Танки под Москвой

skaramanga_1972

Из письма ефрейтора Отто Залшингера родителям:
«До Москвы осталось очень немного. И все-таки мне кажется, что мы бесконечно далеки от нее. Мы уже свыше месяца топчемся на одном месте. Сколько за это время легло наших солдат! А если собрать трупы всех убитых немцев в этой войне и положить их плечом к плечу, то эта бесконечная лента протянется, может быть, до самого Берлина.
Мы шагаем по немецким трупам и оставляем в снежных сугробах своих раненых. О них никто не думает. Раненый — это балласт. Сегодня мы шагаем по трупам тех, кто пал впереди: завтра мы станем трупами, и нас также раздавят орудия и гусеницы».
Источник — Самсонов «Крах фашистской агресии 1939-1945»
И только воронье над трупами врагов…
1941 год. Трупы нацистов остались под Нарофоминском
«Завоеватели Европы». Свою часть русской земли они получили сполна…
«Это было 15 декабря. Город горел, на шоссе и на обочинах валялись трупы немецких солдат и разбитая техника. Стояли лютые морозы. Хлеб так замерзал, что его с трудом рубили клинками. В темноте слышим — на окраине деревни стучит топор. Кто рубит, зачем так поздно? Подошли и видим: старушка тяпает по ногам убитого и замороженного немецкого офицера. Спрашиваем: «Зачем это делаешь?» — «А как же, он разграбил весь мой дом, так я к весне хоть с сапогами буду. С немецких солдат сапоги снимаются легко — голенища широкие, а вот офицерам приходится ноги отрубать. Кладем в печь, оттают кости, и их выкинем, — а сапоги хорошие». Мы ничего не сказали ей: не имеющие теплого обмундирования немцы под Москвой отбирали у населения все, что можно было одеть на себя. Солдаты рядились в женские платья и юбки, на голову навьючивали все, вплоть до дамских рейтузов. На ногах немецких солдат появились широкие соломенные боты, в них совали ноги для тепла. Невзрачный вид имели завоеватели Европы!»

Замерзающие в снегах под Москвой немецкие солдаты. Это их русский «генерал Мороз»…
Трупы немецких солдат, умерших от ран. Найдены в Калинине. Декабрь 1941г.
Сдаются в плен. А что им остается???
Немецкие военнопленные, захваченные русскими войсками под Москвой. 1942г.
Это уже не те лихие вояки, которые еще не так давно пылили по дорогам Украины и Белоруссии, и весело улыбались фронтовому кинооператору… Не те уже…
(Ряд ссылок (для примера смотри мой комент) дают информацию, что это Сталинградские замерзшие немцы, но, как видим на фото, во-первых, один из них уж точно еще не замерз, во-вторых, местность лесистая, а не степная, как под Сталинградом, в-третьих, наличие деревьев дает возможность получить дрова, а значит согреться и тогда не понятно, почему «немцы замерзшие», в-четвертых, не понятно, почему немцы сидят в снегу, а не, скажем, замерзли в окопах или блиндаже, где их оружие, ремни и прочая амуниция? Мой вывод — это не могут быть Сталинградские «замерзшие немцы». Это немцы, взятые в плен (этим объясняется их местоположение), и взяты они были под Москвой).
Что, холодно? Это вам не май месяц, и вы не во Франции! (цитата почти по Гудериану)
Захвачены в плен под Малоярославцем. 28.11.1941г.
«В конце декабря в наполовину сожженной деревне были захвачены два немецких солдата и офицер, поджигавших дома. Пленных посадили около костра, где обогревались бойцы, они сидели и дрожали в своих летних шинелишках. Раскрыли чемодан офицера, а в нем парадный мундир с Железным крестом за Францию. Мы не обратили внимания на крестьянина, который шел, заложив руки за спину, — в них он держал круглое березовое полено. Мы услышали только звук сильного удара и истошный крик немца — крестьянин ударил офицера по голове так, что тот завалился на бок. Второй удар крестьянину не дали сделать наши бойцы, оттолкнув его в сторону. Крестьянин выругался и сказал, что «эти сволочи сожгли наши дома, смерть им, проклятым!». Теперь как только немцы замечали подходивших к костру с поленьями бойцов, так сразу поднимали крик: «Капут, капут!» Этих пленных не отправили в тыл: мы были далеко от штаба армии. За зверства над советскими людьми, за сожженные дома жителей им вынесли смертный приговор и расстреляли на виду жителей деревни».

Крах немцев под Москвой в 1941. Как и где сокрушили рейх

Продвижение немецких войск в ходе операции «Тайфун».

В начале октября 1941 года, в ходе операции «Тайфун», советские войска, прикрывающие Москву, попадают в два гигантских котла под Вязьмой и Брянском(более 700 тыс. в обоих). Но на юге Гудериан решает не бросать все силы для ликвидации окруженных советских частей, а продолжить марш к Москве. Что сыграло на руку РККА. Плохо захлопнутый котел дал возможность части наших войскам вырваться из него и продолжить борьбу. А ограниченная численность наступающих немцев позволяла Красной Армии (в частности 4-й танковой бригаде Катукова) нанести урон врагу в окрестностях Мценска и выиграть время. Затем была Тула, в которой малочисленный гарнизон, не имевший достаточного вооружения, остановил бронированные клинья Гудериана, дождавшись основных сил. Это было самое настоящие чудо. Тулу, кстати, враг так и не возьмет, замкнуть котел вокруг города так же не получится.

Фотография из открытых источников.

А вот на северном фасе все было иначе, но результат тот же. Вяземский котел захлопнули хорошо, но окруженцы продолжили биться за Москву будучи по ту сторону фронта от нее. В итоге, в момент когда дорога на город была открыта, а от Кремля немцев отделало 200 километров, враг решил бросить практически все силы на окружение и разгром Вяземской группировки. Наступление на столицу продолжили лишь две дивизии немцев, растянувшись по Варшавскому шоссе на пару десятков километров. Это и дало возможность 400-м десантникам капитана Старчака продержатся несколько дней на берегах Угры, а затем отступить с боем восточней, сдерживая превосходящие силы фашиста. Следом уже подходили подольские курсанты и свежие войска. Фронт начал восстанавливаться. В боях под Малоярославцем, Калином, Торжком… в октябре 1941 года враг оставит много сил, списав все на грязь. Красная армия постепенно отступала к Москве, давая бой за каждый метр своей земли. В ноябре грязь замерзла, но немцам это сильно не помогло.

Фотография из открытых источников.

Южная клешня,несмотря на локальные успехи, топталась под Тулой, северная, упершись в Калинин, гораздо менее масштабно, чем планировалось ранее, слегка надвисла над Москвой с севера, увязнув под Димитровым. Окружение столицы уже не получалось. Оставалось ударить в лоб и ворваться в Москву. Но и на это сил у врага не было. В итоге, в первых числах декабря захлебнется последнее наступление Рейха под Наро-Фоминском, накануне которого фон Бок, докладывая начальнику сухопутных сил рейха, сообщил об исчерпании возможности к наступлению, ссылаясь на отсутствие резервов(таковым была только одна дивизия!) и растянутый фронт на 1000 километров.

Фотография из открытых источников.

Несмотря на успешное начало Тайфуна, операция была сорвана, и причина этому не мороз и грязь, как считают западные историки. А стойкость и еще раз стойкость красноармейцев: в Вяземском и Брянском котле, на подступах к Туле и Малоярославцу, на окраинах Калинина(Твери) и Серпухова. А так же благодаря титаническому труду гражданского населения, возводившего для своих войск оборонительные рубежи. Все это мы должны помнить!

Вам так же может быть интересно: 1. Танки Пушкина громят Клейста под Днепропетровском в августе 1941 года. 2. Неравный бой Днепропетровских курсантов в августе 1941. 3. Могилевский котел. Ратный подвиг РККА в июле 1941. С Уважением канал «Наша история это Гордость»

Немецкий солдат под Москвой: «Я умру, я это чувствую…»

Известно, что морально-психологическое состояние войск занимает среди слагаемых победы особое место. И возникает вопрос: в чем же советские воины сумели нравственно превзойти гитлеровцев под Москвой? Почему ранее непобедимые солдаты германской армии не выдержали и отступили?
Что представлял собой немецкий солдат к началу войны против Советского Союза? В массе своей это был волевой, грамотный в военном отношении, хорошо вооруженный боец, имеющий опыт боевых действий и убежденный в превосходстве над противником. Воспитание солдат перед отправкой на фронт осуществлялось в строго национал-социалистическом духе.
Из доклада обер-квартирмейстера генштаба ОКХ от 7 октября 1940 г., содержащего указания «по воспитанию политического мировоззрения», следует, что офицер был обязан проводить с солдатами занятия по следующим темам:
«Немецкий народ»: Упор делался на сохранении чистоты арийской расы, создании многодетной семьи. Указывалось, что воспитание в семье должно было исключать появление в немецкой армии дезертиров.
«Немецкое государство»: Подчеркивалось, что опорой государства служат нацистская партия и вооруженные силы. Обороноспособность здорового народа является главным условием военной мощи страны.
«Жизненное пространство»: Солдаты должны были осознать необходимость приобретения новых территорий как основу укрепления государства и его независимости от импорта товаров.
«Фронтовое товарищество»: Офицеру нужно было разъяснить своим подчиненным, из каких критериев состоит это понятие. Фундаментом взаимоотношений военнослужащих объявлялся национал-социализм, идеи вождей партии. Военная служба была почетной во всех отношениях.
В целом немецкий солдат получал вполне определенный багаж знаний, который должен был стимулировать его действия как в тылу, так и на фронте.
Сразу после нападения Германии на СССР встал вопрос о более целенаправленном воздействии на морально-психологическое состояние германских войск. Пропаганда заработала в полную силу. Среди личного состава немецких ударных частей широко распространялось большое количество листовок, брошюр, другой печатной продукции. В войсках появилась брошюра под названием «Почему мы начали войну со Сталиным». Она объясняла нападение на Советский Союз как превентивную меру, сорвавшую планы Красной Армии по уничтожению Германии. Советская Россия обвинялась в сговоре с плутократами в Англии, в намерении захватить Балканы и т.п. Страницы брошюры пестрели антисемитскими лозунгами и призывами к германским солдатам бороться со «злыми происками проеврейского сталинского правительства».
Спустя три месяца после начала войны германское командование попыталось объяснить факт непрекращающегося советского сопротивления и возрастающего количества локальных неудач немецких войск. 22 сентября 1941 г. отдел боевой подготовки генштаба ОКХ представил командованию сухопутных войск документ, озаглавленный как «Опыт похода на Восток». В нем, в частности, содержался анализ участия подразделений вермахта в ночных боях, которые в большинстве случаев оканчивались для них неудачно. Отмечалось, что «в это время суток боевые действия распадаются… на отдельные схватки, в которых русские солдаты (примитивный продукт природы) превосходят немецких солдат. Немецкие солдаты лишь в незначительной мере могут в этих схватках использовать свое превосходство в численности и автоматическом оружии…»
В Отчете о боевых действиях 3-й танковой группы с 12 июля по 10 августа 1941 г. в районе Смоленска говорилось: «Большие потери, которые, однако, не превышали потерь на западе, большая физическая нагрузка на войска из-за жары и пыли, душевное напряжение из-за пустынности и обширности страны, ожесточенное сопротивление противника, сознание того, что танковые войска должны вести бой почти одни, без поддержки остальных сухопутных сил, способствовали появлению у войск желания пополниться и получить отдых на несколько дней…» Но сомнений в том, что война будет завершена еще в 1941 г., у них пока еще не возникало.
Начиная с конца августа, судя по письмам с фронта, настроение стало меняться. Свое разочарование реальным положением дел на московском направлении высказал в письме на родину ефрейтор Макс X. из 268-й пехотной дивизии 4-й армии. 2 сентября он сообщил: «У нас наступили скверные времена и большие потери. Уже в течение пяти недель мы лежим на одном и том же месте и по нам все интенсивнее стреляет русская артиллерия. До Москвы еще 150 км… Полагаю, что мы уже понесли достаточно потерь. Нам также постоянно обещают, что возвратят домой, но все время впустую…»
К началу октября командование «Центра» сумело дать отдых некоторым своим частям. Личному составу группы фон Бока перед операцией «Тайфун» внушали уверенность в том, что предстоит последний штурм советской столицы, завершающий войну. Пополнение поредевших подразделений, передача войскам фон Бока дополнительных танковых и пехотных дивизий возвращали германским военнослужащим чувство безоговорочного превосходства над противником. У многих солдат и офицеров поднималось настроение при одном известии, что скоро возобновится стремительное наступление. Является фактом: 2 октября германские военнослужащие пошли в бой с большим воодушевлением. В отчете о боевых действиях 8-го армейского корпуса в сражении под Вязьмой отмечалось: «2 октября в 6 час. 00 мин. 8-й корпус приступил к атаке. После длительного периода оборонительных боев войска испытывали несравненный подъем. После недолговременной артиллерийской подготовки дивизии прорвали вражеские позиции в результате короткого ожесточенного боя…»
Во второй половине октября 1941 г. наступление на Москву забуксовало. Попытки прорваться к Москве сразу же после окружения советских войск под Вязьмой успеха не принесли. В немецких частях начали распространяться настроения неуверенности за исход кампании.
9 ноября 1941 г. командование 9-й армии отдало следующий приказ:
«Даже если армия вынуждена будет всю зиму пробыть в обороне, то, учитывая ожидаемое весной возобновление наступления, нужно сделать все, чтобы поддержать в войсках прежний наступательный дух… Нужно не допустить того, чтобы войска впали в тупую зимнюю спячку…»
В «особом донесении» командира 2-го батальона в штаб 481-го пехотного полка от 10 ноября 1941 г. говорилось: «Настроение в подразделении весьма неважное, главным образом из-за того, что конца войны сейчас еще не предвидится. Настроение, по моему мнению, приближается к настроению немецких солдат в первую мировую войну, конкретно — в 1917-1918 гг. Они рассматривают потери и временами затруднительное положение вполне нормальным явлением и выполняют свои обязанности, не прилагая особых усилий. Наступательный подъем появляется только в момент последнего прорыва, когда их охватывает бешенство; выжидание в обороне они считают в порядке вещей, так как опасаются изменения обстановки к худшему…»
Многие немецкие генералы и даже простые солдаты в то время невольно стали вспоминать, чем кончился поход на Москву Наполеона Бонапарта. В их походном багаже появились книги, посвященные 1812 году. Действительно, немецким военнослужащим было над чем задуматься. В приказе командующего 3-й танковой группой от 12 ноября 1941 г. констатировалось увеличение числа «окопавшихся» солдат, отлынивающих от боевой службы. «В связи с зимовкой в России, — говорилось далее, — войска подвергаются большим испытаниям. При тяжелых внешних обстоятельствах воодушевление и восторженность быстро проходят. Неудачи и поражения могут отрицательно сказаться на боеспособности войск…»
Боевые действия во второй половине ноября — в первых числах декабря 1941 г. привели германское командование к осознанию того факта, что моральное состояние военнослужащих вермахта приближается к своему кризису. В период со 2 по 6 декабря представитель генштаба ОКХ выяснял положение со снабжением и настроением личного состава 20-го и 57-го армейских корпусов. Первое, что произвело впечатление на офицера генштаба — это боязнь военнослужащих выразить свое мнение по поводу настроения войск:
«Нет желания называть вещи своими именами… настроение нельзя назвать ни плохим, ни хорошим…» В докладе далее говорилось, что войскам не хватает самых необходимых продуктов питания. Мародерство и грабеж стали обычным явлением: «Там, где теперь дислоцируются войска, больше не может быть речи о том, чтобы у крестьянина в хлеву была корова…» Указывалось на большое различие между боевыми качествами прежнего состава частей и пополнением. Молодые солдаты не выдерживали схваток и отступали, даже не израсходовав всех патронов.
Начало советского контрнаступления под Москвой вызвало у большого числа военнослужащих группы «Центр» панические настроения. Призрак поражения армии Наполеона вырос в полную силу. Теперь русские не просто упорно оборонялись, но и эффективно истребляли немецкие войска. Война на уничтожение приняла обоюдоострую форму. Подобные мысли прозвучали в письме унтер-офицера Рихарда Ригера своим родителям в Вюртемберг: «Теперь война приняла другие формы, и борьба с каждым днем делается все ожесточеннее. Сложились такие условия, на которые никто не рассчитывал и которые нельзя сравнить с прежними…»
Моральные силы немцев были до предела перенапряжены. Но, как это ни парадоксально, во многом именно перенапряжение заставляло немцев сражаться с огромным упорством. Однако так поступали не все. Во многих частях уже тогда были отмечены случаи паники. Паника не могла не затронуть самых основ морального духа немецких солдат, их веру в непобедимость германской армии. В декабре рядовой А.Фольтгеймер в письме своей жене жаловался: «Здесь ад. Русские не хотят уходить из Москвы. Они начали наступать. Каждый час приносит страшные для нас вести… Умоляю, перестань мне писать о шелке и резиновых ботиках, которые я обещал тебе привезти из Москвы. Пойми — я погибаю, я умру, я это чувствую…»
Стойкость, дисциплинированность, умение наступать и держаться в обороне отличали немецкого солдата в 1939 — 1941 гг. Германские генералы верили в своих подчиненных. Но условия, при которых проходило отступление от Москвы в декабре 1941 г., заставили их пересмотреть свои прежние оценки морального потенциала вермахта. Гитлеровское руководство понимало, что обычными мерами восстановить положение невозможно. По мнению фюрера, судьба всей войны зависела теперь от того, удастся или нет выдержать натиск Красной Армии. В войска поступила известная директива «держаться» от 16 декабря 1941 г., запрещавшая дальнейший отход. Принимались самые строгие меры, вплоть до расстрела, к трусам и паникерам. Начали создаваться штрафные батальоны для солдат, провинившихся на поле боя или задержанных в тыловых районах.
Интересно, что зимой 1941/42 г. многие немецкие солдаты стали чаще вспоминать о Боге и Божьей каре. При описании боевых действий они использовали в своих посланиях термины «пекло», «адский котел» и т.п. Солдат Алоис Пфушер (п/п 11706 в) писал с Восточного фронта 25 февраля 1942 г. родителям в Баден: «Мы находимся в адском котле, и кто выберется отсюда с целыми костями, будет благодарить Бога. Многие из наших товарищей убиты или ранены. Борьба идет до последней капли крови. Мы встречали женщин, стреляющих из пулемета, они не сдавались, и мы их расстреливали… Ни за что на свете не хотел бы я провести еще одну зиму в России…»
Не менее выразительно написал о ситуации на фронте обер-фельдфебель Р.Мелиг (п/п 07056с) своей знакомой Элизе Грюгнер в Карлсбад 22 февраля 1942 г.: «Можешь мне поверить, что здесь нет ничего хорошего. Ужасно! Я не могу тебе писать обо всем подробно. То, что нам за последние 14 дней пришлось пережить, неописуемо. Если бы нам удалось выдержать еще недель восемь! Ну, будь что будет — с Божьей помощью…»
В сознании одних немцев боевые действия вызывали религиозно-мистические чувства, у других — банальную картину бойни; многое, естественно, зависело от образования и воспитания военнослужащего как в школе, так и в семье. Ефрейтор Якоб Штадлер (п/п 19226) описал 28 февраля 1942 г. некой Мине Лен из Цигельгаузена свои впечатления от Восточного фронта: «Здесь, в России, страшная война, не знаешь, где находится фронт: стреляют со всех четырех сторон. «Старики» уже сыты по горло этой проклятой Россией. Убитых и раненых больше чем достаточно… В дороге я чуть не заболел и должен был отправиться в лазарет… Лазарет напоминает бойню…»
До февраля 1942 г. перспектив скорого прекращения творящегося кошмара, казалось, не было видно. Однако ближе к концу последнего месяца зимы появилась надежда. Напор советских частей теперь уже не представлялся столь сокрушающим. Наступательные силы Красной Армии были на исходе — ей явно не хватало резервов. Начался постепенный переход к позиционным формам боевых действий. Соответственно в письмах немецких военнослужащих на родину стали проглядывать более оптимистические нотки. В них уже не чувствовалось паники и обреченности. Обер-лейтенант Коте (п/п 20224) написал своей жене Бетти Коте в Бестдорф 28 февраля 1942 г.: «Только что пробудился от давно заслуженного сна. Пора было наконец дать глазам хоть немного отдохнуть… К сожалению, город Белев не имеет уже почти ни одной крыши. Но и из развалин мы ухитряемся строить себе укрытия… Вот придет весна, и тогда поля сражений будут за нами… Мы делаемся сильнее, т.к. постепенно прибывают наши тяжелые орудия…»
6 марта 1942 г. ефрейтор Вагнер (п/п 33041) сообщил своей жене Доротее Вагнер в Берлин: «…Мы страстно ждем весеннего наступления, которое должно принести нам избавление…» Из неоконченного письма другого солдата жене Гильде от 13 марта 1942 г. можно понять, что в полосе обороны его соединения к тому времени активные боевые действия закончились: «Сейчас наступила маленькая передышка и, может быть, наступит поворот в общем ходе войны…»
Первой реакцией немецких военнослужащих на прекращение отступления вермахта было желание быстро, уже весной — летом 1942 г., исправить последствия своих неудач под Москвой. Но очевидно, что предыдущие отступательные бои и связанные с ними проявления панических настроений имели куда более серьезные последствия. Весной 1942 г. в сознании многих военнослужащих вермахта возникает и укрепляется мысль, что на Восточном фронте каждый должен выживать самостоятельно.
В ходе отступления менялся в худшую сторону внутренний климат и взаимоотношения между солдатами непосредственно в боевых частях. Возрос процент проступков, ранее казавшихся недостойными военнослужащих вермахта. В записной книжке погибшего немецкого офицера (фамилия неизвестна) приводятся темы бесед с солдатами относительно искоренения имеющихся правонарушений. И если до ноября 1941 г. беседы велись в основном о количестве отправляемых на родину посылок, то уже в январе 1942 г. темы резко изменились. Появились такие разделы, как «Кражи у товарищей», «Грабежи», «Драки» — о явлениях, ранее несвойственных германской армии. Однако они стали проявляться во все возрастающих масштабах. Ухудшение внутреннего климата во многих подразделениях стало одной из составляющих снижения морального потенциала германской армии.
* * *
После битвы под Москвой солдаты и офицеры в боевых частях стали все чаще задумываться, что же на самом деле случилось с германской армией…
«Немецкой пропаганде удалось внушить германскому народу… что зима застала наши армии на Восточном фронте врасплох, в самый разгар успешного окружения Москвы, что весна принесет окончательную победу. Но прошла весна, настало лето. Именно весеннее наступление германской армии явилось тем решающим моментом, когда стало ясно, что война с Советским Союзом стала затяжной, что о победоносном окончании войны в 1942 г. не может быть и речи и что противники обладают исключительным упорством и одинаковой силой».
Так сказал пленный немецкий летчик, командир бомбардировщика Ю-88, сбитого в начале лета 1942 г. в полосе Западного фронта. Эти слова наиболее точно отражают тогдашнее состояние многих солдат и офицеров вермахта.
Михаил Мягков, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института всеобщей истории Российской академии наук.

Мы из Советского Союза

Мы уже говорили на эту тему, но очень уж материал хорош, решила вас познакомить
_______
Вместо вступления:

Чулпан Хаматова

Киноомпания «Ррррррусское» сняла сериал «Зулейха расправляет плечи вешает на уши открывает глаза», рассказывающий об ужасах советского тоталитаризьма.

По одноимённому роману Гузель Яхиной.

Сами посудите: кому верить, если не Яхиной, тудыть её в Гузель.

В главной роли Чума Лохматая Чулпан Хаматова, известная правозащитница. От этого уровень неполживости фильма возрастает ещё в разы.

И всё это обязательно с заунывными подвываниями, чтобы тоска и безысходность. Всё как мы любим.

Начинается с кадров, рассказывающих, что жили себе богатые татары, были у них и коровы, и куры, и лошади, и куча мешков с пшеницей. И тут «новая власть» (с чего она «новая», если уже больше десяти лет действует?) хочет это всё отобрать.

Известно же, что при царе-батюшке все богатыми были. А голодные бунты устраивали исключительно потому что с жиру бесились.

А вот страшные большевики-коммунисты решили довести всех до нищеты. И даже, извините, «баб» (сразу чувствуется традиционное уважительное отношение татар к женщинам). Потому что, цитирую, «комиссарам топтать некого».

То есть страшных комиссаров ещё в кадре нет, но уже понимаешь, что ничего хорошего от них (небось, ещё и русских, что вдвойне ужасно) ждать нечего.

«Рабское сознание, которое нам так долго насаждала советская власть, – это такой посттравматический синдром, который нужно вылечить и забыть».

Чулпан Хаматова

Насаждали, видимо, в том числе песнями типа «От Москвы до самых до окраин, с южных гор до северных морей, человек проходит как хозяин необъятной Родины своей».

И словами Максима Горького «Человек – это звучит гордо».

Зато в роли Зулейхи Хаматова демонстрирует нам поведение гордой и своевольной татарской женщины – молчаливо терпит оскорбления и упрёки матери своего мужа, заглядывает в рот самому мужу, нормально воспринимает его уничижительные фразы «Да кому ты нужна» (а зачем тогда женился, если не нужна?) и так далее.

Я вот всё жду, когда он начнёт её бить. Ведь обязательно должен. Если фильм не только про злобных большевиков-коммунистов, но ещё и про «все мужики – злобные похотливые животные», то это уже комбо! Шедевр и серьёзная заявка на Оскар.

Если же ещё и главная героиня в какой-то момент осознает себя лесбиянкой… Хотя это я уже подсказываю режиссёру.

Кстати, тем, что сегодня Чулпан Хаматова может

а) быть актрисой

б) заниматься тем, чем хочет

в) нести ахинею, и за это её никто не бьёт со словами «Заткнись, дура! Лучше курей покорми!»

она также обязана ненавистной советской власти, которая уравняла права мужчин и женщин уже в первые годы существования СССР.

Но об этом лживые пропагандисты и люди со светлыми приспособленческими лицами стараются не вспоминать.

Муженёк Зулейхи, добрый человек, готовит отравленный сахар, чтобы дать его лошади и корове, если придут из колхоза. Зерно прячет в тайнике, а в амбаре оставляет мешки, где немного зерна смешивает с опилками.

А потом передумывает, и с криком «Не отдам!» убивает корову топором. Затем хочет убить и лошадей, а также замахивается на жену. Я чёртов пророк! Или это просто у автора данного, кхм, произведения плохо с фантазией?

И снова заунывные песни, много их.

Нет, я точно пророк! Потому что на пятнадцатой минуте муж таки избивает Хаматову ремнём. Чтобы не говорила плохого про СССР. Это серьёзная заявка на Оскар!

Потом, когда Зулейха моет пол, он её ещё и гвалтует насилует. Сцена «секса» занимает примерно десять секунд, и лучшее описание этого «плачущая свинья верхом на перепуганной овце».

Татары козлы, мужики козлы, комиссары козлы. Весь мир дерьмо, и посредине Гузель Солженицына в белом.

Мне сложно оценить актёрское мастерство Хаматовой, потому что всю первую серию она ходит с одним и тем же перепугано-придурковатым выражением лица, которое не меняется ни на секунду (и не сильно отличается от её выражения в обычной жизни).

Если Гафт когда-то написал эпиграмму «Всегда играет одинаково актриса Лия Ахеджакова», то что бы он сказал про Хаматову? Она же биоробот! Причём насчёт «био» серьёзные сомнения.

После изнасилования Зулейха деловито потирает руку об руку, накрывает засыпающего мужа одеялом и невозмутимо продолжает мыть пол. Б – безысходность и тлен.

Эту сцену сменяет очередная занудная песня. Вот серьёзно – за 20 минут повествования это уже третий или четвёртый заход на завывания. Индийское кино наоборот. Анти-индийское кино.

Дальше внезапно наступает зима и они с мужем едут на телеге в лес, чтобы зарыть там ещё зерна (да сколько его у них?!). В лесу, театрально оглядываясь по сторонам (это лес зимой, там даже медведь спит!), они сгружают мешки на кладбище.

Серьёзно?! Вокруг километры леса, копай – не хочу, но им обязательно нужно разрыть могилу, чтобы спрятать там свои мешки?

Вы не поверите, но у них там ещё и пустой гроб закопан (или зарыт?). Видимо, специально знали, что когда-то придут комиссары, и заранее сделали фальшивую могилу с пустым гробом и надгробием. Вот до чего наркомания техника дошла!

И вот, наконец (я ждал этого), на обратном пути появляются большевики. Зимой на лошадях патрулирующие лес, чтобы обыскивать телеги зажиточных крестьян.

И как давай шутить, прямо выездное заседание КВН…

«Мужичонка трусливый, к мамке под юбку торопится», «По-русски, небось, и не понимает ничего», «Татарочки они строгие», «А может они за грибами ездили?» – русские ведь тупые, и шутки у них обязательно дурацкие.

Ну и, конечно, мешок из-под зерна нельзя было оставить в тайнике, его нужно было обязательно с собой назад вести. Дед мой на такие несуразности всегда говорил «Потому что режиссёр так приказал». Потому что иначе такое никак не объясняется.

Мешок, естественно, нашли, остатки зерна в нём тоже.

Бородатый дебил кидается на целый отряд конных (!) и вооружённых (!!!) красноармейцев с топором – и закономерно получает пулю.

Причём красноармейцы, только что поймавшие тех, кто укрывает зерно, даже не пытаются допросить жену кулака, где они зарыли зерно. Зачем? Это же тупые русские! Убили и довольны!

Зулейха притаскивает труп любимого мужа домой, укладывает на кровать и с всё тем же придурковатым выражением лица (дайте ей уже премию за лучшую женскую роль никакого плана!) ложится рядом. Такой был слон муж!

Слёзы наворачиваются. Кровавые слёзы. Бедные мои глаза! Зачем я это смотрю?!

Ах, да! Меня же просили написать рецензию. А зачем остальным это смотреть, насилуя свой мозг, эстетическое восприятие и логическое мышление?

Лучше всех, безусловно, играет мама покойного мужа. Её крики «Зулейха!» выходят действительно глубоко противными. Такое впечатление, что бабушка вложила в них всю свою пролетарскую ненависть к режиссёру, который заставил её сниматься в этом бреде.

Чуть позже приезжают злые красноармейцы и заявляют, что дом конфисковывается под сельсовет.

Мышь съедает отравленный сахар (он так полгода и пролежал на печи?), Зулейху выселяют, а слепая бабка остаётся одна дома орать «Зулейха!». Злые, злые красноармейцы!

И на фоне всего этого разбитная девица поёт «Вставай, проклятьем заклеймённый, весь мир голодных и рабов…».

Дальше идёт «историческая» справка о количестве раскулаченных за 1928-30 годы. Правда не говорится, как «кулаки» в голодные годы давали зерно в рост под сумасшедшие проценты (современные микрокредитные организации нервно курят в коридоре). Ведь именно за это их люто ненавидели все остальные жители села, и ссылка зачастую была для них спасением (иначе могли и просто убить за всё содеянное). Ну и, конечно, не рассказывают о тех зверствах, которые «кулаки» зачастую вытворяли с прибывавшими в сёла учительницами, фельдшерами и механизаторами.

Бедные, невинные жертвы бесчеловечного режима…

Извините, но дальше я досматривать просто не стал. И так понятно (в том числе и из многочисленных рекламных роликов), что будет дальше.

Злые НКВДшники, толстые и пьяные, будут издеваться, насиловать, оскорблять, пытать и снова насиловать Чуму Лохматую все оставшиеся ВОСЕМЬ (!!!), чёрт их подери, серий.

И всё это под заунывный вой, «который у нас песней зовётся». Кстати, про вой. Его в хронометраже примерно треть от всего фильма. Кажется, кто-то закрысил существенную часть бюджета…

Что характерно, когда это унылая пропагандистская заказуха, то получается скучная серость. Потому что продавшиеся и предавшие Родину и родню теряют талант, становятся пустыми.

Это очень заметно на «творчестве» Макаревича, Серебрякова, Панина (не к ночи будет помянут), Германа и других таких же. Продавши душу, они теряют искру Творца. Остаётся только пустая гадящая оболочка, способная создавать только озлобленную и лживую серость.

В общем, я не смог одолеть даже одну серию. И это несмотря на то, что заставлял себя, ибо многие очень просили написать рецензию.

Как и зачем это убожество кто-то может посмотреть целиком (и не выдавить себе глаза и мозг в процессе) – я не знаю. Хотя Венедиктову и Гозману, безусловно, понравится.

Зачем такое снимать в 2020 году (ещё и, я так понимаю, на государственные деньги) – решительно непонятно.

P.S.
Хотите, чтобы такого больше не было – не смотрите. Хотите, чтобы нашу историю, наконец, перестали поливать грязью – бойкотируйте. Ставьте дизлайки, пишите негативные отзывы, жалуйтесь администрации YouTube на разжигание, пишите отрицательные рецензии.

Пора уже прекратить поток «Сволочей», «Штрафбатов», «Ржевов» и прочих «Зулейх» с обязательными злобными милиционерами и офицерами госбезопасности.

ВЧК-ГПУ-НКВД-СМЕРШ-МГБ-КГБ-ФСБ – это звучит гордо. Если врагов эти аббревиатуры вгоняют в холодный пот, то значит они молодцы. И работали там всегда прекрасные люди, патриоты и гордость нашей Родины.

Москва 1941-го года (92 фото)

Далее вас ждут фотографии советской Москвы 1941-го года. На фото можно проследить, как обычный мирный город за несколько месяцев превращается в прекрасно укрепленную крепость, готовую к встрече с врагом.
1 мая 1941 года на Красной площади состоялся последний парад мирного времени. Советское руководство возлагало большие надежды на этот парад. В обстановке надвигающейся войны демонстрация военной мощи Советского Союза приобретало важнейшее значение. На параде присутствуют чины иностранного дипломатического корпуса, также были официальные представители Вермахта.
Обычные люди тем временем ходили в театры, в кино и на стадионы. На «Динамо» 19 июня прошёл последний довоенный матч: хозяева поля принимали сталинградский «Трактор». 22 июня там должны были состояться парад и массовые соревнования физкультурников…
На футбольном матче, стадион «Динамо».
Смотр велосипедистов – участников пробега Москва – Ялта. Май 1941 г.
Город жил мирной жизнью и к обороне не готовился. Газеты писали о появлении первых телевизоров и ультрафиолетовых ламп, в марте 41-го были присуждены первые Сталинские премии, в начале июня город успел провести шахматный чемпионат. Тогда же на ВСХВ (будущая ВДНХ) проходит всесоюзная сельскохозяйственная выставка. В середине июня начинается генеральная реконструкция ЦПКиО им. Горького.
Продажа газировки на Кузнецком мосту.
В 41-м году в Москве продолжают сносить Зарядье. Начали снос в 1930-х годах. Закончится это история только к концу 1950-х годов. А в 67-м на месте старых кварталов построят гостиницу «Россия».
Храм Николы Мокрого.
Снимок опубликован 11 августа 1941 года в статье «Фотографы LIFE видели Москву за неделю до нацистского нашествия».
Посольство США находилось в здании, из которого сделан этот снимок, с 1933 по 1954 г. Затем его переселили от греха подальше на ул. Чайковского (нынешний Новинский бульвар). А в этом здании на несколько десятилетий обосновалось ГАО «Интурист».
Война застала жителей столицы врасплох. Утром 22 июня в Москву из Московской области приехало 20 тыс. школьников: для них устраивали праздник в Сокольническом парке культуры и отдыха. До 12 дня никто из москвичей не знал, что началась война.
В 12:15 по радио с сообщением о нападении Германии на СССР выступил нарком иностранных дел Молотов – именно он произнёс знаменитую фразу «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами».
Рабочие завода «Серп и Молот» слушают заявление советского правительства о начале войны.
После отбоя воздушной тревоги люди покидают станцию метро «Площадь Свердлова» и ждут транспорт у гостиницы «Москва».
Раздача противогазов на площади Маяковского.
Пушкинская площадь.
В московских кинотеатрах наряду с художественными фильмами началась демонстрация оборонно-обучающего кино: «Создадим защитные комнаты», «Индивидуальный санхимпакет», «Береги противогаз», «Как помочь газоотравленному», «Простейшие укрытия от авиабомб», «Светомаскировка жилого дома» и т. д. Позже стали показывать и патриотическое кино, в том числе знаменитые «Боевые киносборники».
Кинотеатр «Центральный» (в 1930-х – ещё «Ша-Нуар»), ул. Горького, 18-а.
Москва-река у Краснохолмской набережной. Эвакуация москвичей осенью 1941 года.
В ожидании эвакуационного эшелона на Казанском вокзале.
Интересные кадры. Эвакуация домашнего скота.
Первую воздушную тревогу в Москве пришлось объявить уже на третий день войны. Но вначале немецкие пилоты летали только на разведку. Почти сразу же началась маскировка столицы, которая должна была спасти ключевые объекты города от немецких бомб. Особое внимание было уделено Кремлю.
Вид на Кремль с Большого Москворецкого моста. Стену и башни замаскировали под жилые дома.
В своем рапорте Берии от 26 июня 1941 года комендант Спиридонов предложил два варианта маскировки Московского Кремля. Первый предусматривал снятие крестов и уничтожение блеска позолоченных глав кремлевских соборов. Крыши и открытые фасады всех кремлевских зданий планировалось перекрасить таким образом, чтобы они выглядели как обычные дома. Второй вариант отличается от него тем, что ложные городские кварталы должны были получиться благодаря комбинации различных макетов, а через Москву-реку для дезориентирования противника устраивался ложный мост.
Еще один кадр. На шпили Кремля натягивали чехлы, на площадь наносили специальную раскраску, создавая иллюзию жилых кварталов.
Зенитный пулемет на крыше Дома правительства.
Для маскировки Кремля и прилегающих территорий используется плоскостная имитация с перекраской крыш и открытых фасадов зданий.
Замаскированный в 41-м году Мавзолей.
Практически одновременно с маскировкой Кремля специальная комиссия пришла к выводу, что нужно вывозить тело Ленина из Мавзолея (хоть его и “перекрасили-переделали” под обычное городское здание). Эксперты утверждали, что даже одной бомбы хватит, чтобы сровнять усыпальницу с землей. Увозили тело вождя в Тюмень на специальном поезде. Его охрана в пути следования возлагалась на Управление коменданта Московского Кремля и на НКГБ СССР. Тело Ильича благополучно добралось до места, и там его поместили в двухэтажный каменный дом, где уже расположились прибывшие из Москвы ученые. В 5 утра 28 марта 1945 года Ленин вернулся в отремонтированный Мавзолей. А в сентябре 1945 года доступ к телу Ильича был открыт для всех желающих.
Фашистов замаскированный Кремль (особенно поначалу) сильно сбил с толку. Увы, все предосторожности полностью защитить этот грандиозный памятник архитектуры и истории не смогли. Бомбили Кремль аж 8 раз. Но сами солдаты поговаривали, что какая-то неведомая сила словно защищала это святое место — часть бомб (а всего их было сброшено больше полутора сотен) не взорвалась. Часть же взорвавшихся либо причинила минимальный ущерб, либо совсем никакого.
Здание Манежа в маскировочной окраске.
Маскируют Большой театр.
Камуфляжная раскраска театра Красной Армии.
Авианалёт на Москву.
Вид на Кремль во время воздушного налёта, июль 1941-го.
Вот как это выглядело с самолета.
Здесь видно фальшивую галерею около здания Моссовета.
Руины театра Вахтангова на Арбате.
Прямое попадание авиабомбы в административное здание №4 по Старой площади. 24 октября 1941 года. Налёт более известен тем, что при бомбардировке политический деятель А.С.Щербаков получил контузию; почти у всех жителей Зарядья вылетели в домах стекла, а девушка-лётчик Люфтваффе была за выполнение задания лично награждена Гитлером.
Стадион «Динамо». Сам стадион был замаскирован от налетов вражеской авиации и тщательно охранялся. Зимой 1942 года на футбольном поле с целью маскировки были высажены молодые ели. С позиций сегодняшнего дня эта попытка выдать для немецких летчиков стадион за парк выглядит наивной и не совсем разумной, но она наглядно демонстрирует заботу государства о сохранении главной спортивной достопримечательности столицы.
А вот центр Москвы. Снимок сделан 24 июля 1941 года.
Дом на Триумфальной, там, где сейчас «Интерфакс» и «Иль-Патио».
Угол Тверской и нынешнего Газетного переулка. Дом либо разрушен бомбой, либо снесен летом 41-го.
Зенитные орудия в Парке Горького.
«Небесный патруль» на Пушкинской площади.
Зенитный расчет на улице Серафимовича.
Истребители патрулируют московское небо.
Аэростаты заграждения после ночного дежурства.
Аэростат воздушного заграждения на Тверском бульваре.
Калужская площадь.
Аэростаты воздушного заграждения на Большой Ордынке.
Аэростаты воздушного заграждения над Москвой.
Пятницкая улица, здание разрушено в результате авиаудара 23 июля 1941 г.
Улица Большая Полянка, дом №50, прямое попадание фугаса в здание райкома. Из воспоминаний: «Родственница мне рассказывала об этом авианалете, он ее застал в районе М.Каменного моста. Несколько бомб упало в его районе, две попали в Третьяковку, одна взорвалась, убив милиционера, вторая застряла в перекрытиях и не сработала. Картины и скульптуры к тому времени уже были упакованы и подготовлены к эвакуации в Новосибирск».
Сбитый фашистский бомбардировщик Ju 88. Площадь Свердлова.
От бомбёжек прячутся в метро.
Здесь же, на станции, проводят важные мероприятия. Торжественное заседание 6 ноября 1941 года, посвященное 24 годовщине Великой Октябрьской Революции.
В августе 41-го немцы стали сбрасывать с самолётов не только бомбы, но и листовки, чтобы подорвать моральный дух москвичей. Советские власти отвечали внушительным набором агитационных плакатов.
Москвичи изучают агитацию.
Книжный развал на Кузнецком мосту. Снимок взят из статьи Леонида Митрохина «Фотографируя русскую войну» (журнал «Наше наследие», 1988, №6). Маргарет Бурк-Уайт была единственным иностранным фотографом, который присутствовал в Москве во время нападения Германии. По возвращении в США Маргарет Бурк-Уайт выпустила книгу «Фотографируя русскую войну».
Аналогичное фото. Судя, по всему постановка.
У стенда выпусков ТАСС на Тверской.
Ополчение.
Ленинградское шоссе, 16 октября 1941 г.
Оборона Москвы. Москвичи отправляются на фронт. Бойцы одного из рабочих батальонов Москвы на привале
Московское ополчение.
Мотоциклетный батальон направляется на фронт. Подразделение капитана В. Алексеева.
Новокузнецкая улица.
Осенью 1941 года по инициативе Г.К. Жукова было принято решение о срочном строительстве кольцевого обхода Москвы в упрощенном варианте. Чтобы ускорить работы, в кольцо соединяли участки уже существовавших автомобильных дорог, строили путепроводы на пересечении с шоссейными и железными дорогами, через водные преграды наводили наплавные мосты. Эта трасса стала одним из основных поясов обороны столицы и способствовала успешному проведению контрнаступательной операции и разгрому фашистов под Москвой. Теперь на этом месте МКАД.
7 ноября 1941 года на Красной площади был проведён знаменитый парад. Он нужен был не только для демонстрации военной мощи СССР и поднятия боевого духа красноармейцев, но и для того, чтобы прекратить возникшие в городе в октября панические настроения.
Военный парад на Красной площади. Москва, 7 ноября 1941 года.
На фото видны военнослужащие с самозарядными винтовками Токарева образца 1940 года CВТ-40 в положении «на плечо». К винтовкам примкнуты клинковые однодольные штыки. За спиной солдат — ранцевое снаряжение образца 1936 года, на боку — малые пехотные лопаты.
Советские средние танки Т-34 на параде.
Фото интересно тем, что военнослужащие РККА одеты в зимние шлемы, отмененные в июле 1940 года, и вооружены старыми английскими пулемётами системы «Льюиса», (Lewis), завезёнными в Россию в 1917 году.
«Новобранцы отправляются на фронт». Маршевые роты уезжают на фронт прямо из Москвы. 1 декабря 1941 года.
Танки на Тверской.
«Пройдя по некогда пышущим зеленью бульварам, выходим к Никитским воротам и видим подтверждение крепкой обороноспособности Столицы. Прямо перед памятником великому ученому Тимирязеву расположилась зенитная батарея. Вглядитесь в суровые лица воинов, несущих напряженную вахту по защите Москвы от вражеских стервятников. Они готовы сражаться до последнего, но не подпустить супостатов к сердцу Родины. Они уверены в своей победе, и Победа будет за ними!»
Памятник Тимирязеву после взрыва бомбы.
Очередь в филиал Большого театра. Декабрь 1941 г.
Площадь Никитских ворот и Тверской бульвар.
Москвичи запасают дрова на зиму.
«Площадь Пречистенских (в 1941 году – Кропоткинских ) ворот. Раздача (и продажа сверх нормы) дров».
Тверской путепровод – ещё и памятник обороне Москвы. Единственный из сохранившихся довоенных мостов на Ленинградском направлении.
На Ленинградском проспекте – баррикады.
Окопы у моста Ленинградского шоссе, окраина Москвы.
Противотанковые заграждения на Калужской заставе.
На Садовом кольце, около Крымского моста, тоже баррикады.
Оригинальное название – «Расчет противотанкового орудия подбирает и проверяет сектор обстрела. Район Фили. Октябрь 1941 г.». Сейчас здесь Рублевское шоссе.
Учения на Чистопрудном бульваре.
Отсюда