Т 28 Минск

3 июля 1941 года, идет двенадцатый день Великой Отечественной Войны. Немецкие войска уже почти неделю, как захватили Минск. танки Гудериана уже ушли от Минска на 90 километров и форсируют Березину, и вдруг в город со стороны Бреста врывается советский средний танк Т-28. Танк ПРОЕЗЖАЕТ ЧЕРЕЗ ВЕСЬ ГОРОД, оставляя за собой панику, трупы, раздавленную технику и только на восточной окраине Минска очухавшиеся гансы подбивают «бешенный» русский танк. За рычагами Т-28 в тот день сидел механик-водитель старший сержант Дмитрий Малько.
Старший сержант Дмитрий Малько с женой 1941 год.

Раннее утро 26 июня 1941 г., война идет уже пятые сутки. Старший сержант сверхсрочной службы Малько Дмитрий Иванович, заведовавший хранилищем запчастей к авто-бронетанковой технике на складе наркомата обороны, выехал на бронеавтомобиле в Минск. Поручение: узнать в штабе Западного фронта о дальнейшей судьбе склада.
Лишь к середине дня старший сержант сумел добраться до Минска, поскольку Могилевское шоссе было забито войсками, направлявшимися к линии фронта, и беженцами, спешившими уйти на восток, подальше от войны. Город горел, улицы завалены грудами битого кирпича, изрыты воронками. Во дворе штаба пылал костер — красноармейцы жгли документы, в помещениях — ни души. Штаб теперь находился в другом месте.
К вечеру Дмитрий возвратился в свой воен­ный городок, на территории которого и распо­лагался склад, обслуживавший войска Западного Особого военного округа (раньше в этом городке дислоцировалась 21-я механизи­рованная бригада). Малько доложил о резуль­татах поездки начальнику склада майору Денисковскому, от него узнал об эвакуации.
Подбитый танк Т-28 из состава 5-й танковой дивизии район г. Алитус

Утром 27 июня Денисковский собрал лич­ный состав и отдал необходимые распоряже­ния. Весь день красноармейцы готовили имущество склада к эвакуации, паковали в ящики. Останавливали автомобили, следовавшие по шоссе на восток, загружали наиболее дефицит­ными запасными частями, резиной. Семьи военнослужащих, дети отправились на сани­тарных машинах.
Малько попросил разрешения вывести хра­нящийся на складе Т-28, поступивший из капи­тального ремонта (по архивным данным здесь находились 63 танка Т-28, 62 машины доста­лись немцам, скорее всего именно эти «два­дцать восьмые» потом попали в немецкую кинохронику).
Немцы осматривают брошенный экранированный танк Т-28

Несмотря на возражения начальника склада старший сержант уговаривает его вывести танк со склада. Надо сказать, что это была пятая война сержанта Малько, за его спиной были бои в Испании, конфликт на Халхин-Голе, «освободительный» поход 39 года и советско-финская война.
Всю ночь старший сержант с женой готовили танк к дороге.
Экранированный танк Т-28 с 76-мм пушкой Л-10 участвует в параде на Красной Площади. Именно таким был танк на котором экипаж Д. Малько пытался прорваться через Минск.

Утром 28 июня колонна с имуществом склада выстроилась ворот. Замыкал ее танк Дмитрия Малько.
В этот же день колонна на Могилевском шоссе подверглась бомбежке — от близкого разрыва авиабомбы у Т-28 заглох двигатель, завести танк не удалось. Майор Денисковский потребовал взорвать боевую машину, но Малько сказал, что останется с танком и постарается его отремонтировать. Под его ответственность майор ремонт разрешил. Дмитрий Иванович провозился несколько часов, пока сумел завести танк. Свою колонну он так больше и не видел, но доехав до Березины прибился к одной из частей, где нашелся наконец-то экипаж для Т-28. К механику-водителю присоединились майор-танкист Васечкин и трое курсантов артиллерийского училища: Николай Педан, Александр Рачицкий и Фёдор Наумов.
Схема экранировки танка Т-28 по так называемому «большому варианту» 1940 года.

Командиром части была поставлена задача: вытащить из болота 3 танка Т-26. Но танки найти не удалось, экипаж Т-28 остался ночевать в лесу, а утром выяснилось, что советские войска отошли и кругом немцы.
Надо прорываться к своим, но Могилевское шоссе уже перерезано противником. Николай Педан предлагает нестандартный ход — прорываться через оккупированный Минск. Малько поддерживает его — он очень хорошо знает город и уверен что сможет провести танк по нему. Боекомплект и ГСМ решено было пополнить на складе, где служил Малько. Танк благополучно дошел до покинутого всеми склада. Экипаж загрузил более 70 снарядов, 7000 патронов и танк выдвинулся к Минску.
В полдень 3 июля Т-28 подошел к окраине столицы Белоруссии в районе городской ТЭЦ.
Впоследствии Дмитрий Иванович Малько рассказывал:
«Проехали железнодорожный переезд, пути трамвайного кольца и оказались на улице Ворошилова. Здесь было много предприятий, но все их корпуса стояли теперь полуразру­шенными, с темными проемами дверей и окон. Потом наша машина поравнялась с длинным темно-красным зданием ликеро-водочного завода. Вот здесь мы и увидели первых фаши­стов. Их было десятка два. Немецкие солдаты грузили в машину ящики с бутылками и не обратили никакого внимания на внезапно появившийся одинокий танк.
Когда до сгрудившихся у грузовика немцев осталось метров пятьдесят, заработала пра­вая башня танка. Николай ударил по фаши­стам из пулемета. Я видел в смотровую щель, как гитлеровцы падали у автомашины. Некоторые пытались было вскарабкаться на высокую арку ворот и спрятаться во дворе, но это не удалось. Буквально за несколько минут с группой фашистов было покончено. Я напра­вил танк на грузовик и раздавил его вместе с ящиками водки и вина.
Затем мы переехали по деревянному мостику через Свислочь и свернули направо, на Гарбарную, ныне Ульяновскую улицу. Миновали рынок (там теперь находится ста­дион) и вдруг из-за угла улицы Ленина навстречу выскочила колонна мотоцикли­стов. Фашисты двигались как на параде – ровными рядами, у тех, кто за рулем, локти широко расставлены, на лицах – наглая уве­ренность.
Майор не сразу дал команду на открытие огня. Но вот я почувствовал его руку на левом плече — и бросил танк влево. Первые ряды мотоциклистов врезались в лобовую броню танка, и машина раздавила их. Следовавшие за ними повернули вправо, и тут же я получил новый сигнал от майора и повернул танк впра­во. Свернувших мотоциклистов постигла та же участь. Я видел в смотровое отверстие перекошенные от ужаса лица гитлеровцев. Лишь на мгновение появлялись они перед моим взором и тут же исчезали под корпусом танка. Те из мотоциклистов, которые шли в середине и хвосте колонны, пытались развер­нуться назад, но их настигали пулеметные очереди из танка.
За считанные минуты колонна оказалась полностью разгромленной. Пулеметы смолкли, я вывел танк на середину улицы и тут снова ощутил поглаживание руки майора — он благо­дарил за умелые маневры при разгроме враже­ской колонны.
Начался крутой подъем на улице Энгельса. Дома горели, стлался вокруг дым пожарищ. Поравнялись со сквером у театра имени Янки Купалы и обстреляли группу фашистов, ско­пившихся там. Ведя на ходу огонь, мы вырва­лись, наконец, на центральную — Советскую улицу. Повернув направо, я повел танк вперед по узкой улице, изрытой воронками, усыпанной обломками зданий и битым кирпичом.
Когда спустились вниз, возле окружного Дома Красной Армии я получил команду от майора повернуть вправо. Свернул на Пролетарскую улицу, которая теперь носит имя Янки Купалы, и вынужден был остано­виться. Вся улица оказалась забитой враже­ской техникой: вдоль нее стояли машины с оружием и боеприпасами, автоцистерны. Слева, у реки, громоздились какие-то ящики, полевые кухни, в Свислочи купались солдаты. А за рекой, в парке Горького, укрылись под деревьями танки и самоходки.
Т-28 открыл по врагу огонь из всех своих средств. Майор прильнул к прицелу пушки, посылал в скопление машин снаряд за снаря­дом, а курсанты расстреливали противника из пулеметов. На меня дождем сыпались горя­чие гильзы, они скатывались мне на спину и жгли тело. Я видел в смотровую щель, как вспыхивали, словно факелы, вражеские маши­ны, как взрывались автоцистерны и тонкими змейками сбегали с откоса в реку пылающие ручейки бензина. Пламя охватило не только колонну машин, но и соседние дома, перекину­лось через Свислочь на деревья парка.
Схема прорыва танка под управлением Д. Малько по оккупированному Минску 3 июля 1941 года.

Фашисты обезумели. Они бегали по берегу реки, прятались за деревья, за развалины зда­ний. Я заметил, как какой-то спятивший от страха гитлеровец пытался влезть в канали­зационный колодец. Другой втиснулся в сломанную водозаборную решетку и тоже получил пулю. Всюду врагов настигал огонь наше­го тонка. Пулеметные очереди косили гитле­ровцев, не давая им возможности опомниться, прийти в себя, сея панику.
Почти вся вражеская колонна, запрудившая Пролетарскую улицу, была разметана, будто по ней прошелся смерч. Всюду валялись горя­щие обломки машин, развороченные автоци­стерны. И трупы, трупы фашистских солдат и офицеров.
Майор дал команду развернуться, Я снова выехал на Советскую улицу и повернул вправо. Проехали мост через Свислочь, мимо электро­станции. Здесь справа, в парке имени Горького, заметили новое скопление противника. Под густыми кронами деревьев стояли десятка два автомашин, несколько танков и самохо­док. Возле них толпились гитлеровцы. Они тревожно задирали вверх головы, ожидая налета советских самолетов: со стороны Пролетарской улицы все еще доносились глу­хие взрывы рвущихся боеприпасов, что можно было принять за бомбежку. Но опасность под­стерегала фашистов не с неба, а с земли. Так же, как и на Пролетарской, первой заговорила пушка нашего танка, вслед за ней ударили пулеметы центральной и правой башен. И снова, как уже было, начали рваться боеприпа­сы, вспыхнула факелом бензоцистерна, и густой дым окутал черным шлейфом аллеи старого парка.
— Осталось шесть снарядов! — крикнул заряжающий.
— Прекратить огонь, полный вперед! — ско­мандовал майор.
Я включил четвертую передачу, и танк понесся по улице. Проехали Круглую площадь, преодолели подъем. Поравнялись с Долгобродской. Укрытые броней, мы не могли видеть, как за действиями нашего танка наблюдали горожане. Но мы сердцем чувство­вали, что рейд много значит для попавших в неволю советских людей. И все же я замечал в смотровое отверстие, как кое-где из развалин высовывались наши советские люди, они улы­бались и махали нам руками. Танк поднялся на гребень улицы, и я увидел впереди Комаровку – деревянные домики, рынок, развилку дорог. Обрадовался: ведь от Комаровки всего два-три километра до городской окраины. Будет улица Пушкина, а там и Московское шоссе. Мелькнула мысль: «Может, удастся прорвать­ся?».
Но не удалось! В районе старого кладбища я скосил глаза в сторону и в тот же миг заме­тил у чугунной ограды вспышку выстрела. Вслед за ней почти у самого борта машины плеснулся взрыв. Комья земли, щебень и оскол­ки дождем осыпали машину.
По вспышкам определил: до батареи. Фашисты стреляли прицельно. Очередной снаряд ударил в башню, но срикошетировал. В этот момент я почувствовал, что майор дер­гает меня за воротник — просит прибавить газу. Однако прибавлять больше было нельзя. Танк и без того шел на предельной скорости. Я старался выжать из машины все, на что она была способна. Отчаянно маневрируя, в кольце разрывов T-28 мчался вперед, и, казалось, был заговоренным. Я понимал, что необходимо проскочить кладбище, а там дома помешают артиллеристам вести огонь прямой наводкой.
Мы приближались к Комаровке, и впереди уже видна была спасительная развилка дорог. Еще минута-другая… Ив это мгновение неве­роятной силы удар потряс танк. Машина наполнилась дымом и смрадом. Кто-то отча­янно вскрикнул, кто-то зло выругался. Я понял, что случилось: снаряд попал в мотор­ное отделение, пробил кормовую плиту и вызвал пожар. Однако танк, даже объятый пламенем и дымом, продолжал двигаться, пока новый удар не заставил остановиться его окончательно.
Перед глазами у меня поплыли разноцвет­ные круги, уши заложило, а по лицу потекла кровь: осколок снаряда скользнул по голове.
— Покинуть машину! — приказал майор.
Я через люк механика-водителя выбрался наружу и осмотрелся. Наш Т-28, поднимая столб черного дыма, стоял у самой комаровской развилки. Неподалеку разорвалось еще несколько снарядов, а слева, со стороны Красной улицы, по танку стреляли автомат­чики, и пули цокали по броне, выбивая крохот­ные искорки на брусчатке мостовой. «Куда же бежать? — подумал я. И как бы в ответ на свой вопрос услышал голос майора:
-Живо в огороды…
Я увидел майора, отползавшего от танка и отстреливавшегося из пистолета. Из башни выбрались двое курсантов, но один был сразу убит, а другой, кажется Николай, пополз к забору. Я тоже побежал через улицу, вскочил во двор какого-то дома из красного кирпича, заметив на нем табличку «Минская юридиче­ская школа». Во дворе отдышался, присел. Кровь по-прежнему текла по лицу, я стер ее носовым платком и зажал рану. Последнее, что осталось в памяти, — это сильный грохот в той стороне, где остался наш танк, — взо­рвались последние снаряды…».
Тот самый танк Т-28

Старшему сержанту Малько невероятно повезло, он двое суток прятался в подвалах и брошенных домах, встретил группу таких же, как он окруженцев и через 23 дня вышел вместе с ними из к своим неподалеку от города Рославль Смоленской области. Как ни странно старший сержант именно там встретил своих сослуживцев с которыми расстался 28 июня на Могилевском шоссе.
Вскоре после этого он получает назначение в 17-ю танковую бригаду. Воюет на Т-34 под Москвой, Сталинградом, Харьковом. Летом 1943 г. после выписки из госпиталя Дмитрий вновь на фронте. С этого времени и до конца войны ему предстояло служить во 2-м гвардейском Тацинском Краснознаменном ордена Суворова танковом корпусе. В июне 1944 года начинается операция «Багратион». 26 июня, когда оборона противника между Витебском и Оршей была сломлена, в прорыв устремился 2-й гвардей­ский танковый корпус. Мощным ударом северо-западнее Орши он перерезал шоссейную и железнодорожные магистрали Москва — Минск и вместе с другими соединениями освобождал столицу советской Белоруссии.
За один день 2 июля 1944 г. Тацинский тан­ковый корпус совершил почти 60-километро­вый бросок и к вечеру вышел на подступы к Минску. Всю ночь шел ожесточенный бой. В 3 часа утра тацинцы ворвались на городские окраины, а через два часа углубились в пере­плетение улиц с северо-востока. Из воспоми­наний Дмитрия Малько:
«Я вел свой танк по изрытым снарядами улицам Минска, мимо парка Челюскинцев и смотрел на варварски разрушенный фашиста­ми город. На местах домов лежали груды развалин. У некоторых зданий уцелели лишь стены с пустыми проемами окон. На южной окраине еще шел бой, а здесь, в северо-восточной части города, уже стояла тишина и ред­кие жители выходили на улицы.
Я вспомнил свой давний рейд по этим ули­цам ровно три года назад. Тогда тоже, как и сейчас, было 3 июля. Только в тот день мы прорывались к своим в одинокой машине сквозь скопище врагов и под их ураганным огнем, а теперь шествовали в колонне гроз­ных боевых машин, только что разгромивших противника и принесших освобождение.
Когда въехали на Комаровку, я увидел у раз­вилки улиц обгоревший остов танка и узнал в нем свой Т-28. От волнения у меня сдавило горло. С разрешения командира я остановился у обгорелой машины, выскочил из люка своей «тридцатьчетверки» и подошел к остову танка, который уже покрылся ржавчиной. Центральная башня была сорвана, в моторной части зияла огромная дыра, правая гусеница перебита, и куски ее валялись тут же. Но даже и в таком безжизненном и искореженном виде танк все еще выглядел довольно внуши­тельно».
В апреле 1945 г. Дмитрий Малько, гвардии старший лейтенант, замкомандира танковой роты, участвовал в штурме Кенигсберга. Утром 6-го числа началась артподготовка, которая продолжалась полтора часа. Затем вперед пошли танки 2-го корпуса и пехота. К концу дня наступавшие прорвали внешнюю оборону и завязали бои в городе-крепости, а вечером 9 апреля немецкий гарнизон капитулировал. Через месяц здесь, на территории Восточной Пруссии Дмитрий Малько услышал долгождан­ную весть о Победе.
Война закончилась. Но жители Минска помнили о «бешенном» танке Т-28 в одиночку пытавшемся прорваться через весь город. Этот бой стал легендой. Участие в том бою механика-водителя Т-28 было отмечено лишь спустя 25 лет: Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР от 24 сентября 1966 г. Д.И. Малько награжден орденом Отечественной войны I степени.
Дмитрий Иванович Малько в 80-е годы.

В 1967-м Дмитрий Иванович разыскал одного из бывших курсантов из своего экипажа – Николай Педан работал в совхозе под г. Кривой Рог на Украине.
Майор Васечкин погиб прикрывая отход товарищей , Александр Рачицкий был убит при попытке покинуть танк, Фёдор Наумов пропал без вести. ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ ГЕРОЯМ.
Мемуары Дмитрия Малько были опубликова­ны в 1986 г. в одной из книг серии «На земле, в небесах и на море». Ветерану-танкисту посвя­щен документальный фильм «Судьба солдат­ская» (Студия «Летопись» Национальной кино­студии «Беларусьфильм», 1989 г.).

Korandovod1986 ›
Блог ›
Т-28 Прорыв сквозь оккупированный фашистами Минск

Всем доброго времени прочтения))) мои дорогие читатели.

История что хочу вам поведать…высекла у меня на душе чувство гордости и патриотизма…одновременно вышибло слезу…

Т-28 Прорыв сквозь Фашистский Минск

Германия, 1945 год. В американской оккупационной зоне вяло шел допрос военнопленных Вермахта. Неожиданно внимание допрашивающих привлек длинный, полный жути рассказ о безумном русском танке, убивавшем все на своем пути. События того рокового дня из лета 1941 года так сильно отпечатались в памяти немецкого офицера, что не смогли стереться за все последующие четыре года ужасной войны. Тот русский танк он запомнил навсегда.

Т-28 на Красной площади

28 июня 1941 года, Белоруссия. В Минск врываются немецкие войска. Советские части отступают по Могилевскому шоссе, одну из колонн замыкает единственный оставшийся танк Т-28, ведомый старшим сержантом Дмитрием Малько. У танка проблема с двигателем, но полный запас ГСМ и боекомплект.
Во время авианалета в районе н. п. Березино, от близких разрывов бомб Т-28 безнадежно глохнет. Малько получает приказ взорвать танк и продолжить следовать в г. Могилёв в кузове одного из грузовиков с прочими бойцами смешанного состава. Малько просит разрешение под его ответственность отложить выполнение приказа – он попытается отремонтировать Т-28, танк совсем как новый и не получил значительных повреждений в боевых действиях. Разрешение получено, колонна уходит. В течение суток Малько действительно удается привести двигатель в рабочее состояние.

Экранирование танка Т-28, 1940 г.

Дальше в сюжет включается элемент случайности.
К месту стоянки танка неожиданно выходят майор и четверо курсантов. Майор – танкист, курсанты артиллеристы. Вот так неожиданно формируется полный экипаж танка Т-28.
Всю ночь они обдумывают план выхода из окружения. Могилевское шоссе наверняка перерезано немцами, нужно искать другой путь.
…Оригинальное предложение об изменении маршрута высказывает вслух курсант Николай Педан.
Дерзкий замысел единогласно поддерживается вновь сформированным экипажем. Вместо следования в расположение сборного пункта отступающих частей, танк помчится в противоположную сторону – на Запад. Они прорвутся с боем через захваченный Минск и выйдут из окружения по Московскому шоссе в расположение своих войск. Уникальные боевые возможности Т-28 помогут им осуществить такой план.
Топливные баки заполнены практически до крышек, боекомплект – хотя и не полный, но старший сержант Малько знает место расположения брошенного склада боеприпасов. В танке не работает рация, командир, стрелки и механик водитель заранее оговаривают комплекс условных сигналов: рука командира на правом плече механика-водителя — правый поворот, на левом — левый; один толчок в спину — первая передача, два — вторая; нога на голове — стоп. Трехбашенная громада Т-28 выдвигается по новому маршруту с целью жестоко покарать фашистов.

Схема размещения боекомплекта в танке Т-28

На брошенном складе они сверх нормы пополняют боекомплект. Когда все кассеты заполнены, бойцы наваливают снаряды прямо на пол боевого отделения. В догонку погрузили 7000 патронов для пулеметов в боковых пулеметных башнях. Плотно позавтракав, непобедимая армия двинулась в сторону столицы Белорусской ССР, где уже несколько дней хозяйничали фрицы.

2 часа перед бессмертием

По свободной трассе, Т-28 несется к Минску на полном ходу.
Впереди, в серой дымке появились очертания города, возвышались трубы ТЭЦ, заводские корпуса, чуть дальше виднелись силуэт Дома правительства, купол собора. Все ближе, ближе и необратимей… Бойцы смотрели вперед, с тревогой ожидая главный бой всей их жизни.
Никем не остановленный, «троянскй конь» миновал первые немецкие кордоны и въехал в городскую черту, – как и предполагалось, фашисты приняли Т-28 за трофейную бронетехнику и не обратили никакого внимания на одинокий танк.
Хотя договаривались до последней возможности соблюдать скрытность, все-таки не утерпели. Первой невольной жертвой рейда стал немецкий велосипедист, весело крутивший педали прямо перед танком. Его мельтешащая фигура в смотровой щели достала механика-водителя. Танк рыкнул мотором и закатал незадачливого велогонщика в асфальт.
Танкисты проехали железнодорожный переезд, пути трамвайного кольца и оказались на улице Ворошилова. Здесь, у ликеро-водочного завода, на пути танка встретилась группа немцев: солдаты Вермахта осторожно грузили в грузовик ящики с бутылками спирта. Когда до анонимных алкоголиков оставалось метров пятьдесят, заработала правая башня танка. Гитлеровцы, как кегли, попадали у автомашины. Через пару секунд танк толкнул грузовик, перевернув его вверх колесами. Из разбитого кузова по округе стал распространяться смачный запах торжества.
Не встретив сопротивления и сигналов тревоги со стороны рассеянного паникой противника, советский танк в «стелс»-режиме углубился в границы города. В районе городского рынка, танк свернул на ул. Ленина, где ему навстречу попалась колонна мотоциклистов.
Первая машина с коляской самостоятельно въехала под броню танка, где была раздавлена вместе с экипажем. Начался смертельный аттракцион. Лишь на мгновение перекошенные от ужаса лица немцев показывалсись в смотровой щели механика-водителя, исчезая затем под гусеницами стального монстра. Мотоциклы в хвосте колонны попытались развернуться и удрать от приближающейся смерти, увы, попали под огонь башенных пулеметов.
Намотав на гусеницы незадачливых байкеров, танк двинулся дальше, проезжая по ул. Советской, танкисты всадили осколочный снаряд в группу стоящих у театра немецких солдат. И тут возникла небольшая заминка – при повороте на Пролетарскую улицу танкисты неожиданно обнаружили, что главная улица города битком заполнена живой силой и техникой противника. Открыв огонь из всех стволов, практически не целясь, трехбашенное чудовище ломанулось вперед, сметая все препятствия в кровавый винегрет.
Среди немцев началась паника, возникшая в связи с созданной танком аварийной ситуацией на дороге, а также общим эффектом неожиданности и нелогичности появления тяжелой бронетехники Красной Армии в тылу германских войск, где ничто не предвещало такого нападения…
Передняя часть танка Т-28 оснащена тремя пулемётами ДТ калибра 7.62 (два башенных, один курсовой) и короткоствольным орудием калибра 76.2 мм. Скорострельность последнего – до четырёх выстрелов в минуту.
Скорострельность пулемётов – 600в./мин.
Оставляя за собой следы военной катастрофы, машина полностью проехала всю улицу до самого парка, где была встречена выстрелом противотанковой 37-миллиметровой пушки PaK 35/36.
Похоже, этом месте города советский танк впервые столкнулся с более-менее серьёзным сопротивлением. Снаряд высек искры из лобовой брони. Второй раз фрицы пальнуть не успели – танкисты, вовремя заметили открыто стоящую пушку и незамедлительно отреагировали на угрозу – на Pak 35/36 обрушился шквал огня, превратив орудие и расчет в бесформенную груду металлолома.
В результате беспримерного рейда гитлеровцам был нанесён крупный урон в живой силе и технике, но главный поражающий эффект заключался в поднятии сопротивленческого духа жителей Минска, что способствовало поддержание авторитета Красной армии на должном уровне. Особенно велико значение этого фактора именно в тот начальный период войны, во время серьёзных поражений Имеются однозначные сведения, что в то время в городе оставалось значительное число местных жителей, ставших свидетелями этого невероятного случая, что повлекло за собой немедленное изустное распространение истории о подвиге советских воинов среди окружающего населения.
А наш танк Т-28 уходил по Московскому проспекту из логова фрицев. Однако, дисциплинированные немцы вышли из шокового состояния, преодолели страх и попытались оказать организованное сопротивление прорвашемуся в их тыл советскому танку. В районе старого кладбища Т-28 попал под фланговый огонь артиллерийской батареи. Первым же залпом была пробита 20 мм бортовая броня в районе моторно-трансмиссионного отделения. Кто-то вскрикнул от боли, кто-то зло выругался. Горящий танк продолжал движение до последней возможности, все время получая новые порции немецких снарядов. Майор приказал покинуть гибнущую боевую машину.
Старший сержант Малько вылез через люк механика-водителя в передней части танка и видел, как из командирского люка наружу выбрался раненый майор, отстреливаясь из табельного пистолета. Сержант успел отползти к ограде, когда сдетонировал оставшийся в танке боекомлект. Башню танка подбросило в воздух и она упала на прежнее место. В возникшей суматохе и пользуясь значительным задымлением, старшему сержанту Дмитрию Малько удалось скрыться.

поверженный Т-28

Малько осенью того же года удалось вернуться в кадровый строй боевых частей Красной Армии в прежней воинской специальности. Он сумел выжить и пройти всю войну. Удивительно, но в 1944 году, он въехал в освобожденный Минск на Т-34 по тому же Московскому проспекту, по которому он в 41-м пытался из него вырваться. Удивительно, но он увидел тот свой первый танк, который отказался бросить и уничтожить под Березиным и который потом с таким трудом смогли уничтожить солдаты Вермахта. Танк стоял на том же самом месте, где был подбит, аккуратные и ценящие порядок немцы отчего-то не стали его убирать с трассы. Они были хорошими солдатами и умели ценить воинскую доблесть.

Всем спасибо за внимание.

Кому интересно вот мои интересные статьи про наше вооружение:
ТЕРМИНАТОР По русски)))
К-3 — Unterwasser-Monster
Принуждение к миру или Как наши Американцев…
К-329 «Белгород» теперь будем Цунамить!
Таран немецкой колонны 6 октября 1941…
Черный четверг для ВВС США
Евгений Витальевич Михайлов НАДО ЗНАТЬ !
Семен Васильевич Коновалов НАДО ЗНАТЬ !
Русский дух…Русская мысль…Смекалка…

Застал врасплох: как советский Т-28 устроил рейд по захваченному Минску

Об этом после Великой Отечественной войны подробно написал Дмитрий Малько, в то время старший сержант, который и управлял танком. Начало войны застало его на складе в Беларуси, где он служил. Все имущество готовили к срочной эвакуации. Собрали колонну техники, которую замыкал Т-28.

Но на Могилевском шоссе колонна попала под бомбежку. Встал и танк. Малько вызвался его чинить. И починил. Но своих товарищей не догнал. Прибился к другой части и там нашел экипаж для танка. К нему присоединились майор Васечкин и трое курсантов артиллерийского училища: Николай Педан, Александр Рачицкий и Федор Наумов.

Экипажу дали задание вытащить из болота три танка Т-26. Машины не обнаружили, пришлось ночевать в лесу, а утром выяснилось, что советские войска отошли и вокруг немцы. Вот тогда и предложил Николай Педан пробиваться через оккупированный Минск. Вернулись на склад, где служил Малько, загрузили более 70 снарядов, 7 тысяч патронов и двинулись к Минску.

В своих мемуарах «За рычагами танка» Дмитрий Малько пишет, как в Минске ударили из пулемета по фашистам. Затем переехали по деревянному мостику через Свислочь и свернули направо. Навстречу выскочила колонна немецких мотоциклистов.

— Фашисты двигались как на параде — ровными рядами, у тех, кто за рулем, локти широко расставлены, на лицах — наглая уверенность. Майор не сразу дал команду на открытие огня. Но вот я почувствовал его руку на левом плече — и бросил танк влево. Первые ряды мотоциклистов врезались в лобовую броню танка, и машина раздавила их. Следовавшие за ними, повернули вправо, и тут же я получил новый сигнал от майора и повернул танк вправо. Свернувших мотоциклистов постигла та же участь. За считанные минуты колонна оказалась полностью разгромленной, — вспоминал Дмитрий Малько.

На улице Пролетарской, которая теперь носит имя Янки Купалы, танк остановился. Вся улица была забита вражеской техникой, ящиками с боеприпасами, машинами с оружием. А за рекой, в парке Горького, укрылись под деревьями танки и самоходки.

Т-28 открыл по врагу огонь из всех своих средств. По утверждению Малько, танкисты уничтожили и вывели из строя 3 июля 1941 года около десяти танков и бронемашин противника, 14 грузовиков, три артиллерийские батареи. Но вырваться из занятого немцами города не смогли. Танк подбили.

Дмитрия Малько ранили. Он чудом выжил. Смог покинуть город и пересечь линию фронта. Но он не помнил фамилии членов экипажа. Личность майора установили предположительно — Васечкин. Имя его до сих пор не известно. Фамилии курсантов определили много позже, благодаря свидетельским показаниям того самого Николая Педана, который, по словам Дмитрия Малько, и предложил пробиваться на танке через Минск. Он попал тогда в плен и только в 1945 году был освобожден из немецкого лагеря. В шестидесятых годах они встретились.

Известна судьба еще одного курсанта — Федора Наумова. Его спасли местные жители и переправили к партизанам. Он и рассказал о месте захоронения майора Васечкина, назвал фамилии курсантов. Погибших похоронила местная жительница Любовь Киреева.

Мемуары Дмитрия Малько были опубликованы в 1986 году в одной из книг серии «На земле, в небесах и на море». Ветерану-танкисту посвящен документальный фильм «Судьба солдатская», который сняли в 1989 году в Беларуси. Малько награжден орденом Отечественной войны I степени.

Современные исследователи не очень доверяют рассказу Дмитрия Малько. Они не отрицают, что прорыв двух танков действительно был, но утверждают, это были Т-34. Один был подбит у штаба 20-й танковой дивизии. Этот танк несколько лет стоял на улице и стал настоящей легендой.

Через три года после этих событий Минск был освобожден. К 75-летию освобождения столицы Беларуси от гитлеровских войск на интернет-портале Минобороны России опубликован цикл рассекреченных документов из фондов Центрального архива военного ведомства.

Братья и сёстры. Обращение Иосифа Сталина к советскому народу 3 июля 1941 года

3 июля 1941 года состоялось первое с момента начала Великой Отечественной войны обращение главы государства Иосифа Сталина к советскому народу. Обращение транслировалось по радио и имело огромное значение для поднятия духа миллионов советских граждан. Впервые с того момента, как Сталин возглавил СССР, он позволил себе фактически традиционное православное обращение к согражданам – «братья и сёстры».


Кроме того, Сталин в своём радиообращении сделал такое добавление как «друзья мои», фактически подчеркнув, что перед лицом врага государство и общество должны сплотится для достижения Великой Победы. Это, кстати, ещё и к разговору о том, кто внёс «бОльший» вклад в Победу: государство или народ? Сам по себе этот вопрос неуместен, так советский лидер от народа себя старался не отделять, что прослеживается и в этом известном его обращении.

Из обращения:
Войну с фашистской Германией нельзя считать войной обычной. Она является не только войной между двумя армиями. Она является вместе с тем войной всего советского народа против немецко-фашистских войск. Целью этой всенародной Отечественной войны против фашистских угнетателей является не только ликвидация опасности, нависшей над нашей страной, но и помощь всем народам Европы, стонущим под игом германского фашизма.

О том, чем сегодня пытаются «платить» те самые освобождённые (в итоге) от нацизма народы Европы, лучше не напоминать. Каждому из читателей это прекрасно известно.
Нужно подчеркнуть, что именно 3 июля 1941 года, после речи Иосифа Сталина, стало распространяться само понятие «Великая Отечественная война». До этого терминологические трактовки военных действий разнились. При этом новый термин стал дополнительным объединяющим фактором для всех народов необъятного Советского Союза в борьбе с посягнувшим на рубежи Отечества врагом.

Выступление Сталина 3 июля 1941 года. Оговорки по Фрейду

На Великой отечественной войне погибли мои прадеды. Во время войны пострадали мои деды и бабушки – они видели фашистов не в кино, а вживую. Деда Васю вообще едва немец не расстрелял из-за вырезанного за огородом куска телефонного провода – дед с пацанами мастерил силки для ловли птиц, а тут такой подходящий материал подвернулся. Прабабушка спасла – уж и не знаю, как она там убедила немцев, что её сын не партизан и не вредитель. Ему в ту пору было 11 лет.
Каждый рассказ, каждое слово о том времени я записываю, чтобы ничего не потерять, ничего не забыть. Это важно для моего поколения. Мы должны разобраться во всём этом. Мы хотим знать правду. Я горжусь своими предками, которые отдали свои жизни за мою Родину. Но я хочу знать, почему это произошло. То, о чём мне рассказывают в учебниках истории, меня не устраивает – мало и непонятно.
Изучая историю Второй мировой войны, я всё больше и больше задаю вопросов. Разнополярных мнений наслушался предостаточно, а потому решил разобраться сам. Возьмём для примера выступление Иосифа Сталина по радио 3 июля 1941 года. Чтобы мы говорили с вами на одном языке, для начала предлагаю внимательно его послушать.
Первые вопросы неизбежны: почему 3 июля? Двенадцать дней фашисты топчут советскую землю. Где всё это время был верховный главнокомандующий? Почему о начале войны объявил Молотов, а не глава советского правительства? Эти вопросы задавались разными людьми и много-много раз. Но лично я внятного и понятного ответа так до сих пор и не обнаружил. Чувствуется какая-то недоговоренность, много тумана и каких-то наивных разъяснений и предположений. Может, когда-нибудь и узнаем всю правду. Но давайте поговорим вот о чём.
Перед вами газета «Правда» от 3 июля 1941 года. Читаем внимательно: «Выступление по радио Председателя Государственного Комитета Обороны И.В. Сталина.»

А теперь давайте проанализируем. Первое, что бросается в глаза – это несоответствие выступления по радио и опубликованного текста. То есть из того, что написано в «Правде», Сталин многого просто не говорил. Согласен, в газете дан более развёрнутый вариант. Но тогда зачем в газете называть статью «Выступлением по радио»? Вы видели такое, к примеру, на радио «Эхо Москвы» ? Ну, написали бы просто «Обращение…» или что-то вроде того. Почему по радио Сталин говорит одно, а в газете публикуют другое?
Конечно, в 1941-ом году у людей не было ни магнитофонов, ни диктофонов, ни телефонов. Меня, например, смущает, что по радио Сталин не сказал народу о том, «…что наша славная Красная Армия сдала фашистским войскам ряд наших городов и районов…».
Почему по радио Сталин решил не оправдываться перед народом? Почему он постеснялся произнести то, что написали в «Правде»: «Могут спросить: как могло случиться, что Советское правительство пошло на заключение пакта о ненападении с такими вероломными людьми и извергами, как Гитлер и Риббентроп? Не была ли здесь допущена со стороны Советского правительства ошибка?»
Дальше вообще странно. Почему Сталин не стал говорить это по радио: «Что выиграли мы, заключив с Германией пакт о ненападении? Мы обеспечили нашей стране мир в течение полутора годов и возможность подготовки своих сил для отпора, если фашистская Германия рискнула бы напасть на нашу страну вопреки пакту. Это определенный выигрыш для нас и проигрыш для фашистской Германии.»
Вот это мне совсем непонятно. Хорошо – мы полтора года готовились к неминуемой войне. А что, в это время Гитлер сидел сложа руки и наблюдал за нашей подготовкой? Согласитесь, какое-то не совсем убедительное объяснение. И тем более, товарищ Сталин, вам не хватило полтора года защитить границы? Что же это за подготовка такая была? Как же вы готовились, если нападение произошло внезапно? А где была ваша разведка? Почему сотни тысяч солдат и офицеров угодили в первые же дни войны в плен? Почему немцы воевали против нас захваченными у нас же орудиями и танками? Как это всё объяснить?
Читаем далее неуслышанное по радио: «…все лучшие люди Европы, Америки и Азии, наконец, все лучшие люди Германии клеймят вероломные действия германских фашистов и сочувственно относятся к Советскому правительству, одобряют поведение Советского правительства …» Тут, наверное, оговорка по Фрейду? Скорее, сочувствовали не правительству, а советскому народу. Спросите, почему?
А как вы думаете «лучшие люди» сочувствовали польскому правительству, финскому, французскому, правительствам прибалтийских стран?
Почему-то не услышали мы по радио и этих слов: «Прежде всего необходимо, чтобы наши люди, советские люди, поняли всю глубину опасности, которая угрожает нашей стране, и отрешились от благодушия, от беспечности, от настроений мирного строительства, вполне понятных в довоенное время, но пагубных в настоящее время, когда война коренным образом изменила положение.»
А мне кажется, с 1914 года в России, а позже и в СССР, у наших людей не было ни благодушия, ни беспечности, ни настроений мирного строительства. Наши люди до 22 июня 1941 года каждый день читали в газетах и слушали по радио то о белогвардейцах, то о кулаках, то о врагах народа, троцкистах, бухаринцах, о зверином оскале империализма, который спит и видит растерзанную нашу Родину. О какой беспечности здесь говорится, если страна готовилась к войне? Уж не советское ли правительство проявило неоправданную беспечность? И как вяжутся эти слова с теми, которые большевики во время Первой мировой войны под предводительством Ленина произносили в окопах? Помните призывы к братанию с солдатами вражеской армии? Большевики поощряли тогда даже дезертирство. А Владимир Ильич страстно желал превратить мировую войну в гражданскую.
Народу с 1917 года вдалбливали миф о кровавом царе Николае II, но во время войны он, в отличие от англичан, не расстреливал бастующих рабочих, требующих повышения зарплаты. Кто же подбивал этих рабочих на такие выступления?
Представляю, что случилось бы с нашими рабочими, вздумавшими во время войны объявить забастовку или потребовать лишний рубль к зарплате. Вот вам и Николай кровавый. Если бы царь использовал для сохранения своей власти хотя бы десятую часть тех методов, которыми пользовались большевики, то Российская империя по сей день была бы монархической. Но вернёмся к выступлению.
Вот эти слова мы услышали по радио: «Великий Ленин, создавший наше государство, говорил, что основным качеством советских людей должно быть храбрость, отвага, незнание страха в борьбе, готовность биться вместе с народом против врагов нашей Родины.» Услышать услышали, но ничего не поняли. Снова дедушка Фрейд? Внимательно ещё раз перечитайте то, что сказал Сталин. Что это значит? Советские люди должны быть готовы биться вместе с народом. То есть советские люди – это не народ, что ли? Мне кажется, я начинаю понимать, что имел в виду Сталин, когда говорил о сочувствии «лучших людей Европы, Америки и Азии» советскому правительству.
Что же мы слышим дальше? «Целью этой всенародной Отечественной войны против фашистских угнетателей является не только ликвидация опасности, нависшей над нашей страной, но и помощь всем народам Европы, стонущим под игом германского фашизма.»
Как бы мне хотелось спросить у вождя. Иосиф Виссарионович, скажите, а до 22 июня 1941-го года народы Европы не стонали под игом фашизма? Или вы об этом узнали только 3-го июля 1941-го года? Как же так? Вы нам в своём выступлении пояснили, что Пакт был просто о ненападении. Цитирую дословно (из газеты «Правда» от 3 июля 1941 года): «Пакт о ненападении есть пакт о мире между двумя государствами. Именно такой пакт предложила нам Германия в 1939 году. Могло ли Советское правительство отказаться от такого предложения? Я думаю, что ни одно миролюбивое государство не может отказаться от мирного соглашения с соседней державой, если во главе этой державы стоят даже такие изверги и людоеды, как Гитлер и Риббентроп. И это, конечно, при одном непременном условии — если мирное соглашение не задевает ни прямо, ни косвенно территориальной целостности, независимости и чести миролюбивого государства. Как известно, пакт о ненападении между Германией и СССР является именно таким пактом.»
С «соседом» вы, конечно погорячились. Но тут снова вмешался, видимо Фрейд. Не было у нас с Гитлером в 1939 году общих границ. Между нами и людоедским государством находилась Польша. Но идём дальше.
Понял. Пакт о ненападении – есть Пакт о мире. Но! Мир – понятно. А причём тут тесное сотрудничество? Скажите, товарищ Сталин, зачем вы извергам и людоедам отправляли вплоть до 22 июня 1941 года эшелоны со стратегическим сырьём, без которого Гитлер не мог выпускать ни танки, ни самолёты, ни корабли? Или у вас с ним был ещё какой-то Пакт о сотрудничестве и взаимопомощи?
Вы хоть понимаете, Иосиф Виссарионович, что ваш приятель Шикльгрубер с вашей помощью настрогал военной техники и двинул её на нашу Родину? Вы чем думали, когда помогали извергам и людоедам? Чтобы не перегружать пост информацией, задам ещё пару вопросов Председателю Комитета Обороны.
Почему вы постеснялись сказать по радио следующие слова? «…Историческое выступление премьера Великобритании господина Черчилля о помощи Советскому Союзу и декларация правительства США о готовности оказать помощь нашей стране, которые могут вызвать лишь чувство благодарности в сердцах народов Советского Союза, являются вполне понятными и показательными.»
Почему я спрашиваю это? Да потому что ваши апологеты забыли об историческом выступлении Черчилля и на чём свет сегодня поливают и Англию, и Америку. Иногда даже неудобно становится за них – дескать, клали мы на союзников, мы бы и без них Адольфа уничтожили. Ух, капиталисты проклятые.
Ну, и последнее. Вы как считаете, писать от своего имени (судя по названию, это же ваше выступление) прилично такое? «Государственный Комитет Обороны приступил к своей работе и призывает весь народ сплотиться вокруг партии Ленина-Сталина…» Ну, ладно так скажет какой-то подхалим, но не сам же генсек. Согласитесь, звучит нелепо. Впрочем, как и объяснение принятия Постановления о создании Комитета: «Необходимость создания ГКО, как высшего органа руководства, мотивировалась тяжелым положением на фронте, требовавшим, чтобы руководство страной было централизовано в максимальной степени. В упомянутом постановлении говорится, что все распоряжения ГКО должны беспрекословно выполняться гражданами и любыми органами власти.» (Из википедии).
Можно подумать, до создания ГКО указания председателя Совнаркома кем-то игнорировались. Игра слов какая-то получается.
Мне очень хочется, чтобы в нашей истории было поменьше игры слов, а побольше фактов и объективной информации. И пусть старшее поколение не пугают наши вопросы. Они не умаляют отвагу и доблесть наших героев, мужество наших солдат, отдавших жизни за нашу свободу. Мы просто хотим знать правду о тех, кто отправил наших дедов на верную смерть.