но я уже знал, что мы всплываем и скоро окажемся на поверхности!

Подтверждение этого не заставило себя долго ждать. Воз-душный пузырёк в дугообразной, изогнутой выпукло вверх стеклянной трубке дифферентометра нехотя качнулся влево и медленно пополз… пополз… Градус… два… три… пять!

–  Ура!!! Всплываем! – раздался за моей спиной чей-то истошный крик и тут же осёкся, словно в страхе, что может вспугнуть этот едва забрезживший шанс на спасение.

–  Двести восемьдесят… Двести семьдесят пять… Глубина уменьшается! Всплываем! Но почему так медленно… Балласт продут, электромоторы натужно воют на предельных оборотах, рули глубины переложены на всплытие, а лодку как будто кто-то держит за хвост!

Но вот поехало, понеслось:

–  Глубина двести семьдесят… двести шестьдесят… двести сорок… двести…

Пройдя определённый рубеж, разогнавшись и получив инерцию подъёма, лодка начинает буквально взлетать. Сжатый воздух в ЦГБ с уменьшением забортного давления расширился, выдавал из цистерн остатки балластной воды, что ещё больше увеличило скорость подъёма. Глубиномер работает уже в режиме вентилятора. Стрелка несётся в об-ратном направлении, и за ней не уследить.

–  … Сто восемьдесят… сто пятьдесят… сто…

Палуба вздымается, стремительно растёт дифферент на корму! Десять… пятнадцать… двадцать пять градусов… тридцать! Это же предел!!!

От носовой переборки прямо на меня, словно с ледяной горки, несётся, набирая скорость, незакреплённая двадцатикилограммовая бандура РДУ7. Увернувшись в последний момент, я попадаю под ледяной дождь из опрокинувшейся банки, которая всё это время спокойно висела у меня над головой, а тут вдруг вздумала оборваться.

Вот сложился и с грохотом опрокинулся стоящий в сред-нем проходе раскладной стол. Со свистом разгоняющегося снаряда он пролетел по отсеку, почти никого не повредив, только отбил ноги оказавшимся у него на пути двоим моим нерасторопным торпедистам.

Но больше всего в этой свалке досталось Василию Алибабаевичу, нашему трюмному машинисту. На его голову обрушился внушительных размеров алюминиевый бак, доверху наполненный различной посудой. Отскочив от головы, бак с чудовищным грохотом рухнул на пайолы. Стеклянными и фарфоровыми брызгами полетели в стороны ос-колки разбитой посуды. Зазвенели и запрыгали, разлетаясь по отсеку, эмалированные кружки, металлические вилки, ложки и ножи.

После этого у Василия Алибабаевича появились определённые проблемы. Русский язык, который в своё время он, с горем пополам, освоил в средней школе города Ленинабада, он вроде бы окончательно не забыл, но начал всё путать. Особенно трудно ему пришлось с обращениями «ты» и «вы». Он окончательно запутался в этих «двух соснах» и в итоге перестал забивать этим голову. Ко всем начальникам, от мичмана до капитана первого ранга, он обращался исключительно на «ты», а к коллегам, сослуживцам, «карасям» и матросам своего призыва – по-джентльменски строго на «вы».

Между тем мы продолжаем взлетать. Словно на скоростном лифте, всё быстрее и быстрее меня увлекает наверх. Ноги в коленях непроизвольно подгибаются, сила тяжести наваливается и неумолимо тянет к полу.

Вот подводная лодка пробкой вылетает на поверхность!

На корабле обеспечения, стоящем в паре сотен кабельтовых от места нашего экстренного всплытия, от такой картины все опешили, а вахтенный офицер от удивления так неосторожно распахнул рот, что вывихнул челюсть. Он потом три дня не мог его закрыть, ходил, истекая слюной на китель и прикрывая нижнюю часть лица полотенцем. Только по прибытии на базу бедняге вправили челюсть, при этом он чуть не откусил два больших пальца доктору, про-изводившему манипуляцию.

Пострадал и сам командир корабля, тоже в прошлом подводник. Замахнув не с того стакана, он поперхнулся чистоганом, начал страшно пучить глаза, икать, кашлять и пускать пузыри. Немного отдышавшись и придя в себя, решительно выдал по трансляции:

–  Пузырь в нос! Продуть цистерны главного балласта! Потом, сообразив видимо, что находится не в боевой рубке подводной лодки, а всего лишь на ходовом мостике старенького катера-торпедолова, суетливо поправился: –  Тьфу ты! Отставить! Отставить!

После чего вновь закашлялся и неопределённо про­сипел:

–  От суки… а!!!

Как потом рассказывали очевидцы, повидавшие, надо сказать, всякое, зрелище было достойно лучших голливудских фильмов.

Представьте: стальной снаряд весом в две с половиной тысячи тонн и длиной под сотню метров, на скорости хорошо разогнавшегося экспресса, увлекая за собой тонны глубинной воды, выскакивает из моря и в клубах пара и пены с высоты семиэтажного дома обрушивается брюхом в пучину! Поистине незабываемое зрелище! Жалко, что мне не довелось запечатлеть это снаружи, но зато я имел счастье в полной мере прочувствовать все прелести нашего всплытия изнутри.

Мне удалось испытать радость и стремительного взлёта, не менее стремительного падения, от которого я, кстати, до сих пор храню вполне ощутимую отметину на своём черепе. Когда я состарюсь и полысею, она станет видна всем, я буду с гордостью носить её как боевую рану, полученную на службе Отечеству. Может быть, тогда заметят меня большие начальники и дадут какую-нибудь ну хотя бы маленькую медаль или, если не жалко, орден, желательно с деньгами в придачу!

Ну а если серьёзно, то даже в седьмом отсеке, то есть в самой нижней точке стремительно всплывающего сна-ряда, я и шестеро моих бойцов в момент кульминации и об-рушения так подлетели и треснулись головами о подволок, а затем так смачно шмякнулись на пайолы, что остаётся загадкой, как от такой встряски у нас ничего от туловища не отвалилось.

Торпеда – самодвижущаяся морская мина

История создания торпеды

В общем смысле, под торпедой мы понимаем металлический сигарообразный или бочкообразный боевой снаряд, движущийся самостоятельно. Такое название снаряд получил в честь электрического ската порядка двухсот лет назад. Особое место занимает именно морская торпеда. Она первая была придумана и первая была использована в военной промышленности.

В общем смысле торпеда – это обтекаемый бочкообразный корпус, внутри которого находится двигатель, ядерный или неядерный боевой заряд и топливо. Снаружи корпуса установлено оперение и гребные винты. А команда торпеде дается через прибор управления.

Надобность в таком вооружении появилась после создания подводных лодок. В это время использовались буксируемые или шестовые мины, которые в подводной лодке не несли требуемого боевого потенциала. Поэтому перед изобретателями встал вопрос о создании боевого снаряда, плавно обтекаемого водой, способного самостоятельно передвигаться в водной среде, и который будет способен топить вражеские подводные и надводные суда.

Торпеды и Мины ИзображенияТорпеда шквал

Когда появились первые торпеды

Торпеда или как её называли в то время – самодвижущаяся морская мина мина, была придумала сразу двумя учеными, находящимся в разных частях мира, не имеющим друг к другу никакого отношения. Произошло это практически в одно и то же время.

В 1865 году, российский ученый И.Ф. Александровский, предложил свою модель самодвижущейся мины. Но воплотить в жизнь данную модель стало возможным лишь в 1874 году.

В 1868 году Уайтхед представил миру свою схему постройки торпеды. В тот же год патент на использование этой схемы приобретает Австро-Венгрия и становится первой страной, обладающей данной боевой техникой.

В 1873 году Уайтхед предложил приобрести схему российскому флоту. После испытаний торпеды Александровского, 1874 году было принято решение, приобрести боевые снаряды именно Уайтхеда, ведь модернизированная разработка нашего соотечественника значительно уступала по техническим и боевым характеристикам. Такая торпеда значительно увеличивала свое свойство плыть строго в одном направлении, не меняя курса, благодаря маятникам, а скорость торпеды увеличилась практически в 2 раза.

Таким образом, Россия стала лишь шестым по счету обладателем торпеды, после Великобритании, Франции, Германии и Италии. Ограничением для покупки торпеды Уайтхед выдвинул лишь одно – хранить схему постройки снаряда втайне от государств не пожелавших купить ее.

Уже в 1877 году торпеды Уайтхеда были впервые использованы в бою.

Устройство торпедного аппарата

Как можно понять из названия, торпедный аппарат – это механизм, предназначенный для выстрела торпедами, а также для их перевозки и хранения в походном режиме. Этот механизм имеет форму трубы, идентичной размеру и калибру самой торпеды. Существует два способа стрельбы: пневматический (с использованием сжатого воздуха) и гидропневматический (с использованием воды, которая вытесняется сжатым воздухом из предназначенного для этого резервуара). Установленный на подводной лодке, торпедный аппарат представляет собой неподвижную систему, в то время как на надводных судах, аппарат возможно поворачивать.

Принцип работы пневматического торпедного аппарата такой: при команде “пуск”, первый привод открывает крышку аппарата, а второй привод открывает клапан резервуара со сжатым воздухом. Сжатый воздух выталкивает торпеду вперед, и в это же время срабатывает микровыключатель, который включает мотор самой торпеды.

Для пневматического торпедного аппарата ученые создали механизм, способный замаскировать место выстрела торпеды под водой – беспузырной механизм. Принцип его действия заключался в следующем: во время выстрела, когда торпеда прошла две трети своего пути по торпедному аппарату и приобретала необходимую скорость, открывался клапан, через который сжатый воздух уходил в прочный корпус подводной лодки, а вместо этого воздуха, за счет разности внутреннего и внешнего давления, аппарат заполнялся водой, до того момента, пока давление не уравновесится. Таким образом, воздуха в камере практически не оставалось, и выстрел проходил незамеченным.

Необходимость в гидропневматическом торпедном аппарате возникла, когда подводные лодки стали погружаться на глубину более 60 метров. Для выстрела было необходимо большое количество сжатого воздуха, а он на такой глубине был слишком тяжелый. В гидропневматическом аппарате выстрел совершается за счет водного насоса, импульс от которого и толкает торпеду.

Виды торпед

  1. В зависимости от типа двигателя: на сжатом воздухе, парогазовые, пороховые, электрические, реактивные;
  2. В зависимости от способности наведения: неуправляемые, прямоидущие; способные маневрировать по заданному курсу, самонаводящиеся пассивные и активные, телеуправляемые.
  3. В зависимости от назначения: противокорабельные, универсальные, противолодочные.

Одна торпеда включает в себя по одному пункту из каждого подразделения. Например, первые торпеды представляли собой неуправляемый противокорабельный боевой заряд с двигателем, работающим на сжатом воздухе. Рассмотрим несколько торпед из разных стран, разного времени, с разными механизмами действия.

В начале 90-ых годов, российский флот обзавелся первой лодкой, способной передвигаться под водой – “Дельфин”. Торпедный аппарат, установленный на этой подводной лодке, был самым простым – пневматическим. Т.е. тип двигателя, в этом случае, на сжатом воздухе, а сама торпеда, по способности наведения, была неуправляемая. Калибр торпед на этой лодке в 1907 году варьировался от 360 мм до 450 мм, с длинной 5,2 м и весом 641 кг.

В 1935-1936 годах российскими учеными был разработан торпедный аппарат с пороховым типом двигателя. Такие торпедные аппараты были установлены на эсминцах типа 7 и легких крейсерах типа “Светлана”. Боеголовки такого аппарата были 533 калибра, весом 11,6 кг, а вес порохового заряда составлял 900 г.

В 1940 году после десятилетия упорной работы был создан опытный аппарат с электрическим типом двигателя – ЭТ-80 или “Изделие 115”. Торпеда, выстрелянная из такого аппарата, развивала скорость до 29 узлов, с дальностью действия до 4 км. Кроме всего прочего, такой тип двигателя был гораздо тише его предшественников. Но после нескольких происшествий связанных с взрывом аккумуляторов, данным типом двигателя экипаж пользовался без особого желания и не пользовался спросом.

Суперкавитационная торпеда

В 1977 году был представлен проект с реактивным типом двигателя – суперкавитационная торпеда ВА 111 “Шквал”. Торпеда предназначалась как для уничтожения подводных лодок, так и для надводных судов. Конструктором ракеты “Шквал”, под руководством которого проект был разработан и воплощен в жизнь, по праву считается Г.В. Логвинович. Данная ракета-торпеда развивала просто поразительную скорость, даже для настоящего времени, а внутри ее, в первое время, была установлена ядерный боевой заряд мощностью 150 кт.

Устройство торпеды шквал

Технические характеристики торпеды ВА 111 “Шквал”:

  • Калибр 533,4 мм;
  • Длина торпеды составляет 8,2 метра;
  • Скорость движения снаряда достигает 340 км/ч (190 узлов);
  • Вес торпеды – 2700 кг;
  • Дальность действия до 10 км.
  • Ракета-торпеда “Шквал” имела и ряд недостатков: она вырабатывала очень сильный шум и вибрацию, что негативно отражалось на ее способности к маскировке, глубина хода составляла лишь 30 м, поэтому торпеда в воде оставляла за собой четкий след, и ее легко было обнаружить, а на самой головке торпеды невозможно было установить механизм самонаведения.

Практически 30 лет не существовало торпеды способной противостоять в совокупности характеристикам “Шквала”. Но в 2005 году Германия предложила свою разработку – суперкавитационную торпеду под названием “Барракуда”.

Принцип ее действия был таким же, как у советского “Шквала”. А именно: кавитационный пузырь и движение в нем. Барракуда может достигать скорость до 400 км/ч и, согласно германским источникам, торпеда способна к самонаведению. К недостаткам так же можно отнести сильный шум и небольшую максимальную глубину.

Носители торпедного оружия

Как уже говорилось выше, первым носителем торпедного оружия является подводная лодка, но кроме нее, конечно, торпедные аппараты устанавливаются и на другой технике, такой как, самолеты, вертолеты и катера.

Торпедные катера представляют собой легкие маловесные катера, оснащенные торпедными установками. Впервые использовались в военном деле в 1878-1905 годах. Имели водоизмещение около 50 тонн, с вооружением в 1-2 торпеды 180 мм калибра. После этого развитие пошло в двух направлениях – увеличение водоизмещения и способности держать на борту большего количества установок, и увеличение маневренности и скорости небольшого судна с дополнительными боеприпасами в виде автоматического оружия до 40 мм калибра.

Легкие торпедные катера времен Второй мировой войны имели практически одинаковые характеристики. В пример поставим советский катер проекта Г-5. Это небольшой быстроходный катер с весом не более 17 тонн, имел на своем борту две торпеды 533 мм калибра и два пулемета 7,62 и 12,7 мм калибра. Длина его составляла 20 метров, а скорость достигала 50 узлов.

Тяжелые торпедные катера представляли собой большие военные корабли с водоизмещением до 200 тонн, которые мы привыкли называть эсминцами или минными крейсерами.

В 1940 году был представлен первый образец ракеты-торпеды. Самонаводящаяся ракетная установка имела 21 мм калибр и сбрасывалась с противолодочных самолетов на парашюте. Поражала эта ракета только надводные цели и поэтому оставалась на вооружение лишь до 1956 года.

В 1953 году в российский флот принял в свое вооружение ракету-торпеду РАТ-52. Ее создателем и конструктором считается Г.Я.Дилон. Эту ракету несли на своем борту самолеты типа Ил-28Т и Ту-14Т.

На ракете отсутствовал механизм самонаведения, но скорость поражения цели была довольно высока – 160-180 м/с. Ее скорость достигала 65 узлов, с дальностью хода 520 метров. Пользовался российский военно-морской флот данной установкой на протяжении 30-ти лет.

Вскоре после создания первого носителя самолета, ученые стали разрабатывать модель вертолета, способного вооружаться и атаковать торпедами. И в 1970 году на вооружение СССР был взят вертолет типа Ка-25ПЛС. Этот вертолет был оснащен устройством, способным спускать торпеду без парашюта под углом 55-65 градусов. Вертолет был вооружен авиационной торпедой АТ-1. Торпеда была 450 мм калибра, с дальностью управления до 5 км и глубиной ухода в воду до 200 метров. Тип двигателя представлял собой электрический одноразовый механизм. Во время выстрела электролит заливался сразу во все аккумуляторы из одной емкости. Срок хранения такой торпеды составлял не более 8 лет.

Современные виды торпед

Торпеды современного мира представляют собой серьезное вооружение подводных лодок, надводных судов и морской авиации. Это мощный и управляющийся снаряд, который содержит ядерную боевую часть и порядка полу тонны взрывчатого вещества.

Если рассматривать советские военно-морскую оружейную промышленность, то на данный момент, в плане торпедных установок, мы отстаем от мировых стандартов примерно на 20-30 лет. Со времен “Шквала”, созданного в 1970-ых годах, Россия не сделала никаких крупных сдвигов вперед.

Одной из самых современных торпед России является боеголовка, оснащенная электрическим двигателем – ТЭ-2. Ее масса порядка 2500 кг, калибр – 533 мм, масса боевого заряда – 250 кг, длина – 8,3 метра, а скорость достигает 45 узлов при дальности действия порядка 25 км. Помимо этого, ТЭ-2 оснащена системой самостоятельного наведения, а срок ее хранения составляет 10 лет.

В 2015 году российский флот получил в свое распоряжение торпеду под названием “Физик”. Данная боеголовка оснащена тепловым двигателем, работающем на однокомпонентном топливе. К одной из ее разновидностей относится торпеда под названием “Кит”. Эту установку российский флот принял на вооружение в 90-ых годах. Торпеду прозвали “убийцей авианосцев”, потому что ее боевая часть имела просто поразительную мощность. При калибре 650 мм, масса боевого заряда была порядка 765 кг тротила. А дальность действия достигала 50-70 км при 35 узлах скорости. Сам же “Физик” обладает несколько меньшими боевыми характеристиками и его снимут с производства, когда миру продемонстрируют его модифицированную версию – “Футляр”.

По некоторым данным торпеда “Футляр” должна поступить на вооружение уже в 2018 году. Все ее боевые характеристики не раскрываются, но известно, что дальность ее действия составит примерно 60 км при скорости в 65 узлов. Боеголовка будет оснащена тепловым пропульсивным двигателем – системой ТПС-53.

В это же время, самая современная американская торпеда Mark-48 развивает скорость до 54 узлов при дальности действия 50 км. Данная торпеда оснащена системой многократной атаки, если она потеряла цель. Mark-48 подвергался модификации с 1972 уже семь раз, и на сегодняшний момент, он превосходит торпеду “Физик”, но проигрывает торпеде “Футляр”.

Немного уступают по своим характеристика торпеды Германии – DM2A4ER, и Италии – Black Shark. При длине порядка 6 метров, они развивают скорость до 55 узлов при дальности действия до 65 км. Масса их составляет 1363 кг, а масса боевого заряда – 250-300 кг.